Библиотека :)

Развод. Чужая родная дочь 616K - Николь Келлер (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Развод. Чужая родная дочь Николь Келлер

Глава 1

- Да что ж такое?! - бормочу, прокручивая мышкой список документов в самый низ. - Почему опять не сходится?

Дико злая и встревоженная, набираю мужу. Идут длинные гудки, но трубку он не берет.

- Замечательно! Просто чудесно!

- Мааааам…

Тонкие ручки дочки обвивают меня за талию и крепко обнимают. Катюша кладет подбородок на плечо и звонко целует в щеку. Всю злость и раздражение как рукой снимает.

- Ты чего ругаешься? - дочь ластится как котенок, и я не выдерживаю: разворачиваюсь и крепко обнимаю.

- Да так…По работе.

- Мам, а ты помнишь про пирог? Ты мне обещала…

Черт, точно!

- Конечно, помню, - захлопываю ноутбук и поднимаюсь на ноги. - Раз обещала, идем печь. Но, чур, ты мне поможешь с грушами!

- Договорились! У меня идея! А давай устроим папе сюрприз?

Замираю и удивленно оглядываю хитрющую дочь.

- И какой же?

- Давай поедем к нему на работу с пирогом? - выпаливает, складывая ладошки в молитвенном жесте. - Он будет очень рад! Папа же любит твои пироги! Мамочка, ну, пожалуйста, ну, пожалуйста!

Я раздумываю буквально секунду. Тем более, у меня к Тарасу тоже скопилось много вопросов по бухгалтерии, а трубку он не берет.

- А давай!

- Урааааа! - Катюша хлопает в ладоши. - Спасибо, мамочка, ты лучшая!

Дочь кидается мне на шею, но я в последний момент перехватываю ее руку. Поворачиваю на свет и внимательно разглядываю.

- Откуда у тебя синяки?

- Не знаю, - Катя пожимает плечами. - Ударилась наверно где-то.

Звучит, конечно, правдоподобно. Наша дочь с самого детства не вписывается в повороты и тот ещё неуклюжий медвежонок. Всегда и везде торопится и тем самым собирает углы по пути.

Но сердце трепыхается, как птица в клетке. Неожиданно материнское чутье поднимает бунт на корабле, подавая сигналы тревоги. Пульс зашкаливает, страх парализует. Мысленно делаю пометку сдать с Катюшкой анализы до школы и показать ее педиатру.

Совместная готовка вытесняет дурные мысли, и я здорово отвлекаюсь и от тревоги за дочь, и от дурацкого отчета для налоговой. Мы упаковываем пирог в фольгу, заворачиваем в полотенце и едем в офис.

Вот только нашего папы и мужа там нет.

- Тарас Иванович как с обеда уехал, больше не возвращался, - пожимает плечами администратор, отводя взгляд в сторону и слегка краснея. Как будто что-то скрывает от меня, и ей за это стыдно. - Извините…

Внезапно, как по щелчку, в голове всплывает один факт, терзающий меня вот уже четвертый день подряд.

- Алла, скажите, пожалуйста, а что в этом месяце закупали у ООО «Смак»? Платежки есть, а других документов нет. Может, они у вас?

Администратор ошарашенно округляет глаза и неистово мотает головой. Как будто я глупость несусветную спросила.

- Ничего. Мы же разорвали с ними контракты ещё три месяца назад…

Теперь глаза округляются у меня. Я даже, кажется, забываю, как моргать. Лишь стою, вылупившись, как баран на новые ворота.

То есть, как это «разорвали контракты»?! У нас же «поставок» было за эти три месяца в общей сумме почти на шесть миллионов! И это без НДС!

- Спасибо, поняла…

Попрощавшись, мы с дочкой возвращаемся к машине.

- Мам, что-то случилось? - Катюша забирается на переднее сидение, пристегивается и осторожно кладет пирог на колени.

- А? Всё нормально, - отмахиваюсь, заводя двигатель. - Рабочие моменты…

- А где папа, ты не узнала?

- Уехал на важную встречу. Поехали домой, там его встретим.

Дома дочь отправляется спать достаточно рано, так и не попробовав несчастный пирог. Но я настолько поглощена неожиданным открытием и проблемами в фирме, что не обращаю внимания на данный факт.

Я же иду на кухню, включаю ноутбук, открываю программу бухгалтерии и смотрю на цифры, которые сейчас, в свете открывшихся фактов, выглядят как какие-то иероглифы.

Часа через полтора в замке ворочается ключ, и я спешу в коридор. Тарас стаскивает с ног ботинки, напевая себе под нос какой-то веселый мотивчик.

Вскидывает голову и вздрагивает, натолкнувшись на меня. Улыбка и хорошее настроение медленно стекают с его лица. В глазах зарождается раздражение, которое он уже и не скрывает, едва с моих губ слетает:

- Ты где был? Время двенадцатый час, я волновалась. Да и Катюшка тебя так ждала, пирог испекла, хотела угостить…

- Что ты начинаешь с порога? - кривится муж, как будто я ему на мозоль наступила. - Можно я хотя бы отдохну?

Тарас швыряет пиджак на комод и проходит мимо меня на кухню, засучивая рукава рубашки. Замечает тот самый пирог, над которым мы с Катюшей колдовали столько часов, и… просто отламывает его грязными руками.

Пораженная таким поведением, выпаливаю очередной «упрек»:

- Тебя не было в офисе полдня.

Муж замирает, не донеся кусок до рта. Медленно поворачивается в мою сторону, глаза наливаются злобой. Отбрасывает пирог, отряхивает ладони и с яростью рявкает:

- Ты что, следишь за мной?

Отшатываюсь. В какой-то момент кажется, что Тарас может меня ударить. Что вообще происходит?! Что я ему такого сделала?!

- Нет…Мы просто с Катей хотели сделать тебе приятное и устроить сюрприз...Испекли пирог, привезли в офис, хотели угостить…

- А вместо этого опозорили перед коллективом, да?! Все сейчас будут обсасывать эту ситуацию: жена не доверяет мужу и даже ходит к нему на работу!

«К нему».

Эти слова режут слух, оставляя уродливые царапины.

Потому что я всегда считала, что бизнес у нас.

Когда мы поженились, у Тараса был один магазин, работавший в жесткий убыток. Я крепко взялась за финансы с первых же дней, контролировала каждую копейку, искала выгодных и надежных поставщиков. И вот, спустя столько лет, один магазин превратился в целую сеть. А индивидуальный предприниматель, сводивший концы с концами, в крепко стоящее на ногах общество с ограниченной ответственностью.

Но только бизнес у него, у Тараса.

- И все же где ты был? - гну свою линию, скрещивая руки на груди.

- Да какая разница? Что ты прицепилась ко мне с порога?!

Вздрагиваю и собираюсь в комок. Совершенно не понимаю, откуда такое отношение. С чего он как с цепи сорвался на, казалось бы, невинный вопрос?!

Но есть ещё один момент, который меня очень волнует и остро стоит на повестке дня.

- Тарас, а за что ты перевел ООО «Смак» почти шесть миллионов, если контракт с ними разорвал три месяца назад? И почему забыл меня, своего бухгалтера, об этом уведомить? Как я сейчас все буду оформлять? У меня ни одного документа нет!

Но вместо ответа муж взрывается и швыряет бокал в стену за моей спиной, заставляя меня пригнуться и прикрыть голову руками.

- Ты можешь о чем-то другом поговорить?! Тебя интересует что-то, кроме денег?!

- Ты чего? - ошарашенно выдыхаю, переводя взгляд с пятна на стене и осколков на взбешенного супруга. - Что я такого сказала? Я готовлю отчет в налоговую, мне нужно знать…

- А, достало! - муж резко вскакивает на ноги. Хмурюсь, следуя за ним, совершенно не понимая и не узнавая человека передо мной.

- Что?.. Что достало?

- Вы достали! Только деньги, деньги, деньги! Сосешь их из меня, ничего не делая и не вкладываясь в семью!

Тут уже не выдерживаю я.

- Я не вкладываюсь? Дом, быт и дочь полностью на мне, - методично загибаю пальцы. - Я веду бухгалтерию нашей фирмы и магазинов. Плюс репетиторство, и ещё сижу с дочкой Миры, нашей соседки, чтобы тебе было полегче, пока ты развиваешь и открываешь новые магазины. Чтобы не тянуть денег из бизнеса и закрывать простейшие бытовые вопросы. И это я ничего не делаю?!

- От тебя нет никакой поддержки, Оля. Все время давишь на меня ответственностью. Это, знаешь ли, не вдохновляет. Достало. Вот где все это у меня, - проводит ребром ладони по горлу.

Муж подходит к шкафу и под мой шокированный взгляд достает чемодан.

- Что ты делаешь? - лепечу, наблюдая, как в него летят его вещи.

- Я ухожу, Оля.

- Тарас, куда? Я ничего не понимаю… Давай просто поговорим спокойно…

- Что ты не понимаешь?! Ну, что, Оля?! Не видишь дальше своего носа. А если бы огляделась и проявила внимание к мужу, то поняла бы, что наш брак изжил себя. Я встретил женщину, которую полюбил. И я от тебя ухожу. Все, хватит. Пора прекратить этот цирк. Я устал разрываться и терять время.

Открываю и закрываю рот. Меня как будто пыльным мешком огрели.

Мой муж только что признался, что у него есть любовница?!

В голове просто лютая мясорубка.

- А как же Катя? - собственные слова слышатся как из-под толщи воды. - Она же тебя так безумно любит…

Тарас разворачивается и расплывается в улыбке Джокера, пугая меня не на шутку.

- Катя, говоришь… Ещё нужно убедиться, что Катя моя дочь.

Глава 2

Мне как будто в лицо плюнули. Изваляли в грязи одной фразой.

Конечно, мне больно от предательства мужа. В душе как будто атомная бомба взорвалась.

Но эта боль ничто по сравнению с болью за дочь. За мое сокровище, которая так сильно и беззаветно любит папу. А он, оказывается, считает ее чужой.

- Петровский, ты в своем уме вообще?! Что ты несешь?! Десять лет, значит, Катя была твоей дочерью, а теперь вдруг стала не твоей?!

- Нееееет, - шипит Тарас, наставляя на меня палец. Глаза бешеные, безумные. Ощущение, что он неадекватен. Пячусь к стене, боясь, что он поднимет на меня руку. А Тарас, кажется, может. - Я уже столько лет сомневаюсь, Оля. Катюха же на меня не похожа совершенно! Светленькая, , глаза голубые. А я - кареглазый брюнет!

- Ааааа, понятно, откуда ветер дует, - каждое слово пропитано ядом. Меня трясет, разрывает от такого спектра эмоций. - Мама твоя снова запела старую песню о главном, да?

- Маму мою не трожь! Она не причем! У меня у самого глаза есть! Я ведь тебя взял сразу после Ростика, твоего бывшего. И ты уж очень быстро залетела. Я не задавал вопросов, потому что любил. Но я все больше чувствую, что Катька мне чужая. Вот тут чувствую, - стучит кулаком по груди. - Так все! Я основное взял. За оставшимися вещами приеду позже. И да, на развод сам подам.

Тарас подхватывает чемодан и, не оглядываясь, идет на выход. Конечно же, как в дешевом кино, напоследок хлопнув дверью. Как будто точку жирную в десяти лет брака поставил.

Как неживая, бреду, не понимая, куда. Ноги подкашиваются, и я буквально падаю на диван. И, ничего не видя перед собой, стеклянными глазами гляжу в стену напротив.

Слез нет. Как и эмоций. Никаких. Абсолютно. Похоже у меня шок. В голове рой мыслей, но я ни о чем не могу думать и сосредоточиться хотя бы на одной.

Меня терзает только одно: как обо всем рассказать Катюше? Это ее убьет.

- Мама? - в дверях появляется заспанная и растрепанная Катя.

Оказывается, уже наступило утро. Солнце яркими лучами уходящего лета врывается в окно, а я и не замечаю.

Дочь подходит ближе и, крепко нахмурившись, разглядывает меня.

- Ты что, не ложилась спать? - ее голос пропитан волнением. Катюша, несмотря на свой возраст, забирается мне на колени и крепко обнимает.

- Нет-нет, - прижимаюсь к солнышку и едва сдерживаю рвущиеся слёзы. Меня буквально выворачивает, ломает от жестокого предательства Тараса. - Я просто рано встала.

- Ты заболела? Ты очень грустная, - дочь заботливо проводит ладошкой по щеке.

- Всё хорошо, Катюш. Не волнуйся. Жарко стало, а потом не смогла уснуть.

- А где папа? Он уже уехал, да? - осторожно киваю головой, и дочь заметно расстраивается.

- Папа…а у него оказывается командировка. Представляешь, вечером приехал, собрал вещи, поспал и с утра уехал. Но он тебя поцеловал перед сном и просил передать, что очень тебя любит.

Дочь пристально смотрит на меня. Внимательно. По-взрослому. Как будто насквозь видит, что я нагло вру. Иногда я даже боюсь ее проницательности.

- А папа привезет мне магнитный морской бой? Он обещал поиграть.

- Купит, дочь, купит, - бормочу, утыкаясь в ее макушку.

Я на грани. Держусь из последних сил, чтобы не завыть.

Как, как, ты, Петровский, нашел в себе наглости отказаться от этой чудесной девочки?! Ты недостоин ее чистой и искренней любви и носить гордое звание ее отца.

- Мама, - Катюша осторожно «подбирается» с вопросом, - а когда мы пойдем покупать мне вторую обувь для школы? Мне те туфли уже маленькие…

Крепко жмурюсь, растираю виски, звонко чмокаю дочь в щечку и решительно поднимаюсь с места.

- Сегодня и пойдем. У меня как раз незапланированный выходной. Нужно подготовиться к школе, пока Мира с Дариной в больнице. Потом свободного времени может и не быть.

Мы завтракаем на скорую руку и едем в торговый центр. Обходим его сверху донизу, но не находим «тех самых» туфель. Во втором и третьем история повторяется. Мы решаем отложить вопрос на недельку, надеясь на новый завоз.

По пути заглядываем в супермаркет и набираем продуктов.

- Недостаточно средств, - меланхолично заявляет кассир.

- Не может быть, - краснею, чувствуя, как в очереди позади поднимается волна недовольства. - Давайте попробуем ещё раз.

Женщина пожимает плечом, тычет на аппарате в кнопки, и я ещё раз прикладываю карту.

Результат все тот же.

- Не вышло. Опять недостаточно средств. Наличными будете оплачивать? - уже раздраженно интересуется кассир.

- Да, сейчас…

Но в кошельке я едва наскребаю триста рублей. Ровно на хлеб и молоко.

- Девушка, вы будете оплачивать или нет? - взрывается пожилая женщина в очереди. - Можно как-то побыстрее? Сколько можно тут стоять? Через семь минут наступит три часа дня, и скидка по пенсионному перестанет действовать!

Я краснею, бледнею и уже раскрываю рот, чтобы попросить кассира оставить только хлеб и молоко, как позади раздается уверенное:

- Я оплачу.

Не успеваю пикнуть, как сильная мужская рука уже прикладывает карточку к терминалу, и пробивается чек.

Мы с Катюшей одновременно разворачиваемся, чтобы поблагодарить незнакомца.

- Спасибо, вы.…

Осекаюсь на полуслове.

Во-первых, потому что натыкаюсь на широкую грудь. И, для того, чтобы заглянуть нашему спасителю в глаза, мне приходится задрать голову.

Во-вторых, потому, что незнакомый мужчина жадно впивается взглядом…в мою дочь.

Глава 3

- Спасибо, - бормочу растерянно, отчаянно краснея. Мне всё ещё неловко перед всей очередью и за задержку, и за то, что с моей карты пропали все деньги. - Вы нас очень выручили.

Только незнакомец меня не слышит. Даже не поворачивает головы в мою сторону.

Мимолетом отмечаю, что мужчина очень красив. Высокий, даже очень. Метр девяносто точно. Большой. Настолько, что за его широкой спиной ничего и никого не видно. Белая рубашка, серый модный костюм. Красивые черты лица: высокий лоб, темные, чуть вьющиеся волосы, прямой нос, тонкие губы и цепкие глубокие, почти черные глаза.

И сейчас он ими исподлобья цепляется в Катюшу. Блуждает по ее личику. Часто дышит и то сжимает, то разжимает кулаки, напоминая сумасшедшего.

- Ну, чего застыли? - голос ворчливой пожилой женщины выводит из оцепенения. - Оплатили - освобождайте кассу. Держи, милочка, вот мое пенсионное удостоверение….

Но мужчина, кажется, ее не слышит. Тянется ладонью к личику Катюши. Дочь смущается и вжимается в меня, крепко обнимая. Осторожно и медленно задвигаю дочь за свою спину. Сердце колотится навылет. Мало ли, может, он маньяк какой?..

Мужчина, заметив мое действие, крепко растирает лицо ладонями. Как будто стирает наваждение. А мы с Катюшей, пользуясь случаем, отходим в сторону, к камерам хранения. Наш спаситель пробивает бутылку минералки и догоняет нас.

- Извините…

- Спасибо вам за помощь, - торопливо благодарю, подхватывая огромные пакеты. - Оставьте мне, пожалуйста, ваш номер телефона.

Мужчина вскидывает брови, с трудом удерживая улыбку.

- Это не то, что вы подумали, - закатываю глаза. Стреляю взглядом на его правую ладонь, на котором поблескивает обручальное кольцо, и все становится на свои места. - Я тоже вообще-то замужем. Я вам долг верну. У вас же карта привязана к номеру телефона?

- Необязательно. Для меня это ничего не стоит…

- А я не люблю быть должной.

Мужчина закатывает глаза и бормочет что-то типа «ох, уж эти самодостаточные женщины» и достает визитку из кармана. Серебристый прямоугольник, на котором только фамилия, имя, отчество и личный номер телефона.

Петранский Натан Георгиевич.

Красиво звучит.

- Сегодня или край завтра, - прячу визитку в карман. - Спасибо за помощь. Извините, нам пора.

Подхватываю пакеты, во вторую руку - ладошку дочери, и мы стремительно покидаем магазин. Спину прожигает в районе лопаток, отчего отчаянно хочется передернуть плечами, чтобы скинуть назойливый взгляд. Даже оборачиваться не нужно, чтобы увидеть, что темные глаза Натана по-прежнему цепляются за нас.

- Постойте! - властный голос догоняет. Но вопреки короткому приказу мне хочется, наоборот, ускориться. - Подождите!

Мужчина обегает нас и преграждает дорогу.

- Давайте я вас подвезу. У вас тяжелые пакеты, не тащить же все на себе. Ещё и с ребёнком.

Его слова - укол в самое сердце. До слез. Так странно получить заботу от совершенно незнакомого мужчины и не получать ее за десять лет брака…

Тарас никогда не воспринимал ни мою работу, ни мой декрет всерьез.

- Не понимаю, отчего ты устаешь? Ты сидишь дома. Захотела - полежала, поспала. Захотела - поела, попила кофе. Захотела - пошла гулять.

И объяснять, что помимо работы я делала все важные домашние дела было бесполезно. Что я несла ответственность за жизнь и здоровье маленького человека - тоже. Что я делала все, кроме посидеть и полежать в декрете.

Тарас никогда меня не слышал. Он считал, что ведение бизнеса гораздо сложнее, чем служить маленькому ребёнку и при этом ещё работать в его дневные сны и по ночам.

- Позвольте, я вам помогу, - Натан делает шаг вперед. Он не давит, а терпеливо ждет, когда я решусь. Этот мужчина действительно хочет помочь.

И Катюша помогает принять мне окончательное решение.

- Мам, я устала…, - жалобно бормочет. Дочь бледная, на лбу выступает испарина. Перегрелась, что ли?

- Хорошо, - решительно киваю незнакомцу. - Подвезите нас, пожалуйста.

Натан подхватывает наши покупки и грузит их в багажник. Галантно открывает пассажирскую дверь и помогает забраться Катюше.

Мы едем молча, но я часто ловлю сосредоточенный и хмурый взгляд Петранского на своей дочери в зеркале заднего вида.

И не я одна.

- Мама, кто этот дядя? - интересуется Катюша шепотом, прижимаясь ко мне. Обнимаю ее двумя руками и чувствую, как колотится ее сердечко от волнения.

- Этот дядя нам помогает. Всё хорошо, солнышко.

- Он похож на медведя. Я его боюсь…, - смущенно бормочет дочь, слегка краснея.

Натан хмыкает с переднего сидения, но тут же берет себя в руки и, чтобы не смущать Катюшу, изображает сосредоточенность на дороге.

- И почему он так смотрит на меня? - она вскидывает личико.

- Простите, - вмешивается Натан. - Я не хотел вас напугать. Просто ты…очень похожа на одну мою знакомую. Просто одно лицо. И я…немного в шоке. Какой подъезд?

- Третий.

Мужчина паркует машину прямо возле подъезда, включает «аварийки» и выбирается наружу.

- Может, помочь вам до квартиры донести? Все же тяжелые пакеты.

И снова укол в сердце от такой неприкрытой заботы.

- Нет, спасибо. У нас лифт работает. Ещё раз благодарю за помощь с покупками и за то, что подвезли. Деньги обязательно переведу.

Мы успеваем сделать несколько шагов, как позади раздается:

- Как вас зовут?

- Ольга, - бросаю через плечо.

- А меня Катюша, - смущенно добавляет дочь.

- Красивые имена. До встречи, Ольга и Катюша.

Мы с дочерью скрываемся в подъезде. В квартире я несу пакеты на кухню и зачем-то выглядываю в окно. Незнакомец стоит, широко расставив ноги и задрав голову вверх. Ловит меня в окне, коротко кивает и только тогда забирается в салон машины и выезжает со двора.

И только сейчас до меня доходит, что Натан сказал «До встречи»…

Что это значит? До какой ещё встречи?...

Глава 4

Остаток всего дня я пытаюсь дозвониться до мужа и выяснить, какого черта он заблокировал мою карточку и выпотрошил копилку, в которой мы откладывали на отпуск. Но Тарас сначала не берет трубку, а потом я и вовсе оказываюсь в черном списке.

Как у него все легко и просто! Взять и стереть из жизни десять лет брака только потому, что у него появилась другая женщина. Разве так быстро можно разлюбить?

Хорошо, допустим, разлюбил он меня давно. Но разве так быстро можно потерять уважение к человеку? Жене, женщине, из рук которой ты ел, с которой спал. Которая вся для тебя, которая делала все, чтобы ему было комфортно. Которая была невероятно удобной. Как плед, которым ты любишь укрываться по вечерам. Он старый, с потертостями, и ты давно можешь позволить себе купить новый, но…к этому ты уже прикипел.

А Тарас этого не оценил. Просто вычеркнул из жизни, оставив без средств к существованию. Выбросил на обочину, как мусор.

Ладно я, но Катюша - то в чем виновата?!

Откуда у Тараса в голове вообще, что она - не его дочь! Свекровь часто наседала на него с этим вопросом, но он отмахивался. А сейчас вдруг резко передумал…

Катя безмерно и беззаветно любит отца. И его предательство станет серьезным ударом для дочери. Я боюсь настолько, что она может утратить веру в мужчин, и это скажется на ней в дальнейшей жизни.

Телефон напоминает о себе громким звонком на всю квартиру. Несусь к столу в надежде, что муж одумался, и мы сможем обсудить все имущественные вопросы спокойно, цивилизованно. Как взрослые люди.

Но это не Тарас.

- Алло, да, мам?

- Олечка, - мама часто дышит и с трудом говорит, - Олечка, приезжай, мне так плохо…

Моя мама давно мучается давлением. Врач прописал ей таблетки для поддержки стабильного состояния, но мама часто забывает их принять.

- Что случилось? Давление? Сердце?

- Приезжай, Оль…Господи, как мне больно.…

Собираюсь со скоростью пули. Договариваюсь с Наташей, сестренкой Миры, что она посидит с Катюшкой пару часов, а сама вызываю такси. Да, понимаю, что в моей ситуации, когда у меня осталось двадцать тысяч рублей заначки, собранной на репетиторстве, это расточительство, но по-другому не могу. Это же мама! Я себе не прощу, если с ней что-то случится.

Я оказываюсь возле ее двери буквально через пятнадцать минут. Требовательно зажимаю звонок, умоляя все высшие силы, чтобы не было поздно.

Но слава Богу, мама открывает. Вся бледная, заплаканная, но живая.

- Мам, ну, как ты? Может, «Скорую»?

- Проходи, дочь, проходи, - не обращая внимания на мои вопросы, мама, чуть ссутулившись, бредет на кухню. Наливает стакан воды, но рука дрожит, и она половину расплескивает на пол.

- Давай я сама!

Усаживаю маму на стул, протираю пол и подаю новый стакан. Мама пьет большими глотками и, слава Богу, немного успокаивается.

- Где твой тонометр?

- На подоконнике. Да у меня всё нормально с давлением. Это шок…

Я не слушаю маму. Замеряю давление, оно действительно почти в норме. Проверяю ее таблетницу, чтобы убедиться, что она не пропустила прием препаратов.

- Сядь. Дочь, это правда? - сипит, когда я опускаюсь напротив.

- Ты о чем?

- О вас с Тарасом…Я ему звонила сегодня. Еле дозвонилась. Хотела попросить помочь привезти и собрать мне комод. А он сказал, что…бывшей тёще не будет помогать, - всхлипывает, заживая рот ладонью. - Что я его достала, и он рад от нас всех избавиться. А ещё… он подал на развод. Это так, дочка?

Грустно усмехаюсь, отворачиваясь к окну.

Вот где собака порылась.

Мама всю жизнь меня тянула одна. Папа ушел, когда мне не было и года. По словам матери, потому, что я все время плакала и требовала много внимания. Мама никогда не говорила открытым текстом, но часто намекала, что я разрушила ее жизнь. Что ей было тяжело тянуть меня одной, и она во многом себе отказывала.

Поэтому, когда появился Тарас, бизнесмен средней руки, частенько балующий тещу, мама стала на него едва ли не молиться. Тарас стал светом в ее окошке, и мама облизывала его с головы до ног. Ей было плевать на меня, лишь бы Тарас был обласкан и не смотрел налево и, не дай Бог, не ушел от меня.

Поэтому слова моего в ближайшем будущем бывшего мужа были восприняты матерью как личная трагедия вселенского масштаба

- Правда, мам. У него появилась другая женщина, и он ушел к ней.

Обнимаю себя и растираю предплечья. В этот момент остро хочется ощутить тепло. Поддержку. Показать, что я не одинока. Что мне помогут справиться.

Но мама в своем репертуаре.

- Нет… Нет, нет, я не верю, - завывает, начиная снова рыдать. - Тарасик, он же такой замечательный! А ты…проворонила такого мужика! Не обхаживала его, внимания не уделяла…Что, я не вижу, что ли? Все пыталась доказать, что самостоятельная! Самодостаточная! А кому будешь нужна в свои тридцать пять да ещё и с ребёнком на руках?!

Вот чего-чего, а оскорблений я не потерплю!

Решительно поднимаюсь, стискивая зубы, чтобы слёзы не вздумали течь.

- Я буду нужна своей дочери в первую очередь. А вот ты…с таким отношением рискуешь остаться одна. После подобных слов, знаешь ли, не возникает желания подать стакан воды в будущем. Спасибо за поддержку. Всего хорошего, мама. Не болей.

На улице я глубоко вдыхаю прохладный воздух, и обжигающие слёзы катятся по щекам.

Телефон разрывается. Отвечаю, не глядя на экран.

- Не все оскорбления высказала? Что-то забыла? - шиплю, всхлипывая.

- Добрый день, Ольга Павловна. Вам удобно говорить?

Глава 5

Осекаюсь от официального тона. Даже плакать перестаю и торопливо утираю слёзы.

- Слушаю. А кто это?

- Вас беспокоит банк «Облстандарт», старший менеджер Яна. Вы просрочили платеж по кредиту, звоню уточнить, в чем причины, и когда поступит оплата. Напоминаю, что за каждый день просрочки начисляется пеня, которую также необходимо погасить.

У меня мороз по коже, и ледяной страх проносится волной. Ноги подгибаются, оседаю на лавочку перед подъездом и сильнее прижимаю трубку к уху.

- Как… просрочка? Посмотрите, пожалуйста, внимательнее. Этого не может быть, у меня у мужа настроен автоплатеж…

Четыре года назад мы решили рискнуть и взять огромную для нас сумму кредита на развитие бизнеса под залог моей квартиры, в которой мы живем сейчас. Нужно было идти вперед и расширяться, а собственных средств магазина не хватало.

По каким-то причинам Тарасу не дали кредит, и его было решено оформить на меня. Все эти годы деньги списывались с его счета автоматически, и я даже ни разу не брала этот момент в голову…

- Никакой ошибки нет, платеж не поступал. Так когда ждать оплаты?

Меня начинает трясти, потому что я всегда очень щепетильно отношусь ко всем вопросам, связанным с деньгами. А если учесть, что там просто огромная сумма ежемесячного платежа…

- Я… я решу вопрос. На днях обязательно заплачу. Спасибо, что сообщили.

Отнимаю телефон от уха и гляжу в одну точку перед собой.

Господи, эти проблемы когда-нибудь перестанут на меня валиться, как из рога изобилия?! Что мне делать, где достать такую сумму в рекордно-короткие сроки? Ещё мало того, что за кредит должна, дочь в школу собрать, так ещё и Натану Георгиевичу за помощь в магазине вернуть…

Господи, эти долги просто растут в геометрической прогрессии!

В первую очередь звоню Тарасу, чтобы выяснить, что произошло. Однако, ожидаемо, я у него в черном списке.

Взрослый мужик, а поведение на уровне детского сада! Неужели любовница настолько в голову «ударила», что муж вот так легко и просто, без каких-либо угрызений совести забыл жену и дочь, оставив их практически без средств к существованию? Разве так бывает?!

Собираюсь с силами и иду на остановку. Не помню, как добираюсь до дома - всю дорогу продумываю варианты, где достать денег на оплату кредита. Вот только ни одного не нахожу.

Катюша гуляет на площадке под чутким присмотром Наташи. Благодарю ее, что присмотрела за дочкой, и мы, взявшись за руки, идем домой. Возле подъезда замечаю машину Тараса, а сам он складывает чемоданы с вещами в багажник.

- Папа!

Дочь вырывает ладошку и кидается к нему. Крепко обнимает. «Отец года», поморщившись, прохладно прижимает ее к себе и отставляет малышку в сторону. Как щенка, что надоел своим лаем.

- Ты уже приехал из командировки? Так быстро? - несмотря на холод со стороны папы, детские глаза все равно горят восторгом и обожанием.

Вот только папаша быстро их гасит, ни капли не заботясь о детских чувствах.

- Не совсем, - раздраженно бросает, даже не поворачиваясь в сторону Катюши, глубоко занятый важным делом. - Я сейчас снова уезжаю.

- Это надолго?

- Мммм, да. Скорее всего, очень.

Дочка вздрагивает и сжимается в комок. В глазках уже плещутся слёзы.

- Ты…ты нас бросаешь? - выдыхает, едва сдерживаясь. Отступает назад и вытягивается в струнку. Я пытаюсь обнять свою малышку, но она не позволяет и стоит особняком. Взглядом предупреждаю мужа, чтобы выбирал выражения, но ему как будто доставляет удовольствие играть на нервах ребёнка.

- Я пока поживу отдельно от вас. Так надо, Кать.

- Все понятно! Ты разводишься с мамой! Ты предал нас! Ненавижу! - выкрикивает отцу в лицо страшные слова и убегает в подъезд вся в слезах.

- Ну и козел же ты, Тарас! - впечатываю кулаки ему в грудь. Раз за разом. Прибила бы на месте, если бы сил хватило. - Зачем издеваться над ребёнком?! Она же тебя так любит….

- Успокойся! - рявкает. - Я просто сказал ей правду! Сама ведь твердила, что нельзя врать ребёнку.

Меня начинает тошнить. Физически. Так сильно, что, кажется, содержимое моего желудка сейчас окажется на ботинках Петровского. Прожив бок о бок с этим мужчиной, я и представить не могла, что он способен на подобную низость…

Прикрываю глаза на секунду и пытаюсь взять себя в руки. Дальнейший диалог на эту тему бесполезен. Просто потому, что глухому не расскажешь, идиоту не докажешь.

Поэтому сцепляю зубы, оставляю поведение Тараса на его же совести и перевожу тему на насущный вопрос.

- Мне звонили из банка. Ты не заплатил за кредит. В чем дело?

- Ааааааа, да, - запросто отмахивается муж. Как будто от незначительной мелочи. - У меня сейчас сложности с деньгами. Заплати сама.

От такой наглости теряю дар речи и не сразу нахожусь с ответом. Потому что на языке вертятся исключительно нецензурные слова.

- В смысле?! Кредит брали на бизнес. И ты прекрасно знаешь, что это космическая сумма, которую мне просто неоткуда достать! Да и почему я должна платить?!

- А на моей шее ты сколько сидела? - рявкает муж, агрессивно надвигаясь, что мне приходится отступить на пару шагов назад. - М? Правильно, дохрена. Так поддержи теперь мужа. Это в твоих же интересах. Если хочешь, чтобы квартиру не забрали, - добавляет нагло ухмыльнувшись. - Я не могу сейчас разбазаривать деньги. Нам с…, - осекается, не называя имени любовницы. - В общем, нам очень нужны деньги. Я все сказал!

- Настолько нужны, что ты даже украл деньги из отпускной копилки?

- Я же говорю - на мели! Нужно было заплатить… за поставки товара!

- ООО «Смак»? - язвительно выплевываю, чувствуя, как снова дерьмо внутри начинает закипать. - За товар, которого не было?

- Не лезь не в свое дело, Оля. Я сказал - надо, значит, надо! В конце концов, это я заработал эти деньги. Значит, имею право распорядиться по своему усмотрению.

- Ну, и козел же ты, Петровский! - выплевываю презрительно. - Вот что. По факту при разводе я претендую на половину имущества, так что…

- Претендуешь, говоришь? - перебивает, недобро, как-то даже зловеще улыбаясь. - Ну, посмотрим, Оль. Посмотрим…В суде при разводе обсудим, ладно? А сейчас, извини, мне пора. С кредитом реши как-нибудь, хорошо? У меня ни копейки нет.

И… Тарас просто садится в машину. Трогается с места, но тут же тормозит и опускает стекло.

- И уйми, пожалуйста, свою маму. Пусть прекратит мне названивать. Ее стараниями я уж точно не вернусь к тебе.

И муж уезжает, оставив меня один на один со всеми проблемами!

Глава 6

Весь вечер не могу прийти в себя после разговора с мужем. Не верю, что он может так со мной поступить. В голове не укладывается! Просто взять и бросить жену разбираться с твоими проблемами! Офигеть, какой «мужской» поступок!

Но, оказывается, ещё как может. И даже не такое.

Из банка продолжают донимать звонками, взвинчивая мою панику до предела. Тарас, разумеется, никаких денег мне не переводит и карточки не разблокирует. Он самоустранился из моей жизни. Словно и не было его никогда.

Более того, муж заблокировал мне доступ к счетам магазинов и выбросил из бухгалтерской программы. «Уволил» без выходного пособия.

Два дня мне потребовалось, чтобы принять ситуацию, взять в руки и прийти в себя, насколько это возможно. Пришло осознание, что денег от репетиторства не хватит на оплату кредита и нам с Катюшкой на жизнь. Также в интернете я прочла, что суды по разделу имущества могут длиться годами.

Поэтому мне ничего не остается, как отказаться от большего количества студентов и, что самое страшное, от Дариши, девочки, с которой я нянчусь. Даже не знаю, как сообщу эту новость Мире…У нее у самой куча проблем… Ещё и я «кидаю» ее в самый неподходящий момент.…

Я трачу полдня, чтобы составить резюме и отправить его во все крупные компании нашего города и откликнуться на все более-менее подходящие вакансии.

Представители разных работодателей начинают обрывать телефон буквально через час. Вот только мне приходится отказываться от предложенных должностей ещё на этапе общения по телефону: то местоположение работодателя где-то в промзоне, куда добираться полтора часа, чего я с Катюшей никак не могу себе позволить, то зарплата в два раза ниже, чем указано в объявлении, то их не устраивает наличие у меня, пусть и взрослой, но дочери.

За четыре дня я не сходила ни на одно собеседование. Я в полном отчаянии. Настолько, что уже начинаю откликаться на вакансии не по специальности и с меньшей зарплатой. Но и здесь провал: то не устраивает, что я столько лет работала удаленно, то ставят нереальные планы, то снова Катюша становится помехой.

- Мамочка, не плачь, - одним вечером подсаживается дочь и крепко обнимает. - Всё будет хорошо. Ты у меня такая красивая! Самая лучшая и замечательная мамочка на свете! И я тебя безумно люблю!

- А я тебя, Катюш, - крепко обнимаю свое сокровище двумя руками. Вот только от осознания, какая у меня потрясающая дочь, и как мне с ней повезло, слёзы катятся ещё сильнее. - Больше жизни люблю.

- Не плачь, - Катя, обеспокоенная моей реакцией, начинает вытирать мне слёзы ладошками и тараторить: - Не надо покупать мне новую форму. Я со старой похожу, она не сильно маленькая. И туфли тоже не нужно! У меня есть сандалии, я буду в них ходить в школу, пока тепло. Только не плачь, мам…

Заглядываю в чистые голубые глазки дочки, и меня буквально подбрасывает от злости на Тараса. Жилы выкручивает и сводит зубы.

Моя дочь никогда не будет ходить в обносках! Лучше я буду голодная, но у Кати все будет! А деньги…заработаются! В конце концов, можно уборщицей устроиться в несколько мест в нашем районе.

Утираю слёзы и решительно заявляю:

- Никаких сандалий и формы не по размеру. Завтра поедем в «Созвездие» и обязательно подберем тебе что-нибудь красивое. Договорились?

- Но…

- Никаких «но», Катя, - произношу наигранно строго. - Деньги - это не детская забота. Вообще об этом не думай. Мама что-нибудь придумает. Твоя самая главная задача - хорошо учиться. Поняла?

Катюша часто - часто кивает и кидается мне на шею.

- Ты самая лучшая, мамочка!

И от таких тихих, но таких искренних слов крылья за спиной вырастают.

*****

Вот только с утра нам приходится перекроить наши планы из-за одного звонка.

- Добрый день, вас беспокоит специалист по кадрам сети ресторанов «Тихая гавань» Анастасия. Вам удобно говорить?

- Слушаю вас, - от волнения, охватившего все тело, выходит пискляво и нервно. Опускаюсь на стул и буквально вдавливаю телефон в ухо, чтобы не пропустить ценной информации.

- Мы рассмотрели ваше резюме, опубликованное на сайте вакансий. Скажите, пожалуйста, поиск работы для вас ещё актуален?

- Да, конечно.

- Очень хорошо. Ваше резюме заинтересовало нашего руководителя, и мы хотели бы пригласить вас на собеседование.

- Хорошо, когда и куда?

- Сегодня к двенадцати сможете?

- Да, да, конечно!

- Отлично! Тогда я пришлю вам сообщением адрес офиса. До встречи, Ольга.

Адрес высвечивается на экране через пару секунд, и я понимаю, что офис находится в соседнем с торговым центром квартале.

- Катюш, планы немного поменялись! - забегаю в комнату дочери и сдуваю упавшую прядь волос со лба.

- Не поедем, да? - дочь расстраивается, но изо всех сил старается не подать и виду.

- Поедем! Но сначала заглянем в одно место. Возможно, меня туда возьмут на работу. А потом за формой и туфельками. Но, чтобы успеть, выходить нужно через пятнадцать минут. Соберешься?

- Конечно!

Дочь кидается к шкафу, а я удаляюсь к себе переодеваться. Открываю шкаф, и выбор падает на изумрудный брючный костюм. Я его надеваю на все важные события - он всегда приносит мне удачу. Надеюсь, сегодняшний день не станет исключением, и я получу эту должность.

Надеваю брюки, белый топ под пиджак, туфли на небольшом каблуке, волосы собираю в высокий пучок. Этому образу не хватает строгой оправы, и я надеваю очки, в которых всегда работаю за компьютером.

- Вот теперь то, что надо! - улыбаюсь в зеркало, и мы выбегаем с Катюшей на остановку.

В приемной уже сидят пять девушек, которые с недовольством и беспокойством нас разглядывают. Внутри прокатывается холодок, и уверенность в победе начинает таять, как снег под палящим солнцем.

- Добрый день, я на собеседование, - обращаюсь к секретарю за стойкой. - Мне назначено на двенадцать.

- Ваша фамилия?

- Петровская.

- Так, Петровская…Ага, вижу. Присаживайтесь, ожидайте. Вы как раз следующая. Как только шеф освободится, сразу заходите.

- Поняла, спасибо.

Мы с Катюшей отходим к противоположной стене, жмемся друг к другу и принимаемся ждать.

- Она специально ребёнка притащила? - бубнит на ухо соседке одна из конкуренток, даже не стараясь сделать так, чтобы другие не услышали.

Катюшка напрягается и вскидывает на меня испуганное и взволнованное личико. Широко ей улыбаюсь и подмигиваю.

«Не обращай внимания», - одними губами. Дочь серьезно кивает и внимательно разглядывает дипломы на противоположной стене.

- Да по-любому. Всем же известно, что у Петранского пунктик на детях…Так что это ход конем - притащить на собеседование ребёнка. Короче, можно расходиться, теперь понятно, кому должность достанется.…

Петранский, Петранский…Где-то я уже слышала эту фамилию!

Но я не успеваю поймать мысль за хвост.

Дверь кабинета директора распахивается, и мимо пробегает расстроенная девушка.

- Ольга, проходите.

Сглатываю и шагаю вперед.

- Удачи, мамочка! - Катюша сжимает кулачки и посылает мне воздушный поцелуй.

Решительно переступаю порог кабинета и закрываю за собой дверь. Потенциальный работодатель разворачивается в кресле, и я застываю с раскрытым ртом.

- Вы? - восклицаем одновременно с Натаном, моим недавним спасителем.

Глава 7

Мы с удивлением молча друг друга рассматриваем.

- Не ожидала…

- Неожиданная встреча…, - проговариваем одновременно и тихо смеемся.

Я чувствую, как напряжение последних дней медленно, но верно меня отпускает. И внутри зреет уверенность, что все будет хорошо.

- Проходите, Ольга, присаживайтесь, - Натан Георгиевич указывает на стул напротив его стола.

Осторожно опускаюсь на краешек. От неловкости ситуации, в которую я угодила благодаря «стараниям» Тараса, начинаю тараторить, чувствуя, что заливаюсь краской:

- Я помню про долг, вы не подумайте…Просто навалилось очень много проблем, и я…В общем, пока у меня нет никакой возможности вернуть. Но я отдам! Обязательно!

- Ольга, - мягко, но твердо перебивает меня потенциальный работодатель. Смотрит открыто в упор. - Остановитесь. Вы можете вообще не отдавать. Я, если честно, уже давно забыл про тот случай. Я помог, ничего не ожидая взамен. Это обычный мужской поступок.

- Хорошо, спасибо…Просто мне неудобно, - и словно в подтверждение своих слов ерзаю на стуле под проницательным взглядом Натана Георгиевича.

- Неудобно, когда сын на соседа похож, - босс старается оставаться серьезным, но его глаза так и сверкают от веселья. - Остальное все в порядке нормы.

И пока я пытаюсь прокашляться от провокационной шутки, он переводит разговор в деловое русло:

- Итак, значит, вы пришли на должность бухгалтера в мою сеть ресторанов?

- Да.

- Таааааак, давайте посмотрим, что тут у вас…, - среди стопки бумаг Натан находит мое резюме, листает его. Одобрительно кивает, что-то отмечая карандашом на полях.

- Значит, с закупом товаров и всей соответствующей документацией вы имели дело…

- Да, я успела проглядеть по диагонали спецификацию для ваших ресторанов, и многие позиции для меня знакомы. Весь процесс проходил через меня, поэтому вникание в тонкости процесса много времени не займет. Да, есть те позиции, что не закупали наши магазины, но, думаю, это не проблема. Я в принципе быстро вливаюсь в новую для себя среду и подстраиваюсь под обстоятельства.

- Отлично. Налоги, отчеты…

- Конечно. Я очень много лет работаю с ними, - с уверенностью заявляю. - Все время держу руку на пульсе и в курсе всех новелл в законодательстве. У меня высшее экономическое образование. Я знакома со многими нюансами и тонкостями.

- Отлично. Что ж…Последний вопрос: почему я должен выбрать на эту должность именно вас?

- Потому что…

Конец ответа тонет в резком ударе двери об стену.

- Извините, Натан Георгиевич, - бледная и взволнованная секретарша тараторит. - Я знаю, что вы очень заняты, но… Ольга, - переводит напряженный взгляд на меня, и моя душа в обморок валится, - там вашей девочке плохо…

- Что? Какой девочке? - хмурится, кажется, мой несостоявшийся работодатель.

- Моя дочь! - срываюсь с места и, отодвинув секретаря в сторону, вылетаю в приемную.

Падаю на колени рядом с Катюшей и закусываю губу до крови, сдерживая рвущийся наружу крик.

Катюша сидит бледная, хлопает глазками. Заплаканная, растерянная и.… вся к крови.

- Господи, Катюша, - начинаю суетиться, не зная, за что хвататься. Выворачиваю сумку наизнанку в поисках бумажных платочков. Неожиданно мужская ладонь спокойно и уверенно накрывает мои дрожащие пальцы, заставляя остановиться.

Вскидываю голову и понимаю, что Натан Георгиевич вышел за мной и сидит напротив Катюши на корточках.

- Вот, держи. Зажми вот здесь, - ласково и спокойно проговаривает Петранский. При этом снова пристально, жадно и задумчиво разглядывая мою дочь.

- Спасибо, - смущенно бормочет Катюша. Ее глазки снова наполняются слезами, и я спешу ее успокоить.

- Всё хорошо, моя девочка. Всё нормально, - осторожно оттираю ладошки от крови. - Что случилось? У тебя что-то болит?

Она отчаянно мотает головой.

- Тихо-тихо, - останавливает Натан. - Никаких резких движений. Сиди спокойно и не шевелись.

- Хорошо…У меня ничего не болит, мамочка. У меня закружилась голова. Я упала на диван, а потом заболел сильно нос, вот тут, - показывает на переносицу, - и пошла кровь из носа, - отнимает от носа салфетку, которая уже успела пропитаться. Такое количество крови пугает меня до чертиков. Но босс с полным спокойствием тут же меняет ее на новую.

- Боже…

- Эльвина, дайте ещё салфеток и воды, - коротко командует Натан. И тут же поднимается на ноги, провозглашая на всю приемную. - Всем спасибо, что пришли, на сегодня собеседование окончено. Прошу простить всех, у кого отняли столько времени. Желаю удачи и найти свое место.

Все кандидаты, недовольно бубня, перешептываясь, а кто-то даже и возмущаясь, покидают приемную.

Спустя минут семь совместными усилиями удается остановить кровь. Катюша смотрит на меня виновато, а я крепко прижимаю ее к себе, снова утопая в тревоге.

- Ольга, вы на машине? - неожиданно интересуется Натан.

Качаю головой. Машину себе забрал Тарас. Ему она, видимо, нужнее…

- Идемте, я вас отвезу домой.

- Натан Георгиевич, это не очень удобно…

- Помните, что я вам только что говорил про «неудобно»? - вскидывает бровь, ухмыляясь одним уголком губ. Открывает дверь приемной и жестом просит на выход.

Краснею и втягиваю губы, чтобы не расхохотаться.

- Помните, - подмигивает Натан. - Так что, идемте.

Как и в прошлый раз, Петранский галантно помогает сесть Катюше в машину и всю дорогу снова смотрит в зеркало заднего вида на нее. А дочь все также смущается и прячет лицо у меня на плече.

Прямо какое-то дежавю.

- Мамочка, - заговорщицки, с трудом сдерживая улыбку, шепчет Катюша, - твой начальник снова меня рассматривает....

- Вы не были знакомы с Яной Вороновой? - неожиданно выпаливает Натан, концентрируя все внимание на мне.

- Нет, впервые слышу. А кто это?

- Неважно. А, может, с Александром Вороновым?

Отрицательно мотаю головой.

- Нет. Знакомых с такой фамилией у меня нет. Почему вы спрашиваете?

Но Петранский оставляет мой вопрос без ответа. Хмурится, крепко задумавшись, и до конца поездки едет молча, все также уделяя пристальное внимание Катюше.

Что-то мне подсказывает, что его вопросы связаны с этим странным вниманием к моей дочери… И меня это не на шутку пугает.

Натан тормозит возле подъезда, оборачивается и улыбается нам по очереди.

- Спасибо. Вы снова нас крепко выручили. Извините, что помешала рабочему процессу.

- Ничего страшного. Я учу всех своих подчиненных, что нужно всегда помогать друг другу. Это первое и важное правило нашего коллектива. Запомните его, пожалуйста.

Переглядываемся с Катюшей, затаив дыхание. Дочка незаметно скрещивает пальчики и закусывает нижнюю губу.

- Вы хотите сказать…

- Да, Ольга, вы приняты на должность бухгалтера. И не потому, что у вас есть дочь или что-то ещё. Да-да, я прекрасно осведомлен, какие слухи обо мне ходят. А потому, что вы можете быть полезной моей сети ресторанов, и вы действительно хороший специалист. Глупо будет вас упускать.

- Когда я могу приступить к работе? Завтра?

- Нет. Завтра вы покажете дочь врачу. Здоровье ребёнка превыше всего. А в понедельник я жду вас в девять утра.

- Спасибо вам большое!

- Пока, Катя. Не болей и не пугай больше маму.

Мы тепло прощаемся, а я ловлю себя на мысли, что мне здорово повезло с боссом…

Гораздо больше, чем с предыдущим.

Глава 8

На следующий день я с самого утра везу Катюшку на прием к педиатру. Меня беспокоят не проходящие синяки на руках и ногах. Да, они всегда были и есть, но обычно быстро сходили. А тут уже прошло столько времени, а эти отметины даже не побледнели. И снова откуда-то появились новые.

Доктор тщательно осматривает Катюшку и дает целую кипу направлений на анализы. Я предполагала, что так и будет, поэтому специально не дала Катюшке позавтракать.

Мы управляемся с обследованиями за час и возвращаемся домой. А после я оставляю Катюшу дома и еду по ещё одному важному делу.

Если Тарас думал, что я шутила или пугала его по поводу раздела имущества, то он глубоко ошибается. Да, мне безумно больно от его предательства, хочется свернуться в клубок и где-то тихо в углу плакать от несправедливости и обиды.

Но я не имею на это права.

У меня есть ребёнок, за жизнь, здоровье и благополучие которого я отвечаю. И если мой пока ещё муж забыл об этом, то я - нет. Не хочет быть отцом нашей Катюшке - Бога ради. Может даже отказ от родительских прав написать. Но обеспечивать он ее обязан!

Полночи я шерстила интернет в поисках лучшего юриста. А уже утром написала ей в мессенджер. Записи на ближайший месяц у Тины Романовны не нашлось, но она, выслушав вкратце мою историю, вошла в положение и предложила встретиться в кофейне между судебными заседаниями.

- Ну, ситуация мне более чем понятная, - тянет Тина Романовна, с силой поджимая губы. Весь ее вид буквально кричит о ее отношении к поступку Тараса. - Я возьмусь за это дело. Вечером скину список недостающих документов, которые мне понадобятся. От вас же попрошу собирать чеки и фиксировать все траты на ребёнка. Так мы сможем обосновать запрашиваемую сумму алиментов.

- Спасибо вам огромное, Тина Романовна!

- Пока не за что, Оля. На связи.

Этим же вечером я отправляю фотографии всех нужных бумаг и готовлюсь к своему первому рабочему дню.

Открываю шкаф и тяжело вздыхаю. Мне нечего надеть! И это не наигранная женская истерика, когда шкаф ломится от одежды. У меня действительно нет ничего подходящего для работы в офисе. Мысленно даю себе слово пойти на шопинг и купить пару брюк и блузок с первой зарплаты.

Выуживаю из шкафа джинсовую юбку до колена и белую футболку. Глажу их, ставлю будильник, падаю на кровать и мгновенно проваливаюсь в сон.

Следующим утром Натан Георгиевич первым делом лично знакомит меня с персоналом и просит оказывать всю необходимую помощь.

И начинается мой первый рабочий день.

Главный бухгалтер сходу дает мне первое ответственное задание - провести сверку с двумя контрагентами. Думаю, проверяет таким образом мои навыки и знания бухгалтерии.

- Оля, кажется, это у тебя вибрирует, - осторожно замечает Алена спустя несколько часов.

- Что, прости?

- У тебя телефон звонит. Неужели не слышишь?

Спохватываюсь и достаю мобильный из сумочки. Увидев имя юриста на экране, спешу ответить.

- Да, Тина Романовна, слушаю вас.

- Оля, возникли кое-какие нюансы по вашему делу. Мы можем встретиться, обсудить?

- Да, конечно. У меня обед на работе с часу до двух, вам удобно будет?

- Где?

- Ресторан «Тихая Гавань», знаете, где это?

- Да. Идеально. До встречи.

*****

Я успеваю занять самый уединенный столик у окна и сделать заказ, как ко мне присоединяется Тина Романовна.

- Хотите что-то заказать? - официант почти мгновенно оказывается рядом.

- Латте, пожалуйста.

Наш заказ ставят перед нами буквально через пять минут, и я не выдерживаю напряжения:

- Что-то не так с моим делом? Вы не сможете за него взяться?

Тина Романовна отпивает кофе, отводит взгляд с мелькнувшим в нем сочувствием в сторону. Щелкает пальцами, закусывает губу. Она явно собирается сказать неприятную, даже, возможно, жестокую вещь и от этого моему юристу неловко. Она подбирает слова, чтобы преподнести мне новость как можно мягче, деликатнее.

- Тина Романовна, скажите, как есть. Мне кажется, я ко всему уже готова.

На через три минуты я пойму, что к такому никогда нельзя быть готовой…

- Оля, скажите, пожалуйста, а вы какие-либо документы подписывали для мужа?

Неожиданный вопрос. Такого я точно не ждала.

- Я работала единственным бухгалтером в сети магазинов, которую мы вместе создавали. Конечно, я постоянно подписывала какие-то документы….

- Меня больше интересуют доверенности, дарственные…Попытайтесь вспомнить. От этого будет зависеть линия защиты ваших прав и интересов.

Мне не нравится, куда сворачивает наш разговор. От волнения футболка на спине и животе пропитывается потом, хотя в зале работает кондиционер.

Нет, Тарас, не мог так поступить! Да, мой муж - изменник, он поступил не по-мужски, подло, но, чтобы провернуть махинации…

Нет! Нет и нет!

Тарас очень щепетильно относится к вопросам документов и финансов. В этой сфере он - педант, и у него все чисто и прозрачно. Он банально на это не способен!

- Нет, я точно ничего такого не подписывала. Что случилось?

Тина Романовна сцепляет руки в замок перед собой. Поджимает губы. От нее просто разит презрением к моему мужу, и она с трудом сдерживает рвущуюся наружу ярость.

- Я стала готовить базу для иска по разделу имущества. Мне нужно было уточнить кое-какие моменты…Не буду вдаваться в подробности, но…У вас ничего нет, Оля. Ничего из имущества, копии документов которого вы предоставили.

У вас ничего нет, Оля.

Эти слова эхом отдают в ушах.

Я медленно моргаю, пытаясь осознать услышанное, но разум отказывается воспринимать эту действительность. Действительность, когда тебе дважды вонзили нож в спину.

Когда онемение и паралич отступают, первое, что ощущаю, - боль. Острую. Жгучую. Предательство становится осязаемым.

Тарас не просто украл у меня мою долю имущества, что мы наживали годами. Он растоптал мое доверие, опозорил десять лет нашего брака и уничтожил все то хорошее, что между нами было.

- Прос-ти-те, - от эмоций начинаю заикаться и задыхаться. Тина Романовна наливает стакан воды и буквально вкладывает его в мои ладони. Делаю паров глотков, расплескивая часть на стол из-за трясущихся рук. - Но…как это?

- Я пообщалась со знакомыми, и мне дали информацию, что квартиру, что была оформлена на вас, вы подарили супругу месяц назад. Бизнес тоже был продан и переоформлен на других лиц примерно в это же время. Как и машина.

Месяц назад… Месяц….

И тут, как лампочка, вспыхивает воспоминание.

Обычное утро. Мы с Катюшкой жутко опаздываем. А Тарас уже на пороге пристает ко мне с документами и просит их подписать по-быстрому. Я прошу подождать хотя бы до обеда, но муж вцепился и говорит, что у него нет столько времени - ему крупную поставку товара принимать через час.

Это был единственный раз, когда я не вчиталась в каждую строчку. Единственный раз, когда подписала документы практически не глядя.

И собственноручно подписала нам с Катюшкой приговор.

Тарас не просто изменил и ушел к другой женщине, потому что разлюбил меня.

Он это предательство спланировал заранее.

Глава 9

- И что, совсем ничего нельзя сделать? - мой голос звучит жалобно.

Чувство безнадежности накрывает саваном, крепко укутывая в кокон. Сердце колотится в горле, меня неистово трясет. И я не могу понять, от чего больше: от гнева или страха нищенства, в которое мой муж хладнокровно загнал нас с дочерью.

- Если вы подписали доверенность собственноручно, то, увы…, - голос Тины Романовны пропитан сожалением. Чувствуется, что ей неловко сообщать мне неутешительные новости. - Нет, можно заказать почерковедческую экспертизу, можно написать заявление в полицию по факту мошенничества. Но процент успешных дел крайне низок. Он примерно чуть менее процента. Это долго, нервотрепательно и почти не доказуемо.

- И что мне делать? - хватаюсь за волосы. Тяну их, чтобы боль немного отрезвила и остановила надвигающуюся истерику. - Нам с дочерью теперь жить на чемоданах, потому что в любой момент может прийти «хозяин» квартиры и выкинуть нас, как надоевших щенков?! Но это же моя квартира!

- Мне очень жаль, Оля, - Тина Романовна опускает голову и смотрит четко на свои сцепленные пальцы. Она глубоко сочувствует мне, разделяет мою боль, но легче от этого не становится. - Вот что. Я предлагаю все же написать заявление в полицию о мошенничестве. Поднять шумиху в социальных сетях. Возможно, это подтолкнет вашего мужа пойти на контакт с вами. Но, учитывая, как четко он все провернул и тщательно подготовился к «операции», мне кажется, что Тарас в курсе, что ему все может сойти с рук. Нужно попытаться договориться с супругом мирно. Например, вы отказываетесь от притязаний на бизнес и автомобиль, а он вам возвращает квартиру. Да, это нечестно, варварски, но хотя бы у вас с дочерью будет жилье…

Со злостью стираю слёзы, что вот-вот прольются из глаз. Хочется выть от безысходности.

Вдох-выдох. Мне ещё полдня работать. Нужно собраться. Я не имею права облажаться и потерять эту работу. Это все, что у меня сейчас есть.

- Я поняла, - часто киваю. Но в глубине души я не верю в благополучный исход дела. - Спасибо большое, Тина Романовна. Я попытаюсь выйти на связь с Тарасом.

- В любом случае дайте знать, как у вас состоится разговор. Я подумаю, как мы поступим дальше.

- А алименты? На них тоже рассчитывать не стоит?

Мой юрист со злостью выдыхает. Она даже не пытается сохранять хладнокровие и скрыть всю степень презрения к Петровскому.

- На ту сумму, которую вы могли бы получить, оставайся он главой вашей фирмы, нет. Наверняка ваш супруг нынче официально безработный, и он будет настаивать на минимальной сумме. Но с этим мы ещё поборемся.

Какой же ты козел, Тарас!

Бросаю взгляд на экран мобильного.

- Спасибо большое, Тина Романовна. К сожалению, обед заканчивается через семь минут. Мне пора бежать. Я сообщу вам, если удастся поговорить с мужем.

- Я на связи, Оля. Удачи вам.

Решаю не откладывать в долгий ящик разговор с Тарасом. Иду по коридору к запасному выходу ресторана, - так удобнее и быстрее попасть в здание для персонала, - и, наверное, в миллионный раз набираю мужу.

За эти дни ничего не изменилось - я по-прежнему в черном списке. Надеясь на чудо, печатаю ему сообщение в мессенджере, но не успеваю отправить.

Потому что внезапно я врезаюсь во что-то твердое. Миг, и всю грудь и живот резко обжигает. Отскакиваю назад, пищу и прыгаю на месте, не зная, куда деться от этой боли.

Из глаз брызжут слёзы. От обиды. Несправедливости. От всего того, что накопилось.

- Простите, Господи, простите, - причитает парень, размахивая руками и нервно расхаживая передо мной. Он порывается подойти, но я отшатываюсь, не позволяя приблизиться.

Максимально оттягиваю мокрую футболку, на которой расползлось огромное пятно от горячего кофе. Но это не помогает: кожу нестерпимо жжет.

Господи, что я за неудачница такая?!

- Что здесь происходит? - громогласный и строгий голос Натана прокатывается по стенам коридора.

- Я шел, не заметил девушку, и вот…, - парень сбивчиво тараторит. Босс отодвигает его в сторону. Быстро оглядывает меня с головы до ног, оценивает ситуацию и меняется в лице.

- Чёрт! Обожглась?

- Да….

- В мой кабинет, живо!

Натан Георгиевич переплетает наши пальцы и буквально волочет меня за собой. Я едва поспеваю за ним, по-прежнему оттягивая футболку от поврежденной кожи, чтобы хоть как-то охладить ее.

В кабинете босс ведет меня к скрытой двери, и за ней обнаруживается небольшая душевая.

- Сделал на всякий случай, - коротко поясняет Петранский. - В ресторане бывают разные ситуации: дегустации, банкеты, корпоративы, просто неуклюжие сотрудники, как вот с тобой. Не хочется ходить потом весь день с пятном томата на рубашке. Или насквозь пропахшим борщом. Так, раздевайся.

Давлюсь воздухом от такого дерзкого приказа. Во все глаза гляжу на Натана.

- Что?!

- Тебе нужно приложить что-то холодное, - терпеливо, с расстановкой, как маленькой, разъясняет Натан. - Снимай с себя футболку. А я пока намочу полотенце. И схожу за аптечкой.

- Но…

- Раздевайся, Оля, - уже чуть жестче. - Поверь, у тебя там нет ничего особенного.

- Если что, комплимент такой себе, - оскорбленно фыркаю, хватаясь за края футболки. - Отвернитесь.

Натан послушно выполняет мою просьбу, складывает полотенце вдвое и держит его под мощной струей холодной воды.

Стягиваю футболку, бросаю на пол. Осматриваю себя. От одного только вида ярко-красного ожога становится дурно и хочется плакать. Хорошо хоть волдырей нет. Кто вообще варит такой горячий кофе?! Как его пить?

- Держи, - не замечаю, как босс бесцеремонно разворачивается и прикладывает прохладное полотенце к груди и животу.

Наши пальцы соприкасаются, но Натан не спешит отдергивать руку. Рассматривает мою грудь в простом белье, плавно стекая вниз. В месте «прикосновений» кожа начинает гореть и покалывать.

Мой взгляд вскользь касается обручального кольца на пальце. Натан замечает это и трясет головой, словно морок сгоняет. Отступает на шаг и крепче хмурится.

- Я за аптечкой, - голос резкий, хриплый. - Футболку выброси в мусорку. В шкафу, справа, можешь взять любую рубашку.

Натан размашистым шагом покидает душевую. И как только хлопает дверь, я начинаю дышать.

Что это сейчас такое было?!

Подлетаю к раковине, морщась от боли при каждом движении. Но ничего, потерплю. Главное, убраться отсюда поскорее. Иначе мы с Натаном оба совершим ошибку, о которой потом обязательно пожалеем. А я не хотела бы потерять работу. От нее наша с Катюшей жизнь зависит. Буквально.

Одной рукой придерживаю мокрое полотенце, другой застирываю пятна на юбке. Они становятся бледнее. Промакиваю их салфетками и вылетаю в кабинет. Открываю шкаф, хватаю первую попавшуюся белую рубашку и натягиваю на себя.

Я успеваю застегнуть лишь нижнюю пуговицу, как дверь распахивается, и входит роскошная девушка. В белом брючном костюме, с прямыми блестящими волосами.

Я так и замираю полуголая, с наброшенной рубашкой на плечах и ожогом посередине.

Ее брови ползут вверх, а глаза наливаются яростью. Меня едва с ног не сшибает волной злости, исходящей от этой девушки. Ладонь сжимается в кулак, и, кажется, что она сейчас подскочит и ударит меня.

- Какого черта тут происходит?! Ты кто такая?! И почему на тебе рубашка моего мужа?!

Глава 10

И хоть я совершенно не виновата, от жгучего стыда, разъедающего не хуже кислоты, полыхаю от макушки до пяток. Ситуации хуже не придумаешь! Господи, если ещё и слухи поползут, что не успела устроиться, а уже оказалась полуголая в кабинете босса…

Лучше сразу уволиться.

Низко опускаю голову, чтобы не встречаться с разъяренным взглядом жены Натана. Не обращая внимания на боль, запахиваю рубашку и спешно пытаюсь застегнуть дрожащими пальцами мелкие пуговицы. Выходит паршиво.

- Я с тобой разговариваю! - вздрагиваю от грубого тона и визгливого голоса, раздавшегося совсем рядом. Я и не заметила, в какой момент жена босса подошла совсем вплотную.

- Это не то, что вы подумали…Я сейчас…

- Не то, что я подумала? - верещит, упирая руки в бока. Ее идеальное лицо, над которым хорошо потрудились хирург и косметолог, перекашивает от злости. От девушки исходят такие волны ярости, что устоять на ногах - задача со звездочкой. - Ты стоишь посреди кабинета моего мужа, в его рубашке…Прости, что я должна подумать?! Как давно ты спишь с Натаном, дрянь?!

Ее унижающие слова бьют хлеще пощечин.

Но наверно, именно это и нужно было услышать, чтобы перестать мямлить и прийти в себя.

- Я не сплю с вашим мужем, - жестко чеканю, обжигая взглядом. - Он мой босс и только. Я круто обожглась, на меня пролили горячий кофе…А Натан Георгиевич помог мне обработать ожог и одолжил одну из своих рубашек. Не более.

Но жена босса, кажется, мне не верит и, задев меня плечом, проходит в ванную. Разумеется, не найдя в ней своего супруга и следов «преступления», все также визгливо - требовательно выплевывает вопрос:

- Где мой муж?!

- Он ушел за мазью.…

Супруга Петранского изрыгает ещё какие-то ругательства, но они пролетают мимо меня.

Все мое внимание приковывается к маленькой девочке, что вприпрыжку забегает в кабинет.

Замираю, как громом пораженная. Челюсть с грохотом валится на пол, а я не слишком культурно пристально разглядываю девчонку.

Точь-в-точь как Натан в тот день.

Если поменять ей цвет волос, глаз, добавить сантиметров пять роста, пару килограмм и пухлые щеки, то она…станет копией Катюши! Те же черты лица, разрез глаз, даже носик вздернут одинаково!

Теперь я понимаю, почему Натан Георгиевич так пялился на мою дочь каждую встречу. Они очень похожи! Бывают же такие совпадения в жизни!

- Здравствуйте, - бормочет девочка, краснея и смущаясь от моего пристального внимания. Почти, как Катюша.

- Это ваша дочь? Вернее, дочь Натана Георгиевича? - бесцеремонно уточняю я через плечо, не сводя глаз с малышки. Хотя этот вопрос был излишним: в малышке явно прослеживаются черты отца.

- Да, Натан Георгиевич - мой папа, - тихо отвечает девочка вместо матери. Кажется, хочет добавить что-то ещё, но не успевает.

- Что здесь происходит? - громогласно интересуется босс, входя с зажатой мазью в ладони.

- Это я у тебя хочу узнать, что происходит! - истерика заходит на второй круг. Сейчас к визгу добавляются всхлипывания и слёзы в голосе. - Я, значит, решила устроить тебе сюрприз, мчусь через весь город вместе с Алисой, а ты тут…с этой! Хоть бы дочери постыдился!

- Успокойся. Во-первых, не «эта», а Ольга. Она мой новый бухгалтер. Сегодня первый день на работе и получила травму «на производстве». Мне нужно было оказать ей первую помощь, чтобы не было серьезных последствий для здоровья.

- И вы думаете, что я поверю в эту сказку про пролитый кофе?!

- Ее футболка в мусорном ведре, - холодно добавляет Натан и давит голосом. Весь его тон говорит, хочешь - верь, не хочешь верить - это не его проблемы. Он свое слово сказал. - Можешь пойти и проверить.

Жена сверлит мужа взглядом, пыхтит, но молчит. Все же чует границы.

- Оля, вот мазь, - с легкой ободряющей улыбкой Натан Георгиевич переключается на меня и передает препараты. - Нанесите и ещё побрызгайте вот этим средством перед сном. Должно стать легче. На сегодня вы свободны. Я вызвал вам такси. Главбуха я сам предупрежу о форс-мажоре.

- Спасибо, - бормочу, снова цепляясь взглядом за девочку.

И всё-таки удивительное сходство!

Проходя мимо, всматриваюсь в лицо босса. Теперь он снова нахмурен, собран и строг. Ловлю его почти черный взгляд и понимаю: сходство наших дочерей очевидно нам обоим.

Глава 11

От напряжения ломаю ручку пополам. Глаза судьи, секретаря и Тины Романовны устремляются ко мне.

Ладонь юриста накрывает мою. Она растягивает губы в легкой ободряющей улыбке и осторожно забирает у меня обломки ручки. Выбрасывает их в ведро и наливает стакан воды.

Выпиваю залпом и выдыхаю, пытаясь усмирить эмоции. Я нервничаю. Дико.

Сегодня первое предварительное заседание по вопросу назначения и размеру алиментов на Катю. Удивительно, но судебное заседание назначили через три недели после подачи искового заявления. Это очень быстро.

Вот только Тарас на него решил не являться. Мы в кабинете ждем только его.

- Ну, что, - пожилая судья глядит поверх очков на циферблат часов на запястье. - Уже семь минут прошло. К сожалению, я вынуждена перенести заседание на…

Судья осекается, вскидывая голову на распахнувшуюся дверь. В кабинет широким шагом входит высокий импозантный мужчина в сером костюме и с большим дипломатом. Обводит собравшихся хищным взглядом и коротко ухмыляется:

- Прошу прощения, ваша честь. Ваша коллега задержала на другом процессе.

Адвокат Тараса занимает место напротив нашего стола. Следом за ним, буркнув скупое «Здрасти», проходит Тарас. Разваливается на стуле напротив и, склонив голову набок, нахально проезжается по мне взглядом. Он темный, насквозь пропитанный злостью и отвращением.

Опускаю голову, прикрываюсь волосами и гляжу строго на свои ладони. Точнее, на правую, на безымянный палец, где остался след от обручального кольца, которое я не снимала все десять лет брака…

Как так вышло?... В какой момент Тарас меня разлюбил и решил так «по-мужски» расстаться?

Меня вновь начинает трясти. От унижения. От боли за дочь. От абсурдности происходящего.

- Раз все наконец-то в сборе, приступим к предварительному заседанию. Так, поступило исковое заявление гражданки Петровской Ольги Павловны о назначении алиментов несовершеннолетней дочери Петровской Екатерине Тарасовне. Верно?

- Да, ваша честь, - коротко отвечает Тина Романовна, слегка привстав.

Тарас продолжает сверлить меня взглядом. Словно проверяет на прочность. Или о чем-то предупреждает…

- Ответчик, вы получили ваш экземпляр искового заявления? Изучили его?

- Разумеется, ваша честь, - адвокат Тараса поднимается и с самодовольной ухмылкой, бросив на нас короткий победоносный взгляд, говорит то, отчего все внутренности ошпаривает кипятком. - Мой ответчик требования не признает. Более того, мы хотим обратиться со встречным иском об оспаривании отцовства. Потому что несовершеннолетняя Екатерина Тарасовна не является биологической дочерью моего клиента. Десять лет назад мой подзащитный был введен в заблуждение супругой, и все это время воспитывал не свою дочь. Прошу ознакомиться и принять в производство.

- Как у вас интересно все получается, - усмехается судья, пролистывая страницы искового Тараса. - Воспитывал, воспитывал, и вдруг решил, что ребёнок не его…На чем хоть основано данное утверждение?

- Мой клиент, конечно же, сделал тест ДНК. Результаты теста приложены к исковому заявлению. Согласно его результатам, Тарас Иванович не является биологическим отцом Екатерины. Вследствие чего отказывается от прав на отцовство на чужого ребёнка и должен быть освобожден от уплаты алиментов.

Все время, что адвокат мужа говорит мерзкие вещи, у меня перед глазами стоит Катюша.

Вот она сидит на подоконнике и неотрывно смотрит в окно, выглядывая отца. Вот не слезает с его колен, трогательно обнимая за шею, после его длительной командировки. А вот ей всего три годика, она забирается на кровать к папе и протягивает свой любимый последний мандарин со словами «Папочка, выздоравливай!».

Глаза печет. Душу выворачивает наизнанку. Рвет на ошметки.

Поднимаюсь на ноги, меня слегка пошатывает от бушующих эмоций.

- Ольга, - Тина Романовна осторожно касается моей ладони.

Качаю головой.

Я сама. В этот раз сама. Я должна сказать.

Решительно глядя строго в глаза Тарасу, как будто в этом кабинете только мы вдвоем, выплевываю каждое слово, как змея свой яд:

- Я не знаю, как ты подделал ДНК-тест, но Катя - твоя дочь. Я в этом уверена так же, как и в том, что я - ее мать. Я. Тебе. Не. Изменяла. Ни разу. Я все десять лет хранила тебе верность, даже не глядя в сторону чужих мужчин.

Тарас кривит губы, ведет челюстью. И, не меняя позы, лениво бросает:

- А вот результат теста ДНК утверждает обратное. В нем черным по белому написано, что я не являюсь ее биологическим отцом, - тонкие губы мужа изгибаются в кривой ухмылке. - Может, ты не помнишь об измене? Или....может, действительно не было никакой измены? А ты просто специально женила меня на себе, потому что твой бывший хахаль отказался от ребёнка? Как было на самом деле, Оль?

Нет, это невозможно! С ним невозможно говорить! Кто-то вбил ему в голову эту чушь, и он в нее свято верит! Ещё и тест не постеснялся поддельный притащить!

- Так, гражданин Петровский, прекратите, - строго осекает его судья. - Устроили тут… Вот что. Суд принимает к производству исковое заявление об оспаривании отцовства. Но, так как тест был проведен в частной лаборатории, суд не принимает его в качестве доказательства. Ввиду острых противоречий и значимости результатов теста ДНК, суд назначает независимую генетическую экспертизу в государственной клинике. Суд направит вам определение с датой и местом проведения экспертизы. На этом предварительное судебное заседание объявляется закрытым.

- Да пожалуйста! - Тарас поднимается на ноги и вальяжно следует на выход за своим адвокатом. Тормозит возле меня. Слегка наклоняется и с самой омерзительной улыбкой, чуть понизив голос тянет: - Хоть сто таких тестов. Это ничего не изменит. Результат все равно будет один и тот же. Потому что Катя - не моя дочь. Спасибо добрым людям, открыли глаза.

Глава 12

- Оленька, - главный бухгалтер останавливается возле моего стола. Вскидываю голову и крепко зажмуриваюсь, чтобы потом сфокусироваться на начальнице и понять, чего от меня хотят. Алевтина Максимовна внимательно разглядывает меня поверх своих очков-половинок. - Я просила подготовить акты сверок с ООО «Водолей». Курьер будет через час, они готовы?

- А я разве не отдала вам? - растерянно перебираю документы на краю стола. - Конечно, они готовы. Я все сделала ещё вчера…Вот же!

Протягиваю файл с документами Алевтине Максимовне. Она бегло просматривает бумаги и удовлетворенно кивает.

- Извините, пожалуйста, я хотела их вам занести, но по невнимательности положила сверху папку. А потом переключилась на другое задание, и совершенно вылетело из головы.

- Ничего страшного, Оленька. Главное, что документы готовы. Все в порядке, не волнуйтесь.

Начальница удаляется к себе в кабинет, а я прикрываю глаза и растираю пальцами виски. Пытаюсь унять головную боль, что раздирает уже который день после предварительного судебного заседания.

Я была уверена, что Тарас станет увиливать от независимого теста на отцовство. Но когда он с такой легкостью согласился, словно уверен в собственной правоте на все тысячу процентов, в груди поселилась тревога.

В какую-то секунду мне подумалось, что он действительно не отец Катюши.…

Но уже в следующую отогнала бредовые мысли. Но тревога все равно прочно поселилась и пустила корни внутри меня. Она ледяными жилистыми пальцами с силой сжала сердце и никак не хочет отпускать. Вот уже пять дней.

Ещё и эта схожесть наших с боссом дочерей не дает мне покоя!

От мыслей, что лезут в голову, начинаю задыхаться. Паника нарастает, а пресловутая тревога сжимает сердце ещё сильнее.

Звонок мобильного, лежащего на краю стола, заставляет вскочить на ноги.

- Алло! - почти выкрикиваю, заставляя коллег бросить на меня недоуменные взгляды поверх компьютеров. Выхожу в коридор, чтобы не смущать их и не отвлекать от работы.

- Ты чего такая нервная? - хихикает на том конце провода Анфиса, моя двоюродная сестра.

- Ничего…, - облокачиваюсь об стену и упираюсь затылком. - Все в порядке.

- Как дела? Как там Катюша?

- Всё хорошо, - отвечаю, не вдаваясь в подробности. - И стабильно. Сама как? Давно не звонила, не заезжала…

- Да дел очень много, так завертелась…Я чего звоню-то. Я приглашаю тебя на открытие моего салона красоты двадцатого сентября, через неделю! - Анфиса радостно визжит в трубку, что у меня даже уши закладывает. - Дресс-код - красно-черный.

От шока в приятном смысле слова у меня валится челюсть на пол.

- Твой? Салон? Серьезно?!

- Да, - с гордостью выдыхает сестра. - Наконец-то моя мечта исполнилась!

- Слушай, я тебя поздравляю! От души! Все же это заслуженно! Ты столько работала…

Я действительно горжусь ею. Анфиса ещё в прошлом году заикалась, что устала работать на хозяйку, отдавать столько денег за аренду, и хочет свой салон. И буквально за год не только накопила, но и воплотила свою мечту в жизнь!

Сестра издает сдавленный смешок.

- Спасибо, Олечка. Я и правда очень старалась. Жду тебя двадцатого сентября в восемь вечера. На днях лично привезу приглашение.

- Спасибо, я обязательно буду.

Остаток дня проходит в чертовом тумане, который преследует меня вот уже столько дней.

- Оля, - Мила, помощница нашей Алевтины Максимовны, подсаживается рядом на стул. - Там сегодня наш кондитер обалденные синнабоны с яблоком и карамелью испек, ты не хочешь купить?

При упоминании десерта рот сам наполняется слюной. За эти дни работы мне дважды посчастливилось попробовать выпечку от нашего кондитера. Мы с Катюшкой чуть пальцы не съели.

- И мы ещё здесь?! Идем скорее!

Прощаюсь с коллегами, подхватываю кардиган, сумочку, и мы с Милой пересекаем задний двор и оказываемся в ресторане.

Едва открываю дверь, на меня обрушивается уютная атмосфера «Тихой Гавани». Потрясающие ароматы, звон бокалов, неторопливые разговоры. Учтивые официанты с улыбкой принимают заказы и снуют между столиками. Мы здороваемся с каждым по пути и подходим к администратору.

- Леся, привет. Говорят, сегодня наш кондитер приготовил просто божественные синнабоны. Можно нам с собой три?

- Четыре! - поправляет Мила. - Плевать на фигуру, я не могу удержаться!

- Конечно, девочки, - хихикая, Леся окидывает нас понимающим взглядом. - Сейчас передам заказ на кухню, официанты принесут.

Мы с Милой присаживаемся у барной стойки в ожидании. Мой взгляд замирает, когда среди всех посетителей, в самом сердце зала я вижу знакомую фигуру.

Он сидит спиной ко мне. Но этот силуэт я узнаю из миллионов других. Линия плеч, поворот головы, профиль, широкая спина, обтянутая серым пиджаком.

Именно ее я обнимала столько лет. Прижималась ночами. Думала, что за ней могу спрятаться от всех проблем.

Тарас сегодня не один.

Напротив него сидит… моя двоюродная сестра Анфиса.

Та самая, которая сегодня утром хвасталась, что открывает собственный салон красоты.

Улыбается, мило краснеет, опуская глазки, целует моего пока ещё мужа. В губы. На глазах у персонала и всех посетителей. Тарас не остается безучастным, и поцелуй быстро перерастает в глубоко интимный.

В голове щелкает, будто деталь конструктора, что столько времени не поддавалась, наконец встает в паз.

Вот, значит, что за женщина, которую Тарас смог полюбить.

И вот откуда у Анфисы деньги на открытие салона…Она не накопила. Мой муж с помощью серой схемы вывел их из бизнеса и просто…подарил. Оставив нас с Катюшкой без гроша.

Пока я гоняю эти мысли в голове, ноги уже сами несут меня к сладкой парочке.

Глава 13

Пока каждый шаг отдает в висках, как удар молота по наковальне, сердце грохочет как поезд, несущийся на запредельной скорости. В один конец.

Тарас не просто предал меня. Катком проехался туда-сюда.

Он изменил мне с моей двоюродной сестрой! С самым близким и родным человеком.

Мой муж как будто специально разрушает мою жизнь до основания…Будто я в чем-то виновата перед ним, и он мне мстит подобным образом.

Предатели меня не замечают. Куда там! Ведь для счастливых влюбленных остальной мир не существует…

Они наконец перестают пожирать друг друга, соприкасаются лбами, и Тарас обхватывает ладони Анфисы, что-то бормоча и целуя ее пальцы.

- Как трогательно, - выплевываю язвительно, вяло хлопая в ладоши. Умираю внутри, захлебываясь в своей агонии. - Вот кто значит, любовь всей твоей жизни….

Сладкая парочка синхронно вздрагивает. Резко вскидывают головы, полосуя меня на части взглядами, полными ненависти. Как будто это я изменила, а не мне.

Анфиса первая берет себя в руки. Расправляет плечи, выпрямляет спину. Смотрит, как боярыня на челядь. Победоносно. Брезгливо. Медленно растягивает губы в змеиной улыбке. Я и представить не могла, что моя сестра - двуличная лицемерная дрянь.

- Оля, - рычит Тарас сквозь крепко стиснутые зубы, крепче прижимая «любовь всей своей жизни» к себе за плечи. - Не здесь. Не сейчас.

- А что так? - моим голосом можно сталь резать. - Хотели мне сюрприз во время открытия салона красоты преподнести? А я все испортила, да? Вот только что я вам такого сделала, что вы оба так со мной поступили? А Катюша? Ей-то как в глаза смотреть будете?

- Оля! - Тарас встает и сдвигается так, чтобы прикрыть собой Анфису. Рыцарь на белом коне, чтоб его. - Мы потом все обсудим. Наедине.

- Нет, милый, избавь меня, будь добр, - вскидываю ладони вверх. - Да и что тут обсуждать? Подробности твоей измены с моей сестрой? Или как ты у собственной семьи воровал шесть миллионов рублей?

Наши взгляды скрещиваются в немом поединке. Тарас пытается меня продавить, вот только я стою насмерть.

- Анфиса, - выплевываю, не разрывая с мужем зрительного контакта. - А тебя не смущает, что ты открыла салон на ворованные деньги? На деньги моей семьи? Что это, в конце концов, муж твоей сестры? Как ты родственникам в глаза смотреть будешь на семейных праздниках, появляясь под руку с моим мужем? Не смущает, что моя дочь чего-то недополучала, пока Тарас открывал новый «бизнес». Для тебя. Нет?

- Вот именно, твоя дочь! - выглядывает из-за спины любовника и остервенело тычет пальцем в меня, наплевав на приличия.

На нас оборачиваются гости и персонал ресторана. Леся делает шаг вперед, но я коротко качаю головой, давая понять, что все в порядке.

- Твоя! Но не Тараса! И тест ДНК это показал! Ты охреневшая тварь, Оль. Сначала мутила с Ростиком, который мне нравился! Поматросила его и бросила! А потом сразу же выскочила замуж за Тараса, с которым я первая познакомилась! А теперь, когда он наконец обратил на меня внимание и узнал, что ты повесила на него дочку от бывшего, бесишься. Не потому, что любишь, нет. А потому, что кормушку потеряла.

Пока я стараюсь переварить то, что услышала, и прикинуть, сколько лет сестра носила эту ненависть в себе, Оля невозмутимо продолжает:

- А деньги…Их Тарас сам заработал. И ему решать, как распоряжаться финансами. Так что, нет, меня ничего не смущает. Сейчас все наконец-то встало на свои места. Так, как и должно быть. А тебе советую научиться обеспечивать себя и свою дочь самой, а не вешать Катьку на чужого мужчину.

Вот теперь картинка становится цельной. Анфиса только что вручила мне недостающий пазл.

На трехлетие Катюши именно сестра завела песнь по поводу несхожести моей дочери и Тараса. Она была первой, кто некрасиво ткнул пальцем в этот «факт».

Потом, чуть позже, на каком-то семейном празднике она же выпила лишнего и присела на уши свекрови. Мать моего мужа уверовала и проела нам плешь с Тарасом на эту тему. Позже она же и начала намекать, что неплохо бы сделать тест на определение отцовства.

- Прекрати устраивать цирк, Оля, - муж поднимается на ноги. Нависает сверху, сверля исподлобья. - Моя личная жизнь тебя не касается. Нашла средства ужинать в таком дорогом ресторане, найдешь на что и свою дочь содержать. Как вариант, позвони ее настоящему папаше. И не вздумай трепать нервы Анфисе. Ей нельзя нервничать.

И только сейчас я замечаю на столе перед ними открытую коробочку с тестом, снимком УЗИ и пинетками.

- Да, у нас будет ребёнок, Оля, - с гордостью, словно это особое достижение, заявляет Анфиса. - Наконец-то у Тараса будет его родной малыш.

Глава 14

Сверху как будто кто-то по щелчку отключает все посторонние звуки. Гул голосов, звон бокалов, стук столовых приборов, смех посетителей, - все это я резко перестаю слышать. Только шум крови в ушах от новости, что сбивает с ног. Я остаюсь в вертикальном положении лишь из чистого упрямства. Чтобы ни знаком, ни жестом, ни единой эмоцией не показать, как новость о двойном вероломном предательстве почти сломила меня.

Но все же я пошатываюсь от осознания, что нещадно лупит по затылку.

Это не Тарас спланировал измену, развод и обворовать меня до нитки.

Это сделала Анфиса. Моя сестра.

Змеей проникла в нашу семью, соблазнила моего мужа, внушила ему, что Катюша не его дочь, довела до развода и его руками обобрала нас с дочерью до нитки и разрушила все до основания. И ещё умудрилась забеременеть.

И сейчас в глазах сестры ярким костром полыхает гордость за проделанное.

Медленно вскидываю подбородок. Гляжу на сладкую парочку сверху вниз, хоть это они победители в этой ситуации. Но жизнь научила меня всегда сохранять лицо. В любой ситуации.

Мой голос звучит ровно. Спокойно. Без какой-либо эмоциональной окраски. Именно так звучит голос человека, который только что умер изнутри.

- Я вас поздравляю. Желаю счастья. Вы заслуживаете и стоите друг друга.

Поворачиваюсь под недоуменные и напряженные взгляды бывших родственничков. Спина прямая, будто кол в позвоночник вогнали, плечи расправлены.

Шаг от бедра. Ещё один. Иду так, как будто это я бросила мужа, а не меня. Они не увидят меня сломленной. Никогда.

Я выхожу из зала и двигаюсь по коридору быстрее и быстрее, под конец почти переходя на бег. Ноги не слушаются, хочется орать, меня разрывает в ошметки, но я всё ещё держу лицо.

Вылетаю на улицу и вдыхаю спасительный кислород. Легкие обжигает, голова кружится, и меня ведет в сторону.

- Осторожно! - сильные руки подхватывают, удерживая на месте. В ноздри ударяет знакомый запах, и странное чувство распространяется по венам.

Вскидываю голову, напарываясь на внимательный, слегка нахмуренный взгляд босса.

- Оля? Вы в порядке?

Нет. Нет, я ни черта не в порядке!

Но вместо этого постыдного признания растягиваю губы в кривой улыбке и фальшиво - весело восклицаю:

- Да, конечно! Всё хорошо, Натан Георгиевич.

- По вам не скажешь. Что случилось? Пожар? - кивает на двери ресторана позади меня.

- Если только дымятся ноги официантов - там почти полная посадка.

- Вас кто-то обидел? - продолжает допытываться. - Кто-то из персонала? Или, может, Алевтина Максимовна?

- Нет-нет, что вы! У меня потрясающая начальница! Все в порядке, правда.

- Тогда почему вы плачете?

Петранский подается вперед и проводит подушечкой большого пальца по моей щеке.

Влажная.

Вздрагиваю, и мурашки проносятся по позвоночнику, как ток. Сталкиваемся взглядами на полпути. Сердце спотыкается, сбивается с ритма.

Эти странные ощущения прошибают не меня одну. Я это вижу. Как замирает рука Натана. Как расширяются зрачки. Как пляшут желваки на скулах.

- Вы домой? - интересуется, откашлявшись и благоразумно отступив на шаг назад. Прячет ладони в карманы брюк.

Осторожно киваю.

- Садитесь, я вас подвезу, - Натан Георгиевич щелкает брелоком сигнализации, и черный блестящий седан моргает фарами.

- Нет-нет, спасибо, я…сама, - качаю головой, отступая в сторону остановки. - На автобусе.

- Оля…

- Я не хочу снова проблем и недопонимания с вашей женой, - выпаливаю правду на одном дыхании.

Очень вовремя вспоминаю ту безобразную сцену в кабинете босса. Цепляюсь взглядом за кольцо на его правой руке. Как будто самой себе напоминаю, что он женат.

- Оля, - голос звучит тверже. - Я предлагаю подвезти, а не стать моей любовницей. Я никуда вас не отпущу в таком состоянии. Вы себя со стороны видели вообще? Не хватало, чтобы вы попали под машину. Садитесь.

- Но….

- Это не обсуждается. Со своей женой я сам разберусь.

Закусив губу, я все же забираюсь на переднее сидение. Называю адрес, и Натан плавно трогает машину с места.

Всю дорогу мы едем молча. Босс о чем-то крепко задумывается, выстукивая пальцами по рулю. А я ощущаю неловкость от того, что Натан Георгиевич застал меня в минуту моей слабости, и мечтаю поскорее оказаться дома.

- Спасибо большое, - благодарю с натянутой улыбкой и тянусь к ручке двери. Но мобильный в сумочке начинает громко трезвонить. На экране - незнакомый номер.

- Алло?

- Ольга Павловна? - на том конце провода голос строгий, официальный. От него меня мгновенно прошибает в пот, дурное предчувствие проносится по телу волной.

- Да, я слушаю.

- Вас беспокоит врач «Скорой помощи» Раиса Михайловна. Ваша дочь упала в обморок, мы везем ее в первую детскую. Приезжайте. И привезите с собой все необходимые документы и вещи в случае госпитализации.

Глава 15

Гудки несутся в трубке. Отнимаю ее от лица и смотрю строго вперед.

Не могу осознать. Понять. Не хочу! Внутри идет жуткое сопротивление услышанным словам врача.

Паника удавкой оборачивается вокруг шеи и начинает душить. Не могу сделать вдох, и из глаз брызжут слёзы.

- Оля, что случилось? - откуда-то отдаленно раздается строгий голос моего босса.

- Катюшка.…, - прилагаю огромные усилия, чтобы вытолкать из себя ответ. - Ее в больницу везут.

Натан сдавленно выругивается и коротко отдает приказ:

- Иди домой. Собери вещи. Документы на ребёнка. Зубную щетку, тапочки, сменную одежду. Зарядку, наушники. Перекус. Воду. Соберись, слышишь? Не время раскисать и себя жалеть.

Строгий и командный голос Петранского неожиданно приводит в чувства. Становится стыдно, что я позволила себе так сразу позорно раскиснуть. Слёзы мгновенно высыхают. Делаю вдох-выдох, решительно киваю и вылетаю из машины.

Дома ношусь по квартире, складывая вещи для дочери по виртуальному списку от босса. Благодаря ему я не трачу драгоценные минуты, и уже через семь минут Натан молчаливо везет меня в больницу.

Я вылетаю из его машины, забыв захлопнуть дверь и попрощаться.

- Здравствуйте, к вам привезли Петровскую Екатерину Тарасовну по «Скорой», что с ней, где она? Я ее - мать, - суетливо достаю из сумки документы и протягиваю девушке в регистратуре приемного отделения.

Она молча стучит пальцами по клавиатуре и вежливо сообщает:

- Да, поступила такая. Сейчас с ней врачи, берут анализы, проводят обследования. Присядьте вон там, - указывает на ряд скамеек. - Ожидайте, доктор выйдет к вам.

Падаю на указанное место и смотрю на одну точку на стене напротив. Зажимаю ледяные ладони между коленями и раскачиваюсь вперед-назад, со стороны напоминая сумасшедшую. Меня выворачивает наизнанку в страхе за своего ребёнка. Я с трудом остаюсь на месте, сердце рвется к ней, чтобы быть рядом…

Я не замечаю, в какой момент Натан опускается на соседнее место. Не говорит лишнего, просто сидит и смотрит туда же, куда и я. Словно пытается разглядеть, что интересного я нашла в криво покрашенной стене.

Медленно поворачиваю голову и внимательно разглядываю профиль босса. Натан поворачивается и невозмутимо прямо глядит в ответ, слегка улыбаясь.

- Почему? - едва слышный, сиплый голос прорывается сквозь огромный ком в горле.

- Что «почему»?

- Почему вы всегда помогаете мне? Почему рядом? Вас же дома ждут…

Натан откидывается на стену и выдыхает в полоток с какой-то непонятной грустью:

- Потому что однажды я был в подобной ситуации. И точно знаю, что в такие моменты нельзя оставаться со всем этим в одиночку.

- Спасибо…, - бормочу, сжимая ладони в кулаки так, что ногти вонзаются в кожу, оставляя следы. И незаметно для себя самой перехожу на «ты»: - Спасибо тебе, Натан. Я бы одна точно не справилась…

Из коридора выходит врач и прямиком направляется к нам.

- Вы - родители Петровской Кати?

- Да, да, я, - подскакиваю с места, как выпущенная пружина. - Что с ней?!

Доктор приподнимает очки, устало трет глаза, на несколько секунд зажимает переносицу. И смотрит прямо на меня, забираясь в самую душу.

И в его глазах я читаю приговор.

Сердце обрывается, захлебывается кровью. Меня начинает неистово трясти.

Нет, нет, нет! Я отказываюсь верить!

- Ваша дочь поступила к нам после глубокого обморока с носовым кровотечением. У нее взяли анализы, пока ей капают капельницу. Скажите, синяки на ее теле, они давно?

- Она постоянно ударяется, падает…, - бормочу. - Она с детства неуклюжая…

Доктор сводит брови. На его лице появляется тень тревоги.

- А носовые кровотечения ранее бывали?

- Да. Но мы ходили к педиатру, сдавали анализы. Нам сказали, что все в порядке, скорее всего, сосуды слабые…, - я говорю все это, как будто себя пытаюсь убедить, а не врача. Как будто пытаюсь себя оправдать, что сделала все, что должна. Что не потеряла драгоценного времени.

Доктор ведет челюстью, что-то бормочет себе под нос. Тяжело вздыхает и как-то обреченно, глухо сообщает:

- Мы оставим Катю на ночь под наблюдением, чтобы быть уверенными, что ее состояние стабилизировалось. А потом… мы переведем ее в онокогематологическое отделение.

У меня темнеет перед глазами. Земля уходит из-под ног. Я пошатываюсь. И только сильная рука Натана удерживает и не дает свалиться прямо на пол. Я отчаянно хватаюсь за него.

- У Кати, что…

Страшное слово костью застревает в горле. Режет изнутри. Я даже выговорить его не могу.

Врач качает головой.

- Я пока не могу утверждать конкретно. Нужны дополнительные обследования, которые подтвердят или опровергнут диагноз.

- Я…могу увидеть дочь?

- Да, только недолго. Возьмите у медсестры халат и бахилы. Вас проводят.

- Спасибо…

Доктор уходит обратно, а я так и остаюсь стоять. Не могу сдвинуться. Сделать шаг. Смотрю на носы своих туфель. Мне нужно несколько минут, чтобы собрать себя в кучу. Чтобы улыбаться Катюшке и не дать ей даже намека на тот ужас, что творится внутри меня.

- Оля.…, - Натан, о котором я успела позабыть, осторожно похлопывает по плечу. - Иди. Ты сейчас очень нужна ей…Ты должна быть сильной.

- Спасибо, Натан…Спасибо за все.

Путем уговоров мне удается договориться с врачами, и я провожу ночь, держа дочь за руку. Я не могу сомкнуть глаз и молюсь всем Богам, какие только есть, чтобы все обошлось. Пусть все будет ошибкой. Пусть будет вирус. Чертовы слабые сосуды! Что угодно, но не то, что все эти часы крутится на языке и в мозгу, как заевшая пластинка.

Но Боги не слышат меня.

Потому что вечером доктор толкает меня прямиком в ад:

- Ольга Павловна, у вашей дочери лейкоз.

Глава 16

От приговора доктора я вся сжимаюсь в комок. И буквально чувствую, как на плечи ложится могильная плита. Эти страшные слова почти хоронят меня заживо.

Я качаю головой. Медленно, отрицая страшную реальность. Умываясь слезами.

- Нет…Нет…Это невозможно. Катюша, она же…Такая веселая девочка, - начинаю тараторить, отрицая реальность, хотя всю предыдущую ночь догадывалась, что происходит, и почему моего ребёнка перевели в онкогематологическое отделение. - Такая смышленая! Она здоровая! Она даже когда адаптацию в садике проходила, один раз только пять дней поболела! Может, вы анализы перепутали?

Доктор мягко, деликатно качает головой и с сожалением, как будто и ему самому больно, возражает:

- На этот случай мы всегда перепроверяем все анализы и никогда не сообщаем диагноз, если не будем стопроцентно в этом уверены.

Эта фраза буквально причиняет мне физическую боль. Я наклоняюсь вперед, до судорог в пальцах сжимая колени. Комната начинает кружиться, тошнота подкатывает к горлу, оставляя во рту кислый привкус.

В голове у меня бьется только один вопрос: почему?!

Почему это вообще случилось с моим ребёнком?! Почему моя Катюшка?! Почему не я?!

Как она это вывезет все?!

Я вспоминаю ее первый неуверенный смех. Первую улыбку, что довела меня до слез. Неуверенные шаги. Испуганные глазки, когда я впервые повела ее в детский сад и счастливый крик на всю округу: «Мамочка! Моя мамочка!», когда пришла забирать через два часа. Как рыдала, когда мы с Тарасом повели ее в первый класс, и как гордилась, когда она закончила его с отличием…

Ее жизнь только началась! И тут сразу это смертельное испытание….

Я больше не могу сдерживать слез. Сгибаюсь пополам и беззвучно плачу, в то время как душа в ошметки.

Через пять минут я начинаю успокаиваться, и передо мной возникает стакан с водой. Дрожащими руками подношу ко рту и делаю несколько жадных глотков.

- Я должен был дать вам время и возможность выплакаться. Я все понимаю, - мягко поясняет доктор. Но в следующую секунду его голос становится строгим и серьезным. - Но далее вы должны быть сильной и предельно собранной. Вам придется быть сильно, Оля. Каждый день. За вас двоих. Во многом успех лечения зависит и от вас: вашей веры и того, как вы настроите ребёнка на выздоровление.

- Я поняла, - отставляю стакан, вытираю щеки и уже по-деловому интересуюсь:

- Какие наши действия? Какой план лечения?

Доктор одобрительно кивает и продолжает:

- Сейчас мы сделаем Кате два блока химии. Посмотрим на ответ организма. Далее мы должны готовить ее к пересадке. В первую очередь вы с супругом должны сдать анализы. Такое редко случается, но вдруг кто-то из вас подойдет в качестве донора? Так что с утра не завтракайте, а прямиком в процедурный.

- Поняла.

- Ну, и самый сложный и неприятный момент: нужно готовить деньги. Разумеется, больница сделает все, что вам положено, но не все процедуры и этапы лечения входят в полис страхования. Например, как минимум, поиск донора и подготовка его к пересадке - за ваш счет. К моему огромному сожалению, рак - это дорогая зараза.

А вот это может стать огромной проблемой…Потому что, кроме зарплаты, у меня дохода нет. Даже продать нечего стараниями Тараса. Но ничего! Придумаю что-нибудь! Буду стучаться во все двери, но вытащу свою дочь из лап этой болезни!

Утром я сдаю анализы, привожу Катюшке планшет, предупреждая, что мне нужно поездить по делам, и ей придется побыть одной, и прошу быть умницей. Целую ее в пухлую щечку, глубоко вдыхаю детский запах и выскальзываю из палаты.

Сегодня мне предстоит выполнить первую задачу со звездочкой - отыскать «папашу года».

По классике жанра, я у Тараса, и у Анфисы в черном списке. На работе никого из них нет. Где находится уютное гнездышко будущей четы Петровских я, разумеется, не знаю.

И я вынуждена ехать к той, кто определенно точно располагает сведениями о местонахождении Тараса.

К его матери.

Мне приходится буквально сломать себя, чтобы приехать на другой конец города. Встаю перед дверью и две минуты набираюсь сил, чтобы нажать на звонок.

Дверь распахивается, и моя свекровь смеряет меня взглядом с головы до ног. Возвращается к лицу, и я отшатываюсь от злости и брезгливости, буйным цветом расцветающей в ее глазах.

- Здравствуйте, Юлиана Витольдовна…

- Явилась, - шипит, наступая и захлопывая дверь. Всем своим видом показывает, что не позволит переступить порог ее квартиры. - После всего, что натворила, у тебя ещё хватает наглости прийти ко мне и смотреть в глаза?!

Ясно. Тарас уже напел матери про наш развод и «нагулянную дочь».

Просто чудесно.

Такой «прием» обескураживает. Я растерянно хлопаю глазами, но уже в следующую секунду беру себя в руки. Моя свекровь никогда не была ласковой и вежливой в мой адрес. Эта женщина за что-то невзлюбила меня с первой минуты.

Но я вынуждена проглотить оскорбление, наступить на горло своей гордости и сохранять самообладание.

Доктор же сказал: мне не раз придется быть сильной. Самое время начать.

- Юлиана Витольдовна, мне нужен Тарас. Вы же знаете, где ваш сын. Скажите, пожалуйста. Или позвоните, передайте, что Катюша в больнице. У нее….рак. Ей нужно лечение…

- Послушай, Оля, - свекровь кривится и перебивает меня взмахом руки. - Даже если бы я знала, где мой сын, я никогда и ни за что не стала бы беспокоить его и ломать только-только наладившуюся семейную жизнь ради…нагулянной девчонки!

- Попридержите язык, Юлиана Витольдовна! Речь идет и о дочери Тараса тоже! И она может умереть! Вы что, не понимаете, насколько все серьезно?!

Свекровь фыркает и вообще меня не слышит. Наш диалог напоминает общение немого и глухого.

- Раз все так серьезно, то иди к настоящему отцу Кати! А не высасывай деньги из моего сына, как ты делала все эти десять лет, - свекровь подходит вплотную. Ее перекашивает, как будто от меня воняет, как от бомжа, и ей противно на меня даже смотреть. - Единственного родного ребёнка Тараса сейчас носит под сердцем Анфиса. Мой тебе совет, Ольга: оставь ты моего сына в покое. К тебе он не вернется, даже не пытайся манипулировать болезнью дочери. Твои проблемы нас больше не касаются. Слава Богу, вас с Тарасом больше ничего не связывает! Не появляйся больше в нашей жизни. А если ты не поймешь с первого раза…будешь иметь дело со мной. И я с тобой церемониться не стану.

Свекровь разворачивается, и хлопок двери в ее квартиру вышибает воздух из груди.

Я остаюсь один на один с нашей Катюшкой бедой. Со своей болью. И полным незнанием, что мне делать дальше, если моя кровь моей дочери не подойдет…

Глава 17

Потерянная, выжатая досуха хамством и черствостью свекрови возвращаюсь в больницу к Катюшке. Еду и не могу понять, как можно быть настолько безразличной к ребёнку?! Даже если чисто гипотетически предположить, что Катюшка действительно не дочь Тараса, она все равно ребёнок! Ребёнок, который смертельно болен! Который нуждается в помощи и поддержке…А родная бабушка вслед за сыночком просто вычеркивает ее из жизни, безжалостно занося в список чужих.

Разве бывают чужие дети?...

Переступаю порог палаты, и сердце сразу разбивается вдребезги. Меня бросает в ледяной пот, и внутри все обрывается.

Боже, неужели Катюша все узнала?!...

Моя доченька сидит на койке, обняв колени и тихонечко всхлипывает. При виде меня пытается отвернуться, но я успеваю заметить покрасневший нос и глазки - щелочки. Очевидно, что плачет она давно…

Но пугает меня не это.

А понурый, потухший взгляд. Безнадежный. Повзрослевший за несколько часов моего отсутствия.

У меня обрывается все внутри. Переворачивается и завязывается в тугой узел. Побросав вещи на пол палаты, бросаюсь к ней и падаю на колени возле ее койки. Беру холодные ладошки в свои и заглядываю в печальные глазки.

Катюшка глядит прямо. Обреченно. С утраченной верой, которая была у нее точно, когда я уходила утром по делам.

- Мамочка, - шепчет тихонько, надрывно, едва шевеля пересохшими губами. - Я….умру?...

Бам!

Это мое сердце срывается с обрыва и разбивается на сотню мелких осколков.

Боже, что же пришлось пережить моей девочке за все это время, что меня не было рядом?! Что она успела надумать?!

- Нет, что ты, моя девочка! Конечно, нет! - улыбаюсь криво, натянуто, приложив все усилия, чтобы Катюшка поверила и не увидела паники в моих глазах. - Ну-ка, подвинься!

Дочь послушно сдвигается на край. Я ложусь рядом и притягиваю ее в свои объятия. Катюшка сворачивается в клубочек, как раньше, в детстве, и я обнимаю ее двумя руками, заключая в кокон. Чувствую, как ее дыхание и биение сердца выравниваются.

- Даже думать об этом не смей, поняла?! Глупости это! Да, нам придется задержаться в больнице. Да, придется лечиться. Но ты вернешься домой! Живая и здоровая. Кто тебе вообще такую чушь сказал?!

- Уборщицы в коридоре…Они проходили мимо, и я услышала, как они говорили между собой. Тихонько, но я смогла разобрать. Они сказали, что очень много детей в последнее время умирает…Я боюсь, мамочка…

Обнимаю дочь крепче. Буквально вжимаю в себя.

- Не бойся. Это не про тебя. Представь, что это страшный, плохой сон. Как в детстве, помнишь? Что ты делала, когда тебе снился кошмар?

- Приходила к вам с папой. Вы меня обнимали, ты пела песенку, а папа держал за руку…Мама, а почему папа нас бросил? - резко вскидывает голову, заглядывая в душу глазами, полными слез. - Я же хорошо себя вела, хорошо училась…

- Это не из-за тебя, не переживай. Ты ни в чем не виновата! Даже в голову не бери, - переплетаю наши пальцы и крепко сжимаю. - Просто папа…устал.

Катюша молчит. Смотрит в стену и не шевелится. И, когда я думаю, что она молча поняла и приняла мой ответ, тихонько, с такой болью бормочет:

- А разве можно устать от тех, кого любишь? Я же вот от тебя не устаю...

Меня разрывает. Задыхаюсь от такого не по годам мудрого вопроса. Как будто накрыло высокой волной, а я не успела глотнуть воздуха.

Моя маленькая девочка…

Так не должно быть!

Ты не должна так быстро и резко взрослеть и задаваться такими вопросами!

Не должна!

- Это из-за меня, - также тихонько шепчу, глотая обидные и злые слёзы. В груди все пылает от ярости на Тараса. - Папа наверно от меня устал, дочь. Я что-то делала не так…

- И что, он даже не навестит меня?

Не дай Бог. От этого урода можно все, что угодно ожидать…

- Я не знаю, дочь…Правда, не знаю.

- А ты сказала ему, что я в больнице?

Сглатываю, ненавидя себя за то, что приходится врать ребёнку.

- Я не смогла ему дозвониться. Наверно, занят. Ты же знаешь, как много у папы работы. Но я оставила ему сообщение. Наверно, если у него будет свободное время, он приедет.

- А мне долго тут ещё лежать? - дочь продолжает сыпать вопросами.

- Пока проводят обследование, - чмокаю кончик носика. Дочь слабо улыбается, и тиски немного ослабляют сердце, позволяя сделать полноценный вдох и найти в себе силы задавить тревогу. - Нужно потерпеть, Катюш. И быть сильной. А я всегда буду рядом. Главное, что мы есть друг у друга. Будем вместе бороться с болячкой. Вот так держась за руки, - поднимаю наши сцепленные ладони в воздух.

Дочь серьезно согласно кивает и тут же с надеждой задает следующий вопрос:

- А давай папе позвоним? Я так соскучилась…

Тяжело вздыхаю. Вот как объяснить ребёнку, что папа просто вычеркнул нас из своей жизни?

Правильно, никак.

Такое невозможно не то, что в голове уложить, представить фантазии не хватит!

Не дождавшись моего ответа, Катюша тянется к своему мобильному. Набирает, но ожидаемо идут длинные гудки, а Тарас не берет трубку. Наверно, чтобы не беспокоить мою беременную сестру…

Но зато вместо этого через пять минут на мой мобильный приходит сообщение…от босса!

«Как дела? Как Катюша?»

Чудны дела твои, Господи…

Родному отцу плевать на своего ребёнка, а совершенно посторонний мужчина интересуется ее здоровьем и в любую минуту готов протянуть руку помощи…

Глава 18

Переминаюсь с ноги на ногу и не могу заставить себя войти внутрь. Хоть и знаю, что босс уже в офисе - его машина стоит на парковке неподалеку.

Сердце колотится, ладони потеют, и я постоянно вытираю их об джинсы. В голове шумит, и гул, как в метро в час пик. От этого во рту пересохло, и волнами накатывает тошнота.

От волнения я расхаживаю туда-сюда и не могу решиться и переступить черту. Вроде бы просто: зайти в офис, подняться, занести бумагу боссу. И все. Даже можно ничего не говорить - Натан сам все поймет.

Но я стою и трясусь, как в детстве, когда меня в школе к завучу вызывали.

- Добрый день, Ольга Павловна! - здороваются проходящие мимо коллеги.

- Здравствуйте! - отвечаю с кривой и нервной улыбкой.

- Вам нехорошо? - коллега, кажется, из отдела закупок тормозит и участливо заглядывает в глаза. И тут же останавливается секретарь Натана - Эльвина. - Может, воды?

- Вам помочь?

Какие они всё-таки хорошие…От такой неподдельной заботы и участия слёзы наворачиваются на глаза.

- Нет-нет, спасибо большое! Остановилась воздухом подышать. Погода сегодня с утра шикарная, правда?

- Это точно. Бабье лето! Но если что, мы рядом, - уже строже добавляет секретарь.

Боже, какой всё-таки прекрасный коллектив собрал Петранский! Мне будет безумно жаль с ним попрощаться…

Я мечусь так ещё пять минут, подбираю слова, которые скажу Натану, но бросаю это занятие и решительно направляюсь к дверям.

- Натан Георгиевич свободен? К нему можно? - интересуюсь у чуть удивленной Эльвины.

- Да…

- Спасибо.

Коротко стучусь и, получив утвердительный ответ, прохожу в кабинет.

Босс стоит спиной ко мне. Оборачивается и цепляется взглядом. Удивленно вскидывает брови.

- Доброе утро, - указывает ладонью на стул для посетителей. - Присаживайся. Как у вас дела?

Вчера я так и не смогла ответить на сообщение Натана. Полночи думала, как быть и что делать, глядя на свою дочь.

Решила, что о принятом решении лучше сообщить боссу лично. В конце концов, он этого заслуживает.

Достаю из сумочки сложенный вдвое лист и молча протягиваю Натану. Он пробегается взглядом по бумаге и вскидывает на меня сощуренный взгляд.

- Не хочешь пояснить?

- У Кати.…рак. Рак крови. Доктор сказал, что сейчас ей делают химию, потом…потом понадобится операция…

Не выдерживаю, срываюсь. Роняю лицо в ладони и задыхаюсь до хрипов. Через двадцать секунд, которые отсчитываю в голове, беру себя в руки и выпрямляюсь, глядя строго в глаза босса. И продолжаю сухим тоном по фактам:

- Я должна быть рядом с дочерью. Держать ее за руку, поддерживать, чтобы ей не было страшно. Я должна пройти этот путь вместе с ней. К тому же доктор сказал, что сейчас у нее иммунитета не будет совсем, и Катюшке нельзя никак болеть. Соответственно, я не смогу приезжать в офис. Я знаю, как тебе был нужен сотрудник в отдел Алевтины Максимовны…Да и вы все были ко мне очень добры, я не могу злоупотреблять твоим расположением. Поэтому самое лучшее, что я могу сделать - уволиться по собственному желанию, а не брать больничный. Чтобы ты смог как можно быстрее отыскать сотрудника на мое место. Скоро нужно сдавать отчеты по третьему кварталу…

Но босс меня уже не слушает.

Снова опускает взгляд на мое заявление, как будто надеется найти в нем что-то новое. Барабанит пальцами по столу, задумчиво ведет челюстью.

Я все жду, когда на его лице мелькнет разочарование. Или раздражение. Или, в конце концов, скажет, что я подвела его…

Но ничего из этого не происходит.

Натан нажимает на кнопку селектора и коротко командует:

- Эльвина, пригласи ко мне в кабинет Алевтину Максимовну.

Не успеваю я сообразить, что происходит, как моя начальница возникает на пороге. Как будто все это время ждала приглашения. Она входит с добродушной и мягкой улыбкой на лице. Впрочем, как и всегда. Лишь удивление на короткий миг мелькает на ее лице при виде меня в кабинете босса, но она быстро его прячет.

- Доброе утро, Натан Георгиевич. Что случилось?

- Присаживайтесь, Алевтина Максимовна. Скажите, пожалуйста, как себя зарекомендовала Ольга Павловна? Что вы можете сказать о ней как о сотруднике?

Моя начальница хмурится и пристально глядит на меня поверх своих очков.

- Прекрасно зарекомендовала. Отличный специалист, ее ничему даже обучать не пришлось! Прекрасно знает все тонкости работы и законодательства. А в чем, собственно, дело?

- У Ольги дочь очень серьезно заболела. Вот, увольняться пришла, - Натан трясет в воздухе моим заявлением.

Алевтина Максимовна разворачивается и глядит в упор. Открывает и закрывает рот от шока.

- С ума сошла?! Ты чего удумала, девочка?! - возмущенно взрывается. От эмоций даже хлопает себя по колену ладонью. - Деньги, что ли, лишние?! Не пущу! Да такого специалиста днем с огнем не сыскать. Ты мне эти мысли брось, - грозит пальцем, а у меня уже глаза пылают от слез, готовых вот-вот вырваться. - У нас же удаленка есть! Будешь с ноутбука работать, подключайся, когда сможешь. Ты нам очень нужна!

Рыдания рвутся наружу. Некрасиво, в голос, смывая все напряжение. Все переживания и грязь после вчерашнего разговора со свекровью. Всхлипываю, не стесняясь, и вздрагиваю всем телом.

Я не верю! Просто не верю! Это, наверно, сон какой-то…Не бывает такого понимающего руководства! У меня вон не семья, а гадюшник какой-то оказался…А тут совершенно посторонние люди…

Но Алевтина Максимовна и Натан ещё раз доказывают, что бывает.

- Ну-ну, Олюшка, не плачь. Все образуется. Мы поймем, поддержим. Ведь главное - не оставаться с бедой один на один. И, конечно же, здоровье. И дочка поправится. Главное - верить. И молиться. Материнская молитва, знаешь, со дна моря достать может. У меня сын в два года менингитом заболел, - неожиданно делится личным моя начальница. От неожиданности вскидываю голову и во все глаза смотрю на эту невероятную женщину. - Состояние было тяжелое. Все врачи на нем крест поставили. А я верила. Молилась, верила и была рядом. И знаешь, что? У меня уже двое внуков! Третьего ждут. Он руководитель айти отделения в Правительстве столицы. Так что ты правильно решила рядом с дочерью быть. Она поправится, вот увидишь.

- Спасибо, Алевтина Максимовна, - коротко и искренне улыбается Натан, в клочья разрывая мое заявление. - Умеете вы слова подобрать. Я бы лучше не сказал. Целиком и полностью с вами согласен. Значит, так, Оля, - переводит на меня строгий взгляд. - Сейчас пойдешь в отдел техобеспечения, тебе выдадут ноутбук, логин и пароль. Я предупрежу. Обговорите с Алевтиной Максимовной ваш формат работы и езжай к дочери. Я на связи. Держи меня в курсе насчет Кати. Если будет нужна помощь, сразу звони. И чтобы в следующий раз без этих глупостей, - босс комкает обрывки и безжалостно отправляет их в мусорное ведро.

- Спасибо…Спасибо вам…

- Своих не бросаем, Оль.

Да, у меня не получилось крепкой семьи, но я определенно точно выиграла лотерею у жизни, устроившись в «Тихую гавань»…

Глава 19

- Мамочка, а лекарство ещё не закончилось? - слабо подает голос Катюша, отрываясь от экрана планшета.

Этот простой вопрос царапает мне сердце ржавым гвоздем. Он напоминает, где и по какой причине мы находимся. И снова упрямый и жестокий страх стягивает все внутренности канатами.

Но я сжимаю кулаки, выдыхаю и с улыбкой бросаю взгляд на капельницу.

- Нет, солнышко, ещё не закончилось. Не волнуйся, я слежу за ней одним взглядом. Хочешь пить?

- Да, очень.

- И чего молчишь?!

Вскакиваю с места и наливаю стакан воды. Катюша обхватывает его двумя ладонями. Один взгляд, и панический ужас в сотый раз крепко обнимает меня: я вижу, как за эти дни изменилась дочь. Побледнела, под глазами темнейшие круги, и она слабеет с каждым днем, несмотря на принимаемые препараты. И только ободряющие и уверенные слова врача заставляют держаться на плаву: все показатели Катюши в норме, анализы очень хорошие.

И я ему верю. Это единственное, что мне остается: верить и быть сильной.

- Спасибо, - слабо улыбаясь, бормочет Катюша. - Я просто не хочу тебя отвлекать. Ты так много работаешь и не отдыхаешь…

- Как это не отдыхаю?! Мы вчера с тобой лежали, обнимались и фильм смотрели.

- Ага, жалко только, что мороженого не было…

В нашу беседу вмешивается деликатный стук в дверь. Я не успеваю ответить, как в проеме показывается голова… Натана Георгиевича.

- Здравствуйте, девочки! К вам можно?

- Да! - радостно выкрикивает Катюша, пока я судорожно пытаюсь сообразить, зачем мой босс приехал ко мне в больницу. Дочь осторожно садится и откладывает планшет в сторону, широко и искренне улыбаясь. Впервые с момента, как попала сюда. И только за это я безумно благодарна боссу за то, что он пришел.

- Здравствуйте, Натан Георгиевич! - опомнившись, подскакиваю на ноги. - А вы…как тут? Насчет отчета, что ли? Так я буквально десять минут назад его отправила Алевтине Максимовне…

- Успокойся, Оля, я не за отчетом. И сядь уже, чего вскочила? Я здесь по своим делам и решил заглянуть к вам заодно.

Босс берет стул и как ни в чем не бывало подсаживается к койке дочери.

- Я привез тут немного гостинцев: мороженое, пиццу, тортик, - заговорщицки выдает, хитро косясь в мою сторону. - Пока уберу это в холодильник, кушай по чуть-чуть, маму слушайся. Договорились?

- Ураааааа! Спасибо! - дочь хлопает в ладоши и тут же морщится, когда игла впивается особенно сильно.

- Осторожнее!

- Как у тебя в целом дела, Катя?

Дочь заметно грустнеет и тяжело, по-взрослому вздыхает.

- Мне вот капельницы ставят, - приподнимает ручку и морщится.

- Болит? - участливо интересуется Натан.

Я отворачиваюсь, со злостью сжимаю кулаки, представляя, как они смыкаются на шее мужа.

Мне стыдно.

Стыдно перед Натаном, что мой муж греет постель моей сестры, в то время как абсолютно посторонний человек сидит рядом с моей больной дочерью и интересуется ее здоровьем!

- Нет, - выдыхает Катюша, пока я утираю слёзы. - Просто… страшно. Я боюсь уколов и иголок.

- Ты не поверишь, но я тоже, - Натан подается вперед и сообщает эту информацию громким шепотом, как будто этот секрет только между ними.

- Вы? Боитесь?!

- Да, - серьезно кивает Петранский.

- Но…Вы же такой большой! Вы не можете бояться иголок!

Босс треплет мою дочь по волосам.

- Все чего-то боятся, Кать. У всех есть свои слабые места.

Дочь вглядывается в предельно серьезное лицо Натана. Но все же съезжает вниз, устраивается поудобнее и подкладывает ладошку под щечку, широко зевая.

- А расскажите ещё что-нибудь. Вы клевый…

И, пока я тихонько доделываю расчеты и любуюсь ими со стороны, Натан рассказывает забавные истории из жизни. Он разительно отличается от Тараса тем, что за все это время мой босс не глядит каждые пять минут на часы, не хватается за телефон и не включается в переписку.

Это время принадлежит только моей Катюше. Весь остальной мир поставлен на паузу. И я всю жизнь буду безумно благодарна ему за эту поддержку. Она важнее всех денег мира.

Дочь как раз засыпает в момент, когда в палату заглядывает наш лечащий врач. У него в руках зажаты бумаги, и я понимаю, что речь пойдет об анализах.

- Добрый вечер! О, Натан Георгиевич, и вы тут? - мужчины обмениваются рукопожатиями.

- Да, заглянул по пути. Катя - дочь моей сотрудницы.

- Понял. Ольга, можно вас на пару слов?

Киваю, закрываю крышку ноутбука и выхожу за доктором в коридор. Натан молчаливо следует за мной.

- К сожалению, Ольга, вы не подходите в качестве донора Катюше. Нам придется искать его в банке доноров.

Сглатываю. Моя надежда на чудо разбивается в пыль.

- Как долго это может длиться? - голос сипит и срывается. От переживаний сцепляю пальцы в замок и впиваюсь ногтями в кожу. Я должна сохранять спокойствие и ясность ума. Времени на истерики нет совершенно.

- Я не могу обозначить никаких сроков, - доктор с грустью качает головой. - Всегда по-разному. Иногда три, иногда шесть месяцев, а иногда и целый год….

Сглатываю. Сердце сжимается до размеров монеты. Мне резко перестает хватать воздуха.

- Но у нас же нет столько времени!

На плечо ложится ладонь Натана. Такой простой жест придает мне уверенности и капельку спокойствия.

- Будем надеяться на лучшее. У меня ещё один вопрос. Ваш супруг, он сдал анализы?

Мнусь. Но сил сохранять лицо уже нет, и я вываливаю неприглядную правду.

- Мы с мужем расходимся. Я не знаю, где он. И сомневаюсь, что Тарас будет сдавать анализы…

- Прошу прощения за бестактный вопрос...А почему? Речь же идет о жизни и здоровье его дочери!

- Мой муж уверен, что Катя не его дочь, - обнимаю себя и растираю предплечья. В коридоре как будто резко понижают температуру.

Доктор слегка вскидывает брови в удивлении, но тут же возвращает серьезное выражение лица:

- А с чего он это решил?

Густо краснею и отвожу взгляд в сторону. Мне неловко признаваться в подобном при Натане, но сейчас не до сантиментов. Доктор прав в одном: речь идет о жизни и здоровье Катюшки.

- Потому что не хочет платить алименты! Тарас притащил в суд поддельный тест ДНК, в котором сказано, что Катя не его дочь…Но это же абсурд! Я никогда не изменяла своему мужу!

Доктор быстро листает карту Катюши, мрачнеет и медленно тянет:

- Возможно, ваш супруг и не подделывал никакого теста…

Глава 20

- То есть…Что вы имеете в виду, доктор? - голос срывается, я задыхаюсь и с трудом заставляю язык ворочаться.

Сердце делает кульбит, сознание уплывает. Меня стремительно несет вниз, как на чертовых американских горках. Кажется, вот-вот разобьюсь о землю. На инстинктах цепляюсь за предплечье Натана, вонзая в него ногти. Наверняка больно, и останутся следы, и у его жены вновь возникнут вопросы, но босс не говорит мне ни слова.

Он и сам выглядит предельно сосредоточенным, озадаченным и хмурым. Как будто этот момент касается его лично. Я бы обязательно обратила внимание на это открытие, не находись я на грани потери сознания.

Мой мир трескается на части. Сознание захлебывается мыслями, одна страшнее другой.

Невидимая рука сжимает горло, не позволяя дышать. На инстинктах тянусь, пытаясь разжать невидимые пальцы, но, разумеется, у меня ничего не выходит.

На глазах выступают слёзы от бессилия и липкого ужаса. Беспомощно оглядываюсь на Натана.

- Успокойся, Оля, - бормочет босс, поглаживая меня по плечу. - Сейчас во всем разберемся.

Натан собран, но я чувствую, что внутри и он растерян. Дезориентирован и сбит с толку. Но старается держать себя в руках. Ради меня. Кто-то один из нас должен.

Мы оба внимательно следим за каждым движением доктора, пока он снова скрупулезно листает карту Катюши. Что-то бормочет себе под нос и водит по строчкам пальцем.

- Вот, точно, - захлопывает карточку и поднимает на нас глаза. - У вашей дочери первая группа крови, о чем стоит пометка в карточке. И при поступлении мы взяли ещё раз анализ, чтобы удостовериться и быть уверенными. Также в выписке из роддома стоит отметка, что у вас, Ольга, четвертая группа, а у вашего мужа - третья.

- Да, мы сдавали анализы после постановки на учет в женской консультации. Это было обязательно…

- И вы никогда не обращали внимания на этот нюанс? - доктор внимательно разглядывает меня исподлобья, чуть вздернув бровь.

Мне становится не по себе от назойливой догадки, что жужжит под черепной коробкой. Передергиваю плечами, пытаясь «скинуть» ее с себя.

- Почему я должна была обратить на это внимание? Ни один врач никогда не сделал акцента на данном факте…Простите, я не сильна в медицине и не понимаю, к чему вы клоните.

- Дело в том, что при таких исходных данных ваш ребёнок никак не мог унаследовать первую группу крови. Это невозможно по всем законам генетики, - с сожалением и грустью выдыхает доктор. - Так что предположения вашего супруга не беспочвенны…

Пульс рвется, долбит виски. В ушах звенит, гудит, бахает и закладывает как при турбулентности. Грудная клетка вибрирует, и мне становится нехорошо. Медленно оседаю на скамью у стены и принимаюсь растирать виски.

- Вы хотите сказать.…

Это абсурд! Я даже выговорить этого не могу!

- Я не могу утверждать этого голословно. Но факты - штука упрямая. Они утверждают, что у вашего ребёнка никак не может быть первой группы крови.

- И что мне делать?

- Я бы рекомендовал сдать вам тест на установление родства. Это возможно сделать в рамках нашей больницы.

Ладонью закрываю рот, чтобы унять рвущийся наружу крик. Я трясусь так сильно, что отстукивают зубы.

Не верю! Не верю, что все это происходит со мной! С моей Катюшей! Как будто кто-то сверху решил скинуть на меня все проблемы и беды этого мира.

- Да, хорошо. Конечно! Спасибо, доктор!

- Тогда я запишу вас и распоряжусь, чтобы медсестра пришла завтра прямо к вам в палату. Извините, мне пора на вечерний обход.

- Ещё один вопрос, доктор, - неожиданно напоминает о себе Натан. - Как так могло получиться?

Доктор тяжело вздыхает. Отводит взгляд в сторону и поджимает губы. Вся его поза говорит о неприкрытом отношении к поступку коллег.

- Если моя догадка подтвердится, то тут только два варианта: либо случайно, либо намеренно. В любом случае нужно будет разбираться с привлечением компетентных органов.

- Спасибо.

Шаги нашего лечащего врача удаляются по коридору, а я не могу пошевелиться. Не могу встать и внести в палату Катюшки ещё одну дрянную новость. Даже если я не скажу ни слова, она все поймет.

Возможно, ты не моя дочь.

Как она это переживет? Как я это переживу?!

- Оля.…, - Натан присаживается на корточки и заглядывает мне в глаза. - Возможно…

- Извини, я хотела бы побыть одна…

- Оль, - упрямо и тверже повторяет Петранский, но именно в этот момент его мобильный, зажатый в ладони, вспыхивает входящим вызовом.

Жена.

Словно напоминание, что он не свободен, и я не обманывалась на его счет.

- Тебе пора, - бормочу и поднимаюсь на ноги, не глядя в глаза боссу. - Спасибо за поддержку. Я тебе очень благодарна…Извини…

Обхожу Натана и на негнущихся ногах вхожу в палату. Буквально падаю в кресло и смотрю на Катюшу, свернувшуюся в клубочек. Маленькая, бледная, беззащитная.

Воспоминания отбрасывают меня на десять лет назад. Как моя малышка лежала креветочкой в кроватке и спала после выписки из роддома. Бессонные ночи, первый зубик, первое ласковое и нежное «мама». Помню, как Катюша впервые спотыкнулась, упала и разодрала коленку. Я села на землю, обнимала, успокаивала и плакала вместе с ней.

А сейчас мне говорят, что, возможно, она не моя дочь…

Но где тогда мой ребёнок?!

Слёзы катятся по щекам, обжигая, как расплавленный воск. Я задыхаюсь от мыслей, что раздирают на части. Всхлипываю и роняю лицо в ладони, беззвучно рыдая.

Я не знаю, что страшнее: потерять ту, которую я растила и люблю все эти десять лет всем сердцем или представлять, где была моя дочь, мои плоть и кровь все это время. Читали ли ей сказку на ночь? Обнимали ли, когда она плакала? Любили ли также сильно, как и я Катюшу?...

От нервов, переживаний и тонны пролитых слез я вырубаюсь, даже не поужинав, и сплю до самого утра.

До момента, когда приходит медсестра за анализами. Она быстро проводит все манипуляции и уходит к следующим пациентам.

А я приступаю к самому сложному этапу - ждать результатов.

Эти два дня тянутся, как жвачка. Я не нахожу себе места и все время провожу рядом с Катюшей. Обнимаю, целую, глажу и просто разглядываю своего ребёнка. Как будто кто-то прямо сейчас собирается ее у меня отобрать.

- Мам, всё хорошо? Ты какая-то… не такая.

- Всё хорошо, доченька. Все обязательно будет хорошо.

Заветное сообщение застает меня врасплох, когда я иду с небольшой кухоньки со стаканчиком кофе. Трясущимися руками достаю мобильный и открываю почту.

Ноги не держат, и я опираюсь спиной об стену. Трижды пробегаюсь по результатам теста, прежде чем информация отложится у меня в голове.

А когда осознаю, бумажный стаканчик выпадает из ослабевших рук, и я медленно сползаю на пол…

Глава 21

Крепко зажмуриваюсь и даже прячу лицо в ладонях, чтобы не видеть эти страшные слова. Вот только они, кажется, навечно выжжены у меня на сетчатке.

«Биологическое родство предполагаемой матери Петровской Ольги Павловны в отношении ребёнка Петровской Екатерины Тарасовны исключено».

Мой безжалостный приговор.

Далее следует медицинское объяснение, на основании чего сделан данный вывод, но эти буквы скачут, да я и не пытаюсь вчитаться. Все это неважно.

Катюша не моя дочь.

Как такое вообще возможно в современном мире?!

Сжимаю упрямо зубы, чтобы не завыть, как раненая волчица, от боли. Я не понимаю, как дышать. Как войти в палату и улыбаться своей малышке. Как быть сильной, когда меня только что пропустили через мясорубку? Несколько раз.

Я не знаю, что делать. За что хвататься. Проблемы и беды валятся одна за одной, грозясь похоронить меня заживо под ними…

- Ольга Павловна? - раздается сверху голос лечащего врача Катюши. Вскидываю голову, и доктор сводит темные брови на переносице. - Что случилось? Я только что был у Кати, у нее всё хорошо. И по анализам, и по состоянию…

- Я… Я…

Слова застревают в горле. Я начинаю плакать. Вытираю слёзы, предпринимаю ещё одну попытку ответить, но также проваливаю ее с треском.

- А пойдемте ко мне в кабинет, - неожиданно ласково обращается Владимир Львович. - Я завершил обход и, прежде чем приступлю к заполнению карточек, хотел бы выпить кофе. Составите мне компанию? Пойдемте, Ольга, не стоит сидеть на полу.

Доктор протягивает мне руку, и я принимаю его помощь.

- Я не хочу кофе, - капризно бормочу, позволяя слабости вырваться наружу. Кажется, у меня нет больше сил быть сильной девочкой. Я сломлена. - Он горький. А горечи в моей жизни, как вы знаете, хватает.

- У меня есть чай. В пакетиках, правда, но он с разными вкусными добавками: рождественский с корицей и бадьяном, с цветками роз и василька, с сухофруктами. А ещё есть сахар. Грешен, люблю сладкий кофе. Мозг требует глюкозу, и я не могу себе отказать.

За такими безобидными разговорами мы доходим до кабинета лечащего врача Катюши. Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Включает приглушенный свет, отодвигает для меня кресло напротив своего стола и нажимает кнопку чайника.

- Присаживайтесь. Шоколад, печенье, пирожные, - что-то хотите?

- Нет, спасибо. Кусок в горло не лезет…

Я смотрю в окно, вглядываясь в вечерние сумерки, а доктор молча гипнотизирует чайник. Нам очень уютно в этом молчании. И я понимаю, что правильно поступила, согласившись на эту поддержку.

- Угощайтесь, - Владимир Львович ставит передо мной кружку дымящегося ароматного чая. Обхватываю ее и грею ладони.

Доктор молча отпивает кофе, внимательно изучая меня.

- Вы получили результаты анализов? - осторожно интересуется после долгого молчания.

Киваю и опускаю голову. По щеке скатывается одинокая горькая слеза и срывается прямо в кружку с чаем.

- Мои предположения оказались верны?

Снова кивок.

- Я просто не представляю, как жить дальше…, - выдавливаю охрипшим голосом.

Запрокидываю голову, удерживая злые и беспомощные слёзы. Сердце колотится так, как будто хочется вырваться и сбежать от всего этого подальше. А пальцы по-прежнему ледяные. Даже кипяток в кружке не в силах их отогреть.

- Как сказать Катюше, что я ей не родная мама? Она ведь все равно это узнает. Где тогда мой ребёнок? Моя дочь? Что случилось? Господи, я так люблю Катюшу…И мне так больно. Больно, обидно и до чертиков страшно от того, что мы все оказались заложниками этой чудовищной ошибки или преступления…

Доктор внимательно меня выслушивает, делает большой глоток кофе и отставляет кружку в сторону.

- Я, может, скажу банальность, но… мать не та, которая родила. А та, которая вырастила. Даже если Катюша и узнает правду, она со временем поймет. И я очень сомневаюсь, что другая женщина станет близкой вашей дочери только потому, что она именно она родила ее десять лет назад. Да и сможете ли вы полюбить ту, другую вашу дочку также, как и Катюшу? Ведь, несмотря на кровное родство, вы абсолютно чужие друг другу люди.

Задумываюсь над словами доктора. И понимаю, что ведь он прав…

- Спасибо, доктор….

- Но все равно вам обязательно нужно найти ее настоящих родителей, - тут же выбивает почву из-под ног Владимир Львович.

- Зачем? Я никому не отдам свою дочь! - выкрикиваю, сжимаю пальцы в кулак и впиваюсь ногтями в ладони до отчетливых полумесяцев. Я ничего не соображаю…

- Никто и не говорит, что нужно кому-то отдать вашу Катюшу, успокойтесь, Ольга. Тем более, по документам она ваша дочь. Никто не сможет забрать ее против вашей воли.

- Тогда не понимаю…

- Вам нужно найти их, чтобы попросить сдать анализы, - поясняет доктор. Устало сжимает пальцами переносицу, выдыхает и продолжает по-деловому: - Возможно, кто-то из родных Кати подойдет в качестве донора. Мы, конечно, продолжим искать в банке доноров, но пока подходящего нет. А это потеря драгоценного времени. А в этой болезни самое главное - вера и время. Их никак нельзя терять. Мы пока будем поддерживать состояние вашей дочери переливаниями и препаратами, но надолго сдержать болезнь не выйдет. К моему огромному сожалению.

- Я вас поняла…Спасибо большое. Я подумаю и сделаю все, чтобы их найти, и они согласились сдать анализы. А теперь извините, я пойду. Я хочу к дочери…

Бреду по коридору в сторону нашей палаты, крепко задумываясь о словах Владимира Львовича. Переставляю ноги на автомате, выпав из реальности. В конечном итоге налетаю на кого-то со всего размаху. Меня ведет в сторону, и я инстинктивно хватаюсь за лацканы пиджака. Крепкая мужская рука резко прижимает к мужскому торсу, и в нос ударяет до боли знакомый запах.

Мой босс. Натан Георгиевич.

- Извините…

Петранский пристально изучает меня, а у меня по телу мурашки маршируют. Застываю изваянием в его теплых руках. Машинально скольжу ладонями по торсу, и воздух между нами становится плотным, густым. Как перед грозой.

Но морок спадает, когда кольцо на его безымянном пальце обжигает кожу даже через футболку. Это здорово отрезвляет, как резкая оплеуха. Я выпутываюсь из объятий босса и отступаю на шаг назад.

- Здравствуй, Оля.

- Что-то вы зачастили…

Натан достает конверт из кармана и протягивает мне.

- Алевтина Максимовна поделилась с коллективом, что у вас случилась беда. И коллеги собрали немного вам с Катюшей. От чистого сердца.

- Боже…Спасибо, - растроганная до глубины души, я снова реву.

- А это наш шеф-повар передал вам немного гостинцев, - приподнимает увесистый бумажный пакет, зажатый в другой руке. - И знаменитые синнабоны. Алена поделилась, что ты так и не смогла их тогда попробовать.

- Передайте всем огромную благодарность. Я просто…даже не знаю, что сказать. Я работаю в коллективе всего неделю, а ко мне относятся, как к родной.…

- Мы одна семья. И тебя автоматически в нее приняли. С первого же дня. Что-то случилось? - осторожно интересуется. - На тебе лица нет. Пришли результаты анализов? Катя - не твоя дочь?

Киваю, задыхаясь от вновь накатившего отчаяния.

- Я думаю, тебе нужно постараться найти ее родителей. Я могу помочь.

- Зачем тебе это нужно? - выпаливаю, насторожившись такой настойчивости от, по сути, постороннего человека.

Глава 22

- Почему тебе не все равно? - бормочу, пытаясь ладонью унять бешено колотящееся сердце. Необъяснимые волнение и тревога накатывают волнами. Грудная клетка вздымается чаще, и я требовательно сверлю дырку в лице Натана.

Босс отвечать не спешит. На его лицо искажает гримаса боли, что я невольно ахаю и отступаю на шаг назад. Мой «побег» не остается незамеченным, и Петранский шумно и резко выдыхает, запрокидывая голову к потолку.

- Почему, Натан? - повторяю уже тише.

«Потому что однажды я был в подобной ситуации».

Я вздрагиваю, как от удара хлыстом. В какой-то момент мне кажется, что я физически ощущаю его боль.

Боже…Неужели…

От предположения, что пронзает меня насквозь, зажимаю рот ладонью. Образ босса расплывается от слез, что застилают глаза плотной пеленой.

- Присядем? - Натан указывает на скамейку у стены.

Молча соглашаюсь и опускаюсь рядом с боссом. Он подается вперед, упирается локтями в колени. Ссутуливается, как будто непосильная ноша давит на плечи, и он прогибается, почти ломается под ее грузом.

- Возможно, ты сочтешь меня сумасшедшим. Я пойму. Я бы сам не поверил, если бы мне сказали такое…Но меня тянет к Катюшке. С первого взгляда. Как будто…как будто она мне родная. Я не знаю, как это объяснить. Я чувствую некую ответственность, что ли, за этого ребёнка. Как будто я должен быть рядом. Как будто я должен ее защищать.

Пораженная таким откровением до глубины души, не нахожусь, что и ответить.

Разве так бывает?!

- Помнишь, я говорил, что был в ситуации, подобной твоей? - поворачивает голову в мою сторону. Грустно и криво усмехается, расстреливая болью, что заточена у него внутри.

Несмело киваю, всё ещё неспособная что-то сказать. Сейчас я хочу побыть просто слушателем. Возможно, так я смогу немного разделить его многолетний груз.

- Тогда у меня не было возможности что-то сделать. Помочь. Избежать этой ситуации. Как-то повлиять, предостеречь. А сейчас у меня есть все: власть, деньги, связи. И я хочу помочь вам с Катюшей. Не только потому, что мне импонирует твоя дочь. А по-человечески. Потому что это в моих силах.

Растираю лицо ладонями. Я резко чувствую одновременно такую вселенскую усталость и пустоту внутри, как будто меня выпотрошили и вытряхнули, оставив только оболочку. Никаких ощущений. Никаких эмоций. Выжженное поле.

- Доктор сказал, что нужно найти биологических родителей Катюши. Потому что они или братья и сестры, если они есть у моей дочери, вполне могут стать донорами….

- Да, - коротко кивает Натан. - Я поэтому и предлагаю тебе свою помощь.

- Боже, я даже не знаю, за что браться…С чего начать?!

- Для начала обратиться в архив роддома, в котором родилась Катюша. Запросить данные тех, кто рожал с тобой в один день. Я могу все сделать за тебя. У меня есть связи, и я могу ускорить процесс. Только скажи, в каком роддоме рожала, а дальше я сам.

- Спасибо…Я не знаю, что бы я без тебя делала…Мне хочется свернуться в клубочек и забиться в угол, а не вот это вот все…Знаю, что раскисать нельзя и нужно взять себя в руки, но пока не выходит…Может, ты наш ангел - хранитель? И был послан нам свыше?

- Может, - улыбается босс. - Так какой роддом?

- Третий городской.

Натан замирает. Как в мультиках, если персонажа заморозили. Кажется, даже не дышит. Совсем.

Медленно поворачивает голову в мою сторону и пронзает меня насквозь тяжелым и ошарашенным взглядом.

- Число, месяц, год? - отрывисто выплевывает слова.

- Второго мая две тысячи пятнадцатого. А что? Что не так?

Натан вскакивает на ноги. Расхаживает туда - сюда по коридору, и запускает пальцы в волосы. Он здорово смахивает на сумасшедшего, чем пугает меня не на шутку.

- Не может быть…Этого просто не может быть!

- Да что? - вскакиваю на ноги вслед за Петранским и выкрикиваю на весь коридор. - Чего не может быть?!

- Моя Алиса тоже родилась второго мая две тысячи пятнадцатого, - и наносит контрольный выстрел в голову: - В третьем городском роддоме.

Как подкошенная падаю обратно. Молчим, сверля друг друга ошарашенными взглядами. Очевидный факт повисает между нами, но никто не решается высказаться вслух.

Натан первый берет себя в руки. Подходит ко мне, нависает сверху и хрипло выговаривает:

- Учитывая похожесть наших девчонок, которую сложно отрицать, я думаю, должен сдать тест на установление отцовства…с Катюшей.

Глава 23

В голове нарастает гул от бешено скачущего пульса. Тук-тук-тук. Как будто молотком гвозди забивают. Прямо в мою черепную коробку.

Я слышу слова Натана как будто из-под толщи воды. Сердце пропускает удар. Все тело выкручивает от боли и страха.

Пожалуйста, хватит…Я больше не вывожу…Слишком много всего для меня одной. Я как будто попала в бочку с мазутом, меня затягивает все глубже. Никак не вырваться, и не видно спасительного лучика света.

Впервые в жизни я ощущаю такую тотальную беспомощность….

- Что ты сказал?

- Возможно, Катя - моя дочь.

Нет. Нет. Нет!

Катя - моя дочь!

- Я ничего не понимаю! Не понимаю! - виски простреливает острой болью. Крепко зажмуриваюсь и растираю их кончиками пальцев по кругу, но болевые ощущения только нарастают. Сгибаюсь пополам, вцепляюсь в колени и вдыхаю кислород маленькими порциями. Воздух поступает в легкие с трудом, как будто стал густым и вязким. Я на грани.

Натан осторожно касается моего плеча и протягивает пластиковый стаканчик с водой. Осушаю его в два глотка, босс забирает, идет к кулеру и приносит новый.

- С чего ты сделал такие выводы? - проговариваю, когда чуть успокаиваюсь. Голос простуженный, язык не слушается.

- Наши дети похожи, родились в один день, в одном роддоме, твоя Катюша не твоя…

- Она - моя! - отсекаю резко, запальчиво, вскакивая на ноги. Стакан выпадает из рук, вода разливается по полу. Перед глазами мгновенно расплываются черные круги, и я пошатываюсь. Натан обхватывает мой локоть и усаживает обратно. Присаживается на корточки и упрямо заглядывает в мои глаза.

- Оля, посмотри на меня. Выслушай, пожалуйста.

Я не хочу ничего слышать! Единственное, чего я хочу - проснуться в новом дне, где нет анализа, утверждающего, что Катя - не моя дочь. Где моя девочка здорова и снова ходит в школу, на танцы, улыбается и радуется жизни.

Да, я понимаю, что у меня начинается самая настоящая истерика, но не в моих силах ее остановить. Это последствие всех навалившихся проблем и новостей, и сейчас она просто накрывает меня, как лавина снега, сошедшая в горах. Неумолимо, неотвратимо и похоронит меня заживо.

- Десять лет назад я только-только открыл свой бизнес. У нас с женой ничего не было. Совсем. Восемьдесят процентов того, что я зарабатывал, вкладывалось в развитие на тот момент маленького кафе. Мы с женой хотели сделать некое уютное место, куда люди могли бы приходить целыми семьями, с детьми…Потом наступила неожиданная беременность…На первом УЗИ узнаем, что у нас двойняшки.

- Что было дальше? - хриплю, зажимая ладони между коленями.

- Дальше первый скрининг. Мы узнаем, что у нас девочки. Беременность была легкой, счастливой. Кафе развивалось и стало приносить небольшую, но прибыль. Мы смогли купить свою первую квартиру. В ипотеку, но все же. Все было просто прекрасно. Вплоть до родов.

Петранский поднимается на ноги. Опускается рядом и невидящим взглядом уставляется в стену напротив.

- Что случилось в день родов? - шепчу непослушными губами.

- Что-то пошло не так, - глухо отвечает Натан. - У меня не была готова флюорография, и меня не пустили в родзал. Хотя изначально мы планировали рожать вместе, - проводит ладонью по лицу, словно пытается стереть воспоминания. - Бесконечные часы схваток…а потом неожиданно началась суета. Короткие выкрики персонала, врачи снуют туда-сюда, вторая бригада бегом несется в родзал…

Замолкает. Замираю, терпеливо жду продолжения и не тороплю. Я чувствую, как тяжело моему боссу. Его боль становится осязаемой, и она красной нитью проходит через меня.

- Врачи сказали, что у моей жены, - продолжает через какое-то время. Каждое слово ему дается с трудом. Натан буквально заставляет себя говорить. Видно, что он не привык обнажать душу. - Возникли осложнения прямо во время родов. Она была обессилена долгим и тяжелым периодом схваток, и не могла родить вторую дочь, она неправильно повернулась прямо во время родов. Было решено сделать экстренное кесарево. Дочь родилась в тяжелом состоянии. Те самые чертовы осложнения наложились на большую потерю крови, и…моя жена умерла через четыре часа после операции. А наша дочь…на следующий день. Кесарево провели слишком поздно… У меня не было никаких возможностей хоть как-то их спасти. Я все время думаю, что если бы мы заключили контракт или же выбрали частный роддом, эту трагедию можно было бы избежать…

Каждое слово, как выстрел в грудь. Туда, где расположено сердце. Мой мозг отказывается принимать такую страшную трагедию. Это не должно было случиться. Только не с ним!

Я хочу обнять этого невероятно сильного мужчину, только бы немного унять ту боль, что даже спустя десять лет не стихла.

Меня выворачивает от мысли, что Натан столько лет носит в себе не только эту боль, но и колоссальное чувство вины. И каждый раз вспоминает тот день, глядя на Алису.

Слёзы текут по щекам, и я не могу с ними справиться. Это слёзы отчаяния, злости и бессилия. От осознания, насколько он несчастный и одновременно сильный мужчина…

- Мне очень и очень жаль…Прости, я не знаю, что говорят в таких случаях…

- Спасибо. Все в порядке.

- Кто такие Яна и Александр Вороновы? - внезапно вспоминаю нашу поездку после собеседования.

- Яна - мать Алисы. Я подумал, может, ты какая-то ее дальняя родственница. Поэтому Катюша так похожа на Алису… Или жена ее брата, Саши. После смерти Яны мы с ним не общаемся. Вся ее семья считает, что я виновен в ее смерти.

- Господи, ты тут не причем! Ты сделал все, что мог! Здесь налицо халатность врачей!

- Да они правы, в общем-то, - выдыхает в потолок. - Я должен был обеспечить безопасность Яны. Больше зарабатывать, окружить ее комфортом, лучшими врачами…

- Натан, посмотри на меня, - осторожно касаюсь его ладони, заставляя повернуть ко мне голову. - Запомни. Ты. Ни. В. Чем. Не. Виноват. Понял? Это ужасное, чудовищное стечение обстоятельств. И только.

Натан слабо улыбается и благодарно кивает.

Мы молчим какое-то время. Я просто рядом. Просто разделяю его боль. Это самое меньшее, что я могу сделать для этого мужчины.

- Ты думаешь… наших детей перепутали? - решаюсь задать вопрос, что сжигает душу вот уже столько минут. - И Алиса - моя дочь?

Натан молчит, и я понимаю, что он и сам не знает ответа…

Но где тогда мой ребёнок?! Что, черт возьми, произошло десять лет назад в день рождения наших детей?!

Голова кругом. Вопросов больше, чем ответов. И я понятия не имею, как и где их искать!

- Нам нужно сделать тест, - наконец отвечает босс. - Думаю, он сможет хоть что-то прояснить.

- Хорошо. Я согласна на тест.

Поднимаюсь и пошатывающейся походкой направляюсь в палату.

Два шага, и я замираю, когда очередной вопрос с размаху едва не сбивает с ног.

- Натан…А если наших детей перепутали? Что мы будем делать?

Глава 24

Натан

Паркуюсь возле дома, глушу мотор, но выходить не спешу. Приоткрываю окно и с жадностью вдыхаю влажный холодный воздух в надежде, что он развеет туман в моей голове.

Ни черта не помогает.

Откидываю голову на спинку сидения и прикрываю глаза. Внутри все как после взрыва - в ошметки.

А если наших детей перепутали? Что мы будем делать?

Я не знаю! Понятия не имею, как мы должны поступать в этом случае! Если окажется, что Катюша - моя родная дочь, я должен забрать ее? Но как забрать ребёнка у матери?! А Оля - самая настоящая мать. Тигрица, которая самоотверженно борется с самым страшным врагом - смертью.

Быть воскресным папой, наведываясь от случая к случаю? Но это не подходит мне. Я хочу, чтобы мои дети, сколько бы их не было, получали каждодневное внимание и поддержку в равном количестве. Я хочу быть рядом, в случае чего подставить плечо, поддержать. Хочу видеть, в конце концов, как растут мои дети, сколько бы им не было лет!

А если мы просто выдали желаемое за действительное? Что, если наши дочери просто похожи? Ведь так часто бывает. И их действительно просто перепутали в роддоме?

Что делать в этом случае? Поменяться детьми?! Лишить Алису отца, но подарить мать, о которой она так мечтает? Или же забрать Катюшу, лишив ее матери и разрушить мир, сказав, что ее родители ей совершенно не родные?

Я такого даже в страшном сне не могу представить. Это разрушит все четыре жизни до основания.

И снова я задаюсь вопросом: что делать?! Что, вашу мать?!

Сколько бы я не катал этот вопрос по кругу, ответа так и не нахожу.

Разглядываю через лобовое стекло, по которому нещадно лупят капли дождя, окна своего дома, в которых горит теплый свет, и…не хочу входить.

Дома меня никто не ждет, кроме Алисы, но к ней нельзя в таком разболтанном состоянии.

А жена….

Я женился второй раз, когда Алисе было чуть больше трех лет. Я не планировал после Яны, но так вышло. Глупо, необдуманно.

Марьяна - няня Алисы практически с самого ее рождения. Моя девочка с первой встречи потянулась к ней. Наверно потому, что Марьяна окружила малышку лаской, заботой, добротой и нежностью.

И меня заодно.

В день рождения Яны я напился, не отдавал отчет своим действиям, и…мы переспали. Я плохо помню, как это вышло, но то, что мы проснулись в одной постели - факт.

Я женился, потому что, чем старше становилась Алиса, тем больше я убеждался, что ей нужен близкий человек женского пола, с кем она сможет поделиться девичьими секретами, обсудить деликатные и интимные моменты, которые не расскажешь отцу.

А я… пытался заполнить пустоту в душе после Яны. Можно сказать, что я просто бежал от одиночества и тоски по первой жене.

В каком-то роде я использовал Марьяну, да. Но и она в накладе не осталась: девушка мечтала выйти замуж и зацепиться в столице. Она даже не скрывала, что искала богатого мужа. И я дал ей все и даже больше.

Чистой воды брак по расчету.

Вот только, как в народе принято считать, он крепким не вышел.

Нет, я отношусь с уважением к своей жене. Даже испытывал к ней некие чувства.

Но чуда не случилось и в нечто большее наш брак не перерос.

Я не знаю, когда началось начало конца. Но лишь стал замечать, что стало много мелких стычек, претензий и, в конце концов, еженедельных скандалов.

И я все чаще задумываюсь, что брак с Марьяной был ошибкой. Потому что любимого человека никем и ничем не заменить…

Мобильный на панели взрывается возмущенным входящим звонком.

Жена.

Глава 25

Натан

Тяжело вздыхаю и выхожу из машины. Взбегаю по ступеням, переступаю порог дома и тут же оказываюсь в эпицентре очередного скандала.

- Где ты был?! - фурией Марьяна вылетает в коридор. Волосы растрепаны, короткий шелковый халат помят и небрежно завязан. Глаза бешено сверкают, ноздри раздуваются, как у быка на родео. Ясно-понятно, моя милая женушка накрутила себя до небес и теперь будет отрываться от души.

- Нифига себе теплый прием, - усмехаюсь, стягивая ботинки. Усталость наваливается неподъемной тяжестью.

- Не ерничай! - взвизгивает Марьяна. - Ещё раз спрашиваю: где ты был, Натан?

- Глупый вопрос, дорогая. На работе.

Пытаюсь обойти жену и прямиком направиться в душ, но Марьяна вцепляется в мой локоть и, бешено сверкая глазами, обнюхивает меня, как ментовской пес.

- На работе говоришь?! - переходит едва ли не на ультразвук. - От тебя за километр разит дешевыми женскими духами! И я чую этот запах не первый раз! У тебя кто-то появился?

Началось в колхозе утро…

- Марьяна, что за чушь ты несешь?! - выдергиваю локоть из захвата и швыряю в жену предупредительный взгляд. - Нет у меня никого. Ещё одну истеричку, тра*****ую мне мозг, я попросту не вынесу.

Наконец все же мне удается пройти в спальню. Жена следует за мной по пятам и не думает останавливаться.

- Да что ты врешь?! Я заезжала к тебе в офис. И тебя там не было!

- Потому что я был в больнице по делам Фонда, - замечаю равнодушно, стягивая с плеч мокрый пиджак и рубашку. - Завез кое-какие документы по операции одного ребёнка.

- А тебе не кажется, что ты зачастил в больницу? - недобро тянет Марьяна, притоптывая ногой.

Зажимаю переносицу пальцами и призываю все высшие силы, чтобы не сорваться. Мама меня с детства учила не бить девочек. Даже если очень хочется. Вот как сейчас.

- К сожалению, у нашего Фонда много подопечных. Такова статистика, и она ужасна. Плюс у моей сотрудницы дочь туда попала. Оля, ты ее видела. У них никого нет, и я зашел поддержать и узнать, как дела, - намеренно умалчиваю о том, что завтра поеду сдавать тест на установление отцовства. Иначе Марьяну будет не остановить.

- Что?! Ты таскаешься к этой Оле?! Которая почти голышом расхаживала в твоем кабинете?!

Мотаю головой и рычу от бессилия.

Господи, как же я устал…

- Я устала, Натан! Устала быть одна! - Марьяна ничего не замечает и никак не уймется. - Ты не представляешь, как это страшно быть одинокой в браке! Когда у тебя муж как бы есть, но его вроде нет! Ты не отвечаешь на мои звонки! Не водишь на свидания! В конце концов, когда мы ходили в театр последний раз?!

- Я работаю. Чтобы у тебя все было: шопинг, косметолог, персональный фитнес-тренер…Что ты ещё хочешь?!

- А я хочу тебя дома в шесть вечера рядом! Чтобы обнимал, целовал, заботился…

Молча сверлим друг друга колючими взглядами. Воздух вокруг нас густеет, искрит от напряжения. Между нами расстояние чуть больше метра, а на самом деле мы стоим по разные стороны огромнейшей пропасти. И причем давно.

- Я понял. Я хреновый муж.

Марьяна на этих словах как-то резко сдувается, что странно. Сокращает расстояние между нами, подходит вплотную и привстает на носочках, обнимая ладонями мое лицо.

- Ты не хреновый муж, Натан. Просто мне кажется, что я теряю тебя…А я так этого боюсь…Ведь я так сильно тебя люблю…

Жена пытается поцеловать меня в губы, но я успеваю увернуться. Не хочется. Остыл. Перегорел. Не хочу механического примирения, как раньше, чтобы унять лишь физическую потребность.

- Ну, ты и урод, Петранский! - выплевывает, оставляя пощечину у меня на щеке. Пулей вылетает из спальни, оставляя меня наконец одного.

Глава 26

Натан

Иду в душ и смываю с себя весь этот день. Запрокидываю голову и позволяю упругим струям лупить по лицу и плечам до тех пор, пока не затекает шея.

А когда выхожу, оглушительно хлопает входная дверь. Подхожу к окну и успеваю заметить, как Марьяна вся при параде, в высоких сапогах и длинном кожаном плаще, даже не обернувшись, садится в такси. Пусть. Возвращать ее желания никакого нет. И без того башка трещит перед завтрашним тестом ДНК. Мне сейчас не до скандалов с женой.

Желудок напоминает, что неплохо бы закинуть в себя что-то кроме кофе. Переодеваюсь в спортивные штаны и футболку и спускаюсь вниз. Открываю дверцу холодильника и раздраженно выдыхаю. Пусто. Снова.

- Папочка, давай я тебе яичницу пожарю с овощами, - раздается сзади тоненький ласковый голосок дочери. - Там только трава и гречка Марьяны, - морщит носик, скорчив забавную рожицу. - А ты гречу не любишь.

Оборачиваюсь и оглядываю свою дочку с головы до ног. Маленькая, щупленькая, но решительно настроенная.

- А ты умеешь? - в удивлении вздергиваю бровь.

- Конечно! Мне же уже десять лет! Садись, - важно командует, повязывая передник. - Сейчас тебя кормить буду.

Опускаюсь на стул у барной стойки и наблюдаю, как Алиса достает необходимые ингредиенты и промывает их под проточной водой. Ловко разбивает яйца в сковороду и крошит овощи.

- Ты где этому научилась?

- В интернете посмотрела. А ещё твой шеф-повар рассказал мне пару секретов.

- Каких?

- Не скажу! Тогда это уже не будет секретом.

Любуюсь своей маленькой серьезной девочкой. Когда ты успела так вырасти?!

Алиса отворачивается к плите, сосредоточенно добавляет ингредиенты, немного суетится. Через несколько минут аромат яичницы распространяется по кухне, и дочь торжественно ставит тарелку передо мной.

- Приятного аппетита!

Как зверь набрасываюсь на еду. Клянусь, это самое вкусное блюдо в моей жизни!

- Спасибо, Лисенок. Очень вкусно! Ты сама-то ела? - запоздало интересуюсь, внимательно разглядывая детское личико.

Алиса мнется и отводит взгляд в сторону.

- Ясно…, - цежу сквозь зубы, стараясь держать себя в руках. - Давай ещё одну тарелку. Сядь и поешь. Почему молчишь?! Я бы заказал хотя бы доставку. Ее бы успели привезти, пока в душе был.

Откладываю дочери половину яичницы и ставлю тарелку перед ней. Вот только Лисенок не притрагивается к еде и вяло ковыряется вилкой.

- Что случилось? - не выдерживаю повисшего молчания.

- Пап… А та девочка…Она сильно заболела?

- Подслушивала?

Алиса цокает и закатывает глаза.

- Вы с мамой Марьяной так орали, что невозможно было не слушать.

Тяжело вздыхаю.

- Прости, дочь. Был очень сложный день, и я сорвался.

Алиса кивает, принимая мои извинения, но не отстает:

- Так что там с девочкой?

Тяжело вздыхаю и нехотя выдаю правду:

- Она действительно сильно заболела. Но ее мама, доктор и мой Фонд постараемся, чтобы она как можно скорее поправилась.

- Она может умереть? - ее голос дрожит. Алиса разволновалась не на шутку. И едва слышно добавляет: - Как мама?

Вздрагиваю и с силой сжимаю вилку в руке. Моей дочери бы в куклы играть, мультики смотреть да платья выбирать, а не рассуждать о смерти в десять лет….

- Мы сделаем все, чтобы этого не случилось.

И даже больше…

- А сейчас ешь.

Какое-то время жуем молча, только стук вилки о тарелку разносится по кухне.

Алиса расправляется первая, слезает со стула и относит тарелку в мойку. Нажимает кнопку чайника и крепко задумывается, опершись о столешницу. Хмурится, то и дело кусает губы и неожиданно требовательно выпаливает:

- А можно мне ее навестить?

Глава 27

Натан

Вскидываю брови. Неожиданный вопрос. Обычно девочки ее возраста просят игрушки или переночевать у подружки, но никак не визит в онкоцентр.

- Зачем?

- Ну, помнишь, когда я сломала ногу, все одноклассники и друзья приходили и навещали меня. Мне было приятно. Я хочу сделать приятно этой девочке. Я подарю ей лабубу (прим. автора: коллекционные плюшевые игрушки в виде монстров. На мой взгляд, жуткая вещь, но современным детям нравится). Возьму денег из копилки и куплю.

Глаза печь начинает. Внутри царапает тоска и гордость за своего ребёнка одновременно. Характером Алиса пошла вся в мать. Яна тоже была невероятно доброй, открытой, готовой в любую минуту прийти на помощь. И Фонд помощи больным детям тоже был ее мечтой, которую она так и не успела воплотить. Поэтому я организовал его в память о ней и бесконечном желании помогать людям.

И, уверен, сейчас Яна очень гордится нашей дочерью…

- Пап, пожалуйста… Ты сам говорил, что важно поддерживать человека.…

- Давай так: я спрошу у ее матери и лечащего врача. И, если они разрешат, то я возьму тебя с собой.

- Договорились!

Чайник закипает, и Алиса заваривает нам ароматный чай. Добавляет мне два кубика тростникового сахара и ставит кружку передо мной. Замирает рядом, напряженно, с очевидным волнением всматривается в мое лицо и тщательно подбирает слова.

Открываю рот, чтобы узнать, что ещё случилось, но Алиса опережает меня:

- Пап, а ты меня не бросишь?

Давлюсь чаем, чуть расплескивая горячий напиток на футболку и брюки. Алиса мгновенно подает мне полотенце и глазами просит прощения.

- Ну-ка, иди сюда, - отодвигаюсь на стуле назад и распахиваю объятия.

Лисенок торопливо взбирается на колени, как в детстве. Льнет всем телом, обнимает за шею и прижимается щека к щеке. И у меня снова внутри разрывает от бесконечной любви к своему ребёнку.

- Скажи-ка мне, - вкрадчиво интересуюсь. - Откуда вообще такие мысли в твоей головке?

Дочь с ответом не спешит. Низко опускает голову и водит пальчиком по рисунку у себя на лосинах.

- Алиса!

- Просто…мне кажется, что мама Марьяна уговорит тебя меня бросить…

А вот это уже интересно!

- Алиса, котенок, а с чего ты взяла?

Она молча достает из кармана какой-то смятый буклет и кладет передо мной на стол.

- Марьяне сегодня подружка принесла, - сбивчиво тараторит. - Сказала, это самая крутая школа, и дети там учатся с августа по июнь. И им там даже лучше, чем дома. И что у нее сын там учится, и он вообще не хочет приезжать. Мол, в Лондоне круче, чем в России. И она может помочь меня туда устроить. Папочка, пожалуйста, не надо! Я не хочу ни в какую школу!

Горло сдавливает, как будто кто-то сомкнул пальцы и душит.

Ярость рвется наружу, и только дрожащая и тихо плачущая Алиса на коленях удерживает меня от немедленной расправы над женой.

Потому что, мать ее, это уже слишком!

Глава 28

Оля

Вздрагиваю и обнаруживаю себя уснувшей прямо за столом, поверх документов и бумаг.

От волнения за предстоящий тест ДНК вчера я не могла уснуть и решила поработать. Да так и отключилась прямо перед компьютером.

Растираю лицо ладонями, пытаясь проснуться. Резко отталкиваюсь от стола и иду в примыкающий небольшой санузел приводить себя в порядок.

Когда выхожу, Катюша уже не спит. Но лежит на боку, свернувшись в клубочек, хмурится и куксится. Дует губы и с тоской смотрит в окно.

- Катюш, - осторожно присаживаюсь на краешек ее койки и поглаживаю по ладони. Дочь даже головы в мою сторону не поворачивает, чем повышает градус моей тревоги. Все это время она показала себя настоящим бойцом, что же изменилось за одну ночь?! - Что случилось?

- Солнышко светит…, - слабо бормочет. - Небо голубое…Листики красиво падают…Мам, я так гулять хочу. снова бегать, прыгать по лужам…красиво фотографироваться в парке.

- Моя девочка…Маленькая…, - ласково бормочу, - пока нельзя. Нужно потерпеть…

- Все время нельзя, нельзя, нельзя, - с горечью выплевывает дочь, подтягивая колени к груди. - Как будто я тюрьме!

- Ты сейчас можешь простыть, а болеть нам противопоказано - после выходных мы начинаем самое комплексное лечение. И ты станешь на шаг ближе к выздоровлению, а, значит, и на шаг ближе к побегу из этой тюрьмы.

- Правда? - глазки моей малышки загораются, губы растягиваются в робкой улыбке, а на щеках даже появляется румянец. Катюша резко садится на кровати и тут же вскрикивает: - Ой-ей, как больно.…

- Что?! Где?! - умирая от страха внутри, я теряюсь в первые моменты и не знаю, что мне делать: то ли осматривать дочь, то ли кинуться за доктором.

- Рука…болит…, - хнычет Катюша, держась за кисть, и из ее глазок брызжут слёзы. Я просто притягиваю малышку к себе и крепко обнимаю, убаюкивая, и шепчу, как сильно я ее люблю и никому и ни за что не отдам.

В такой позе нас и застает Натан.

- Доброе утро, девочки. Я надеюсь, вы не завтракали? Наша команда передавала вам привет и самую вкусную овсяную кашу, сырники и что-то там ещё.

- Дядя Натан! - заметно оживляется Катюша и даже, кажется, забывает о боли. Я немного расслабляюсь, но тут же принимаю боевую стойку, когда вглядываюсь в лицо Петранского.

Мой босс широко улыбается и вроде выглядит как обычно. Но это только на первый взгляд. Его улыбка не касается глаз, и вообще она какая-то…фальшивая. Как у пластмассового кена, что был в детстве у Катюши.

- Я сейчас! Зубы почищу! Без меня не завтракайте, - и маленькая егоза уносится в санузел.

И что это за приступ был?! Надо будет обязательно уточнить у Владимира Львовича.

Когда оттуда доносятся звуки льющейся воды, я осторожно интересуюсь у босса:

- Что-то случилось?

- Все в порядке, - бросает отрывисто, помогая раскладывать контейнеры. - Не бери в голову.

- Твоя жена узнала о…возможном отцовстве, - вспоминаю неприятное знакомство и ежусь, - и устроила скандал?

- Оля, - Натан бросает в мою сторону предупредительный взгляд. - Марьяна никогда не сможет помешать мне быть отцом. Запомни это.

Киваю, и разговор сворачивается сам собой, когда Катюща вылетает обратно. Плюхается на стул, но не успевает попробовать гостинцы шеф-повара.

- Доброе утро! Приятного аппетита, - медсестра бодро входит в палату и раскладывает на тумбочке все необходимое для забора анализа.

- Опять уколы? - напрягается дочь.

- Нет, солнышко. Просто мазочек возьмем и все. Открой ротик.

- Зачем?

Медсестра недоуменно нас оглядывает.

- Это.…

- Тест на витамины, - весело выпаливает Натан и подмигивает Катюше. - Чтобы точно знать, что тебе подходит, а что нет.

Дочь скептически глядит на Петранского, чуть вздернув бровь. Откуда только научилась?!

- Мне же не пять лет, чтобы я поверила!

- Не хочешь - не верь. Но я тоже буду такой тест сдавать. Сейчас осень, а я не хочу болеть. Смотри!

Натан широко открывает рот, и медсестра ловко берет у него анализ.

- Ну, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! Можно мне тоже такой тест?

Катюша смеётся, она нам не совсем поверила, однако не спорит и покорно позволяет взять и у себя заветный мазочек.

Наконец мы остаемся одни и принимаемся за завтрак. И следующие двадцать минут поем хвалебные оды шеф-повару Натана. А я тихонько про себя радуюсь, что у моей малышки такой хороший аппетит.

Покой и гармония царят недолго.

Дверь резко распахивается, и на пороге палаты появляется предельно серьезный и взволнованный Владимир Львович.

- Всем добрый день. Ольга Павловна, Натан Георгиевич можно вас на минутку?

Напрягаются все. Даже Катюша перестает жевать и откладывает ложку в сторону.

- Ешь. Тебе нужно набираться сил.

Мы выходим в коридор. Ежусь от прохладного колючего воздуха и морщусь от запаха антисептика, вызывающего тошноту за столько дней пребывания в больнице.

- Мы нашли донора, - произносит врач тихо. - Но есть нюансы: он подходит не по всем показателям. Совместимость неполная, однако шансы неплохие. Нужно как можно скорее приступать к химии и делать операцию. У нас осталось очень мало времени - показатели Катюши стали стремительно падать.

- Буквально только что она пожаловалась на резкую боль в руке. Прямо до слез…

- Да, - кивает Владимир Львович. - Так проявляется болезнь. И, если мы будем медлить, то приступы будут чаще и сильнее. А боль - невыносимой.

Тяжело сглатываю, меня начинает мелко трусить. Да так сильно, что зубы отбивают чечетку.

- У нас есть немного времени? Буквально пару-тройку дней?

Врач хмурится и бросает на меня непонимающий взгляд.

- К чему вы клоните?

- Есть вероятность, что я - отец Катюши. Биологический. И, если это так, то я могу попробовать стать донором. Или же моя дочь, ее сестра.

Врач выдыхает и коротко кивает:

- Это стало бы настоящим чудом. Но мы все равно должны начать химию. Тем более, раз болезнь начала агрессировать.

Когда Владимир Львович уходит, Натан сжимает мои пальцы.

Звонок его мобильного заставляет мне вздрогнуть. Босс одной рукой достает телефон, а другой успокаивающе поглаживает мое запястье. Я настолько закована страхом в кандалы, что не обращаю внимания на такой достаточно интимный жест.

- Слушаю. Что…Какого?! Вы сейчас серьезно?! Где я вам достану продукты за два дня?! А мне что делать?!

Натан сбрасывает звонок и грязно выругивается себе под нос, с силой ероша волосы.

- Что случилось?

- Машина поставщика попала в ДТП, слетела с трассы. Вся наша поставка всмятку. А послезавтра у нас банкет, дочка префекта замуж выходит. Там мероприятие на двести человек. Сейчас поеду в офис, буду обзванивать другие рестораны, поставщиков и искать продукты.

- А какие именно продукты тебе нужны?

- Овощи, фрукты, молочка, мясо…Да все почти!

- Погоди. Пока не нужно никуда ехать. Кажется, я знаю, как нам помочь…

Натан с интересом поглядывает в мою сторону, а я уже набираю заветный номер телефона с предвкушающей улыбкой на лице. Во всех красках представляя, как Тарас взбесится, когда потеряет одного из своих ключевых поставщиков…

Глава 29

На наше счастье Резо Резоевич оказывается свободен и с радостью готов принять нас с Натаном прямо сейчас. За дополнительную плату договариваюсь с медсестрой, что она присмотрит за Катюшей, пока мы с боссом будем ездить на переговоры.

- Оля - джан! - громко восклицает Резо. Он как будто ждал нас все это время у окна своего офиса, лишь успел накинуть куртку на плечи и уже торопится к машине Петранского со всех ног. Это невысокий, полноватый, добродушный мужчина, с невероятно мудрыми и добрыми глазами, в свои годы сохранивший бодрость духа, чувство юмора и невероятную широту души. И этот невероятный мужчина относится ко мне как к дочери.

С Резо я познакомилась случайно оооочень много лет назад, я тогда ещё только начинала встречаться с Тарасом. У него была своя точка на рынке, а я выбирала у него помидоры. В какой-то момент я заметила, что мужчина ворует у него фрукты и незаметно складывает в свой пакет. О чем и поспешила сообщить хозяину. Он заставил его заплатить за все, выгнал из точки, а мне лично набрал самых вкусных овощей и фруктов и не взял ни копейки. За честность. И с тех пор овощи и фрукты я покупала только у этого мужчины.

Время шло, Резо расширился, а я вышла замуж за Тараса, у нас появился свой магазин. Разумеется, первый к кому я пошла с проектом договора, был Резо. С тех пор мы и сотрудничаем. Без малого, вот уже десять лет.

Резо подбегает и, едва я успеваю выйти из машины, заключает меня в крепкие, почти отеческие объятия. Как будто я не по работе приехала, а в гости.

- Как я рад тебя видеть, Оля - джан! Давно не навещала нас!

- Простите, Резо Резоевич. Так получилось, - смущенно улыбаюсь, крепко обнимая мужчину в ответ.

- Что-то случилось? - мужчина отстраняет меня от себя и внимательно заглядывает мне в лицо. - Глаза у тебя какие-то грустные и усталые. Опять много работаешь?

- Без работы сейчас никак, Резо Резоевич….

- Что-то ты темнишь, Оля - джан, - ворчит мужчина. Переводит взгляд мне за спину и чуть сощуривается. - А это кто?

Делаю знак Натану, что все это время внимательно и с легкой улыбкой наблюдает за нами, чтобы подошел поближе.

- Познакомьтесь, Резо Резоевич, это Петранский Натан Георгиевич - мой новый начальник. Владелец ресторана «Тихая гавань».

- Здравствуйте, - босс протягивает ладонь. Резо медленно осматривает его с головы до ног, чуть сощурившись. Но все же отвечает на рукопожатие.

- Петранский…Петранский…А! Понял-понял… Наслышан, - бубнит Резо с загадочной улыбкой.

- Надеюсь, хорошее?

- Иначе бы я не жал тебе руку, а ты не стоял тут, Натан. Ладно, чего это я вас на холоде держу? Пройдемте в офис, там поговорим.

Резо ведет в новый небольшой пристрой к огромному складу, который внутри оказывается достаточно теплым, уютным и просторным. За столом сидит его жена - такая же добродушная скромная женщина.

- Здравствуйте, Каринэ! - искренне улыбаюсь.

- Здравствуйте, Оленька! Рады вас видеть!

- Каринэ-джан, сделай нам, пожалуйста, твоего фирменного чаю. Видишь, Оля-джан наконец-то приехала.

Резо проводит нас в свой кабинет, Каринэ приносит чаю, сладостей. Мужчина нас угощает и только, когда мы все попробуем, наконец интересуется:

- Оля, - джан, а Тарас где?

Мы с Натаном переглядываемся и я, осторожно отставив кружку в сторону, произношу:

- Это долгая история, Резо Резоевич…Но мы с ним больше не работаем вместе. Он сам по себе. А мы с Натаном приехали попросить вас…заключить контракт с его рестораном.

Мужчина вскидывает брови, а я вкратце объясняю ситуацию с сорванной поставкой и свадьбой дочки префекта.

- Даааа, делаааааа, - Резо растерянно чешет в затылке. - Вот только даже не знаю, чем помочь. У меня товара рассчитано строго на то количество заказчиков, с кем у меня договор заключен. Сама понимаешь, конец года…

- Понимаю…

- Если только кто-то от контракта откажется…Но кто же себе яму такую выроет?

Мы все трое замолкаем. Я опускаю голову, закусываю губу и заламываю пальцы.

- А если вы сами расторгнете контракт? В одностороннем порядке, - откашливаюсь и серьезно добавляю. - С Тарасом.

Резо Резоевич вскидывает брови и подается вперед, впиваясь в меня потемневшим взглядом. Как будто в душу заглядывает.

- Это серьезное заявление. В рамках семьи - это предательство. Обидел тебя?

- Да. Сильно, - выдаю правду, не колеблясь ни секунды. - Он не только меня, ребёнка предал.

Резо поджимает губы, выдыхая со злостью. В его системе ценностей ребёнок - это святыня. Предать его или обидеть - большой грех.

Мужчина барабанит пальцами, крепко обдумывая мое предложение:

- Если честно, Оля - джан, только не обижайся, но я с Нового года планировал и сам расторгать договор с Тарасом. Тяжело мне стало с ним работать. Претензий много, платит с задержками. Я держался только из уважения к тебе, Оля-джан…И я бы расторг договор сейчас, тем более, что хотел бы поработать с более крупным заказчиком, - стреляет глазами в Натана, - но там неустойка грабительская…А у меня сын хочет жениться в следующем году, дом строит…

- Я заплачу неустойку, - вмешивается босс. - Более того, такую же сумму переведу лично вам на счет за то, что идете нам навстречу. И предлагаю цену на поставку на десять процентов больше, чем платит Тарас.

- А вот это другой разговор, Натан - джан! - Резо хлопает в ладоши и потирает руки. - Настоящий мужик, конкретный. Щедрый, Оля-джан, имей в виду!

Краснею, отводя взгляд и стараясь не смотреть в сторону ухмыляющегося Натана. Ох, Резо, ну, хитрец! Не успел познакомиться, а уже сватает мне его.

- Я сегодня же закажу машину, завтра в пять утра мы начнем загрузку. Лично проконтролирую. Пришлите мне список всего, что вам нужно. Завтра после обеда машина будет у вас, все будет в лучшем виде! Клянусь! Может, отметим это дело?

- Спасибо большое, Резо Резоевич, я за рулем.

- А мне в больницу нужно…Боюсь, там не поймут, если от меня пахнуть будет… - прикусываю язык, но уже поздно.

- В больницу? - мужчина замирает, с его лица стекают веселость и все краски. - Зачем? Кто-то заболел?

И мне приходится вкратце рассказать мужчине о своей беде.

- Каринэ- джан! - он спешит в «приемную». - Собери-ка гостинец Катюше. Заболела малышка...

- Не нужно, Резо Резоевич…

- Не спорь, девочка! Я сам знаю!

Через пятнадцать минут мы, нагруженные пакетом с фруктами и овощами, Натану этот добрейшей души человек всё-таки вручил свой фирменный коньяк, садимся в машину Натана и едем обратно.

- А у тебя нет ещё каких-нибудь таких полезных связей? - Натан хитро поглядывает в мою сторону. - Я ни на что не намекаю, но наше вино не всем гостям нравится…

Смеюсь в голос. Впервые, наверно, с момента, когда узнала о болезни Катюши. Хорошо, что съездили.

- Завтра я сведу тебя с человеком, который напрямую с виноделен Грузии возит вино и коньяк. Шестьдесят процентов его продукции - эксклюзив. Уверена, даже самые искушенные гости оценят.

Босс присвистывает и оглядывает меня горящим взглядом.

- Я тебе премию выпишу.

А я самодовольно ухмыляюсь, глядя в окно. Кажется, скоро в магазинах Тараса начнется серьезный кризис. Интересно, пройдет ли Анфиса проверку бедностью?...

Что-то мне подсказывает, что нет.

- Кстати, Алиса очень хочет навестить Катюшу, - неожиданные слова Натана заставляют меня вздрогнуть и развернуться к нему. улыбка сползает с моего лица, а тревога ледяными пальцами сжимает сердце.

- Что? Зачем? Ты…

- Успокойся, Оля. О возможном родстве наших детей никто не знает. Я никому не говорил. Просто Алиса очень добрая девочка. Она случайно услышала историю Катюши и хочет поддержать ее.

Я обдумываю слова Натана. А что, если девочки действительно сестры? Тогда они рано или поздно познакомятся. А даже если и нет, то разве плохо, если у Катюши появится ещё одна подружка?...

- Давай посоветуемся с врачом, и, если он разрешит, то ты привезешь Алису. Я не против.

Глава 30

- Мам, а когда эта девочка придет?

Вчера, вернувшись в клинику, я первым делом уточнила у нашего лечащего врача, может ли дочка Натана навестить Катюшу. Доктор идею поддержал, сказал, что моей девочке сейчас очень нужны положительные эмоции и поддержка.

И Катюша весь вчерашний вечер забрасывала меня вопросами про Алису. И это первое, что она сегодня спросила, когда проснулась.

- Натан Георгиевич сказал, что после обеда. Ему нужно закончить в ресторане важные дела, и они после сразу приедут к нам.

Дочь сверяется с часами едва ли не каждые пять минут - с таким нетерпением и волнением ждет новую подружку. Она даже надевает самую красивую футболочку и лосины и просит красиво заплести ей волосы.

Наконец дверь осторожно распахивается, и Алиса робко переступает порог палаты. Катюша садится на койке, и девочки, замерев, во все глаза рассматривают друг друга.

- Привет, я - Алиса.

- Привет, а я - Катя…

Дочка Натана растерянно вскидывает голову на отца и, лишь получив ободряющий кивок, подходит к койке и осторожно опускается рядом с Катюшей.

- Это тебе. Подарок от меня. Чтобы ты скорее выздоровела, и тебе было нескучно тут, - обводит взглядом палату.

- Ух ты! - Катюша сует носик в подарочный пакет, достает оттуда большую настольную игру. - Ваааааау! Это же такая классная настолка! Я хотела ее у Деда Мороза попросить! Спасибо!

Катюша в порыве чувств крепко обнимает Алису, и девочка заметно выдыхает. Невооруженным взглядом видно, что она волновалась и очень хотела, чтобы ее подарки понравились Катюше. Это так трогательно, что у меня невольно выступают слёзы на глазах.

- Ой! Мама, смотри, тут ещё лабубу! (прим. автора: современная пушистая игрушка в виде монстрика. Автор не понимает этой моды, но детям нравится)) Розовенькая! Как я и хотела! Как ты угадала?!

- Секрет! - выпаливает Алиса, и детский смех разносится по палате.

Отворачиваюсь и с огромным трудом сдерживаю слёзы счастья. Ещё ни разу я не видела Катюшу такой довольной, улыбающейся с момента, как нас положили в больницу. У нее даже румянец на щечках появился!

- Спасибо! - искренне шепчу Натану, что также пристально и задумчиво наблюдает за девочками, которые уже раскладывают игру на койке. И, склонив головки, внимательно читают правила. - Кажется, эта поддержка - то, что было нужно Катюше.

- Это все Алиса…Это она поняла и как-то почувствовала, что нужно Катюше…

Сердце сжимается до размеров монеты. Я понимаю, к чему клонит Натан…

- Давай не будем настолько забегать вперед и загадывать. А просто дождемся результатов теста. И уже исходя из них будем думать, что же нам потом со всем этим делать.

- Согласен с тобой, - кивает босс. - Кстати, и тебе огромное спасибо! Товар пришел вовремя, а какие у Резо мандарины…Ребята там чуть коробку не разодрали. Я сразу же сделал следующий заказ, но уже нам, сотрудникам, домой.

- Я рада, что вы нашли друг друга. Резо очень честный, порядочный. Ты не пожалеешь.

- Я уже всем доволен. Свадебный банкет, а, значит, репутация ресторана спасены. Это главное!

Мой мобильный в самый внезапный момент подает признаки жизни. Кидаю взгляд на экран и тяжело вздыхаю.

Похоже «радостную весть» Тарас получил с самого утра и сразу же вспомнил о жене. Научился вытаскивать обратно из черного списка и теперь атакует меня звонками.

А я…плачу ему его же монетой.

Без каких-либо угрызений совести сбрасываю вызов и вношу его в черный список. Сегодня с утра я получила обещанную премию, перевела часть суммы Тине Романовне и попросила закрыть вопрос с разводом как можно скорее. Не хочу, чтобы с этим человеком меня хоть что-то связывало. Даже штамп в паспорте.

- Донимает? - Натан кивает на мобильный, зажатый в ладони. - Хочешь, я с ним поговорю?

Вскидываю брови в удивлении.

- Ну, как твой босс и как бизнесмен, - тут же поясняет, коротко усмехнувшись. - Разъясню, что в бизнесе и не такие казусы случаются.

По кривой ухмылке и мальчишескому задору в глазах я примерно понимаю, в какой форме Натан собирается преподавать Тарасу уроки по маркетингу.

- Не нужно, спасибо, - качаю головой, едва сдерживая улыбку. - Я знала, что муж начнет мне названивать. Это было ожидаемо. Благо, черный список резиновый, и он никак не сможет меня побеспокоить. Он даже не знает, в какой больнице лежит его дочь, - горько усмехаюсь, обнимая себя за плечи. - Так что я Тараса не боюсь.

Натан вглядывается в мое лицо долгим пристальным взглядом и, к моему счастью, переводит разговор в другое русло:

- Алиса, мы же ещё пастилу принесли. Давайте чай попьем?

В палате начинается приятная суета. Я отправляю гостей мыть руки, грею воду и накрываю наш небольшой импровизированный стол.

- У тебя такая красивая коса, - с восхищением замечает Алиса, когда мы наболтаемся и вдоволь насмеемся.

- Это мамочка мне заплетала, - с гордостью произносит Катюша, с удовольствием облизывая пальцы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Эх, я тоже такую хочу, - девочка понуро опускает голову, и мне становится ее до безумия жаль - настолько у нее несчастный вид. - Но у меня всегда хвостики. Я больше ничего не умею… А маме Марьяне некогда….

- Хочешь, я тебе такую же заплету? - выпаливаю, не выдержав. Того и гляди, сейчас расплачется девочка.

- А можно?

- Ну, конечно!

С наслаждением перебираю шелковистые густые волосики, прочесываю и сооружаю французскую косу.

- Готово, - осматриваю свои труды и остаюсь довольна. - В туалете есть небольшое зеркало, можешь посмотреться.

Девчонки вдвоем, взявшись за руки, идут любоваться.

- Спасибо тебе, - искренне благодарит Натан. И мы оба понимаем, что он вкладывает в эти слова куда более глубокий смысл.

- Мам, так здорово получилось, - обе сияют, возвращаясь и все также крепко держась за руки. - Как будто мы - две сестрички.

Переглядываемся с Натаном. Сердце колет, и такая лютая тоска и страх накатывают.

Что-то мне подсказывает, что так оно и есть…

Палату наполняет громкий требовательный звонок телефона босса. Петранский достает мобильный и отходит к окну, повернувшись к нам спиной.

- Слушаю. Нашел? Отлично! - говорит вполголоса строго и отрывисто. - Можешь мне всю информацию сбросить на почту? С меня причитается. Кстати, а у тебя выходов на налоговую нет? Ну, ладно. Разберусь. Спасибо, до связи!

- Какие-то проблемы? С налоговой, - осторожно интересуюсь, когда Натан возвращается за стол. - Я что-то не так сделала? Ошибка в отчете? Что случилось?

- Все в порядке. Это по-другому вопросу, - отмахивается Натан, но по его хитро вспыхнувшему взгляду я понимаю, что он что-то задумал…

Глава 31

Оля

В тысячный раз за последние два дня отрываюсь от бухгалтерской таблицы и бросаю взгляд на экран телефона.

Пусто. Ноль уведомлений.

Мозгом понимаю, что на почте ничего нет, потому что не приходило оповещения, но пальцы все равно находят иконку браузера и открывают.

Ни-че-го.

Отбрасываю в сторону мобильный, роняю голову на сложенные руки на столе и часто дышу. Боже, я сойду с ума, прежде чем получу эти чертовы анализы!

Катюша лежит на койке под очередной капельницей в обнимку с новой лабубу, с которой не расстается ни на миг. Но в этот раз моя девочка не спит и не смотрит тоскливо в окно, как обычно, а хихикает, что-то глядя в телефоне.

Знакомство с Алисой действительно пошло ей на пользу. Вот прошло уже три дня, а моя дочь не плачет, не просится на улицу и не вспоминает своего непутевого не_папашу Тараса.

Он, кстати, обрывал мне телефон своими звонками с разных незнакомых мне номеров, но я не поленилась, и они все улетели в черный список. На второй день мой бывший муж, видимо, понял, что диалога у нас не будет, и оставил меня наконец в покое. Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся.

- Мамочка, смотри! - Катюшка, покатываясь со смеху, протягивает мне телефон. - Алиса мне такое смешное видео прислала!

Нажимаю на кнопку проигрывания, и улыбка сама расплывается у меня на губах. Там ничего особенного: просто видео о домашнем сыче, который живет на балконе. Но оно такое милое и забавное, что действительно тянет улыбаться. Ролик заканчивается, и я автоматически проваливаюсь в чат дочери. И сердце заливает теплотой.

Алиса так поддерживает Катюшу! Они переписываются днями напролет! И через раз дочь Натана говорит: обязательно сходим в этот парк, кафе, кино, ты только выздоравливай! И закидывает мою дочь забавными видео для поднятия настроения.

У этой девочки невероятно доброе сердце….

- Мам, а может, мы тоже заведем сыча? - с хитрющей улыбкой интересуется дочь. - Ну, конечно, когда я выздоровею.

Горло перехватывает, а из глаз брызжут слёзы.

Впервые моя дочь думает не «если», а «когда»…

И все это заслуга маленькой десятилетней девочки…

- Ну, так что, мам? - напирает Катюша.

- Я подумаю, что можно сделать. Но сначала - лечиться!

Потягиваюсь, разминая затекшие мышцы, и тру усталые глаза. Прячу мобильный в карман и поднимаюсь на ноги.

- Лежи, я схожу за кофе и вернусь.

Я уничтожила все запасы растворимого в палате, поэтому приходится идти в конец коридора к автомату, заботливо установленному завотделения.

Аппарат готовит мне эспрессо, я обхватываю горячий стаканчик и иду обратно, как замечаю в другом конце коридора Натана. Машу ему рукой и спешу навстречу.

Когда между нами остаются считанные метры, телефон в кармане штанов вибрирует. Достаю его и торможу. Глазами прожигаю отправителя письма, выжженного красными буквами на экране.

Лаборатория.

Вскидываю голову и встречаюсь с таким же напряженным и усталым взглядом. Натан осторожно кивает мне, предлагая сделать это вместе, одновременно.

Мне кажется, в таком случае это не так страшно.

Воздух в коридоре становится плотным, тягучим и липким. Каждый вдох дается все сложнее. Пальцы не слушаются, их сводит судорогой, но я все равно нажимаю на иконку письма.

На экране всплывает результат мелкими буквами и весь сплошь усеянный медицинской терминологией и таблицей, в которой сам черт ногу сломит. Пролистываю все это вниз, к самой главной записи.

Перечитываю результат трижды. Каждую букву старательно складываю в слова, а слова - в цельное предложение.

Которое никак не укладывается в моей голове.

Стаканчик с кофе летит на пол и разливается уродливой кляксой.

Медленно вскидываю голову. Глаза застилает соленая влага, и сквозь нее я отчаянно, как утопающий в спасительный круг, цепляюсь в образ Натана. Вдруг это какая-то чертова ошибка? Вдруг у него иной результат?!

Петранский ошарашенно медленно качает головой.

- Нет, - читаю по его губам. - Катюша не моя дочь.

Ноги мгновенно слабеют, и я, как будто кто-то одним движением руки вынимает у меня позвоночник, оседаю на пол, прямо в лужу с кофе.

Воздух выходит из меня рывками. Я не плачу, у меня не осталось ни сил, ни эмоций. Внутри абсолютная пустота. Вакуум.

Катя не дочь Натана.

И не моя.

Что, черт возьми, произошло в день ее рождения?! Чья ты, моя чужая родная девочка?!

Натан оказывается рядом и опускается на колени. В его взгляде боль, растерянность и что-то ещё. Какой-то непонятный и мощный коктейль.

Внутренности ошпаривает кипятком от осознания и накатывающего вслед ужаса.

- Донор…Ей нужна срочная операция…Господи, это же такие деньги…А у меня только восьмая часть…

- Оля, посмотри на меня. Дыши. Ещё. Глубже. А теперь задержи дыхание. Выдыхай. Ни о чем не волнуйся. Операция состоится. У меня есть благотворительный фонд на пару с товарищем, мы проведем операцию через него. Все будет оплачено. Лишь бы Катюша выздоровела. А с остальным…мы потом разберемся и все выясним. Обещаю.

Подаюсь вперед и утыкаюсь лбом в часто вздымающуюся мужскую грудь. Сильные руки смыкаются вокруг моей талии и прижимают ближе. Дышу в такт биению его огромного, размером с Галактику, доброго сердца и немного успокаиваюсь.

Поднимаю голову и окунаюсь в задумчивый взгляд. Тону в его неожиданной нежности, приоткрываю рот, чтобы ещё раз поблагодарить, но не успеваю издать ни звука.

Потому что губы Натана обрушиваются на мои.

Глава 32

Оля

Две недели спустя

- Ольга Павловна, - ладонь молоденькой медсестры Софии осторожно касается моего плеча. Приоткрываю глаза и натыкаюсь на дымящуюся кружку с ароматным чаем. - Вот, возьмите, пожалуйста. С мятой и мелиссой. Мы с мамой сами собирали летом. Очень помогает успокоиться. Я, когда на экзамены собираюсь, всегда выпиваю кружечку. Вам нужно взять себя в руки. И обязательно держаться. И верить. Ваша Катюша в надежных руках. Доктора сделают все возможное, чтобы спасти ее. Мы ее тут всем отделением полюбили и в обиду не дадим!

София буквально вкладывает кружку в мои ладони и обхватывает двумя руками, согревая мои ледяные пальцы.

- Спасибо, - шепчу, отстукивая зубами чечетку. Прикусываю язык до крови, чтобы не разреветься. - Спасибо, Сонечка, за поддержку…Вы замечательная! Мы с Катюшей тоже всех вас очень сильно любим!

- Пейте!

Под внимательным взглядом медсестры практически залпом опрокидываю в себя обжигающий напиток. Тепло распространяется внутри и действительно помогает немного успокоиться.

- Умница.

- Спасибо вам огромное, Соня. Без вас я бы не справилась…

Девушка молча обнимает меня, даря капельку своего тепла.

До самого дня икс я держалась изо всех сил. Успокаивала Катюшу, отвлекала ее, обнимала и целовала. И практически не спала, ночами держа ее за руку.

Как будто кто-то может отнять.

Это очень страшно, когда твой ребёнок совсем рядом, буквально в нескольких метрах от тебя, а ты ничего не можешь сделать. Сейчас его жизнь зависит не от тебя. Ты сделала все, что могла. И все, что тебе остается - довериться врачам и ждать. Самое сложное, невыносимое и выматывающее.

И молиться.

Чем я и занимаюсь вот уже почти три часа. Я не умею и не знаю никакой молитвы, но мысленно прошу у Вселенной не отбирать у меня самое дорогое, что есть. Плевать на все, лишь бы моя родная чужая дочь была рядом.

Это мой ребёнок.

И плевать я хотела с высокой колокольни на все тесты ДНК.

Я никому не отдам мою Катюшу. Даже смерти.

По коридору раздаются тяжелые уверенные шаги. Ударяются об стены и рикошетом бьют прямо по моим нервам.

Мне не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто это. Я его чувствую. Этот внимательный и ласковый взгляд. Его силу и уверенность, передающиеся и мне.

- Ну, Ольга Павловна, оставляю вас в надежных руках, - мягко улыбается медсестра и поднимается с места, быстро удаляясь в сестринскую.

Все же поднимаю голову и сталкиваюсь с пристальным взглядом. Он проезжается по мне, подмечая каждую мелочь. Я сканирую его в ответ снизу вверх, задерживаясь на губах. Они искривляются в легкой улыбке, а я краснею, как дурочка. Две недели прошло, а я всё ещё краснею от воспоминаний о поцелуе с этим мужчиной.

Да, мы не виделись с Натаном целых две недели. На следующий день он написал, что улетает в срочную командировку. Я все понимаю и не обижаюсь. Совершенно. Он женатый человек, мой босс и мы перешли грань. И Петранскому понадобилось время, чтобы остыть.

- Прости, что задержался, - опускается рядом. Непозволительно близко. Наши колени и плечи соприкасаются. - Рейс задержали. Операция ещё идет?

- Да. Я боюсь, что что-то не так…Так долго…

- Тшшшш, - босс переплетает наши пальцы и чуть сжимает. - Всё хорошо. Все будет хорошо. Поверь, если бы было что-то не так…В общем, ты бы поняла. Не могу объяснить, просто поверь.

Киваю и осторожно высвобождаю ладонь, отодвигаясь на другой край лавки. Натан удивленно вскидывает брови и разглядывает меня.

- Что такое?

- Все…в порядке, - пожимаю плечами. - Просто жду окончания операции.

- Оля, посмотри на меня и повтори то же самое.

Поворачиваю голову на эмоциях, а слова застревают в горле. Силюсь что-то сказать, но не могу! Как будто парализовало.

Натан терпеливо ждет, насмешливо вздернув брови.

- Послушай…

- Внимательно.

- Я про тот поцелуй…

- Таааааак.…

- Да не перебивай ты! - вскипаю и всплескиваю руками. - Я все понимаю. Это было ошибкой и никогда не повторится. Ты - босс, а я - подчиненная, ты не знал, как меня утешить и успокоить…Ты женат…И если ты не знал, как сказать, то про командировку…

- Намешала-то всего, Оля, - цокает Натан и тяжело вздыхает. Я также вздыхала, когда в детстве выговаривала Катюше за шалости. - А теперь послушай внимательно. Во-первых, я действительно был в командировке, - пинает ботинком небольшую дорожную сумку, на которую я из-за волнения совершенно не обратила внимания. - Хотел перенести, чтобы быть рядом, но не вышло. Я даже соревнования Алисы по гимнастике пропустил.

- Поздравь ее от нас с Катюшей ещё раз, - мгновенно расплываюсь в улыбке. - Она писала, что заняла первое место.

- Передам. Дальше. Я, кажется, никогда не проводил между нами параллель и черту. Не разделял. И относился я к тебе не как к подчиненной, а, прежде всего, как к женщине.

Вспыхиваю и опускаю взгляд на сцепленные пальцы. Сердце горит и разгоняется до невероятной скорости.

- И я достаточно взрослый, чтобы знать, как утешить женщину. Более того, я отдаю себе отчет в каждом своем действии, Оля. В каждом. И делаю то, что хочу и считаю нужным. Если я хочу помочь своему сотруднику, я помогаю. Если хочу приехать навестить - навещаю. Если я хочу ее поцеловать, я целую.

Хлопаю ресницами. Заливаюсь краской ещё больше.

- Я хотел и сделал это, Оля. Ясно? И поверь, я бы точно не стал сбегать на две недели из-за поцелуя.

Натан пытается притянуть меня к себе, но я всё ещё сопротивляюсь.

- А твоя жена?

Босс тяжело вздыхает и чешет в затылке.

- Встретив тебя, узнав получше, я понял, что моя женитьба на Марьяне была ошибкой. А когда увидел, как ты общаешься с девчонками, точно это осознал. Плюс произошло ещё кое-что, и я решил поставить точку в нашей истории. Вот только она как чувствовала - сбежала накануне к маме, а потом эта командировка… Я поговорю с ней сегодня же, а на днях подам заявление на развод. Думаю, это дело не затянется - у нас с ней брачный контракт.

Я киваю и перевариваю информацию, факт за фактом раскладывая ее по кирпичику у себя в голове.

Но не успеваю закончить «работу», как двери оперблока распахиваются, и врач выходит к нам, устало застегивая ремешок на часах.

Мы с Натаном одновременно подскакиваем и молчаливо ждем оглашения результата. Я кусаю губы до крови и не знаю, куда деть свои руки. Поэтому Натан встает позади и обнимает меня сразу двумя руками.

А доктор произносит слова, от которых у меня неконтролируемым потоком брызжут слёзы:

- Операция длилась чуть больше, чем положено, не без сложностей, не скрою, но прошла успешно. Вы все огромные молодцы. Дальше все зависит только от организма Катюши. Но, думаю, она справится. С такой-то поддержкой. А теперь всем отдыхать. Это приказ. Вас, Ольга Павловна, это особенно касается.

Глава 33

Натан

- Я не верю, - бормочет Оля, слегка всхлипывая. Ее всё ещё мелко трясет. - Не верю, что все закончилось.

Разворачиваю ее к себе и обнимаю всю целиком. Маленькая такая, хрупкая, но столько силы и решительности внутри. До сих пор этому поражаюсь.

- А придется поверить. Все, все хватит. Все самое страшное позади. Катюша обязательно поправится. И теперь все будет хорошо.

- Лишь бы все прижилось…Иначе я потом даже не знаю, что делать…

- Тшшшш, ну, ты чего? Все это время так держалась молодцом, а теперь чего так расклеилась?

- Не знаю…Откат, наверное…Я себе не позволяла даже думать о плохом, а сейчас расслабилась и расклеилась…

- Все будет хорошо, - твердо повторяю. - Катюша справится, вот увидишь! С такой-то мамой…А теперь пойдем-ка, я отвезу тебя домой. Слышала, что доктор сказал? От-ды-хать! А я, как твой босс, прослежу.

- А разве это входит в обязанности босса? - хитро поглядывает, чуть улыбаясь. Не плачет, и уже хорошо.

- Нет, но это входит в обязанности твоего мужчины…

Приобнимаю Олю за плечи, чтобы она по пути не свалилась от усталости, и, перекидываясь шутками, идем на выход.

Но возле приемного отделения дорогу нам преграждает Марьяна. Оля мгновенно отшатывается от меня, как от прокаженного. Чем и привлекает внимание моей жены.

Марьяна проезжается по ней пренебрежительным взглядом и кривится, отчего у меня кровь в венах вскипает.

- Чудесно…Просто чудесно. Видеть вас в объятиях друг друга становится уже сраной традицией! - на последних словах моя жена повышает голос.

Оля вздрагивает, как от удара. Часто дышит и низко опускает голову, как будто в чем-то виновата. Я чувствую ее волнение и ненавижу себя за то, что по моей вине она оказалась в такой щекотливой и неприятной ситуации. Я должен был сначала развестись с Марьяной, поставить точку, и только потом окунаться в отношения с Олей.

Но держаться подальше от женщины, к которой тянет, у меня не выходит. Две недели командировки это доказали.

- Марьяна, ты забываешься, - прячу ладони в карманах, чтобы глупостей не натворить. - Ты находишься в больнице, а не в цирке.

- Я? Забываюсь? - взвизгивает жена, покрываясь пятнами. - Я что, должна стоять и молча смотреть, как уводят моего мужа из-под носа?!

- Вы извините, - осторожно бормочет бледная, как полотно, Оля, медленно отступая к выходу. - Я, пожалуй, поеду...

- Стоять, - рявкаю, на что она округляет испуганно глаза. И я добавляю куда спокойнее: - Я тебе такси вызову.

- Как это благородно! - ядовито бормочет Марьяна, складывая руки на груди. - Просто любо-дорого смотреть!

- Я никого не уводила, - Оля все же разворачивается и дает отпор моей жене. - У меня дочь болеет, и сегодня ей сделали сложнейшую операцию. Мне сейчас не до отношений! А Натан и его благотворительный фонд - спонсоры этой операции. За что я ему до конца своих дней буду благодарна.

Отвожу Олю в сторону и вызываю машину. Благо, она рядом и будет через две минуты.

- Я поговорю с Марьяной, - произношу тихо, глядя строго в глаза Оли. - Мы сегодня же обсудим наш развод. А вечером мы с тобой созвонимся, поняла?

Она отворачивается в сторону и кусает губы.

- Не сегодня, хорошо? Я действительно хочу поспать.

Стискиваю кулаки. Не хочу ее никуда отпускать! Потому что внутреннее чутье орет: если моя женщина сейчас уйдет, то я потеряю ее навсегда….

- Оля…

- Всего доброго, Натан, - перебивает, отступая спиной к выходу. - Ещё раз огромное спасибо за поддержку.

Оля сбегает. Чувствую, как та тонкая нить, что связывала нас, с треском обрывается. Мне остается только проследить взглядом, как она садится в такси.

Стискиваю челюсти и решительно возвращаюсь к ехидно ухмыляющейся Марьяне. Пришла пора исправлять свои ошибки.

- Что ты здесь делаешь?

- Ищу блудного мужа, который забыл, что он женат!

- Забавно, - хмыкаю. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не встряхнуть женушку и сбить с нее всю спесь. - Особенно, учитывая, что ты сама сбежала к маме, не брала трубки… Ни она, ни ты.

- Потому что не хотела волноваться и решать проблемы по телефону! А нам нужно серьезно поговорить.

Вскидываю брови.

- Вот как. Удивительно, но мне тоже нужно с тобой поговорить. Например, для начала обсудить, какого черта ты решила, что можешь распоряжаться жизнью моей дочери и пытаться сплавить ее в интернат заграницу? Напомню, по документам ты ей никто.

Но Марьяна как будто не слышит меня. Она бросает взгляд на циферблат часов и невозмутимо выдает деловым тоном, будто мы на переговорах:

- Давай это мы обсудим с тобой чуть позже. Сейчас нам нужно быть в другом месте.

- Нам? - вскидываю брови.

- Да, нам, Натан. Идем.

- Зачем?

- Показать кое-что хочу.

Марьяна тянет меня за руку за собой, как телка на привязи. Мы проходим через коридор, соединяющий онкоотделение с корпусом узких специалистов для взрослых. Я даже не успеваю хоть что-то сообразить, как меня затаскивают…в кабинет гинеколога.

- Марьяяяяночка, - тянет врач с широчайшей довольной улыбкой. Но осекается при виде меня. Откашливается, принимает серьезный вид и переключается на официальный тон. - Добрый день, Марьяна Дмитриевна. Присаживайтесь. Что вас беспокоит?

- Что мы тут делаем? - дергаю жену за предплечье на себя. - У меня были чертовски сложные сутки, потрудись объяснить, зачем ты меня сюда притащила?

Марьяна торжествующе обводит нас с доктором, который сверлит ее чересчур внимательным взглядом, и счастливо выпаливает:

- Я тут, чтобы доктор при тебе подтвердил мою беременность.

Глава 34

Натан

Сказать, что эта новость меня удивила, ничего не сказать. Она вызывает у меня самый разный спектр эмоций: злость, раздражение, разочарование.

Но радости ни на грамм.

Так же, как и веры в эту прекраснейшую новость.

Нет, Марьяна никогда не давала поводов подозревать ее в неверности, но вот в нежелании заводить собственных детей - да.

В первые годы, когда у нас все было относительно спокойно и хорошо, я как-то словил себя на мысли, что не прочь завести детей с Марьяной. Даже несмотря на то, что не любил ее.

Вот только жена убедила меня, что это был неподходящий период: мы только притираемся друг к другу, у меня работы выше крыши и нужно обследоваться, прежде чем решиться на этот шаг.

Я принял ее позицию и больше этот вопрос не поднимал.

Все эти годы Марьяна пьет таблетки. По будильнику, не пропуская ни дня. Ставит отметки в приложении в телефоне и периодически дергается, перепроверяя, приняла ли контрацептив.

И тут вдруг.… беременна!

В тот самый момент, когда я принял решение о разводе.

А, учитывая, что Марьяна совсем недавно пыталась избавиться от моей дочери, возникает ощущение, что меня поимели и заставляют играть в спектакле, сюжета которого я не знаю. И это бесит так же сильно, как и вранье.

- Беременна? - переспрашиваю с усмешкой. - Ты?

Моя реакция на прекрасную новость Марьяне совсем не нравится. Ее лицо перекашивает, но она быстро берет себя в руки, и в глазах мелькают слёзы.

- А что, у тебя есть какая-то другая жена? Или, может, ты ждал этой новости от своей любовницы? - на последних словах шмыгает носом и обнимает себя двумя руками.

- Ты таблетки пьешь столько лет. Ну, какой ребёнок, Марьяна?

- Ты что, не рад? - шепчет с надрывом, поглаживая абсолютно плоский живот. - Ты же так хотел ребёнка…

Усмехаюсь, с шумом выпуская воздух в потолок.

Хотел. Пять лет назад. Как-то опоздала ты, дорогая жена, с радостной новостью.

Но и это желание было ошибкой. Также, как и жениться на тебе.

Дети должны быть только от любимой женщины. И точка.

- Прошу прощения, - откашливается доктор, и я вспоминаю, где мы находимся, и что мы тут не одни. - Но если ваша супруга и правда в положении, то я, как ее лечащий врач, запрещаю вам мотать ей нервы. Первый триместр самый важный и самый опасный в период беременности.

Доктор сверлит меня исподлобья. В его глазах проскальзывают злость и недовольство.

- Ещё нужно доказать, что эта беременность существует.

- Смею заметить, что давно доказано, - нудно бубнит доктор, - что ни один метод контрацепции не дает стопроцентной гарантии. Даже вазектомия и перевязка труб.

Марьяна окатывает меня волной ненависти и презрения и цедит сквозь плотно стиснутые зубы:

- Сейчас доктор сделает УЗИ, и мы оба впервые увидим малыша. Надеюсь, после этого ты перестанешь унижать меня своим поведением и недоверием. Мы, - накрывает низ живота ладонью, - этого не заслужили.

Я всё ещё настроен скептично и ни во что не верю, но, чтобы расставить все точки, сажусь напротив большого экрана, рядом с кушеткой.

Доктор предельно собран. Как будто от этого обследования зависит его жизнь. Каждое действие рваное, резкое. Он выдавливает гель на оголенный живот Марьяны. Задерживается взглядом на нем, коротко улыбается и только тогда принимается водить датчиком. Хмурится, пристально вглядывается в экран, сглатывает и как-то растерянно бормочет:

- Вы действительно беременны…

Я, как баран на новые ворота, пялюсь на крохотную точку на экране, что в настоящий момент переворачивает мою жизнь с ног на голову и рушит до основания все планы.

Беременна. Моя жена беременна. И эта точка - наш с ней крохотный ребёнок.

Марьяна находит мою ладонь, обхватывает пальцы. С безумно счастливой улыбкой шепчет, глотая слёзы:

- У нас будет малыш. Наш с тобой…. Родной…

А я впиваюсь глазами во врача, что все также резко и задумчиво протирает прибор и печатает фото на память:

- Какой срок?

- Пять - шесть недель.

Вашу мать!

- Это мы так хорошо и продуктивно на юбилей сходили, - Марьяна стирает гель с живота и хитро улыбается. - Помнишь?

Честно говоря, не очень. Я тогда расслабился здорово, плюс отметили закрытие сделки с Даяном. И, как следствие, вечер помню отрывками.

Но близость с женой помню, да. Наутро Марьяна ещё шутила, что почаще будет меня спаивать - уж очень ей понравилась наша ночь.

Доктор вручает именно мне черно-белый снимок. Разглядываю его и ничего не ощущаю. Абсолютно. Только ловлю себя на мысли, что, стыдно признаться даже самому себе, но впервые я не рад будущему ребёнку.

Глава 35

Оля

Это была паршивая ночь. Она оказалась даже хуже, чем когда я узнала о болезни дочери.

Я вздрагивала и просыпалась, наверно, раз сто. И каждый раз тянулась к телефону. Вдруг я не услышала тот самый важный звонок или сообщение.

Но на экране пусто.

Как итог, наутро просыпаюсь разбитой и уставшей. Как будто вообще не спала.

Я успокаиваю себя, что Натан после долгой командировки, только с самолета. Устал, замотался, или разговор с женой вышел тяжелым. Развод - это непросто. По себе знаю.

Но в глубине души я чувствую, что это конец. Натан - человек слова, он их на ветер никогда не бросает. А раз Петранский не позвонил, то, значит, что-то случилось, что заставило его передумать.

Да и разве было у нас что-то? Один поцелуй и мое необъяснимое влечение - не в счет.

Трясу головой, прогоняю Натана из мыслей насколько это возможно, и иду приводить себя в порядок. Принимаю прохладный душ, чтобы взбодриться, просушиваю волосы и пью кофе на ходу. Переодеваюсь и мчу в больницу к Катюше.

Врач уверяет, что она умница и прекрасно держится после такой операции. Ночь прошла отлично, показатели образцовые. Мое материнское сердце отпускает, но я все равно настаиваю, чтобы мне позволили ее увидеть. Хотя бы одним глазком.

- Поймите, Ольга Павловна, Катюше сейчас нужны стерильные условия. Даже простейшая бактерия может вызвать у нее воспаление, вплоть до летального исхода. За вашей дочерью закреплена медсестра, у нее прекрасный уход. И ей колют успокоительные, чтобы ваша дочь спала как можно дольше и набиралась сил. Сейчас от нас ничего не зависит. Только от Катюши. От ее организма и желания жить.

Я едва не плачу. Запрокидываю голову, а потолок танцует и расплывается.

- Хоть одним глазком…

- Да что с вами делать! - возмущается доктор, всплескивая руками. - Вот упертая, а! Значит, так. Сейчас медсестра даст вам во что переодеться и проводит к палате реанимации. Вы сможете посмотреть на Катюшу через стекло. Это все, что я могу для вас сделать.

- Спасибо, доктор! - в порыве эмоций крепко обнимаю его. - Спасибо!

Я переодеваюсь, надеваю маску. Обрабатываю руки едва ли не по локоть антисептиком и следую за медсестрой к палате реанимации. И буквально прирастаю к полу. Сдерживаю слёзы и улыбаюсь. Кончиками пальцев вожу по стеклу и глажу ее силуэт.

Моя девочка…. Мое родное солнышко…

Такая маленькая, хрупкая, обмотанная проводами и подключенная к круглосуточной капельнице. Сливается с простыней. Слабенькая, но даже с этого расстояния я вижу, как она слабо улыбается, когда ловит мой взгляд. И даже немного шевелит пальчиками руки в знак приветствия.

Большего мне и не надо.

Вот теперь я расслабляюсь окончательно. Выдыхаю и с первыми слезами уходят все страхи.

И именно в этот момент я принимаю самое важное решение для себя.

Я оставлю все, как есть.

Катюша - моя дочь, а я - ее мама.

Биологических родителей я искать не буду. Необходимость в этом благодаря доктору и Натану отпала. А я просто забуду о халатности, которую допустил персонал роддома десять лет назад, и буду любить свою девочку всем сердцем, как и все эти десять лет.

Она моя. И точка.

- Мама рядом. Я с тобой, - шепчу, и Катюша читает по моим губам. Все понимает и моргает, чуть кивая головой. - Ты сильная. Мы со всем справимся. Ты мой боец. Я так тебя люблю…Больше жизни…

Я срастаюсь со стеной и мысленно прошу доченьку скорее выздоравливать, чтобы я имела возможность ее обнять. Шепотом говорю обо всем на свете, а мимо проходящий персонал не обращает на меня внимания. Кто-то даже потом приносит мне стул. Катюша просыпается пару раз за все это время, находит меня глазами, улыбается и даже посылает воздушный поцелуй.

- Ольга Павловна, - на плечо ложится ладонь. Вздрагиваю и вскидываю голову. Растираю глаза кулаками - оказывается, я задремала. - Если вы будете так себя изводить, я запрещу вам приходить к Катюше. Увидите дочь, когда ее переведут в палату.

- Нет-нет, не надо, пожалуйста…

- Тогда сейчас езжайте домой.

- А завтра?

- Завтра придете в это же время. Я предупрежу на посту. Ваше присутствие очень хорошо влияет на Катю. Мы наблюдали за ней весь день, и она прекрасно держит показатели. Что очень важно при ее диагнозе после операции. Как будто вы в каком-то смысле ее лекарство... А сейчас шагом марш - отдыхать.

Вызываю такси и еду домой. Телефон по-прежнему молчит.

Устало поднимаюсь на свой этаж. И замираю на площадке, потому что дверь в мою квартиру приоткрыта, и снизу пробивается полоска света.

Осторожно переступаю порог и как будто попадаю в другую реальность.

Громко переговариваясь на восточном языке, размахивая руками, туда-сюда по квартире снуют люди, визжат дети разных возрастов. Вокруг валяются куча тюков и клетчатых сумок из девяностых. Я как будто на рынок попала.

За несколько часов моя уютная и до блеска начищенная квартира превратилась в бардак, как будто в ней ОМОН проводил задержание.

- А что здесь происходит?! - громко выговариваю, заставив всех обернуться в мою сторону.

Огромный мужчина, напоминающий шкаф, явной восточной наружности тормозит напротив. Сканирует меня сверху вниз с высоты своего роста.

- Ви вообщэ кто? - рявкает с явным акцентом. - Что здэсь делаэте?!

Задыхаюсь от возмущения, открывая и закрывая рот. Долгие две минуты подбираю цензурные слова, но в моем лексиконе остается только словарный запас пьяного сапожника.

- Это я кто?! Это что вы все делаете в моей квартире?!

- Эээээ, нэт, дэвушка, - нагло лыбится, грозя пальцем. - Это моя квартира. У мэня и докумэнты эсть, - достает с верхней полки шкафа и протягивает мне папку.

А я до того, как открыть ее, начинаю догадываться, что произошло…

Глава 36

Оля

Открываю папку и вчитываюсь в каждое слово в документах. От кричаще-черных букв волосы на голове шевелятся. Как цунами, накатывают ужас и неконтролируемая злость на мужа.

Согласно договору купли-продажи, Тарас, пока я боролась за жизнь Катюши, хладнокровно продал мою квартиру пятерым…гостям из ближнего зарубежья. Из них - трое детей.

- У нас все в порядкэ, - гордо заявляет Ариф, судя по договору. - Я шэсть лэт работал, чтобы заработать на эту квартиру. Чэстным путем. Днем - на рынкэ, ночью - в такси. И вот, - с гордостью оглядывается на семейство, - наконец-то всю сэмью из Таджикистана пэрэвез. Старший мой, - треплет пацаненка, что буравит меня черным взглядом, по волосам, - вот в школу пошел, в пэрвый класс.

- А вы знаете, что это моя квартира?! - вырывается у меня на грани истерики.

- Нэт, нэт, вы ошибаэтэсь! Мы видэть докумэнты! Всё хорошо! Там написано мужчина! Пэтровский! - стучит пальцем по папке.

- Да, Тарас - мой муж, - согласно киваю. - Но он забрал у меня эту квартиру преступным путем...И нечестно продал ее!

Договорить мне не дают.

Все присутствующие женщины и дети в один голос начинают галдеть на своем языке, яростно размахивать руками, грозить мне кулаками и наступать. Того и гляди, разорвут на месте без суда и следствия.

- Тиха-тиха, - успокаивает всех мужчина одним взмахом руки, жестко добавив что-то на своем диалекте. Возмущающиеся замолкают, но прожигают меня враждебно, со злостью. И все равно остаются начеку, готовые кинуться в любой момент и растерзать меня же за мои квадратные метры. - Зачэм заставляэшь нэрвничать мою семью? Мама у меня старэнькая. Все докумэнты провэрял спэциально обучэнный человэк. Он сказал, что всё хорошо. Иначе бы мы нэ смогли купить эту квартиру. Докумэнты у нас есть, гражданство - есть. Прописка есть. Все по закону. Так что уходи.

От обиды ладони зудят и самопроизвольно сжимаются в кулаки. Получается…я - бомж? Куда мне идти на ночь глядя? Что делать?!

И самое главное - куда я приведу своего ребёнка, когда она выпишется из больницы?! На лавочке будем ночевать?

- Вещи мои где? - сиплю. Горло дерет, в носу свербит. И меня просто трясет от очередной жизненной оплеухи. - Ещё с утра здесь повсюду были мои вещи. Я хочу их забрать.

- Нэт их, - на ломаном русском злобно выплевывает таджичка. Буквально режет меня злым черным презрительным взглядом. Как будто это я, а не она та самая «понаехали». - Хозяин сказал мусор. Выбросить. Отнэсти их на помойку.

- Что?...- выдыхаю. Задыхаюсь. Резко перестает хватать кислорода. Катюшины вещи на помойку?! Ее игрушки? Ее поделки, которые я трепетно собирала с самого детского сада?! А ее открыточки на Восьмое марта и День Матери? А мои драгоценности?! - Да как вы посмели?! А, ну, пустите! Я хочу забрать свои вещи! Или вы себе их присвоили?!

Бабы снова начинают галдеть и, похоже, проклинать меня. От этого разноголосия у меня в правом виске зарождается мигрень.

- Ти что, нас обвиняэшь в воровствэ?! - грозно тянет главарь клана, нависая шкафом надо мной. Давя своим «авторитетом» сверху. - Нам чужого нэ надо! Хозяин сказал выбросить - мы выбросили. Только мэбэль и посуду оставили, мы за них дэнэг заплатили. Уходите, иначе я полицию вызову. Вы тут никто, а я - хозяин, - трясет папкой.

И набор посуды, который моя мама дарила, который так мне дорог, как память, паршивец тоже продал…И кружку, которую мы с Бусинкой, моей подопечной, вместе раскрашивали….

Урод.

Мне приходится развернуться и уйти в никуда.

Глотая слёзы, воровато оглядываясь, бреду к помойке. Благо, мусоровоз сегодня не приезжал, и пакеты и коробки с нашими вещами нахожу возле контейнеров. Что-то уже вытряхнуто в контейнер, и вещи безнадежно испорчены.

Перетаскиваю все, что уцелело, обратно к подъезду и…плюхаюсь на лавку. Не знаю, что делать дальше. Куда идти в ночи?! Не в больницу же со всеми этими вещами!

Прячу ладони в карманы и нащупываю связку ключей. Достаю их, и в руке поблескивает ключ от квартиры Миры. Несмотря на поздний час, незамедлительно набираю соседке и вкратце обрисовываю ситуацию. Прошу хотя бы в коридоре подержать вещи до завтра.

- Конечно! - с жаром выпаливает Мирослава. - Ты вообще можешь пожить столько, сколько хочешь! Тут такое дело…В общем, мы с Бусинкой к Даяну жить переехали..

- Ух ты! Я так за вас рада!

- Это ничего не значит. Просто я травмировала ногу, да и Бусинка очень к папе привязалась. Просто ради удобства. (прим. автора: кто ещё не знаком с Мирой, Даяном и очаровательной Бусинкой, предлагаю заглянуть в историю «Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки». У истории есть первая часть «Сделка с боссом. Фальшивая семья».)

- Ну-ну….

Мы ещё пару минут болтаем о последних новостях, я рассказываю о Катюше, и мы тепло прощаемся. Следующие двадцать минут я перетаскиваю вещи в квартиру Миры. Настолько выматываюсь, что падаю на диван прямо в одежде, да так и засыпаю.

Утром первым делом привожу себя в порядок и еду в полицию.

Но ничего хорошего мне там не говорят. А повторяют лишь то, что я услышала от Тины Романовны.

- Вы сами подписали доверенность, - тяжело вздыхает оперативник. - Собственноручно. Свидетелей у вас нет, доказать, что ваш супруг ввел вас в заблуждение, невозможно. Нам очень жаль. Мы даже заявление у вас принять не можем, так как состава преступления нет.

Потеряв всякую надежду на справедливость, выползаю на улицу и решительно иду к автобусной обстановке.

Что ж, нужно навестить мужа. Он перешел все границы.

Глава 37

Ураганом врываюсь в офис Тараса. Его секретарь вскакивает на ноги и испуганно таращится на меня. Похоже, по моему виду можно понять, что настроена я решительно и воинственно.

- Ольга Павловна, - бормочет, стремительно бледнея, но все равно растягивая губы в робкой улыбке. - Здравствуйте! Я так рада вас видеть!

Звучит вполне искренне.

- Добрый день, Жанночка! - улыбаюсь в ответ, приводя дыхание в норму. - Благодарю, мне тоже очень приятно! Скучала по вам всем. Тарас Иванович у себя?

- Да, - пищит, заламывая пальцы и низко опуская голову. - Только…

- Только что?

- Вы меня простите, я вас очень уважаю и люблю, но пустить не могу. Тарас Иванович строго-настрого запретил вас даже на порог приемной пускать.

Криво усмехаюсь. Иного от своего бывшего мужа и не ожидала.

Потому что Тарас трус. Подлец и трус. Только и способен, что гадить бывшей жене исподтишка.

Неужели он думает, что какая-то девочка и дверь смогут меня остановить, когда речь идет о благополучии моего ребёнка? Наивный.

- Жанночка…

- Нет, даже не просите, Ольга Павловна! - бормочет, крепко зажмурившись и сжав ладони в молитвенном жесте. - Я вас не пущу! Он же меня уволит! А у меня мама на пенсии, и за квартиру платить…Пожалуйста…

Из-под опущенных ресниц секретарши срывается слеза. Цепляюсь на папку на краю стола.

- Это документы для бухгалтерии?

Девушка прослеживает за моим взглядом и несмело кивает.

- Да. Тарас Иванович просил отнести…

- Ну, ты же можешь отнести это сейчас…, - вкрадчиво бормочу вполголоса. - А, когда я войду, тебя не будет на рабочем месте…Ты ни в чем не виновата…

Жанночка переосмысливает сказанное, прикусывает губу. Коротко кивает, хватает папку и удаляется, шепнув на прощание: «Удачи».

Дожидаюсь, когда стихнет цокот каблуков, и врываюсь в кабинет бывшего мужа. Он разговаривает по телефону, раскачиваясь в кресле.

- Я же говорю.…, - осекается, узнав меня. Глаза мгновенно наливаются кровью. - Я перезвоню.

- Ну, здравствуй, Тарас, - внутри ярость по отношению к этому существу кипит, и соответствующая рифма к его имени так и просится.

- Что тебе нужно?

- Ты же деловой человек. Давай не будем тратить мое и твое время. Просто объясни, за что ты так со мной и с ребёнком? Что мы тебе сделали? Напомню, это ты заделал моей сестре ребёнка и ушел к ней. Закона бумеранга не боишься? Сам же скоро станешь отцом.

Тарас гнусно усмехается, раскачиваясь на стуле.

- Вот оно что… Уже успела познакомиться с новыми владельцами квартиры? Я старался.

Господи, какой же ты урод…И как тебя земля носит…

- Какое вообще ты имел право продавать мою квартиру?! - нервы ни к черту, и я взрываюсь.

- Ты чего-то путаешь, Оля - картинно разводит руками, чем доводит меня до крайней точки. - Ты лично дала мне полный карт-бланш, подписав доверенность собственноручно.

- Ты прекрасно знаешь, что умышленно ввел меня в заблуждение! Воспользовался полным моим доверием и суетой. Это мошенничество чистой воды!

Тарас подается вперед.

- А ты докажи, - шипит и, откинув голову, гогочет на весь кабинет, довольный своим низким поступком. - Читать надо, Оленька, что подписываешь!

Внезапная мысль заставляет вытянуться струной.

- А как ты вообще ее продал, когда она находится в залоге у банка, и в ней прописан несовершеннолетний ребёнок?!

- А это сейчас так важно? Сделка состоялась на законных основаниях, ты ничего с этим сделать не сможешь. Ты зачем сейчас пришла? Денег за нее просить? Так это вымогательство, уголовная статья.

Сжимаю кулаки.

- Какой ты умный стал, однако…

- Не хами, девочка, - выплевывает. Наливает минералки в стакан и лениво сообщает: - Квартиру я изначально трогать не собирался, только забрать то, что принадлежит мне, - бизнес. Он нажит непосильным трудом, и ты к этому отношения не имеешь.

- Что?! Да я пахала на тебя как проклятая, Тарас! Несла ответственность за все сделки и бумаги! Молчу об обязанностях матери и жены.

- Но не бесплатно же! Зарплату я платил тебе наравне со всеми! Грех жаловаться. И содержал тебя и эту твою…

- Не «эту», - цежу, багровея от ярости, - а нашу дочь!

- Не нашу! Твою! Ту, которая ко мне не имеет никакого отношения! Нагуляла и мне на шею повесила! И сейчас что-то тут мне вещаешь про совесть?!

Я молчу, что и мне Катюша по крови не родная.

Но как бы там ни было, это не дает ему права так поступать с нами!

- Неужели ничего не екает, Тарас? - бормочу обессиленно. - Разве можно десять лет из жизни вот так запросто выкинуть? Было же в нашем браке и хорошее! Катюшка же любит тебя. Неужели чувства к ребёнку, которого целых десять лет считал своим, так быстро угасли?!

- Мне плевать на чужих детей, Оля, - грязно выплевывает прямо мне в лицо. - У меня свой родной сын скоро родится.

- А как же Катя? Ей что, теперь на улицу идти?

- Заботься о своем ребёнке сама! Ты же не думала о матери моего ребёнка, о своей сестре, между прочим, когда лишила меня почти всех ключевых поставщиков. Это, по-твоему, не подло, Оля? Так что не тебе меня жизни учить.

- Что ж ты за мужик, что решил свои дела поправить и обеспечивать свою семью за наш с Катюшей счет? Ничтожество.

Тарас вскакивает на ноги и звереет на глазах.

- Это мое имущество, Оля! А я своим имуществом распоряжаюсь как хочу! Мне нужны были деньги на новых поставщиков, чтобы закупить товар. Плюс разгрести проблемы с налоговой и с салоном. И я продал тем, кто готов был купить квартиру здесь и сейчас за нал. Так что это просто тебе ответочка прилетела.

Проблемы с налоговой? И в салоне, говоришь?...

Вспоминаю тот разговор босса в палате, и губы против воли расплываются в довольной улыбке.

Натан такой Натан!

Встал на мою защиту и ни слова не сказал. Уверена, что налоговая - его рук дело.

И ещё одна догадка огненной вспышкой проносится в сознании.

- У меня больше нет времени. Пошла вон, Оля, - довольно припечатывает бывший, глазами указывая на дверь за моей спиной. - Надеюсь, больше не увидимся.

Не надейся, дорогой, не надейся.

Выхожу из кабинета, сохраняю аудиозапись нашего разговора и сразу же отправляю копию Тине Романовне.

Глава 38

- Доброе утро, Ольга Павловна! - улыбается проходящая мимо медсестра. - Уже на посту?

- Куда же я денусь, - улыбаюсь, подмигивая дочери через стекло.

Как только Катюша стала держать показатели сама, без помощи переливаний и препаратов, ее перевели в стерильную палату, куда вход разрешен только врачу и медсестре. Теперь остается только ждать и молиться, чтобы все прижилось, и нас как можно скорее отпустили долечиваться домой.

Достаю из сумки планшет и тихонько разбираю документы, одним глазком наблюдая за дочкой.

Атмосфера в коридоре резко меняется. Я чувствую на себе внимательный обжигающий взгляд, что заставляет оторваться от работы.

Поворачиваю голову и тихонько любуюсь широко шагающим Натаном и забавной Алисой с двумя хвостиками, что вприпрыжку идет рядом с отцом. Босс ловит меня в капкан своих внимательных глаз и не отпускает, продолжая неумолимо приближаться. Сердце сладко сжимается и срывается в галоп, а внутри растекается тепло от радости, что снова могу просто видеть этого мужчину рядом. Пусть и ненадолго.

- Тетя Оля! - радостный голосок Алисы заставляет меня улыбнуться.

- Привет! - выдыхаю, когда эта очаровашка врезается мне в ноги и крепко обнимает за талию.

- А мы соскучились, и я уговорила папу приехать навестить Катю.

- Вы? Соскучились? - хитро поглядываю на обоих.

Натан останавливается рядом, но держит дистанцию. Во всем его теле чувствуется напряжение, которое передается и мне. Босс чуть двигает бровями на слова дочери, но весь его вид остается предельно серьезным. Я вообще не могу понять его настроения, и это обескураживает.

Что-то изменилось. Конкретно в Натане. И это пугает.

- Ну, да, - Алиса хлопает ресничками и глядит на меня с хитринкой. - Я по Кате, а папа - по вам.

- Алиса! - Натан бросает на дочь предупреждающий взгляд.

- Ну, а что?! Это же правда! А почему Катя не пишет мне?

- Потому что у нее забрали телефон. На нем могут быть микробы, и Катя может поймать вирус. А ей вообще никак нельзя болеть.

- Ну вот, - Алиса вполне искренне расстраивается и сникает. - А кексики тоже нельзя? Мы с папой вместе готовили...

- Алиса…

- Вы? С папой? Готовили? - едва сдерживая улыбку, стреляю взглядом в Петранского. Представляю его в фартуке и густо краснею. Потому что фантазия подкидывает картинку, где кроме этого фартука на нем больше ничего нет.…

- Ну, папа сидел рядом и подсказывал. Мы рецепт в интернете взяли. Вот, - дочь Натана достает бумажный пакет, и аромат домашней выпечки разносится по коридору.

- Мммм, как пахнет…Божественно. Но мне жаль, Катюше пока такого нельзя. У нее свое специальное питание.

- Ну вот... Но тогда вы попробуйте. Мы старались.

- Обязательно. Хочешь покажу кое-что?

- Да!

Подвожу Алису к стеклу и указываю на Катюшу. Глазки дочери загораются, она счастливо улыбается и даже бодро машет ладошкой.

Девочки прекрасно общаются через стекло жестами, и я отхожу к Натану.

- Спасибо, что заехали.

- Мы и правда соскучились.

Алиса, корчащая рожи Катюшке, словно в подтверждение своих слов оборачивается и подмигивает. Ох, и лисица растет!

Поворачиваюсь к Натану, строго заглядываю в глаза и начинаю разговор, который все это время прожигал меня изнутри:

- Я хотела у тебя кое-что спросить…

- Слушаю внимательно.

- Это ты закрыл мой кредит?

Натан усмехается и качает головой. Молчит, что подтверждает мою догадку. Вот только он не знает, что таким образом дал зеленый свет моему мужу на аферу с квартирой.

- Спасибо большое. Я все отдам. До последней копейки.

- Даже не вздумай, поняла? Для меня это ничего не стоит, а вам с Катюшей нужнее.

Серьезное лицо босса начинает расплываться. Растроганная до глубины души, встаю на носочки и оставляю легкий поцелуй на щеке.

Алиса ловит нас за этим занятием, хихикает и тут же рисует Катюшке сердечки на стекле.

Натан приобнимает меня за талию и не позволяет отстраниться. По телу прокатывается волна дрожи от соприкосновения наших тел. Глупо отрицать, что меня влечет к этому мужчине на физиологическом уровне.

Воздух вокруг накаляется, обжигает и искрит.

- Что случилось? Ведь что-то же случилось? - осторожно интересуюсь, выдыхая ему прямо в губы. - Ты так резко исчез…Последний раз мы виделись две недели назад…У тебя снова была командировка?

- Марьяна беременна, - неожиданно выдыхает признание Петранский.

Эти слова звучат как приговор. Внутри все рушится до основания.

Я пытаюсь отстраниться, осторожно выпутаться, но Натан лишь усиливает хватку.

- Я не приходил, потому что это было бы нечестно по отношению к тебе, - строго поясняет. - Неправильно. Я должен разобраться со своей женой, а уже потом давать тебе надежду на что-то. Но Алиса и правда очень соскучилась по Кате и вынудила приехать меня раньше.

- Раньше? Раньше чего?

- Наученный горьким опытом нашей с тобой истории, в которой мы ещё не разобрались, я решил сразу провести тест на отцовство, как только срок стал позволять. Буквально сегодня-завтра должны прийти результаты.

- А если это окажется твой ребёнок?

- Давай решать вопросы по мере их поступления, хорошо? - мягко улыбается Натан, оставляя на виске легкий поцелуй, переворачивающий все внутри.

Взгляд цепляется за Алису, и в голове проскакивает шальная мысль.

- Скажи, а у тебя не возникало мысли сделать тест на отцовство между тобой и Алисой?

Натан тяжело вздыхает и смотрит на меня с сожалением.

- Возникало, конечно. И я сделал его почти сразу же в трех разных лабораториях.

- И?!

- Алиса моя дочь.

Прикрываю глаза и прячу лицо на мужской груди. В голове каша, и снова тревожные, щемящие мысли петардами взрываются внутри.

Мы так и замираем посреди коридора, обнявшись. Алиса широко улыбается и кидает на нас загадочные взгляды, показывая большие пальцы.

Телефон в кармане босса коротко вибрирует, и Натан отпускает меня.

- Извини, - всматривается в экран и коротко сообщает: - Результаты анализов пришли.

С беспокойством заглядываю в лицо мужчины и вздрагиваю всем телом. Нет нужды спрашивать о результатах - их можно прочесть на его лице.

Глава 39

- Мы подъехали, - слышу на том конце провода, едва подношу телефон к уху. Осторожно выглядываю из окна и замечаю припаркованный внизу кроссовер Натана. Он сам стоит возле капота и, задрав голову вверх, смотрит четко в мои окна.

Заливаюсь краской и отшатываюсь назад, спеша в коридор.

- Через три минуты спущусь, - проговариваю, поправляя прическу и рассматривая себя в отражении зеркала.

- Не торопись.

Ещё раз проверяю наличие бальзама для губ в сумочке, закрываю дверь и цокаю каблуками по лестнице.

Не помню, когда в последний раз наряжалась и красилась. Кажется, в прошлой жизни. Но именно сегодня мне захотелось хотя бы ненадолго забыть о больничных стенах, вымыть из волос и кожи запах больницы, и надеть на себя что-то кроме спортивного костюма и кед.

Поэтому на мне сегодня удобные полусапожки на небольшом каблуке, платье-силуэт винного цвета, бусики, пальто и белый палантин. Волосы слегка завиты и уложены, на лице - легкий освежающий макияж, подчеркивающий глаза.

Выбегаю из подъезда и чувствую, как горящий взгляд жадно меня обнимает целиком и уже после смакует, проезжаясь по каждой детали.

Сердце спотыкается, сбивается с ритма и бьется абы как. Воздух из легких вырывается с тихим свистом, тут же превращаясь в облачко пара. Сегодня на улице светит яркое солнце, которое впервые вышло за месяц унылых осенних дождей, что обрушились на город. Но оно совершенно не греет - на улице потихоньку устанавливается минусовая погода.

Когда наши с Натаном взгляды схлестываются, рассеивая искры вокруг, я стараюсь натянуть на лицо вежливую улыбку, но не выходит.

За те дни, что мы не виделись, я уже успела забыть, какой он красивый. Широкие плечи обтягивает ткань мягкой черной водолазки под горло. Привычные брюки сменили темно-синие джинсы, а на плечи небрежно наброшена черная куртка.

Я соскучилась. По его мягкому тембру, по умным глазам, что смотрят с теплотой, по тому чувству уверенности, что дарит этот мужчина. Мы виделись нечасто, но я успела привязаться к Натану.

Он делает шаг навстречу, но я отступаю и едва заметно качаю головой. Петранский сжимает ладони в кулаки, играет желваками, злобно сопит, но все же остается на месте.

Так надо. Так будет лучше. Для всех.

В тот день, когда результаты теста показали, что это ребёнок Натана, я разом оборвала все наши связи. Петранский просил не рубить сгоряча, дать ему время решить вопрос, но я категорически отказалась.

Да и что решать? Ребёнок уже есть, его не засунешь обратно, и он совершенно ни в чем не виноват.

Я не имею права отбирать отца у ещё не родившегося малыша. Какими бы не были отношения у Натана с женой, малыш ни в чем не виноват. Я не разлучница. И, в отличие от своей сестры, прекрасно понимаю, что на чужом несчастье счастья не построишь.

Признаться честно, я даже пару вечеров потратила на то, чтобы попробовать найти новую работу. Но пока, к сожалению, безрезультатно.

Я намеревалась никогда больше не пересекаться с Натаном, но Алиса вчера неожиданно позвонила и попросила о помощи. И она сделала это так трогательно, что я не смогла отказать.

- Тетя Оля! - Алиса радостно верещит на весь двор и срывается ко мне. Коротко обнимает и окидывает меня восхищенным взглядом снизу вверх. - Вы сегодня такая другая. Такая красивая! Правда, пап?

- Правда, - хрипит Натан, прожигая взглядом, от которого подгибаются колени.

- Спасибо, что согласились мне помочь. Папе некогда, а Марьяна…, - Алиса кривится, изображая жену Натана. И нетрудно догадаться, что токсикоз у мачехи девочки в самом разгаре.

- Мне несложно. Я рада с тобой увидеться.

Девочка своей счастливой улыбкой озаряет всю округу, и я не замечаю, как Натан все же подходит к нам.

- Вот, возьмите, девочки, - протягивает платиновую банковскую карту. - Это вам на разграбление детского мира и всего торгового центра.

Сначала я хочу отказаться, но Алиса ловко сцапывает карточку и настойчиво протягивает мне. Прячу ее все же в карман и поглядываю на экран телефона.

- Садитесь, я вас отвезу, - Натан открывает пассажирскую дверь своей машины.

- Нет, спасибо, - мотаю головой, с облегчением замечая, как автомобиль заезжает во двор. - Я вызвала нам такси.

- Оля, не дури.

Но я мотаю головой, закусив губу. Машина ровняется с нами, и я помогаю Алисе забраться в детское кресло. Забираюсь сама следом и выдыхаю лишь, когда водитель трогается с места.

Оборачиваюсь и замечаю, что Натан провожает нас хмурым взглядом. Лупит кулаком по капоту, обходит машину и, развернувшись, уезжает в противоположном направлении.

*****

- Какое платье ты хочешь? - интересуюсь, заводя Алису в детский мир. Она вертит головкой с любопытством по сторонам и бегает от стойки к стойке.

- Чтобы все обалдели.

Мда, задача со звездочкой…

Но мы справляемся с ней за два часа. Выбираем яркое сиреневое платье с фатиновой юбкой и жемчужной вышивкой на груди, ажурные колготки и лаковые туфельки. Заколочки с розочками и небольшой клатч.

- Кажется, ты затмишь именинницу.

Алиса хихикает и так трогательно прижимается ко мне. вскидывает личико и проникновенно проговаривает:

- Спасибо вам. Папа бы мне купил бы какое-нибудь скучное. А я хочу быть принцессой.

- Ты и так принцесса, Алиса, - осторожно глажу девочку по голове. - Очень красивая и нежная.

- Вы тоже красивая, тетя Оля, - бормочет, оглядываясь по сторонам. и внезапно тянет меня за руку в сторону. - Я кушать хочу. Пойдем вон в то кафе.

Девочка выбирает стандартный детский набор: наггетсы, картошку фри и молочный коктейль. Я останавливаюсь на капучино и миндальном торте.

- Тетя Оля, а вы замужем? - неожиданно невинным голоском, помешивая трубочкой ванильный коктейль, интересуется Алиса. Я закашливаюсь до слез в уголках глаз.

- А с какой целью интересуешься?

- Ну, скажите!

- Уже нет.

- Отлично! - подпрыгивает на сидении, но тут же напускает на себя расстроенный вид. - Извините. Мне очень жаль, - лукавит девочка, со взглядом лисицы поглядывая на меня. - А вы хотите ещё детей?

Отставляю чашку кофе в сторону и складываю ладони перед собой.

- Алиса, к чему эти вопросы?

- Да так. А папа мой вам нравится? Только честно.

Тяжело вздыхаю. Никогда бы не подумала, что разговор с ребёнком может быть таким непростым.

- Алиса, послушай. Я понимаю, куда ты клонишь, но у твоего папы уже есть Марьяна. Нельзя…

- Ну, и что?! - жарко выпаливает девочка, перебивая. - Я знаю, что папа ее не любит, я же вижу! И она его не любит. Только его деньги.

- Алиса!

- Так бабушка говорит, - отмахивается девочка. - Она вообще должна была стать моей мамой. Папа ради этого на ней женился. Поначалу Марьяна была хорошая: играла, читала, готовила. И даже, когда я сильно заболела, а папа был в командировке, лежала со мной в больнице. А потом… стало все хуже.…

Девочка низко опускает голову и с силой сжимает кулачки. Мое материнское сердце просто разрывается в ошметки. Я не могу оставаться в стороне и подсаживаюсь к Алисе. Беру ее ладошки в свои и крепко обнимаю девочку.

- Она не любит меня. А я…я просто хочу маму, - шепчет, и по щечке срывается горькая слезинка. В ее глазах столько отчаяния, что и мои вмиг увлажняются в ответ. - Она мне очень нужна. Я хочу, чтобы вы стали моей мамой.

Глава 40

Я теряю дар речи от такой неожиданной и щемящей душу просьбы. По щеке скатывается одинокая слеза, и, кажется, в этот момент я чувствую всю степень одиночества и отчаяния ребёнка. Да, у нее есть Натан, но мама есть мама. И никто и никогда не сможет ее заменить.

- Алиса…

- Я хочу маму, - жалобно повторяет малышка, вскидывая личико. В голосе такая мольба, словно я - единственная на всем белом свете, кто может исполнить ее просьбу. - И чтобы она меня любила. Просто вы, тетя Оля, такая добрая, и так любите Катю. И я подумала…вдруг вы и меня смогли бы полюбить…

Я уже тебя люблю, девочка. Но как я могу тебя обнадежить?! Я не могу пообещать тебе то, что не смогу выполнить. Это сломает тебя, и тогда твоя вера во взрослых окончательно угаснет…

А я меньше всего хочу, чтобы тебе было больно.

У нас с твоим папой все очень сложно…Вернее, между нами ничего нет и быть не может. А это хуже, чем сложно. Это тупик.

- Я знаю, что у Марьяны с папой будет малыш, - бормочет, всхлипывая. По ее щечкам градом стекают слёзы, и я спешу их утереть. Боль в детских глазах режет меня без анестезии. Я ее физически ощущаю. - Марьяна поэтому хотела отправить меня учиться заграницу. Как говорит мама моей подруги - элитный заграничный детский дом, куда отправляют ненужных детей.

Вздрагиваю всем телом от таких жестоких слов из уст ребёнка. Не должна девочка в десять лет думать о таком! Ей бы с подружками играть, рисовать, ходить на танцы и читать сказки о принцах, а не рассуждать о детском доме!

- Я боюсь, что папа поверит ей и избавится от меня. И я останусь одна. Далеко от папы и друзей. И стану никому не нужной. Вот поэтому я прошу вас стать моей мамой. И забрать себе. Если…если папа откажется от меня. Мне кажется, что вы меня не предадите...

Я глотаю слёзы, что комом стоят в горле, мешают говорить и нормально дышать.

- Алиса, ты…, - голос срывается. Задыхаюсь. Захлебываюсь в отчаянии. Отворачиваюсь и напрягаюсь всем телом, только бы сдержаться и не начать всхлипывать. Только бы эта малышка не заметила, как я реву.

Чужих детей не бывает.

Не зря так говорят. Мое сердце ноет за эту девочку как за родную.

И мне больно за нее. Очень. На разрыв аорты.

- Я обещаю, что не доставлю много проблем, - тараторит Алиса, поняв мое молчание по-своему. Девочка на грани и цепляется за меня, как за последнюю ниточку. - Я хорошо учусь, но буду учиться ещё лучше. Я не буду ни с кем ругаться, я хорошо кушаю. Могу даже овсянку, если надо, хоть и не люблю ее. А ещё у меня будет сестренка Катя, - улыбается сквозь слёзы. - Я буду ее очень любить и защищать. И помогать ее лечить. Только возьмите меня, тетя Оля. Я не хочу заграницу. Я не хочу уезжать от папы, но если он любит Марьяну…то я не буду мешать.

Я не выдерживаю такого накала эмоций. С силой прижимаю девочку к себе, зацеловываю всю, укачивая, как младенца, и отчаянно шепчу:

- Алиса, девочка моя, послушай меня внимательно. Ничего не нужно делать, ничего не нужно в себе менять, чтобы кому-то понравиться и чтобы тебя полюбили. Ведь это будешь уже не ты. И я не хочу, чтобы ты была послушной и покладистой. Поверь, в детях это пугает. Лучше пусть детки бегают, кричат, веселятся, ломают игрушки, но будут здоровы. И будут собой. Тебя будут любить только потому что ты - это ты. Хорошо?

- Это значит, вы меня не любите? - Алиса пытается вырваться, но я обнимаю ее двумя руками, укутывая собой. - И не сможете полюбить?

- Девочка, я тебя уже люблю. Такую, какая ты есть.

- Но не возьмете к себе?

Качаю головой.

- Не возьму. В этом просто нет необходимости. У тебя есть папа, который тебя очень любит и никому не отдаст. Даже мне. Просто поверь мне. Веришь?

Не раздумывая ни секунды, кивает.

- А я буду твоим другом, договорились? - глажу личико, поправляя растрепанные волосы. - Ты можешь мне звонить в любой момент, с любой проблемой. И я помогу всем, чем смогу. Мои двери всегда открыты. И поверь, ты не поедешь никуда. Мы с папой тебя просто никуда не отпустим. И Катюша тоже. Она такую истерику закатит, уж поверь, проще выполнить то, что она хочет.

- Поняла. Спасибо, тетя Оля.

У меня отлегает от сердца, что я смогла убедить и успокоить девочку. И я спешу перевести разговор на безопасные темы.

Алиса что-то печатает в телефоне, а потом неожиданно выпаливает:

- И всё-таки, тетя Оля, вам нравится мой папа?

- Мы же уже…

- Нравится или нет? - припирает к стенке, и я сдаюсь.

- Нравится, нравится!

- А если бы не было Марьяны, вы бы вышли за него замуж?

- Алиса…

- Ну, дайте помечтать! Только честно отвечайте!

Молчу, но Алиса не отстает. Своим упрямством она так Катюшку напоминает…

- Ну, тетя Оля….

- Вышла бы.

Малышка кивает важно сама себе и снова что-то печатает в телефоне.

- Ты доела? Поехали домой?

- Поехали. Там папа наверно уже ждеееееет, - тянет как-то хитро, но я не обращаю внимания.

Держась за руки, мы выходим из торгового центра, и первый, на кого я натыкаюсь взглядом… Натан. С цветами. И миндальным тортом. Моим любимым.

Кошусь на сияющую девчушку. Кажется, кое-кто сдал оперативную информацию на сторону. Надеюсь, это касается только моих предпочтений в кондитерских изделиях. А не то, что я хочу выйти замуж за ее отца.

- Это тебе, - Натан, пристально меня разглядывая, протягивает букет кустовых розочек. - Спасибо, Оль. За помощь. За дочь. И вообще…

Я не успеваю пикнуть, как Петранский уже притягивает к себе. Крепко обнимает и мажет губами по щеке.

- Ты очень красивая, Оль, - шепчет так, что мурашки отплясывают ритуальный танец по телу.

Скашиваю взгляд на безумно довольную и хитрую мордашку. Алиса широко улыбается и подмигивает.

Кажется, у этой девочки все же есть свой коварный план...

Глава 41

Крепко держась за руки, вышагиваем с Катюшей по улице и глубоко вдыхаем морозный зимний воздух. Даже не верится, что это наша реальность!

Мою девочку отпустили долечиваться домой. С условием, что мы должны раз в три дня приходить на осмотр и сдавать анализы.

Мы с Катюшей так счастливы, что в первые дни не отлипали друг от друга. Обнимались, разговаривали дни и вечера напролет, даже спали вместе. Я первое время просыпалась по ночам, вздрагивала и искала дочь. Мне все казалось, что это приснилось. Но находила сладко спящую девочку, переплетала наши пальцы и только тогда засыпала дальше.

Ещё ей разрешили немного гулять. Минут тридцать, не больше. Моя девочка ещё слабовата и быстро устает, и этого ей вполне достаточно.

- Мам, можно я покатаюсь на качелях?

Как цербер, оглядываю территорию площадки. Здесь никого нет, и я отпускаю дочь. Катюша радостная идет к качелям, а я провожаю ее взглядом, не веря, что нам теперь доступны такие простые жизненные радости.

- Здравствуй, Оля, - внезапно раздается позади над самым ухом.

Вздрагиваю и резко разворачиваюсь.

Передо мной бывший муж.

Признаться честно, узнаю Тараса не с первого раза. Обросший, с щетиной, которой точно больше недели, осунувшийся и нервный. С потухшими глазами и с морщинами, которых точно раньше не было. Как будто у него месяц за год идет.

Стоит, как побитая собака. Сопит и испепеляет меня гневным взглядом.

Похоже, жизнь с моей сестрой совсем не сахар.

- Зачем приехал? - кошусь в сторону качелей. Катюша сидит к нам спиной и не замечает отца. Моя задача, чтобы он убрался до того, как она освободится. Им незачем встречаться. Я позже сама объясню дочери, по какой причине папа больше с нами жить не будет. Никогда. Когда она выйдет в полную ремиссию. Сейчас ей подобные стрессы не нужны.

- Даже не спросишь, как у меня дела? - Тарас усмехается криво, заставляя кровь в венах вскипеть.

- Мы развелись, и чужие друг другу люди. Твои дела меня не интересуют. Так что коротко и по сути - что тебе нужно?

- Какая ты стала однако, - тянет кота за причинное место. - Я смотрю, у вас с Катей все наладилось, - кивает мне за спину на дочь, что раскачивается на качелях. - А то плакалась, как все плохо.…

Меня подкидывает от ярости. Когда задевают моего ребёнка, я сразу впадаю в состояние аффекта.

- Катюшу не тронь, урод, - хватаю его за грудки и шиплю прямо в лицо. - Ты даже имя произносить ее не достоин!

- Остынь! - прикрикивает и сбрасывает мои руки. Поморщившись, отряхивается, как от грязи.

- Пошел вон, Тарасик…, - вовремя прикусываю язык, потому что кричащая и как никогда кстати подходящая рифма так и рвется с губ.

- Сначала отзови своих псов, - выплевывает в лицо, скривившись в гримасе ненависти.

- Не понимаю, о чем ты.

Совсем, что ли, крыша поехала?...

- Ой, вот только не надо придуриваться! Отзови своих налоговиков, пожарную инспекцию, которых ты, как собак, спустила на мои магазины и салон Анфисы. Они буквально задушили нас своими проверками. Постоянно то чеки, то накладные, то отчеты им предоставь…Вчера вот изъяли всю продукцию, потому что не было каких-то сертификатов качества. Салон просто парализован, и его пришлось закрыть.

Чем больше Тарас говорит, тем сильнее отъезжает моя челюсть.

Налоговая? Пожарная инспекция? Салон закрыт?!

Что за чудеса?

- Ты хоть знаешь, какие убытки терпит твоя сестра?! - Тарас продолжает рычать, как медведь. А у меня губы так и норовят растянуться в улыбке. - А ей нельзя волноваться, если ты забыла! Она беременна! Ты увела почти всех поставщиков, магазины пустуют, как в девяностые. Тебе этого мало, ты решила совсем все развалить? У нас ребёнок скоро родится! Подумай хотя бы о племяннике!

Не сдерживаюсь и смеюсь бывшему мужу прямо в лицо. До колик в животе. Только успокоюсь, возьму себя в руки, погляжу на обезображенное лицо и снова ржу.

Я не злорадствую, нет…

Хотя, кому я вру.

Злорадствую и ещё как.

Каждый всегда получает по заслугам. Вот и к этой славной семейке бумеранг прилетел. Кушайте на здоровье.

- Ты меня с кем-то спутал, Тарас. Я никого не травила на вас. Мы же не в девяностые, а я - не криминальный авторитет. Я дочь с того света вытаскивала, и вы с твоей благоверной интересовали меня меньше всего, уж поверь. У меня даже времени не было подумать о вас.

- Что ты врешь? - хватает меня за предплечье и дергает на себя. Глаза бешеные, а у меня в голове пульсирует единственная мысль - только бы Катюшка не увидела и не испугалась. - Один из поставщиков откровенно сказал, что перешел к Петранскому, потому что он сказочные условия им предложил. Иными словами, купил. А налоговик в открытую ему позвонил после проверки и сказал, что все его поручения выполнены.

Натан… Даже на расстоянии, даже когда нам не суждено быть вместе, продолжает нас защищать. И, оказывается, это потрясающее чувство, когда есть кому за тебя вступиться.

- Так с ним и разговаривай. Как мужик с мужиком. Чего ко мне-то пришел?

- Это же твой любовник. Вот и уйми его! Ты меня услышала?

- У тебя все? - спокойно интересуюсь, выгибая бровь.

- Да. Так сделаешь? - напирает, нависая сверху и надеясь продавить нужное ему решение.

Но не на ту напал. После того, что я пережила с Катюшей, мне вообще ничего не страшно.

- Нет. А теперь - пошел нахрен отсюда. У меня больше нет времени и желания с тобой трепаться.

Пытаюсь обойти Тараса, но не успеваю.

- Папа! - раздается пронзительное позади. - Папочка!

Катюша подбегает, крепко обнимает «отца» за талию и ревет навзрыд. Так, что у меня у самой глаза увлажняются, и сердце сжимается до размера монеты.

- Папочка, я так соскучилась, - тараторит Катюша, с такой надеждой в голосе и взгляде. - Так тебя ждала…Я почти выздоровела, и меня отпустили домой. Теперь мы сможем видеться чаще. Папа…

- Я тебе не папа, - с особой жестокостью и мерзкой улыбкой проговаривает этот урод.

Глава 42

- Рот закрой! - рявкаю остервенело на всю площадку. - Просто закрой свой рот, Петровский. Или я за себя не отвечаю!

Задвигаю Катюшку себе за спину, как дикая волчица. Скорее всего, именно ее я сейчас и напоминаю: глаза бешеные, часто дышу, как загнанная лошадь, и готова в любой момент встать в боевую стойку.

Самое мерзкое, что может сделать мужчина в этой жизни - ударить по женщине через ее ребёнка. Он уже не мужчина. А так, писюноносец. Нечто среднее. Именно нечто, а даже не существо.

Катюшка всхлипывает, цепляется за мою куртку и выглядывает из-за спины. Я кожей чувствую ее волнение, тревогу и непонимание, что происходит.

- Не мой? - повторяет, едва шевеля губами. - Не мой папа? Как это?

- Тарас, заткнись.

Но бывший муж игнорирует меня.

- А так, - он разводит руками. Ликует, наслаждаясь, издеваясь над ребёнком. - Мама врала мне и тебе все эти годы. Я не твой папа, Катя. И никакого отношения к тебе не имею! Спроси у мамы, где твой настоящий отец.

Катя начинает реветь.

- Нет, нет! - отчаянно мотает головой из стороны в сторону. Захлебывается слезами, жадно хватает воздух ртом, растирая влагу по щечкам. - Это неправда!

- У меня даже документ есть…

Подскакиваю к уроду в два шага. Замахиваюсь со всей силы, но бывший муж успевает перехватить мою руку и сжать предплечье. Дергает на себя и шипит прямо в лицо:

- Не захотела по-хорошему…А теперь получи и распишись. Из-за тебя страдают моя женщина и мой ребёнок. И я молчать не буду. Я тебя раздавлю. Тебя и твою девчонку.

- Урод! - другой рукой успеваю заехать ему по груди. Тарас ловит и ее и с ещё большей силой сжимает. - Ай! Больно!

- А мне…

Но бывший не успевает договорить. Ледяной приказ за моей спиной заставляет его замереть.

- Руки от нее убрал.

Тарас выглядывает мне за спину и кривится.

- О, вот и любовничек подъехал. Но это даже к лучшему. Сейчас сразу все на месте и порешаем.

- Тебя же просили закрыть рот, - как-то устало проговаривает Натан. - В чем проблема послушаться с первого раза?

- Да пошел ты! - выплевывает Тарас и толкает от себя.

Натан цепким взглядом ощупывает с головы до ног и, убедившись, что со мной все в порядке, переводит взгляд на дочь.

- Привет, Катюш. Не реви, - подмигивает. - Сейчас во всем разберемся. Оля, Алиса хотела в туалет. Идите домой, я вас догоню.

- Но…

- Домой, Оля, - повторяет с нажимом. - Вам тут не на что смотреть и слушать. Это сугубо мужской разговор.

Тревога за Натана скручивает меня едва ли не в бараний рог, но я заставляю себя послушаться, кивнуть и уйти. Обнимаю девчонок за плечи, прижимаю к себе и увожу в подъезд.

Катя дома сдирает с себя одежду и, рыдая, убегает в комнату, утирая слёзы на ходу. Алиса - за ней. Я даже не успеваю ничего им сказать.

Давясь слезами, зажимаю рот ладонью и проклинаю бывшего мужа на чем свет стоит. Не зная, как помочь своей девочке и успокоить в данной ситуации, я замираю статуей на пороге и не решаюсь его переступить. Сама внутри умираю. Самое страшное, когда страдает твой ребёнок, и ты не можешь ему помочь.

Воровато выглядываю из-за угла. Катя лежит на кровати, ревет в голос в подушку и вздрагивает всем телом.

- Катюша, ну, не плачь, - Алиса осторожно гладит ее по спине. - Не плачь…Что-то болит? Где болит? Покажи, давай, пожалею…

Дочь продолжает рыдать и часто мотает головой из стороны в сторону.

- Тогда что? Кто-то обидел?

- Да!

- Кто?

- Папа! - и добавляет с такой злостью и разочарованием, которые разбивают мне сердце на тысячу мелких осколков. - И мама!

- Как это? - Алиса хмурится. -Тетя Оля не могла!

- А вот так! - выплевывает Катюша. - Папа сказал, что он не мой папа! Он меня не любит, и я ему не нужна. А мама не сказала мне правды! Она обманывала меня!

- Тетя Оля не стала бы обманывать, она хорошая, - с жаром и твердой убежденностью повторяет Алиса. - Может, она сама не знала?

Катюша замирает, напрягается всем телом. Резко садится на кровати и утирает ладонями лицо.

- Как это?!

- Может, ее тоже обманули? И твоя мама сама ничего не знала. Я такое в кино видела.

Моя ж ты хорошая…

Катюша задумывается, смотрит в одну точку перед собой и растерянно хлопает глазами.

- Все, не реви. Папа сейчас во всем разберется.

- Он у тебя тоже хороший, - слабо улыбается Катюша. - Классный.

- Да. Он самый лучший папочка, - с гордостью заявляет Алиса, расправляя плечи. - Но зато у тебя мама есть. Я тоже очень хочу маму. Как тетя Оля. А не эту…. Марьяну.

Девчонки замолкают, каждая задумавшись о своем. Я делаю первый шаг, но снова торможу, услышав тихий, осторожный, неуверенный вопрос.

- Катя, а ты хотела бы сестренку или братишку?

- Да. Наверное. Одной скучно. А ещё я хочу, чтобы у меня был папа, - снова принимается тихонько плакать.

- Не реви, говорю. Что-нибудь придумаем…

А вот это меня уже пугает…Я знаю, насколько могут быть изобретательны дети в своем желании достичь цели.

- Кстати, смотри, что у меня есть, - Алиса достает из кармана толстовки и на раскрытой ладони протягивает Катюше. - Шоколадное яйцо. Тетя Оля сказала тебе нельзя сладкое, поэтому я заберу шоколад себе, а игрушка тебе.

- Спасибо… а ты разве не хочешь игрушку?

- У меня уже много таких, почти вся коллекция, - легко отмахивается Алиса. Улыбается и вкладывает в ладошку Кати кое-что ещё. - А ещё вот. Это мармеладки без сахара. Я специально купила в магазине для тебя. Папа сказал, что они из какого-то натурального сока. Ешь. Только не плачь.

- Здорово, что тебя отпустили домой. Я скучала. Но теперь мы сможем общаться по телефону и видеться.

- Я тоже очень по тебе скучала…

Девочки в порыве крепко обнимаются. А у меня в груди печет, и по всему телу тепло разливается.

Я, может, и не выиграла ни разу в лотерею, но выиграла джекпот у жизни Натана и его маленькую девочку с огромными, добрыми сердцами, наполненными светом и любовью…

Натана нет уже двадцать минут. Фантазия подбрасывает картинки жестокой драки одну страшнее другой. Тревога сжирает меня, внутренности покрываются коркой льда. От нервов я не могу стоять на месте и расхаживаю туда - сюда по коридору, то и дело прикусывая кончик пальца.

Господи, а если Тарас Натану что-то сделал?! Покалечил?! Как я потом в глаза Алисе и его беременной жене смотреть буду?! Как объясню, почему он оказался в нашем дворе и подрался с моим бывшим мужем? Из-за меня.

Господи, во что я вляпалась! Да ещё и Натана втянула!

Взвинченная до предела, я решаю все же спуститься во двор. Натягиваю куртку, и как раз в этот момент в дверь стучат. Кидаюсь к ней, распахиваю рывком. Замираю, торопливо окидывая мужчину на предмет повреждений, и в следующую секунду висну на шее Натана. Облегчение вырывается вместе со слезами, и я щедро поливаю ими плечо Петранского.

- Оль, ты чего? - ошарашенно выдыхает босс, опутывая меня объятиями. - Ты ревешь там, что ли?

Вместо ответа я лишь часто киваю, отчаянно цепляясь за его пальто.

- Да! Я так за тебя испугалась, - бормочу, глотая звуки вперемешку со слезами.

На что сверху раздается мягкий смех.

- Ты чего? - мягко гладит меня по волосам. - Я вроде не похож на хлюпика и соплежуя.

- Ты самый лучший, - вырывается у меня в порыве.

Краснею и пытаюсь спрятать лицо на груди у Петранского, поняв, что ляпнула, но уже поздно.

Натан осторожно пальцами обхватывает мой подбородок и поворачивает голову к себе. Его жесткие и горячие губы настойчиво накрывают мои. Нежно ласкают, но тут же надавливают, усиливая напор. Вторая ладонь опускается на затылок и притягивает ближе. Между нами ни миллиметра свободного пространства. Мы воруем друг у друга воздух и жадно целуемся.

Краем сознания улавливаю, как в отдалении что-то падает, и с огромным трудом отрываюсь от этого мужчины. Тяжело дыша, оборачиваюсь и успеваю заметить, как две маленькие любопытные девочки юркают обратно на кухню и оттуда тихонько довольно хихикают. Катюша даже уже и плакать забыла.

- Не стоило это делать на виду у детей, - краснею, осторожно касаясь губ кончиками пальцев. До сих пор не верю, что Натан это сделал. Снова. Осознанно. - Что они теперь подумают…

- Извини, не удержался, - Натан едва сдерживает нахальную улыбку, а в глазах - ни тени раскаяния.

Скашиваю взгляд и замечаю, что все костяшки на правой руке стесаны, а внешняя сторона ладони заляпана кровью.

- Боже…, - прикрываю рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу крик ужаса.

- Тшшш, родная. Успокойся. Это не моя кровь.

Испуганно вскидываю голову. Дрожь волной прокатывается по всему телу. Натан реагирует мгновенно: снова крепко обнимает и растирает руками.

- Что ты с ним…, - конец фразу застревает в горле.

- Он жив. Правда, ему придется полежать в больничке и поработать полгода на стоматолога. Улыбаться в ближайшие месяцы не получится. Да и даже рта не сможет открыть и кушать будет через трубочку. Но зато твой бывший понял все с первого раза.

- Ты…ты.…

Взгляд Петранского становится жестким и острым, как бритва. Мне становится не по себе от его второй, «темной» стороны.

- Никто, слышишь? Никто не имеет права угрожать моим девочкам. Если у кого-то возникают какие-то претензии к вам, звонишь сразу мне. И это становится моей проблемой. Я сам с ними разберусь.

- Ты наш защитник, - вырывается само собой, и я доверчиво утыкаюсь лбом в плечо Натана. Он перебирает волосы у меня на затылке и, склонившись, целует в макушку.

- А вы - мои.

Вот так спокойно, твердо и с полной уверенностью.

Все бы хорошо, и меня даже будоражит эта его убежденность, если бы не одно жирное «НО», что стоит между нами стеной.

Я открываю рот, чтобы напомнить, что он, на минуточку, не свободен и скоро станет отцом, но две хитрюли опережают.

- Идемте пить чай! - громко заявляет Катюша, выглядывая из кухни в коридор. Довольно и заговорщицки переглядываются с Алисой.

- Да! Мы на стол накрыли. Папа привез те самые синнабоны из нашего ресторана.

- А пойдемте! Наш повар сегодня особенно старался. Для тебя, Оля, между прочим.

Натан оставляет короткий поцелуй на моей щеке, сбрасывает пальто на комод и преспокойненько идет в ванную мыть руки.

Всей компанией пьем чай, весело переговариваясь и хохоча на всю кухню. Мы с Натаном то и дело сталкиваемся обеспокоенными взглядами у Катюши, но, кажется, все более-менее нормально. И тревога за дочь постепенно начинает меня отпускать. Она, конечно, грустная, задумчивая, но старается держаться и отвлекаться.

- Папа, а можно мы останемся ночевать у тети Оли? - внезапно выпаливает Алиса, складывая ладошки домиком. Они переглядываются с Катюшей и «незаметно» подмигивают друг другу. Юные заговорщицы, блин. - Ну, пожалуйста! Мы с Катей не наигрались…

- Мамочка, ну, пожалуйста! Мы так соскучились…

Все, включая Натана, молча смотрят на меня, ожидая вердикта. И я уже почти соглашаюсь (исключительно ради Катюши, только чтобы она забыла жуткую сцену с недопапашей, а не потому, что хочу побыть наедине с Натаном. Ни в коем случае!), но звонок мобильного Петранского, разрывающий тишину кухни, заставляет захлопнуть рот.

Воровато опускаю взгляд на экран и тут же вспоминаю, почему наше счастье невозможно.

Из-за того самого жирного «но».

Жена Натана. Звонок которой прерывается, и следом падает сообщение.

«Перезвони мне. Это срочно!!!».

Глава 43

Натан

Мчу по вечернему шоссе, выжимая из машины по максимуму. Отчаянно сигналю, кляня всех на чем свет стоит. Что они все делают на дороге в такое время?! Нужно дома быть, с семьей…

Память услужливо откидывает меня в прошлое, в день рождения наших с Яной дочерей. Как сейчас помню, как она сидела сзади, часто дышала и тихонько-тихонько постанывала от боли. Но при этом улыбалась, поглаживала меня по плечу и пыталась даже успокоить.

Моя храбрая девочка…Прости, что не уберег…

Вдавливаю педаль газа почти в пол и проскакиваю на мигающий желтый. Обычно я так не позволяю себе гнать по дороге, всегда помня, что дома меня ждет Алиса.

Но отчаянный крик и плач Марьяны до сих пор стоят в ушах и подгоняют вперед.

«Натан, у меня кровотечение! Наш малыш может умереть…Пожалуйста, приезжай, мне так страшно…Ты нам очень нужен…»

Помимо всего прочего меня изнутри сжирает чувство вины. Я чувствую, что вся эта ситуация из-за меня. Ведь именно я не хотел этого ребёнка и был ему не рад. И сейчас должен сделать все, что могу, только бы он выжил.

Ведь малыш совершенно ни в чем не виноват…

Бросаю машину у входа в больницу как попало. Как бешеный, влетаю в холл и бросаюсь к стойке регистратуры. Медработник, молоденькая девчонка, отшатывается и глядит на меня во все глаза.

- Петранская Марьяна…к вам привезли…

- Время посещений давно окончено, - бормочет, стремительно бледнея. - Завтра приходите…

Неправильный ответ срабатывает как детонатор.

- Где? Где моя жена? Я должен знать, что с ней! Она ребёнка может потерять!

- Сейчас…сейчас я посмотрю. Только успокойтесь, хорошо?

Девчонка берет себя в руки и сосредоточенно стучит по клавиатуре.

- Да, есть такая. Привезли час назад. В гинекологическое отделение. Палата двести тридцать.

- А как…

- Прямо по коридору, - девушка понимает меня с полуслова. - Только умоляю: наденьте бахилы, халат и маску. И у вас не больше десяти минут.

- Спасибо и…извините.

- Я все понимаю, - грустно улыбается девушка. - Сама прошла через это…Пусть с вашим малышом будет все в порядке.

Взлетаю по лестнице, почти бегу по коридору в поисках нужной палаты. Перед дверью замираю на несколько секунд, привожу дыхание в порядок и даже зачем-то нацепляю на лицо дебильную улыбку. Приоткрываю дверь, стараясь не тревожить покой Марьяны, если вдруг она спит.

Но это пустая предосторожность.

Усмехаюсь и опираюсь плечом об косяк, наблюдая любопытную и довольно занятную картину.

Марьяна лежит на узкой койке. Всхлипывает, глядя в одну точку на потолке. Руки лежат поверх простыни, одна их них наглаживает плоский живот, а вторая…

А вторую держит ее лечащий врач. Осторожно наглаживает и что-то бормочет вполголоса, на что моя жена лишь сильнее хмурится и отчаянно качает головой.

Откашливаюсь, выдавая свое местоположение. Сладкая парочка дружно поворачивает головы в мою сторону. Марьяна сливается цветом с простынью и в ужасе округляет глаза. А вот доктор кривится, недовольно поджимает губы и нехотя поднимается со стула.

- Если что, жми на кнопку, - кладет ладонь моей жены на пульт вызова медперсонала. Улыбается ей как-то по-особенному.

Ласково. Интимно.

Как улыбаются любимой женщине.

Разве что по щеке не гладит.

Шальная мысль проскакивает в голове, но я не успеваю поймать ее за хвост.

Доктор идет на выход из палаты, даже не взглянув в мою сторону.

- Как ты? - занимаю место врача.

Глаза жены мгновенно наполняются слезами, подбородок начинает дрожать. Она тянется к моей руке и переплетает наши пальцы.

- Я так испугалась…Я чуть не потеряла нашего малыша. Спасибо, что приехал. Когда ты рядом, нам ничего не страшно, - слабо улыбается. Тянет наши сцепленные ладони и кладет себе на живот. - Пусть он знает, что папа рядом.

Едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться от ее слов.

Я не знаю, как объяснить, но… я не чувствую ничего, кроме нервозности и неискренности со стороны жены. Но ни щемящей радости, ни восторга, ни нежности. Лишь глубокое чувство вины по отношению к ребёнку.

Марьяна рыскает по моему лицу, нервно улыбаясь и пытаясь там что-то отыскать. Словно хочет понять, догадываюсь ли я о чем-то или нет…

- Что сказал твой врач?

- Все.…всё хорошо. В этот раз обошлось. У меня откуда-то появилась гематома, но с малышом все в порядке. Но полежать дней десять в больнице придется.

- Конечно. Отдыхай и береги себя.

- Я буду! Обязательно буду! Останься со мной, - бормочет, пытаясь бороться со сном. - Пожалуйста…

Марьяна через две минуты проваливается в царство Морфея, и я осторожно выскальзываю в коридор. В фокус моего зрения попадает высокая фигура в белом халате, скрывающаяся в кабинете, и я спешу на другой конец коридора.

- Доктор, разрешите? На пару слов.

Гинеколог Марьяны мечет в меня презрительный взгляд и цедит:

- Только быстро. У меня много работы.

Откуда вообще взялось подобное отношение? Я вроде жалобу в Минздрав на него не писал, недовольным пациентом не являюсь…

Погодите-ка.…

Ревность?...

Да ну нафиг!

- Как моя жена и ребёнок? Какие прогнозы?

- Прогнозы, - зло усмехается, отбрасывая от себя ручку. - Марьяна потеряет этого ребёнка, если ты не перестанешь мотать ей нервы. Напомню, что она беременна и нуждается в особом уходе и заботе. Любви и поддержке. Чтобы муж был все время рядом, а не бросал ее постоянно одну…

- Я, кажется, задал вопрос касательно здоровья моей супруги. Запроса на нотации и морали не было.

Доктор просверливает в моем лбу дыру. Поигрывает желваками, что-то крепко обдумывая, и решительно хлопает кулаком по столу.

- Да пошло оно все!

Тянется к бутылке воды, отпивает половину прямо из горлышка и бросает мне в лицо:

- Я не должен тебе говорить это. Врачебная тайна и все такое. Да и я в случае, если вся эта история всплывет, рискую потерять лицензию и лишиться профессии.

- Ты о чем вообще?

- Марьяна носит не твоего ребёнка.

Глава 44

Натан

Продолжаю стоять истуканом и пялиться на гинеколога. Я хотел бы пошевелиться, но не могу.

Эта новость придавливает каменной глыбой. Ни вздохнуть, ни слова из глотки вытолкнуть.

Медленно опускаюсь в кресло для посетителей, не разрывая зрительного контакта с доктором. Я даже имени его сейчас не вспомню - так сильно контузило. В башку как будто раскаленные гвозди забивают. Съезжаю вниз, вытягиваю ноги и на миг прикрываю глаза. На минутку.

Какого черта?!

Я только начал привыкать к мысли о том, что у меня будет ещё один ребёнок. Понял, что он мне не безразличен. Что, если не люблю его, то хотя бы волнуюсь, переживаю. В глубине души я был уверен, что смогу полюбить этого малыша, когда он родится.

Но вот снова весь мой устоявшийся мир переворачивают с ног на голову. Такими темпами я рискую не дожить до пятидесятилетнего юбилея.

- Поясни, - приказ вырывается сквозь плотно стиснутые зубы.

Приоткрываю глаза и внимательно слежу за доктором. Уголки его губ медленно ползут вверх, а на лице расцветает торжествующая улыбка. Гинеколог наслаждается, издеваясь надо мной. Как будто давно хотел, а сейчас пользуется представившимся случаем.

Мда, человечность и сострадание явно не его сильные стороны.

- А что из сказанного тебе не ясно? Марьяна беременна не от тебя. Это не твой ребёнок, Натан. Так понятнее?

Пережевываю эту новость снова. В голове полный диссонанс, а боль только нарастает. Равно как и бешенство.

- Откуда подобная информация?

- Я же ее врач.

Подаюсь вперед, упираясь локтями в колени.

- А не слишком ли близкие у вас отношения с вашей пациенткой, доктор?

- Вы же знаете, господин Петранский, что с доктором и адвокатом нужно быть честным как на исповеди у священника.

- У меня только один вопрос, - делаю паузу. - Зачем вам эта информация?

Доктор молчит, продолжая ухмыляться и буравить меня взглядом.

И тут до меня доходит.

Этот его шок на УЗИ, странные взгляды, растерянность и излишняя заботливость и неподобающие лечащему врачу эмоции. Сегодняшнее дежурство в палате, нежность и трогательно переплетенные пальцы.

Как будто.…

- Это твой ребёнок, - не спрашиваю - утверждаю. А гинеколог не отпирается:

- Мой.

В кабинете повисает пауза. Следим друг за другом как два хищника перед решающим прыжком.

- Однако как далеко и глубоко зашла медицина, - не удерживаюсь от сарказма. - Тогда почему Марьяна пыталась повесить на меня этого ребёнка? Ты не походишь на роль мужа?

До побелевших костяшек сцепляет ладони в замок перед собой. Уверен, доктор таким образом пытается избежать рукоприкладства.

- Банально: Марьяна боялась потерять тот уровень жизни и комфорт, который ты ей даешь.

Ну, конечно. Как же я сразу-то не догадался! Теряешь хватку, Натан.

Во всем виноваты чертовы деньги.

Их всегда было мало для Марьяны. Она даже мою дочь посчитала угрозой ее финансовой безопасности и решила спровадить куда подальше. Хотя даже будь у меня пятеро детей, это никак не сказалось бы на уровне ее жизни.

И пока я горю желанием придушить и хорошенько встряхнуть свою жену за ее неуемную меркантильность, доктор воинственно продолжает:

- Вот только я не позволю тебе растить и воспитывать моего ребёнка. И я сделаю все, чтобы Марьяна не побоялась уйти от тебя ко мне. Она никогда и ни в чем не будет нуждаться….

- Совет вам да любовь, - бросаю, поднимаясь на ноги и идя на выход. Скорее на свежий воздух, подальше от этого дурно пахнущего вранья. - Флаг тебе в руки. Вернее, Марьяну. Всю. Забирай со всеми потрохами. Не смею препятствовать. Полный карт-бланш тебе в руки, доктор.

Я успеваю захлопнуть за собой дверь кабинета, но один важный момент валится мне на голову, как кирпич, и я пулей залетаю обратно.

- Тест ДНК, - рявкаю, упираясь в стол. - Мы же делали тест ДНК!

- Долго же до тебя доходило, - хмыкает гинеколог. - Это я по просьбе Марьяны подменил результаты. Я предлагал ей дать мне возможность поговорить с тобой, все объяснить, но Марьяна категорически запретила это делать. У нее уже тогда был легкий тонус, и я, опасаясь за жизнь и здоровье ее и ребёнка, пошел на поводу у своей пациентки и подменил результаты теста. Сделать это было несложно - я давно выпросил у руководства доступ ко всей базе клиники, чтобы быть в курсе результатов анализов своих пациенток.

Гинеколог достает из ящика стола лист и кладет его передо мной.

Моя фамилия и инициалы. Данные Марьяны. Та же самая таблица, мелкий шрифт, куча непонятных терминов.

Но меня интересует выделенное жирным в самом низу страницы.

«Вероятность отцовства 0%. Предполагаемый отец исключён или не может являться биологическим отцом ребёнка.»

С силой сминаю бумагу.

Страшно представить, сколько жизней Марьяна готова сломать об колено в угоду своей жажде денег. Хорошо, что хоть любовник ей попался здравомыслящий. Козел, конечно, но любовь и не такое с людьми творит.

- Это все, что ты хотел мне сказать?

Доктор склоняет голову набок. Постукивает пальцами по столешнице, поигрывая желваками.

- Думаю, больше нет никакой необходимости молчать и об этом…

Поверх результатов анализов Марьяны ложится ещё один.

Тот самый.

Один короткий взгляд на жирный шрифт, вспышка, и мой кулак летит точно в челюсть гинеколога. Доктор не успевает ничего сообразить, как с грохотом летит со стула на пол.

Похоже, я только что обеспечил бывшего мужа Оли соседом по палате…

Схватив бумаги, направляюсь в палату к Марьяне, напоследок громко хлопнув дверью.

Глава 45

Натан

Я не забочусь о состоянии своей жены, нет. Ни разу. Мне плевать на нее с высокой колокольни. Да, меня это не красит как мужчину, но я сейчас дико зол. И я в своем праве.

Резко толкаю дверь палаты, что она с грохотом ударяется о стену. Марьяна вздрагивает, распахивает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Фокусируется на мне и расплывается в счастливой лживой улыбке.

- Натан, - выдыхает, и глаза наполняются слезами. Утирает их и тихонько смеётся. - Ты вернулся…

Но счастливое, блаженное выражение лица превращается в восковую маску по мере моего приближения. И совсем стекает, когда я становлюсь в изножье и хватаюсь за спинку койки.

В палате слышно лишь наше рассинхронное тяжелое дыхание, и то, как скрипит спинка кровати, которую я едва не выдираю от злости.

- Натан…Пожалуйста…

- Зачем, Марьяна? - рычу, низко опуская голову. Смотреть на нее не могу. Как представлю, что могло бы быть, если бы…В окно готов ее выкинуть. И только ее положение останавливает меня от опрометчивых действий. Хотя я одной ногой в состоянии аффекта.

- Я не понимаю, о чем ты…, - едва шевелит губами. Бледнеет на глазах, становясь одного цвета с простынью, которую так отчаянно сжимает. Как будто это щит, что защитит от моих нападок.

- Вот только дуру строить из себя не надо! Все, Марьяна! Хватит! Хватит врать! - провожу ладонью по горлу. - Вот где у меня твое вранье. Накушался!

Марьяна зажимает рот рукой и отчаянно трясет головой, умываясь слезами.

- Натан, что происходит? О чем ты вообще?! Ты знаешь, что мне нельзя нервничать?! Я же могу потерять нашего…

- Заткнись! Я все знаю.

Эти слова действуют на мою жену похлеще ведра колодезной воды.

Она перестает ломать комедию. Фонтан слез мгновенно высыхает. Медленно подтягивается на руках, сглатывает настолько громко, что я слышу даже с этого расстояния. Раскрывает, но тут же захлопывает рот, и так несколько раз подряд.

- Что.…что конкретно ты знаешь? Поясни.

- Все, Марьяна.

Она хлопает ресницами. Отчаянно шарит глазами по моему лицу, надеясь отыскать на нем хотя бы долю шутки.

Не надейся, дорогая. Я серьезен как никогда.

- Натан, я могу объяснить…Пожалуйста, выслушай…

- Единственное, что я хочу, чтобы ты объяснила: нахрена?!

- Потому что я люблю тебя! - взрывается и захлебывается в новом потоке слез. - Все, что я делаю, я делаю ради нас, Натан!

- Ты любишь бабки, Марьяна, - криво усмехаюсь. - Ради них ты втерлась в мое доверие через Алису. Играла роль если не примерной, то хорошей жены все эти годы. Чтобы банально иметь доступ к моим счетам на законных основаниях. Любовью между нами никогда и не пахло.

- А что в этом такого?! - орет, и ее лицо багровеет от крика. - В каждой женщине есть доля меркантильности! Если этого нет - она дура! Потому что ей с этим мужиком потом детей растить! И если она выберет не того, то кто больше всех от этого пострадает? Правильно, дети! Поэтому думать нужно головой! - стучит пальцем по виску.

Криво усмехаюсь, глядя на жену под совершенно другим углом.

- А как же любовь?

- Не всем так везет, как мне! Я встретила и полюбила верного, достойного и обеспеченного мужчину.

- Или сделала вид, что полюбила?

- Полюбила! - жарко уверяет, сжимая кулаки. - Да, возможно, не сразу, но полюбила! Я видела, чувствовала, как ты отдаляешься от меня, сходила с ума…Не знала, как все исправить, как тебя вернуть….

- И не придумала ничего лучше, как залететь? А ещё повесить на меня чужого ребёнка? Скажи, а рога мне ты наставляла тоже от большой любви?

Марьяна снова принимается рыдать.

- Игорь был ошибкой! - роняет лицо в ладони и так отчаянно воет. - Одной-единственной ошибкой! Я тебя люблю! Я думала, что…ну…когда увидишь малыша, ты полюбишь его, потому что он от меня…

- Самое частое женское заблуждение, - выдыхаю в потолок, пряча ладони в карманы брюк. - Мужчины любят детей, неважно, своих или чужих, только от любимой женщины. А нелюбимая даже родным удержать не сможет. Меня так точно.

- Неправда, - мотает головой, резко садясь и пытаясь встать на ноги. Морщится, хватается за живот, но все равно идет, становясь почти вплотную. - Я полюбила сначала тебя. Серьезного, умного, красивого, привлекательного. Такого сильного, - ведет пальцем по груди, опасно приближаясь к ремню. Перехватываю ее руку и заставляю ее повиснуть вдоль тела. - А твое финансовое состояние - лишь приятный бонус.

- Вот снова ты врешь, - усмехаюсь, глядя в наглые глаза. В них - ни тени раскаяния. Лишь море лжи и лести, которую Марьяна готова щедро лить мне в уши. - Ты даже от дочери моей пыталась избавиться, чтобы не делить с ней мое финансовое состояние. Хотя я ни разу за эти годы ни в чем тебе не отказал. Любая прихоть, любое желание, любая сумма…Но тебе и этого оказалось мало.

- Прости…Пожалуйста…Что я должна сделать? На колени встать? Отказаться от ребёнка? Давай уедем и начнем все сначала?

- Как у тебя все просто…Я не то, что простить… Смотреть и находиться с тобой в одном помещении не могу…

- Просто дай мне ещё один шанс, - жена воет, скуля и хватаясь за мою руку.

- Прекрати, - выдергиваю и отхожу на шаг назад. - Подумай хотя бы о ребёнке. Он же не виноват, что у него такая никчемная мать. Хотя бы о своем подумай и прекрати истерить.

Марьяна замирает. Глаза вспыхивают пониманием.

- Ты не представляешь, каких усилий мне стоит не придушить тебя голыми руками.

- Натан, - отшатывается. Ее начинает мелко трусить, и я всерьез опасаюсь за ее здоровье. Хватаю за предплечье и усаживаю на кровать.

- Ты понимаешь, что ты натворила, Марьяна? Если я дам отмашку своим юристам, поверь, они вывернут это дело наизнанку так, что тебе пришьют покушение на убийство!

- Что?! Я никого не хотела убить! Никого, слышишь?! Я просто не хотела тебя терять! Я не хотела, чтобы ты ушел к этой! К матери Кати!

- Дура! - взрываюсь так, что, кажется стекла дребезжат. - А если бы донор не нашелся?! А если бы я не успел?! Ты понимаешь, что моя дочь могла умереть?! А ты ради сраных бабок подменила результат теста ДНК! Какая же ты конченная идиотка!

- Прости…Пожалуйста, простииии…

Наклоняюсь и нажимаю кнопку вызова медперсонала. Я сказал все, что хотел, и поэтому молча направляюсь на выход.

- Натан! - без пяти минут бывшая жена взрывается в крике отчаяния.

Оборачиваюсь, смеряю взглядом эту жалкую женщину.

- Твой доктор нормальный мужик. Правильный и честный. Любит тебя до безумия. Собери остатки мозгов и не упусти его. Ты же сама говорила: ребёнок должен расти в полной семье. Так не лишай отца хотя бы этого. Конечно, это не тот уровень дохода, к которому ты привыкла, но кто знает… Может, твое «да» простимулирует его к новым высотам. Подумай.

- Натан! Не бросай меня, прошу.…

- Надеюсь, ты успокоишься, все обдумаешь и дашь мне развод. Потому что лучше на свободе и с небольшим содержанием, чем клеймо на всю жизнь в виде тюремного срока. А я устрою тебе это, Марьяна. За своих детей я порву и уничтожу.

Пропускаю медсестру в палату, коротко киваю всем присутствующим на прощание и наконец покидаю больницу.

Сажусь в машину, завожу мотор и, даже не прогрев его, трогаюсь с места.

Скорее, к моим девочкам.

Глава 46

Оля

Вздрагиваю и резко сажусь. Растираю лицо ладонями и обнаруживаю, что не заметила, как уснула прямо на диване. Улыбаюсь, сжимая плед: заботливые девчонки укрыли меня и дали отдохнуть.

В квартире царит абсолютная тишина, только слышно, как капает вода с крана на кухне. Взволнованная, подскакиваю на ноги, срываюсь в комнату и замираю, прислонившись к косяку.

Девчонки так трогательно спят, прижавшись друг к другу, обнявшись и держась за руки, что невозможно смотреть на эту картину без слез счастья и улыбки. Я очень рада, что у Катюши появилась такая близкая подружка. В конце концов, как говорит Мира, сестрами не всегда рождаются, чаще ими становятся

Осторожно накрываю девчонок тем самым пледом и выскальзываю из комнаты, прикрыв за собой дверь. Прохожу мимо зала и замираю, заслышав вибрацию телефона. Но она раздается издалека, как будто вообще у соседей сверху.

Показалось?...

Но уже в следующую секунду понимаю, что нет.

Кидаюсь на звук и пытаюсь отыскать мобильный. Совершенно не помню, куда его засунула. Наконец нахожу под подушкой и торопливо провожу по зеленой кнопке.

- Алло?

- Дверь открой, - раздается короткий приказ, и я скорее спешу в коридор.

Торможу перед зеркалом, цепляясь за свои порозовевшие щеки и бешено сверкающие глаза. Поправляю растрепанные волосы, резко выдыхаю весь воздух в легких и отщелкиваю замок.

За дверью Натан. Уставший, вымотанный, с растрепанными волосами в небрежно наброшенном пальто и расстегнутой рубашке. Но все равно такой красивый. Меня накрывает неожиданное желание обнять и прижаться к нему. Оно настолько сильное, что начинает кружиться голова.

Петранский молчит и медленно скользит по мне взглядом, оставляя ожоги в местах «прикосновений».

Все также молча переступает порог и привлекает к себе. Одной рукой крепко прижимает, как будто я могу хоть куда-то сбежать, а второй нежно, едва уловимо касается щеки и гладит скулу.

- Ты не представляешь, как я соскучился, - хрипит, обнимая мое лицо ладонями.

- Тебя не было всего несколько часов…

- Это все равно ужасно много.

Вспыхиваю от такого внезапного и откровенного признания и прикусываю губу.

Натан реагирует мгновенно.

Проводит по ней большим пальцем, высвобождая из плена. Наклоняется и медленно, тягуче проводит по ней языком.

- Натан…, - срывается на выдохе. Сердце делает кульбит и срывается в галоп.

И этого оказывается достаточно, чтобы мужчина потерял контроль.

Я успеваю только глотнуть воздуха, как на меня обрушивается жадный поцелуй. По телу проносится волна дрожи, когда ладони уверенно проводят по спине, замирая на пояснице, на границе приличия. От жадных собственнических поцелуев и уверенных, сводящих с ума прикосновений мне окончательно сносит крышу, и я теряю связь с реальностью.

Остаются лишь желания: касаться, целовать, брать, отдаваться без остатка и… любить. Забыв на несколько волшебных минут про его жену, про ребёнка и про то, как я буду себя ненавидеть.

Но это будет после. Позже.

А сейчас касаться и принадлежать Натану становится просто жизненно необходимо.

Привстаю на носочки и возвращаю ему поцелуй, слегка прикусывая нижнюю губу. Его сильная ладонь чуть хлопает меня по ягодице, и я не могу сдержать улыбки.

- Охрененная…Такая отзывчивая…

Натан подталкивает меня к залу, по пути сбрасывая обувь и пальто. Роняет на диван, нависая сверху. Прикусывает мою шею, заставляя крупно вздрогнуть всем телом от предвкушения.

- Красивая….

- Натан…

Внизу все пульсирует от желания. Настолько сильно, что я сама впервые готова наброситься на мужчину. Густо краснею и замираю от подобных мыслей.

Я хочу Натана. Но в то же время боюсь. Боюсь себя отпустить. Это неправильно! Он чужой мужчина! Не мой!

Вспоминаю о возможных последствиях нашей связи и зажимаюсь. Вовремя цепляюсь взглядом за обручальное кольцо и пытаюсь выпутаться.

Но Натан не позволяет.

Заводит мои руки за голову. Целует, оставляет метки на моем теле, касается губами везде, куда только может дотянуться.

- Оля, посмотри на меня.

Натан заставляет повернуть голову. Встречаюсь с темными омутами, полным желания.

И я понимаю, что лечу в бездну. Что уже не смогу остановиться, несмотря на все свои внутренние установки.

- Я - твой, Оля. И у меня все серьезно, поняла?

- Но твоя жена…

- Я - твой. Запомни. Остальное обсудим потом.

И эти слова окончательно срывают предохранители. Я доверяюсь этому мужчине.

Меня перетряхивает с головы до ног от волны острого нестерпимого желания.

- Ты дрожишь. Замерзла?

Отчаянно мотаю головой, и с губ срывается тихое, отчаянное: «Хочу».

Я сама тянусь к губам Натана, растворяясь в нем. Провожу ладонями повсюду, оставляю глубокие отметины от ногтей, что только сильнее раззадоривает мужчину.

- Дикая, - ухмыляется, стягивая с меня майку. Куда-то исчезает его рубашка. Прижимаемся кожа к коже, сливаемся воедино. Остро, на грани. Он врывается в мой рот нагло, жестко.

А мне этого мало.

Я теряюсь в ощущениях, в каждом прикосновении. Раскрываюсь для него, отдавая себя всю без остатка.

И Натан берет.

Из легких вырывается хрип, и я выгибаюсь в сильных и умелых руках. Горячие губы Петранского исследуют шею и спускаются ниже, оставляя дорожку отметин, а у меня раз за разом срывается с губ его имя.

Я почти выпадаю из реальности от ощущений, лишь стону в кулак, чтобы, не дай Бог, не разбудить девчонок. Натан набрасывается на мои губы и собирает все стоны. Целует сладко, медленно, до головокружения.

- Мне надо в душ, - бормочу на краю сознания, обессиленная его напором.

- Потом, - отзывается лениво. - Сейчас не хочу никуда тебя отпускать…

- Одеяло…

- Что?

- Нужно укрыться, - бормочу, отчаянно борясь со сном и негой. - Вдруг девочки…

Натан понимает с полуслова, и в следующий момент меня укутывает в кокон. Мужчина крепко прижимает к себе со спины и целует в плечо.

- Что случилось? С чего ты…

- Тшшшш, - снова поцелуй в плечо, от которого все переворачивается внутри, и так сладко ноет сердце. - Завтра. Мы поговорим обо всем завтра. Сегодня я хочу просто тебя любить. Я так долго этого хотел…

Глава 47

Оля

Сон сходит с меня медленно. Впервые за последние лет пять, наверно, я просыпаюсь спокойная, отдохнувшая. Выспавшаяся! Чудо, не иначе! И это несмотря на то, что мы спали от силы часа три.

А причиной моего умиротворения и тихого счастья банальна - мужчина и его нежность и любовь, которыми он меня одаривал всю ночь. Столько комплиментов, сколько шептал мне Натан, я не слышала за все десять лет брака. Не остался ни один сантиметр моего тела, которого бы не коснулись губы Петранского.

Осторожно разворачиваюсь в его объятиях и при мягком рассветном свете разглядываю лицо Натана. Даже во сне он улыбается, находит меня и подгребает под свой бок. Глубоко вдыхаю запах его кожи, и в который раз у меня кружится голова. От счастья и неверия, что этот мужчина здесь, рядом со мной. От этого осознания хочется кричать. Но я, чтобы никого не разбудить, улыбаюсь, наслаждаюсь и напитываюсь каждым мгновением.

Осторожно убираю упавшую на лоб Натана прядь волос и не удерживаюсь - провожу пальцами по щеке и губам.

Соблазн остаться и расслабиться в руках мужчины очень велик, но я выпутываюсь из тисков и сбегаю в ванную. После больницы Катюша встает рано, я бы не хотела, чтобы они с Алисой увидели нас в одной постели. Это…слишком.

Слишком быстро. Слишком зыбко и непонятно.

Что вчера такого случилось, что Натан набросился на меня с порога? А как же его жена? Как же ребёнок, который скоро родится?!

Или…

Господи, неужели случилось страшное, и он просто пытался со мной забыться?!

Самые разные, противоречивые мысли просто раздирают голову. Чтобы немного утихомирить их и привести себя в чувство, включаю воду попрохладнее. Привожу себя в порядок, надеваю домашний костюм с шортами и футболкой и иду на кухню.

По привычке достаю овсянки и яиц на две порции, но потом вспоминаю, что у нас гости, и достаю ещё на две. Убираю сковороду с готовой яичницей в сторону и подпрыгиваю на месте, когда сильные руки обвивают мою талию, а Натан упирается подбородком в мое плечо. Прикусываю язык, чтобы не закричать от испуга.

- Натан, разве так можно?! - начинаю шипеть, но мое возмущение быстро превращается в стон удовольствия, когда мужские губы оставляют дорожку горячих поцелуев на моей шее, а шаловливые пальцы проводят по низу живота.

- Не нравится? - шепчет, очерчивая языком местечко, где бешено колотится пульс. - А так? - прикусывает мочку уха.

- Боже, - прикрываю глаза и откидываю голову мужчине на плечо.

В коридоре слышится шлепанье двух пар босых ножек, и спустя секунду в ванной журчит вода.

Отпрыгиваю от Натана в сторону и торопливо привожу себя в порядок. Вот только без толку: мне кажется, любой поймет, чем мы тут только что занимались.

- Дети…Они могут увидеть…

Петранский насмешливо вздергивает бровь.

- И вообще…

- Что?

- Я…. Господи, - растираю лицо ладонями. Решаю не откладывать неприятный разговор в долгий ящик. - В общем, если ты вчера хотел со мной забыться и просто провести время, то…

- То что?

Вскидываю голову и дерзко заглядываю в лицо Натану. Он мгновенно становится серьезным, недовольство проскакивает на его лице.

Петранский подходит вплотную. Приподнимает мое лицо за подбородок, прожигая взглядом душу. Ставя клеймо.

- Если ты сейчас, Оля, скажешь, - начинает вкрадчиво, - что наша ночь была ошибкой, то я тебе дам по заднице.

И, словно в подтверждение этих слов, его широкая ладонь опускается на мою ягодицу.

- Я просто…не понимаю…А как же ребёнок? Жена?

- Больше не помеха.

Эта простая фраза вроде бы должна меня обрадовать, но имеет обратный эффект.

- Ты можешь объяснить всё нормально?! Почему я все из тебя клещами должна вытягивать?!

- Извини. Просто я, когда на тебя смотрю, больше ни о чем другом думать не могу, - Натан проводит ладонью по лицу, чешет в затылке и отходит к окну. - Развод с Марьяной - вопрос решенный, Оля. И я хочу, чтобы мы больше к нему не возвращались.

Смотрю во все глаза и медленно киваю. Вроде бы и должна радоваться, но в то же время вспоминается Анфиса, которая сейчас строит семью с моим бывшим мужем. Мне ли не знать, что на несчастье счастья не построишь?...

- Ты думаешь, я - подлец, да? - усмехается, когда я снова медленно киваю. Как привороженная. Хотя, иногда мне кажется, что так оно и есть. Слишком быстро и резко у нас все закрутилось с Петранским. - Иди сюда.

Натан обнимает меня двумя руками, бережно прижимает к себе.

- Все это время жена врала мне. Это не мой ребёнок.

- Что?

- У Марьяны все это время был любовник. Ее гинеколог. Да, звучит пошло, - кривится, как от зубной боли. - Но вот так. Это он подменил результаты анализов по указке моей жены. Ей были нужны только мои деньги. И она даже готова была лишить ребёнка родного отца, лишь бы не потерять «кошелек».

- Не верю…Не верю, что это возможно.…

- Увы, невероятно, но факт. Есть ещё кое-что.

- Что?

Натан достает из кармана спортивных штанов сложенный вчетверо лист и протягивает мне.

- Этот гинеколог подменил и первые наши анализы. Оль…Катя - моя дочь.

Мир разбивается на осколки. Его слова вышибают весь кислород из легких, и меня начинает трясти.

Да, я все для себя решила. Катюша - моя дочь. Моя, и точка!

Но…теперь меня снова мучает вопрос: что же стало с той, другой девочкой? Ту, которую я так долго и тяжело рожала? Где она, что с ней?

- Получается, Алиса и Катя - сестры? Двойняшки?

Натан кивает.

- Поэтому их так тянет друг к другу…С самого начала, - ошарашенно бормочу, глядя в пустоту перед собой. Всю левую сторону груди печет, ломает от боли. Каждый вдох - пытка. Каждая мысль - атомный взрыв.

- Да. Как и меня к Катюшке.

- И они так похожи…Но где тогда моя девочка, Натан?

Глава 48

Оля

- Оль…

На кухню вбегают Алиса и Катя, держась за руки, и Натан вынужденно замолкает. От такой простой и в то же время трогательной картины и натянутых до предела нервов у меня ручьем льются слёзы, и я спешу отвернуться.

- Доброе утро!

- Доброе утро, девочки.

- О, каша с ягодами! Моя любимая! Алиса, попробуй! Моя мамочка готовит самую вкусную кашу в мире!

- Садитесь, сейчас будем завтракать, - бормочу, стараясь скрыть свое состояние перед детьми.

Чтобы не свалиться в истерику, спешу занять себя привычными рутинными действиями. Все с аппетитом налегают на завтрак, а мне кусок в горло не лезет. Не скрываясь, рассматриваю девчат, сравниваю, нахожу сходства…. И вою внутри от запутанности и неопределенности.

Натан находит мою ладонь под столом и сжимает. Ободряюще улыбается.

- Пап, а ты сегодня тоже у тети Оли ночевал? - хитро сощурившись, вдруг интересуется Алиса.

Мы с Петранским синхронно давимся. Закашливаемся и с ужасом в глазах переглядываемся. Потому что «ночевал» - это с натяжкой. А если дети ещё видели или слышали, как их родители «ночевали»…

Это катастрофа!

- Да…

- А где ты спал? - продолжает допрос его дочь.

Натан белеет, а я едва сдерживаю хохот. Маленькая девочка в два вопроса уложила на лопатки матерого бизнесмена и ресторатора.

- Ну, как где? На полу.

- Мама! - Катюша укоризненно качает головой. - Ну, дядя Натан же не собачка…

Теперь моя очередь бледнеть и терять дар речи.

- В следующий раз постели ему на диване. Там же места много, вы поместитесь вдвоем.

И снова давимся воздухом. Кашляем, как будто на нас коклюш напал.

Девчонки переглядываются, синхронно складывают руки перед собой и серьезно поочередно глядят то на меня, то на Натана. Чувствую себя маленькой девочкой, которую мама отчитывает после родительского собрания.

- В общем, мы посовещались и хотели сказать…что не против, если вы будете вместе. Ну, встречаться…и даже, - Алиса понижает голос, подаваясь вперед. - Целоваться.

- Да-да, можете не скрываться, - важно кивает Катюша, подтверждая слова сестренки.

- Кхм, кхм, ну, мы как бы и не скрываемся.…

- Вот и хорошо! - сияют эти две сводницы.

И мы с Натаном только сейчас понимаем, насколько двусмысленным получился наш ответ.

- Так красавицы, хватит нам пудрить мозги! - решительно заявляет Натан. - Тетя Оля готовила, а вы уберете со стола и помоете посуду. Сейчас к вам приедет Алевтина Максимовна. А мы съездим по важным делам.

Девочки переглядываются и счастливо улыбаются. На их лицах такой восторг.

- Это не то, о чем вы подумали. Нам нужно в больницу. Кое-что выяснить.

- Зачем в больницу? - напрягается Катюша. С ее лица мгновенно слетает вся веселость, а глаза начинают блестеть. - Мама, ты что, заболела? Как я?

- Нет, солнышко, что ты! Просто нам с дядей Натаном нужна…справка. Не волнуйся.

Девочки снова дружно кивают и принимаются за уборку. А я иду в комнату переодеваться.

Собираюсь за считанные минуты. Как раз приходит Алевтина Максимовна. Она, если и удивлена просьбой Натана, да и вообще тем, что он в этой квартире со мной, то не показывает и виду. Крепко обнимает и переводит взгляд на Катюшку. Удивленно зависает, изучая ее и перебрасывая взгляд на Алису.

Поворачивается ко мне, а я коротко улыбаюсь и едва заметно киваю.

- Ну, приятно познакомиться, красавица, - моя начальница быстро берет себя в руки. - Очень рада, что ты идешь на поправку. Мы все переживали за тебя.

- Спасибо, Алевтина Максимовна, вы нас очень выручаете.

- Езжайте и ни о чем не волнуйтесь. А мы пока с девочками оладушек нажарим, да? И апельсиновый пирог испечем. Поможете?

- Конечно!

*****

- Ты думаешь, нам так сразу все и расскажут? - оглядываю стены роддома, в котором рожала десять лет назад. Я даже окна родовой с первого раза нахожу.

- С чего-то ведь нужно начинать.

На удивление, нас сразу же пропускают к заведующей роддомом. Она внимательно, не перебивая, выслушивает Натана и изучает результат теста ДНК.

- Это, конечно, уму непостижимо, - женщина качает головой, отпивая воды из стакана. - Я столько лет работаю здесь, и такое у нас впервые…Мы всегда сразу надеваем на малышей браслетики, ставим бирку в кювез. Перепутать или подменить детей просто нереально. Да и кому в здраво уме придет такая мысль!

- Но факт остается фактом, - жестко пресекает Натан. - Мою вторую дочь подменили, а где ребёнок Ольги, - вообще неизвестно.

- Я сейчас позвоню в архив, запрошу ваши истории родов. Нужно посмотреть, кто работал на смене в тот день. Может, они что-то смогут прояснить.…

- Спасибо.

Мы отправляемся в коридор и, прижавшись друг к другу на узенькой лавочке, принимаемся ждать новостей.

- Как думаешь, у нас что-то получится?

- Даже не сомневайся, - Натан оставляет нежный поцелуй на виске. - Мы во всем разберемся.

Через сорок минут заведующая вызывает нас к себе.

- К сожалению, доктор, которая принимала роды у вас и вашей жены, умерла четыре года назад. Инфаркт. А акушерка вышла на пенсию. Вам нужно пообщаться с Зинаидой Григорьевной. Может, она сможет прояснить хоть что-то.

- Адрес этой Зинаиды Григорьевы можно?

- Сейчас уточню в отделе кадров.

Через двадцать минут Натан нетерпеливо вдавливает звонок в обшарпанном подъезде пятиэтажки и переплетает наши пальцы.

Дверь распахивается, пожилая женщина медленно поднимает на нас взгляд и крупно вздрагивает.

Сердце спотыкается, сваливается в желудок и разгоняется до скорости света. В ушах от бешено скачущего пульса начинает звенеть.

Узнала! Она нас узнала!

Женщина впивается в наши лица тяжелым взглядом. Медленно изучает каждого по отдельности, чуть подавшись вперед. Разве что не обнюхивает.

- Всё-таки узнали, - усмехается, отодвигаясь в сторону. - Ну, проходите.

Глава 49

Оля

Переглядываемся с Натаном и с осторожностью входим в квартиру.

- Не разувайтесь, - бросает женщина через плечо. И, чуть сгорбившись и шаркая ногами, направляется на кухню.

Следуем за бывшей акушеркой и с осторожностью рассаживаемся вокруг стола. Напряжение пробирается под кожу, опутывает цепями, причиняя почти физическую боль. Меня ломает, выкручивает, от волнения я не знаю, куда деть руки. В конце концов, с силой зажимаю их между колен и сжимаюсь в комок, ожидая страшного.

Я боюсь. Сама не знаю, чего, но все внутри покрывается коркой льда. Нервы натянуты так сильно, что зубы начинают отстукивать как при лихорадке.

Бросаю взгляд на Натана. Он подается вперед, впечатывая тяжелый взгляд в лоб акушерке. Его фигура словно высечена из камня, а глаза разбрасывают молнии. Губы сжаты в тонкую линию, пальцы с силой сжимают край стола.

- Ну? - с легкой, неживой улыбкой женщина вскидывает брови. Ее глаза мертвы, а лицо не выражает ни единой эмоции. Бездушная маска.

Поворачиваемся с Натаном друг к другу. Зависаем на пару секунд, молчаливо перебрасываясь взглядами, в итоге я откашливаюсь и несмело, спотыкаясь и едва не заикаясь, начинаю:

- Постарайтесь вспомнить, пожалуйста, чуть больше десяти лет назад… второго мая вы вместе с врачом принимали у меня роды…

- Я вас очень хорошо помню, - Анна Алексеевна грубо прерывает на полуслове. Переводит взгляд на Натана и медленно проговаривает: - И вашу жену помню. С двойняшками.

Ледяная струйка пота ползет по желобу позвоночника. Такое ощущение, что я нахожусь в фильме ужасов, а эта пожилая женщина своей морщинистой рукой утащит меня в ад.

Хотя я и так в аду последние месяцы. Разве может быть хуже?

Оказывается, ещё как может.

- Говорят, что все дети после рождения на одно лицо: отекшие и припухшие, - внезапно продолжает. - Но акушерки их прекрасно различают и помнят каждого. Потому что, как правило, именно они, а не врач, принимают этого малыша и приводят за руки в этот мир.

Затаив дыхание, мы с Петранским впитываем в себя каждое слово вступления. Не перебиваем, а лишь ждем продолжения.

- А ещё у акушерок, как и у врачей, есть свое кладбище, - вдруг с болью выплевывает Анна Алексеевна.

Вздрагиваю от ее слов всем телом, и Натан обнимает меня за плечи, крепко прижимая к груди.

- Второго мая был полный аншлаг - около пятнадцати рожениц. Врачей, разумеется, на всех не хватало. И часто роды принимали только акушерки. Я принимала у вас поначалу вместе с врачом, - указывает на меня подбородком, - а потом и у вашей жены.

Часто дышу и закусываю костяшку большого пальца.

- У вас у обеих поначалу все шло хорошо. Вы родили здоровую девочку, а вот у вашей жены случились осложнения, и в итоге младшая родилась слабенькой.

Натан только с виду такой серьезный и несокрушимый. Но его с силой впивающиеся в мое плечо пальцы кричат об обратном.

- Ваша девочка резко начала тяжело дышать под утро, - Анна Алексеевна снова возвращается ко мне. - Так как персонала не хватало, никто вовремя не обратил на это внимания…Когда я подошла к ребёнку, она уже почти не дышала…

Закрываю рот ладонью и всхлипываю. Вот только этот всхлип похож больше на вой.

Боль расползается по телу. Она становится частью меня. Я бьюсь в агонии от мысли, что моя девочка медленно и мучительно умирала. Когда она нуждалась в помощи, никого не было рядом. Она была одна в этом жестоком и циничном мире, без материнской любви, ласки и заботы.

Вместо нее я впервые обняла чужого ребёнка. Качала, пела колыбельную и улыбалась.

В то время как моя девочка лежала в одиночестве и холоде. Маленькая, беззащитная…Мой крошечный комочек…

Меня лихорадит. Я не могу сдерживаться и даю возможность вырваться боли наружу хотя бы так.

- Что вы сделали? - и хоть я уже сама догадалась, я хочу услышать ответ на этот вопрос именно от акушерки.

- В суматохе я поменяла вашу мертвую девочку на младшую из двойняшек, - совершенно будничным тоном, слегка пожав плечом, сообщает Анна Алексеевна. - Никто и не заметил. Фамилии ваши, насколько я помню, похожи, девочки, на удивление, родились почти с одинаковым ростом и весом. Так что поменять бирки и подменить детей не составило труда.

- Зачем? - рычит Натан, с силой ударяя по столу. - Зачем вы это сделали?!

Анна Алексеевна с ответом не спешит. Разглаживает старую выцветшую скатерть и смотрит строго на свои морщинистые руки.

- Я решила, что будет справедливо, если у каждого из вас будет по ребёнку. Не обижайтесь, - расстреливает исподлобья Натана, - но вы не располагали финансами, и двоих детей вам в одиночку, после смерти жены, тянуть было бы тяжело. Особенно, когда младшая нуждалась в особенном уходе и заботе. Повышенном внимании и любви. Материнской любви. А вам было бы и финансово, и как мужчине физически сложно это дать, - безэмоционально заключает эта женщина. - Поэтому я и поменяла детей. У каждого есть ребёнок, а у девочки появился шанс выжить. Я каждому из вас всех облегчила жизнь. И спасла здоровье той девчонки.

- Вы ненормальная….Сумасшедшая…, - бормочу между рыданиями. Я сейчас сама похожа на умалишенную: растрепанная, с красными, опухшими глазами и трясущаяся всем телом.

- Ты спасибо должна мне сказать! - жестко обрубает, прикрикивая. - Если бы узнала, что твоя дочь умерла вскоре после рождения, смогла бы снова забеременеть, выносить, родить? Смогла бы снова довериться врачам? У меня вот большие сомнения. И знаешь, - наклоняется и, нагло ухмыляясь, бросает нам в лицо: - Если бы меня вернули в прошлое, я, не задумываясь, сделала бы то же самое.

Натан вскакивает на ноги и резко подается вперед.

- С чего вы решили, что вы Бог? Какое право вы имели отбирать у меня ребёнка?! Это моя дочь! Не вам решать, мог я их прокормить и вырастить, или нет! Точно не вам!

- Не ори. Я сделала так, как точно было бы лучше для всех. Особенно для детей. И не прогадала. Ведь так? - сощуривается, по очереди оглядывая нас. - И вы никогда бы не узнали, если бы не что-то из ряда вон и не начали бы копаться в правде. А теперь подумайте: нужна ли вам эта правда?

Отсутствующим взглядом смотрю в пустоту, раскачиваясь вперед и назад. Чувство вины, что не уберегла, что так ни разу и не прижала свою доченьку к груди сжигает кислотой.

Натан сжимает и разжимает кулаки. От него исходят волны ярости, и Петранскому стоит колоссальных усилий не сорваться.

- Пойдем, Оля, - тяжелая ладонь опускается на плечо. - Вставай, моя хорошая.

Натан тянет меня за собой, как безвольную куклу. У меня нет сил даже переставлять ноги. Я выпотрошена. Я умерла спустя десять лет. И даже несмотря на то, что у меня есть моя чужая родная Катюша, которую я люблю до неба и обратно, я остро ощущаю потерю моей малышки.

Прямо в эти секунды я проживаю то, что должна была прожить десять лет назад.

- Надеюсь, Бог вас накажет, Анна Алексеевна, - бросаю через плечо на прощание.

Впервые за все время нашего разговора в глазах женщины мелькает нечто похожее на грусть и тоску. Первая и единственная эмоция.

- Не сомневайтесь. Я давно несу свой крест.

На улице я жадно втягиваю в себя морозный воздух. Ещё и ещё, как будто не дышала все это время. От резко поступившего кислорода в таком количестве начинает кружиться голова, и я хватаюсь за Натана.

Он сгребает меня, крепко обнимает, прижимая мою голову к груди. Пытается забрать мою боль, как я тогда у него в больнице. Я хочу плакать, хочу смыть все, что режет изнутри, но не могу. Слез просто нет.

- Ты…, - выдавливаю из себя, отчаянно цепляясь за мужчину, как за единственный оставшийся оплот в этом мире. - Ты похоронил вашу…мою.… девочку?

- Да. Рядом с женой.

Вскидываю голову и выдыхаю, почти умоляя:

- Отвези меня на кладбище.

Глава 50

Оля

- Приехали, - широкая ладонь Натана накрывает мою, и я вздрагиваю. Поворачиваю голову в его сторону и растерянно моргаю, фокусируясь на обеспокоенном лице.

- Что?

- Оль, - Петранский хмурится ещё сильнее, до глубокой складки между бровей, уже совсем не скрывая искреннего беспокойства. - Давай, может, в другой раз?

Отчаянно мотаю головой.

- Нет-нет. Сегодня. Сейчас. Моя девочка и так ждала меня очень долго…

Десять лет…От этой чудовищной цифры меня бросает в холод.

Натан кивает, выходит из машины и помогает выбраться мне. Пошатываюсь, и мужчина реагирует мгновенно: прижимает меня к своему горячему боку.

- Оль, давай в другой раз...Тебе нужно прийти в себя…

- Всё нормально, Натан. Смотри, даже погода успокоилась. Как будто моя девочка смотрит сверху и радуется, что я наконец к ней пришла.

И действительно: снег, который всю дорогу валил хлопьями, резко перестал, тучи сдуло, и выглянуло робкое солнце. И как будто даже стало теплее.

Выдохнув, стараясь унять внутреннюю дрожь, иду след в след за Натаном.

Мужчина останавливается, и я едва не врезаюсь ему в спину. Осторожно выглядываю, короткий взгляд на надгробие, и слёзы обжигают щеки, затекая за шиворот.

Петранская Василиса Натановна.

Прожила всего один день…

Не верю…Не верю, что такая чудовищная несправедливость случилась именно с нами! Что из-за непростительной халатности врачей мой ребёнок так и не увидел этот мир. Моя девочка не подарила первую улыбку, первое, наполненное любовью, слово «мама», так и не сделала первый шаг…

А Натан целых десять лет жил с болью двойной утраты: он похоронил жену и вторую дочь. Его просто жестоко ее лишили. Потому что сумасшедшая женщина решила, что этот мужчина не в состоянии вырастить своих родных двоих детей.

Я не представляю, что он пережил, когда хоронил свою любимую женщину и ребёнка…Через что прошел этот мужчина…Я не представляю, каких сил ему стоило не сдаться...Потому что я бы легла рядом со своим ребёнком, и ничто бы меня не остановило…

Что вообще не так с этим миром?!

Как теперь нам с этим жить? Что делать?

- Я оставлю вас, - наконец выдавливает Петранский. - Не буду мешать. Жду тебя в машине.

Поцеловав меня в висок и погладив по плечу, он уходит.

- Здравствуй, моя девочка, - произношу с трудом, судорожно втягивая воздух. - Вот и мама наконец-то к тебе пришла…Уверена, ты ждала меня и не понимала, почему я тебя не навещаю…

Запрокидываю лицо и вглядываюсь в яркие краски неба. Словно пытаюсь на нем отыскать свою малышку.

- А ты знаешь, я только сегодня поняла, что ты всегда нас с Катюшкой оберегала. У нас все легко получалось, беды обходили стороной. Кроме самой страшной. Но я уверена, что даже в этом случае именно ты послала нам Натана…Спасибо, мое солнышко…

Осторожно, кончиками пальцев глажу темный камень памятника и улыбаюсь сквозь слёзы.

- Спи спокойно, моя девочка. Мама теперь будет приходить к тебе чаще.

Киваю, будто в подтверждение своих слов, и иду на выход. Забираюсь в прогретый салон автомобиля, откидываю голову на спинку и прикрываю глаза.

Натан заводит мотор и осторожно трогает машину с места. Какое-то время мы едем молча. Единственное, что я выдавливаю через силу, не открывая глаз:

- Как девчонкам сказать правду? И нужно ли?...

- Разберемся. Не думай пока ни о чем.

Дома я сбрасываю одежду и обувь и из последних сил бреду в спальню. Девочки в зале смотрят телевизор за закрытой дверью, и не слышат, что мы приехали.

- Оль….

- Я сейчас…Сейчас…Полежу немного и приду к вам…Что-то с ужином решим.

В спальне я ложусь на кровать прямо в одежде и укутываюсь в плед с головой. Я опустошена. Убита, а внутри все выжжено до пепла, что горечью оседает на губах.

Внутри все жжет, ноет за мою девочку, и я оплакиваю, что так и не смогла ее увидеть, познакомиться с той малышкой, которую носила почти девять месяцев под сердцем.

Я не замечаю, как проваливаюсь в спасительный сон.

Мне снится девочка. Такая маленькая, нежная. Личико сердечком, обрамленное пушистым облаком светлых волосиков, маленькие губки бантиком, чуть вздернутый носик и слегка румяные щеки, которые так хочется зацеловать. Она стоит, смотрит на меня в упор в нежно - сиреневом платьице, белых лаковых туфельках и с ободком - бантом на голове.

Точно такой же наряд я покупала Катюше на три годика.

А ещё девочка так трогательно и бережно прижимает ушастого зайчика, с которым так долго спала в обнимку моя дочка. Он всё ещё как память лежит у меня на антресолях.

- Мамочка, привет, - моя доченька слегка улыбается. У нее безмятежное личико, глазки сияют от радости и любви. - Спасибо, что пришла. Я тебя ждала. Я хотела сказать, чтобы ты не грустила…Я тебя очень люблю. И знаю, что ты меня тоже. Не плачь, мамочка. Ты ни в чем не виновата. Я знаю, что ты ждала моего рождения. И очень любила. Я помню, как ты гладила, обнимала меня, пела песенки и разговаривала, когда я была у тебя в животике.

Давлюсь слезами, что превращаются в огромный ком и мешают сделать полноценный вдох.

- Я не обижаюсь и не злюсь. И ты тоже не плачь. Ты не виновата, мамочка. Ты ведь ничего не знала. И я буду очень рада, если ты будешь мамой Катюше и Алисе. Им ведь тоже нужна мама. А я буду смотреть на вас сверху, а потом мы обязательно встретимся…

- Моя девочка…

- У меня только одно маленькое желание…, - тихо улыбаясь, малышка склоняет головку набок.

- Конечно, доченька.

- Обними меня, пожалуйста.

Шаг. Другой. Срываюсь с места и прижимаю изо всех сил свою малышку. Меня сотрясают рыдания от обиды и боли. От осознания, что расставание так скоро. И вряд ли мы ещё раз вот так встретимся.

- Все, теперь я по-настоящему счастлива, - широко и так по-детски искренне улыбается девочка. - Я люблю тебя, мамочка. Я твой ангелочек. Я буду вас беречь. А теперь мне пора. И тебе тоже. Пока!

Я пытаюсь поймать свою дочь, чтобы побыть с ней ещё хотя бы немного, но она ускользает.

Я снова хочу плакать, но держусь.

Я ей обещала.

С огромным трудом возвращаюсь в эту реальность. В пограничном состоянии слышу тоненькие голоса и чувствую, как детские руки осторожно меня обнимают. И буквально заставляю себя проснуться.

Осторожно выныриваю из своего укрытия и натыкаюсь на два серьезных и обеспокоенных личика. Девочки доверчиво жмутся ко мне и с тревогой ловят мой взгляд.

- Мам….Ты плакала? - Катюша осторожно проводит ладошкой по щеке. Алиса зеркалит сестру и стирает слёзы с другой.

- Сон приснился.

- Плохой? - в ее голосе неподдельная тревога.

Мотаю головой.

- Хороший. Это от счастья.

И от огромного облегчения. Теперь я знаю, что, несмотря на весь ужас, что произошел с моим ребёнком, ей не больно и хорошо.

Не успевает эта мысль оформиться, как внезапный вопрос Алисы заставляет напрячься и подавиться воздухом:

- Теть Оль, а правда, что мы с Катей сестры?

Глава 51

Оля

Напрягаюсь всем телом, застигнутая врасплох очень сложным и неоднозначным вопросом. У меня в голове и в душе такая мешанина, что я и двух слов связать не могу.

Не имею ни малейшего представления, что сказать детям. Врать я им не хочу, а правда…

К правде я пока не готова. Я ещё не отошла от истории рождения наших детей и совершенно не готова к откровениям. И я считаю, что прежде мы должны с Натаном обсудить как предоставить информацию девочкам.

Вот только сестрички считают по-другому.

- Маааааам?...

Ощущаю себя как на допросе. Лампы в лицо только не хватает.

Девочки переглядываются и сверлят меня глазками с обеих сторон. Серьезные, напряженные и очень волнующиеся. Именно в этот момент их сходство очевидно.

Подтягиваюсь на руках, сажусь поудобнее. Оттягиваю ответ на щепетильный вопрос как могу.

Вот только перед смертью не надышишься.

Девочки садятся на кровати на колени, складывают ручки перед собой, вновь негласно копируя действия друг друга. Двойняшки, одним словом.

Откашливаюсь и как в ледяную воду ныряю:

- Правда.

Сестрички переглядываются, и по щеке Катюши ползет одинокая слезинка. Раскрываю объятия и прижимаю детей, по очереди осторожно целуя макушки.

- А правда, - шепчет дочь, словно боится, - что ты не моя родная мама?...

- Откуда вы все это….

Девчонки снова синхронно вздыхают, и Алиса торопливо поясняет:

- Мы знаем, что подслушивать разговоры взрослых нехорошо…

- Да, мам, мы не специально! - подхватывает Катюша.

- Это случайно получилось…

- Правда-правда, - тараторит дочь, часто-часто кивая головой в такт сестре. - Мы больше не будем!

От их щебетания наперебой у меня начинает кружиться голова.

- Так, девочки, успокойтесь. Давайте вкратце и по порядку.

Сестренки вновь разворачиваются, обмениваются молчаливыми взглядами, и Катюша коротко кивает, предоставляя слово старшей сестре.

- Папа провожал Алевтину Максимовну, и мы случайно услышали, как он сказал, что мы с Катей сестрички-двойняшки. Но, получается, что вы, тетя Оль…

- …а ты, мам, мне не родная мама. Так, да?

Катюша медленно поднимает на меня взгляд, а там столько боли, столько страха…Что у самой глаза на мокром месте, а сердце начинает предательски ныть.

- Все очень сложно солнышко…Да, тебя родила другая, чужая тетя, но…ты моя доченька, - наклоняюсь и шепчу так, чтобы услышать могла только Катюша: - И я тебя никому не отдам. Никогда.

Дочь с силой, что, кажется, сейчас треснут ребра, сжимает меня в своих объятиях. Как будто кто-то сейчас собирается меня у нее отнять.

- Ты все равно моя самая родная и любимая мамочка, - тараторит, крепко зажмурившись. - Я тебя очень-очень люблю! Мне нужна только ты!

- Тише, тише…

- Я тоже хочу маму…, - с тоской, едва не плача бормочет Алиса.

- Иди сюда, моя хорошая…

Обнимаю девочек, вновь целую их по очереди и понимаю, что я совсем не разделяю их на мою Катюшу и дочку Натана. Они для меня единое целое.

Две сестрички, которых я одинаково люблю…Две половинки моего сердца.

Это внезапное осознание заставляет резко вскинуть голову и наткнуться на чуть сощуренный взгляд Петранского, что, прислонившись к косяку, внимательно нас по очереди разглядывает.

- Всё-таки разбудили Олю, мартышки.

- Ничего страшного, - пытаюсь улыбнуться, но ком в горле не позволяет, и я отворачиваюсь, чтобы Натан не разглядел слёзы, которые с трудом сдерживаю. - Вы, наверно, голодные, а я уснула...

Алиса так не вовремя шмыгает носом, и Натан мгновенно нависает над нами.

- А что за болото вы тут развели?

Девчонки начинают хором плакать, и я вместе с ними.

- Папа! - так пронзительно, с таким отчаянием вскрикивает Алиса, что у меня самой сердце спотыкается и сбивается с ритма, и слёзы сильнее катятся. - Папа, я хочу жить вместе с Катей и тетей Олей! А вдруг…, - тихо, с такой надеждой добавляет, - а вдруг наша мама умерла, но отправила нам вместо себя тетю Олю? Чтобы она была нашей мамой?

Натан пребывает в таком же шоке, что и я. Трет ладонями лицо и стонет.

- Подслушали-таки….

- Пап, - Алиса не отстает, а Катюша во всем поддакивает сестре. - А что мы будем делать? Мы не можем с Катюшей жить отдельно, - заявляет категорично, и девчонки переплетают пальцы, - мы же сестрички! И мама мне нужна! Ты сам говорил!

Петранский чешет в затылке, усмехается и качает головой:

- И когда ты у меня успела вырасти? Да ещё такой настырной и смышленой не по годам?

- Дядя Натан, - робко подает голос Катюша. Но сжимает кулачок и решительно добавляет: - Ты нам зубы не заговаривай!

Переглядываемся с Петранским и прыскаем со смеху к большому неудовольствию сестричек - лисичек.

- Ну, мы могли бы жить все вместе, - сощурившись, тянет Натан, и я уже чувствую подвох, - если Оля согласится к нам переехать…

Давлюсь воздухом.

- Но…

- Так, девочки, что там Алевтина обещала приготовить? Кажется, пирог и оладушки? Идите, ставьте чайник. Есть хочется. А мы пока с тетей Олей кое-что обсудим.

Девчонок как ветром сдувает.

Петранский осторожно садится на край кровати. Я тушуюсь, смущаюсь, краснею и торопливо сажусь, намереваясь встать.

- Извини, я сейчас все сама разогрею…Вы наверно действительно проголодались, а я тут сплю. Уже очень поздно, вам наверно, ехать нужно…

- Да щас! - неожиданно выпаливает Натан, по-мальчишески ухмыляясь.

- Прости, что?

- Ты правда думаешь, что я сейчас соберусь и уеду? Не-а, Оль.

- Я не понимаю…

Натан забрасывает руку мне за спину, обнимает за плечи и притягивает к себе. Кладу голову ему на плечо и заглядываю в глаза. Наши губы оказываются очень близко, буквально в паре сантиметров.

- Ну, что тут непонятного? Я тебя люблю. И отпускать не собираюсь.

- Лю….любишь?

- Я думал, это очевидно. Вы с Катюшкой с первого взгляда меня зацепили. И мне, женатому человеку, стоило огромных трудов не послать все к черту, схватить вас всех в охапку и уехать куда-нибудь.

- Куда?

- Да на необитаемый остров! Где, кроме нас четверых никого бы не было…День за днем я влюблялся в тебя, как мальчишка. Добровольно тонул. И вот теперь у нас всё хорошо, нет никаких преград и препятствий. В конце концов, у нас общие дети! - хохотнув, толкает меня локтем в бок.

Из коридора раздается шуршание и едва слышное:

- Как думаешь, согласится?

- Должна. У нас очень хороший папа, - авторитетно добавляет Алиса, и я хихикаю.

- Эй, вы же обещали больше не подслушивать! - притворно возмущается Натан, поймав девчонок с поличным. - Кыш отсюда, сейчас всю операцию сорвете!

Девочки шлепают босыми ногами по полу, но Катюша, прежде чем шмыгнуть обратно на кухню, горячо «шепчет»:

- Мамочка, соглашайся, пожалуйста! Потому что я тоже хочу, чтобы у нас были и мама, и папа!

Когда дочь уносится вслед за сестрой, Натан поворачивает мое лицо к себе и подмигивает:

- Девчонки дело говорят, Оль. Соглашайся. Я все равно тебя добьюсь, и ты будешь моей…

Не выдерживаю и, не дав договорить, подаюсь вперед и сама прижимаюсь к губам мужчины. Он сразу же отбирает инициативу и углубляет поцелуй, сжимая мое лицо в ладонях. В этот раз он получается наполненный трепетом и нежностью. Любовью…

На заднем фоне слышу аплодисменты и радостные возгласы девчонок и, хоть и очень не хочется, но все же отрываюсь от Петранского.

Мы ещё успеем нацеловаться. У нас вся жизнь впереди…

- Это.…

- Это значит «я согласна», Натан. Потому что я тоже люблю тебя. И, конечно же, Алису. И да, я хочу, чтобы мы все стали одной семьей.

Эпилог 1

Оля

Полтора года спустя

- Давай, давай, Катюша.…Ты сможешь!

Алиса сидит как на иголках. Напряженная, как сжатая пружина, готовая в любой момент выстрелить. С силой сжимает кулачки и не сводит взгляд со сцены, где Катюша участвует в первых после болезни соревнованиях по танцам.

Да я и сама ерзаю, переживая за дочь. Но изо всех сил стараюсь не показывать волнения - девчонки всегда его тонко чувствуют.

- Мама, смотри, как красиво, - восторженно шепчет Алиса вполголоса, не сводя горящего взгляда со сцены. - Вот-вот, давай. Это место у нее не получалось, она его так долго репетировала…Да! - вскрикивает, принимаясь хлопать в ладоши, когда Катюша блестяще выполняет элемент, на котором все время спотыкалась и постоянно переживала.

Девочки очень сблизились. Особенно после того, как узнали, что они сестры. Ни разу даже не поругались за это время.

Сестрички-лисички в один голос потребовали, чтобы их поселили в одной комнате. Хотя свободных спален в квартире Натана более чем достаточно.

Но девочки придвинули кровати поближе друг к другу и каждый вечер перед сном болтают обо всем на свете. Они иногда даже засыпают в обнимку на чьей-то кровати. Словно хотят компенсировать те годы, которые провели в разлуке друг от друга.

Но больше меня шокирует не это.

Все это время Алиса называла меня «мама Оля». Девочка знает, кто ее настоящая мама, и мы с Натаном не просили и даже не надеялись, что она будет звать меня как-то иначе. Нас все абсолютно устраивает.

А сегодня она впервые назвала меня «мамой».

Просто мамой. Без какой-либо приставки. Словно приняла абсолютно и бесповоротно головой, сердцем и душой.

И вышло это у нее так естественно, так искренне и просто…И это такой же трогательный и трепетный момент, как в первый раз в жизни каждой мамы.

Переглядываемся с Натаном. Он улыбается, в его глазах сквозит легкое удивление, а на губах - счастливая улыбка. У меня выступают слёзы, которые я спешу стереть, чтобы не пугать и не смущать ребёнка. Просто обнимаю ее крепко и целую, вкладывая в этот короткий поцелуй всю свою любовь.

- Браво! - Алиса вскакивает на ноги, складывает ладошки рупором и выкрикивает на весь зал, когда выступление Катюши заканчивается. - Браво! Молодец, Катяяяя!

- Мо - ло - дец! - подхватывают зрители, громко хлопая в ладоши.

Натан срывается с места и широким шагом направляется к сцене. Взбегает и дарит Катюше огромный букет. Даже с этого расстояния я вижу, как дочь растеряна и приятно удивлена, как сверкают ее глазки от счастья.

Одним легким движением отец подхватывает дочь на руки и сажает себе на плечо, купая ее в овациях зала. Наша девочка это заслужила как никто другой.

Сразу после выступления Катюши объявляют победителей. И наша девочка занимает первое место!

Мы все вскакиваем и аплодируем громче всех. Алиса кидается ко мне и крепко обнимает, прыгая от счастья, как будто это она выиграла конкурс. Натан окутывает нас обеих разом, и я как никогда остро ощущаю, что абсолютно счастлива.

Мы дожидаемся, когда Катюша переоденется, сфотографируется с руководителем на память и выйдет к нам.

- А теперь отмечать! - командует Натан, подталкивая нас к машине. - В ресторане нас уже ждут. Повар сегодня приготовил шикарные блюда и ваши любимые синнабоны, мои сладкоежки.

- Заранее?! - девочки восклицают хором и переглядываются, округлив глазки.

- Конечно. Мы все были уверены, что ты выиграешь.

- Папочка, мамочка, вы самые лучшие!

В сумочке вибрирует телефон, я достаю его и обнаруживаю письмо на электронной почте, которое ждала больше десяти дней.

Весь мир перестает существовать. Все окружающее ставится на паузу.

- Оль? Оля, что случилось? - обеспокоенный Натан мгновенно оказывается рядом.

- Все…всё хорошо, - улыбаюсь сквозь силу, блокируя телефон. - Вы идите, я сейчас догоню. Это… это по работе, Алевтина Максимовна попросила посмотреть.

Натан медленно кивает, обхватывает ладошки девчонок и идет к машине, пару раз оглянувшись и зависнув на мне.

А я разблокирую телефон и внимательно вчитываюсь в то, что написано. Ни черта не понимаю и поэтому, немедля ни секунды, пересылаю доктору.

Слава Богу, ответ приходит незамедлительно.

Открываю сообщение, и из глубины души вырывается неконтролируемый всхлип. Зажимаю ладонь рукой и глотаю горячие слёзы счастья.

В этом коротком сообщении самые главные слова в жизни матери, чей ребёнок был смертельно болен.

«Поздравляю, Ольга Павловна, Катюша в полной ремиссии. Она абсолютно здорова!»

Несусь к машине Натана, запрыгиваю в салон и бросаюсь ему на шею. Жмусь всем телом и дышу своим мужем.

- Оль, ты меня пугаешь….

- Всё хорошо. Все очень даже хорошо, - шепчу, как сумасшедшая, широко улыбаясь сквозь слёзы. Оборачиваюсь назад, ловлю поочередно взгляды своих дочерей и громко восклицаю: - Ну, что, поехали отмечать?

- Поехали!

Натан паркуется возле ресторана, мы идем всей семьей, весело переговариваясь и крепко держась за руки.

- Оля!

Поначалу мне кажется, что я ослышалась. Осматриваюсь по сторонам и наталкиваюсь на бывшего мужа.

Эпилог 2

Оля

Рядом с ним стоит Анфиса, что одаривает меня стеклянным, злым взглядом. Отворачивается и толкает коляску перед собой, отдаляясь.

Катюша замирает, во все глаза разглядывает «бывшего» отца. Волнуется, переминается с ноги на ногу, но в конечном итоге берет сестру за руку и идет в ресторан, даже не поздоровавшись с Тарасом.

Натан, как хищник, делает шаг вперед, закрывая меня собой.

- Всё нормально, - осторожно касаюсь его плеча. - Иди к девочкам. Я сейчас подойду.

- Уверена?

- Да. Всё хорошо.

- Если что, я рядом.

Натан провожает моего бывшего долгим неприязненным взглядом и нехотя все же идет в здание.

Тарас делает неуверенный шаг вперед. Шарит по моему лицу умоляющим взглядом побитой собаки. Напоминает кое-кого.

Меня полуторагодовалой давности. Когда я примерно также умоляла его помочь Катюшке деньгами на операцию.

- Здравствуй, Оля.

- Привет.

- Как… дела?

Вскидываю брови, обозначая всю неуместность данного вопроса. Он вообще не имеет никакого права заговаривать со мной. Мы чужие друг другу люди. А меня с детства научили не общаться с чужими - это плохо может кончиться.

- Извини, я спешу. Если ты просто поболтать, то….

Пытаюсь обойти его, но Тарас хватает меня за руку и сжимает запястье.

- Подожди, пожалуйста. Выслушай меня. Это очень важно.

Сомневаюсь.

Многозначительно гляжу на его пальцы на моей руке, и бывший муж мгновенно отпускает. Прячу руки в карманы куртки, отступаю назад и бросаю:

- У тебя минута.

Тарас кивает и торопливо бормочет:

- Я слышал, ты вышла замуж. За владельца этого ресторана. Ну, и того, кто помог тебе с операцией твоей дочери….

Какая же ты сволочь, Петровский…

Даже не спросил, как дела у Катюши…Назвал ее небрежно «твоя дочь»… Как будто о предмете мебели говорит.

Быстро же вычеркнул ребёнка, которого считал своим и столько растил, из жизни и из памяти... Неужели так можно?! Неужели так бывает?!

- Допустим. Хочешь что-то отпраздновать в ресторане? Извини, но скидок Натан не делает даже своим. Все, пожалуйста, через администрацию. Номер телефона есть на сайте.

- Нет, мне не нужен ресторан. Мне…нам…нужен его Фонд.

Не могу сдержать своего удивления.

- Вот как?

Тарас ближе придвигается и начинает сбивчиво тараторить:

- У моего сына в два месяца обнаружили опухоль. Большую. У нас в стране такое не оперируют. Но можно сделать в Китае. Платно. Но у меня нет таких денег. Наши бизнесы пришлось закрыть, - сверкает глазами, не скрывая злобы и претензии.

Усмехаюсь, понимая к чему он клонит. Не перебиваю, давая возможность продолжить.

- Наш Илюша совсем маленький. Он из больниц не вылезает. Это единственный ребёнок, который может у меня быть…Я не хочу его потерять, я уже успел его полюбить. И я прошу тебя, поговори с мужем. Он же глава Фонда. Пусть рассмотрит заявку вне очереди и поможет.

Вспышками перед глазами проносятся моменты, как я просила бывшего, умоляла ради Катюши. И как хладнокровно Тарас выставил нас, лишив всего. Как я могла потерять ребёнка, если бы не Натан….

Я отдала Тарасу все, что было. Что-то ещё добавлять не собираюсь. Даже если это просто помощь.

Жалко ли мне его? Ни капли. Они с сестрой заслужили этот бумеранг.

Вот только ребёнок ни в чем не виноват.

Как и другие дети, которые ждут очереди на помощь.

- Ты знаешь, Натан не единственный учредитель. Все решения касательно помощи они с партнером принимают совместно. Что касается твоей просьбы… В городе и в области есть и другие дети. Точно такие же нуждающиеся, как и твой сын. Почему они должны подвинуться, а кто-то даже и умереть, чтобы твой ребёнок получил помощь? Это несправедливо. Все, что я могу для тебя сделать - скажу, что ты просил о помощи, что подал заявку. Но умолять мужа помочь тебе вне очереди не стану. Ты уж прости.

- Ты стала жестокая, - Тарас сжимает кулак до хруста костей.

- А ты ждал чего-то другого? Что я кинусь помогать тебе? С какой стати? Я отношусь к вам с Анфисой так, как вы того заслужили. Ничего личного. Прощай, Тарас. И…здоровья вашему ребёнку. И терпения на таком сложном пути.

Разворачиваюсь и ухожу, не оборачиваясь. Загадываю больше никогда не встречать бывшего мужа.

Едва переступаю порог ресторана, все мысли о встрече с Тарасом отходят на дальний план. Залы украшены к Новому году, ненавязчиво играют новогодние хиты. И сразу в душе поселяется ощущение праздника. Персонал встречает с улыбками, кто-то даже обнимает, поздравляет с победой.

Улыбаюсь, проходя мимо игровой, где бесятся девчонки. Натан тут же оказывается на ногах и помогает сесть за стол.

- Что он хотел?

- Пришел просить о помощи. У него сын болен. Тарас направлял заявку в ваш фонд. Просил рассмотреть, - заканчиваю тихо, скривившись. Даже говорить об этом неприятно. - Вне очереди.

Натан ругается сквозь зубы, мгновенно выходя из себя.

- Не злись, - глажу мужа по руке. - Ребёнок не виноват. Родителей не выбирают. Но все на ваше усмотрение. Я не уговариваю ни в коем случае.

Официанты расставляют блюда, и Натан поднимается на ноги.

- Пойду, девчонок позову.

- Постой, - закусив губу, хватаюсь за его руку. - Я хотела кое о чем с тобой поговорить. Наедине…

Волнение и страх зашкаливают. Я узнала новость буквально утром, и у меня нет сил молчать. Хочется скорее поделиться радостью с мужем.

Он чувствует мое состояние, опускается обратно и переплетает наши пальцы, любовно поглаживая безымянный с обручальным кольцом.

Молча достаю телефон и протягиваю мужу. Он читает сообщение от доктора и расплывается в довольной, безумно счастливой улыбке.

- Я даже и не сомневался! Наша девочка тот ещё борец!

Но по глазам вижу, что Петранский волновался не меньше моего. Только переживал это глубоко внутри.

- Натан, - гляжу на девчонок через стекло, что прыгают и смеются в голос. - Ты никогда не хотел стать многодетным?

- От любимой женщины сколько угодно детей, - широко улыбается, сияя на весь зал, ничуть не смущенный моим вопросом. - Каждый будет любимым и желанным. Ты хочешь ещё одного ребёнка?

- Я уже….

Натан замирает. Мечется взглядом к моему животу, к лицу и обратно. Медленно тянет подрагивающую ладонь и осторожно, кончиками пальцев, касается живота.

- Ты…, - громко сглатывает. Такой растерянный, забавный в этот момент. - Ты беременна?

- Да, у нас будет малыш, - киваю.

Натан стискивает меня в объятиях, одной рукой крепко прижимает к себе и набрасывается на мои губы, а другой нежно-нежно поглаживает мой живот.

- Спасибо, родная. Спасибо, что появилась в моей жизни…

Прибегают девочки, кидаются к нам и весело тараторят наперебой.

- Мама, я выиграла! - громко восклицает Катюша, тяжело дыша. - Я быстрее прошла полосу препятствий!

- Это потому, что я позволила тебе выиграть, - закатывает глаза Алиса, показывая язык.

Крепко обнимаю девчонок.

Мы выиграли. Всей семьей.

Сначала, когда в тот день встретили Натана и Алису в магазине, а потом вместе победили страшную болезнь.

Катюша нас всех объединила и, сама того не зная, помогла обрести счастье и настоящую семью каждому из нас.

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Эпилог 1

Эпилог 2