Библиотека :)

Дочь звёздного палача 2 885K - Элис Нокс (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Элис Нокс Дочь звёздного палача 2

Глава 1

Корабль пах металлом, озоном и чем-то едва уловимым – магией, что пропитала каждую переборку за годы путешествий.

Я стояла в коридоре, прислонившись плечом к холодной стене, и смотрела на закрытую дверь напротив.

Каюта Ориона.

Три дня в гиперпространстве. Три дня пути к столице.

Три дня, что он избегал меня.

Не открыто. Не грубо.

Просто… находил причины не оставаться наедине.

Тренировки с Вейланом. Проверка систем корабля. Планирование миссии с АТЛАСОМ.

Когда я входила в рубку – он выходил.

Когда я приходила в столовую – он уже поел.

Когда наши взгляды встречались случайно – он отводил первым.

Через узы я чувствовала его постоянно. Близко, но недоступно.

Стена, что он возвёл, была толще и крепче любой брони.

Я подняла руку, посмотрела на запястье.

Руны светились тускло – золотые линии переплетались замысловатым узором, что стал ещё сложнее после той ночи.

Провела пальцами по ним – лёгкое прикосновение.

Тепло вспыхнуло мгновенно, побежало вверх по руке.

И через узы – отклик.

Резкий, как удар током.

Орион почувствовал.

Замер, где бы ни был.

Секунда.

Две.

Затем блокировка – решительная, непреклонная.

Отгораживающая меня.

Боль кольнула острее, чем должна была.

Я опустила руку, отвернулась от его двери.

Пошла по коридору – медленно, считая шаги, сосредотачиваясь на звуке ботинок по металлу.

Корабль был небольшим. Четыре каюты, рубка, тренировочный зал, столовая, медблок.

Но казался огромным, когда единственный человек, с которым хотела говорить, прятался.

Я свернула в столовую – маленькая комната с низким столом, скамьями вдоль стен, синтезатором еды в углу.

Не пустая.

Кайра сидела на столе – босая, в коротких штанах и топе, рыжие волосы растрепаны. Ела что-то из миски, болтая ногами.

Вейлан стоял у синтезатора, возился с настройками, ругаясь тихо на древнем языке.

Оба обернулись, когда я вошла.

– О, привет, Вега! – Кайра махнула ложкой приветственно. – Не спится?

Я пожала плечами, подошла к синтезатору.

Вейлан отступил, давая место.

– Эта штука – издевательство, – пробормотал он. – Тысяча настроек, и ни одна не даёт нормальной еды. Всё на вкус как переработанный картон.

– Потому что это и есть переработанный картон, – усмехнулась Кайра. – Просто с разными вкусами.

Она запихнула в рот полную ложку, прожевала.

– Хотя признаю, лучше, чем вяленое мясо и чёрствый хлеб, что я ела последние пять лет.

Я набрала что-то базовое – питательную смесь, что не требовала выбора. Синтезатор загудел, выдал миску с серо-коричневой массой.

Аппетитно.

Я села на скамью напротив Кайры, начала есть механически.

Вейлан опустился рядом с провидицей, обхватил её за талию, притянул к себе.

Она прислонилась, не переставая есть.

Они выглядели… естественно вместе.

Три дня на корабле, и они уже двигались синхронно, заканчивали фразы друг друга, касались постоянно – небольшие прикосновения, что говорили больше слов.

Что-то сжалось в груди – зависть, острая и неожиданная.

Вейлан заметил моё выражение.

– Не спала? – спросил он мягче обычного.

– Не могу, – призналась я, отодвигая миску. – Слишком много мыслей.

– О миссии? – Кайра наклонила голову. – Или о большом угрюмом боге, что прячется от тебя третий день?

Прямота, как всегда.

Я не ответила сразу. Пальцы сжали край стола.

– О том и другом, – сказала я наконец. – Через несколько дней мы будем штурмовать самое охраняемое место в галактике. Проникать в имперский дворец, где тысяча солдат и десятки боевых магов. Искать Лиану. А я даже не знаю…

Голос сорвался.

– Не знаю, жива ли она ещё. Семь лет в имперских застенках. Что, если мы опоздали? Что, если я тащу всех вас на самоубийственную миссию ради призрака?

Вейлан вздохнул, потёр переносицу.

– Она жива, – сказал он уверенно. – Она им нужна. Живая.

– Но он идиот, – добавил он, меняя тему, – Мой лучший друг, брат по оружию, но в вопросах сердца – полный идиот.

– У него нет сердца, – буркнула я. – Только долг, честь и куча комплексов.

– О, сердце есть, – Вейлан усмехнулся. – Просто он закопал его так глубоко, что сам забыл, где.

Он взял фрукт со стола, откусил.

– Дай ему время. Орион… он не умеет с эмоциями. До заточения он был оружием. Инструментом войны. Чувства – слабость, которую нельзя себе позволить.

Он посмотрел на меня серьёзно.

– А ты заставляешь его чувствовать. Много. Слишком много. Это пугает его больше, чем любой враг.

– Тогда пусть скажет это, – я сжала край стола сильнее. – Пусть посмотрит в глаза и скажет, что это была ошибка. Что ничего не значило. Что он жалеет.

Голос сорвался на последних словах.

– Но он не говорит. Просто прячется. И это… это хуже.

Кайра положила ложку, спрыгнула со стола.

Подошла, села рядом со мной.

– Хочешь, я скажу, что вижу? – спросила она тихо. – В вас обоих?

Я посмотрела на неё.

– Ты можешь видеть эмоции?

– Не эмоции. Нити, – она провела рукой в воздухе, словно касаясь чего-то невидимого. – Связи между людьми. Судьбы, что переплетаются. У вас с ним…

Она замолчала, глядя на меня внимательно.

– Вы связаны так крепко, что нити почти срослись. Золотые, яркие, пульсирующие. Это не просто магия уз. Это что-то древнее. Глубже.

Её палец коснулся моего запястья – прямо над рунами.

– Но нити запутаны. Узлами страха, вины, злости. Он тянет одну сторону, ты – другую. Если не распутаете скоро… либо нити порвутся, либо задушат вас обоих.

Она убрала руку.

– Так что поговори с ним. Заставь говорить. До того, как всё рухнет окончательно.

– Он не хочет говорить, – я отвела взгляд. – Сказал – после миссии.

– После миссии вас может не быть, – Кайра пожала плечами. – Видела варианты будущего. Во многих вы не выходите из дворца. Ни один из вас.

Холод скользнул по позвоночнику.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как надгробие.

Я закрыла глаза, но лица всплыли мгновенно.

Маркус. Зара. Рейн. Кора.

Моя первая команда. Те, кто доверился мне. Кто последовал за мной в Могилу Титанов.

Все мёртвые. Из-за меня.

Я открыла глаза, посмотрела на Кайру.

– Уже теряла команду, – голос вышел тише, чем хотела. – Всех. Мгновенно. Даже попрощаться не успела.

Сглотнула комок в горле.

– Не могу потерять ещё одну. Не могу потерять вас. Не могу потерять… его.

Кайра кивнула медленно, понимающе.

– Тогда не жди "после", – сказала она просто. – Иди к нему. Сейчас. Выбей дверь, если надо. Заставь говорить. Потому что если будешь ждать "после миссии"…

Она посмотрела через плечо.

– "После" может не наступить.

Ушла, оставив слова висеть в воздухе.

Вейлан допил что-то из чашки, поставил.

– Она права, знаешь, – сказал он. – Кайра видит больше, чем большинство. Если говорит, что нити запутаны… они запутаны.

Он поднялся, подошёл, положил руку на моё плечо.

– Иди к нему. Не жди разрешения. Орион никогда не даст разрешение. Он слишком упрям и слишком боится.

Сжал плечо мягко.

– Но если кто и может прорваться через его стены – это ты.

Он ушёл следом за Кайрой.

Я осталась одна в пустой столовой.

Посмотрела на свои руки – они дрожали едва заметно.

Идти к нему.

Заставить говорить.

Прорваться через стены, что он возвёл.

Страшно.

Что, если он действительно скажет, что жалеет? Что это была ошибка?

Что, если оттолкнёт окончательно?

Но Кайра права.

Ждать "после" – значит, возможно, не дождаться вообще.

Маркус ждал "после миссии", чтобы рассказать мне что-то важное.

"После" так и не наступило.

Я поднялась, вышла из столовой.

Пошла по коридору – к его двери.

Остановилась перед ней.

Подняла руку, собираясь постучать.

Замерла.

Через узы я чувствовала его – внутри, бодрствующего.

Он знал, что я здесь.

Чувствовал моё присутствие так же ясно.

Но дверь не открылась.

Приглашения не последовало.

– Орион, – позвала я тихо. – Я знаю, что ты слышишь. Открой. Пожалуйста.

Тишина.

– Нам нужно поговорить. Ты обещал. После того, как… после той ночи. Обещал, что мы поговорим.

Пауза.

– Я не могу больше ждать. Не могу продолжать так, словно ничего не было. Словно ты не…

Голос сорвался.

– Открой дверь, – попросила я тише. – Пожалуйста.

Через узы – всплеск эмоций.

Вина. Желание открыть. Страх того, что будет, если откроет.

Но дверь осталась закрытой.

– Орион, – я положила ладонь на холодный металл. – Если это была ошибка… скажи. Прямо. Я справлюсь. Но это молчание… это убивает меня.

Руны на запястье вспыхнули – ярко, болезненно.

Через узы хлынула волна – его эмоции, неконтролируемые, сырые.

Желание – жгучее, что не утихло. Вина – острая, за грубость той ночи. Страх – что если впустит меня сейчас, не сможет остановиться. Что возьмёт снова, безжалостнее, резче, не заботясь о последствиях.

И под всем этим – что-то глубже, что он яростно отрицал.

Чувство, что пугало его больше смерти.

Я задохнулась от интенсивности.

– Орион…

Дверь распахнулась резко.

Он стоял в проёме – без рубашки, только штаны, босиком. Волосы растрепаны, словно он провёл по ним руками миллион раз. Глаза горели – золотые, дикие, на грани контроля.

– Не делай так, – голос был хриплым, ободранным. – Астра, не трогай узы. Не посылай эмоции через них. Я не…

Он сжал косяк двери так сильно, что метал прогнулся.

– Я едва держусь. Еле сдерживаюсь. Если продолжишь…

– Что? – я шагнула ближе, не отступая. – Что случится, если продолжу?

Его взгляд метнулся к моим губам, вниз по телу, затем обратно.

– Я потеряю контроль, – прорычал он. – Втащу тебя внутрь. Сделаю то же, что и в переулке. Или хуже.

– Может, мне этого и нужно, – слова вырвались прежде, чем я подумала.

Что-то вспыхнуло в его глазах – тёмное, хищное.

– Не говори так, – предупредил он. – Не провоцируй меня. Ты не знаешь, на что я способен, когда…

– Тогда покажи, – я шагнула вплотную, почти касаясь. – Покажи мне. Или скажи, что это была ошибка. Но хватит прятаться.

Мы стояли – в сантиметрах друг от друга, дыша одним воздухом.

Напряжение между нами было осязаемым, электрическим.

Узы пульсировали так сильно, что больно.

– Это не была ошибка, – выдохнул он наконец. – Но и не было правильным.

– Почему?

– Потому что я не могу дать тебе то, что заслуживаешь, – он провёл рукой по лицу. – Нежность. Заботу. Медленные прикосновения и мягкие слова.

Посмотрел прямо на меня.

– Я бог войны, Астра. Я знаю, как разрушать. Как убивать. Как брать силой то, что хочу. Но любить…

Он замолчал.

– Я не умею любить. Забыл. Или никогда не знал.

Слова повисли между нами – сырые, честные, болезненные.

– Я не прошу любви, – прошептала я. – Просто… честности. Присутствия. Того, чтобы ты не прятался.

– Если не буду прятаться, – он шагнул ближе, нависая, – ты получишь зверя, что не контролирует себя. Что возьмёт тебя где угодно, когда угодно, не заботясь о боли, что причиняет.

Рука поднялась, коснулась моей щеки – грубо, пальцы впились.

– Это то, что хочешь?

Я встретила его взгляд – не отступая, не боясь.

– Да, – ответила я твёрдо. – Лучше зверь, что честен, чем бог, что прячется за стенами.

Что-то сломалось в его глазах.

Контроль рухнул.

Он рванул меня к себе – резко, безжалостно.

Губы впились в мои – голодно, требовательно, не давая вдохнуть.

Я ответила с той же яростью – обхватила его шею, притягивая ближе, кусая нижнюю губу.

Он застонал – низко, гортанно.

Подхватил меня на руки, втащил внутрь каюты.

Дверь захлопнулась за нами.

Тьма каюты поглотила нас.

Орион прижал меня спиной к переборке – с силой, металл холодный даже сквозь тунику.

Его тело прижимало спереди – горячее, твёрдое, что не давало двигаться.

Целовал так, словно пытался поглотить, стереть всё между нами, оставить только это – жар, голод, отчаянную потребность.

Руки скользили по моему телу – нетерпеливо, жадно.

Одна зарылась в волосы, дёрнула голову назад, обнажая шею.

Губы оторвались от моих, спустились ниже – по подбородку, к горлу.

Зубы скользнули по чувствительной коже, прикусили – не слишком сильно, но достаточно, чтобы я вскрикнула.

– Орион…

– Тихо, – прорычал он против моей кожи. – Ты сама это начала. Сама пришла. Сама провоцировала.

Другая рука скользнула под тунику, по животу вверх.

Нашла грудь, сжала через тонкую ткань нижнего белья.

Я выгнулась навстречу, задыхаясь.

Через узы хлынула волна его эмоций – неконтролируемых, сырых.

Голод, что он давил три дня. Вина за то, что не может остановиться. Ярость на себя за слабость.

И желание – такое острое, жгучее, что обжигало нас обоих через связь.

Он оторвался от моей шеи, посмотрел в глаза – зрачки расширены почти до черноты, только тонкое золотое кольцо по краю.

– Последний шанс, – голос был хриплым. – Уйди сейчас, Астра. Пока я ещё могу отпустить. Потому что через секунду…

– Не отпускай, – перебила я, притягивая его за шею. – Не хочу, чтобы ты отпускал.

Что-то в нём сломалось окончательно.

Рычание вырвалось – низкое, звериное.

Он подхватил меня за бёдра, поднял. Я обхватила его талию ногами инстинктивно.

Понёс через каюту – три шага до узкой койки.

Бросил на неё – не грубо, но и не нежно.

Навис сверху, руки по обе стороны от моей головы, клеткой из плоти и мышц.

– Это будет не медленно, – предупредил он, глядя сверху вниз. – Не нежно. Я три дня держался. Три дня давил то, что чувствую. И сейчас…

Он не закончил.

Рука скользнула к поясу моих штанов, расстегнула одним движением.

Стянул их вниз вместе с бельём – быстро, решительно.

Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, и я вздрогнула.

Он замер на секунду, глядя на меня.

Взгляд скользнул по телу – жадно, собственнически, словно запоминая каждую линию.

– Прекрасна, – прошептал он хрипло. – Каждый раз, когда вижу тебя так… забываю дышать.

Руки легли на мои колени, раздвинули мягко, но настойчиво.

Опустился между ними, и я почувствовала его дыхание – горячее, влажное – на внутренней стороне бедра.

– Орион, что ты…

Губы коснулись кожи – легко, дразняще.

Поцелуй. Ещё один. Выше.

Ближе к центру, что уже пульсировал от предвкушения.

– Хочу попробовать тебя, – голос был низким рычанием. – В переулке не было времени. Сейчас есть. И я собираюсь насладиться.

Язык скользнул по внутренней стороне бедра – влажный, горячий след, что заставил мышцы напрячься.

Я вцепилась в простыни под собой, предчувствуя.

Он поднял взгляд – золотые глаза смотрели из-под темных ресниц, полные голодного обещания.

– Дыши, – приказал он. – Просто дыши, Астра.

И опустил голову.

Губы коснулись меня там, где я была мокрой, готовой.

Я вскрикнула – громко, не сдерживаясь.

Руки вцепились в его волосы инстинктивно.

Язык скользнул по чувствительной плоти – медленно, исследуя, пробуя каждый изгиб.

Нашёл точку, что заставила меня выгнуться дугой.

Сосредоточился на ней – облизывая, посасывая, не давая передышки.

Волны удовольствия накатывали одна за другой, с каждой становясь сильнее.

Я задыхалась, пальцы впивались в его волосы, не зная – притягивать ближе или оттолкнуть от слишком интенсивного ощущения.

Он решил за меня.

Руки легли на мои бёдра, прижали к койке крепко, не давая двигаться, извиваться.

Обездвижил полностью.

И продолжил свою пытку – методично, безжалостно, доводя до края снова и снова, но не позволяя упасть.

– Орион, пожалуйста… – голос сорвался на стон. – Я не могу… слишком много…

Он оторвался на секунду, посмотрел вверх.

Губы блестели от моей влаги. Глаза горели триумфом.

– Можешь, – голос был уверенным. – И будешь. Для меня.

Два пальца скользнули внутрь – без предупреждения, заполняя, растягивая.

Одновременно рот вернулся к той точке.

Я разлетелась на куски.

Оргазм накрыл волной – ослепляющей, оглушающей.

Кричала его имя – снова и снова, не контролируя голос.

Тело содрогалось, мышцы сжимались вокруг его пальцев пульсирующими спазмами.

Он не останавливался – продолжал двигать пальцами, работать языком, вытягивая каждую последнюю волну из меня.

Только когда я обмякла полностью, задыхаясь, он оторвался.

Медленно вытащил пальцы, поднялся.

Нависая надо мной, опираясь на руки.

Лицо напряжённое, мышцы дрожали от сдерживаемого желания.

– Ещё хочешь уйти? – спросил он хрипло.

Я покачала головой, не доверяя голосу.

Протянула руку, коснулась его груди – провела ладонью вниз, по твёрдому прессу, к поясу штанов.

Его дыхание сбилось.

– Астра…

– Твоя очередь, – прошептала я, расстёгивая пояс.

Он схватил мою руку – крепко, останавливая.

– Если ты коснёшься меня сейчас… – голос был натянутой струной, – я не продержусь и минуты. Слишком долго хотел. Слишком сильно.

– Хорошо, – я встретила его взгляд. – Тогда не держись.

Что-то вспыхнуло в золотых глазах – тёмное, первобытное.

Он отпустил мою руку.

Я расстегнула его штаны полностью, стянула вниз вместе с бельём.

Освободила его.

Большой, твёрдый, готовый.

Я провела пальцами по длине – легко, исследуя.

Он застонал – низко, сквозь стиснутые зубы.

Бёдра дёрнулись навстречу прикосновению непроизвольно.

– Астра, хватит, – прорычал он. – Сейчас. Или я кончу прямо в твою руку, как неопытный мальчишка.

Он перехватил мои запястья, прижал над головой одной рукой.

Другой направил себя.

Он посмотрел мне в глаза.

– Готова?

– Да.

Толкнулся – медленно, входя сантиметр за сантиметром.

Растягивая, заполняя, что было всё ещё непривычным, слегка болезненным после первого раза.

Я поморщилась.

Он замер мгновенно.

– Больно?

– Немного. Но продолжай.

– Расслабься, – он наклонился, поцеловал – нежно на этот раз, отвлекая. – Дыши. Это пройдёт.

Продолжил входить – медленно, давая время привыкнуть.

Дискомфорт отступал постепенно, сменяясь ощущением полноты, близости.

Наконец погрузился полностью, замер.

Дышал тяжело, каждый мускул напряжён от усилия сдерживаться.

– Богами, – выдохнул он. – Каждый раз… как в первый. Так горячо. Так узко. Так идеально.

Он начал двигаться – медленно сначала, контролируя каждый толчок.

Но контроль длился недолго.

Три дня сдерживания, три дня голода брали своё.

Темп ускорился – удары стали сильнее, глубже, быстрее.

Он отпустил мои запястья, обхватил за бёдра, приподнял, меняя угол.

Вошёл так глубоко, что воздух вышиб из лёгких.

– Вот так, – прорычал он. – Именно так. Чувствуешь, как глубоко я внутри? Как заполняю полностью?

Я могла только кивнуть, цепляясь за его плечи.

Он сорвался окончательно.

Начал двигаться интенсивно, стремительно – мощными толчками, что заставляли койку скрипеть и биться о переборку.

Рука скользнула между нами, нашла ту точку, что пульсировала.

Начал тереть – кругами, с напором, в такт движениям.

Жар нарастал стремительно, закручивался в тугую спираль внизу живота.

– Орион… снова… я…

– Кончай, – приказал он, толкаясь ещё сильнее. – Сейчас. Хочу чувствовать, как сжимаешься вокруг меня.

Пальцы ускорились.

Спираль лопнула.

Я кричала, содрогаясь, мышцы сжимались вокруг него волнами.

– Да… боги… вот так… – он потерял ритм полностью, движения стали рваными, отчаянными.

Толкнулся последний раз – глубоко, до упора.

Замер, содрогаясь, изливаясь внутрь горячими толчками.

Узы вспыхнули между нами – золотой свет залил каюту на секунду.

Руны на запястьях засияли ярче звёзд.

Через связь хлынула волна – его удовлетворение, облегчение, счастье смешались с моими.

На мгновение мы были единым целым – полностью, абсолютно.

Свет погас.

Орион рухнул на меня, тяжело дыша, всё ещё внутри.

Лицо уткнулось в изгиб моей шеи.

Я обхватила его, прижала к себе, чувствуя, как колотится сердце под рёбрами – быстро, неровно, в такт моему.

Минута прошла в тишине.

Он медленно вышел, перекатился рядом, притянул меня к себе.

Я прижалась к его боку, голова на груди, его рука обхватила мою талию крепко.

Мы лежали в темноте маленькой каюты, дыша синхронно.

– Астра, – голос прозвучал хрипло. – То, что я сказал раньше… что не умею любить…

Он замолчал.

Я подняла голову, посмотрела на него.

В тусклом свете от панели управления я видела его профиль – резкий, красивый, напряжённый.

– Может, это правда, – продолжил он тише. – Может, я забыл, как это делается. Или никогда не знал.

Он повернул голову, встретил мой взгляд.

– Но я знаю, что чувствую к тебе… это больше, чем долг. Больше, чем узы. Больше, чем я готов признать вслух.

Рука поднялась, коснулась моей щеки – нежно на этот раз.

– И это пугает меня до чёртиков.

Я накрыла его руку своей.

– Меня тоже, – прошептала я. – Меня тоже пугает.

Он притянул меня обратно к груди, крепко обнял.

– После миссии, – пробормотал он, и на этот раз голос был другим – решительным, но не уклончивым. – После того, как спасём твою сестру. Мы поговорим. По-настоящему. Обо всём.

Пауза.

– О том, что значит "избранная". О том, почему руны светятся только для тебя так. О том, почему узы изменились после той ночи – я чувствую это, ты тоже чувствуешь.

Его рука сжала мою талию крепче.

– Обещаю. Никаких уклонений. Никаких отговорок. Вся правда. Даже если она напугает нас обоих.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я закрыла глаза, слушая биение его сердца под ухом.

Равномерное. Сильное. Живое.

Через узы я чувствовала его – спокойнее, чем за все дни.

Стена между нами рухнула.

Может, ненадолго. Может, временно.

Но сейчас, в этот момент, мы были ближе, чем когда-либо.

И это было достаточно.

Пока.

Глава 2

Я проснулась от тихого гудения двигателей.

Постоянного, убаюкивающего звука, что пронизывал каждый сантиметр корабля.

Было темно. Каюта освещалась только тусклым светом от панели управления у двери – холодным, синеватым.

Я лежала на боку, прижатая к тёплому телу.

Рука Ориона обхватывала мою талию – тяжёлая, собственническая даже во сне.

Его дыхание касалось моего затылка – ровное, глубокое.

Он спал.

Впервые за три дня, судя по тому, как расслаблены мышцы под моей ладонью на его предплечье.

Я не двигалась, боясь разбудить.

Просто лежала, наслаждаясь моментом близости, что казался таким редким, хрупким.

Через узы я чувствовала его – спокойного, умиротворённого, без обычного напряжения и контроля.

Руны на запястье светились мягко в темноте – золотые линии пульсировали в такт нашим сердцебиениям.

Связь стала теплее после того, что произошло. Мягче.

Словно узлы, о которых говорила Кайра, немного распутались.

Я закрыла глаза обратно, позволяя себе ещё несколько минут покоя.

Но сон не вернулся.

Мысли кружили.

Дворец. Лиана. Император.

Семь лет она в плену. Семь лет я искала способ добраться до неё.

Почему он держит её как почётную пленницу?

Что ему нужно от неё?

Беспокойство грызло, не давало расслабиться полностью.

Рука на моей талии шевельнулась.

Пальцы сжали мягко.

– Не спишь? – голос Ориона был хриплым от сна, низким.

– Не могу, – призналась я негромко. – Слишком много мыслей.

Он притянул меня ближе, прижал спиной к своей груди плотнее.

Губы коснулись моего плеча – лёгкий поцелуй.

– О чём думаешь?

– О Лиане. О дворце. О том, что нас ждёт.

Я повернулась в его объятиях, чтобы видеть лицо.

В тусклом свете различала только контуры – резкий профиль, тень щетины на щеках и подбородке, блеск золотых глаз.

– Ты правда думаешь, что мы сможем? – спросила я. – Проникнуть во дворец, найти её, выбраться живыми?

Орион молчал долго, и я знала – он не станет лгать, приукрашивать ради утешения.

– Шансы малы, – сказал он наконец честно. – Дворец – самое защищённое место в галактике. Десятки тысяч солдат. Барьеры, построенные ещё при мне – я сам консультировал архитекторов полторы тысячи лет назад, когда был полководцем Империи, до войны богов.

Пальцы сжались на моей талии.

– Император – Терион. Бог порядка и иерархии. Мы были союзниками когда-то, до того как всё рухнуло. Он хотел упорядочить галактику – единая власть, единый закон, единая воля, идеальная структура. Я… не соглашался. Считал, что порядок без свободы выбора – тюрьма.

Голос стал жёстче.

– Он построил свою Империю. Безупречную. Где каждый знает своё место в иерархии. Где отклонение от нормы наказуемо. И дворец – сердце этого порядка. Место, где хаос невозможен по определению.

Пауза.

– Терион знает, как я мыслю. Предугадает многие мои ходы. Это усложняет задачу в разы.

Он провёл рукой по моим волосам – неспешно, задумчиво.

– Но невозможное мы уже делали. Ты разбудила меня из стазиса, хотя это считалось невыполнимым. Мы освободили Вейлана. Нашли провидицу на краю галактики.

Пальцы коснулись моей щеки.

– Если есть хоть один шанс из тысячи – мы его используем. Найдём способ. Вытащим твою сестру. Или умрём, пытаясь.

– Не хочу, чтобы ты умер, – прошептала я.

– И я не хочу, чтобы ты умерла, – он наклонился, прижался лбом к моему. – Поэтому будем очень, очень осторожны. Разведка. Планирование. Никаких героических глупостей и прямых штурмов.

– Звучит скучно для бога войны.

Усмешка мелькнула на губах.

– Боги войны становятся легендами не потому, что лезут в каждую битву напролом. А потому, что выбирают битвы, которые могут выиграть. И находят слабости там, где другие видят только силу.

Он поцеловал меня – мягко, медленно, совсем не похоже на ту яростную страсть час назад.

– Найдём слабость дворца, – пробормотал он против моих губ. – Проникнем. Заберём Лиану. И исчезнем прежде, чем Терион поймёт, что произошло.

– Так просто, да?

– Нет, – он откинулся, глядя на меня серьёзно. – Совсем не просто. Будет опасно. Может, смертельно опасно. Но другого выбора нет.

Он замолчал, и через узы я почувствовала волну – не уверенность.

Страх.

Он боялся.

Не за себя. За меня.

За то, что может не уберечь. Что обещание "после миссии" так и не исполнится.

Я прижалась к нему крепче, обхватив руками

– Спасибо, – прошептала я в его грудь. – За то, что не бросил. За то, что остался. За то, что идёшь со мной до конца.

Его рука легла на мою спину, поглаживая неспешно.

– Куда я денусь? – голос был с усмешкой. – Узы связали нас намертво. Если ты умрёшь, я следом. Приходится держать тебя в живых из чистого эгоизма.

Я толкнула его в грудь – слабо, но он понял посыл.

– Идиот.

– Твой идиот, – он поймал мою руку, поднёс к губам, поцеловал костяшки. – Теперь. Хочешь ты того или нет.

Через узы я почувствовала – он шутил только наполовину.

Вторая половина была серьёзной.

Я действительно стала его.

И он – моим.

Узы, что начинались как цепи, превратились во что-то другое.

Во что-то, чему я боялась дать название.

– Который час? – спросила я, меняя тему. – Сколько до прибытия?

Орион повернул голову, посмотрел на светящуюся панель у двери.

– Четыре утра по корабельному времени. До столицы ещё сутки полёта.

Он снова повернулся ко мне.

– Спи. Нужны силы. Завтра начнём планирование. АТЛАС соберёт всю доступную информацию о дворце. Вейлан вспомнит планировку, что знал. Кайра попробует увидеть пути проникновения.

– А ты?

– Я буду искать союзников, – он закрыл глаза. – Может, кто-то согласится помочь. За плату или из страха.

Я хотела спросить, кто эти люди, но его дыхание уже выравнивалось.

Сон забирал его снова.

Я прижалась ближе, закрыла глаза.

Через несколько минут провалилась в темноту.

Снов не было. Только густая, обволакивающая тишина.

***

Проснулась от звука открывающейся двери.

Я открыла глаза резко, инстинктивно потянувшись к ножу, что обычно был под подушкой.

Его не было. Оружие осталось в моей каюте.

– Тише, – голос Ориона. – Это Вейлан.

Я обернулась.

Орион сидел на краю койки, уже одетый – чёрные штаны, рубашка не застёгнута, волосы влажные, явно после душа.

В дверях стоял Вейлан – растрепанный, но довольный.

Взгляд скользнул по каюте, по нам обоим.

Усмешка расцвела на губах.

– Ну наконец-то, – протянул он. – Думал, придётся самому запереть вас в одной комнате насильно.

Я натянула одеяло выше, закрывая обнажённое тело.

Орион бросил на Вейлана предупреждающий взгляд.

– Что нужно?

– АТЛАС просит всех в рубку, – Вейлан откинулся о косяк двери. – Говорит, собрал информацию о столице и дворце. Много информации. Хочет показать, пока мы ещё в гиперпространстве и есть время изучить.

Он посмотрел на меня.

– Одевайся, Вега. Завтрак через двадцать минут в столовой. После – рубка. Большое планирование начинается.

Он вышел, закрыв дверь.

Я выбралась из-под одеяла, начала одеваться.

Орион наблюдал – взгляд скользил по телу, задерживаясь на каждом изгибе.

– Перестань, – пробормотала я, натягивая бельё. – Смотришь так, словно хочешь съесть.

– Хочу, – он не отрицал, поднимаясь. – Снова. Прямо сейчас.

Он подошёл, обхватил сзади за талию, притянув спиной к своей груди.

Губы коснулись шеи – лёгкий поцелуй, затем укус.

Я вздрогнула, выгнулась.

– Орион, нет времени…

– Знаю, – он отпустил неохотно. – Но после планирования… ты вернёшься сюда. Не в свою каюту. Сюда. Ко мне.

Это не был вопрос.

Приказ. Требование.

Я обернулась, посмотрела на него.

– Так уверен, что я соглашусь?

– Да, – он встретил взгляд без тени сомнения. – Потому что ты хочешь того же. Чувствую через узы.

Он был прав. Чёрт побери.

– Самоуверенный, – пробормотала я, но улыбнулась.

– Реалистичный, – он застегнул рубашку, начал заправлять в штаны. – Три дня я прятался. Избегал. Как идиот, по словам Вейлана. Больше не буду.

Он подошёл к двери, остановился, обернулся.

– Ты моя, Астра. Узы связали нас. То, что произошло между нами – не случайность и не ошибка. И я больше не собираюсь притворяться, что это не так.

Слова повисли в воздухе – тяжёлые, значимые.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой.

Я осталась стоять, дыхание участилось.

Ты моя.

Собственнически. Окончательно.

Часть меня должна была возмутиться – я не чья-то собственность. Я связала его узами против воли. Я была той, кто держал власть.

Но другая часть – та, что откликалась на узы, на его прикосновения, на связь между нами – та часть пела от этих слов.

Потому что он не говорил "ты моя раба". Он говорил "ты моя женщина".

Разница была колоссальной.

И работало в обе стороны.

Если я его – то он мой.

Равенство в собственничестве. Взаимность в притяжении.

Узы больше не цепи. Они стали выбором.

И это меняло всё.

Я закончила одеваться быстро, вышла из каюты.

Коридор был пуст.

Прошла в столовую.

Там уже собрались все.

Вейлан и Кайра сидели рядом – он что-то рассказывал, она смеялась, обхватив его руку обеими.

Орион стоял у синтезатора, набирал еду.

Когда я вошла, все обернулись.

Вейлан усмехнулся.

Кайра оглядела меня, затем Ориона, затем снова меня.

– Наконец-то распутали пару узлов? – спросила она прямо.

Я покраснела.

– Кайра…

– Что? Я провидица. Вижу изменения. Нити между вами стали ярче. Меньше напряжения. Больше… – она сделала неопределённый жест рукой, – гармонии, что ли.

Она довольно кивнула.

– Хорошо. Значит, шансы выжить выросли процентов на пять.

– Всего на пять? – Вейлан поднял бровь.

– С тридцати до тридцати пяти процентов, – она пожала плечами. – Всё равно хреново, но лучше, чем было.

Тишина повисла тяжёлая.

Вейлан посмотрел на Кайру, затем на нас.

– Тридцать пять процентов, – повторил он медленно. – То есть в двух третях вариантов будущего мы все мертвы.

– Примерно так, – Кайра кивнула, не переставая жевать фрукт.

Я почувствовала, как рука Ориона легла на моё бедро под столом – крепко, успокаивающе.

– Значит, делаем так, чтобы попасть в те тридцать пять процентов, – сказал он ровно. – Работаем с тем, что имеем.

Кайра прищурилась.

– Хотя если вы продолжите трахаться вместо подготовки к миссии, процент снова упадёт. Так что сосредоточьтесь, пожалуйста.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

Орион фыркнул – едва слышно, но я заметила.

Он принёс мне миску с едой, поставил перед свободным местом.

– Ешь, – приказал он просто. – Нужны силы.

Я села, начала есть.

Орион устроился рядом – близко, так что наши плечи почти касались.

Заявление.

Молчаливое, но ясное.

Вейлан и Кайра переглянулись, но ничего не сказали.

Я накрыла его руку своей под столом.

Сжала. Молча говоря: я тоже боюсь. Но мы справимся.

Его пальцы сплелись с моими.

Крепко.

Как клятва.

Мы ели быстро, молча.

Атмосфера изменилась – стала серьёзнее.

Приближение к столице ощущалось физически.

Как сгущение воздуха перед грозой.

– АТЛАС ждёт, – Орион поднялся первым, допив воду. – Идёмте. Пора узнать, во что мы ввязались.

Мы направились в рубку.

Четверо.

Два бога, последняя Вега и дерзкая провидица.

Против целой Империи.

Впереди была столица.

Дворец.

И ответы на вопросы, которые могли изменить всё.

Глава 3

Рубка «Ночного странника» была залита холодным синим светом голограмм – они плавали в воздухе призрачными образами, отбрасывая на стены колеблющиеся тени.

Я вошла последней, и дверь за мной закрылась с тихим шипением гидравлики. Остановилась у входа, и дыхание перехватило.

В центре рубки, над навигационной консолью, вращалась планета.

Терранова Прайм.

Голубая жемчужина среди бесконечной черноты космоса. Океаны сияли глубоким сапфировым – настолько ярким, что казалось, они светятся изнутри. Континенты расстилались изумрудными и золотыми пятнами. Облака обвивали планету белоснежными лентами, мягкими, нежными.

Прекрасная.

Смертельно опасная.

Столица Империи.

– Терранова Прайм. Самая защищённая планета в известном пространстве.

Проекция увеличилась плавным движением – планета приблизилась, заполнила пространство рубки.

Детали стали чётче.

И я увидела.

Вокруг планеты, словно металлическое кольцо из древних легенд, располагались десятки космических станций. Массивные конструкции из стали и бетона, ощетинившиеся оружейными платформами. Между ними скользили корабли – военные фрегаты, эсминцы, перехватчики. Патрульные маршруты расчерчены пунктирными линиями на 3D-карте – плотная сеть, не оставляющая слепых зон.

Воздух в рубке стал тяжелее.

Или это просто осознание пришло – куда мы летим.

– Орбитальная оборона, – АТЛАС продолжал спокойно, методично, как всегда. – Двенадцать крупных военных станций. Постоянный патруль из пятидесяти боевых кораблей. Все входящие суда проходят обязательную проверку на одной из контрольных станций.

Я подошла ближе к светящемуся изображению, протянула руку – пальцы прошли сквозь виртуальную модель, и частицы света разбежались, как потревоженная вода.

– Какую проверку?

– Полное сканирование корабля, груза, экипажа. Проверка документов, разрешений на посадку, регистрации судна. Физический досмотр при малейших подозрениях. Магическое сканирование обязательно. Время проверки: от двух до восьми часов в зависимости от класса судна.

Орион стоял у противоположной консоли – руки скрещены на широкой груди, спина прямая. Изучал проекцию профессиональным взглядом командира, просчитывающего варианты атаки и защиты.

– Мы не пройдём, – голос был ровным, констатирующим факт. – «Ночной странник» – военный корабль старого образца. Они распознают класс за секунды. Начнут задавать вопросы о регистрации, владельце, назначении полёта.

Свет голограммы играл на его лице – синеватый, холодный, подчёркивал резкие черты, тени под скулами.

– Верно, – согласился АТЛАС, и в голосе ИИ впервые прозвучало что-то похожее на озабоченность. – Более того, я обнаружил упоминание о судне схожих характеристик в имперской базе данных разыскиваемых. Статус: "потенциально враждебное, остановить для досмотра при обнаружении". Детали размыты, но риск высок.

Вейлан оттолкнулся от консоли, к которой прислонялся – движение ленивое, кошачье. Подошёл к голограмме лёгкой походкой.

Остановился, скрестив руки, наклонив голову – изучая светящуюся планету с прищуром.

Серебряные волосы поймали отблеск проекции, заблестели.

– Есть способ, – произнёс он задумчиво, не отрывая взгляда от проекции.

Все обернулись.

Вейлан повернулся к нам, и в бледно-голубых глазах заплясали огоньки – те самые, что всегда предвещали либо гениальный план, либо безумную авантюру.

– Мы не летим на этом корабле.

Орион нахмурился.

– Поясни.

– Проблема не в том, как попасть на планету, – Вейлан начал расхаживать перед голограммой, жестикулируя. – Проблема в том, кем мы туда прибываем. Военный корабль привлекает внимание. Торговый – проверяют придирчиво. Дипломатический – слишком легко проверить подлинность.

Он остановился, повернулся.

– Но есть категория транспорта, которую проверяют поверхностно. Быстро. Без лишних вопросов. Потому что их слишком много, и инспекторы не хотят тратить время на каждый.

Пауза.

– Работорговческие транспорты.

Тишина повисла тяжёлая.

Я почувствовала, как Орион напрягся – каждый мускул превратился в камень.

– Ты хочешь, чтобы мы притворялись рабами, – голос был ровным, но под словами клокотала ярость.

– Да, – Вейлан кивнул просто. – Оформляемся как партия рабов. Легально проходим на планету через работорговую станцию.

– Нет, – Орион шагнул вперёд. – Это исключено.

– Это единственный способ…

– Я сказал НЕТ!

Голос прогремел, заставив голограмму дрогнуть.

Вейлан не отступил. Встретил взгляд спокойно.

– Послушай план до конца. Потом откажешься, если хочешь.

Орион сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Но кивнул – резко, неохотно.

Вейлан развернулся к голограмме, увеличил изображение одной из орбитальных станций жестом.

– Работорговческая станция "Аврора-5". Одна из крупнейших в системе. Через неё проходят тысячи рабов ежедневно – с десятков планет, сотен транспортов.

Он провёл рукой, показывая поток кораблей.

– Проверка стандартная: сканирование документов, магическое сканирование на наличие опасных способностей, визуальный осмотр товара. Занимает от тридцати минут до двух часов максимум. Быстро. Поверхностно.

– Магическое сканирование, – я повторила. – Они увидят Ориона. Тебя. Двух богов.

– Нет, – Вейлан повернулся, и на лице расцвела уверенная усмешка. – Не увидят.

Он поднял руку, провёл ею перед своим лицом.

Серебряный свет вспыхнул – тонкой дымкой обволок его фигуру.

И черты изменились.

Лицо стало другим – более грубым, со шрамом через бровь. Кожа потемнела, глаза из бледно-голубых превратились в карие. Даже рост словно уменьшился на несколько сантиметров.

– Иллюзии, – произнёс он, и голос звучал иначе – ниже, с хрипотцой. – Я бог снов и иллюзий. Могу изменить то, как меня видят другие. Не только внешность – ауру, запах, даже ощущение при прикосновении.

Он провёл рукой снова, и облик вернулся к привычному.

– Наложу иллюзию на всех четверых. Сделаю нас невзрачными, измождёнными, жалкими. Рабы с пограничной колонии – захвачены пиратами, сломлены, не представляют угрозы или интереса.

Кайра выпрямилась.

– Твоя магия скроет божественную ауру?

– Полностью, – Вейлан кивнул уверенно. – Сканеры увидят обычных людей. Слабых. Без значительной магии. Орион будет излучать силу – но под иллюзией она растворится в фоне. Для любого наблюдателя он станет просто… пустым.

Орион смотрел на брата долго – взвешивая, просчитывая.

Я подошла ближе, глядя на Вейлана с сомнением.

– Твои иллюзии настолько сильны? Обмануть магические сканеры, настроенные специально на поиск скрытой силы?

Вейлан усмехнулся, явно ожидая этого вопроса.

– Я бог иллюзий, Астра. Не уличный фокусник с ярмарки, показывающий трюки за медяки.

Он сделал шаг ближе ко мне.

– Мои иллюзии не просто «кажутся» реальностью тем, кто смотрит. Они становятся реальностью для всех органов чувств – зрение, слух, осязание, даже магическое восприятие. Полная подмена реальности в сознании наблюдателя.

Вейлан сделал шаг к Ориону.

– Помнишь Битву за Кристальные Врата?

Орион замер.

Секунда тишины.

Затем выдох – долгий, с усмешкой.

– Серьёзно? Ты действительно хочешь вспоминать это?

– Почему бы и нет? – Вейлан развёл руками, улыбка стала шире. – Идеальный пример того, как мои иллюзии работают даже против богов.

Он повернулся к нам с Кайрой, явно наслаждаясь моментом.

– Две тысячи лет назад. До войны богов, когда мы ещё были союзниками. Терион устроил военные учения – проверку обороны одной из ключевых крепостей галактики.

Вейлан постучал по голограмме.

– Кристальные Врата. Неприступная крепость, охраняемая тремя богами войны – включая вот этого угрюмого типа, – кивнул на Ориона. – Задача атакующих: пройти все уровни защиты и захватить командный центр. Без насилия – учения же. Десять богов в атаке против трёх в обороне.

Орион скрестил руки, но в глазах мелькнула усмешка – воспоминание о давнем событии.

– Ты был в атакующей команде. И проиграл. Официально.

– Официально – да, – Вейлан поднял палец. – Но ты не заметил, как я прошёл.

Секунда тишины.

Орион нахмурился.

– Что?

– Я был в командном центре, – Вейлан усмехнулся ещё шире. – Пока ты доблестно отражал атаку на внешних воротах, разбрасывая врагов как кегли, я уже сидел в кресле командующего. Пил его вино, читал секретные донесения, любовался видом через панорамное окно.

– Это невозможно, – Орион покачал головой. – Я сканировал всю крепость. Каждый уровень. Каждый коридор. Магические барьеры настроены на враждебных. Ты не мог…

– Мог, – Вейлан наклонился вперёд, глаза заблестели. – Потому что я превратился в тебя.

Тишина стала абсолютной.

– В меня? – Орион выпрямился медленно.

– Абсолютная копия, – Вейлан кивнул. – Внешность, голос, аура, запах, даже манера двигаться. Я стал тобой. Прошёл мимо охраны – они отдавали честь, думая, что командир проверяет посты. Прошёл магические барьеры – они пропустили «союзника». Поднялся в командный центр.

Вейлан засмеялся – искренне, с удовольствием от воспоминания.

– Приказал охране выйти – «личная проверка безопасности, распоряжение командующего». Они вышли, не задав ни одного вопроса. Я зашёл внутрь.

Пауза.

– Терион объявил результаты: атакующие проиграли, защитники победили. Но я подошёл к нему после церемонии награждения. Показал запись из командного центра – моё лицо в кресле командующего за двадцать минут до официального окончания учений.

Орион провёл рукой по лицу, и в движении читалось смешанное чувство – восхищение мастерством и раздражение от того, что его обманули.

– Я помню. Терион был в ярости. Сказал, что это обман, нечестная игра. Потребовал аннулировать результат.

– А я ответил, – Вейлан усмехнулся, – что война не честная. И враги будут использовать любые методы. Обман, предательство, иллюзии. Поэтому защитники должны быть готовы ко всему. Даже к тому, что союзник окажется врагом под маской.

Он выпрямился, посмотрел на Ориона серьёзно.

– Моя иллюзия обманула тебя – бога войны, с обострённым восприятием угроз и многовековым опытом битв. Обманула магические барьеры, созданные лучшими магами той эпохи специально для выявления врагов. Обманула всех – от рядовых охранников до других богов.

Вейлан повернулся к голограмме станции.

– Так что какие-то жалкие инспекторы-смертные на орбитальной станции? Сканеры, настроенные на базовое магическое излучение? Это детская игра по сравнению с Кристальными Вратами.

Орион смотрел на него долго – золотые глаза изучали лицо брата, ища ложь или неуверенность.

Не нашёл.

Медленно кивнул.

– Хорошо. Верю. Твои иллюзии обманут сканеры.

Он повернулся к голограмме.

– Но это решает только проблему магического обнаружения. Нужны документы. Легальное оформление как партии рабов. Договорённость с работорговцем, который отпустит нас на планете.

– Верно, – согласился Вейлан. – Для этого нужен контрабандист. Тот, кто специализируется на поддельных документах для работорговли.

АТЛАС откликнулся мгновенно:

– Сканирование тёмной сети столичного сектора… Найдено шестнадцать потенциальных кандидатов. Фильтрую по критериям: репутация, успешность операций, отсутствие зафиксированных предательств…

Секунды тянулись в напряжённом молчании.

– Поиск завершён, – объявил АТЛАС. – Оптимальный вариант: Виктор Кейн. Сорок семь лет. Работает в теневом секторе столицы последние двадцать лет. Специализация: поддельные документы для работорговли, организация тихих переходов через проверки. Репутация в криминальном мире: высокая. Процент успешных операций: девяносто два. Случаи предательства клиентов: не зафиксированы за всё время деятельности.

– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – пробормотал Орион, прищурившись на данные, что высветились рядом с именем.

– Или он просто профессионал своего дела, – возразил Вейлан, пожав плечами. – Такие существуют, брат. Не предают, потому что репутация – их капитал. Один слив клиента – и бизнес рушится навсегда. Никто не будет работать с тем, кто сдаёт людей Империи.

Я подошла ближе к голограмме, всматриваясь в скудные данные на экране.

– Можем связаться с ним?

– Да, – подтвердил АТЛАС. – У Виктора Кейна есть защищённый канал для потенциальных клиентов. Анонимный, многократно зашифрованный. Установить контакт?

Вейлан посмотрел на Ориона.

Орион смотрел на проекцию планеты – вращающуюся, прекрасную, смертельную.

Выдохнул тяжело.

– Связывайся.

Проекция планеты исчезла, заменилась текстовым окном – чёрный фон, зелёные буквы, мигающий курсор.

"Канал защищён. Представьтесь и изложите суть запроса. Ответ поступит в течение часа."

Вейлан подошёл к консоли управления, склонился над ней.

– АТЛАС, передай следующее: «Четверо. Нужны качественные поддельные документы, оформляющие нас как рабов для легального прохода на Терранову Прайм через работорговую орбитальную станцию "Аврора-5". Плюс предварительная договорённость с работорговцем на планете – тем, кто отпустит без вопросов после высадки. Срочно. Также требуются убедительные "легенды" – биографии для каждого, объясняющие происхождение и причины продажи. Оплата: половина аванс, половина после успешной высадки. Ждём условий.»

АТЛАС передал сообщение.

Курсор в окне мигал – мерно, гипнотически.

Мы ждали.

Тишина в рубке была напряжённой, звенящей. Я обхватила себя руками крепче, чувствуя, как холод поползает по позвоночнику – не от температуры, изнутри.

Мы действительно собирались это сделать.

Стать рабами. Хотя бы на время.

Орион стоял неподвижно – только грудь поднималась и опускалась медленно, контролируемо.

Кайра болтала ногами, насвистывая что-то негромко – нервная привычка.

Вейлан постукивал пальцами по консоли – лёгкая дробь, едва слышная.

Три минуты тянулись как три часа.

Затем окно мигнуло.

Текст появился – строчка за строчкой, быстро.

"Выполнимо. Цена: 100,000 имперских кредитов. Оплата: половина аванс (50,000), половина после успешной высадки на планету (50,000). Срок подготовки документов: 36 часов. Встреча обязательна для снятия биометрических данных – отпечатки пальцев, сканы сетчатки, образцы ДНК. Без биометрии документы бесполезны – при проверке несоответствие вылезет мгновенно. Координаты точки встречи вышлю отдельным сообщением после подтверждения аванса. Опоздание на встречу больше чем на одну минуту – сделка автоматически отменяется. Вопросы?"

Вейлан присвистнул тихо.

– Сто тысяч. Дорого, но для столицы и такого уровня риска – в пределах разумного.

– Биометрия, – я нахмурилась, глядя на слово. – Зачем ему наши реальные данные?

– Документы должны совпадать с реальностью, – объяснил Вейлан, обернувшись. – Отпечатки пальцев, сканы сетчатки, образцы ДНК. Когда инспекторы на станции проверяют рабов – они сканируют. Сравнивают данные в документах с реальным человеком. Если хоть что-то не совпадёт…

Он провёл пальцем по горлу – жест красноречивый.

– Несоответствие вылезет за секунды. Поднимут тревогу. Арест всей партии. Допросы. Очень неприятные, болезненные допросы с применением магии чтения мыслей и пыток.

– Значит, придётся встретиться лично, – Орион скрестил руки. Голос был ровным, но я слышала напряжение под словами. – Рискованно. Может быть ловушкой.

– Может, – согласился Вейлан легко, пожав плечами. – Но другого способа попасть на планету нет. Мы в тупике. Либо доверяем контрабандисту достаточно для встречи, либо ищем другой путь. Которого, к слову, не существует.

– У нас есть сто тысяч? – спросила я.

– Есть, – ответил Вейлан, и в голосе прозвучала кривая усмешка. – На корабле хранятся не только припасы от твоего предка, Астра. Есть имперские кредиты, которые АТЛАС… скажем так, изъял из нескольких криминальных счетов по пути сюда.

Он посмотрел на меня с усмешкой.

– Не совсем легально, но в нашей ситуации мораль – роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Орион молчал долго – взвешивая, просчитывая риски и варианты, перебирая все возможные исходы в уме.

Свет голограммы играл на его лице, отбрасывал тени под скулами, в глазницах, делал черты ещё более резкими.

Через узы я чувствовала – сопротивление идее доверять незнакомому контрабандисту. Но также понимание, что альтернатив нет. Совсем.

Наконец он выдохнул – тяжело, обречённо.

– Хорошо. Соглашаемся.

Повернулся к потолку, где располагались динамики АТЛАСА.

– Передай согласие. Переведи аванс пятьдесят тысяч на указанный счёт. И запроси координаты встречи.

– Передаю, – АТЛАС подтвердил мгновенно.

Окно мигнуло. Сообщение ушло.

Ответ пришёл почти сразу – будто контрабандист сидел у экрана, ожидая решения.

"Аванс получен. Подтверждаю сделку. Координаты встречи: астероидное поле Дельта-375, сектор 12-Б, заброшенная горнодобывающая станция «Надежда-7». Встреча через 36 часов ровно, отсчёт от момента получения этого сообщения. Прибыть вчетвером лично, биометрию снимать нужно со всех. Оружие допустимо, но если начнёте стрелять первыми – очень, очень пожалеете. До встречи."

АТЛАС вывел на голограмму новое изображение.

Планета исчезла, заменилась картой астероидного поля – хаотичное скопление каменных глыб разных размеров, медленно вращающихся в пустоте космоса. В центре, среди крупных астероидов – крошечная точка станции, одинокая и заброшенная.

– Астероидное поле Дельта-375, – АТЛАС начал перечислять данные. – Заброшенная горнодобывающая станция «Надежда-7». Закрыта двадцать три года назад после полной выработки ресурсов. Официально опечатана имперскими властями и списана как нежилая. Идеальное место для тайных встреч – вдали от основных патрульных маршрутов, нет постоянного наблюдения, нет свидетелей, нет активных сканеров Империи.

– Или идеальное место для засады, – добавил Орион мрачно, изучая карту поля внимательным взглядом полководца. – Астероиды блокируют дальние сканеры. Можно спрятать целый флот кораблей за крупными глыбами, и мы не увидим до последнего момента, пока не окажемся в ловушке.

– Всегда можно развернуться и улететь на максимальной скорости при первых признаках опасности, – Вейлан пожал плечами. – Если почувствуем неладное – сматываемся. «Ночной Странник» быстрый, уйдём.

Он повернулся к голограмме, увеличил изображение станции жестом – ржавая конструкция с десятком стыковочных портов.

– Слушайте план внимательно. Это важно.

Все подошли ближе – образовали полукруг вокруг светящейся проекции, каждый напряжённо сосредоточен.

Вейлан начал объяснять, указывая на элементы голограммы.

– Контрабандист Виктор Кейн оформляет нас как легальную партию рабов. Четыре человека с пограничной колонии. Документы будут безупречные – биометрия, медицинские справки, вся история каждого. Кто мы, откуда, почему попали в рабство.

Палец скользнул по траектории от станции к планете.

– Мы садимся на грузовой работорговческий транспорт вместе с другими рабами – их всегда много на таких рейсах, десятки, иногда сотни человек. Безымянная толпа товара.

Он посмотрел на каждого из нас, убеждаясь, что следим за логикой.

– Транспорт легально проходит проверку на орбитальной работорговческой станции «Аврора-5». Инспекторы проверят документы каждого раба, проведут магическое сканирование, визуально осмотрят товар. Если всё в порядке – выдают разрешение на посадку. Это стандартная процедура, занимает час-два максимум.

Усмешка мелькнула на губах.

– Но благодаря моим иллюзиям они увидят именно то, что должны увидеть. Четверо невзрачных, сломленных рабов. Никакой угрозы. Никакого интереса.

Вейлан увеличил изображение планеты, показал промышленный район столицы.

– Транспорт высаживается на планете – обычно в промышленном районе столицы, где расположены рабовладельческие рынки и центры распределения товара. Вот там, пока идёт хаос разгрузки, пока надзиратели считают головы и проверяют по спискам…

Он постучал по изображению здания.

– Работорговец, с которым Кейн договорится заранее за отдельную плату, тихо отпускает нас. Получает свою долю компенсации за «потерянный товар». Мы уходим в толпе портовых рабочих, растворяемся. Он оформляет наш побег как несчастный случай при разгрузке – обычное дело, бывает постоянно в суматохе. Потеря четырёх рабов из сотни – допустимый процент брака, на который даже не обратят особого внимания.

– Работорговец в сговоре с самого начала? – уточнила я, чтобы убедиться, что правильно поняла.

– Именно, – Вейлан кивнул решительно. – Это часть услуги, за которую мы платим Виктору Кейну сто тысяч. Он организует не только документы, но и безопасную высадку на планете. Полный комплексный пакет «от двери до двери».

Кайра подняла руку, как школьница на уроке, что вызвало бы улыбку в другой ситуации.

– А если работорговец сдаст нас потом? Когда узнает, кто мы на самом деле?

– Не узнает, – Вейлан покачал головой уверенно. – Для него мы просто четверо безымянных рабов, которых кто-то заплатил выпустить тихо. Таких сделок у него десятки в месяц. Он не задаёт лишних вопросов – в его бизнесе чем меньше знаешь, тем дольше живёшь и тем меньше рисков. Получил деньги от Кейна, отпустил нас в суматохе, забыл лица через час.

Он усмехнулся.

– Плюс, Виктор Кейн выберет того работорговца, кто проверенный временем и множеством подобных операций. Кто уже делал такое раньше и умеет держать язык за зубами, не задавая лишних вопросов. Надёжность и конфиденциальность – часть профессиональной услуги, за которую мы платим такие большие деньги.

Орион обвёл нас всех взглядом – задержался на каждом лице, оценивая готовность к тому, что предстоит.

– Тридцать шесть часов до встречи с контрабандистом, – голос стал жёстче, командным. – Готовимся. Виктор Кейн даст нам "легенды" – выдуманные биографии. Но мы должны их выучить наизусть до мельчайших деталей. При проверке инспекторы могут задать вопросы – откуда вы, как попали в плен, кто ваши бывшие хозяева. Каждый ответ должен быть мгновенным, уверенным, правдоподобным.

Он посмотрел на меня – долго, тяжело, и в золотых глазах читалось беспокойство, что он пытался спрятать, но не мог полностью скрыть через узы.

– И помните главное: на станции, на транспорте мы не сможем защищать друг друга открыто. Если что-то пойдёт не так – импровизируем на ходу. Тихо. Без использования магии открыто, без проявления божественной силы, без привлечения внимания охраны или других рабов.

Тишина повисла тяжёлая. Голос стал ещё жёстче.

– Один промах, одна ошибка в игре – и мы все мертвы. Или что ещё хуже – схвачены и доставлены прямо к Териону. Тогда не только миссия провалится, но и Лиану мы уже точно никогда не спасём.

Он кивнул каждому – коротко, по-военному, как командир перед опасной операцией.

– Отдыхайте. Набирайтесь сил. Тренируйтесь держать «маску» покорности. Впереди тридцать шесть часов подготовки, а потом – самые тяжёлые дни в вашей жизни.

Развернулся к выходу, направился к двери.

Шаги глухо отдавались по металлическому полу рубки.

Дверь открылась с тихим шипением, впуская полосу света из коридора.

Он замер на пороге, не оборачиваясь.

– После того как высадимся на планете и Вейлан снимет иллюзии, – голос был тише, но не менее твёрдым, – ему понадобится несколько часов отдыха для восстановления сил. Держать иллюзию на четверых одновременно столько времени – огромная нагрузка даже для бога.

Пауза.

– Так что сразу после побега из центра распределения мы не лезем во дворец. Сначала прячемся в безопасном месте. Даём Вейлану восстановиться. Планируем следующий шаг. И только потом действуем.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Дверь с шипением закрылась за его спиной.

Вейлан и Кайра переглянулись – в её глазах читалась тревога, в его – решимость.

Она соскользнула с консоли, на которой сидела, и он тут же обхватил её за талию – движение естественное, привычное уже за эти дни.

Прижал к себе крепко, уткнулся носом в рыжие волосы, вдохнул её запах – якорь, напоминающий, ради чего всё это.

– Пошли, рыжая, – пробормотал он в её волосы. – Нужно обсудить детали твоей "легенды". И научить тебя изображать напуганную рабыню, а не дерзкую провидицу.

Она фыркнула, но прижалась ближе.

– Уже умею быть многим. Справлюсь и с этим.

– О, я знаю, что ты умеешь, – он усмехнулся в её волосы. – Верь мне, я очень хорошо знаю. Но "напуганная рабыня" – это новый уровень актёрской игры даже для тебя.

Они вышли, обнявшись, шёпотом обсуждая что-то.

Я осталась одна в рубке.

Голограмма вернулась к изначальному виду – Терранова Прайм снова вращалась в воздухе перед консолью.

Прекрасная планета. Смертельно опасная. Ждущая нас.

Я подошла ближе, протянула руку к изображению.

Пальцы вновь прошли сквозь светящуюся проекцию – частицы света разбежались, закружились вокруг моей ладони, затем медленно вернулись на место.

Тридцать шесть часов до ошейников.

Тридцать шесть часов свободы перед тем, как мы притворимся тем, кем не являемся.

А потом…

Руны на запястье потеплели – тихий отклик через узы.

Орион где-то на корабле, один в своих мыслях, но чувствовал моё беспокойство через магическую связь.

Волна уверенности прошла через узы – твёрдая, непоколебимая, как скала.

Справимся. Вместе. Всегда вместе. Я не дам тебя в обиду.

Я закрыла глаза, прижала руку с рунами к груди.

Сердце билось под ладонью – быстро, неровно, предчувствуя опасность, что ждёт впереди.

– Держись, Лиана, – прошептала я в пустоту рубки, обращаясь к сестре сквозь расстояние и годы разлуки. – Ещё немного. Совсем немного. Я уже близко. Я иду за тобой. Обещаю.

Обещание.

Или молитва богам, которых больше не было.

Или клятва самой себе – что не отступлю, чего бы это ни стоило.

Глава 4

Ночной странник» укрылся в астероидном поле Дельта-375 – на краю системы Терранова Прайм, там, где патрульные маршруты проходили редко. АТЛАС активировал маскировочную систему – древнюю технологию, что досталась от Эридана.

Энергетическая подпись корабля растворилась, слившись с фоновым излучением астероидов. Для сканеров мы были просто ещё одним куском мёртвого камня среди тысяч других.

Тридцать шесть часов пролетели в лихорадочной подготовке.

Мы репетировали.

Снова и снова.

Как держаться. Как говорить. Как опускать взгляд в присутствии надзирателей и инспекторов. Как стоять – не слишком прямо, чуть сгорбившись, словно годы рабства сломили дух и согнули спину.

Орион давался это тяжелее всех.

Каждый раз, когда он пытался изобразить покорность, что-то внутри него яростно сопротивлялось инстинктивно. Спина выпрямлялась сама собой, несмотря на все усилия. Взгляд становился жёстким, полным едва сдерживаемой угрозы. Аура власти и силы просачивалась сквозь все попытки спрятать её, окутывала его невидимым, но ощутимым облаком.

– Нет, – Вейлан качал головой после очередной попытки, скрестив руки на груди. – Ты всё ещё выглядишь как тот, кто перережет глотки всем в комнате голыми руками за три секунды и даже не вспотеет. А должен выглядеть как тот, кто смирился. Сломлен годами плена. Боится наказания больше, чем желает свободы.

Орион сжимал челюсть так сильно, что мышцы выступали рельефно, пытался снова – опускал плечи, делал взгляд тусклым.

Через узы я чувствовала – каждая секунда притворной слабости была для него пыткой похуже физической боли.

Тысячилетия он был богом войны. Силой, перед которой склонялись целые армии. Полководцем, не знавшим подчинения никому, кроме собственной воли. Воплощением власти и мощи.

А теперь должен был изображать раба. Сломленного. Покорного. Жалкого.

Я подошла к нему после особенно неудачной попытки, когда Вейлан в очередной раз покачал головой с разочарованием.

Коснулась его руки осторожно.

– Представь, что это глубокое прикрытие на вражеской территории, – сказала я негромко, чтобы только он слышал. – Ещё одна военная операция, где цель оправдывает средства. Ты не сдаёшься по-настоящему. Просто играешь роль временно. Актёр на сцене, который знает, что спектакль закончится, и он снова станет собой.

Он посмотрел на меня, и в золотых глазах мелькнула благодарность за понимание – за то, что я не обесценивала его боль фразами вроде "это не страшно" или "просто потерпи".

– Попробую ещё раз, – голос был хриплым от напряжения.

К концу тридцати шести часов он наконец научился – опускать взгляд в пол, чуть сутулить широкие плечи, убирать командные нотки из голоса и позы, делать движения менее уверенными, более осторожными.

Не идеально. Иллюзия Вейлана всё равно должна была сделать основную работу по маскировке.

Но достаточно убедительно, чтобы не вызвать подозрений при беглом осмотре надзирателя, у которого ещё сотня рабов на проверку.

Кайра тренировалась изображать страх – дрожащие руки, широко раскрытые глаза, сбивчивая речь. Для неё, дерзкой и бесстрашной по натуре, это тоже было непросто. Но провидческий дар помогал – она видела образ "идеальной испуганной рабыни" в возможных вариантах будущего и копировала его.

Вейлан учил нас базовым правилам поведения в неволе:

– Никогда не смотрите надзирателям в глаза напрямую. Это воспринимается как вызов. Смотрите в пол, чуть в сторону, на их ноги – куда угодно, только не в лицо.

– Отвечайте на вопросы коротко. "Да, господин", "нет, господин", "как прикажете, господин". Чем меньше слов – тем меньше шансов ошибиться или сказать что-то не то.

– Если дают приказ – выполняйте немедленно, без колебаний. Секунда задержки может быть воспринята как неповиновение.

– Держитесь группой, но не слишком близко друг к другу. Рабы обычно изолированы, каждый сам по себе, даже в толпе. Не показывайте связь между собой – это привлекает внимание.

Я училась держать поднос с посудой как слуга – ровно, не проливая, подходить бесшумно. Как наливать воду или вино, если вдруг попросят продемонстрировать навыки. Как стоять у стены незаметно, словно часть обстановки, на которую не обращают внимания.

Унизительно.

Каждое движение, каждый жест покорности царапал по самоуважению, оставлял горечь на языке.

Но я заставляла себя продолжать. Ради Лианы. Ради миссии.

Вейлан смотрел, как я изображаю слугу с опущенной головой.

– Хорошо, – кивнул он одобрительно. – Почти идеально. Но глаза. Опускай их ниже, не останавливай взгляд на уровне груди. Слуги смотрят в пол, как будто земля – единственное, что имеет значение.

Я попробовала. Уставилась в металлический пол под ногами, пока шея не заныла от неестественного положения.

Руны на запястье пульсировали тепло – Орион чувствовал моё унижение через узы, даже находясь в другом конце корабля. Волна ярости прошла от него ко мне – яростный протест против того, что я вынуждена унижать себя так.

Временно, – подумала я, посылая успокоение обратно через связь. Это временно. Маска. Роль. Не реальность.

Но часть меня боялась – что если войду в роль слишком глубоко? Что если притворство станет привычкой? Что если забуду на секунду, кто я на самом деле, и это будет та самая секунда, когда нужно действовать?

Вейлан хлопнул в ладоши, разряжая напряжение.

– Достаточно на сегодня. Все справились отлично. Ты готова, Астра. Вы все готовы настолько, насколько можно быть готовыми к такому.

Он посмотрел на хронометр.

– Два часа до встречи с Виктором Кейном. Поешьте, соберите вещи. Минимум – только то, что не привлечёт внимания. Никакого оружия, которое нельзя спрятать. Никаких ценностей. Рабы не владеют ничем, кроме одежды на теле.

***

Я вернулась в каюту Ориона – за эти трое суток она стала "нашей" каютой, хотя никто не произносил это вслух.

Он сидел на краю койки, склонившись над чем-то в руках.

Нож.

Небольшой, но смертельно острый. Он точил лезвие медленными, методичными движениями – древний ритуал воина перед боем.

Звук металла о точильный камень был ритмичным, почти медитативным.

Дверь закрылась тихо, я прислонилась к ней спиной.

– Вейлан сказал – никакого оружия, – заметила я.

– Вейлан говорит много чего, – Орион не поднял взгляда, продолжая точить. – Но я не пойду туда полностью беззащитным. Этот нож достаточно мал, чтобы спрятать. Зашью в подкладку сапога.

Ещё несколько движений. Он проверил остроту, проведя большим пальцем по лезвию – капля крови выступила на коже, мгновенно затянулась.

Божественное исцеление.

– Если что-то пойдёт не так на станции… если кто-то попытается тебя тронуть… – голос был тихим, но каждое слово пропитано обещанием насилия, – я не буду ждать разрешения. Не буду думать о прикрытии. Просто убью. Быстро. Тихо. И мы исчезнем в хаосе.

Он поднял взгляд, встретил мой.

– Иллюзии Вейлана или нет, печати или свобода – не имеет значения. Ты под моей защитой. Узы связывают меня, но даже без них… я бы не позволил никому причинить тебе вред.

Через узы хлынула волна эмоций – такая сильная, что на секунду перехватило дыхание.

Собственничество. Защита. Ярость при одной мысли о том, что кто-то посмеет прикоснуться ко мне грубо.

И под всем этим – то самое чувство, что он так боялся назвать вслух.

Я подошла, опустилась на колени перед ним – так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Положила ладони на его колени.

– Я знаю, – прошептала я. – Чувствую через узы. Всё, что ты чувствуешь. Даже то, что пытаешься скрыть.

Его рука поднялась, коснулась моей щеки – осторожно, почти благоговейно, так непохоже на обычную грубость его прикосновений.

– После миссии, – пробормотал он, повторяя обещание в который раз. – Когда спасём Лиану. Когда будем в безопасности. Тогда я скажу всё. Объясню. Перестану прятаться от того, что есть между нами.

– Обещаешь?

– Обещаю на свою божественную сущность, – голос был твёрдым, как клятва перед алтарём. – На то, что осталось от моей чести после полутора тысяч лет заточения. На узы, что связывают нас. Обещаю.

Он наклонился, поцеловал меня – мягко, медленно, совсем не похоже на обычную яростную страсть между нами.

Это был поцелуй обещания. Клятвы. Признания, что он пока не готов произнести вслух, но передавал через прикосновение.

Когда оторвался, в золотых глазах читалась боль.

– Прости, что заставляю ждать. Прости, что не могу сказать сейчас. Но…

– Тише, – я прижала пальцы к его губам, останавливая поток слов. – Я подожду. Сколько нужно. Потому что то, что между нами… оно никуда не денется. Узы не дадут.

Маленькая усмешка тронула его губы под моими пальцами.

– Узы, – повторил он. – Да. Они превратились из проклятия в благословение, и я даже не заметил когда.

Он поднялся, потянув меня за собой.

– Собирайся. Скоро выдвигаемся.

***

Астероидное поле Дельта-375 встретило нас мёртвой тишиной космоса.

«Ночной странник» маневрировал между каменными глыбами осторожно – АТЛАС вёл корабль, просчитывая траекторию с точностью до сантиметра, избегая столкновений с медленно вращающимися астероидами.

Заброшенная станция «Надежда-7» появилась на экранах – ржавая конструкция, цеплявшаяся за крупный астероид как металлическая пиявка. Когда-то здесь кипела жизнь – сотни рабочих добывали редкие руды. Теперь только мёртвый металл и пустота.

– Один корабль у причала, – доложил АТЛАС спокойным голосом. – Небольшой грузовой транспорт старой модели. Регистрация совпадает с данными, что прислал контрабандист Виктор Кейн. Других судов в радиусе десять километров не обнаружено. Сканирование продолжается.

– Хорошо, – Орион проверил бластер на поясе последний раз – движение автоматическое, рефлекс солдата перед потенциально опасной встречей. – Стыкуемся. Но готовы к отступлению в любую секунду, если почувствуем угрозу.

– АТЛАС, – добавил он, обращаясь к потолку, – держи двигатели в режиме горячего старта. При первом моём сигнале – отстыковка и уход на максимальной скорости. Без вопросов, без задержек.

– Понял, – подтвердил ИИ. – Двигатели готовы. Время отстыковки при получении сигнала тревоги: три секунды.

Шлюз открылся с протяжным шипением выравнивающегося давления воздуха.

Холодный воздух станции ворвался в коридор – затхлый, с привкусом металла и пыли, накопившейся за десятилетия запустения.

Мы вышли вчетвером – вооружённые, каждое движение настороженное, готовые к бою или бегству.

Станция встретила гнетущей тишиной заброшенного места. Коридоры пустые, только наши шаги гулко отдавались от металлических стен. Освещение тусклое, аварийное – красные лампы через каждые десять метров давали едва достаточно света, чтобы видеть путь. Пыль лежала толстым слоем на полу и стенах, покрывала трубы под потолком серым саваном.

Но на пыли виднелись свежие следы – отпечатки ботинок, ведущие вглубь станции. Недавние. Может, час назад.

Мы шли по ним молча, не нарушая тишину разговорами. Руки на оружии. Вейлан впереди – его обострённые чувства бога улавливали малейшие изменения в окружающем пространстве. Орион замыкал группу – прикрывал тыл, готовый развернуться и атаковать при первых признаках засады.

Коридор привёл в старую столовую для рабочих станции – большое помещение с длинными металлическими столами, пустыми скамьями вдоль них. Окна выходили в космос – через грязное, покрытое царапинами стекло были видны медленно вращающиеся астероиды, подсвеченные далёким светом звёзд.

У дальнего стола, спиной к стене – классическая позиция того, кто не хочет, чтобы его застали врасплох – сидел мужчина.

Виктор Кейн.

Средних лет, около сорока пяти, может чуть больше – трудно сказать точно с такой обветренной кожей. Коротко стриженные тёмные волосы с заметной проседью на висках. Лицо изрезано мелкими шрамами – одни от ножей, другие от ожогов, третьи непонятного происхождения. След тяжёлой жизни на краю закона, где каждый день – борьба за выживание.

Серые глаза холодные, оценивающие, опытные – глаза человека, который видел слишком много предательств, чтобы кому-то доверять просто так.

Одет практично, без изысков – потёртая кожаная куртка тёмного цвета, рабочие штаны с множеством карманов, высокие ботинки со следами многолетней носки. На поясе – бластер и нож, оба на виду, без попыток спрятать. Открытая демонстрация: я вооружён, я опасен, не пытайтесь меня обмануть.

Он не поднялся при нашем входе. Просто продолжал сидеть, изучая каждого внимательным взглядом профессионала, оценивающего потенциальную угрозу.

Взгляд задержался на Орионе дольше всех – скользнул по фигуре сверху вниз, отметил стойку бойца, уверенность движений, руку на рукояти оружия.

Затем перешёл на Вейлана – тот же анализ, та же холодная оценка.

Потом на меня и Кайру – быстрее, но не менее внимательно.

– Четверо, – произнёс он наконец. Голос низкий, спокойный, с лёгким акцентом внешних колоний – твёрдые согласные, растянутые гласные. – Как договаривались.

Жест рукой указал на пустые стулья напротив него за столом.

– Садитесь. Или стойте, если не доверяете. Мне всё равно. Привык работать с параноиками – в моём деле это норма, а не исключение.

Мы остались стоять – инстинктивная осторожность не давала расслабиться в присутствии незнакомца, каким бы профессиональным он ни казался.

Виктор усмехнулся – едва заметное движение одного уголка рта, больше похожее на гримасу.

– Осторожные. Правильно. Умные. В моём деле доверие – роскошь, которую мало кто может себе позволить. Те, кто доверяет слишком легко – долго не живут.

Он достал из внутреннего кармана куртки небольшое устройство – размером с ладонь, округлое, мигающее тусклым синим светом по периметру.

Положил на стол между нами аккуратно, как карту в игре.

– Глушитель сигналов последнего поколения, – пояснил он, постучав по устройству пальцем. – Радиус действия сто метров. Создаёт купол помех вокруг этой комнаты. Никакая передача данных – ни аудио, ни видео, ни текст – не выйдет за пределы поля действия. Можем говорить открыто, не боясь прослушки имперскими или кем ещё.

Вейлан шагнул вперёд первым – его движения были расслабленными, но я знала, это обманчивая лёгкость хищника, готового к прыжку в любой момент.

– Получил аванс? – спросил он прямо, без вступлений.

– Пятьдесят тысяч кредитов, – Виктор кивнул коротко. – Пришли через анонимный канал, чисто, без следов. Профессионально. Либо у вас хороший хакер, либо очень продвинутый ИИ.

– Можешь выполнить работу? – Вейлан скрестил руки на груди.

– Могу, – Виктор откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди в зеркальном жесте. – Сделаю документы такого качества, что пройдут любую проверку – визуальную, магическую, биометрическую. Договорюсь с проверенным работорговцем на планете – тем, кто отпустит вас тихо за свою долю и забудет лица через час.

Пауза. Серые глаза прищурились.

– Вопрос не в том, могу ли я. Вопрос в том, кто вы на самом деле. И зачем вам так отчаянно нужно попасть в столицу под видом рабов.

Секунда молчания повисла тяжёлая, напряжённая.

Виктор не отводил взгляда, изучая нас с холодным профессионализмом.

– Делаю поддельные документы двадцать лет, – продолжил он спокойно. – Видел тысячи клиентов. Беглецов, преступников, шпионов, мятежников. Научился читать людей по мельчайшим деталям – как двигаются, как держат оружие, как смотрят. И вы…

Палец указал сначала на Ориона, затем на Вейлана.

– Вы не обычные беглецы или неудачливые наёмники, пытающиеся скрыться. Держитесь слишком уверенно – спины прямые, несмотря на попытки сгорбиться. Оружие носите как профессиональные солдаты, что воевали не годами – десятилетиями. Мышцы тренированы интенсивнее, чем у любого обычного бойца, что я видел.

Взгляд переместился на меня, стал острее.

– А эта девушка пытается спрятаться за скромностью и молчанием. Но глаза выдают – холодные, оценивающие. Видела смерть. Много смерти. Близко. И не боится её. Более того – готова принести сама, если понадобится.

Он наклонился вперёд, положив локти на стол, переплетя пальцы.

– Так что вопрос, который я должен задать перед тем, как продолжу работу: кто вы? Террористы, готовящие теракт? Мятежники, планирующие покушение на кого-то важного? Шпионы вражеской державы?

Пауза.

– Потому что если вы из тех, кто может привести имперских ищеек и инквизиторов прямо к моему порогу после провала операции – мне нужно знать сейчас. Тогда цена утраивается за риск. Или я вообще отказываюсь от сделки.

Орион шагнул вперёд – движение медленное, но в каждом мускуле читалась скрытая угроза.

– Это не твоё дело, – голос был ровным, но холодным как лёд. – Получаешь деньги за документы и услуги, а не за вопросы о клиентах.

Виктор не дрогнул. Даже не моргнул. Встретил взгляд спокойно, без страха – глаза человека, который слишком много раз смотрел смерти в лицо, чтобы испугаться одного опасного клиента.

– Верно, – согласился он. – Но я также не делаю документы для тех, кто гарантированно приведёт ко мне имперскую охоту. Если вы террористы, планирующие взорвать правительственное здание, или убийцы, нацелившиеся на высокопоставленного чиновника – после провала вашей миссии, а она провалится, поверьте опыту – они начнут искать, кто помог. Поднимут записи, допросят свидетелей, проанализируют документы.

Он постучал пальцем по столу.

– И рано или поздно след приведёт к тому, кто сделал документы. Ко мне. Тогда моя жизнь и бизнес – закончены. Поэтому я должен знать хотя бы общие контуры того, во что ввязываюсь.

Я шагнула вперёд, осторожно оттеснив Ориона чуть в сторону жестом руки на его груди.

– Мы не террористы, – сказала я твёрдо, глядя Виктору прямо в глаза. – И не мятежники, планирующие свергать правительство или убивать чиновников. Это личное дело. Нужно спасти члена семьи из… сложной ситуации в столице.

Я сделала паузу, подбирая слова.

– Никаких взрывов, которые привлекут внимание всей имперской гвардии. Никаких массовых убийств, которые поднимут тревогу. Никаких политических заявлений или манифестов. Тихая операция – зашли, забрали человека, вышли.

Виктор изучал моё лицо долго – ища ложь в глазах, неуверенность в голосе, дрожь рук, что выдала бы обман.

Не нашёл.

– Член семьи в столице? – переспросил он медленно. – Под чьей-то охраной или в тюрьме?

– В охраняемом месте, – я уклонилась от прямого ответа. – Нас не касается остальная часть столицы. Только этот человек.

– Где именно? – он не отставал, глаза прищурились. – Какое здание, какой район?

Я колебалась секунду – сказать правду или солгать?

Через узы почувствовала предупреждение от Ориона: Не говори про дворец. Слишком рискованно

Но Виктор уже читал моё колебание как открытую книгу.

– Дворец, – произнёс он тихо, но с абсолютной уверенностью. – Вы лезете в имперский дворец.

Моё лицо дёрнулось непроизвольно – микровыражение, что выдало правду за долю секунды.

Виктор выругался приглушённо, на каком-то диалекте внешних колоний – грубо, сочно, с чувством.

– Чёрт вас всех побери, – он провёл рукой по лицу, потёр виски, явно пересчитывая риски в уме. – Вы действительно собираетесь туда. В самое охраняемое место в галактике.

Долгая, тянущаяся пауза.

Он смотрел в стол, явно взвешивая решение.

Затем поднял голову.

– Цена удваивается.

Орион шагнул вперёд угрожающе, рука легла на рукоять бластера.

– Мы договорились о ста тысячах кредитов.

– Это было до того, как я узнал, что вы лезете в сердце Империи, – Виктор встретил взгляд спокойно, не испугавшись угрозы в позе. – Если вас поймают – а они поймают, рано или поздно, потому что из дворца не выходят просто так – и начнут допрашивать с применением магии чтения мыслей и пыток… вы сдадите меня. Все сдают под пытками. Все, без исключения, даже самые сильные духом ломаются.

Он скрестил руки решительно.

– Так что либо ещё сто тысяч кредитов сверху – итого двести за всю работу, либо ищите другого мастера. И удачи в поисках – специалистов моего уровня в столице раз-два и обчёлся. Остальные либо мертвы, либо в тюрьме, либо работают хуже.

Вейлан и Орион переглянулись – быстрый обмен взглядами, целый разговор в одной секунде.

– У нас нет ещё ста тысяч наличными, – сказал Вейлан ровно, без эмоций.

– Тогда у вас проблема, – Виктор пожал плечами. – Без оплаты нет документов. Без документов нет способа попасть на планету.

Молчание затянулось – тяжёлое, напряжённое, каждый думал о решении.

Я шагнула вперёд, расстёгивая карман на поясе.

– Сто тысяч наличными мы дадим, – сказала я. – И артефакт сверху.

Достала маленький кристалл – размером с ноготь большого пальца, но светящийся изнутри тусклым, холодным синим светом, что пульсировал как живое сердце.

Протянула Виктору.

– Энергетический аккумулятор эпохи до войны богов. Найден в Могиле Титанов среди древних руин. Держит магический заряд столетиями без потери мощности – такие больше не производятся, технология утеряна. На чёрном рынке столицы стоит минимум сто пятьдесят тысяч, если найдёшь покупателя, который оценит редкость.

Виктор взял кристалл осторожно, поднёс к свету аварийной лампы над столом. Изучал внимательно – повернул, посмотрел на свет под разными углами, провёл пальцем по гладкой поверхности.

Глаза прищурились профессионально, оценивая подлинность и ценность находки.

Наконец усмехнулся – довольная усмешка человека, получившего больше, чем просил.

– Умная девочка. Знаешь, чем торговать.

Он убрал кристалл в карман куртки аккуратно.

– Итого: сто тысяч наличными плюс артефакт на сто пятьдесят. Двести пятьдесят тысяч общей стоимостью. Больше, чем я требовал. Сделка принята.

Он поднялся со стула наконец – движение плавное, без спешки.

– Теперь к делу. Документы сделаю за тридцать шесть часов – это минимум для такого качества, что пройдёт все проверки. Работорговец уже согласился – свою долю получит, отпустит вас на планете тихо, оформит как побег при разгрузке. Стандартная процедура, он делал такое десятки раз.

Виктор достал из другого кармана маленький сканер – размером с коробку спичек, матовый чёрный, с одной кнопкой и считывающей поверхностью.

– Но сначала биометрия. Всех четверых. Отпечатки пальцев, скан сетчатки глаз, образец ДНК – микроскопическая проба кожи. Без этого документы – просто красивая бумага, что не пройдёт первую же проверку.

Он протянул сканер Вейлану.

– Начнём с тебя.

Вейлан взял устройство, изучил секунду, затем приложил указательный палец правой руки к считывающей поверхности.

Сканер пискнул тихо – короткий звук подтверждения, зелёный огонёк мигнул.

Данные записаны.

Затем Вейлан поднёс устройство к глазу – вспышка яркого синего света, быстрое сканирование сетчатки, ещё один писк.

Последним сканер выпустил тонкую иглу из бокового отверстия, взял микроскопический образец кожи с кончика пальца – укол быстрый, почти безболезненный, как укус комара.

– Готово, – Виктор забрал сканер, проверил данные на маленьком экране, кивнул удовлетворённо.

Протянул устройство Кайре.

Она повторила процедуру, морщась при уколе иглы, но молча.

Затем моя очередь.

Я прошла через сканирование, чувствуя растущее неприятное осознание – мои биометрические данные теперь в руках незнакомого контрабандиста, который работает в тени закона. Если он решит продать информацию Империи, сдать нас…

– Не продам, – Виктор словно прочитал мысли, забирая сканер из моих рук. – Репутация в моём бизнесе дороже любой разовой выгоды от предательства. Начни сдавать клиентов имперским – буду мёртв через неделю максимум. Криминальный мир не прощает предателей. Информация распространяется быстро, месть приходит ещё быстрее.

Последним был Орион.

Он взял сканер, но замер на секунду, глядя на устройство в руке.

Через узы я почувствовала – взрыв эмоций, что он яростно давил под маской спокойствия.

Страх. Ярость. Воспоминания о том, как его кровь когда-то использовали для создания магических уз против его воли. Как его связали, заточили, лишили свободы на полторы тысячи лет.

А теперь он добровольно даёт биометрию – отдаёт часть себя в чужие руки снова. Пусть по другой причине, но ощущение беспомощности то же.

Виктор заметил колебание, напряжение в фигуре.

– Проблема? – спросил он ровно, но внимательно.

Я шагнула ближе к Ориону, не касаясь физически, но достаточно близко, чтобы он чувствовал поддержку через узы.

Послала волну уверенности по связи, напоминание:

Это не узы заточения. Это твой выбор. Ты контролируешь ситуацию. Ради Лианы. Ради меня. Ты можешь это сделать.

Орион поднял взгляд медленно – золотые глаза встретились с серыми глазами Виктора.

Когда заговорил, голос был тихим, но каждое слово пропитано холодным, абсолютным обещанием насилия:

– Если ты продашь эти данные Империи или кому-либо ещё, – произнёс он размеренно, давая каждому слову время впитаться, – я найду тебя. Не важно, где спрячешься. Край галактики, центр столицы, подземелья преступного мира – не важно. Найду.

Пауза. Глаза сузились.

– И смерть будет медленной. Очень, очень медленной. Я знаю тысячи способов причинять боль так, чтобы человек умолял о смерти днями, неделями – и не получал её. Ты будешь жалеть, что вообще родился на свет.

Виктор встретил взгляд без страха – спокойно, с холодной уверенностью профессионала.

– Двадцать лет в этом бизнесе, – ответил он ровно. – Ни одного, ни одного случая предательства клиента за всё время. Проверь мою репутацию в любых криминальных сетях подпольного мира – она безупречна, чиста как слеза.

Он не отводил взгляда, держал контакт.

– Так что либо доверяешь моему профессионализму и репутации достаточно, чтобы дать биометрию, либо ищешь другого мастера прямо сейчас. Но другого такого уровня на Терранове Прайм нет. Я – лучший в том, что делаю. Единственный, кто гарантирует качество, что пройдёт любую проверку, включая магическую.

Орион смотрел ещё несколько долгих секунд – взвешивая, оценивая искренность слов и риски.

Через узы я почувствовала момент, когда что-то внутри него сломалось. Не в плохом смысле – не сломалось как поражение.

Он отпустил контроль. Перестал держаться за абсолютную власть над ситуацией. Позволил себе довериться незнакомцу – хоть на миллиметр, хоть на секунду, но довериться.

Ради миссии. Ради Лианы. Ради меня.

Наконец он приложил палец к сканеру решительным движением.

Процедура завершилась быстро – писк подтверждения, вспышка света, укол иглы. Десять секунд, и всё готово.

Через узы я почувствовала облегчение – его и моё. Самый трудный шаг сделан.

Виктор забрал устройство, убрал в карман куртки аккуратно, словно драгоценность.

– Документы и инструкции будут готовы через тридцать шесть часов ровно, – объявил он деловито. – Встречаемся здесь же, на этой станции, в это же время. Принесу всё: документы на каждого с полной биографией и "легендами", подробные инструкции о том, как себя вести, данные о транспорте, который заберёт вас, и контактную информацию работорговца на планете.

Он направился к выходу из столовой, но у двери остановился.

Обернулся, оглядел нас всех ещё раз – долгим, оценивающим взглядом, что скользнул по каждому лицу.

– Последнее предупреждение, – произнёс он серьёзно, без насмешки или цинизма в голосе. – Не знаю точно, кто вы и что задумали проделать во дворце. Но если это правда имперский дворец, где сидит сам Император Терион в окружении тысяч солдат и магов…

Усмехнулся без капли веселья – горькая усмешка человека, видевшего слишком много смертей.

– Вы либо безумно храбрые, либо просто безумные.

Пауза.

– Скорее всего, второе. Из дворца не выходят. Никто. Никогда. Те, кто пытался – мертвы все до последнего. Некоторые с позором, некоторые с честью, но все одинаково мертвы.

Орион выпрямился, и в голосе прозвучала абсолютная, непоколебимая уверенность:

– Мы не "никто".

Виктор изучал его секунду – читал язык тела, уверенность в позе, холодную решимость в золотых глазах.

Затем медленно кивнул, словно признавая что-то.

– Может быть. Посмотрим.

Ещё одна усмешка – чуть теплее.

– Если выживете и выйдете оттуда живыми – будет что рассказать внукам за кружкой эля. История на века.

Он вышел из столовой.

Звук его шагов по коридору затих постепенно, растворился в тишине заброшенной станции.

Мы остались стоять в пустой столовой, освещённой только тусклым светом звёзд через грязные окна.

– Он не продаст, – Вейлан нарушил молчание первым, повернувшись к Ориону. – Проверял его репутацию дважды, копался глубоко. Она действительно безупречная – двадцать лет без единого предательства. Если бы сливал клиентов Империи, информация давно бы всплыла на форумах, в отзывах. Его бы уже убили конкуренты или сами клиенты.

– Надеюсь, ты прав, – пробормотал Орион, но в голосе всё ещё слышалось сомнение, что не развеется до конца операции.

Кайра обхватила себя руками, и я заметила – она дрожала мелко, почти незаметно.

– Он сказал правду про дворец, – прошептала она, глядя в пол. – Из него не выходят.

Она подняла взгляд на меня, и в зелёных глазах плескался неприкрытый страх.

– Видела снова, пока мы шли сюда по коридорам. Пыталась заглянуть в будущее, найти безопасный путь. Варианты перепутались ещё сильнее, чем раньше. Слишком много развилок, слишком много выборов впереди. Но в большинстве возможных путей…

Голос сорвался, задрожал.

– В большинстве мы не выживаем. Вижу огонь, кровь, чьи-то крики. Не могу разобрать лица чётко, всё размыто туманом вероятностей. Но боль… боль очень, очень реальная. Ощущаю её физически.

Вейлан мгновенно обнял её, притянул к своей груди крепко, защитно.

– Тогда выберем тот единственный путь, где мы выживаем, – сказал он твёрдо, решительно. – И пройдём его до конца, несмотря ни на что.

– А если такого пути просто нет? – прошептала она в его грудь приглушённо. – Если все дороги ведут к смерти?

– Создадим новый путь сами, – он поцеловал её в макушку нежно. – Не впервой менять судьбу силой воли. Провидения показывают вероятности, но не абсолюты. Будущее пластично, мы можем его изгибать.

Орион подошёл ко мне, положил тяжёлую руку на плечо – жест поддержки и заверения.

– Идём. Возвращаемся на корабль. Ещё тридцать шесть часов до документов. Отдохнём, соберёмся с силами, подготовимся морально.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу, боясь, что он сорвётся.

Мы вышли из станции молча, каждый погружённый в свои тяжёлые мысли о предстоящем.

Вернулись на «Ночного странника».

АТЛАС отстыковался плавно, увёл корабль обратно в глубины астероидного поля – прятаться, ждать следующей встречи.

Через тридцать шесть часов мы получим документы, что превратят нас в рабов на бумаге.

Ещё через день окажемся на транспорте среди настоящих рабов.

С иллюзиями Вейлана, скрывающими нашу истинную природу.

Притворяясь теми, кем не являемся.

***

В своей каюте – «нашей» каюте, как я теперь думала о ней – я легла на койку, глядя в металлический потолок, освещённый только слабым свечением рун на запястье.

Орион был в душе – слышала звук воды за тонкой переборкой.

Через узы я чувствовала его постоянно – близко, как вторую кожу.

Решимость. Страх за меня, что он прятал под маской уверенности. Готовность убить любого, кто встанет на нашем пути или попытается причинить мне вред.

Вместе, – мысль эхом прошла через связь от него ко мне.

Вместе, – повторила я мысленно в ответ, посылая волну тепла.

Даже если это последнее, что мы сделаем.

Даже если все пути ведут во тьму.

Мы пройдём этот путь вместе.

До конца.

Глава 5

«Железная звезда» вырастала в иллюминаторе с каждой секундой – громадная ржавая туша, изрезанная шрамами десятилетий.

Я стояла у стекла, обхватив себя руками, и повторяла легенду в который раз:

Эйра Веста. Двадцать два года. Родилась на Терра-9 в семье фермеров. Родители погибли при пиратском рейде, когда мне было восемнадцать. Захвачена в плен в двадцать лет при нападении на торговую станцию. Первый хозяин – Даррен Кейс, владелец ремонтной станции на Аргосе-7. Служила два года, затем продана на аукционе текущему владельцу…

Слова текли автоматически, отшлифованные повторением до тошноты. Каждая деталь, каждое имя, каждая дата въелись в память так глубоко, что я могла бы рассказать эту историю спросонья или под пытками.

Я Эйра Веста. Номер E-7743. Товар.

Я коснулась кармана штанов – ощутила тонкий пластик документа сквозь ткань. Биометрический чип внутри. Номер вместо имени. Без фотографии. Без личности.

Рабам имена не нужны. Только цифры в системе.

Запястье зудело под толстым кожаным браслетом – грубая работа, потёртая кожа, застёжка из тусклого металла. Прикрывал руны, что светились под ним мягким золотым светом, пульсировали в такт сердцебиению.

Иллюзия Вейлана скроет магические узы от сканеров, но Кайра была неумолима вчера вечером:

– Носите браслеты. Оба. Поверх иллюзий.

– Зачем? – Орион нахмурился, скрестив руки на груди. – Иллюзии достаточно. Руны будут невидимы для сканеров.

– Надо – значит надо, – она не отводила взгляда, и в зелёных глазах плескалось что-то упрямое, непреклонное. Челюсть сжалась решительно. – Видела… не знаю что именно. Размыто. Но чувствую – нужна дополнительная страховка. Физическая. На случай, если…

Она не закончила.

Не нужно было.

На случай, если иллюзии дадут трещину.

Мы надели браслеты молча.

Орион носил такой же на правом запястье – грубая кожа, потёртая, как у раба, что проработал годы в тяжёлых условиях. Деталь, что делала легенду убедительнее.

Но под браслетом, под иллюзией, пульсировали те же золотые руны, что связывали нас невидимой нитью.

Я провела пальцами по коже браслета – лёгкое прикосновение, едва заметное.

Через узы откликнулось тепло мгновенно. Орион почувствовал.

Я рядом. Всегда.

Сообщение без слов.

Я закрыла глаза, прислонилась лбом к холодному стеклу иллюминатора. Лицо сестры всплыло в памяти – не размытое, не искажённое временем, а живое, реальное.

Пыталась вспомнить его – каким оно было семь лет назад, в последний раз, когда я видела Лиану живой и свободной.

Тёмные волосы, длинные, всегда заплетённые в сложную косу. Карие глаза – такие же, как у меня, как у отца – тёплые, когда смотрела на меня, холодные как лёд, когда защищала от опасности. Улыбка, что появлялась редко, но когда появлялась – освещала всё вокруг тёплым светом, заставляла поверить, что всё будет хорошо.

Старше меня на восемь лет. Сильнее. Умнее. Всегда защищала младшую сестру от всех опасностей мира – от задир в школе, от страхов в темноте, от кошмаров после смерти матери.

Сейчас ей двадцать шесть.

Семь лет в плену.

Семь лет под властью Империи.

Если она ещё жива.

Если семь лет в имперском плену не сломили её окончательно, не превратили в пустую оболочку той, кем она была.

Если…

***

Мне было одиннадцать. Лиане – девятнадцать.

Мы жили тихо, на окраине дальней колонии – подальше от Империи, подальше от тех, кто знал наше имя и помнил старые легенды. Отец хотел покоя. Безопасности для дочерей.

Последний спокойный вечер.

Мы сидели на крыше дома – нашем месте, только нашем. Ноги болтались над краем. Ветер трепал волосы.

Звёзды рассыпались над головами – миллиарды точек света в бесконечной черноте.

– Лиана, – позвала я тихо, лёжа на спине рядом с ней. – Ты помнишь маму? Какой она была?

Лиана замерла на мгновение. Пальцы сжали край крыши сильнее. Больная тема. Мама умерла, когда мне было четыре, ей – двенадцать.

Затем медленно кивнула.

– Помню. Не всё, но… кое-что.

Она повернула голову, посмотрела на меня. В глазах плескалась грусть.

– Смеялась много. Даже когда было тяжело. У неё был такой смех – звонкий, тёплый. Как будто весь дом наполнялся светом, когда она смеялась.

Голос стал тише, мягче.

– Пела по вечерам. Старые песни на языке, который я не понимала, но мелодии были красивые. Грустные и нежные одновременно. Отец говорил, это песни её народа, с планеты, которой больше нет.

Я слушала, затаив дыхание, боясь пошевелиться и разрушить момент.

– Она была сильной, – продолжала Лиана, глядя в звёзды. – Магия в ней горела ярче, чем в отце. Видела её иногда – золотые искры вокруг пальцев, когда готовила, когда лечила мои царапины, когда укрывала одеялом на ночь. Но она прятала это. Боялась, что Империя найдёт, если покажет слишком много. Учила меня прятать тоже. Говорила: Сила – не в том, чтобы показать всем, какая ты мощная. Сила – в том, чтобы знать свою мощь и выбирать, когда её использовать».

Пауза. Дыхание сбилось.

– И она любила нас. Больше всего на свете. Больше собственной жизни.

Голос сорвался на последних словах.

Я сжала её руку крепко.

– Хотела бы я помнить больше.

– Лучше так, – Лиана сплела наши пальцы, прижала к груди. – Ты помнишь её счастливой. Я помню… конец. Как болела. Как угасала день за днём. Как отец плакал ночами, когда думал, что мы спим.

Она повернулась ко мне, и в глазах блестели слёзы, что она яростно пыталась сдержать.

– Астра, – позвала она серьёзно, сжав мою руку ещё сильнее. – Обещай мне кое-что.

– Что?

– Если со мной когда-нибудь что-то случится…

Она замолчала, подбирая слова, облизнула пересохшие губы.

– Не ищи меня. Что бы ни случилось. Живи. Прячься. Будь в безопасности. Обещай.

Я нахмурилась, приподнялась на локте.

– Почему ты так говоришь? Ничего не случится. Мы здесь в безопасности. Отец защитит.

– Обещай, – настаивала она, сжимая мою руку до боли. Глаза горели лихорадочно. – Пожалуйста.

Я посмотрела на неё долго. Увидела страх. Настоящий, глубокий страх, что она прятала за улыбками и силой.

Затем медленно кивнула.

– Обещаю.

Ложь.

Уже тогда, в одиннадцать лет, я знала – никогда не выполню это обещание.

Если с ней что-то случится, я приду. Несмотря ни на что. Потому что она сделала бы то же самое для меня.

Лиана облегчённо выдохнула, притянула меня к себе, обняла крепко. Лицо уткнулось в мои волосы.

– Хорошая девочка.

Мы лежали под звёздами ещё долго – молча, держась друг за друга, слушая ночные звуки колонии.

Я не знала тогда, что через пару месяцев Империя придёт. Что отец погибнет, защищая нас – его кровь на полу прихожей, пожар, последний магический всплеск, что дал мне секунды на побег.

Что Лиану заберут, а я спрячусь – по её приказу, по её последнему крику сквозь дым и пламя: «Беги! Не оглядывайся!»

Что я проведу следующие семь лет, нарушая обещание, данное на крыше. Ища её в каждом углу галактики.

***

Я открыла глаза, вернувшись в настоящее. Холодное стекло иллюминатора прилипло ко лбу, оставило красный отпечаток на коже.

«Железная звезда» заполнила уже половину обзора – каждая заплата на корпусе различима, каждая вмятина от метеоритов и обломков.

Прости, Лиана. Я соврала тебе тогда.

Не смогла не искать.

Не смогла жить спокойно, зная, что ты где-то в плену, в золотой клетке императора.

Но помнишь, как мама говорила – сила не в том, чтобы показать мощь, а в том, чтобы выбрать, когда её использовать?

Я выбираю сейчас.

Держись. Я уже близко.

Обернулась, оглядела рубку. Металлические стены отражали тусклый синий свет приборов. Гудение систем корабля вибрировало в воздухе – постоянное, успокаивающее.

Вейлан стоял рядом с Кайрой у навигационной консоли. Серебряные волосы выбились из хвоста, падали на лицо. Руки поднял, и серебряный свет вспыхнул вокруг пальцев – тонкая дымка обволокла Кайру, просочилась под кожу, изменила черты.

Она вздрогнула, когда иллюзия легла на неё – всем телом, как от удара током.

– Тише, – Вейлан придержал её за плечи крепко, большие пальцы поглаживали успокаивающе. – Не сопротивляйся. Позволь магии войти. Это не больно, просто… непривычно.

– Ощущение, будто кожа не моя, – прошептала она, касаясь своего лица дрожащими пальцами – провела по щеке, по подбородку, по губам. – Чужая. Как маска, что прилипла намертво. Не снять.

– Потому что это и есть маска, – он повернул её лицо к себе обеими руками, изучил работу критическим взглядом мастера – наклонил голову, прищурился, провёл большим пальцем по её скуле, проверяя текстуру иллюзии. – Но она спасёт тебе жизнь. Потерпи несколько часов.

Волосы Кайры потускнели под иллюзией – из яркого рыжего, что горел как пламя, превратились в мышиный коричневый, безжизненный, тусклый. Кожа побледнела ещё сильнее, стала почти прозрачной, нездоровой – как у того, кто не видел солнца месяцами. В зелёных глазах появился страх, что не был наигранным – реальный, глубокий, первобытный. Плечи опустились, спина чуть согнулась.

Рина Блейк. Двадцать четыре года. Дочь проститутки. Продана в рабство год назад.

Девушка, сломленная жизнью ещё до рабства.

Вейлан окутал себя следующим – серебряный свет вспыхнул ярче, залил пространство вокруг него.

Черты огрубели – скулы стали шире, нос крупнее, появилась щетина на щеках и подбородке. Шрам пересёк левую бровь – старый, побелевший. Кожа потемнела на несколько тонов, покрылась мелкими шрамами и царапинами. Даже рост словно уменьшился на пару сантиметров – плечи опустились, спина сгорбилась.

Калеб Морган. Двадцать девять лет. Мелкий вор. Сломленный годами рабства.

Человек, что давно забыл, что такое надежда.

Преображение было совершенным. Абсолютным. Мастерство бога иллюзий.

Орион стоял у дальней консоли – широкая спина напряжена под тёмной рубашкой, склонившись над голограммой транспорта. Изучал планировку грузового отсека в который раз – палец скользил по светящимся линиям, увеличивал секции, вращал изображение.

Четыре ряда нар. Охранные посты в углах. Камеры наблюдения под потолком. Узкий коридор к служебным отсекам. Шлюзы аварийного выхода – два, по противоположным сторонам.

Он уже знал каждый сантиметр корабля наизусть. Выучил расположение за последние сутки так же тщательно, как я – легенду. Мог нарисовать план с закрытыми глазами.

Бог войны всегда знал поле боя до мельчайших деталей.

Но даже знание не давало гарантий.

Плечи были напряжены до предела – каждый мускул как камень. Руки сжаты в кулаки по бокам, костяшки побелели. Челюсть двигалась – он скрипел зубами, пытаясь справиться с эмоциями.

Через узы я чувствовала – бурю внутри него, что он давил под железным контролем, загонял глубоко, куда не достанет.

Каждая клетка кричала против того, что предстоит.

Я отвернулась обратно к иллюминатору.

«Железная звезда» заполнила уже весь обзор – ржавый гигант с открытым стыковочным шлюзом, чёрной дырой в боку корабля. Тусклый красный свет внутри пульсировал, как глотка зверя, что ждёт добычу.

– Стыковка через две минуты, – объявил АТЛАС спокойным голосом, бесстрастным.

Я услышала шаги за спиной – тяжёлые, медленные, размеренные. Металл под ботинками звенел глухо.

Орион.

Он остановился рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела, запах – кедр и что-то горькое, мужское.

Молчал долго, глядя на транспорт вместе со мной. Дыхание ровное, контролируемое, но я видела – грудь поднимается чуть быстрее обычного.

Затем тихо, почти шёпотом:

– АТЛАС.

– Слушаю, капитан Орион.

– После нашей высадки на транспорт – возвращайся в астероидное поле Дельта-375. Сектор 12-Б, где встречались с контрабандистом. Активируй полную маскировку. Спрячься среди крупных астероидов, заглуши все системы до минимума. Жди нашего сигнала.

– Как долго ждать?

– Сколько потребуется, – Орион сжал край консоли так сильно, что металл прогнулся под пальцами с тихим скрипом. – Неделю. Две. Месяц, если нужно. Не покидай позицию, пока не получишь сигнал или пока не кончатся запасы энергии.

Пауза. Выдох.

– Если через два месяца сигнала не будет… значит, мы не вернёмся. Никогда. Тогда лети на внешние территории, найди того, кто сможет тебя использовать. Ты слишком ценен, чтобы ржаветь в астероидном поле вечно.

Тишина затянулась – секунда, две, три.

– Понял, капитан, – в голосе ИИ прозвучало что-то похожее на… сожаление? Человеческое, невозможное для машины. – Желаю успеха в миссии. Возвращайтесь живыми.

Ещё одна пауза.

– Постараемся, – голос Ориона был хриплым.

Он повернулся ко мне медленно.

Я всё ещё смотрела в иллюминатор, не в силах оторвать взгляд от «Железной звезды», что росла с каждой секундой.

– Астра, – позвал он тихо.

Я не обернулась.

Не доверяла себе в этот момент. Боялась, что если посмотрю на него, что-то внутри сломается окончательно. Слёзы, что я держала последние сутки, прорвутся наружу.

Он шагнул ближе – я услышала шорох ткани, почувствовала его дыхание на затылке.

Обхватил меня сзади – руки сомкнулись на животе, крепко, защитно, как стальной обруч. Притянул спиной к своей груди, и я ощутила каждый контур его тела через тонкую ткань туники.

Подбородок лёг на моё плечо, щетина царапнула кожу.

– Помни, – прошептал он в волосы, губы касались уха, – что бы ни случилось на том корабле… я рядом. Через узы. Всегда. Ты не одна. Даже когда будет казаться, что весь мир против тебя. Даже когда захочется сломаться. Я буду держать тебя.

Я накрыла его руки своими, сжала – пальцы переплелись.

– Знаю.

Через узы хлынула волна – тепло, поддержка, решимость защищать любой ценой.

И глубже, под всем этим – то чувство, что он боялся назвать вслух, но что пульсировало в каждом прикосновении, в каждом слове, в каждом вдохе.

Мы стояли так – может секунду, может вечность. Время растянулось, потеряло смысл.

Затем он отпустил неохотно, отступил на шаг.

Холод обнял меня мгновенно там, где секунду назад было тепло его тела.

Когда я обернулась, Вейлан уже стоял перед Орионом с поднятой рукой. Лицо серьёзное, сосредоточенное.

Серебряный свет вспыхнул ярче, залил пространство, окутал Ориона волной – она стекала по телу, как ртуть, просачивалась под кожу.

Я смотрела, как бог войны исчезает на моих глазах.

Черты лица изменились – стали проще, грубее, с усталостью, въевшейся в каждую морщину вокруг глаз и рта. Плечи опустились, широкая спина согнулась под невидимым грузом многих лет. Взгляд потух, стал пустым, покорным – золото в глазах погасло, заменилось тусклым серым. Даже осанка изменилась – он стоял теперь не как воин, а как сломленный человек, что забыл, что такое гордость.

Торн. Тридцать пять лет. Бывший наёмник. Сломлен годами плена.

Человек, что носил дисциплинарный ошейник три года у жестокого хозяина.

Иллюзия была совершенной.

Слишком совершенной.

Я видела, как что-то внутри него сжалось, увидев своё отражение в тёмном стекле иллюминатора – руки дёрнулись, будто хотел разбить стекло, стереть это изображение. Челюсть сжалась так сильно, что мышцы выступили под кожей.

Затем Вейлан повернулся ко мне.

– Твоя очередь.

Я выпрямилась, кивнула. Расправила плечи, подняла подбородок – последний жест свободного человека.

Серебряный свет окутал меня волной – прохладный, скользкий, будто вода просочилась под кожу, заполнила вены вместо крови.

Ощущение чужеродное, неприятное, отвратительное. Маска, что прилипла к лицу, срослась с плотью, стала частью меня.

Я посмотрела на своё отражение в стекле.

Астра Вега исчезла.

Передо мной стояла Эйра Веста – усталая, измождённая девушка с потухшими глазами и согнутой спиной. Волосы потускнели, стали безжизненными, висели грязными прядями. Кожа бледнее, нездоровая, с синяками под глазами. Губы потрескались, плечи опустились.

Та девушка в стекле – не я. Усталая. Сломленная. С потухшими глазами, что видели слишком много боли и перестали надеяться.

Но это должно быть убедительно. Настолько, чтобы даже я сама почти поверила в эту ложь.

Товар. Номер E-7743. Одна из многих.

Ничего особенного. Ничего, что привлекло бы внимание.

– Стыковка через тридцать секунд, – АТЛАС объявил последний раз.

Вейлан обхватил Кайру за талию одной рукой, притянул к себе резко.

– Держись рядом, – прошептал он в её волосы, зарылся носом в макушку, вдохнул её запах. – Не отходи далеко. Иллюзии крепкие, но твоё присутствие помогает мне держать концентрацию. Ты мой якорь.

Она кивнула, прижавшись крепче, обхватив его за талию обеими руками.

Орион посмотрел на меня через рубку – долгим взглядом, что сказал больше тысячи слов.

В его глазах – теперь чужих, потускневших под иллюзией, серых вместо золотых – я всё равно узнала его. Того, кто был под маской. Настоящего.

Через узы пульсировало: «Не отпущу. Никогда. Что бы ни случилось.»

Я кивнула медленно.

Вместе. До конца.

Шипение выравнивающегося давления – протяжное, механическое.

Шлюз открылся с лязгом металла о металл.

Холодный воздух ворвался внутрь – затхлый, тяжёлый, влажный, с привкусом пота, грязи, страха и отчаяния. Запах немытых тел, запертых в тесном пространстве слишком долго. Запах болезни. Безнадёжности.

Запах рабовладельческого транспорта.

Я знала этот запах – читала в отчётах, слышала в рассказах тех немногих, кто выжил и сбежал. Но читать и чувствовать физически – разные вещи.

Теперь он станет моим запахом на ближайшие часы. Впитается в кожу, в волосы, в одежду.

Я вздрогнула непроизвольно.

За порогом ждал мир, где мы были ничем. Где один неверный шаг, одно неправильное слово означало смерть или что-то намного, намного худшее.

Вейлан первым двинулся к шлюзу – шаг уверенный, несмотря на согнутую спину иллюзии. Кайра шла рядом, прижимаясь к нему, руки обхватили его за локоть.

Я сделала глубокий вдох – последний вздох чистого воздуха, воздуха свободы – и направилась следом.

Орион замыкал группу – тяжёлые шаги позади меня, размеренные, контролируемые.

У самого порога Вейлан остановился резко.

Обернулся к нам, и на губах под иллюзией играла та самая усмешка – дерзкая, беззаботная, совершенно неуместная в этот момент.

– Да чего вы все грустите? – бросил он с искренним весельем в голосе, широко раскинул руки. – Это же будет весело! Приключение века! История, которую будем рассказывать внукам!

Он притянул Кайру одной рукой к себе.

– Иди сюда, мой огонёчек, – пробормотал он Кайре в макушку, поцеловал рыжие волосы, что теперь казались тусклыми под иллюзией. – Моя дерзкая провидица.

Затем подмигнул мне через плечо.

– И ты, Вега. Не смей хмуриться. Портишь весь образ покорной рабыни.

Что-то в его тоне – лёгкое, почти мальчишеское – пробилось сквозь напряжение.

Кайра фыркнула – тихо, почти неслышно. Уголки губ дрогнули, поползли вверх.

Улыбка.

Маленькая, робкая, но настоящая.

Зажглась на её лице, как искра в темноте – осветила глаза изнутри на секунду.

– Ты невозможный, – прошептала она, но голос был теплее, мягче. – Абсолютно, полностью невозможный идиот.

– Знаю, – он усмехнулся шире, сжал её плечи. – Но ты любишь меня именно за это.

Я почувствовала, как напряжение в груди ослабло на миллиметр. Не ушло полностью, но стало терпимее.

Даже Орион за моей спиной выдохнул тяжело – что-то среднее между вздохом и смешком.

– Идиот, – повторил он негромко, но в голосе слышалась тёплая нота. – Абсолютный.

Вейлан развернулся обратно к шлюзу, всё ещё обнимая провидицу.

– Тогда пошли, мои покорные рабыни и угрюмый наёмник. Нас ждёт величайшая авантюра нашей жизни.

Мы шагнули через порог вчетвером – почти как команда, почти как семья.

В коридор «Железной звезды».

Глава 6

Ржавые, грязные внутренности транспорта, пахли отчаянием.

Металл под ногами был липким от грязи, стены покрыты тёмными пятнами – не хотелось думать, что это такое.

Тусклый красный свет пульсировал над головой – лампы старые, умирающие, мигали с протяжным жужжанием.

Вдалеке слышались голоса – грубые, резкие приказы надзирателей. Лязг цепей. Приглушённые всхлипывания.

Капитан Дрекс Валтор встретил нас в шлюзе.

Грузный мужчина средних лет, с жёстким лицом, покрытым щетиной нескольких дней. Шрам через левый глаз – старый, побелевший, тянулся от брови до щеки, искажая веко так, что глаз смотрел чуть вкось. Одет грязно – потёртая куртка из синтетической кожи с масляными пятнами и прожжёнными дырами на рукавах, штаны заправлены в тяжёлые ботинки со стальными носами.

Глаза серые, холодные, мёртвые. Взгляд человека, видевшего слишком много и давно переставшего что-либо чувствовать.

Он стоял, широко расставив ноги, руки скрещены на груди – поза, что говорила: это мой корабль, мои правила.

Окинул нас оценивающим взглядом – профессионально, быстро, как торговец скотом оценивает товар перед покупкой.

И замер.

Глаза сузились. Брови поползли вверх.

– Чёрт, – пробормотал он, обходя нас медленно, изучая каждого внимательнее. – Виктор предупреждал, что качественная работа, но это…

Валтор покачал головой медленно, отступил на шаг. – Вы выглядите как настоящие. Как будто провели годы в цепях. Не день, не неделю – годы.

Голос был с нотками недоумения, почти уважения.

– Обычно контрабандисты присылают мне идиотов, что пытаются притворяться рабами. Надевают грязную одежду, опускают взгляд – и думают, этого достаточно. Но стоит посмотреть в глаза – видно: притворство. Страх не тот. Покорность наигранная.

Он обвёл нас взглядом ещё раз – медленно, внимательно.

– А вы… вы идеальны. Слишком идеальны. Откуда у таких, как вы, деньги на Виктора? Он не работает с нищими. Его услуги стоят состояние.

Пауза. Глаза сузились подозрительно.

– Что-то здесь не сходится.

Рука скользнула к поясу, достала небольшое устройство – чёрный прямоугольник размером с ладонь, с мигающим синим индикатором сбоку.

Магический сканер.

Я почувствовала, как Вейлан напрягся рядом – едва заметно, но через периферийное зрение заметила, как пальцы дёрнулись.

Валтор включил устройство – тихий писк, синий свет стал ярче.

Провёл им перед каждым из нас медленно, методично.

Сканер молчал.

Ни звука. Ни изменения цвета. Просто ровный синий свет.

Магический фон отсутствует.

Обычные люди. Без силы. Без угрозы.

Валтор выдохнул – долго, облегчённо. Плечи расслабились на миллиметр.

– Чисто, – пробормотал он, убирая сканер. – Ладно. Не моё дело задавать вопросы. Может, богатые родственники выкупают. Может, долг отрабатываете. Может, просто везучие ублюдки.

Он махнул рукой, отгоняя мысли.

– Виктор прислал – значит, проверенные. Этого достаточно.

Вейлан шагнул вперёд первым, достал четыре тонких пластиковых карты из внутреннего кармана куртки.

– Документы. Биометрия прошита в чипах. Всё, что нужно для проверки на станции.

Валтор взял карты, пробежал большими пальцами по краям – проверяя текстуру, вес, подлинность голографических знаков защиты, что мерцали на поверхности.

Достал из кармана планшет – старый, потёртый, экран с трещиной в углу – и провёл картами по сканеру на боковой панели одну за другой.

Устройство пискнуло четыре раза.

Зелёный свет.

Валтор прищурился, глядя на экран. Пролистал данные – номера, имена, биометрические параметры.

Губы сжались тоньше.

Кивнул коротко, убирая планшет обратно.

– Сойдёт. Виктор не халтурит. Качественная работа. Биометрия совпадает с базовыми стандартами. Данные чистые – никаких красных флагов в системе.

Валтор достал связку ключей – старых, потёртых, звякнули металлом о металл.

Подошёл к металлическому шкафу у стены, вставил ключ в замок, провернул.

Дверца открылась со скрипом.

Внутри – стопки серой одежды, сложенные небрежно. Пустые холщовые мешки. На верхней полке – металлические ошейники на крючках, десятки, разных размеров.

Валтор достал серые балахоны, штаны, сандалии – отсчитал быстро по четыре комплекта. Снял четыре ошейника с крючков – выбирал на глаз, оценивая наши шеи. Бросил на скамейку.

Достал пустой холщовый мешок.

– Одежду меняйте. Вон там, – он указал грязным пальцем на дверь слева. – Ошейники наденете там же. Свои вещи и оружие – всё в мешок.

Он скрестил руки на груди.

– Всё, – повторил жёстче. – Рабы не носят оружия. Если инспекторы найдут хоть нож – вопросы начнутся неприятные. Очень неприятные.

Он постучал по карману куртки.

– Вещи запру в сейфе на мостике. Когда высадитесь на планете – верну. Обещаю. Я не вор. Просто перевозчик.

Орион и Вейлан переглянулись – быстрый обмен взглядами, целый разговор в секунде.

Доверять? Риск?

Выбора не было.

– Хорошо, – согласился Орион ровным голосом, тихим, покорным.

Мы взяли одежду, ошейники и мешок, прошли в маленькую раздевалку слева.

Тесное помещение – три на три метра, с низким потолком и тусклой лампой. Вдоль стен – деревянные скамейки, потрёпанные, с занозами. Крючки на стене. Запах затхлости и пота, въевшийся в стены.

– Десять минут. Не больше, – бросил Валтор и закрыл дверь с лёгким скрипом петель.

Вейлан начал первым – стянул куртку, расстегнул пояс с оружием одним движением, бросил на скамейку.

– Ну что ж, – усмехнулся он, снимая рубашку через голову, – не каждый день раздеваешься догола для государственных нужд.

Кайра закатила глаза, стягивая свою куртку.

– Ты уже раздевался догола. Много раз. При мне.

– Но тогда было веселее, – он надел серый балахон – мешковатый, до колен. – Хотя серый мне к лицу. Ты как?

Она натянула тунику – грубая ткань, слишком большая.

– Выгляжу как линялая песчаная крыса. Серая и жалкая..

– Самая очаровательная мышка, что я видел, – Вейлан притянул её к себе.

Наклонился, поймал её губы своими – мягко, нежно.

Кайра на секунду застыла, затем ответила – обхватила его за шею, притянула ближе.

Поцелуй был коротким, но глубоким. Якорь перед бурей.

Когда оторвались, Вейлан прижался лбом к её лбу.

– Всё будет хорошо, огонёк.

– Не обещай того, что не можешь гарантировать.

– Тогда обещаю попытаться изо всех сил.

Орион, складывавший оружие в мешок – бластер, два ножа, обоймы – закатил глаза.

– Вы двое невыносимы. Даже сейчас.

Вейлан усмехнулся.

– Именно сейчас и нужно целовать любимую женщину. Перед тем как идти в ад.

Я переоделась молча – серая туника царапала кожу, штаны болтались на бёдрах. Сложила свою одежду и оружие в мешок.

Последние кусочки прежней жизни.

Вейлан взял ошейник со скамейки – грубый металл, холодный, тяжёлый.

Надел первым – легко, будто часть костюма.

Обхватил шею, защёлкнул замок.

Щелчок эхом отозвался в маленьком помещении – резкий, окончательный.

Он покрутил головой, проверяя посадку.

– Ну как? Идёт мне?

Кайра взяла свой ошейник – руки дрожали едва заметно.

Надела быстро, стараясь не думать о том, что делает.

Застегнула замок.

– Тебе идёт всё, красавчик, – сказала она тихо. – Даже это.

Моя очередь.

Я взяла ошейник. Металл был ледяным в ладонях, тяжёлым. Шершавый, с царапинами.

Простой кусок железа.

Но груз символики давил сильнее.

Подняла к шее медленно. Холодный металл коснулся кожи – неприятное ощущение, будто чужие пальцы обхватили горло.

Щелчок.

Металл сдавил горло – ощутимо. Давил на вену, на дыхательное горло.

Я сглотнула. Ошейник царапнул изнутри.

Это просто металл. Не определяет меня.

Орион взял свой последним.

Стоял, держа ошейник в руках, глядя на него долго.

Слишком долго.

Я видела – как напряглись плечи. Как челюсть сжалась так сильно, что мышцы выступили даже сквозь иллюзию.

Через узы хлынула волна – взрыв эмоций, что он яростно давил.

Отвращение. Ярость на кусок металла, что символизировал всё, против чего он боролся тысячелетия.

Воспоминания прорвались – яркие, болезненные:

Другой ошейник. Магический. Горящий на коже, вжигающийся в плоть.

Цепи, что тянут вниз, в темноту стазиса – холодную, бесконечную.

Голоса богов, что предали.

Терион, стоящий над ним с холодными глазами: "Прости, брат. Но порядок важнее свободы."

Крик ярости, что никто не услышал.

Тысяча лет в темноте. Тысяча лет беспомощности.

И теперь снова металл на шее.

Рука, держащая ошейник, дрожала.

Я послала через узы всё, что могла – тепло, поддержку:

Не тот ошейник. Не то заточение. Это твой выбор. Ты контролируешь. Ради миссии. Ради меня. Ты сильнее этого куска железа. Ты свободен, даже в цепях, потому что выбрал их сам.

Он дрогнул – едва заметно.

Выдохнул медленно – контролируемо, загоняя воспоминания в глубину.

Поднёс ошейник к шее.

Обхватил.

Застегнул.

Щелчок прозвучал окончательно – как удар молота.

Металл лёг на горло, и я почувствовала через узы – как что-то внутри него сжалось, задрожало, закричало в безмолвной ярости.

Но снаружи – ничего. Лицо под иллюзией непроницаемое, покорное. Контроль абсолютный.

Он посмотрел на меня, встретил взгляд потухшими серыми глазами.

Кивнул коротко.

Справимся.

Я кивнула в ответ.

Вместе.

Дверь распахнулась резко – лязг металла.

Валтор окинул нас взглядом – быстро, профессионально.

Обошёл вокруг, проверяя ошейники, дёргая за замки, убеждаясь, что застёгнуты намертво.

– Сойдёт, – буркнул он. – Мешок давайте.

Мы отдали мешок с вещами и оружием.

Валтор взял, перекинул через плечо, завязал верёвкой.

– Пошли. В трюм. Не отставайте.

Мы вышли в коридор.

Спускались всё ниже, глубже в корабль – по узким лестницам, через переборки, мимо ржавых труб, что капали водой.

Воздух становился тяжелее с каждым уровнем. Запах усиливался – пот, грязь, что-то кислое и гнилое.

Красные лампы пульсировали над головой – тусклые, умирающие, отбрасывали дёргающиеся тени.

Дошли до массивной двери в конце коридора – старая сталь, с вмятинами, покрыта царапинами.

Валтор остановился, достал ключ из связки.

Вставил в замок, провернул с протяжным скрипом.

Замок щёлкнул. Засовы отошли с лязгом.

– Трюм, – он толкнул дверь плечом, металл заскрежетал по полу. – Ваш дом до станции. До высадки.

Он отступил в сторону, давая нам войти.

Я сделала шаг к порогу.

И замерла.

Запах ударил первым – физически, как пощёчина.

Пот. Немытые тела. Человеческие отходы. Болезнь – сладковато-гнилостная вонь инфекции. Страх – кислый, едкий, въевшийся в воздух.

Желудок скрутило. Желчь поднялась к горлу.

Я сглотнула, заставила себя дышать через рот – маленькими, поверхностными вдохами.

Не показывай. Ты Эйра. Привыкла. Второй год в рабстве.

Шагнула внутрь, и колени подкосились – на секунду, едва заметно.

Рука инстинктивно метнулась в сторону – схватиться за стену, за что угодно, не упасть.

Пальцы коснулись холодного металла переборки, сжали изо всех сил.

Орион качнулся ближе сзади – не касаясь физически, но достаточно, чтобы я почувствовала через узы:

Держись. Я здесь. Дыши. Просто дыши. Ты справишься.

Тепло хлынуло через связь – поддержка, уверенность, сила.

Я выпрямилась медленно, разжала пальцы на стене.

Сделала ещё шаг внутрь – твёрже, увереннее.

Справлюсь. Должна.

Вейлан вошёл следом – лицо под иллюзией непроницаемое, но через пространство я почувствовала его реакцию. Ярость. Холодную, контролируемую. Взгляд скользил по трюму, по людям – оценивающий, запоминающий каждую деталь.

Кайра замерла на пороге.

Глаза распахнулись – зелёные, светящиеся на секунду изнутри.

Провидение коснулось её непрошено, показало что-то.

Она вздрогнула всем телом, зажмурилась, оттолкнула видение усилием воли.

Вейлан мгновенно обхватил её за локоть, притянул внутрь мягко, но настойчиво.

– Дыши, – прошептал он ей в ухо. – Просто дыши. Здесь и сейчас. Не смотри в будущее.

Дверь за нами закрылась с громким лязгом.

Большое помещение – метров двадцать в длину, десять в ширину. Низкий потолок с трубами и проводами, что свисали местами, оборванные, искрящие. Плохо освещённое – только три тусклые лампы под потолком, мигающие с протяжным жужжанием. Большие участки погружены в тень, где различались только силуэты.

Вдоль стен – деревянные скамейки, прикреплённые к полу ржавыми болтами. Металлические кольца в стенах для цепей – некоторые пустые, другие с обрывками верёвок. Ведро в углу – туалет, прикрытый потрёпанной занавеской из грязной ткани.

И люди.

Десятки людей в серых балахонах, с ошейниками на шеях.

Сидели на полу, прислонившись к стенам. Лежали на скамейках, свернувшись клубком. Стояли в углах, уставившись в пустоту невидящими глазами.

Мужчины, женщины, подростки. Старики со сгорбленными спинами и дрожащими руками. Дети – боже, дети.

Все с одинаковым выражением лиц – пустота. Потухшие глаза. Согнутые спины. Опущенные головы.

Рабы.

Настоящие. Сломленные. Потерявшие надежду.

Некоторые подняли головы, когда мы вошли.

Взгляды скользнули по нам – безразлично, пусто, как будто смотрели сквозь, а не на нас.

Оценили. Отвергли как неинтересных.

Ещё четверо несчастных. Ничего нового. Ничего, что могло бы изменить их судьбу.

Опустили головы обратно.

Женщина средних лет сидела у дальней стены, качала на руках ребёнка – девочку лет пяти-шести, с тёмными волосами и бледным лицом. Пела тихую колыбельную на незнакомом языке, голос дрожал, срывался на высоких нотах. Девочка спала или притворялась – лицо безмятежное, но слишком неподвижное для настоящего сна. Маленькая рука сжимала край материнской туники так крепко, что костяшки побелели.

Старик лежал на скамейке у противоположной стены, уставившись в потолок невидящим взглядом. Руки дрожали мелко – постоянно, без остановки, лежали на груди, пальцы сжимались и разжимались в воздухе, хватая что-то невидимое. Губы беззвучно шевелились – молитва или проклятие, или просто бормотание безумца.

Молодой парень, может восемнадцати лет, сидел в углу справа, обхватив колени руками, прижав их к груди. Лицо в синяках – свежих, тёмно-фиолетовых, один глаз заплыл совсем, губа рассечена, запёкшаяся кровь на подбородке. Смотрел перед собой невидящим взглядом, не моргая – слишком долго, слишком пусто.

Недавно избитый. Может, вчера. Может, сегодня утром. Ещё не смирившийся, но уже сломленный настолько, что не пытается сопротивляться.

Что-то внутри меня сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Это не учения. Не игра. Не тренировка.

Это реальные люди. Чьи жизни разорваны на части. Чьи семьи мертвы или потеряны навсегда. Чьи надежды похоронены под годами страданий.

И я среди них теперь. Притворяюсь одной из них.

Но они не притворяются.

Они живут этим адом каждый день. Каждую секунду.

А я… я просто прохожу мимо. Использую их страдания как прикрытие для своей миссии.

Вина скрутила кишки узлом, острым, болезненным.

Что я делаю? Кто я такая, чтобы притворяться их болью?

Через узы хлынула волна от Ориона – он чувствовал мои эмоции, интенсивность переживаний, но не мысли. Узы работали так – передавали ощущения, настроения, всплески чувств. Не слова. Не конкретику.

Но он понял суть.

Ответная волна пришла мгновенно – твёрдая, непоколебимая. Поддержка. Уверенность. Решимость.

Смысл читался ясно, хоть и без слов: Ты не виновата. Ты делаешь что можешь.

Но этого было недостаточно.

Я послала обратно – острую боль вины, беспомощность, желание действовать прямо сейчас.

Ответ пришёл жёстче – предупреждение, напоминание об опасности. И под ним – та же боль, что и у меня. Он чувствовал то же самое. Видел тех же людей. Испытывал ту же ярость на систему, что создала этот ад.

Но знал – сейчас вмешательство означает провал. Смерть. Для нас и для них.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони сквозь кожу.

Потерпи. Держись. Доберёшься до столицы. Выполнишь план. Может быть – только может быть – сможешь вернуться. Освободить их.

Обещание самой себе.

Я сделала глубокий вдох – дрожащий, неровный.

Выдохнула медленно.

Через узы послала ему – согласие. Решимость держаться.

Ответ был мгновенным – облегчение, благодарность, тепло.

Держусь.

– Садитесь где найдёте место, – Валтор указал на стену справа, где было немного свободного пространства между группами людей. – Через три часа выход из гиперпространства в систему Терранова. Ещё через два часа обычным полётом – орбитальная станция «Аврора-5». До этого тихо сидите. Не шумите. Не создавайте проблем.

Он шагнул к выходу, обернулся на пороге.

– И да. Не пытайтесь бежать. Дверь заперта снаружи. Вентиляция контролируется с мостика. Если начнёте бунтовать – просто перекрою воздух. Через десять минут все уснёте. Через двадцать – начнёте задыхаться. Понятно?

Никто не ответил.

– Хорошо.

Он вышел.

Дверь закрылась с громким лязгом металла о металл.

Замок щёлкнул – тяжёлый, окончательный звук, что эхом прокатился по трюму.

Засовы встали на место снаружи – один, второй, третий.

Мы остались в трюме.

Среди настоящих рабов.

Притворяясь теми, кем не были.

Но с каждой секундой грань между притворством и реальностью размывалась всё сильнее.

***

Я огляделась, ища свободное место.

И увидела её.

В самом дальнем углу трюма, в тени между двумя скамейками, сидела девочка.

Лет десяти, может одиннадцати.

Одна.

Маленькая, худая – кости проступали под серой туникой, слишком большой для её хрупкой фигуры. Ноги подтянуты к груди, руки обхватили колени крепко. Тёмные волосы – грязные, спутанные, висели неровными прядями, закрывали половину лица.

Ошейник на тонкой шее выглядел чудовищно огромным – металл давил так, что она держала подбородок чуть приподнятым, не давал опустить голову полностью.

Лицо худое, бледное, с синяками под глазами. Губы потрескавшиеся, с запёкшейся кровью в уголке.

Но глаза…

Глаза горели.

Не потухшие. Не пустые.

Яростные.

Тёмные, почти чёрные, полные ярости, что она не умела или не хотела прятать.

Смотрела на дверь, через которую вышел Валтор – взглядом, полным такой ненависти, что я почувствовала её физически через пространство.

Если бы взгляды убивали, он был бы мёртв.

Рядом с ней никто не сидел.

Метр свободного пространства с каждой стороны – как будто остальные рабы инстинктивно сторонились, давали ей территорию.

Изгой. Даже здесь, среди таких же несчастных, она изгой.

Что-то внутри меня дёрнулось – резко, болезненно, узнавая.

Я видела эту девочку раньше.

Не её саму. Но ту, кем она была.

Одиннадцать лет. Одна. Потерявшая семью. Загнанная в угол. Полная ярости, что не находила выхода.

Я.

Семь лет назад.

Моё тело двинулось раньше, чем мозг успел обдумать решение.

Я пошла к ней – медленно, осторожно, как подходят к раненому зверю, что может укусить.

Вейлан и Кайра остановились у стены справа, где указал Валтор – начали устраиваться на скамейке, держались рядом.

Орион последовал за мной – на шаг позади, не мешая, но готовый вмешаться, если понадобится.

Через узы я чувствовала – недоумение, беспокойство, вопрос без слов: Что ты делаешь?

Не знаю. Но должна.

Я остановилась в метре от девочки.

Она не подняла взгляд – продолжала смотреть на дверь, будто не замечая моего присутствия.

Но я видела – плечи напряглись. Руки сжали колени сильнее. Готовность к действию, к защите.

– Привет, – сказала я тихо.

Она не ответила.

– Можно присесть рядом?

Молчание.

Я опустилась на пол медленно – не слишком близко, давая ей пространство. Прислонилась спиной к стене, вытянула ноги.

Орион устроился справа от меня – молча, контролируемо, каждое движение медленное, не угрожающее.

Девочка наконец повернула голову.

Посмотрела на меня – пристальным, изучающим взглядом.

Глаза тёмные, холодные, подозрительные.

– Чего хочешь? – голос хриплый, как будто давно не использовала или кричала слишком много.

– Ничего. Просто… здесь свободно. Решила сесть.

– Врёшь, – она прищурилась. – Тут, – кивнула на остальную часть трюма, – полно места. А ты пришла сюда. В угол. Ко мне.

– Верно.

– Зачем?

Я колебалась секунду.

Затем честно:

– Не знаю. Просто… показалось, что не хочешь быть одна.

Она фыркнула – звук презрительный, горький.

– Все здесь одни. Даже те, кто сидят вместе. Просто греются друг о друга, как трупы. Но внутри – каждый сам по себе.

Она повернулась обратно к двери.

– И я не хочу компанию. Особенно от новеньких, что ещё не поняли, как всё работает.

– Понятно.

Я не двинулась. Просто сидела.

Минута прошла в тишине.

Две.

Девочка снова взглянула на меня – боковым зрением, быстро.

– Ты не уходишь.

– Нет.

– Сказала же – не хочу компанию.

– Слышала.

Она развернулась полностью, уставившись прямо.

– Тупая или глухая?

– Ни то, ни другое.

– Тогда в чём дело? Проблемы с головой? – она постучала пальцем по виску. – Не все мозги на месте?

Я усмехнулась – не могла сдержаться.

– Может быть. Наверное, не все.

Девочка замерла, явно не ожидая такого ответа.

Затем уголок её губ дёрнулся – едва заметно, но я поймала.

Почти улыбка. Почти.

Она отвернулась, но плечи расслабились на миллиметр.

– Как тебя зовут? – спросила я тихо.

– Зачем тебе?

– Просто интересно.

Пауза.

– Вайлет.

– Вайлет, – повторила я, пробуя имя. – Красивое.

– Не твоё дело, красивое или нет.

Она обхватила колени снова, уткнулась подбородком в руки.

– А тебя?

– Эйра.

– Эйра, – она фыркнула. – Звучит как имя принцессы из сказки. Глупое имя.

– Согласна.

Она повернулась резко, изучая меня внимательнее.

– Ты странная.

– Слышала уже.

– Откуда ты?

– Терра-9. Аграрная колония.

– Далеко.

– Да.

– Как попала сюда?

Я сделала вдох, вспоминая легенду.

– Родители погибли при пиратском рейде, когда мне было восемнадцать. Напали на нашу ферму. Отец и мать пытались защищаться – их убили. Два года назад меня схватили пираты при нападении на торговую станцию, где я работала после смерти родителей. Продали на аукционе. Сначала одному хозяину, потом – текущему.

Ложь скользила легко – отшлифованная повторениями до блеска.

Вайлет смотрела внимательно – пытаясь поймать ложь, несоответствие.

Не нашла.

– У меня семьи не было, – сказала она наконец, голос стал тише, жёстче. – Мать умерла, когда мне было шесть. Отца не знала никогда. Жила на улицах Каллиона. Воровала еду. Спала в подворотнях.

Она облизнула потрескавшиеся губы.

– Год назад попалась. Воровала хлеб в пекарне. Меня схватили. Отправили в работный дом – место, где держат детей-беспризорников перед продажей. Три месяца там. Потом аукцион.

Голос стал жёстче, холоднее.

– Меня купил торговец. Сказал, что нужна помощница в лавке. Врал. Нужна была служанка. Бить и унижать, когда плохое настроение.

Руки сжались на коленях так сильно, что костяшки побелели.

– Я сбежала. Через два месяца. Ночью. Украла ключи от ошейника, сняла его, выбралась через окно.

– Поймали? – спросила я тихо.

– Через неделю. Пряталась в трюме грузового транспорта. Думала, доберусь до другой планеты. Начну заново.

Усмешка горькая, без веселья.

– Обнаружили при проверке груза. Вернули хозяину. Он… наказал. Сильно.

Она коснулась рассечённой губы осторожно.

– Держал в клетке месяц. Как животное. Кормил раз в день. Поил через день. Говорил, что так учат непокорных. Что надо сломать дух полностью.

Голос её дрогнул на последних словах.

– Потом продал. На аукционе. Сказал покупателю, что я покорная. Что не будет проблем. Новый хозяин держал меня полгода. Бил меньше, но работать заставлял больше. Потом тоже решил избавиться. Теперь везут на станцию. Продадут снова. Третий раз.

Она посмотрела на меня – прямо, вызывающе.

– Довольна? Узнала историю? Теперь уйдёшь?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты мне напоминаешь кого-то.

– Кого?

– Меня. Когда мне было одиннадцать.

Вайлет замерла.

– Одна. Напуганная. Полная ярости, что не находила выхода, – продолжала я тихо. – Хотела драться, кусаться, царапаться. Защищать себя единственным способом, который знала. Но глубоко внутри просто хотела, чтобы кто-то защитил меня. Чтобы кто-то был рядом. Чтобы не быть одной.

Я встретила её взгляд.

Что-то дрогнуло в её глазах – быстро, она тут же спрятала, но я увидела.

Узнавание. Понимание.

– Я не хочу твоей жалости, – голос её дрожал едва заметно.

– Хорошо. Не даю жалости. Даю… компанию. Если захочешь.

Вайлет смотрела несколько секунд.

Затем медленно, осторожно кивнула.

Снова повернулась к двери, но подвинулась чуть ближе ко мне – на несколько сантиметров, почти незаметно.

Через трюм я поймала взгляд Кайры. Она смотрела на меня и девочку, глаза светились слабо – зелёные, провидческие. Видела что-то. Что-то важное.

Затем кивнула мне медленно. Одобрение. Или согласие с тем, что это правильный выбор.

Я не двинулась, не прокомментировала.

Просто осталась сидеть рядом.

Орион коснулся моей руки – легко, быстро.

Наклонился ближе, прикрывая движение, будто просто устраивается удобнее.

Прошептал так тихо, что только я услышала:

– Ты не можешь спасти их всех. Не сейчас.

– Знаю, – прошептала я в ответ, глядя в пол. – Но хотя бы одну… могу попробовать.

– Это опасно. Привязываешься. Отвлекаешься от миссии.

– Всё, что мы делаем – опасно. Это не изменит ничего.

Пауза.

Он вздохнул тихо.

– Ты упрямая. Невозможно упрямая.

– Ты знал это, когда связался со мной.

Через узы прошла волна – что-то тёплое, мягкое.

Смысл читался без слов: Знал. И это одна из причин, почему…

Эмоция оборвалась резко.

Он заблокировал её, не дав вылиться полностью.

Но я почувствовала суть.

Одна из причин, почему любит. Даже если боится это признать.

Я сжала его руку в ответ – коротко, крепко.

Прошептала едва слышно:

– После миссии. Обещал.

– Обещал, – подтвердил он так же тихо.

Дверь трюма оставалась закрытой.

Лампы мигали над головой.

Рабы вокруг погрузились в свои мысли, страдания, воспоминания.

Мы сидели в углу – четверо притворяющихся и одна настоящая, что начала доверять.

Глава 7

Корабль содрогнулся, и металл взвыл – протяжно, почти по-живому, когда стыковочные зажимы впились в гнёзда станции.

Я почувствовала это всем телом – вибрацию, прокатившуюся волной по переборкам, поднявшуюся через пол, пронзившую кости. Гул двигателей оборвался разом, оставив после себя тишину – такую плотную, что она давила на барабанные перепонки.

Мы пристыковались.

Вокруг трюм замер в напряжённом ожидании.

Никто не шевелился. Никто не дышал слишком громко.

Женщина с ребёнком застыла у противоположной стены – прижимала девочку к груди так отчаянно, словно могла впечатать её в собственную плоть, спрятать там навсегда. Губы беззвучно шевелились – молитва богам, что давно перестали отвечать.

Старик вцепился в край скамейки побелевшими костяшками, и руки его тряслись непрерывно – мелкая дрожь человека, слишком долго живущего в страхе.

Вайлет рядом со мной превратилась в натянутую струну – всё её маленькое тело вибрировало от напряжения. Пальцы впились в мою ладонь с силой отчаяния.

Я сжала её руку в ответ, пытаясь передать хоть каплю спокойствия, которого сама не чувствовала.

Орион справа от меня был неподвижен как изваяние, но через узы я ощущала – бурю. Ярость, что клокотала под поверхностью покорности, готовая вырваться и сжечь всё вокруг дотла.

Держись, – послала я через связь. Ещё совсем немного.

Ответ пришёл жёстким, почти болезненным всплеском эмоций. Он держался. Но едва.

Минуты тянулись.

Каждая – как вечность.

Я считала удары собственного сердца, пытаясь успокоиться. Не получалось. Пульс бился всё быстрее, глуше, отдавался в висках.

За переборками послышались голоса – приглушённые сначала, затем всё громче.

Тяжёлые шаги приближались, гулко отдаваясь по коридорам корабля.

Вайлет сжала мою руку сильнее. Я ответила тем же, не глядя на неё. Слова сейчас были бы ложью.

Звук ключа в замке прорезал тишину – металл скрипнул так пронзительно, что я вздрогнула.

Засовы отошли один за другим – лязг, лязг, лязг.

Три удара судьбы.

Секунда тишины – последняя перед неизбежным.

Затем дверь распахнулась с грохотом, ударилась о стену, и свет хлынул внутрь – тусклый, желтоватый, но после красных ламп трюма ослепительный.

– Все сидеть! Руки на виду! – голос ворвался вместе со светом, грубый и усталый, с той особой интонацией власти над беззащитными.

Я медленно открыла глаза, щурясь сквозь слёзы от яркости.

В дверном проёме вырисовывались три силуэта.

Валтор стоял позади, массивный и равнодушный, скрестив руки на груди. Наблюдатель. Продавец. Тот, кто привёз товар и ждёт оплаты.

А перед ним – двое инспекторов.

И один взгляд на них сказал всё, что нужно было знать.

Форма серая, когда-то, может быть, выглядевшая пристойно, теперь была грязной – пятна масла, потёртости, дыра на плече, зашитая кое-как. Сапоги в засохшей грязи. Лица усталые, с той особой печатью людей, застрявших на работе, которую ненавидят, но от которой не могут уйти.

Низший уровень. Те, кого отправляют туда, куда никто не хочет идти – в вонючие трюмы, к грузу, который даже не считается человеческим.

Первый инспектор шагнул внутрь – невысокий, коренастый мужчина лет сорока с чем-то. Жирные щёки. Жидкие усы. Волосы прилизанные маслом. От него несло кислым потом и перегаром – дешёвой выпивкой, что пили докеры в забегаловках у порта.

В руках – планшет с паутиной трещин на экране, липкий от жирных отпечатков пальцев.

– Инспектор Гаррет Воул, – объявил он скучающе, даже не глядя на нас. – Станция «Аврора-5», третий уровень.

Самый низший.

Второй инспектор был моложе, выше, с острыми чертами лица и крючковатым носом. Тёмные волосы торчали грязными прядями. Маленькие глаза блестели – не усталостью, как у первого, а чем-то другим. Предвкушением власти.

В руке – потёртая дубинка.

Он постукивал ею по ладони – медленно, ритмично, словно отсчитывая время.

– Проверка, – бросил Гаррет, тыкая в планшет. – Сидите тихо. Не рыпайтесь. Отвечаете, только если спрашивают.

Он сплюнул прямо на пол у своих ног.

– Тридцать восемь голов. Быстренько пройдёмся. У меня ещё два транспорта.

Второй инспектор двинулся внутрь с дубинкой наготове – медленно, взглядом хищника, что выбирает добычу.

Я проглотила ком в горле, заставляя себя дышать ровно.

Начинается.

– Номер R-3421, – вызвал Гаррет монотонно, не поднимая взгляда от планшета.

Старик у стены вздрогнул, с трудом поднялся на дрожащих ногах.

Второй инспектор встретил его на полпути, прошёлся вокруг – профессионально, методично, как осматривают скот перед продажей.

– Старый. Слабый, – констатировал он равнодушно, постукивая дубинкой по плечу старика. Тот вздрогнул всем телом. – Вторичный рынок. Год, может, протянет.

– Шея. Покажи.

Старик поднял подбородок дрожащими движениями.

Инспектор склонился, изучая кожу под ошейником.

– Воспаление. Гноится.

Выпрямился, достал помятый тюбик, бросил старику в руки небрежно.

– Мажь сам. Дважды в день. Чтоб не сдох раньше времени.

Старик поймал тюбик, прижал к груди и поспешно вернулся на место.

Я смотрела, как он опускается на скамейку – медленно, словно каждое движение причиняло боль. Лицо пустое. Глаза мёртвые.

Так вот как это выглядит. Оценка жизни. Год, может, протянет.

Гаррет вызывал номера вразнобой – то ли система глючила, то ли ему было всё равно. Планшет мигал, выдавая имена и цифры в случайном порядке.

– E-6624.

Вейлан.

Я видела боковым зрением, как он поднялся – плавно, контролируемо, каждое движение отточено под маской покорности. Но я знала – под иллюзией каждая линия его тела была напряжена до предела.

Инспектор осмотрел его быстро – профессионально, без особого интереса.

– Крепкий. Здоровый. Руки рабочие, – пробормотал он, сжимая плечо Вейлана, проверяя мышцы. – Первичный рынок. Разнорабочий, ремонтник. Оценка – пять тысяч. Может, шесть.

Вейлан вернулся на место, и я увидела – как он выдохнул, медленно, контролируемо. Прошёл. Первый барьер пройден.

– Следующий. Номер E-1138.

Молодой парень с синяками медленно поднялся. Подошёл – движения автоматические, лицо пустое, словно душа давно покинула тело.

Инспектор осмотрел его со всех сторон – ощупал рёбра, сжал плечи, заглянул в рот, проверяя зубы.

– Молодой. Здоровый. Синяки заживут. Первичный рынок. Разнорабочий или охрана. Оценка… – он прищурился, прикидывая, – три с половиной тысячи кредитов. Может, четыре, если повезёт с покупателем.

Парень не отреагировал. Стоял, уставившись в пол.

– Следующий.

Процедура повторялась – раз за разом.

Номер. Вызов. Подойти. Осмотр. Оценка. Категория. Цена.

Гаррет вызывал имена скучающим голосом, не глядя на людей. Для него это была рутина – ещё одна смена, ещё один трюм, ещё тридцать восемь единиц груза, которые нужно обработать.

Второй инспектор обходил каждого – щупал мышцы, проверял зубы, осматривал кожу под ошейниками, отмечая воспаления, ссадины, раны.

Словно на скотобойне.

Моё сердце билось всё быстрее с каждым вызванным номером. Мы были в конце списка. Но конец приближался – неизбежно, методично, с каждой секундой.

У женщины с ребёнком инспектор задержался дольше.

– Мать и дочь? – спросил он, разглядывая девочку с нездоровым интересом.

Женщина кивнула, прижимая дочь к себе крепче.

– Продаются вместе или раздельно?

– Раздельно, – буркнул Валтор из дверей. – Покупатель может взять обеих, если захочет. Но не обязательно.

Женщина вздрогнула, и по щеке скользнула слеза – одна, медленная, беззвучная.

Инспектор присел на корточки перед девочкой, изучая её лицо.

– Сколько лет?

– Пять, – прошептала женщина хрипло.

– Здоровая?

– Да. Пожалуйста…

Он провёл рукой по волосам девочки – медленно, оценивающе. Та замерла, прижалась к матери сильнее, и маленькое тело дрожало.

– Детский блок. Пойдёт быстро. Личная прислуга в хороший дом, может.

Он выпрямился, посмотрел на мать, и взгляд стал холоднее.

– Ты – вторичный рынок. Служанка. Если повезёт.

Женщина сжала губы так сильно, что они побелели. Не сказала ни слова. Что она могла сказать? Какие слова изменили бы хоть что-то?

Инспектор двинулся дальше, и я видела – как женщина опустилась на скамейку, всё ещё прижимая дочь к себе. Держась за неё, как за последнее, что у неё осталось.

Дошёл до нашей стороны трюма.

Вайлет рядом со мной дрожала – всем телом, без остановки. Я держала её руку крепко, не отпуская, пытаясь передать хоть каплю тепла, поддержки.

– Номер E-7119, – вызвал Гаррет, зевая.

Вайлет замерла.

Дыхание остановилось. Пальцы вцепились в мою ладонь так сильно, что стало больно.

Я сжала её руку в ответ.

– Иди, – прошептала я едва слышно, наклонившись к её уху. – Всё будет хорошо.

Ложь. Но добрая.

Она медленно отпустила мою руку, поднялась на подкашивающихся ногах.

Пошла к инспектору – маленькая фигурка в слишком большой тунике, что волочилась по полу.

Инспектор присел на корточки перед ней, изучая внимательно.

Слишком внимательно.

Взгляд скользнул по лицу, по фигуре – медленно, скрупулёзно, задерживаясь на деталях, что не должны были интересовать при простой оценке товара.

Что-то внутри меня сжалось.

– Худая, – пробормотал он, поднимая её подбородок пальцем, заставляя посмотреть на него. – Но кости правильные. Лицо… неплохое. Вырастет – будет неплохо смотреться.

Он провёл рукой по плечу девочки, спустился ниже – по руке, медленно, оценивающе.

Вайлет стояла неподвижно, но я видела – как сжались её кулаки, как напряглись плечи под туникой.

– Синяк на щеке. Недавний. Кто бил?

– Упала, – прошептала Вайлет тихо.

– Ага. Конечно. Упала.

Он покачал головой с усмешкой, выпрямился.

– Детский блок. Личная прислуга. Обучаемая ещё. Оценка – две с половиной тысячи. Может, три, если покупатель заинтересуется.

Он похлопал её по плечу – чуть сильнее, чем нужно, и Вайлет качнулась.

– Ступай.

Вайлет быстро вернулась ко мне – почти бежала последние шаги. Опустилась на пол рядом, и я обняла её одной рукой – быстро, крепко, прижала к себе.

Дрожала ещё сильнее, чем раньше.

– Следующий. E-6625.

Кайра.

И когда она поднялась, подошла к инспектору, что-то изменилось в воздухе.

Он смотрел на неё иначе – не как на остальных. Медленно обошёл, и взгляд скользил по фигуре откровенно – задерживался на изгибах под туникой, на линии бёдер, на груди.

– Молодая, – голос его стал ниже, интимнее, и в нём прозвучала нотка, от которой кожу передёрнуло. – Здоровая. Фигура хорошая.

Провёл рукой по её плечу. Сжал – не проверяя мышцы, а просто держа. Спустился ниже – по руке, по талии, медленно, слишком медленно.

Я почувствовала – как связь Вейлана дрогнула.

Серебристый свет мелькнул на краю моего зрения, прошёл дрожью по его силуэту – иллюзия затрещала, как горящая бумага.

Концентрация пошатнулась.

Инспектор обошёл Кайру сзади, остановился слишком близко – так близко, что его дыхание шевелило волосы на её затылке.

Рука легла на бедро – сжал, оценивая плоть под пальцами, словно проверял спелость плода.

А потом шлёпнул – резко, громко, ладонь хлопнула по заду с таким звуком, что эхо прокатилось по трюму.

– Упругая, – усмехнулся он, и в голосе прозвучало удовлетворение. – Очень хорошая. Шесть тысяч. Может, семь, если отмыть как следует.

Кайра застыла, стиснув зубы, пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

А иллюзия вокруг Вейлана замерцала сильнее – серебро прошило края его фигуры, исказило черты на долю секунды. Я увидела – на краткий миг, сквозь дрожащую завесу – настоящее лицо. Ярость. Чистую, белую ярость, что кипела под поверхностью.

Срывается.

Ещё секунда – и иллюзия рухнет.

Я не думала. Тело двигалось само – инстинкт, отчаяние, необходимость отвлечь.

Шагнула вперёд и споткнулась – нарочито неуклюже, рухнула на колени с глухим стуком, что привлёк внимание.

– Прости! – выдохнула я, поднимая голову, изображая смущение и страх. – Прости, я не хотела!

Инспектор обернулся резко, и внимание переключилось с Кайры на меня.

– Что за…

– E-7743, – прошептала я быстро, поднимаясь медленно, покорно опустив голову. – Прости. Споткнулась. Не хотела мешать.

Через узы я ощутила – как иллюзия Вейлана стабилизировалась. Серебро погасло. Трещины затянулись. Он держался. Едва, но держался.

Кайра быстро отступила, вернулась к нему, и он обнял её одной рукой – крепко, защитно, прижал к себе так, словно мог спрятать от всего мира.

– Тебя не вызывали, – буркнул инспектор, но уже шёл ко мне, и взгляд скользнул по фигуре оценивающе.

– Прости, – повторила я тише, не поднимая глаз.

– Ну раз уж встала…

Он остановился передо мной, и я ощутила его взгляд физически – липкий, тяжёлый, ползущий по телу.

Начал изучать меня медленно – каждую деталь, каждую линию.

– Молодая, – пробормотал он за моей спиной. – Здоровая на вид.

Рука легла на плечо – сжал, проверяя мышцы, но пальцы задержались дольше, чем нужно.

Спустилась ниже – по спине, медленно, слишком медленно, скользя по позвоночнику.

Я стиснула зубы, заставляя тело не напрягаться, не отстраниться.

Покорная. Ты привыкла. Ничего нового. Просто товар. Просто вещь.

Через узы хлынула первая волна от Ориона – жёсткая, острая, ощетинившаяся краями ярости.

Связь вспыхнула, и я ощутила – как он напрягся рядом, как каждый мускул превратился в камень, готовый взорваться действием.

Образ всплыл через связь – чёткий, детальный, яркий, словно я видела его собственными глазами.

Орион представлял, как ломает руку инспектору. Медленно. Кость за костью. Начиная с пальцев. Один. Второй. Третий. Хруст. Крик. Затем запястье. Локоть. Плечо. Методично. Не спеша. Наслаждаясь каждым звуком.

Я сглотнула, гоня образ прочь силой воли.

Не сейчас. Держись. Пожалуйста.

Рука инспектора скользнула к талии, обхватила – грубо, собственнически, пальцы впились в бока.

– Неплохо, – голос стал ниже, интимнее, почти шёпотом у самого уха. – Фигура рабочая.

Притянул меня к себе резко – спиной к его груди.

Запах ударил в нос – кислый пот, перегар, что-то затхлое. Желудок сжался, но я не шевелилась.

Рука сжала талию – пальцы впились почти до боли, оставляя отметины на коже.

Вторая рука поднялась выше – скользнула под край туники, нашла грудь.

Я замерла, перестав дышать.

Пальцы сжали через тонкую ткань нижнего белья – грубо, без намёка на деликатность, словно проверяя качество товара.

– Упругая, – выдохнул он мне в ухо, дыхание горячее, влажное, липкое. – Очень упругая.

Сжал сильнее, почти до боли.

Через узы – взрыв.

Ярость Ориона обрушилась волной такой интенсивности, что на секунду я задохнулась от её силы. Она захлестнула меня целиком, заполнила каждую клетку, выжгла воздух из лёгких.

Образы хлынули один за другим – яркие, детальные, жестокие.

Он представлял, как вырывает руку инспектору из сустава – медленно, выкручивая, наслаждаясь хрустом хрящей и криками.

Как ломает ему рёбра – одно, второе, третье – методично, терпеливо, пока дыхание не превратится в хрип, а лёгкие не наполнятся кровью.

Как сжимает горло – давит на трахею, смотрит в глаза, считая секунды, пока жизнь не погаснет окончательно.

Связь пульсировала яростью – я ощутила, как он дрожит рядом. Как иллюзия Вейлана едва держится, трещит по швам. Как контроль висит на волоске, готовый порваться в любую секунду.

Пожалуйста. Ещё немного. Не сейчас. Не здесь. Прошу.

Рука инспектора скользнула выше – провёл пальцем по моей нижней губе, надавил, словно проверяя мягкость.

– Губы хорошие, – пробормотал он, изучая моё лицо так близко, что я видела каждую пору, каждую морщину, сосудистую сетку в его глазах. – Пухлые. Рабочие. Это ценится.

Палец провёл по верхней губе, затем снова по нижней – медленно, оценивая текстуру, словно это было частью товара.

– Отмыть тебя, причесать, одеть прилично… – он прищурился, словно уже прикидывал выгоду. – Хорошие деньги принесёшь. Десять тысяч, может. Игорный дом, может, возьмёт. Для высокопоставленных клиентов. Те платят за качество.

Желудок сжался от понимания, что он имеет в виду.

Игорные дома. Где рабыни обслуживали богатых клиентов не только напитками. Где девушки становились частью развлечений – живыми игрушками для тех, кто мог заплатить.

– Или личная наложница кому-то из знати, – продолжал он, не убирая пальца с моих губ. – За такую цену купят только богатые. Очень богатые. Тебе повезло, красавица.

Повезло.

Наконец отпустил.

Шлёпнул по заду – резко, грубо, с такой силой, что я качнулась вперёд, едва удержав равновесие.

– Первичный рынок. Высокая категория. Оценка – десять тысяч минимум. Может, двенадцать, если повезёт с покупателем и отмоем как следует.

Он похлопал меня по плечу – как похлопывают особо ценную лошадь перед продажей.

– Ступай. Береги себя. Дорогой товар должен дойти до аукциона целым.

Я отступила на дрожащих ногах.

Каждый шаг давался с усилием – колени подкашивались, тело дрожало от остаточного ужаса и отвращения, что прилипло к коже, въелось в поры.

Вернулась на своё место, опустилась рядом с Орионом медленно.

Через узы хлынуло – всё сразу, без фильтров, без контроля.

Ярость. Чудовищная, абсолютная, всепоглощающая. Она клокотала в нём, рвалась наружу, требовала крови, мести, справедливости немедленно.

Образы не прекращались – один за другим, каждый подробнее предыдущего.

Он представлял, как убивает инспектора сотней разных способов. Каждый медленнее. Каждый болезненнее. Каждый изощрённее.

Как отрывает ему руки – рывком, слыша треск связок.

Как ломает позвоночник – позвонок за позвонком, оставляя его парализованным, но живым.

Как вырезает сердце и заставляет смотреть, как оно перестаёт биться в собственных руках.

Руки его лежали на коленях – но пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели даже под иллюзией. Всё тело вибрировало от сдерживаемого напряжения, словно струна, натянутая до предела.

Я коснулась его руки – быстро, под прикрытием туник, скрывая жест от чужих глаз.

Он схватил мою ладонь, сжал с такой силой, что стало больно, кости хрустнули. Держался за меня как за единственное, что не давало ему встать и разнести этот трюм вместе со всеми, кто в нём находился.

Держись. Пожалуйста. Ещё чуть-чуть. Почти конец.

Ответ пришёл жёстким, рваным всплеском эмоций – почти нечитаемым от интенсивности.

Он держался. Но едва. На самом краю.

Связь пульсировала между нами – я продолжала ощущать, как внутри него бушует буря. Как каждая клетка требует действия. Как бог войны, вынужденный сидеть тихо и покорно, пока его женщину унижают на его глазах, медленно сходит с ума.

Его женщину.

Мысль прошла через связь чётко, яростно, собственнически – как клеймо, выжженное огнём.

Моя. Он тронул мою. Прикоснулся к моей женщине. И он умрёт за это. Медленно. Я найду его. Позже. И он будет молить о смерти днями, неделями, прежде чем я дам ему её.

Клятва. Обещание. Неотвратимое как судьба.

– E-7744, – вызвал Гаррет монотонно, зевая.

Последний номер.

Орион медленно разжал мою руку – пальцы отпускали неохотно, словно не желая терять якорь.

Поднялся – каждое движение предельно контролируемое, медленное, как у хищника, что сдерживается изо всех сил.

Подошёл к инспектору.

Тот остановился перед ним, и я увидела – как он невольно отступил на полшага, даже не осознавая этого.

Инстинкт. Первобытный страх перед чем-то опасным, что прячется под поверхностью.

Даже под иллюзией Орион излучал угрозу – в ширине плеч, в том, как он стоял, в напряжении каждого мускула, в самом воздухе вокруг него.

– Большой, – пробормотал инспектор, обходя его осторожно, держа дистанцию. – Очень большой. Мышцы отличные.

Постучал дубинкой по груди Ориона – проверяя, но уже менее уверенно, чем с остальными.

– Дисциплинарные проблемы?

– Были, – ответил Орион, и голос его был тих, почти мёртв, выжженный до пустоты. – Исправлено.

– Как?

– Дисциплинарный ошейник. Три года.

– Сломали, значит. Хорошо. Хорошо…

Инспектор шагнул ближе, изучая шею под ошейником, разглядывая шрамы.

– Шрамы старые. Носил долго. Значит, точно сломан.

Выпрямился, посмотрел Ориону в лицо.

– Смотри на меня.

Пауза затянулась – долгая, напряжённая, звенящая.

Орион медленно поднял взгляд.

И я увидела момент, когда контроль дал трещину.

Иллюзия держалась. Глаза оставались тусклыми, серыми, невыразительными – точно такими, какими должны быть у сломленного раба.

Но взгляд…

Взгляд был взглядом того, кто убивал тысячи. Кто знал сотни способов причинить боль и смерть. Кто прямо сейчас представлял каждую деталь того, как медленно, методично, мучительно разорвёт человека перед собой на части.

Холодный. Беспощадный. Абсолютный.

Обещание смерти, написанное в золотых глазах, что на мгновение прорвались сквозь иллюзию – вспыхнули и погасли, но инспектор успел увидеть.

Успел понять.

Он замер.

Застыл на месте, и я видела – как расширились его зрачки до черноты, как побледнело лицо, как задрожали руки, как по спине пробежала дрожь.

Затем резко отшатнулся – на шаг, на два, почти споткнулся о собственные ноги.

Рука метнулась к дубинке, схватилась за неё побелевшими костяшками, словно это могло защитить.

– Чёрт, – выдохнул он, и голос дрогнул впервые за весь осмотр. – Этот… этот не сломлен. Совсем. Только делает вид.

Посмотрел на Валтора, и в глазах читался неприкрытый страх.

– Вы уверены, что ошейник работал три года?

– Документы подтверждают, – Валтор нахмурился, шагнул вперёд. – Три года на максимальной мощности. Записи все есть.

– Ну документы врут, – инспектор не отводил взгляда от Ориона, держал дубинку наготове, словно это могло спасти. – Потому что этот не выглядит сломленным. Он выглядит как тот, кто разорвёт любого, кто ослабит хватку. Как зверь, что ждёт момента. Как…

Он осёкся, сглотнул.

Орион медленно опустил взгляд обратно в пол – покорно, послушно, идеально.

Но было поздно.

Инспектор видел. И не забудет до конца жизни.

Он отступил ещё на шаг, не поворачиваясь спиной, не рискуя терять его из виду.

– Вторичный рынок, – голос стал жёстче, официальнее, прикрывая страх профессионализмом. – Но не обычный труд. Этого продавать только знающим. Гладиаторские арены. Подпольные бои насмерть. Или шахты особо опасные, где все равно дохнут за месяц.

Взгляд метнулся к Валтору.

– Под усиленным надзором. С дисциплинарным ошейником постоянно. Активным. И предупредить покупателя – этот очень, очень опасен. Буйный. Может убить при первой возможности. Вы понимаете? Убьёт.

Он махнул дубинкой, уже отступая к двери.

– Ступай. И больше не смотри так. Вообще не смотри. Ни на никого.

Орион вернулся медленно – размеренными шагами, абсолютно контролируемыми.

Опустился рядом со мной, и я ощутила – как вибрирует всё его тело от сдерживаемого напряжения, как под кожей пульсирует готовность к насилию.

Через узы прорвалось – Мрачное удовлетворение под яростью. Он напугал ублюдка. Заставил его почувствовать страх, что чувствовали все в этом трюме. Дал ему понять, что смерть реальна. Близка. Неизбежна.

Но ярость не угасла. Только загналась глубже, спрессовалась, превратилась в холодную, контролируемую решимость.

Образ прошёл через связь – чёткий, детальный, выжженный в память навсегда.

Лицо инспектора. Каждая черта. Каждая морщина. Каждая родинка. Отпечатана в сознании так глубоко, что не стереть никогда.

Я найду тебя. Неважно, сколько времени пройдёт. Неважно, где спрячешься. Я найду. И ты заплатишь за каждое прикосновение. За каждый взгляд. За каждое слово. За каждый вдох, что ты украл у неё.

Обещание. Нерушимое. Абсолютное.

Проверка продолжалась ещё несколько минут – быстрее теперь, торопливее.

Инспектор явно хотел закончить и убраться подальше от Ориона, от этого трюма, от воспоминания о том взгляде.

Наконец Гаррет убрал планшет, захлопнув крышку.

– Всё соответствует. Разрешение выдано. Спуск через час-два. Ждите сигнала.

Второй инспектор уже стоял у двери, не отрывая настороженного взгляда от нашего угла, от того места, где сидел Орион.

Они вышли быстро – почти поспешно.

Дверь захлопнулась с грохотом.

Засовы. Один. Второй. Третий.

Замок щёлкнул.

Тишина обрушилась – тяжёлая, напряжённая, густая.

Вейлан выдохнул долго, дрожаще, откинулся головой к стене.

– Чуть не сорвался, – прошептал он в пустоту, глядя в потолок. – Когда он её… чуть не сорвался полностью. Ещё секунда, и иллюзия рухнула бы.

Кайра прижалась к нему крепче, обхватила обеими руками, уткнулась лицом в плечо.

– Ты справился. Держался. Всё хорошо.

– Ничего не хорошо, – голос был сырым, надломленным. – Ничего не будет хорошо, пока эта система существует. Пока они могут делать это безнаказанно.

Орион рядом со мной сидел неподвижно – но связь пульсировала между нами, и я ощущала всё.

Ярость не угасла. Не рассеялась. Не смягчилась.

Она осталась – холодной, контролируемой, абсолютной.

Ждущей своего часа.

– Когда выберемся, – прошептал он так тихо, что только я услышала, – я вернусь. За каждым. И они узнают, что значит гнев бога войны.

Не угроза.

Клятва, запечатанная кровью и болью.

Я взяла его руку, переплела наши пальцы осторожно.

Сжала крепко.

Послала через узы – всё, что могла.

Понимание. Поддержку. Согласие.

Я буду рядом. Когда придёт время. Мы вернёмся. Вместе. И сожжём эту систему дотла.

Он сжал мою руку в ответ – почти до боли, но я не пошевелилась.

Держался за меня как за якорь.

Проверка пройдена.

Впереди – спуск на планету.

Столица.

Дворец.

Лиана.

Я закрыла глаза, прислонилась к его плечу.

И позволила себе на секунду – просто дышать.

Чувствовать его рядом. Живого. Здесь. Со мной.

Держись, сестра. Я почти рядом.

Скоро всё изменится.

Глава 8

Корабль содрогнулся в последний раз – резкий удар шасси о бетон прокатился вибрацией по всему корпусу, заставив металл взвыть протяжно.

Я вцепилась в край скамейки, чувствуя, как зубы стукнулись от толчка.

Двигатели взревели оглушительно – гасили последний импульс, выли на пределе мощности. Затем начали стихать – постепенно, понижая обороты, пока рёв не превратился в низкое гудение, а потом не смолк совсем.

Тишина обрушилась так внезапно, что уши заложило.

Мы приземлились.

Терранова Прайм.

Впервые.

Семь лет скитаний по галактике – окраинные миры, забытые станции, пограничные системы, куда власть Империи едва дотягивалась. Семь лет в бегах, прячась на самых дальних рубежах цивилизованного пространства.

Но никогда – никогда – я не рисковала приближаться к центру.

К сердцу Империи.

К столице, где правил тот, кто уничтожил нас.

И теперь я здесь.

В самом логове зверя.

Сердце колотилось где-то в горле – быстро, неровно, глухо стучало в ушах.

Я сидела неподвижно, прислонившись к холодной переборке, и пыталась дышать ровно. Считала вдохи. Раз. Два. Три.

Не помогало.

Вайлет рядом дрожала – мелко, непрерывно, всем маленьким телом. Пальцы вцепились в мою руку с такой силой, что кости хрустнули.

– Эйра, – прошептала она хрипло, и голос дрожал. – Я боюсь.

Я сжала её ладонь в ответ, наклонилась ближе.

– Я тоже. Но скоро всё закончится. Ты пойдёшь со мной. Обещаю.

Она подняла голову резко, глаза расширились.

– Что?

– Ты идёшь со мной, – повторила я тихо, твёрдо. – Куда бы я ни шла – ты со мной. Понятно?

Орион справа был неподвижен как изваяние, но я чувствовала через узы – всплеск тревоги, несогласия. Руны под кожей потеплели, откликаясь на его эмоции.

Я чуть повернула голову к нему, прикрывая губы волосами.

– Она идёт с нами, – прошептала едва слышно.

Его рука напряглась рядом. Кожа потеплела сильнее – волна тревоги прошла через связь.

– Опасно, – прошептал он в ответ, губы едва двигались. – Валтор не отпустит.

– Знаю. Но не могу оставить её.

Пауза. Долгая.

Затем его пальцы коснулись моих – коротко, крепко.

– Попробуем, – прошептал он. – Будем импровизировать.

Вейлан и Кайра напротив – он обнимал её так крепко, словно пытался впечатать в себя. Лицо уткнулось в волосы, губы двигались беззвучно – последние напутствия, последние обещания перед тем, что ждёт.

Иллюзии держались – я видела, как серебристый свет едва заметно мерцал по краям их силуэтов, дрожал, но не рвался.

Вокруг трюм погрузился в напряжённое ожидание.

Никто не шевелился. Никто не дышал громко.

Женщина с ребёнком прижимала девочку к груди так отчаянно, что та всхлипнула тихо от боли. Старик сидел, уставившись в пол невидящим взглядом, губы шевелились – молитва или проклятие.

За переборками – звуки.

Шаги. Множество. Приближались – глухо отдавались по коридорам корабля.

Голоса – грубые, командные, неразборчивые.

Лязг оборудования. Шипение гидравлики.

Ближе. Ближе.

Секунда тишины.

Затем дверь распахнулась – с таким грохотом, что я зажмурилась инстинктивно.

Свет хлынул внутрь – яркий, белый, ослепительный после красных ламп трюма. Ударил в лицо физически, заставил глаза слезиться.

– ВСЕ ВСТАТЬ! – голос Валтора прогремел, заполнил пространство трюма. – БЫСТРО! НЕ ЗАСТАВЛЯЙТЕ ПОВТОРЯТЬ!

Вокруг люди зашевелились – медленно, неуверенно, цепляясь за стены, за скамейки, поднимаясь на дрожащих ногах.

Я поднялась, помогая Вайлет встать – её ноги едва держали, я чувствовала, как она опирается на меня всем весом.

Орион поднялся рядом – плавно, каждое движение медленное, контролируемое, не привлекающее внимания.

– ВЫСТРОИТЬСЯ ПАРАМИ У ВЫХОДА! ЖИВО!

Мы двинулись к двери – медленно, покорно, в длинной линии серых фигур с ошейниками на шеях.

Я моргала, пытаясь привыкнуть к свету, прищурилась, всматриваясь.

Валтор стоял в проёме – массивный силуэт на фоне яркости. За ним – огромное пространство.

Ангар.

Высокие потолки, залитые холодным искусственным светом. Десятки кораблей на платформах. Краны. Контейнеры, сложенные штабелями. Люди в рабочей одежде сновали туда-сюда – грузчики таскали ящики, техники копались в открытых панелях, докеры управляли погрузчиками.

Шум. Грохот механизмов. Лязг металла о металл. Гудки. Крики.

Жизнь. Суета. Хаос.

Валтор обвёл нас взглядом – холодным, оценивающим.

– Слушайте внимательно, – голос стал жёстче, деловитее. – Сейчас вы выходите. Спускаетесь по трапу. Идёте прямо – вон туда, к дальней стене ангара. Видите?

Он указал толстым пальцем.

Я всмотрелась, прищурившись. Дальняя стена – метров сто отсюда. Серый бетон. Голый. Пустой.

– Выстраиваетесь вдоль стены. Ждёте. Тихо. Без разговоров. Без движений. Представители центра распределения придут забрать груз. Повинуйтесь им. Не создавайте проблем, и всё пройдёт быстро.

Он сделал паузу, скрестил руки на груди.

– Кто попытается бежать – будет застрелен на месте. Охрана ангара вооружена и получила приказ стрелять без предупреждения. Понятно?

Молчание.

– Я СПРОСИЛ – ПОНЯТНО?!

– Да, господин, – прозвучало хором – тихо, покорно, испуганно.

– Хорошо. Тогда вперёд. ПЕРВАЯ ПАРА!

Старик и женщина с ребёнком двинулись первыми – медленно, неуверенно, держась друг за друга.

Шагнули через порог в свет.

Исчезли из вида.

– СЛЕДУЮЩАЯ ПАРА!

Линия двигалась – пара за парой, шаг за шагом.

Ближе к выходу.

Ближе к свету.

Моё сердце билось всё быстрее – так громко, что, казалось, весь трюм слышит.

Вейлан и Кайра впереди дошли до двери.

Шагнули через порог вместе.

Растворились в яркости.

– СЛЕДУЮЩАЯ!

Я сделала вдох – глубокий, дрожащий, заполнив лёгкие до отказа.

Шагнула вперёд.

Вайлет рядом – маленькая рука сжимала мою так крепко, что пальцы онемели.

Ещё шаг.

Порог.

Свет ударил в лицо – горячий, живой, такой яркий, что на секунду ослепло.

Я зажмурилась, сделала ещё шаг – вслепую, на ощупь.

Нога коснулась металлического трапа – холодного, вибрирующего под весом.

Медленно открыла глаза, щурясь сквозь слёзы.

Небо.

Первое, что я увидела – небо.

Серое, затянутое плотными облаками, без единого просвета. Но настоящее. Живое. Бесконечное.

Воздух ворвался в лёгкие – свежий, с привкусом металла, выхлопов, озона после дождя. Холодный. Живой.

Терранова Прайм.

Я спустилась по трапу – медленно, держась за перила одной рукой, другой крепко сжимая ладонь Вайлет.

Ступила на твёрдую землю – бетон под ногами, шершавый, холодный даже сквозь подошвы сандалий.

Планета. Столица. Сердце Империи.

Ангар впереди разворачивался во всей своей огромности.

Потолок терялся где-то высоко – металлические балки, провода, трубы, светильники размером с небольшой транспорт. Стены – серый бетон, исписанный номерами платформ, стрелками, предупреждениями. Пол – испещрённый трещинами, пятнами масла, следами от тяжёлой техники.

Десятки кораблей стояли на платформах – в основном грузовые. Вокруг каждого – суета. Техники в комбинезонах копались в открытых панелях. Грузчики таскали контейнеры на антигравитационных платформах. Докеры управляли кранами, что поднимали грузы с характерным лязгом и скрежетом.

Шум был оглушительным – грохот механизмов, гудение двигателей, крики рабочих, сирены погрузчиков. Всё сливалось в единый рёв, что давил на барабанные перепонки.

И запахи – масло, металл, выхлопы, пот, что-то горелое.

Жизнь. Настоящая, грязная, шумная жизнь большого порта.

Охранник в потёртой форме махнул рукой нетерпеливо – грубо, как отгоняют скот.

– К стене! Быстрее! Не задерживайтесь!

Я пошла туда, куда указывал – к дальней стене ангара, где уже выстраивались первые рабы.

Вайлет рядом, не отпускала моей руки – цеплялась за меня, как за спасательный круг.

Орион позади – близко, в полушаге. Руны на запястье согревали кожу – я чувствовала его присутствие физически.

Мы дошли до стены, встали в линию – парами, покорно опустив головы.

Остальные рабы спускались с корабля, присоединялись к нам – один за другим, пара за парой.

Вейлан и Кайра справа от нас – он обнимал её одной рукой, прижимал к боку защитно. Голова наклонена, губы у её уха – шептал что-то быстро, тихо.

Она кивала, не поднимая взгляда.

Линия росла. Десять человек. Двадцать. Тридцать.

Валтор спустился последним – тяжёлые шаги гулко отдавались по металлу трапа.

Прошёлся вдоль линии – медленно, проверяя каждого беглым взглядом.

Остановился, оглядел ангар – оценивающе, профессионально.

Рабочие сновали туда-сюда, погружённые в свои дела. Охранники стояли у ворот – двое, в чёрной форме, с винтовками наперевес. Скучающие. Равнодушные.

Никто не обращал на нас внимания.

Просто ещё один груз. Ничего особенного.

Валтор достал из кармана потёртую связь, поднёс к губам.

– Груз доставлен. Тридцать восемь голов. Все на месте. Ждём представителя центра распределения.

Короткая пауза.

– Понял. Жду.

Убрал связь.

Повернулся к нам, и взгляд его скользнул по линии – медленно, задержался на Орионе, на мне, на Вейлане.

Едва заметный кивок.

Затем он развернулся и пошёл – не обратно к кораблю, а в сторону. К дальнему углу ангара, где между штабелями контейнеров виднелась небольшая дверь. Служебная. Неприметная.

Наш путь.

Орион чуть повернул голову – едва заметно, но я поняла.

Видел. Готов.

Минуты тянулись.

Мы стояли у стены – неподвижная линия серых фигур.

Вокруг ангар жил своей жизнью. Кран поднял контейнер с оглушительным лязгом цепей. Погрузчик просигналил, объезжая стопку ящиков. Где-то заработала сварка – яркие вспышки прорезали воздух, искры сыпались дождём.

Вайлет дрожала рядом со мной – мелко, непрерывно.

Я наклонилась к ней.

– Скоро, – прошептала я так тихо, что только она услышала. – Ещё немного, и мы уйдём отсюда.

– Как? – голос тонкий, испуганный.

– Увидишь. Доверься мне. Держись рядом. Что бы ни случилось – не отпускай мою руку. Понятно?

Она кивнула, сжала мою ладонь крепче.

Я чуть повернула голову к Ориону.

– Сейчас? – прошептала едва слышно.

– Ждём, – ответил он так же тихо. – Нужна суета.

Секунды тянулись.

Тридцать.

Шестьдесят.

Две минуты.

Валтор стоял у стены контейнеров – в двадцати метрах от нас, у той самой двери. Ждал. Спиной к основному проходу ангара, лицом к нам.

Взгляд встретился с моим – на секунду, не больше.

Кивнул едва заметно.

Готов.

Я сделала вдох —

И тогда грохот разорвал воздух.

Громкий, резкий, металлический – заставил всех вздрогнуть и обернуться.

Главные ворота ангара – огромные, метров пятнадцать высотой – начали раздвигаться. Массивные створки разъезжались в стороны с протяжным скрежетом механизмов, что эхом прокатывалось под сводами.

Свет хлынул снаружи – дневной, серый, но ярче искусственного освещения ангара.

Рабочие остановились, обернулись. Грузчики отступили в стороны, освобождая проход. Даже охранники у входа выпрямились, руки легли на оружие инстинктивно.

В проёме появился транспорт.

Не грузовой. Не рабочий.

Роскошный.

Глайдер – длинный, обтекаемый, чёрный как полночь. Скользил над землёй бесшумно, паря на невидимых магнитных подушках в сантиметрах от бетона. Хромированные детали сверкали даже в тусклом свете. Стёкла тонированные – зеркальные, отражали окружающее.

Въехал в ангар плавно – без рывков, без шума, только лёгкое гудение, что ощущалось вибрацией в воздухе.

Остановился в центре ангара – в двадцати метрах от нашей линии.

Рабочие замерли, отступили ещё дальше – инстинктивно. Такие машины означали власть. Деньги. Опасность для тех, кто не на своём месте.

Кожа на запястье вспыхнула жаром – руны откликнулись на тревогу Ориона.

Я чуть повернула голову.

– Что-то не так, – прошептала едва слышно.

Его рука коснулась моей – короткий, предупреждающий жест.

– Такие сюда не приезжают, – прошептал он в ответ.

Двигатель транспорта заглох – тишина обрушилась так резко, что стало слышно дыхание рабов вокруг.

Секунда.

Две.

Дверь транспорта открылась – плавно, бесшумно, как крыло огромной птицы.

Вышел мужчина.

Средних лет, невысокий – метр семьдесят, не больше. Одетый в костюм, который стоил больше, чем все рабы в этом ангаре вместе взятые. Тёмно-синий, почти чёрный, с тонким золотым шитьём на воротнике и манжетах – сложные узоры, что переливались при движении. Ткань дорогая, шёлковая, идеально облегающая фигуру.

Волосы тёмные, с сединой на висках, идеально уложены – каждый волосок на своём месте, блестел от какого-то средства. Лицо холёное, гладкое, с той особой печатью людей, что никогда не знали физического труда. Маленькие глаза – карие, острые, привычные оценивать и находить нужное.

Посыльный. Слуга кого-то влиятельного.

За ним вышли ещё двое – охранники в чёрной форме, с бластерами на поясах. Крупные. Мускулистые. Лица каменные, профессионально пустые.

Посыльный оглядел ангар – медленно, брезгливо, как смотрят на что-то грязное.

Нос сморщился от запахов – масла, пота, выхлопов.

– Боги, – пробормотал он достаточно громко, чтобы услышали все вокруг, – какая мерзость. Как вообще люди работают в такой вони?

Никто не ответил. Рабочие отвернулись, делая вид, что не слышат.

Посыльный достал из кармана тонкий планшет – дорогой, с голографическим дисплеем, что засветился синим.

– Где тут новая партия рабов? – голос высокий, чёткий, с аристократическими нотками. – Мне говорили, только что прибыла.

Один из охранников ангара – тот, что стоял у ворот – нервно шагнул вперёд.

– Там, господин, – указал на нашу линию у стены. – Тридцать восемь голов. Только выгрузили.

Посыльный повернулся, взгляд скользнул по нам – быстро, оценивающе.

Затем он улыбнулся.

– Прекрасно. Значит, я вовремя.

Пошёл к нам – уверенным шагом, каблуки цокали по бетону гулко, отдавались эхом.

Охранники следовали за ним – молча, профессионально, руки у оружия.

Руны на запястье обожгли сильнее. Я чувствовала – Орион напрягся до предела.

Посыльный остановился в нескольких метрах от линии.

Оглядел нас – медленно, методично, взгляд задерживался на каждом лице, каждой фигуре

– Господин Дориан Хаг, – объявил он громко, голос эхом отдался под сводами ангара, – член Высшего Совета столицы, празднует день рождения. Пятидесятилетие. Очень важная, знаменательная дата.

Он провёл пальцем по планшету.

– Желает пополнить свою личную коллекцию… особенными экземплярами. Я уполномочен выбрать лучших из новых партий. До того, как их распределят в центре.

Слово «коллекция» повисло в воздухе – тяжёлое, зловещее.

Вайлет рядом напряглась, пальцы сжали мою руку до боли.

– Критерии, – посыльный продолжал, не замечая реакции, – молодые. Предпочтительно девочки. От девяти до четырнадцати лет. Чем моложе и… свежее – тем лучше. Господин ценит невинность. Это его особая страсть.

Желудок сжался от отвращения.

Коллекция. Особая страсть.

Не для работы. Не для прислуги.

Для… другого.

Посыльный прошёлся вдоль линии – медленно, изучая каждого.

Остановился у женщины с ребёнком.

Присел на корточки перед девочкой – той самой, пятилетней, что всю дорогу пряталась в объятиях матери.

Достал из кармана что-то – большую конфету в красивой яркой обёртке. Протянул.

– Сколько тебе лет, милая? – голос стал мягче, почти ласковым, но от этой фальшивой нежности стало ещё хуже.

Девочка молчала, прижавшись к матери крепче.

– Возьми, не бойся, – он покачал конфетой перед её лицом.

– Пять, – прошептала женщина хрипло. – Ей только пять. Пожалуйста…

– Пять, – он покачал головой, убирая конфету. – Слишком мала. Господин предпочитает чуть старше. Достаточно взрослых, чтобы понимать, что происходит. Это… усиливает удовольствие.

Женщина прижала дочь к себе, по щекам текли слёзы – беззвучно, отчаянно.

Посыльный двинулся дальше.

Остановился у молодой девушки лет тринадцати-четырнадцати – худой, бледной, с опущенной головой.

– Эта подойдёт, – кивнул он охранникам. – Записать номер. Первая.

Один из охранников подошёл, проверил ошейник девушки, записал номер в планшет быстрыми движениями.

Девушка не шевелилась. Стояла неподвижно, уставившись в пол пустыми глазами.

Посыльный продолжал осмотр. Он приближался к нам.

Вайлет начала дрожать сильнее, всем телом.

– Эйра, – прошептала она так тихо, что только я услышала, – он смотрит сюда. На нас.

– Тише, – прошептала я в ответ, сжимая её руку. – Опусти голову ниже. Не смотри на него.

Но было поздно.

Взгляд посыльного остановился.

Задержался.

На Вайлет.

Глаза сузились, блеснули заинтересованно – как у охотника, заметившего идеальную добычу.

Он подошёл ближе – медленно, изучая её лицо, фигуру.

Остановился прямо перед ней.

Достал снова конфету – протянул, покачал перед её лицом.

– А тебе сколько лет, красавица? – голос стал ещё мягче, почти нежным.

Вайлет не ответила. Прижалась ко мне крепче, опустив голову так низко, что подбородок упирался в грудь.

– Я спрашиваю, – голос стал жёстче. – Сколько лет?

– Десять, – прошептала она едва слышно, и голос дрожал.

– Десять, – он улыбнулся. Широко. Довольно. – Прекрасно. Идеальный возраст.

Провёл большим пальцем по её щеке – медленно, оценивающе, как гладят дорогую вещь.

– И лицо хорошее. Кости правильные. Глаза красивые – темные, выразительные. Под грязью, конечно, но это исправим. Отмоем, причешем… – прищурился, словно уже представлял результат, – из тебя выйдет маленькая драгоценность.

Сунул конфету ей в руку, выпрямился, повернулся к охранникам.

– Эту обязательно. Записать номер.

– Нет, – вырвалось у Вайлет тихо, но чётко.

Посыльный замер. Брови поползли вверх.

– Что ты сказала?

– Нет, – повторила она громче, отдёргиваясь. – Не хочу. Не пойду.

Его лицо потемнело – улыбка исчезла мгновенно, сменилась холодной яростью.

– Ты не понимаешь, милая. Это приказ. Господин Хаг желает пополнить коллекцию, и ты ему понравишься. Значит, ты пойдёшь.

Кивнул охранникам резко.

– Берите её.

Два охранника шагнули вперёд – синхронно, профессионально.

Вайлет вцепилась в мою тунику обеими руками, закричала – пронзительно, отчаянно, так громко, что все в ангаре обернулись.

– НЕТ! НЕ ХОЧУ!

Первый охранник схватил Вайлет за руку, дёрнул – грубо, сильно.

Она извернулась, вырвалась и укусила его за ладонь – глубоко, впившись зубами до крови.

Охранник рявкнул от боли, отдёрнул руку.

– Маленькая сучка!

Второй охранник обошёл сзади, схватил её под руки, поднял в воздух – она забила ногами, извивалась, кричала.

– ОТПУСТИ!

И что-то внутри меня прорвалось.

Ярость. Отчаяние. Страх за неё.

Всё смешалось в бурю, что взорвалась в груди – неконтролируемо, дико, как волна, что невозможно сдержать.

Кровь Веги запела в венах.

Древняя. Не знающая границ.

Жар вспыхнул под кожей, побежал по телу расплавленным золотом – горячий, обжигающий, живой.

Руны на запястье загорелись огнём под браслетом.

И иллюзия Вейлана вокруг меня затрещала.

Я почувствовала – как серебристые нити его магии начали гореть, выжигаться моей кровью, моей яростью, моей сутью, что рвалась наружу.

Тонкие связи трещали одна за другой – как рвущиеся струны, как ломающееся стекло.

Вейлан в стороне дёрнулся – схватился за голову, лицо исказилось от боли.

Через его связь с иллюзией он почувствовал – как его чары горят.

– Астра, нет, – прошептал он хрипло, пытаясь удержать, восстановить нити. – Успокойся… не могу… держать…

Но я не слышала.

Не могла остановиться.

Ярость была слишком сильной.

Иллюзия рухнула.

Серебро рассыпалось тысячей искр – как пепел, сгоревший дотла.

И я стала собой.

Волосы потемнели, вернув естественный цвет – почти чёрные. Кожа очистилась, стала гладкой, сияющей. Черты лица обострились – высокие скулы, полные губы, большие глаза с золотыми искрами в глубине.

Настоящая.

Я рванулась вперёд – инстинктивно, не думая, не осознавая.

Орион дёрнулся следом, пытаясь схватить меня за руку, остановить, но я уже шагнула за линию – слишком быстро.

– Вайлет! – крикнула я громко, голос эхом прокатился под сводами.

Охранники замедлились, обернулись.

Посыльный повернулся, взгляд сузился.

– Что?

Я шагнула ближе – ещё и ещё, пока не оказалась в пяти метрах от них.

Настоящим лицом. Без иллюзии. Открытая.

– Пожалуйста, – голос вырвался дрожащим, отчаянным, – возьмите меня. Вместо неё. Она слишком маленькая.

Посыльный смотрел на меня – и взгляд его изменился.

Глаза расширились. Губы приоткрылись.

– Что за… – выдохнул он медленно, шагая ближе. – Как я тебя не заметил?

Голос был почти обвиняющим.

Я замерла, и только тогда поняла.

Иллюзия.

Её нет.

Я открыта.

– Я прошёл мимо тебя. Смотрел на всю линию. Как я пропустил?

Ещё шаг ближе – медленно, не отрываясь, словно боялся, что я исчезну.

– Грязь, – пробормотал себе под нос. – Плохой свет. Опущенная голова… Но даже так…

– Пожалуйста, – голос вырвался дрожащим, отчаянным, – возьмите меня. Вместо неё. Она слишком маленькая.

Запястье пылало огнём – я чувствовала через него отчаяние, ярость Ориона. Он пытался удержать себя, но контроль трещал.

Посыльный изучал меня – долгим, оценивающим взглядом.

– И ты кто такая?

– Её сестра, – соврала я, не моргнув. – Старшая сестра. Пожалуйста. Не забирайте её. Возьмите меня.

Он вновь обошёл меня кругом – медленно, изучая каждую деталь.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– Слишком старая, – покачал головой. – Господин предпочитает моложе.

– Но я красивее, – слова вырвались отчаянно, без стыда, без гордости – только желание спасти ребёнка. – Я… я знаю, как угождать. Училась. Опытная. Пожалуйста. Я буду очень послушной. Очень. Обещаю.

Посыльный остановился передо мной, прищурившись.

– Почему ты так хочешь заменить её? Кто она тебе на самом деле?

– Сестра, – повторила я твёрдо, встречая его взгляд. – Младшая сестра. Единственная семья, что у меня осталась. Пожалуйста. Не забирайте её. Возьмите меня.

Он смотрел долго – изучал лицо, глаза, ища ложь или слабость.

Затем медленно кивнул.

– Интересно. Очень интересно.

Повернулся к охранникам.

– Берите обеих.

Мир качнулся.

– Что?

– Обеих, – повторил он, и в голосе прозвучало удовлетворение. – Одна молодая, невинная, отчаянно сопротивляющаяся. Другая старше, опытная, готовая защищать младшую, жертвовать собой. Это… это добавит пикантности. Господин Хаг обожает такие динамики. Игры власти. Отчаяние. Жертвенность. Он будет в восторге.

Он хлопнул в ладоши – резко, громко.

– Берите обеих! И ещё ту девушку, что записали первой! Три экземпляра – отличный подарок! Господин щедро вознаградит!

Нет. Нет. Нет.

Охранники двинулись ко мне.

Я попыталась отступить, но руки схватили меня за плечи – крепко, профессионально, не давая вырваться.

– ОСВОБОДИТЕ ДЕВОЧКУ! – закричала я отчаянно, вырываясь из захвата. – ЭТО НЕ ЧЕСТНО! Я СОГЛАСИЛАСЬ ВМЕСТО НЕЁ! ВМЕСТО!

Голос сорвался на крик, эхом прокатился по ангару.

Рабочие замерли, обернулись. Кто-то отвернулся быстро – не желая видеть.

– ПОЖАЛУЙСТА! – я билась в захвате охранников. – ОНА РЕБЁНОК! ДЕСЯТЬ ЛЕТ! ВОЗЬМИТЕ ТОЛЬКО МЕНЯ!

Посыльный обернулся – раздражённо.

– Заткните её. Надоедает.

Рука охранника легла на мой рот – грубо, больно, заглушая крики.

Я всё ещё пыталась вырваться, мычала сквозь ладонь. Но меня волокли к глайдеру силой.

Орион рванулся вперёд – я почувствовала, как иллюзия вокруг него тоже затрещала

Вейлан схватил его за плечо – обеими руками, всем весом пытаясь удержать и тут Валтор вдруг шагнул вперёд – из своего места у контейнеров, массивная фигура двинулась быстро.

– Стойте! – голос прогремел, остановил охранников на месте. – Что вы делаете? За эту рабыню не уплачено! Она моя! Моя собственность! Вы не имеете права!

Посыльный обернулся, взгляд стал ледяным.

– Не имею права? – голос стал тише, опаснее. – Я представляю члена Высшего Совета. Господина Дориана Хага. Я имею право брать любой товар, который необходим моему господину. В том числе до официальной передачи в центр распределения.

Валтор шагнул ближе, руки сжались в кулаки.

– За девочку уплачено. Она официально в партии. Но эта, – он указал на меня, – она… это особый случай. Частная договорённость. Не входит в стандартный груз. Вы не можете просто взять её!

Охранники Валтора – двое, что стояли у корабля – шагнули вперёд, руки легли на дубинки.

Посыльный усмехнулся – холодно, презрительно.

– Частная договорённость? – он достал планшет, провёл пальцем. – Я здесь не вижу никаких отметок об исключениях. Все тридцать восемь голов официально зарегистрированы как товар для центра распределения. Включая эту.

Он кивнул на меня.

– Так что либо у вас проблемы с документами, капитан, либо вы пытаетесь мошенничать. В любом случае – не моя проблема.

Валтор шагнул ещё ближе, лицо покраснело от гнева.

– Слушайте, вы не понимаете. За неё уже заплачено. Приличные деньги. Контракт подписан. Я не могу просто взять и отдать её вам!

– Можете, – посыльный поправил манжету костюма небрежно. – И сделаете. Потому что господин Хаг получит то, что желает. Всегда. А ваши… частные договорённости меня не касаются. Подавайте жалобу в центр распределения, если хотите.

Он повернулся к охранникам.

– Тащите обеих в транспорт. Быстро. Уже потратили слишком много времени.

Валтор рванулся вперёд, схватил охранника за плечо.

– Я сказал – она не идёт!

Охранник посыльного обернулся резко, оттолкнул Валтора – грубо, сильно.

Валтор качнулся, едва устоял на ногах.

Его охранники шагнули вперёд – дубинки выхватили, готовые вступить.

Охранники посыльного выхватили бластеры – быстро, профессионально, нацелили.

– Ещё один шаг, – голос одного из них был ровным, холодным, – и стреляем. На законных основаниях. Нападение на представителя Высшего Совета карается смертью на месте.

Валтор замер. Его охранники застыли, дубинки в поднятых руках.

Напряжение в воздухе сгустилось так, что можно было резать ножом.

Посыльный вздохнул – раздражённо, как вздыхают от досадной помехи.

– Капитан, – произнёс он с наигранным терпением, – я понимаю ваше… недовольство. Но вы создаёте сцену. В публичном месте. При свидетелях. Это нехорошо для вашей репутации.

Он сделал шаг ближе, голос стал тише, интимнее.

– Скажите, сколько вам заплатили за эту рабыню? Десять тысяч? Пятнадцать? Господин Хаг щедрый человек. Я переведу вам двадцать тысяч компенсации. Прямо сейчас. За неудобства. Это честное предложение.

Валтор молчал – лицо красное, челюсть сжата так, что мышцы выступили.

– Тридцать тысяч, – выдавил он наконец.

Посыльный усмехнулся.

– Тридцать. Хорошо. Согласен.

Достал планшет, провёл пальцем несколько раз.

– Номер счёта?

Валтор продиктовал цифры – медленно, через силу.

Посыльный ввёл, подтвердил.

– Готово. Тридцать тысяч кредитов переведены. Проверьте.

Валтор достал свою потёртую связь, проверил.

Кивнул неохотно.

– Получил.

– Прекрасно, – посыльный убрал планшет, повернулся к охранникам. – Тогда мы закончили. Грузите обеих девушек. Уезжаем.

Охранники Валтора отступили – медленно, опуская дубинки.

Валтор стоял, сжав кулаки, и смотрел – как меня и Вайлет тащат к транспорту.

Взгляд встретился с моим – на секунду.

В глазах читалось… сожаление? Вина? Или просто облегчение, что всё обошлось без крови?

Затем он отвернулся, пошёл обратно к кораблю – тяжёлыми шагами, опустив плечи.

И в этот момент под кожаным браслетом моё запястье вспыхнуло – так сильно, что я задохнулась.

Руны загорелись огнём, пульсируя в такт бешеному стуку моего сердца.

Я почувствовала – как что-то внутри Ориона сломалось. Не дрогнуло, не треснуло – сломалось окончательно, бесповоротно, как последняя нить, что удерживала зверя в клетке.

Золото вспыхнуло ярким, обжигающим пламенем, дикое и неукротимое. Руны на его руках, на груди загорелись древним светом, что не знал милосердия.

Он начал проявляться – истинный, божественный, смертоносный.

Ярость захлестнула его, абсолютная и неконтролируемая, как приливная волна, что сметает всё на своём пути, и я задохнулась от её силы, почувствовав, как она обрушивается на грань между нами.

Нет. Нет, Орион, не сейчас. Пожалуйста.

Мгновение.

Всего одно проклятое мгновение.

А в следующую секунду короткая, серебристая вспышка взорвалась там, где они стояли.

Вейлан на пределе возможностей, выжимая из себя каждую каплю магии, соорудил барьер – плотную невидимую стену между Орионом и остальным миром.

И Орион врезался в неё с такой силой, что я почувствовала удар через узы, как взрыв, что сотряс мою грудь и выбил воздух из лёгких.

Второй удар последовал мгновенно – яростный, отчаянный, разрушительный.

Третий.

Барьер трещал под натиском божественной силы, но Вейлан держал, держал из последних сил.

Серебро вспыхнуло ярче, размывая их фигуры, искажая пространство вокруг, а затем поглотило их полностью, скрыв иллюзией от чужих глаз, словно их никогда и не было.

Исчезли.

И никто не заметил – все смотрели на глайдер, на нас, на драму, что разворачивалась в центре ангара.

Вейлан спрятал их.

Я выдохнула – долго, дрожаще, с таким облегчением, что на секунду закружилась голова.

Спасибо. Спасибо, Вейлан. Ты спас нас всех.

Нельзя было раскрывать, что они на планете. Не сейчас. Не так.

Если бы Орион вырвался – золотой, сияющий, божественный – весь город узнал бы за час. Император узнал бы. Охота началась бы немедленно, масштабная и беспощадная.

А так… так у нас был шанс.

Я сбегу. Ещё не придумали тех дверей, из которых я не могла сбежать. А Орион придёт за мной – тихо, незаметно, с планом.

У нас будет время. Шанс.

Меня втолкнули в транспорт грубым толчком, и я упала на мягкое кожаное сиденье.

Вайлет прижалась ко мне, рыдая навзрыд.

Дверь захлопнулась с тихим щелчком.

Двигатель ожил, и глайдер тронулся.

Я обернулась – резко, отчаянно – посмотрела в заднее стекло на ангар, что медленно удалялся.

Браслет всё ещё пылал, и я чувствовала через него, как Орион бьётся внутри барьера – дико, яростно.

Четвёртый удар. Пятый.

Каждый отдавался болью в груди.

Глайдер свернул за угол, и ангар скрылся из вида.

Вспышка жара обожгла запястье.

Затем – тишина.

Вина сжала горло, острая и удушающая.

Я могла прийти за Вайлет позже. Могла.

Орион, наверное, так и сказал бы – подожди, мы спасём её потом, когда освободимся, когда найдём Лиану. И возможно, я бы согласилась. Возможно.

Но я видела.

Видела, как её тащат. Как она вырывается, кричит, кусается отчаянно. Видела её глаза – полные ужаса, предательства.

И не смогла.

Не смогла стоять в стороне и смотреть, как уносят ребёнка, что доверился мне.

Даже если это было глупо. Даже если это разрушило план. Даже если теперь нас обеих придётся спасать.

Глава 9

Глайдер скользил по улицам беззвучно – плавно, как призрак, парил над мостовой в нескольких сантиметрах от поверхности.

Я сидела, прижавшись спиной к мягкому кожаному сиденью, и смотрела в окно, пытаясь запомнить путь.

Каждый поворот. Каждую улицу. Каждый ориентир.

Если придётся бежать – мне нужно знать, куда.

Вайлет рядом дрожала – всё ещё, не переставая, прижавшись ко мне так крепко, что я чувствовала каждый её вздох, каждое содрогание маленького тела.

Слёзы высохли – просто кончились, выплаканы до последней капли. Теперь она молчала, уткнувшись лицом мне в бок, цепляясь за тунику обеими руками.

Я обнимала её одной рукой, гладила по спутанным волосам – неспешно, ритмично, пытаясь успокоить, хотя сама нуждалась в утешении не меньше.

Другая рука сжата в кулак.

Руны пульсировали под кожей – тёплые, живые, связь с Орионом тонкой нитью тянулась через город.

Я послала через узы всё, что могла – я жива, я держусь, не делай глупостей.

Ответ пришёл мгновенно – волной ярости такой силы, что на секунду перехватило дыхание.

Он был в бешенстве. Абсолютном, всепоглощающем бешенстве, что грозило сжечь всё вокруг дотла.

Но под яростью – страх. За меня. Отчаянный, беспомощный страх, что он не сможет защитить, не успеет спасти.

И решимость. Железная, непоколебимая.

Я приду. Скоро. Держись.

Смысл читался ясно, даже без слов.

Я послала в ответ – уверенность, спокойствие, что не чувствовала.

Я справлюсь. У меня есть план.

Ложь. Никакого плана не было. Но ему не нужно было знать это сейчас. Не нужно было ещё больше терять контроль.

Связь потеплела на миллиметр – он почувствовал моё спокойствие, поверил или сделал вид, что поверил.

Глайдер свернул направо, на широкую улицу – вымощенную белым камнем, чистую, с деревьями вдоль краёв. Фонари уже зажглись – светились мягким золотым светом.

Северный квартал.

Я видела через окно – особняки за высокими стенами, кованые ворота, ухоженные сады. Богатство, выставленное напоказ.

Люди на улицах одеты дорого – шёлк, бархат, украшения, что блестели даже в тусклом свете заходящего солнца. Прогуливались неспешно, как те, у кого слишком много времени и слишком мало забот.

Рабы шли следом за хозяевами – с опущенными головами, в серых туниках, несли сумки, зонты, держали поводки собак размером с пони.

Никто не смотрел на глайдер – такие машины здесь обычное дело.

Мы свернули ещё раз – на узкую улицу, более тихую. Особняки здесь были ещё больше, стены выше, деревья гуще.

Улица Аврелия.

Таблички с номерами на воротах – золотые, с вензелями.

31… 35… 39…

Глайдер замедлился.

43… 45…

Остановился.

47.

Я смотрела на ворота перед нами – массивные, кованые, три метра высотой, с золотым гербом наверху. За ними – мощёная дорожка, ведущая к особняку.

Особняк был огромным – три этажа, белый камень, колонны у входа, балконы с резными перилами. Окна большие, со ставнями, светились изнутри тёплым светом. Сад вокруг ухоженный – подстриженные кусты, клумбы, фонтан посередине.

Красиво.

Слишком красиво.

От этой красоты тошнило.

Дверь глайдера открылась – плавно, беззвучно.

Посыльный вышел первым, поправил манжеты костюма небрежным жестом.

Обернулся, кивнул охранникам:

– Выводите девочек. Аккуратно. Товар дорогой – не повредите.

Один из охранников полез внутрь, схватил Вайлет за руку – грубо, тянул наружу.

Она вскрикнула, вырываясь:

– Нет! Не хочу! Эйра!

Я инстинктивно потянулась за ней:

– Не трогай её!

Второй охранник толкнул меня в грудь – сильно, я упала обратно на сиденье.

– Сиди. Твоя очередь следующая.

Вайлет вытащили наружу – она билась, извивалась, но маленькие силы ничего не значили против взрослого мужчины.

Охранник держал её одной рукой за запястье, другой прижимал к боку, не давая вырваться.

– Пусти! ПУСТИ!

Посыльный подошёл, присел перед ней на корточки. Достал из кармана конфету – большую, в яркой обёртке. Протянул:

– Тише, милая. Не кричи. Видишь ли, господин Хаг очень хочет познакомиться с тобой. Он добрый человек. Накормит, оденет, даст тёплую постель.

Голос был мягким, ласковым – тем самым тоном, каким взрослые говорят с детьми, притворяясь добрыми.

Он покачал конфетой перед её лицом:

– Возьми. Сладенькая. Вкусная.

Вайлет плюнула ему в лицо.

Посыльный замер.

Постепенно вытер плевок платком, и улыбка исчезла с лица – как сорванная маска.

– Дикая, – голос стал холодным. – Ну ничего. Господин умеет воспитывать таких. Любит даже. Чем больше сопротивление – тем слаще победа.

Он выпрямился, кивнул охраннику:

– Веди её внутрь. В подготовительную комнату. Пусть служанки приведут в порядок – вымоют, причешут, оденут. Завтра вечером она должна выглядеть прилично.

Повернулся ко мне, протянул руку:

– А теперь ты, красавица. Выходи. Без глупостей.

Я смотрела на протянутую руку – холёную, с ухоженными ногтями, с золотым перстнем на среднем пальце.

Хотелось укусить её. Сломать каждый палец по отдельности. Посмотреть, как изменится его лицо.

Но я не двигалась.

Считала секунды. Думала.

Вайлет уже тащили к воротам – она всё ещё билась, кричала, но её не слышали. Или не хотели слышать.

Если я попытаюсь бежать сейчас – охранники схватят за секунды. Мы в закрытом дворе, ворота за спиной закрылись, впереди – особняк, охрана, неизвестность.

Шансов ноль.

Нужно ждать. Изучить место. Найти слабину. Тогда действовать.

Я взяла его руку – размеренно, каждым движением показывая покорность.

Вышла из глайдера.

Вечерний воздух был прохладным, пах цветами из сада и чем-то сладким – духами, дорогими, приторными.

Посыльный не отпускал мою руку – держал крепко, ведя к особняку.

Охранник шёл следом – рука на рукояти бластера, готов выхватить в любую секунду.

Я оглядывалась, запоминая всё.

Двор – метров тридцать на сорок, окружён высокой каменной стеной. Ворота сзади – единственный видимый выход. Сад – деревья, кусты, фонтан. Можно спрятаться, если побежать.

Особняк – три этажа, десятки окон. Некоторые светятся, другие тёмные. Главный вход – широкие двери, резные, с охранником по обе стороны.

Запомнила.

Мы поднялись по ступеням.

Двери открылись – изнутри, будто ждали нас.

Прихожая была огромной – мраморный пол, блестящий, отражал свет люстры под потолком. Люстра хрустальная, с сотнями подвесок, переливалась всеми цветами радуги. Стены украшены картинами в золочёных рамах – портреты, пейзажи, абстракция. Лестница в центре – широкая, с резными перилами, вела на второй этаж.

Богатство. Роскошь. Власть.

Всё, что можно купить за деньги.

И рабы.

Двое стояли у стен – девушки лет шестнадцати-семнадцати, в тёмных платьях, с опущенными головами. Ошейники на шеях – тонкие, но видимые.

Ждали приказов молча, неподвижно, как статуи.

Посыльный провёл меня через прихожую, к лестнице.

– Господин Хаг сейчас в кабинете, – сказал он, поднимаясь по ступеням. – Готовится к приёму завтра. Очень важное событие. Гости высокого уровня. Он хочет произвести впечатление.

Мы поднялись на второй этаж.

Коридор – длинный, с дверями по обе стороны. Ковёр на полу – толстый, мягкий, приглушал шаги. Картины на стенах. Вазы на столиках.

Остановились у одной из дверей.

Посыльный постучал – дважды, вежливо.

– Войдите, – голос изнутри был глубоким, бархатным, с той особой интонацией людей, привыкших быть услышанными.

Дверь открылась.

Кабинет.

Большой – метров десять на двенадцать. Книжные полки вдоль стен, заполненные до потолка – кожаные переплёты, золотое тиснение. Письменный стол у окна – массивный, резной, из тёмного дерева, заваленный бумагами. Картины на стенах – не просто украшения, а настоящие полотна, от которых невозможно оторвать взгляд. Камин сбоку – мрамор, резьба, горел приглушённо, отбрасывал тёплые отблески.

И у окна, спиной к двери, стоял мужчина.

Высокий – метр девяносто, может выше. Фигура стройная, подтянутая – не мускулистая, но крепкая, с той особой осанкой, что даётся хорошим воспитанием и уверенностью в себе. Одет безупречно – костюм тёмно-бардовый, почти чёрный, сидел идеально, как вторая кожа. Рубашка белоснежная. Волосы тёмные с благородной проседью, зачёсаны назад, блестели в свете заката.

В руке – бокал с вином. Янтарным, дорогим, что переливалось в лучах последнего солнца.

Он смотрел в окно – на сад внизу, на город вдали, на небо, окрашенное закатом в оттенки розового и золотого.

Не обернулся сразу.

Стоял, наслаждаясь моментом – вином, видом, тишиной.

Как человек, у которого слишком много времени и слишком мало забот, чтобы спешить.

Посыльный остановился у порога, ждал терпеливо.

Мгновение растянулось.

Наконец мужчина сделал глоток вина – не торопясь, смакуя.

Затем обернулся.

Дориан Хаг.

Лицо было… красивым. Не просто привлекательным – красивым той холодной, отточенной красотой, что встречается у мраморных статуй в музеях. Правильные черты – высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Кожа гладкая, холёная, без единой морщины, словно время не касалось его. Глаза тёмные – почти чёрные, глубокие, внимательные, смотрели с лёгким любопытством.

Улыбка тронула губы – мягкая, располагающая, почти отеческая.

– А, наконец-то, – голос был таким же бархатным, как и выглядел издалека. – Новые приобретения. Ты справился быстрее, чем я ожидал.

Посыльный поклонился:

– Господин, я старался угодить. Партия только прибыла. Успел забрать лучшее до распределения.

Хаг кивнул, сделал ещё глоток вина, и взгляд наконец остановился на мне.

Скользнул по лицу – неспешно, оценивающе, но не жадно. Скорее… изучающе.

Как смотрят на картину, пытаясь понять, подойдёт ли она к интерьеру.

Секунда тянулась.

Две.

Я стояла, опустив голову покорно – как учил Вейлан. Не смотри в глаза. Не показывай силу.

Товар не имеет силы.

Но чувствовала его взгляд физически – тяжёлый, пристальный, задерживающийся дольше, чем должен.

Хаг плавно поставил бокал на край стола.

Подошёл ближе – каждый шаг отмерен, контролируем.

Остановился передо мной.

– Подними голову, – приказал он мягко, но твёрдо.

Я подняла – встречая его взгляд.

Тёмные глаза изучали моё лицо – каждую черту, каждую линию.

Брови постепенно поползли вверх.

– Интересная внешность, – пробормотал он, наклонив голову чуть в сторону. – Очень интересная.

Шагнул ближе – слишком близко, нарушая личное пространство.

Поднял руку, коснулся моего подбородка пальцами – заставил повернуть лицо влево, затем вправо, изучая профиль.

– Черты… необычные. Не типичные для окраин. Есть что-то… аристократическое. Почти благородное.

Его взгляд задержался на моих глазах – слишком долго.

Прищурился.

– И глаза… золотые искры в глубине. Редкость. Очень редкая.

Что-то изменилось в его выражении – мелькнула тень узнавания, неуверенности.

Он отпустил мой подбородок, отступил на шаг.

Продолжал смотреть – уже не оценивая, а пытаясь вспомнить.

– Лицо кажется знакомым, – произнёс он размеренно, задумчиво. – Словно где-то видел тебя раньше. Но где?

Сердце ёкнуло, пропустило удар.

Холод пополз по позвоночнику – неспешно, липко, сковывая движения.

Он узнаёт.

Не до конца. Ещё не уверен. Но что-то в памяти зацепилось, потянуло за собой нити узнавания.

Семь лет в бегах. Семь лет, прячась на окраинах галактики, избегая столицы, избегая центра Империи.

Но, теперь, портреты были везде.

Императорский указ – разыскивается Астра Вега, последняя из рода Звёздных Палачей. Награда за поимку и доставку Императору – исполнение одного желания. Любого. Без ограничений.

Желание от бога.

Многие искали. Охотники за головами, наёмники, даже простые люди, мечтавшие о богатстве или власти.

Портреты повесили в официальных зданиях, передавались по сетям, распространялись среди стражи.

И Хаг – член Высшего Совета, связанный с Императором лично – наверняка видел их. Много раз.

Он смотрел на меня, и в глазах читалась работа мысли – сопоставлял черты, вспоминал детали, пытался понять, откуда это лицо в памяти.

Прищурился сильнее.

– Где я тебя видел… – пробормотал себе под нос, почти не обращаясь ко мне.

Повернулся к посыльному резко:

– Откуда она? Какая колония?

– Терра-9, господин, – посыльный ответил быстро, заглядывая в планшет. – Аграрная колония на окраинах. Захвачена пиратами два года назад. Продана через стандартные каналы.

Хаг кивнул, но взгляд не отрывался от моего лица:

– Терра-9… окраины… – повторил он задумчиво. – Но лицо не из окраин. Слишком… благородное.

Время замедлилось.

Каждый вдох казался вечностью.

Он неторопливо обошёл меня – изучая со всех сторон, как изучают произведение искусства, пытаясь понять, подлинник или подделка.

Остановился сбоку, и взгляд его упал на моё запястье.

Браслет.

Грубый, кожаный, потёртый.

Странный для рабыни.

Пальцы легли на мою руку – крепко, поднял запястье к свету.

Я напряглась инстинктивно, но не вырвалась.

Хаг изучал браслет – провёл пальцем по коже, по застёжке.

– Почему ты носишь это? – спросил он едва слышно. – Украшения рабам не положены.

– Подарок, – солгала я быстро, голос вышел приглушённее, чем хотела. – От… матери. Единственное, что осталось. Пожалуйста, не забирайте.

Он посмотрел на меня – оценивающе.

Затем отпустил руку.

– Оставь пока, – кивнул он. – Сентиментальность трогает. Но завтра, перед приёмом, снимешь. Гостям не нужно видеть следы прошлого. Только настоящее.

Я кивнула быстро, прижала руку к груди инстинктивно – защищая.

Хаг отвернулся, вернулся к столу.

Взял бокал, допил вино одним долгим глотком.

Поставил на стол с приглушённым звоном стекла о дерево.

Обернулся, и взгляд его был уже другим – холоднее, расчётливее.

– Завтра вечером приём. Важные гости. Ты будешь одной из главных достопримечательностей. Вместе с девочкой.

Пауза.

– Мой посыльный сказал – ты назвалась её сестрой. Пыталась заменить. Жертвовала собой.

Он усмехнулся – лёгкой, почти незаметной усмешкой, от которой кожу передёрнуло.

– Благородство. Самопожертвование. Редкие качества среди рабов. Гости оценят. Это добавит… драматизма представлению.

Он кивнул посыльному:

– Уведи её. В подготовительную комнату, к девочке. Пусть служанки приведут в порядок. Завтра утром начнём готовить – макияж, причёска, платье. Всё должно быть безупречно.

Посыльный поклонился:

– Слушаюсь, господин.

Схватил меня за локоть, потащил к двери.

Я обернулась через плечо – последний взгляд.

Хаг стоял у стола, наливая себе новый бокал вина.

Смотрел на меня – задумчиво, прищурившись, всё ещё пытаясь вспомнить.

Где-то видел это лицо.

Где-то видел меня.

Дверь закрылась.

Мы шли по коридору – быстро, молча.

Сердце колотилось где-то в горле – громко, глухо, отдавалось в висках.

Он почти узнал.

Ещё немного – и он вспомнит. Сопоставит черты с портретом. Поймёт, кто я.

А когда поймёт…

Желание от Императора. Любое. Без ограничений.

Что попросит Хаг?

Власть? Богатство? Бессмертие?

Неважно.

Главное – он выдаст меня. Немедленно. С триумфом.

И тогда всё кончится. Не только для меня. Для Ориона. Для Вейлана. Для всех, кто связан со мной.

Охота начнётся масштабная, беспощадная.

Нужно бежать. Сейчас. До того, как он вспомнит окончательно.

Или…

Или убить его. До того, как он расскажет кому-либо.

Руны под браслетом вспыхнули жаром – магия откликнулась на мысли, готовая действовать.

Кровь Веги запела в венах – требуя крови, мести, защиты.

Я стиснула кулаки, заставляя себя дышать ровно.

Не сейчас. Ещё не время.

Сначала изучить. Найти слабые места. Понять, как выбраться.

Тогда действовать.

Мы дошли до двери в конце коридора.

Посыльный открыл, втолкнул меня внутрь.

Комната – средних размеров, метров пять на шесть. Без окон. Одна дверь – та, через которую вошли. Стены голые, белые. Пол каменный, холодный.

Три койки вдоль стен – узкие, с серыми одеялами.

И Вайлет.

Она сидела на одной из коек, обхватив колени руками, уткнувшись лицом.

Я бросилась к ней:

– Вайлет!

Обняла её, прижала к себе крепко.

Она всхлипнула, обхватила меня обеими руками:

– Эйра… я так боюсь…

– Тише, – я гладила её по волосам, – тише. Я здесь. Не оставлю тебя.

Дверь за спиной захлопнулась – с громким щелчком замка.

Мы остались одни.

Я оглядела комнату снова – более внимательно, оценивающе.

Дверь одна – металлическая, запирается снаружи. Петли с той стороны. Не выбить.

Окон нет. Стены толстые – каменные, не пробить без инструментов.

Потолок высокий – метра три, может больше. Вентиляционная решётка в углу – маленькая, двадцать на тридцать сантиметров. Может, ребёнок пролезет. Может.

Запомнила.

На третьей койке сидела девушка – та самая, что забрали с нами из ангара. Лет четырнадцати, худая, бледная. Сидела, обхватив колени, смотрела в пол невидящим взглядом.

Я подошла, опустилась рядом:

– Привет. Как тебя зовут?

Она не ответила. Даже не шевельнулась.

– Меня зовут… Эйра. – Чуть не сказала настоящее имя, вовремя спохватилась. – Эта малышка – Вайлет. Мы… мы вместе сбежим отсюда. Ты с нами?

Девушка постепенно подняла голову.

Посмотрела на меня – пустыми глазами, мёртвыми.

– От хозяев не сбегают, – голос был беззвучным, безжизненным. – Никто никогда не сбегал. Пытались. Всех поймали. Наказали. Очень больно наказали.

– Значит, они пытались неправильно, – я встретила её взгляд. – А я попробую правильно.

Она покачала головой неторопливо:

– Ты не понимаешь. Здесь… здесь нет выхода. Только смерть. И это лучшее, на что можно надеяться.

Отвернулась обратно к стене.

Замолчала.

Я посмотрела на неё – на согнутую спину, опущенные плечи, безнадёжность, что сочилась из каждого движения.

Сломлена. Полностью.

Сколько она в рабстве? Месяцы? Годы?

Не важно. Важно, что она больше не верит в спасение.

Но я верю.

Я поднялась, подошла к двери.

Прислонилась ухом, слушая.

За дверью – шаги. Приглушённые, редкие. Охрана патрулирует коридор.

Я коснулась замка – металл холодный, прочный. Не сломать руками.

Но я не просто руки.

Кровь Веги.

Древняя магия.

Закрыла глаза, сфокусировалась.

Почувствовала жар под кожей – знакомый, родной, что спал последние часы, ждал момента.

Руны под браслетом вспыхнули – тёплым, пульсирующим светом.

Я направила магию в замок – тонкой нитью, что потекла из кончиков пальцев, тёплая, живая.

Почувствовала механизм изнутри – металл холодный, чужой. Засов. Пружина. Штифты.

Магия коснулась каждой детали, изучала, запоминала структуру.

Я попыталась подтолкнуть —

Замок щёлкнул. Едва слышно. Отозвался на магию, как на ключ.

Не открылся. Ещё нет. Но теперь я знала – смогу открыть, когда понадобится.

Отстранилась, открыла глаза.

Вайлет смотрела на меня широко распахнутыми глазами:

– Что ты делаешь?

– Изучаю, – ответила я просто. – Ищу способ выбраться.

– Но та девушка сказала…

– Она сломлена, – перебила я мягко, но твёрдо. – А я нет. И ты не будешь. Обещаю.

Вернулась к койке, села рядом с Вайлет.

Обняла её, прижала к себе.

– Я не останусь здесь. Не стану частью чьей-то коллекции. Не позволю тебе стать ею.

Даже если придётся сжечь этот особняк дотла вместе со всеми внутри.

Вайлет прижалась ко мне крепче:

– Эйра… ты правда думаешь, мы сбежим?

Я посмотрела на неё – на маленькое лицо, полное страха и робкой надежды.

– Да, – ответила я твёрдо. – Правда. Обещаю.

Она кивнула размеренно, уткнулась лицом мне в плечо.

Минуты тянулись в тишине.

За дверью шаги – мерные, регулярные. Охрана меняется. Каждые полчаса, может час. Запомнила.

Где-то далеко часы пробили – мелодично, красиво. Девять вечера.

Замок щёлкнул – громко, неожиданно.

Дверь распахнулась.

В проёме стояла женщина – средних лет, полная, в строгом чёрном платье. Волосы седые, собраны в тугой пучок. Лицо суровое, без улыбки. Ключи на поясе звенели при каждом движении.

Старшая служанка. Надзирательница.

За ней – две молодые девушки в серых платьях, с опущенными головами. Рабыни.

– Вставайте, – голос женщины был резким, командным. – Быстро. В купальню. Вымыть вас нужно. Воняете как скот с окраин.

Мы поднялись – неуверенно.

Женщина окинула нас оценивающим взглядом, поморщилась:

– Отвратительно. Грязь въелась в кожу. Волосы как крысиные хвосты. Много работы.

Кивнула девушкам позади:

– Берите всех троих. В общую купальню. Вымыть тщательно – с мылом, щётками. Волосы тоже. Потом чистую одежду. Накормить. И спать укладывать. Завтра с утра начнём готовить.

– Да, госпожа, – хором ответили рабыни.

Они подошли – одна взяла Вайлет за руку, другая меня, третья девушку.

Повели по коридорам – длинным, освещённым магическими лампами. Особняк был тихим, сонным. Вечер. Только редкие слуги сновали по своим делам, не обращая на нас внимания.

Спустились на цокольный этаж – по узкой каменной лестнице, что вела в подвальную часть.

Здесь было прохладнее. Пахло влагой, мылом, чем-то затхлым.

Дверь в конце коридора – широкая, деревянная.

Рабыня открыла, провела нас внутрь.

Купальня.

Большая комната с низким сводчатым потолком. В центре – каменный бассейн, встроенный в пол, наполненный водой. Пар поднимался лениво. Вдоль стен – скамейки, крючки для одежды, полки с мылом и щётками. Пахло лавандой и мятой – резко, почти удушающе.

– Раздевайтесь, – приказала рабыня. – Всё снимайте. В воду.

Вайлет прижалась ко мне:

– Эйра…

– Тише, – я обняла её, – всё хорошо. Просто вымоют нас. Это не страшно.

Но руки дрожали, когда я снимала грязную тунику.

Не от холода. От беспомощности, что накатывала волной – густой, липкой, что оседала в груди тяжестью.

Мы голые. Беззащитные. В чужом месте. Под чужим контролем.

Товар, что готовят к продаже.

Я стянула штаны, осталась только в нижнем белье – потрёпанном, грязном.

Руки потянулись к браслету на запястье инстинктивно.

– И это, – рабыня указала на кожаный ремешок. – Снимай. Намокнет, испортится.

– Нет, – вырвалось резче, чем хотела. – Это нельзя снимать.

Она нахмурилась, шагнула ближе:

– Господин не разрешает рабам носить украшения. Снимай сейчас, или я сама сниму.

– Это не украшение, – я прижала руку к груди, защищая. – Это… подарок. От матери. Единственное, что осталось. Пожалуйста.

Рабыня колебалась – смотрела на браслет, на моё лицо.

Затем махнула рукой раздражённо:

– Оставь.

Облегчение хлынуло так сильно, что колени подкосились.

Я сняла последнее, прикрывая грудь рукой.

Вайлет рядом тоже раздевалась – дрожала всем маленьким телом, старалась не плакать.

Девушка с третьей койки раздевалась механически – без эмоций, как автомат, привыкший к процедуре.

– В воду. Быстрее.

Мы спустились по каменным ступеням в бассейн.

Вода была горячей – почти обжигающе. Я опустилась по шею, и тепло ударило в мышцы, заставило их расслабиться против воли.

Первый раз за два дня моё тело почувствовало хоть что-то похожее на комфорт.

Рабыни взяли губки, намылили щедро.

Начали тереть – грубо, методично, как моют пол или стены.

Губка скребла по коже – жёстко, почти больно. Я стиснула зубы, не шевелилась.

Терпела.

Они мыли везде – спину, руки, ноги, не пропуская ни сантиметра. Скребли грязь, что въелась за время в трюме. Вода вокруг темнела, становилась мутной.

Затем волосы.

Рабыня лила воду на голову из ковша – тёплую, обильно. Намыливала, терла кожу головы пальцами так сильно, что больно. Споласкивала. Повторяла.

Вайлет всхлипывала приглушённо, когда ей мыли волосы.

Я протянула руку под водой, крепко держала её ладонь:

– Потерпи. Скоро закончат.

Наконец рабыни отступили:

– Выходите. Быстро. Вытираться.

Мы вылезли – вода стекала с тел, оставляла лужи на каменном полу.

Рабыни кинули полотенца – грубые, серые, но чистые.

Я вытерлась быстро, завернула Вайлет в полотенце, растёрла её спину, чтобы согрелась.

– Одевайтесь, – рабыня кинула стопку одежды на скамейку.

Я взяла одежду – простую, но чистую. Серое платье из грубой ткани, длиной до колен. Нижнее бельё. Тонкие чулки.

Надела быстро.

Вайлет дали похожее платье – детского размера, с короткими рукавами.

Девушке тоже.

Мы оделись молча.

Рабыня оглядела нас, кивнула:

– Сойдёт. Идёмте. Накормим, потом спать.

Повела обратно наверх – по лестнице, через коридоры.

Привела в маленькую комнату – столовую для прислуги. Длинный стол, скамейки, запах еды.

На столе стояли миски с супом – горячим, густым, пахло мясом и овощами. Хлеб – свежий, мягкий. Кувшин с водой.

– Ешьте. Быстро. Десять минут.

Я схватила ложку, начала есть жадно – не помнила, когда ела последний раз нормально.

Суп был вкусным – простым, но сытным. Обжигал рот, но я не останавливалась.

Вайлет ела постепенно, маленькими глотками, но доела всё до последней капли.

Девушка ела механически – не глядя, не чувствуя вкуса.

Десять минут пролетели.

– Хватит. Спать теперь.

Нас повели обратно – в ту же комнату без окон, с тремя койками.

– Ложитесь. До утра не шуметь. Охрана у двери. Попытаетесь бежать – пожалеете. Поняли?

Мы кивнули молча.

Рабыня вышла.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Я опустилась на койку, притянула Вайлет к себе.

Укрыла одеялом – серым, грубым, но тёплым.

– Спи, – прошептала я ей в волосы. – Завтра будет тяжёлый день. Нужны силы.

Она кивнула, зарылась лицом мне в плечо.

Через несколько минут дыхание её выровнялось – уснула.

Девушка на третьей койке легла, отвернувшись к стене.

Я лежала, глядя в темноту потолка.

Руны под браслетом пульсировали тепло – связь с Орионом тянулась через город.

Я прикрыла глаза.

Но даже в темноте, на краю сознания, я видела его лицо.

Хага.

Задумчивого. Прищуренного. Вспоминающего.

Где-то видел меня раньше.

Часы тикали.

Завтра он вспомнит.

Или я убью его раньше.

Усталость потянула вниз – тяжёлая, неумолимая.

Я позволила ей забрать себя.

Сон пришёл – беспокойный, полный обрывков образов.

Золотые глаза в темноте. Цепи. Клетки. Вайлет, что плачет.

И Орион – далёкий, но близкий через узы.

Держись, послал он последнее перед тем, как я провалилась.

Я иду.

Глава 10

Проснулась резко – от звука.

Металлический лязг замка, громкий в ночной тишине.

Я открыла глаза, сердце ёкнуло – один пропущенный удар, затем заколотилось быстрее, адреналин хлынул в кровь холодной волной.

Темнота в комнате плотная – только слабый свет из коридора просочился, когда дверь приоткрылась.

Силуэт в проёме.

Мужчина.

Невысокий – метр семьдесят, не больше. Худощавый, но не изящный – угловатый, с острыми локтями и коленями, что выпирали даже сквозь одежду. Двигался суетливо, нервно – как крыса, пробирающаяся по тёмному переулку в поисках объедков.

Но одет чисто – костюм тёмный, отглаженный, рубашка белая, манжеты аккуратно застёгнуты. Волосы причёсаны гладко, блестели от геля.

Внешний лоск, что не скрывал сути.

Лицо было… мерзким. Не уродливым – черты правильные, нос прямой, подбородок острый. Но что-то в выражении, в том, как он смотрел, в том, как губы растянулись в улыбке – делало его отвратительным на уровне инстинкта.

Маленькие глаза блестели жадно – как у крысы, увидевшей мясо.

Я не двигалась. Притворялась спящей. Дышала ровно, не открывая глаз полностью – только щель, чтобы видеть.

Мужчина вошёл, закрыл дверь тихо – не до конца, оставил приоткрытой.

Свет из коридора падал полосой на пол, отбрасывал его тень – длинную, искажённую, похожую на лапу хищника.

Он остановился, оглядел комнату – медленно, методично.

Взгляд скользнул по мне.

Задержался на секунду – оценивающе, голодно.

Затем перешёл на Вайлет.

Ещё секунда.

И наконец остановился на девушке на третьей койке.

Губы растянулись шире – в улыбке, что заставила желудок сжаться.

– Вот она, – пробормотал он тихо, почти нежно, как говорят о драгоценности. – Красавица. Господин выбрал хорошо.

Подошёл к её койке – шаги лёгкие, почти бесшумные, но торопливые, нервные.

Я лежала неподвижно, сжав кулаки под одеялом так сильно, что ногти впились в ладони до боли.

Не двигайся. Не подавай вида.

Мужчина наклонился над девушкой, схватил её за плечо – резко, грубо:

– Эй. Просыпайся.

Она дёрнулась, проснулась с тихим вскриком – глаза распахнулись, полные ужаса.

– Т-тихо, тихо, – он зажал ей рот ладонью, наклонился ближе. – Не ори. Разбудишь остальных. Да и кому кричать? Охрана за дверью – мои люди. Не помогут.

Голос был тихим, вкрадчивым – почти ласковым, но под ним сквозила издёвка, наслаждение её страхом.

Девушка застыла, дыхание участилось – грудь вздымалась и опускалась быстро, панически.

– Вот так, умница, – он убрал руку медленно, провёл пальцами по её щеке – почти нежно, но от прикосновения её передёрнуло. – Господин Хаг ждёт тебя. Очень ждёт.

Он усмехнулся – звук был влажным, хлюпающим:

– Знаешь, он всегда так. Когда привозят новеньких – не может ждать до официального приёма. Нужно попробовать сразу. Проверить качество.

Наклонился ближе, так что его лицо было в сантиметрах от её:

– Как с вином, понимаешь? Откупоришь бутылку, глотнёшь… если хорошее – поделишься на празднике. Если так себе… ну, допьёшь сам в подвале. В одиночестве.

Губы растянулись шире:

– Ты понимаешь, о чём я, красавица?

Девушка попыталась отстраниться, прижалась спиной к стене:

– Я… я не…

– Тише, тише, – он положил палец на её губы, заставляя замолчать. – Не говори глупостей. Ты же понимаешь, что выбора нет? Господин приказал. А когда господин приказывает… ну, ты знаешь, что бывает с теми, кто не слушается.

Наклонился ещё ближе:

– Так что будь умницей. Вставай. Пойдём тихо, спокойно. Сделаешь, что велят – может, даже понравится господину. Тогда жизнь твоя станет… терпимой. Может, даже получишь привилегии. Лучшую еду. Мягкую постель. Кто знает?

Усмехнулся снова – звук был мерзким:

– А если не понравишься… ну, тогда тебя отдадут нам. Слугам. Мы не такие привередливые, как господин. Нам сойдёт и… бракованный товар.

Девушка медленно встала – ноги дрожали так сильно, что едва держали. Лицо бледное, как мел. Руки сжаты в кулаки, прижаты к груди.

– Вот так, умница, – он взял её за запястье – крепко, пальцы впились до белых костяшек. – Пошли. Не заставляй господина ждать. Он не любит ждать.

Потащил к двери.

Она спотыкалась, пыталась замедлить шаг, но он дёргал сильнее, не давая остановиться.

У двери он обернулся.

Взгляд скользнул по комнате – по мне, по Вайлет.

Задержался.

Улыбка стала шире – жадной, предвкушающей.

– А вы, красавицы, не скучайте, – голос стал ещё более вкрадчивым, мерзким. – Вы – десерт. На завтра. Господин любит растягивать удовольствие. Сначала простенькое, – кивнул на девушку, что тащил, – а потом… главное блюдо.

Он посмотрел прямо на меня – и я поняла, что он знает. Знает, что я не сплю. Видит, как я притворяюсь.

И наслаждается этим.

– Особенно ты, красотка, – он облизнул губы – медленно, демонстративно. – Господин долго смотрел на тебя вечером. Очень долго. Сказал, что лицо знакомое. Интригующее. Хочет… изучить поближе. Очень, очень поближе.

Засмеялся – тихо, но звук был таким мерзким, таким полным садистского наслаждения, что кожу передёрнуло.

– Спи спокойно. Набирайся сил. Завтра будет… долгий вечер.

Вывел девушку в коридор.

Дверь закрылась тихо.

Замок не щёлкнул.

Забыл запереть. Или не счёл нужным.

Тишина обрушилась – плотная, звенящая, давящая на барабанные перепонки.

Я лежала, не двигаясь, не дыша.

Сердце колотилось где-то в горле – быстро, глухо, так громко, что казалось, весь дом слышит.

Желудок скрутило узлом – тугим, болезненным, желчь поднялась к горлу.

Руки дрожали под одеялом – мелко, непрерывно, адреналин и ярость смешались в кровеносной системе, требовали выхода.

Вайлет рядом зашевелилась, прошептала дрожащим голосом:

– Эйра? Что… что он сказал? Куда он её…

– Тише, – я обняла её крепче, прижала к себе, прикрывая своим телом. – Не слушай. Закрой глаза. Спи.

– Но…

– Спи, – повторила я жёстче, и голос сорвался. – Пожалуйста. Просто спи.

Она уткнулась лицом мне в плечо, всхлипнула тихо.

Через несколько минут дыхание её выровнялось – уснула. Или притворялась, как я раньше.

Я лежала, глядя в темноту потолка, и слушала.

Тишину особняка. Скрип половиц где-то далеко. Шаги – удаляющиеся, затихающие.

Минуты тянулись – каждая как час.

Я начала считать удары собственного сердца – пытаясь успокоиться, замедлить дыхание, взять контроль.

Не получалось.

Кровь Веги кипела под кожей – горячая, требующая действия, мести за слова этого мерзавца, за то, что он посмел прийти, посмел смотреть так, посмел прикоснуться к той девушке.

Магия рвалась наружу – требовала выхода, требовала крови, требовала справедливости.

Я сжала запястье второй рукой, давя силу вглубь.

Не сейчас. Ещё не время. Нужно ждать. Нужно…

Крик разорвал тишину.

Высокий. Пронзительный. Полный абсолютного, первобытного ужаса.

Я вздрогнула всем телом – мышцы сжались инстинктивно, сердце пропустило удар.

Вайлет проснулась мгновенно, схватилась за меня обеими руками:

– ЧТО ЭТО?!

– Тише! – я прижала её лицо к своей груди, закрывая уши ладонями. – Не слушай. Не слушай!

Но звуки не останавливались.

Крик оборвался резко – будто его зажали, заткнули силой.

Затем снова – короче, задушенней, словно из горла вырывали последний воздух.

Плач поднялся – надрывный, отчаянный, животный. Звук, что не должен исходить из человеческого горла.

Где-то внизу. В подвалах. Далеко, но слышно – звук поднимался по вентиляционным шахтам, просачивался сквозь стены, проникал в кости.

Девушка.

Та девушка, что увели несколько минут назад.

Желудок скрутило так сильно, что желчь обожгла горло. Я сглотнула, заставляя себя не согнуться пополам, не вырвать.

Вайлет тряслась в моих руках – всем маленьким телом, конвульсивно, как в лихорадке:

– Эйра… что с ней делают? Почему она так кричит? ПОЧЕМУ?!

Я не ответила.

Что я могла сказать?

Как объяснить ребёнку то, что сама с трудом выносила?

Хлопок. Удар плоти о плоть – громкий, резкий.

Ещё один.

– Пожалуйста… – голос долетел обрывками, искажённый расстоянием и стенами, но слишком ясный. – Пожалуйста… прошу… нет… ПОЖАЛУЙСТА…

Мольбы. Отчаянные. Беспомощные.

Никому не нужные.

Руны под браслетом горели огнём – я чувствовала, как магия рвётся наружу с такой силой, что кожа трещала, готовая разорваться.

Кровь Веги пела в венах – древняя песня мести, что не знала милосердия, не знала границ.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти прорвали кожу ладоней – глубоко, до крови.

Боль вспыхнула – острая, физическая, реальная.

Кровь выступила – тёплая, липкая, стекала между пальцев, пропитывала одеяло.

Якорь. Единственное, что удерживало от того, чтобы сорваться, вырваться из комнаты, найти подвал, найти того мерзавца и Хага и…

Крик поднялся снова – долгий, протяжный, обрывающийся на захлебывающемся всхлипе.

Затем смех.

Мужской. Довольный. Наслаждающийся.

Хаг.

Он смеялся.

Низко, бархатно, с той особой интонацией человека, получающего именно то, что хотел.

– Прекрасно, – голос донёсся сквозь стены, приглушённый, но различимый. – Именно так. Продолжай кричать, дорогая. Мне нравится, как ты кричишь.

Желудок вывернулся наизнанку.

Я согнулась пополам, зажимая рот рукой, заставляя себя не вырвать прямо здесь.

Дышала – короткими, прерывистыми вдохами через нос, борясь с тошнотой.

Вайлет рыдала в моих руках – беззвучно, содрогаясь всем телом, зарылась лицом мне в живот, пытаясь спрятаться от звуков, что не останавливались.

Плач продолжался – тише теперь, надломленный, безнадёжный. Как плачут те, кто больше не верит, что кто-то поможет, что это когда-нибудь закончится.

Я закрыла глаза, прижала Вайлет к груди крепче – так крепко, что, наверное, делала ей больно, но не могла отпустить.

Нужен был якорь. Что-то реальное. Что-то живое.

Иначе я сорвусь. Окончательно.

– Эйра, – прошептала Вайлет в мою тунику, голос дрожал, ломался, – мы же поможем ей? Скажи, что поможем… пожалуйста…

Я молчала.

Секунда тянулась.

Две.

Десять.

– Не могу, – выдавила я наконец, и голос сорвался, треснул на последнем слове. – Прости. Прости, но не могу помочь ей сейчас.

– Почему?!

– Потому что если попытаюсь – погибнем все, – слова вырывались с болью, каждое царапало горло изнутри. – Ты. Я. Она. И те, кого мы ещё можем спасти. Всё рухнет. Всё будет напрасно.

– Но она…

– Знаю! – голос сорвался на крик, который я еле сдержала, превратив в хриплый шёпот. – Знаю. Слышу. Чувствую каждый её крик, как будто это со мной. Но если пойду туда сейчас – всё закончится. Для всех нас.

Я прижала её голову к своей груди, говорила быстро, отчаянно:

– Завтра. Завтра придёт помощь. Орион. Вейлан. Мы всех вытащим отсюда. Её тоже. Я найду её. Спасу. Обещаю. Но сейчас… сейчас мы должны ждать. Молчать. Терпеть.

Слова были правильными.

Логичными.

Единственно возможными.

Но от них тошнило так, что желудок выворачивался наизнанку.

Плач внизу продолжался – монотонный теперь, как заевшая пластинка, бесконечный.

Я лежала, обнимая Вайлет, и чувствовала – как что-то внутри меня ломается.

Не трещина. Не изгиб.

Перелом. Чистый, окончательный.

Что-то, что было цельным ещё час назад, раскололось на части, что никогда не срастутся обратно.

Бессилие.

Абсолютное. Чудовищное. Бессилие перед злом, что творится в нескольких десятках метров – так близко, что слышно каждый крик, каждую мольбу.

Но так же недосягаемо, как если бы это происходило на другом конце галактики.

Руны под браслетом пульсировали – теплее обычного, настойчивее.

Орион чувствовал через узы. Моё беспокойство. Страх. Напряжение.

Не детали – связь не передавала слова, звуки. Только эмоции, ощущения, общий фон.

Но он чувствовал, что что-то не так.

Вопрос прошёл через связь – обеспокоенный, настойчивый.

Что случилось? Ты в опасности?

Я замерла.

Сердце колотилось – быстро, неровно.

Если отвечу честно… если покажу ему, что чувствую сейчас…

Он сорвётся.

Немедленно.

Прилетит сюда золотым метеором, разнесёт особняк, всех убьёт.

И всё рухнет.

План. Миссия. Лиана.

Всё.

Плач внизу поднялся снова – протяжный, надломленный.

Я сжала зубы так сильно, что они заскрипели.

Закрыла глаза.

Сфокусировалась на рунах под браслетом.

И начала строить стену.

Медленно. Методично. Кирпич за кирпичом.

Ярость – загнала вглубь, заперла, спрятала под слоями контроля.

Отчаяние – сжала в комок, закопала так глубоко, что не достать.

Ужас – заморозила, превратила в лёд, что не тает.

Бессилие – задавила, раздавила, стёрла.

Оставила только поверхность – спокойствие. Контроль. Усталость, но не панику.

Стена росла – толстая, плотная, непроницаемая.

Между мной и узами. Между мной и Орионом.

Отрезая его от того, что я чувствую на самом деле.

Это было… больно.

Физически больно – как будто разрывала что-то внутри себя, отсекала часть собственной души.

Узы сопротивлялись – связь хотела быть открытой, честной, полной.

Но я давила. Сильнее. Жёстче.

Заставляла стену держаться.

Через несколько секунд – или минут, не знаю, время потеряло смысл – стена встала.

Крепкая. Непробиваемая.

Я послала через узы – спокойствие. Усталость. Лёгкое беспокойство, но не панику.

Всё хорошо. Просто не спится. Слишком много мыслей. Завтра важный день. Волнуюсь.

Ложь. Полная, абсолютная ложь.

Но он не узнает. Не почувствует правду за стеной.

Пауза затянулась.

Орион изучал ощущения, что я послала – проверял, искал несоответствия.

Затем ответ пришёл – облегчение. Успокоение.

Хорошо. Отдыхай. Набирайся сил. Завтра я приду. Обещаю.

Тепло прошло через связь – поддержка, уверенность.

Я послала в ответ – благодарность. Любовь, что не называла вслух.

Связь потеплела.

Затем он отстранился – дал мне пространство отдохнуть.

Стена держалась.

Он не почувствовал.

Не узнал, что творится на самом деле.

Я выдохнула – дрожаще.

Открыла глаза.

Плач внизу наконец начал стихать – голос охрип, сломался, превратился в хриплое бормотание.

Затем оборвался резко.

Тишина.

Не полная. Где-то далеко слышались шаги – удаляющиеся, тяжёлые. Смех – довольный, сытый.

Хаг возвращался в свои покои.

Удовлетворённый. Наигравшийся.

Дверь где-то внизу хлопнула.

Тишина вернулась окончательно.

Но она была другой – тяжёлой, густой, пропитанной ужасом, что случился и больше не смоется никогда.

Я лежала, обнимая Вайлет, и смотрела в темноту потолка.

Стена внутри держалась – отрезала Ориона от правды.

Но за стеной…

За стеной кипело всё, что я загнала вглубь.

Ярость. Отчаяние. Вина. Бессилие.

Копилось. Сжималось. Ждало выхода.

Завтра.

Завтра стена рухнет.

И тогда…

Тогда все узнают, что бывает, когда ломается последняя из рода Вега.

Я коснулась рун под браслетом – они были тёплыми, спокойными.

Орион не знал.

Хорошо.

Пусть не знает до утра.

Пусть спит спокойно.

А я…

Я закрыла глаза и заставила себя дышать.

Ждать.

Терпеть.

За стеной, что возвела изо всех сил.

Ещё несколько часов.

До рассвета.

До того момента, когда можно будет сбросить маску.

И дать ярости выход.

Глава 11

Первый серый свет рассвета просочился в комнату – не через окна, их не было, но через щель под дверью, тонкой полоской, что медленно светлела.

Я не спала ни минуты.

Лежала, обнимая Вайлет, и слушала, как особняк просыпается.

Шаги в коридорах – сначала редкие, затем всё чаще. Голоса – приглушённые, деловые. Звон посуды где-то далеко – кухня, готовят завтрак. Скрип половиц. Хлопанье дверей.

Жизнь.

Обычная, размеренная жизнь богатого дома, где ночные ужасы прячутся под коврами, за закрытыми дверями, в подвалах, куда не заглядывают гости.

Вайлет проснулась – медленно, неохотно. Открыла глаза, посмотрела на меня.

– Эйра?

– Здесь, – я погладила её по щеке. – Доброе утро.

Она не ответила. Просто прижалась ко мне, обхватив за талию, зарылась лицом в плечо.

Мы лежали так несколько минут – молча, держась друг за друга.

Затем замок щёлкнул.

Дверь открылась.

Та же старшая служанка – суровое лицо, седые волосы в тугом пучке, ключи на поясе.

За ней – две рабыни с подносами.

Служанка вошла, и я увидела – как её взгляд скользнул по комнате автоматически, считая головы.

Остановился на пустой третьей койке.

Замер.

Одна секунда. Может, меньше.

Но я поймала – микровыражение, что промелькнуло на суровом лице прежде, чем маска вернулась.

Страх.

Не удивление. Не вопрос.

Страх. Чистый, инстинктивный, первобытный.

Губы сжались тоньше. Руки, державшие ключи, дрогнули едва заметно – звон металла, тихий, но я слышала.

Взгляд метнулся к рабыням позади – быстро, предупреждающе.

Обе девушки застыли на пороге.

Младшая – лет шестнадцати, с каштановыми волосами – побледнела мгновенно. Глаза расширились, губы приоткрылись, дыхание сбилось. Поднос в руках качнулся, чуть не выпал.

Вторая рабыня – постарше, – схватила её за локоть, сжала крепко. Предупреждение. Молчи. Не реагируй.

Но руки тоже дрожали. Я видела – как пальцы побелели на подносе, как напряглись плечи под серым платьем.

Они знали.

Знали, что означает пустая койка. Знали, куда увели девушку ночью. Знали, что с ней сделали.

И боялись.

Боялись так сильно, что каждая клетка кричала – беги, скройся, не попадайся на глаза, а то будешь следующей.

Старшая служанка выдохнула – медленно, контролируемо, загоняя страх вглубь.

Маска вернулась – суровая, непроницаемая, профессиональная.

– Завтрак, – голос вышел ровным, деловым, но я слышала – лёгкую хрипотцу, напряжение, что она давила изо всех сил. – Быстро ешьте. Через час начнём готовить. Времени мало, работы много.

Рабыни шагнули в комнату – синхронно, автоматически, как механизмы.

Поставили подносы на стол – аккуратно, стараясь не греметь, не привлекать внимания.

Только два подноса.

Младшая рабыня бросила взгляд на пустую койку снова – быстро, украдкой.

Губы задрожали. Глаза заблестели – слёзы, что она яростно сдерживала.

Старшая служанка заметила.

Шагнула ближе резко, схватила младшую за запястье – крепко, до боли.

– Выйдем, – процедила сквозь зубы тихо, но жёстко. – Сейчас же.

Потащила обеих к двери.

Вторая рабыня последовала покорно, опустив голову.

Младшая обернулась на пороге – последний взгляд на пустую койку.

И я увидела на её лице – то же самое, что чувствовала сама всю ночь.

Вину. Беспомощность. Знание, что ничего не сделала, чтобы помочь. Что просто слушала крики и молчала.

Потому что другого выбора не было.

Дверь закрылась.

Но не заперли. Замок не щёлкнул.

За дверью послышались голоса – приглушённые, яростные.

– Что ты делаешь?! – шипение старшей служанки, злое, испуганное. – Хочешь, чтобы заметили? Хочешь быть следующей?

Тишина.

Затем всхлип – тихий, задушенный.

– Нет….

Шаги удалились – быстрые, торопливые.

Я сидела неподвижно, глядя на дверь.

Вайлет прижалась ко мне:

– Они испугались, – прошептала она тихо. – Увидели пустую кровать и испугались. Почему?

– Потому что они знают, – ответила я так же тихо. – Знают, что может случиться с каждой из них. Что господин не различает любимых рабынь и новых. Все – товар. Все – заменимы.

Вайлет задрожала сильнее:

– Но они же служат ему. Слушаются. Делают всё, что велит.

– Неважно, – я погладила её по волосам. – Для таких, как Хаг, послушание не защищает. Это просто отсрочка. Рано или поздно он устанет. Захочет чего-то нового. И тогда…

Не закончила.

Не нужно было.

Вайлет поняла.

Я потянула поднос ближе:

– Ешь. Нужны силы. Сегодня всё закончится. В ту или иную сторону.

Она взяла ложку дрожащими руками.

Зачерпнула кашу. Поднесла ко рту, замерла.

– Они даже не спросили, – прошептала она, глядя в миску. – Где она. Что с ней. Принесли только два подноса. Словно… словно её никогда и не было.

Голос был тихим, но в нём сквозила такая боль, такое осознание жестокости мира, что сердце сжалось.

– Для них она была номером, – ответила я тихо, честно. – Одна из многих. Исчезла – значит, больше не нужна. Не важна.

Вайлет посмотрела на меня – глаза полные слёз, что не пролились:

– А мы? Мы тоже просто номера?

Я взяла её за подбородок осторожно, заставила смотреть на меня:

– Для них – да. Но не для меня. Для меня ты – Вайлет. Живой человек. С именем. С душой. С правом на жизнь, что у тебя украли. И я верну тебе это право. Обещаю.

Она смотрела – ища ложь, неуверенность.

Не нашла.

Медленно кивнула, засунула ложку в рот.

Жевала механически, не чувствуя вкуса.

Я ела свою кашу – пресную, липкую, противную. Заставляла себя глотать каждую ложку.

Права была – нужны силы.

Сегодня будет долгий день.

***

Десять минут прошли в тишине.

Дверь открылась снова.

Старшая служанка вошла – лицо снова непроницаемое, профессиональное.

Но я видела – как сжаты губы чуть сильнее обычного. Как напряжены плечи. Как руки на ключах держат крепче, чтобы не дрожали.

– Закончили? Хорошо. Идёмте. Пора готовиться.

Мы встали, последовали за ней.

Вайлет держала меня за руку – крепко, не отпуская ни на секунду.

Нас провели по коридорам – длинным, освещённым утренним солнцем через высокие окна.

Особняк просыпался полностью – слуги сновали туда-сюда, несли вазы с цветами, коробки, свёртки с тканями. Готовились к вечернему приёму.

Мы дошли до развилки.

Служанка остановилась, повернулась:

– Здесь разделимся. Девочку – налево. Тебя – направо. Разные комнаты, разная подготовка.

Вайлет вцепилась в мою руку сильнее:

– Нет! Я хочу с Эйрой!

– Не твоё решать, – служанка схватила её за плечо, потянула. – Господин велел готовить отдельно. Каждой своя роль.

– Эйра! – Вайлет вырывалась, цеплялась.

Я присела на корточки перед ней, взяла за лицо обеими руками:

– Слушай меня. Всё будет хорошо. Это ненадолго. Вечером увидимся. А до того… – я наклонилась к её уху, прошептала так едва слышно, что только она могла расслышать, – помнишь, что я говорила? Сегодня придёт помощь. Будь готова. Когда услышишь шум, крики – прячься. Или беги ко мне. Понятно?

Она кивнула, глаза полные слёз.

Я поцеловала её в лоб:

– Всё будет хорошо. Обещаю.

Служанка потянула её сильнее.

Вайлет пошла, обернулась через плечо – смотрела на меня, пока не скрылась за поворотом.

Я осталась стоять, глядя в пустой коридор.

– Идём, – служанка вернулась, дёрнула меня за локоть. – Нельзя задерживаться. Господин не любит ждать.

Повела меня направо – по другому коридору, к другой двери.

Открыла, втолкнула внутрь.

– Жди здесь. Господин скоро придёт. Объяснит, что от тебя требуется.

Замок щёлкнул.

Я осталась одна.

Комната была большой – метров десять на двенадцать. Высокие потолки. Огромные зеркала вдоль стен – от пола до потолка, отражали пространство, делали его бесконечным. Столы у стен, заваленные красками, кистями, инструментами. Манекены в углах. Ткани, развешенные на стойках – шёлк, бархат, кружева, перья.

Комната подготовки. Где из людей делают экспонаты.

Я неспешно обошла по периметру, изучая.

Окно – одно, большое, выходит на сад. Ставни открыты. Стекло толстое, но не магическое. Можно разбить, если понадобится. Высота – второй этаж, метров шесть до земли. Прыгнуть можно. Опасно, но возможно.

Дверь – одна. Массивная, деревянная. Замок снаружи. Можно вскрыть кровью Веги.

Зеркала – можно разбить, использовать осколки как оружие.

Инструменты на столах – ножницы, кисти с острыми ручками, шпильки. Импровизированное оружие.

Запомнила всё.

Минуты тянулись.

Я стояла у окна, глядя на сад внизу.

Солнце поднималось выше – золотило деревья, траву, цветы. Красиво. Мирно.

Обманчиво.

Шаги за дверью.

Ключ в замке.

Щелчок.

Дверь открылась.

Дориан Хаг вошёл.

Один.

Закрыл дверь за собой приглушённо, повернул ключ в замке – размеренно, демонстративно. Щелчок эхом отозвался в пустой комнате.

Холод пополз по коже – постепенно, липко.

Я одна. С ним. За запертой дверью.

Монстр в человеческом обличье.

Потому что так выглядели монстры – не уродливыми тварями из кошмаров, а красивыми, холёными, улыбающимися людьми, что прятали гниль под безупречной внешностью.

Он оглядел меня – долгим взглядом, что скользил от лица вниз по телу и обратно.

Сегодня он был одет ещё более роскошно, чем вчера. Костюм тёмно-синий, почти чёрный, расшитый золотыми нитями по воротнику и манжетам – сложные узоры, что переливались при движении. Рубашка белоснежная. Волосы уложены идеально. На пальцах – несколько перстней с крупными камнями.

Готовится к представлению.

Как будто вчера не было. Как будто он не слушал крики девушки в подвале всю ночь. Как будто не наслаждался её мучениями.

А сейчас стоит здесь – свежий, отдохнувший, довольный жизнью.

Желудок сжался, желчь поднялась к горлу.

Он подошёл ближе – каждый шаг отмерен, контролируем. Остановился в двух метрах.

– Доброе утро, моя дорогая, – голос был бархатным, вкрадчивым, с той же ласковой интонацией, что вчера вечером. – Надеюсь, ты хорошо отдохнула? Спала крепко?

Издевается.

Знает, что я не спала. Знает, что слышала всё.

И наслаждается этим знанием.

Я не ответила. Смотрела на него молча, стискивая кулаки под серым платьем так крепко, что ногти впились в ладони.

Вопрос вырвался сам – не мог больше оставаться внутри, жёг, требовал ответа:

– Та девушка…

Хаг замер.

Брови медленно поползли вверх – удивлённо, заинтригованно.

– Что?

– Та девушка, – я сделала шаг вперёд, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, – что была с нами в комнате. Её увели ночью. Что с ней?

Пауза.

Хаг наклонил голову – словно изучая интересный экспонат.

– А-а, – протянул он, и на губах расцвела улыбка. – Ты про третью. Интересно. Очень интересно, что ты спрашиваешь.

Шагнул ближе – неспешно, хищно.

– Почему тебя это волнует? Она же тебе никто. Просто девчонка, что оказалась в соседней койке.

– Она была человеком, – вырвалось резче, чем хотела. – У неё было имя. Жизнь. Она…

Голос оборвался, когда Хаг шагнул вплотную – так быстро, что я не успела отступить.

Рука взметнулась – крепко сжала моё горло. Не душила, но держала. Пальцы впились в кожу – холодные, жёсткие, властные.

Прижал к стене за спиной.

Я задохнулась – не от нехватки воздуха, от неожиданности, от близости.

Он стоял так близко, что я чувствовала запах его одеколона – дорогого, с нотами сандала и чего-то горького.

– Слушай внимательно, моя дорогая, – голос был приглушённым теперь, но каждое слово чёткое, отточенное. – Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Не для того, чтобы интересоваться судьбой других.

Пальцы на горле сжались чуть сильнее – не больно, но ощутимо.

– Ты здесь для одного – чтобы сегодня вечером сыграть роль, которую я для тебя написал. Понятно?

Я смотрела ему в глаза – тёмные, холодные, полные уверенности в собственной безнаказанности.

Хотелось вырваться. Разорвать руку на горле. Сжечь его магией дотла.

Но Вайлет…

Медленно кивнула – насколько позволяла хватка.

Хаг смотрел ещё секунду.

Затем отпустил – резко, отступил на шаг.

Я упёрлась спиной в стену, втягивая воздух, рука инстинктивно потянулась к горлу – там, где были его пальцы, кожа горела.

А он…

Он развернулся, словно ничего не произошло. Поправил манжеты, провёл рукой по волосам.

– Ну что ж, – голос снова стал бархатным, почти ласковым, – раз уж ты так настойчиво спрашиваешь…

Обернулся, и на лице играла усмешка – довольная, садистская.

– Та девушка… как же её… Лира, кажется. Или Лина. Не помню точно. – Пожал плечами. – В любом случае, она больше не твоя забота.

– Что вы с ней сделали? – голос вырвался хрипло.

Хаг усмехнулся:

– Ничего особенного. Проверил качество товара. Как положено. Когда покупаешь что-то новое, всегда нужно протестировать, не так ли?

Он прошёлся к окну, посмотрел на сад:

– К сожалению, она оказалась… хрупкой. Разочаровала. Не справилась.

Обернулся:

– Слабые не выживают в этом мире, моя дорогая. Это закон природы.

Не справилась.

Не выжила.

Мертва.

Жар вспыхнул под кожей – резко, обжигающе.

Кровь Веги вскипела в венах, побежала быстрее, горячее.

Щёки запылали – я чувствовала, как алое разливается по лицу, неконтролируемое.

– Ты… – голос сорвался, вырвался хрипло, дрожаще, – ты чудовище.

Слова вылетели сами – я не планировала, не хотела показывать эмоций.

Но сдержать было невозможно.

Хаг замер.

Посмотрел на меня – изучающе, с растущим интересом.

Затем засмеялся – негромко, довольно, звук был мягким, но от этого ещё более мерзким:

– Чудовище? – он наклонил голову, словно пробуя слово на вкус. – Как драматично. Как… живописно.

Шагнул ближе, глаза заблестели – с наслаждением:

– Вот оно. Вот то, что мне нужно. Этот огонь в глазах. Эта ярость, что прорывается сквозь контроль. Красиво. Очень красиво.

Он протянул руку, провёл пальцами по воздуху рядом с моей щекой – не касаясь:

– Смотри, как ты вспыхнула. Алое на этих бледных щеках. Золотой огонь в глазах. Дыхание участилось. Руки дрожат. Ты хочешь убить меня прямо сейчас, не так ли?

Усмехнулся, наслаждаясь:

– Но не можешь. Потому что боишься за девочку. И эта внутренняя борьба… эта ярость, что ты загоняешь вглубь… делает тебя ещё более совершенной для моего представления.

Отступил, сложил руки за спиной:

– Настоящие эмоции нельзя подделать, видишь ли. Гости чувствуют фальшь. Но то, что я вижу сейчас… это настоящее. Чистое. Искреннее.

Голос стал мягче, почти нежным:

– Так что да, называй меня чудовищем, если хочешь, – он пожал плечами. – Но чудовища не создают искусство. Чудовища разрушают. Я же… я создаю моменты, о которых будут помнить. Превращаю обычные жизни в нечто значимое.

Он прошёлся к зеркалу, поправил воротник:

– Эта девочка прожила бы и умерла никем. Грязной рабыней в чьём-то доме. Забытой через день после смерти. Но благодаря мне… она стала частью моего шедевра. Частью истории. Разве это не дар?

– Она была невинной, – вырвалось сквозь зубы, голос дрожал. – Ребёнок. Ей было четырнадцать. ЧЕТЫРНАДЦАТЬ.

Хаг обернулся, пожал плечами – небрежно, как будто обсуждали погоду:

– Возраст – просто число, моя дорогая. А невинность… она всё равно не осталась бы невинной надолго. Я просто ускорил неизбежное.

Подошёл ближе:

– К тому же, она служила цели. Развлекла меня. Дала выход определённым потребностям. А её крики… – он усмехнулся, – создали нужную атмосферу. Заставили тебя понять, с кем имеешь дело. Подготовили к сегодняшнему дню.

Наклонился:

– Даже в смерти она была полезна. Видишь? Ничто не пропадает зря.

Он выпрямился, провёл рукой по волосам:

– Так работает мир, моя дорогая. Сильные используют слабых. Всегда было так. Всегда будет. Я не создал эти правила – я просто следую им. Эффективнее других.

Монстр.

Я смотрела на него – через ярость, через алое, что застилало зрение:

– Нет, – голос вышел тише, но твёрже, – это не мир. Это ты. Ты – болезнь. Гниль в человеческом обличье.

Шагнула ближе, не отрывая взгляда:

– И когда-нибудь кто-то вырежет эту гниль. Сожжёт дотла. И мир станет чище.

Хаг смотрел – долго, оценивающе.

Затем рассмеялся – громче, искреннее:

– О, ты мне действительно нравишься! Эта дерзость. Эта сила духа. Редкое качество среди рабов.

Шагнул вплотную, голос стал холоднее, жёстче:

– Но помни, моя огненная богиня. Пока та девочка в моих руках – ты будешь танцевать под мою дудку. Будешь улыбаться, когда велю. Плакать, когда скажу. Целовать мне руки и благодарить за спасение.

Наклонился так, что губы почти касались моего уха:

– Потому что каждое твоё неправильное слово будет стоить ей. Понятно?

Я стояла неподвижно – всё тело вибрировало от сдерживаемой ярости.

Размеренно кивнула. Один раз.

Хаг отступил, довольный:

– Отлично. Вижу, мы понимаем друг друга.

Хлопнул себя ладонью по лбу – жест театральный:

– О! Совсем забыл объяснить, зачем ты здесь. Прости, моя дорогая. Увлёкся… воспитательным моментом.

Развёл руками, голос наполнился гордостью:

– Видишь ли, сегодня не просто обычный день. Сегодня – особенный. Мой юбилей. Пятьдесят лет.

Он прошёлся к окну, посмотрел на приготовления в саду:

– Полвека жизни. Половина столетия достижений, власти, богатства… и коллекций. – Последнее слово произнёс с особым удовольствием. – И я решил отметить это не просто банкетом. Не просто приёмом с танцами и вином.

Обернулся, глаза загорелись:

– Нет. Я решил подарить себе и моим самым уважаемым гостям нечто уникальное. Живое искусство. Представление, о котором будут говорить годами. Десятилетиями.

Он начал расхаживать по комнате, руки за спиной, голос становился всё более увлечённым:

– Сегодня вечером, перед самыми влиятельными людьми столицы, я представлю живую картину. Историческую реконструкцию из священных хроник.

Остановился, повернулся ко мне:

– Великий Император Терион – да благословенно имя его – освобождает невинных от тирании древних богов. Самая знаменитая сцена нашей истории. Момент, когда милосердие побеждает жестокость. Когда свет торжествует над тьмой.

Усмехнулся, довольный собой:

– Я, разумеется, сыграю самого Императора. В день моего юбилея кто ещё достоин этой роли?

Подошёл ближе, начал неспешно обходить меня – изучающе:

– А ты, моя дорогая, – голос стал мягче, вкрадчивее, – будешь…впрочем, узнаешь чуть позже.

Остановился сбоку:

– Знаешь, почему я выбрал именно тебя? Среди десятков новых приобретений?

Пауза.

– Твоё лицо. Твои черты. Эти скулы. Эти глаза. Эта царственность в каждом движении.

Обошёл спереди, наклонился чуть ближе:

– Ты напоминаешь мне древние фрески. Изображения богинь из времён до Падения. Красота, что не принадлежит простым смертным. Что-то… божественное.

Провёл пальцем по воздуху рядом с моей щекой:

– Эти кости. Эта структура лица. Художники старой эпохи изображали именно такие черты, когда рисовали небожителей.

Фрески.

Богини.

Не Вега.

Облегчение – слабое, но реальное.

Но новый страх пополз изнутри – холодный, липкий.

Гости.

Сегодня вечером придут десятки, может сотни. Аристократы. Члены Совета. Те, кто близки к Императору. Те, кто наверняка знают, кого ищет император.

Хаг не узнал – он смотрит на меня как на красивую вещь, экспонат.

И тогда…

Желудок скрутило узлом.

Нужно сбежать до представления. До того, как выведут на сцену перед сотней глаз.

Иначе всё кончится.

–….Сегодня вечером ты будешь страдать красиво. Молить о спасении проникновенно. А затем благодарить меня – своего спасителя – с искренними слезами.

Голос стал конкретнее:

– Сейчас придут мастера. Художник, парикмахер, костюмер. Лучшие специалисты столицы. Они превратят тебя в произведение искусства. Каждая деталь будет совершенна.

Остановился передо мной:

– Ты будешь слушаться их беспрекословно. Терпеть любой дискомфорт. Делать всё, что велят. Затем выучишь свою роль – каждое слово, каждый жест, каждое движение.

Наклонился ближе:

– Ты упадёшь на колени передо мной. Протянешь руки в мольбе. Произнесёшь слова благодарности, что я напишу. Поцелуешь мне руки в знак вечной признательности за дарованную свободу.

Голос стал жёстче:

– И ты сделаешь всё это с настоящими эмоциями. С чувством. Гости должны поверить. Должны прослезиться от красоты момента.

Отступил на шаг:

– Твоя маленькая сестра тоже будет участвовать. Ребёнок-жертва рядом с тобой. Трогательная деталь. Усилит эмоциональное воздействие на зрителей.

Пауза.

Затем голос стал ледяным:

– И пока ты играешь правильно, делаешь всё, что я велю – с ней ничего не случится. Она просто постоит на сцене. Поплачет для эффекта. Всё.

Он шагнул вплотную, поднял мой подбородок пальцами – заставил смотреть в глаза:

– Но если ты откажешься… если попытаешься сорвать моё представление в такой важный день… если скажешь хоть слово не по сценарию перед моими гостями…

Наклонился так близко, что я чувствовала его дыхание:

– Девочка исчезнет. Беззвучно. Так что вопрос простой, моя дорогая. Ты будешь сотрудничать? Сыграешь роль жизни на моём юбилее? Порадуешь именинника?

Я стояла неподвижно – всё тело вибрировало от сдерживаемой ярости.

Постепенно кивнула. Один раз.

– Прекрасно! – он хлопнул в ладоши. – Знал, что ты разумная девочка.

Развернулся к двери:

– Ну что ж. Скоро придут мастера. Будь послушной. Делай всё, что велят. И помни – каждое твоё действие определяет судьбу той малышки.

Открыл дверь ключом:

– Сегодня мой день. Порадуй именинника.

Глава 12

Мастера пришли через минут тридцать.

Четверо.

Первым вошёл художник – мужчина средних лет, худощавый, с длинными пальцами, испачканными красками. Одет богемно – бархатный жилет поверх льняной рубашки, волосы собраны в небрежный хвост. Глаза тёмные, оценивающие, смотрел на меня как на холст, что предстоит расписать.

За ним – парикмахер. Женщина лет сорока, полная, с ярко-рыжими волосами, уложенными в сложную причёску. Руки в кольцах, ногти длинные, покрашенные золотом. Двигалась быстро, суетливо, несла кейс с инструментами.

Затем – костюмер. Молодая девушка, может двадцати пяти, изящная, в строгом чёрном платье. Волосы убраны под платок. Лицо серьёзное, профессиональное. За ней слуги тащили стойки с тканями – лёгкими, струящимися, почти прозрачными. Белыми и золотыми.

И последним – ювелир. Старик с седой бородой, в очках на цепочке. Нёс деревянный ларец, что позвякивал при каждом шаге – металл о металл.

Никто не поздоровался.

Никто не спросил моё имя.

Я была проектом. Материалом. Вещью, что нужно обработать.

Художник обошёл меня медленно – изучал со всех сторон, прищурившись. Остановился, достал планшет, начал листать что-то – изображения, референсы.

– Первая Вега, – пробормотал он, больше себе, чем кому-то. – Из времён до Падения. Господин хочет аутентичность. Экзотику. Мистику.

Я отшатнулась – резко, инстинктивно.

Спина ударилась о край стола позади.

Сердце рвануло галопом – громко, глухо, отдаваясь в ушах.

– Какая… – голос вырвался хрипло, слишком громко. – Какая Вега?

Все четверо обернулись.

Смотрели на меня – удивлённо, непонимающе.

Художник поднял бровь:

– О чём ты?

– Вы сказали… – я сглотнула, горло пересохло. – Вы сказали "Вега". Зачем… о чём вы?

Пальцы вцепились в край стола позади – так сильно, что костяшки побелели.

Дыхание сбилось – короткие, частые вдохи.

Он знает.

Они все знают.

Иначе почему…

Художник закатил глаза – театрально, раздражённо.

– Боги… – пробормотал он, доставая из внутреннего кармана лист бумаги. – Забыл, что с новенькими всегда так.

Протянул мне:

– Твоя РОЛЬ. Господин Хаг велел выучить. До представления целый день – успеешь.

Я смотрела на протянутый листок – не двигаясь, не беря.

Руки всё ещё вцеплены в стол.

Художник вздохнул, сделал шаг ближе, положил лист на стол рядом со мной:

– "Первая Вега" – это персонаж. В спектакле. Который ты будешь играть. Понимаешь?

Слова доходили медленно – как сквозь воду.

Роль.

Персонаж.

Не… не меня.

Я медленно разжала пальцы – суставы ныли от напряжения.

Взяла лист дрожащими руками.

Развернула.

СЦЕНАРИЙ: "ПАДЕНИЕ ВЕГА"

Действующие лица:

– Терион Великий (Дориан Хаг)

– Первая Вега (рабыня, новая)

– Заточённые боги (актёры труппы)

– Древние Вега (актёры труппы)

Буквы прыгали перед глазами.

Я заставила себя читать дальше – медленно, вчитываясь в каждое слово.

Реплики Первой Вега:

Акт 1, сцена 2:

"Мы были первыми… и думали – будем вечными."

Пальцы сжали лист – так сильно, что он зашуршал.

– Я… – голос сорвался. – Я не актриса. Не смогу…

Художник пожал плечами:

– Не важно. Господин Хаг выбрал тебя. Значит, сможешь. У тебя правильное лицо. Правильные черты. Аристократические. Царственные.

Он взял мой подбородок, повернул к свету:

– Кости хорошие. Структура идеальная. Будешь выглядеть как настоящая древняя Вега. Это главное.

Отпустил, начал раскладывать краски на столе – баночки с густой золотой краской, кисти разных размеров:

– Глаза подведу чёрным и золотым, широко, драматично. Губы тёмно-красные. Скулы, лоб, подбородок – всё в узорах. Когда закончу, будешь выглядеть как существо из другого мира.

Парикмахер подошла, взяла прядь моих волос:

– А волосы?

– Распущенные, – художник кивнул. – Но вплети золотые нити, цепочки, амулеты. Дикие, но украшенные. Как у Вега на древних фресках.

Костюмер начала разворачивать ткани – несколько вариантов, все белые или кремовые, но разной степени прозрачности и покроя.

– Господин велел подготовить несколько вариантов, – объявила она деловито. – Выберем наиболее подходящий для образа.

Она развесила три платья перед зеркалом.

Первое – простое, длинное, с длинными рукавами, высоким воротом. Плотная ткань, закрывает всё от шеи до щиколоток. Скромное. Безопасное.

Второе – более лёгкое, но всё ещё относительно закрытое. Открытые плечи, рукава до локтей, длина до пола. Талия подчёркнута поясом.

Третье…

Я замерла, глядя на него.

Лёгкое. Почти невесомое. Полупрозрачная ткань, сквозь которую просвечивало всё. Верх – обтягивающий корсет из мягкой кожи, останавливался чуть ниже груди, оставлял живот полностью открытым. Юбка из двух слоёв – нижний плотный, но короткий, до колен. Верхний прозрачный, длинный, с глубокими разрезами по бокам до бёдер.

От одного взгляда на него кожа покрылась мурашками.

– Первое, – вырвалось быстро, почти отчаянно. – Я хочу первое. Пожалуйста.

Костюмер посмотрела на меня – удивлённо, затем с лёгкой усмешкой:

– Это не твой выбор, дорогая. Я выбираю. Исходя из концепции образа.

Она подошла к платьям, оценивающе изучила каждое.

– Первое слишком закрытое. Не подходит для божественного существа. Вега были близки к природе, к космосу, к первозданному. Они не прятались под слоями ткани.

Убрала первое в сторону.

– Второе… лучше, но всё ещё недостаточно. Не передаёт сути.

Взяла третье, поднесла к свету:

– А вот это. Это правильно. Лёгкость. Женственность. Сексуальность, но не вульгарность. Мистика. Именно то, что нужно для образа Первой.

– Нет, – я шагнула назад инстинктивно. – Это… это слишком открыто. Я не могу…

– Можешь, – костюмер оборвала жёстко. – И будешь. Господин Хаг платит за мою работу, за моё видение. Я создаю образ, который он заказал. Аутентичная Вега времён творения. Вот такими они были на древних изображениях.

Она протянула платье:

– Раздевайся. Полностью. Сейчас.

Я не двигалась.

Стояла, сжав кулаки, глядя на это платье – на прозрачную ткань, разрезы, открытость.

– Я сказала – раздевайся, – голос костюмера стал холоднее. – Или хочешь, чтобы я позвала охрану? Они раздевают силой. Не так аккуратно.

Руки медленно потянулись к краю серого платья.

Я стянула его через голову – медленно, каждое движение требовало усилия.

Осталась в нижнем белье.

Руки инстинктивно потянулись прикрыть грудь.

– И это тоже, – костюмер указала на бельё. – Корсет надевается на голое тело. Так задумано.

Я сняла последнее – с трудом, заставляя пальцы слушаться.

Стояла голая перед зеркалами, что отражали меня со всех сторон.

Десятки отражений. Десятки беззащитных, уязвимых версий меня самой.

Товар на витрине.

Костюмер подошла, даже не глядя на меня как на человека – только оценивающим взглядом профессионала, что работает с материалом.

Взяла корсет – мягкий, из тёмно-коричневой кожи, с золотыми заклёпками. Не жёсткий, гибкий, обтягивающий, больше похожий на широкую ленту.

– Руки вверх.

Обернула вокруг торса, начала затягивать шнуровку сзади – туго, но не до удушья.

Корсет облегал тело как вторая кожа – сжимал талию, поднимал и подчёркивал грудь. Останавливался чуть ниже рёбер, оставляя живот полностью открытым.

– Дыши, – костюмер проверила натяжение. – Неудобно?

– Терпимо, – выдавила я сквозь сжатое горло.

Она кивнула, взяла нижнюю юбку – непрозрачную, белую.

Обернула вокруг бёдер, закрепила на талии. Затем верхнюю юбку – лёгкую, почти невесомую, прозрачную. Золотая вышивка по краям тонкой каймой. Разрезы по бокам – глубокие.

Закрепила поверх нижней.

– Вот так, – она отступила, оценивая. – Посмотри.

Я медленно повернулась к зеркалу.

И желудок упал.

Корсет обтягивал торс, подчёркивал каждый изгиб груди, талии. Останавливался под рёбрами – весь живот открыт. Плечи, руки, спина – голые.

Юбка… юбка давала иллюзию прикрытия. Нижний слой закрывал до колен. Но верхний прозрачный слой развевался при малейшем движении, а разрезы открывали ноги до бёдер – почти до самого верха.

Я шагнула – разрез разошёлся, показал ногу полностью.

Ещё шаг – второй разрез.

При движении я была практически обнажена.

Хуже, чем если бы стояла без одежды вообще.

Потому что это была иллюзия. Ткань была, но не защищала. Не скрывала.

Выставляла напоказ под видом прикрытия.

– Идеально, – костюмер кивнула с удовлетворением. – Именно то, что нужно. Женственность, сексуальность, но в рамках древнего образа. Не вульгарно – мистично.

Она присела, достала из коробки тонкие золотые браслеты с крошечными колокольчиками:

– Босиком. Вега не носили обуви – были едины с первозданной материей вселенной.

Надела браслеты на лодыжки – они плотно обхватили кожу.

Я шагнула – тихий звон разлился по комнате.

Каждый шаг будет слышен.

Каждое движение объявлено.

– Отлично, – костюмер отступила. – Основа готова.

Парикмахер подошла, начала работать с волосами – расчёсывала, делила на пряди. Оставила большую часть распущенной – волосы упали на спину, плечи, грудь, прикрыв хоть немного.

Вплела золотые нити – тонкие, блестящие. Добавила цепочки, что звенели тихо. Закрепила маленькие амулеты, что позвякивали при движении головы.

Дикие, украшенные волосы божественного существа.

Художник подошёл последним – с кистями, красками, планшетом с изображениями древних узоров:

– Теперь самое важное. Раскраска. Сиди неподвижно. Это займёт несколько часов.

***

Они работали до вечера.

Без перерыва. Методично. Профессионально.

Художник покрывал моё тело золотыми узорами – лицо, шею, плечи, грудь, живот, руки, спину. Каждая линия точная. Каждый завиток выверен.

Я сидела неподвижно. И учила текст.

Лист лежал на коленях. Повторяла реплики снова и снова – шёпотом, когда мастера отходили. Про себя, когда работали слишком близко.

"Мы были первыми… и думали – будем вечными."

"Не наше дело. Таков порядок вещей."

"Почему ОН правит? Власть должна быть НАШЕЙ!"

Каждое слово жгло. Но я повторяла. Запоминала.

Режиссёр приходил дважды.

Часы тянулись. Утро сменилось днём. День – вечером.

Солнце клонилось к закату, когда художник наконец отступил, вытер руки:

– Готово. Посмотри.

Я не спеша подошла к зеркалу.

И замерла.

Лицо покрыто золотом – лоб, щёки, подбородок, шея. Сложные ритуальные узоры. Глаза огромные, удлинённые, подведённые чёрным и золотым – не человеческие. Хищные. Губы тёмно-красные – цвет крови.

Тело – грудь, живот, руки, спина – сплошь покрыто золотыми узорами.

Волосы распущены, украшены золотыми нитями, цепочками, амулетами.

Корсет обтягивал, оставлял живот, спину, плечи открытыми. Юбка давала иллюзию покрытия, но разрезы открывали ноги при малейшем движении.

Я выглядела как существо из другого времени. Из эпохи, когда боги ходили среди людей. Экзотичная. Мистическая. Опасная.

И абсолютно чужая.

Астра Вега исчезла. Осталась только Первая – образ того, чем мой род был в начале времён.

– Совершенство, – выдохнул художник. – Господин будет в восторге.

Ювелир подошёл с ларцом украшений. Надел на запястья широкие золотые браслеты – тяжёлые, с гравировкой. Полностью прикрыли кожаный браслет, что скрывал руны.

На шею – массивное ожерелье из золотых монет, амулетов. На пальцы – кольца. В уши – длинные серьги из цепочек.

– Теперь всё, – ювелир отступил. – Настоящая Первая Вега.

Дверь открылась. Старшая служанка вошла. Остановилась на пороге, глядя на меня. Глаза расширились на секунду.

– Впечатляюще, – произнесла ровно. – Господин велел передать: через час начало представления. До того времени она остаётся здесь. Накормить. Дать воды.

Повернулась к мастерам:

– Ваша работа завершена. Идёмте.

Мастера собрали инструменты, кейсы – быстро, молча. Выходили один за другим. Ни один не посмотрел напоследок.

Служанка задержалась у двери:

– Еда будет через полчаса. Не пытайся сбежать. Окна заперты. Дверь охраняется. Любая попытка – девочка заплатит.

Вышла. Замок щёлкнул снаружи.

***

Я осталась одна в комнате, полной зеркал.

Прошлась осторожно. Юбка шуршала. Браслеты звенели.

Подошла к окну. Посмотрела на сад внизу – слуги готовили, расставляли столы, украшали гирляндами.

Руны под золотыми браслетами пульсировали теплом. Не моим. Его.

Через узы я чувствовала Ориона – смутно, но явственно. Близко. Он двигался к особняку.

Скоро.

Чудовищная ирония судьбы.

Последняя настоящая Вега. Одетая как древняя богиня моего рода. Готовая играть роль в спектакле о том, как мой род предал галактику и был уничтожен.

Я буду стоять на сцене перед сотней гостей. Говорить слова, что опорочат память тех, кто отдал жизни за мир.

А они будут аплодировать.

Потому что не знают.

Никто не знает, что перед ними – настоящая Вега. Последняя. Та самая, за чью голову Терион обещал исполнить любое желание.

Я посмотрела на своё отражение в окне.

Золотое существо смотрело в ответ.

Усмехнулась – горько, без радости.

– Хорошая маскировка, – прошептала я. – Лучшая из возможных. Прячешься на виду. В самом центре внимания. Где никто не ищет.

***

Служанка вернулась через полчаса с подносом – лёгкая еда, фрукты, вода.

– Ешь, – приказала. – Немного. Чтобы не упасть в обморок на сцене.

Я ела медленно. Желудок сжимался, но я заставляла себя глотать. Нужны силы.

– Готова? – служанка забрала поднос. – Пора. Гости собираются.

Достала длинную вуаль – тонкую, золотистую. Накинула мне на голову. Ткань окутала с головы до пят – скрыла узоры, костюм.

– Гости не должны видеть тебя до начала, – объяснила. – Господин хочет эффект. Сюрприз.

Взяла меня за локоть крепко.

– Идём. Тихо. Быстро.

Мы вышли в коридор. За нами – двое охранников. Тяжёлые шаги, лязг оружия. Неотступно.

Спустились по лестнице. Я держалась за перила под вуалью, шла осторожно. Браслеты на лодыжках звенели тихо – приглушённо сквозь ткань.

Прошли по коридору к боковому выходу.

Дверь открылась. Ночной воздух хлынул внутрь – прохладный, пахнущий цветами и дымом факелов.

САД.

Преображённый.

Справа – массивная деревянная сцена. Декорации профессиональные: расписной задник с космическими мотивами, колонны по бокам, возвышение в центре. По краям – факелы.

Перед сценой – ряды стульев, полные гостей. Сотня, может больше. Одеты роскошно. Разговаривали, смеялись, пили вино.

Справа от сцены – длинная зона, скрытая чёрными занавесами. За кулисами.

Служанка повела меня туда – в обход, через тень, вдоль стены. Подальше от взглядов гостей. Охранники шли следом.

Вошли за кулисы с боковой стороны.

Здесь суетились десятки людей. Актёры в костюмах поправляли маски, шептались. Технические работники проверяли проекции. Слуги с реквизитом – цепи, мечи, свитки.

Служанка сняла с меня вуаль одним движением.

Ткань соскользнула.

И все вокруг замерли.

Молодой актёр в белой тунике обернулся. Маска выпала из рук – звякнула. Рот приоткрылся. Глаза широкие, потрясённые.

Женщина-костюмер замерла на полуслове. Пальцы разжались. Ткань упала.

– Боже… – выдохнула едва слышно.

Пожилой режиссёр медленно опустил планшет. Смотрел долго. Затем кивнул с благоговением:

– Господин Хаг превзошёл себя. Это не актриса. Это живая богиня.

Шёпот пробежал по актёрам – тихий, восхищённый.

Я стояла неподвижно под десятками взглядов. Чувствовала каждый. Восхищение. Трепет. Страх. Желание.

Хотелось прикрыться. Спрятаться. Но некуда.

Стою почти голая, расписанная золотом, под взглядами чужих. Товар. Экспонат. Живая декорация.

– Хватит пялиться, – служанка рявкнула. – По местам! Скоро начало!

Актёры встрепенулись, вернулись к делам. Но взгляды всё равно скользили украдкой.

Служанка подвела меня к краю сцены – там, за занавесом.

– Стоять здесь. Твой выход в первом акте. Когда услышишь сигнал – музыку меняют – выходи. Медленно. В центр, на возвышение. Помнишь?

Я кивнула.

Она ушла.

Я осталась стоять в тени, скрытая от гостей занавесом. Слышала их голоса за тканью. Смех. Разговоры. Звон бокалов.

Вокруг суета продолжалась. Актёры занимали позиции, проверяли костюмы. Но старались не смотреть прямо. Бросали взгляды искоса – быстрые, украдкой.

– Красиво, – голос сбоку.

Молодая актриса лет двадцати пяти в белом платье.

Смотрела с восхищением и грустью:

– Я тоже играю Вегу. В четвёртом акте. Но рядом с тобой я выгляжу бледной копией.

Вздохнула:

– Господин Хаг нашёл сокровище. Ты действительно похожа на древних. Как будто они вернулись.

Я не ответила. Смотрела сквозь щель в занавесе – на гостей, что рассаживались. Сотни лиц незнакомых. Аристократы. Богачи. Те, кто верит лжи Империи.

– Волнуешься? – актриса коснулась моего плеча легко. – Не бойся. Просто говори слова, двигайся, как показали. Всё пройдёт быстро.

Улыбнулась ободряюще.

Но я не чувствовала утешения.

Шаги за спиной – тяжёлые, размеренные.

Я обернулась.

ХАГ.

Шёл к краю сцены. Мантия шуршала, корона сияла. Он выглядел как живое воплощение власти.

Остановился передо мной в полуметре.

Смотрел. Долго. Не отрываясь.

Глаза скользили по золотым узорам на лице, шее, груди. По обнажённым плечам, животу.

Затем медленно, почти благоговейно протянул руку.

Я застыла. Не дышала.

Пальцы коснулись моей щеки легко, почти невесомо. Провели по золотому узору.

Прикосновение нежное. Как будто он касался священного артефакта.

– Совершенство, – прошептал он. – Абсолютное совершенство.

Палец скользнул ниже – по шее, по ключице. Остановился у края корсета.

Глаза встретились с моими. В них бушевал водоворот эмоций. Восхищение. Жадность. Желание. Триумф. Что-то тёмное, хищное.

Я стояла неподвижно. Каждый мускул напряжён. Хотелось отшатнуться. Ударить. Сбежать.

Но охранники позади. Вайлет где-то здесь.

Терпеть. Держаться.

Хаг отстранился медленно, неохотно.

Взгляд упал на мои руки. Скользнул по золотым браслетам на запястьях.

Остановился.

Он взял мою руку, поднял, рассматривая ближе.

Под краем золотого украшения виднелся кожаный браслет. Тот самый. Простой. Потрёпанный. Что я не сняла. Что скрывает руны.

Хаг усмехнулся тихо, с какой-то странной, знающей интонацией.

Провёл пальцем по краю кожи.

– Ты так его и не сняла, – голос мягкий, почти нежный. – Ослушалась.

Большой палец надавил на кожаный браслет легко, тестируя.

Усмешка стала шире. В глазах мелькнуло что-то понимающее.

Словно он знал. Не догадывался. Знал. Что под этим браслетом. Какой секрет.

Сердце пропустило удар – резко, болезненно.

Но Хаг отпустил мою руку небрежно, словно это неважно. Отступил на шаг. Усмешка не сошла с лица.

– Неважно, – сказал легко. – Под золотом всё равно не видно. Гости не заметят.

Пауза. Взгляд стал острее:

– А может, это даже к лучшему. Что ты его не сняла.

Наклонил голову, изучающе:

– Иногда самые ценные вещи прячутся под слоями обыденного. Не так ли?

Что-то в его взгляде, усмешке, словах – всё говорило: я вижу больше, чем ты думаешь.

Но он не сказал прямо. Не обвинил. Просто намекнул. И отпустил.

Играет. Как кошка с мышью перед убийством.

Хаг оглядел меня ещё раз с ног до головы. Кивнул довольно:

– Ты готова покорить моих зрителей, моя золотая богиня?

Голос вышел ровнее, чем ожидала:

– Готова сыграть роль, которую вы написали.

– Именно это мне и нужно, – усмехнулся он.

Затем шагнул ближе вплотную. Поднял мою руку снова медленно, словно церемониально. Поднёс к губам. Поцеловал костяшки пальцев – лёгкий, холодный поцелуй через золотые узоры.

– Буквально через несколько минут начнётся представление, – прошептал, не отпуская руку. – Мне самому интересно посмотреть, что из этого получится.

Глаза встретились с моими. В них плясали огоньки предвкушения. Не просто триумфа. Чего-то большего.

– Не подведи меня, – отпустил руку, отступил.

Я осталась стоять, глядя ему вслед.

Рука, что он поцеловал, всё ещё поднята. Пальцы дрожали едва заметно.

Там, где губы коснулись кожи, жгло – холодным, мерзким ощущением.

Я опустила руку, вытерла о юбку инстинктивно, стирая след.

Но ощущение не уходило.

Он знает. Что-то знает. И наслаждается тем, что я не понимаю – что именно.

Руны под браслетами пульсировали тёплой волной. Орион. Ближе. Чувствую через узы яснее.

Скоро.

За занавесом музыка смолкла. Гул голосов стих.

Режиссёр выглянул из-за кулис, махнул рукой актёрам:

– Все по местам! Начинаем!

Актёры заметались – последние приготовления. Кто-то шептал молитву. Кто-то повторял реплики.

Я стояла у края сцены в тени, скрытая занавесом.

Слышала, как за тканью Хаг выходит на сцену. Тяжёлые шаги. Шуршание мантии.

Затем тишина абсолютная. Гости затаили дыхание

Голос Хага прорезал ночь – громкий, торжественный:

– Друзья! Дорогие гости! Сегодня – особенный день! Мой юбилей! Пятьдесят лет!

Аплодисменты – вежливые, ритмичные.

– И я решил подарить вам нечто уникальное! Не просто банкет. Не просто танцы. А представление! Историю нашей галактики! Историю того, как мир обрёл мир!

Пауза для эффекта.

– Позвольте представить: "Падение Вега"!

Музыка ударила – мощно, величественно.

Режиссёр махнул рукой актёрам:

– Первый акт! По местам!

Актёры ринулись на сцену бесшумно, быстро. Занимали позиции за закрытым занавесом.

Служанка толкнула меня в спину:

– Твоя очередь. Иди. Центр. Возвышение.

Я шагнула вперёд сквозь занавес, на сцену.

Под ногами деревянные доски – тёплые от факелов. Браслеты зазвенели тихо.

Актёры уже стояли вокруг возвышения в центре – замерли в позах.

Я поднялась на возвышение. Встала в центре. Руки медленно подняла к небу – как показывали. Замерла.

За занавесом музыка набирала мощь.

Хаг говорил что-то ещё – голос гремел, восторженный.

Затем:

– И ныне… начало!

Занавес поднялся.

Свет ударил в лицо – яркий, ослепляющий.

Я стояла неподвижно. Руки подняты, голова откинута назад. Золотые узоры на теле сияли в свете факелов.

Гости ахнули. Хором. Одновременно. Звук прокатился по рядам – восхищённый, потрясённый.

Я не двигалась. Не смотрела на них. Смотрела в небо – на звёзды над головой. Настоящие. Далёкие. Холодные. Свидетели.

Музыка играла – мягкая, мистическая.

Актёры вокруг меня начали двигаться – плавно, ритуально. Древний танец творения.

А я стояла в центре.

Первая Вега.

Живая ложь.

И единственная правда на этой сцене.

Глава 13

Занавес поднимался медленно – скрип механизма, шуршание тяжёлой ткани о дерево.

Свет ударил в лицо – яркий, тёплый, золотой, как расплавленное солнце.

Я стояла на возвышении в центре сцены. Руки подняты к небу. Голова откинута назад. Замерла – живая статуя, богиня, застывшая в момент творения.

Гости ахнули хором. Я не смотрела на них – только на настоящие звёзды над садом. Далёкие. Холодные. Безразличные свидетели того, что произойдёт дальше.

Музыка началась – мягкая, древняя. Струнные инструменты переплетались с высоким плачем флейты и глубоким сердцебиением барабанов. Вокруг меня актёры в белых одеждах начали двигаться – плавно, ритуально, босыми ногами скользя по сцене. Древний танец творения.

Один коснулся пустоты – золотая звезда вспыхнула в воздухе, пульсирующая, как живое сердце. Другой опустил руки к полу – дерево из света проросло сквозь доски. Третий поднял ладони – волна золотого сияния разлилась по сцене.

Голос Хага зазвучал отовсюда и ниоткуда – глубокий, торжественный:

– В начале времён… До богов. До Империи. До всего… Были ПЕРВЫЕ.

Я неспешно опустила руки. Повернулась лицом к залу. Их лица застыли – рты приоткрыты, глаза широкие, не мигают. Смотрят на меня как на явление из другого мира.

Открыла рот. Голос вышел ровный, чёткий:

– Мы были первыми…

Пауза. Тишина абсолютная.

Затем тише, с печалью, что не нужно было изображать:

– …и думали – будем вечными.

Музыка стихла почти полностью. Свет начал меняться – холоднее, голубоватые оттенки вплелись в золото.

– Вега творили. Из пустоты – жизнь. Из хаоса – порядок. Их кровь несла код вселенной.

Я медленно спустилась с возвышения. Браслеты на лодыжках звенели тихо. Прошла между актёрами – они стояли замершие. Коснулась одного по плечу – он ожил, продолжил танец. Коснулась другого. Третьего. Один за другим оживали под моим прикосновением.

Вернулась в центр. Актёры вокруг танцевали всё быстрее. Проекции вспыхивали – звёзды, планеты, туманности. Вселенная рождалась на их глазах.

– Они направляли. Творили. Наблюдали… Как галактика расцветает.

Музыка достигла пика. Свет вспыхнул ослепительно. Все подняли руки одновременно. Я стояла в центре – руки к небу. Картина совершенства. Золотой век.

Затем музыка резко оборвалась. Как обрезали ножом.

Свет погас.

––

Музыка вернулась – мощная, воинственная, тревожная. С боков сцены вошли новые актёры в сияющих одеждах, маски на лицах. Один – крылья за спиной, маска сурового воина. Орион. Другой – корона из света, маска царственная. Терион. Другие – символы сил: огонь, вода, тьма.

Движения широкие, властные, агрессивные. Заняли позиции вокруг возвышения.

– И родились боги. Прекрасные. Мощные. Но опасные.

Они начали двигаться – резко, энергично, полно необузданной силы. Один взмахнул рукой – меч из света материализовался, оставил след огня в воздухе. Другой ударил ногой – взрыв света разлился по сцене. Третий развёл руки – волны энергии прокатились, факелы затрепетали.

Демонстрация мощи. Красиво. Завораживающе. Опасно.

Но затем один толкнул другого – жестко. Второй ответил ударом в грудь – звук прогремел по саду. Третий схватил четвёртого за горло. Началась схватка – красивая, отработанная, но жестокая.

Боги воевали.

Проекции изменились – взрывы, огонь, разрушение. Планеты горели. Города рушились.

– Они воевали. За власть. За территории. Галактика горела в их войнах!

Появились силуэты людей. Маленькие фигурки бежали среди огня. Падали. Исчезали в пламени. Матери прикрывали детей телами. Старики падали на колени.

– Цивилизации гибли! Миллионы умирали! А Вега… смотрели.

Я стояла на возвышении – неподвижно. Руки скрещены на груди. Лицо безразличное, холодное. Смотрела на сражающихся богов, на проекции умирающих людей. Не вмешивалась. Как статуя из льда.

Актёры-Вега вокруг меня тоже стояли спокойно, отстранённо. Наблюдали за хаосом с холодным любопытством исследователей.

– Не вмешивались. Не помогали. Страдания смертных их не трогали.

Гости в зале начали качать головами. Шёпот пробежал: "Какие жестокие…" "Бессердечные существа…"

Один из актёров-богов (в маске Териона) остановился посреди боя. Опустил меч. Посмотрел на проекции – на гибнущих людей. Голова склонилась.

Он отступил от сражающихся. Медленно повернулся к возвышению, где я стояла. Шёл – каждый шаг тяжёлый.

Поднялся по ступеням. Остановился передо мной. Опустился на оба колена. Склонил голову до земли. Руки протянул вперёд – умоляюще, отчаянно.

– Древние… прошу… Помогите.

Пауза. Гости затаили дыхание.

– Мы не можем остановиться сами. Война – в нашей крови. Но люди… невинные… гибнут…

Он поднял голову:

– Я не прошу за себя. Прошу за тех, кто страдает из-за нас.

Я смотрела на него долго – холодно, безразлично. Затем отвернулась.

– Не наше дело.

Пауза.

– Боги воюют. Люди гибнут. Таков порядок вещей.

Слова обожгли язык – как расплавленный металл. Мой род НИКОГДА не был таким. Никогда не смотрел равнодушно на страдания. Но я говорила эти слова. Изображала монстра. Карикатуру на всё, чем были мои предки.

Гости ахнули возмущённо. Шёпот пробежал громче: "Как она может…" "Бессердечная тварь…"

Актёр-"Терион" не отступил. Встал медленно. Повернулся, жестом подозвал кого-то из-за кулис.

И моё сердце ОСТАНОВИЛОСЬ.

Из-за кулис вышла ВАЙЛЕТ.

Не актриса. НАСТОЯЩИЙ ребёнок.

Десять лет. Худенькая, хрупкая, как птенец, выпавший из гнезда.

В грязном рваном платье – сером, с тёмными пятнами на ткани. Босая. Маленькие ступни испачканы. Волосы растрепаны – спутанные, прилипшие к мокрым от слёз щекам.

Настоящие слёзы текли. НАСТОЯЩИЕ.

Она РЫДАЛА беззвучно – плечи тряслись, рот открыт в беззвучном крике.

В руках держала куклу – старую, потрёпанную, с оторванной рукой, завёрнутую в грязный лоскут.

Прижимала к груди – как единственное, что у неё осталось.

Шла медленно – каждый шаг неуверенный, спотыкающийся. Ноги подгибались.

Не играла. Она ЖИЛА это.

Ребёнок в горе. В страхе. В отчаянии, что не нужно было изображать, потому что оно было НАСТОЯЩИМ.

Я застыла. Всё внутри сжалось болезненно, нестерпимо.

Это не спектакль больше. Это реальность.

Хаг использовал её. Настоязую. Травмированную. Довёл до слёз, до ужаса – для эффекта, для реализма, для своих чёртовых гостей.

– Терион показал Веге страдания. Матерей, потерявших детей. Отцов, похоронивших семьи. Города, стёртые в пепел.

Проекции изменились – крупные планы лиц. Плачущих. Умирающих. Дети в руинах, протягивающие руки к пустому небу. Старики среди пепла. Реки крови.

Вайлет подошла ко мне – медленно, неуверенно.

Остановилась у подножия возвышения.

Подняла глаза – огромные, карие, полные слёз и мольбы.

Протянула куклу – руки дрожали так сильно, что кукла тряслась.

Губы шевелились беззвучно, но я прочитала:

"Пожалуйста… защитите нас…"

Не по сценарию. Её собственные слова. Мольба настоящая.

Я смотрела на неё – на это маленькое существо, что Хаг использовал как реквизит. Довёл до такого состояния. Для эффекта. Для аплодисментов.

Что-то во мне сломалось.

Не от игры. От ярости.

Такой, что руны под золотыми браслетами вспыхнули жаром – обжигающим, нестерпимым.

Такой, что воздух вокруг меня задрожал.

Магия рвалась наружу – требовала крови, разрушения, мести.

Я медленно протянула руки. Взяла куклу из рук Вайлет – осторожно, нежно, как живое существо.

Холодная. Лёгкая. Потрёпанная. Но для Вайлет – драгоценность.

Прижала к груди бережно.

Смотрела на Вайлет долго – в её заплаканные глаза, в её отчаяние.

Затем наклонилась – насколько могла.

Прошептала – так тихо, что гости не услышали:

– Я защищу. Обещаю. Скоро. Держись.

Вайлет всхлипнула тише, но с облегчением. Кивнула – маленький, дрожащий кивок надежды.

Я выпрямилась. Отдала куклу обратно – медленно, неохотно.

Вайлет прижала её к груди снова. Попятилась. Ушла за кулисы.

Я смотрела ей вслед – пока она не исчезла в темноте.

Затем повернулась к актёру-"Териону".

– Вы… действительно хотите мира?

Он кивнул решительно. Положил руку на сердце:

– Клянусь. Я остановлю войну. Любой ценой. Даже если придётся запечатать братьев. Лишь бы страдания прекратились.

Я смотрела долго. Гости затаили дыхание. Секунды тянулись – пять, десять, пятнадцать.

Затем я медленно кивнула.

Повернулась к актёрам-Вега вокруг:

– Мы поможем.

Пауза. Взгляд вернулся к "Териону":

– Запечатаем тех, кто не может обуздать ярость. Принесём мир.

Голос стал жёстче – я смотрела не на актёра, а в зал:

– Но клянитесь – больше никогда войны.

Актёр-"Терион" упал на колени снова – от благодарности, облегчения. Склонил голову так низко, что лоб почти коснулся моих ног:

– Клянусь!

Свет стал золотым, тёплым. Музыка сменилась – торжественная, но с нотками грусти.

– Терион убедил Вега. Его благородство. Его боль за смертных. Тронули даже их холодные сердца.

––

Музыка стала драматичнее, напряжённее. Барабаны били медленно – как похоронный марш.

Актёры-Вега подошли к застывшем богам. Один – высокий, в центре – достал ритуальный кинжал. Поднёс к ладони. Имитировал порез – быстрый, решительный. Красная краска потекла по руке.

Он подошёл к актёру в маске Ориона. Коснулся его лба окровавленной рукой – провёл линию медленно.

Золотые цепи материализовались в воздухе – светящиеся нити, пульсирующие, обвили актёра-"Ориона". Запястья, шею, торс, лодыжки.

Он сопротивлялся – рвался, кричал беззвучно. Спина выгнулась. Боролся до последнего.

Но цепи затягивались неумолимо. Он упал на колени – медленно, каждый сантиметр – борьба. Голова опустилась. Руки бессильно повисли.

Запечатан.

Другие актёры-Вега повторили ритуал. Кинжалы блестели. Кровь-краска текла. Один за другим актёры-боги падали на колени, окутанные золотыми нитями света.

– Вега своей кровью создали печати! Самые опасные боги заточены! Война остановлена!

Актёр-"Терион" подошёл. Опустился на одно колено.

– Я обещаю – твой род будет под моей защитой. Вечно.

Я смотрела на протянутую руку. На маску. На корону из света – символ власти, обещаний, что будут нарушены через несколько десятилетий.

Медленно взяла его руку. Встала, помогая подняться и ему.

Смотрела ему в глаза – долго, оценивающе.

– Мы верим тебе.

Три слова. По сценарию – доверие, надежда. Но я вложила в них горечь, иронию, предчувствие предательства. Потому что знала, что будет дальше. Как это обещание превратится в ложь, а защита – в геноцид.

Свет стал ярким – золотым, заливающим всю сцену. Музыка взметнулась – величественная, победная.

Актёры замерли в картине идеальной композиции:

Я и "Терион" в центре – руки соединены.

Вокруг – актёры-Вега стоят гордо.

Актёры-боги на коленях в проекционных цепях.

Триумф. Момент совершенства. Иллюзия вечного мира.

Гости аплодировали – громко, восторженно. Вставали с мест волной. Овация разливалась по саду.

Я стояла, держа руку актёра-"Териона". Смотрела в зал – на сотни лиц, верящих этой красивой лжи.

Аплодисменты гремели. Секунд сорок.

Затем музыка резко оборвалась. Как удар ножа. Свет погас почти полностью – остались только красные отблески факелов.

Аплодисменты смолкли – резко, неуверенно. Гости замерли – что происходит?

––

Я отпустила руку актёра-"Териона" – резко, как от раскалённого железа. Отшатнулась.

Актёры-Вега вокруг начали двигаться иначе. Не плавно. Резко. Жадно. Угловато. Собирались группой – шептались беззвучно, жестикуляция преувеличена. Указывали на "Териона". На корону. На трон-декорацию сбоку. Плели заговор.

Музыка вернулась – зловещая, диссонансная. Скрипки визжали. Барабаны били тревожно. Флейты играли фальшивые ноты.

– Но… Вега позавидовали.

Я стояла в центре группы актёров-Вега. Смотрела на актёра-"Териона" – на корону, мантию, величие, власть.

Следующая реплика застряла в горле – комок размером с кулак. Знала слова. Отработала десяток раз. Но произнести их здесь, сейчас…

Я шагнула вперёд – резко, агрессивно. Указала на "Териона":

– Почему он правит?

Голос сорвался – слишком громко, слишком яростно. Настоящая ярость прорвалась.

Гости вздрогнули.

– Мы создали печати! Мы спасли галактику!

Руки поднялись:

– Власть должна быть НАШЕЙ!

Слова обжигали язык кислотой. Каждое – предательство. Каждое – плевок на могилы тех, кто умер, защищая других. Но я говорила. Кричала. Изображала жадную, завистливую Вегу. Карикатуру на всё, чем был мой род.

Гости ахнули в шоке, возмущении. Качали головами. Шёпот стал громче, злее: "Неблагодарные твари…" "Монстры…"

– Вега восстали против Териона! Создали узы Силтарен – запретную магию порабощения!

Актёры-Вега достали кинжалы. Резали ладони – движения быстрые, жестокие. Красная краска потекла обильно.

Начали произносить "заклинание" – бессмысленные слова. Зловещие. Неправильные. Пугающие.

– Мы свяжем богов! Сделаем рабами! Будем править через них!

Золотые цепи от рук всех актёров-Вега потянулись… не к заточённым богам. К Териону. И к богам рядом с ним – четыре актёра, друзья, союзники.

Цепи обвили их – быстро, жадно, как змеи.

Актёр-"Терион" попытался сопротивляться – рвал цепи, боролся отчаянно. Но другие боги не выдержали.

Один за другим падали на колени тяжело. Цепи затягивались на шеях, запястьях. Они кричали – от боли, ужаса, предательства. Рвались. Бились.

Затем замирали. Дрожали. Падали лицом вниз.

Неподвижно. Мертвы.

– Вега наложили узы Силтарен! Не на заточённых – на Териона! На тех, кто помог остановить войну! Друзья Териона пали. Не в бою. А под рабскими узами! Убиты предательством!

Гости ахнули в шоке. Некоторые прикрыли рты руками. Кто-то отвернулся. Женщины всхлипывали.

Актёр-"Терион" всё ещё боролся. Цепи обвивали его – но он рвал их одну за другой. Падал на одно колено – но не сдавался. Рычал. Встал, пошатываясь. Рывок – все цепи разорвались одновременно с грохотом.

Он свободен.

Посмотрел вниз – на тела друзей вокруг. Четверо. Неподвижные. Убитые. Замер – секунда скорби. Затем медленно поднял голову.

Смотрел на актёров-Вега – на нас. Взгляд полон ярости и боли.

Выхватил меч – молниеносно. Лезвие блеснуло кроваво-красным.

Голос прогремел:

– Вы убили их! Моих друзей! Моих братьев! Предали тех, кто спас вас от стыда! Теперь – СПРАВЕДЛИВОСТЬ!

Бросился в атаку – яростно, отчаянно.

Началась схватка финальная. Актёры-Вега против "Териона". Хореография отработана до совершенства – удары точные, блоки красивые. Красиво. Динамично. Смертельно реалистично.

Один за другим актёры-Вега падали. "Убитые" ударами меча. Ложились неподвижно. Свет на них гас.

Я осталась последней Вегой стоящей. Сражалась – уклонялась от ударов, атаковала. Но меня окружили медленно, неумолимо.

Три актёра с разных сторон сжимали кольцо. Отступать некуда. Спина к краю сцены.

Актёр-"Терион" поднял меч высоко над головой – лезвие блеснуло в красном свете факелов.

Я подняла руку – жест защиты, отчаяния. Крикнула:

– Мы хотели только…

Не успела закончить.

"Терион" взмахнул мечом – медленно, но выглядело как смертельный удар.

Я упала на колени резко, как подкошенная. Руки повисли безвольно. Голова опустилась – волосы упали вперёд, скрыли лицо полностью.

Поражение абсолютное.

Свет на мне начал тускнеть. Золотые узоры на коже будто гасли, темнели, исчезали в тени.

– Предательство наказано! Вега пали! Справедливость свершилась!

Музыка – торжественная, победная, но с нотками траура. Актёр-"Терион" стоял надо мной – меч поднят к небу.

Вокруг – тела актёров-Вега разбросаны, неподвижные.

Я – последняя, на коленях, погружённая в тень.

Гости аплодировали. Но тише, чем раньше. Неуверенно. Смешанные чувства.

––

Музыка смолкла почти полностью. Остался только тихий гул.

Я всё ещё на коленях – голова опущена, волосы скрывают лицо, плечи поникли.

Свет тусклый.

Затем с края сцены величественно и медленно вышел он.

Хаг.

Золотая мантия волочилась по полу – шуршала тяжело. Корона сияла – драгоценные камни переливались. Меч в руке – церемониальный, украшенный.

Он шёл медленно – каждый шаг отмерен, театрален. Плечи расправлены. Подбородок поднят.

Воплощение триумфа.

Гости встали – один за другим, волна поднимающихся тел. Начали аплодировать – сначала тихо, затем громче, восторженнее.

Овация нарастала.

Хаг поднял свободную руку – жест царственный, милостивый, принимающий поклонение. Аплодисменты смолкли мгновенно, как по команде. Тишина абсолютная, напряжённая.

Он подошёл ко мне – остановился в шаге, возвышаясь. Смотрел сверху вниз на побеждённую, сломленную Вегу у своих ног.

Голос зазвучал – громкий, гремящий, наполненный праведной яростью и торжеством:

– Последняя из Вега.

Пауза для эффекта.

– Предательница.

Ещё пауза.

– Пыталась разрушить мир, что я создал. Убить тех, кто стоял за справедливость.

Я медленно подняла голову – с трудом, каждый миллиметр движения давался с усилием. Смотрела на него через золотую маску грима, через спутанные волосы.

Произнесла – не по сценарию, чистая импровизация, шёпот едва слышный:

– Ты… предал нас первым…

Голос усилился магией кристаллов, скрытых в сцене – донёсся до первых рядов, до гостей, что наклонились вперёд.

– Обещал защиту… солгал…

Хаг замер на мгновение. Брови дрогнули – сдвинулись чуть. Не по плану. Не в сценарии. Но гости не знали разницы. Думали – часть гениальной постановки.

Он быстро вошёл обратно в роль – профессионал до мозга костей. Наклонился ко мне, голос стал громче, наполнился презрением для публики:

– Предал?

Рассмеялся – коротко, презрительно, с издёвкой:

– Я спас галактику от вас! От тех, кто был равнодушен к страданиям миллионов! От тех, кто согласился помочь только когда перед ними плакал ребёнок! От тех, кто убил моих друзей – героев, что отдали всё ради мира!

Выпрямился во весь рост. Жестом царственным подозвал охранников (четверо актёров в костюмах имперских солдат – тяжёлая броня, шлемы, оружие на поясах).

Они вышли из-за кулис медленно, торжественно – несли золотые цепи между собой. Настоящие. Тяжёлые. Толстые звенья лязгали друг о друга. Двое держали одну секцию, двое другие – вторую. Металл скрежетал по деревянному полу сцены, оставляя царапины. Мышцы напряглись под доспехами от веса.

Это были не театральные декорации.

Настоящие оковы.

Подошли, окружили меня – два спереди, два сзади.

Первый взял мои запястья грубо – развёл в стороны силой. Защёлкнул оковы – лязг громкий, финальный, окончательный, эхом прокатился по саду. Холодный металл сжал кожу болезненно. Тяжесть потянула руки вниз – мышцы плеч сразу заныли.

Второй охранник присел, сковал лодыжки – ещё лязг металла о металл. Браслеты со звоночками скрылись под тяжёлыми оковами.

Третий обмотал отдельную цепь вокруг шеи – тяжёлую, массивную. Не соединённую с остальными напрямую, но вес ощутимый. Холод противный на горле, на пульсе. Давил на ключицы.

Четвёртый соединил цепи на запястьях и лодыжках центральным замком – короткая связка, натянутая. Защёлкнул. Финальный лязг.

Я не могла подняться. Не могла выпрямиться. Прикована на коленях в позе полупоклона.

Цепи звенели при малейшем движении – даже от дыхания.

Я не сопротивлялась физически. Позволила сковать себя. Покорная. Побеждённая.

Но руны под золотыми браслетами на запястьях, под новыми оковами, ГОРЕЛИ.

Жаром невыносимым разливались по коже – пульсирующим, живым, требовательным.

Магия проснулась медленно, но неумолимо.

Не от моей воли.

От воли Ориона.

Хаг развернулся к гостям – широким театральным жестом, руки в стороны, мантия взметнулась. Поднял меч высоко к звёздному небу:

– Вега побеждены!

Пауза.

– Те, кто были равнодушны к страданиям, пока их не умоляли на коленях!

Ещё пауза.

– Те, кто согласились помочь, но потом позавидовали и предали!

Голос стал громче, наполнился праведным гневом:

– Те, кто убили героев – друзей, братьев, тех, кто стоял за мир!

Меч опустил, указал на меня – обвиняюще:

– Справедливость восторжествовала!

Гости взорвались аплодисментами – оглушительными, восторженными, захлёбывающимися эмоциями. Встали все разом – овации стоя, руки взлетели, хлопали до боли в ладонях.

Музыка вернулась мощной волной – триумфальный имперский марш. Трубы гремели победно. Барабаны били как сердце торжествующей Империи. Хоры голосов присоединились – мужские, глубокие, славящие победителя.

Хаг стоял в центре сцены – руки подняты в триумфе, меч сияет, корона переливается. Победитель. Спаситель. Герой, что спас галактику дважды.

Свет на нём ярчайший – золотой, ослепительный, божественный, заливал его фигуру сиянием.

А на мне… свет тускнел постепенно. Медленно. Секунда за секундой гас. Золотые узоры на коже темнели в тени, исчезали, будто стирались.

Как маленькая звезда в последние мгновения жизни. Мерцающая. Гаснущая. Умирающая.

Погасшая. Сломленная. Побеждённая абсолютно.

Картина поражения совершенная.

Хаг произнёс финальные слова постановки – голос гремел над садом, отражался от стен особняка:

– И пусть эта картина напоминает всем на века:

Повернулся, обвёл гостей взглядом:

– Кто восстаёт против порядка – будет сломлен!

Указал мечом прямо на меня – на побеждённую фигуру в тени:

– Кто жаждет власти, что ему не принадлежит – будет заточён!

Поднял меч обеими руками к звёздам:

– Империя стоит на страже! Терион защищает! Мир торжествует вечно!

Аплодисменты достигли абсолютного пика – оглушительные, неистовые. Музыка взмыла к кульминации – все инструменты разом, хоры в полную силу. Свет на Хаге вспыхнул ещё ярче – ослепительно-золотой, почти невыносимый.

А на мне почти исчез полностью – едва различимый силуэт в глубокой тени, почти растворённый в темноте.

Маленькая погасшая звезда в последнем мерцании перед смертью.

Поражение. Абсолютное. Окончательное. Вечное.

Занавес сомкнулся полностью с финальным глухим лязгом ткани о дерево.

Глава 14

Аплодисменты гремели за занавесом – глухо, но оглушительно.

Я всё ещё на коленях. Цепи тяжёлые, холодные. Руки, лодыжки, шея скованы. Вес тянул вниз – плечи ныли, запястья горели под оковами.

Вокруг актёры поднимались медленно – один за другим, бесшумно. Уползали за кулисы. Пока гости аплодировали – их движения не были слышны.

Через минуту на сцене осталась только я. И Хаг в центре.

Хаг стоял неподвижно – спиной ко мне, наслаждался триумфом. Затем расслабился. Снял корону, передал слуге. Стягивал мантию.

Обернулся. Посмотрел на меня. Усмехнулся довольно.

– Великолепно, – прошептал тихо. – Ты была великолепна. Абсолютно.

Наклонился:

– Особенно импровизация. "Ты предал первым." Добавило реализм. Гости в восторге.

Выпрямился:

– Оставайся здесь. Скоро финальный поклон. Ты выйдешь последней – в цепях, побеждённая. Они увидят тебя ещё раз.

Усмехнулся:

– Пусть и падшей звездой.

Развернулся, пошёл за кулисы.

Я осталась одна на тёмной сцене. В цепях. В темноте.

Слышала за занавесом голоса:

"Невероятная постановка…"

"Кто эта актриса?"

"Хаг превзошёл себя…"

Дыхание тяжёлое – корсет сдавливал, цепь на шее давила. Но сквозь всё…

Я чувствовала.

Руны.

Под оковами. Под браслетами. Под всем.

Горели. Жаром невыносимым.

Магия просыпалась неудержимо.

От НЕГО.

Через узы я чувствовала Ориона с абсолютной ясностью.

Близко. Не за стенами больше.

ЗДЕСЬ. В особняке.

Ярость мощная. Решимость стальная. Сила, что рвалась наружу.

Сквозь узы пришло:

Держись. Секунды. Я иду.

Я медленно подняла голову. Волосы откинулись. Смотрела на занавес.

За ним – сотни людей. Хаг. Вайлет где-то. Торжество лжи.

Губы изогнулись – хищный оскал.

Прошептала:

– Ты ошибся, Хаг.

Руны вспыхнули ярче.

Магия хлынула по венам – не моя, не его. НАША.

Узы пульсировали. Орион и я – одно целое.

Его ярость. Моя решимость.

Его сила. Моя кровь.

– Звёзды не гаснут, – прошептала я в пустоту сцены, голос эхом отразился от декораций.

– Они взрываются. И сжигают всё дотла.

Где-то за стеной сада, в стороне, раздался ГРОХОТ.

Глухой. Мощный.

Не взрыв бомбы – взрыв МАГИИ.

Земля дрогнула под ногами. Доски сцены затрещали, прогнулись. Факел упал с декорации, покатился, оставляя дымный след.

Гости за занавесом закричали – испуганно, истерично, голоса слились в единый рёв паники.

Аплодисменты смолкли мгновенно – как отрезало.

Крики усилились – паника разливалась волной.

Ещё грохот – ближе. С другой стороны особняка. Стены задрожали. Где-то что-то рухнуло с оглушительным треском.

Топот ног – гости бежали, сталкивались, давили друг друга в узких проходах между рядами.

Женщины визжали пронзительно. Мужчины орали приказы, требования, проклятия.

Хаос начался неудержимо – как лавина, что сорвалась с горы и ничто не остановит.

Я сидела неподвижно – в цепях, побеждённая внешне.

Время словно замедлилось.

Секунды тянулись – каждая бесконечная.

Я ждала. Слушала.

За занавесом хаос нарастал. Крики, топот, проклятия.

Но здесь, за кулисами – тишина.

Факелы трещали. Ветер шуршал в декорациях.

Руны пульсировали жаром – ритмично, как второе сердце.

Он близко. Очень близко.

Я чувствовала каждый его шаг – не физически, через узы. Решимость. Концентрация. Ярость сдержанная, но готовая взорваться.

Затем…

Шаги.

Тихие. Осторожные. С края сцены, из тени.

Я замерла. Не дышала.

Голова повернулась – медленно, насколько позволяли цепи.

Из темноты за кулисами вышла ФИГУРА.

Высокая. Мощная. Двигалась бесшумно – как тень, как хищник.

Тёмный плащ развевался – длинный, чёрный. Под ним – кожаная куртка, облегающая широкие плечи, чёрная рубашка, тёмные брюки. Всё практично, всё для боя. Оружие на поясе.

Капюшон скрывал лицо. Но я не нуждалась в лице.

Я ЗНАЛА.

Через узы. Через кровь. Через каждую клетку тела.

Орион.

Лицо появилось из тени – резкие черты, прямые линии скул, сильная челюсть. Волосы тёмные, чуть растрепанные. Глаза – золотые, яркие, горящие в свете факелов, как расплавленный металл.

Смотрел на меня. На цепи. На позу покорности, что держала меня на коленях.

Что-то в его взгляде изменилось – ярость стала горячее, опаснее.

Руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Упал на колени передо мной – резко, не церемонясь.

Руки схватили цепь на моей шее – пальцы обхватили металл.

РЫВОК – мощный, безжалостный.

Звено ВЗОРВАЛОСЬ – разлетелось на куски, осколки металла звякнули о пол.

Цепь на шее исчезла.

Он не остановился. Руки метнулись к центральному замку между запястьями и лодыжками.

Схватил – сжал.

Металл затрещал под давлением пальцев.

Ещё рывок – замок разорвался, как бумага.

Цепи упали – лязг громкий, финальный.

Свободна.

Его руки обхватили меня – под лопатками, под коленями – поднял меня рывком.

Прижал к груди – крепко, почти отчаянно.

Я задохнулась от неожиданности – руки инстинктивно обвились вокруг его шеи, цепляясь.

Он стоял – держал меня, прижимал так сильно, что я чувствовала каждую линию его тела сквозь одежду. Твёрдое. Горячее. Дрожащее от сдерживаемой ярости.

Голова опустилась – лицо уткнулось мне в шею, в волосы.

Вдох – глубокий, жадный, как будто он не дышал целую вечность.

Я почувствовала дрожь, что прошла по его телу – мелкую, едва заметную, но абсолютно реальную.

– Я чувствовал, – голос вырвался хрипло, сломанно, глухо, прямо в мою кожу. – Каждую секунду. Каждое твоё унижение. Каждую боль.

Руки сжали сильнее – не больно, но крепко, как будто боялся отпустить.

– Я чувствовал, как тебя сковывают. Как выставляют напоказ. Как…

Голос сорвался. Не договорил.

Голова поднялась – медленно.

Лицо оказалось в сантиметрах от моего.

В его взгляде бушевал шторм. Ярость. Боль. Что-то ещё – глубокое, первобытное, необъяснимое словами.

– Больше никогда, – прошептал он – голос как клятва, как угроза. – Никто. Никогда. Не коснётся тебя так.

Пауза. Дыхание – жёсткое, прерывистое.

– Или я сотру их из существования.

Рука скользнула вверх – ладонь легла на мою щеку, большой палец провёл по золотому узору под глазом.

Прикосновение нежное – контраст с яростью в голосе, в глазах.

– Ты МОЯ, – слова вырвались – не вопрос, не просьба. Утверждение. Истина, написанная в узах между нами. – Моя, чтобы защищать. Моя, чтобы…

Не договорил.

Опустил меня на ноги – резко, но не отпустил. Руки остались на моей талии – крепко, притягивая ближе.

Рывок вперёд – и губы накрыли мои.

Жёстко. Жадно. Отчаянно.

Не нежный поцелуй. Не мягкий.

Требование. Обещание. Клятва.

Рука на моей талии скользнула на спину – прижал ещё ближе. Вторая рука зарылась в волосы – пальцы сжали, наклонили голову под нужным углом.

Углубил поцелуй – языком провёл по моим губам, требуя доступа, который я дала, не раздумывая.

Мир ВЗОРВАЛСЯ.

Руны под браслетами вспыхнули ОГНЁМ – не просто жар, ПЛАМЯ, что пожрало всё.

Узы между нами пульсировали – золотые нити света, связывающие сильнее любых цепей.

Его ярость. Моя. Слились в одно.

Его сила. Моя кровь. Переплелись.

Это было больше, чем физическое. Больше, чем магическое.

Это было абсолютным.

Я ответила – так же жадно, так же отчаянно. Руки скользнули с шеи на плечи, сжали кожаную куртку, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда.

Он издал звук – низкий, гортанный, довольный.

Шагнул вперёд – я шагнула назад инстинктивно.

Ещё шаг. Ещё.

Спина ударилась о деревянную стену – декорация за кулисами, твёрдая, холодная.

Орион не остановился.

Прижал меня к стене – всем телом, не оставляя зазора. Одна рука на моей талии – скользнула ниже, на бедро, приподняла чуть, притягивая ближе, прижимая плотнее.

Вторая рука всё ещё в волосах – держала, контролировала угол поцелуя.

Углубил ещё – безжалостно, жадно. Забирая дыхание, разум, всё.

Я задохнулась – но не от недостатка воздуха. От НЕГО. От жара, что кипел между нами. От уз, что горели, требовали большего.

Руки скользнули под его куртку – по твёрдой груди сквозь тонкую рубашку, по горячей коже. Ногти впились слегка – требовательно.

Орион застонал – низко, гортанно. Рука на моём бедре сжала крепче. Бедро прижалось между моими ногами – твёрдое, горячее, давящее.

Мир вокруг продолжал безумствовать – за занавесом крики, топот, паника.

Но здесь…

Здесь был только он. Только я. Только огонь, что пожирал нас обоих.

Поцелуй стал жёстче, глубже, голоднее. Руки требовали. Тела прижимались. Дыхание сбивалось.

Граница стиралась – между поцелуем и чем-то большим.

Рука на моём бедре скользнула выше – пальцы коснулись голой кожи под прозрачной юбкой. Замерли. Сжали.

КХЕМ.

Звук тактичного кашля – прямо над ухом.

Близко. Слишком близко.

Мы замерли – оба, мгновенно.

Оторвались друг от друга – резко, задыхаясь.

Головы повернулись в сторону звука – одновременно.

И там, в двух метрах от нас, стояли…

Вейлан и Кайра.

Материализовались из воздуха. Иллюзия скользнула и исчезла, как вода.

Вейлан стоял, скрестив руки на груди, одетый в тёмную кожаную куртку поверх серой рубашки, тёмные брюки. Серебряные волосы до плеч, распущенные, несколько прядей падали на лицо.

Но глаза…

В светло-серебряных глазах плясали чёртики.

Он смотрел на нас – долго, оценивающе. На Ориона, что всё ещё прижимал меня к стене. На меня, обвившуюся вокруг него. На наши сбитые дыхания, растрёпанные волосы.

Пауза. Долгая. Неловкая.

Затем Вейлан медленно поднял бровь:

– Ну что ж…

Голос спокойный, невозмутимый, но с лёгкой, едва заметной насмешкой:

– Я ВСЁ понимаю. Сутки в разлуке – невыносимое испытание для связанных узами.

Пауза. Усмешка стала чуть шире:

– Но, мне кажется… может, стоит отложить воссоединение? Хотя бы до того момента, когда не будет сотни вооружённых людей в десяти метрах?

А Кайра рядом с ним не усмехалась.

Она смотрела на меня – широко распахнутыми зелёными глазами, полными слёз, что вот-вот прольются.

Секунда – и она рванулась вперёд.

– АСТРА!

Метнулась ко мне – через пространство, три быстрых шага.

Орион едва успел отступить в сторону, выпуская меня из объятий.

Кайра врезалась в меня – обхватила обеими руками за шею, прижалась всем телом, крепко, отчаянно.

– Ты как?! – голос был высоким, дрожащим, слова сыпались одно за другим, захлёбываясь. – Я так переживала! Места себе не находила! Видела тебя в цепях, на сцене, в этих… в этом чёртовом костюме!

Она отстранилась на секунду, схватила моё лицо обеими ладонями – проверяла, осматривала, ища раны, следы насилия:

– Он тронул тебя?! Этот мерзавец! Скажи, если тронул! Я сама его… я не знаю что сделаю, но будет больно!

Слёзы покатились по щекам – она даже не пыталась их скрыть.

Она прижалась снова – лицо уткнулось мне в плечо, рыжие волосы щекотали щёку:

– Думала, не успеем. Думала, он сделает что-то… что-то ужасное… и мы опоздаем…

Голос сорвался на всхлип.

Я обняла её в ответ – крепко, одной рукой, гладила по спине успокаивающе:

– Тише, Кайра. Тише. Я здесь. Живая. Целая.

Мой голос был хриплым, но твёрдым:

– Он не тронул. Только… выставил напоказ. Заставил играть роль. Но я справилась. Держалась.

Кайра отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони яростно:

– Ты такая сильная, – прошептала она, глядя на меня с восхищением и облегчением.

Она покачала головой:

– Ты выстояла.

Вейлан подошёл, положил руку на плечо Кайры – мягко, притягивая её обратно к себе:

– Успокойся, огонёк. Видишь – она цела. Мы успели.

Он посмотрел на меня – серьёзно, без обычной усмешки:

– Так что… может, отложим воссоединение до более подходящего момента?

Пауза.

– И, кстати… – взгляд скользнул на меня, – …девочка Вайлет всё ещё в особняке. С Хагом. И, судя по тому, что я чувствую, там происходит что-то… интересное.

Упоминание имени Вайлет отрезвило мгновенно – как ушат ледяной воды.

Я выпрямилась – оттолкнулась от стены. Ноги держали, хоть и дрожали слегка.

Орион обернулся ко мне – золотые глаза всё ещё горели, но фокус вернулся. Воин, а не зверь.

Снял плащ резким движением – накинул мне на плечи, застегнул на груди быстро, практично.

Тёплый. Длинный – до колен, прикрыл почти голое тело, золотые узоры.

– Никто больше не увидит тебя так, – сказал жёстко, тихо. – Только я.

Взял мою руку – крепко, переплёл пальцы.

Развернулся к Вейлану – взгляд стал холодным, сосредоточенным:

– Веди. Где она?

– В подвале, – Вейлан кивнул. – Кайра увидела. Хаг там. С Вайлет. И с кем-то ещё – женщиной, кажется. Добрая аура. Не враг.

Он повернулся к проходу между декорациями:

– За мной. Тихо. Быстро. Охрана отвлечена хаосом снаружи, но ненадолго.

Мы двинулись – через кулисы, в глубь особняка.

***

Коридоры особняка были пусты – все побежали в сад, к источнику взрывов.

Мы прошли мимо опрокинутых столов, разбитых ваз, брошенных масок.

Хаос оставил следы везде.

Вейлан вёл уверенно – знал путь, как будто изучил особняк за те часы, что мы готовились.

Может, и изучил. Магия иллюзий позволяла многое.

Спустились по лестнице – узкой, каменной, уходящей вниз.

В подвал.

Холоднее здесь. Сырее. Пахло затхлостью, землёй, чем-то ещё – кровью, страхом, что въелись в стены.

Коридор привёл к двери – массивной, деревянной, приоткрытой.

Свет лился изнутри – тёплый, желтоватый.

Голоса.

Мы замедлились, приблизились бесшумно.

Я заглянула через щель.

И замерла.

Подвал – большой, метров десять на двенадцать. Каменные стены. Низкий потолок с балками. Факелы в держателях – освещали неровно, отбрасывали дрожащие тени.

И посередине…

Вайлет.

Сидела на деревянном ящике, болтала ногами. Лицо чистое, волосы причёсаны. В руках – кукла, новая, красивая.

Живая. Целая. Спокойная.

Что-то внутри меня сломалось – стена, что я держала всё это время, рухнула.

Я даже не осознала момент, когда тело двинулось.

Толкнула дверь – с силой, резко.

Она распахнулась с грохотом, ударилась о стену, эхом прокатилось по подвалу.

– ВАЙЛЕТ! – крик вырвался сам, громкий, отчаянный.

Я ворвалась внутрь.

Орион влетел следом – кинжал уже в руке, золотые глаза горели, крылья за спиной задрожали на грани проявления. Божественная аура вспыхнула – тяжёлая, давящая, наполнила подвал.

Вейлан и Кайра замыкали – он обнимал её одной рукой защитно, вторая светилась серебром, готовая создать барьер в любую секунду.

Вайлет вскрикнула – испуганно, соскочила с ящика.

Рядом с ней – женщина средних лет, полная, в сером платье прислуги. Вздрогнула, отступила к стене.

А у дальней стены, спиной к секретному проходу, стоял Хаг.

Невозмутимо.

Даже не вздрогнул, когда дверь распахнулась. Даже не дёрнулся, когда божественная аура ударила волной.

Просто стоял – руки за спиной, спина прямая, лицо спокойное.

Смотрел на нас – долго, оценивающе.

Как будто… ждал.

Губы изогнулись в лёгкой усмешке:

– Наконец-то.

Голос был ровным, без страха, без паники.

Орион рванулся вперёд – три шага, молниеносных, кинжал поднят, готов обрушиться.

Остановился в метре от Хага – клинок у его горла, не касаясь, но так близко, что малейшее движение означало бы смерть.

– Одно слово, – голос был низким рычанием, нечеловеческим. – Одно неправильное слово – и я снесу тебе голову так быстро, что не успеешь моргнуть.

Аура вспыхнула ярче – золотой свет залил подвал, давил на всех присутствующих.

Женщина-служанка прижалась к стене крепче, закрыла рот ладонью.

А Хаг…

Хаг даже не моргнул.

Посмотрел на клинок у горла – спокойно, почти с любопытством.

Затем перевёл взгляд на Ориона – прямо в золотые глаза, что обещали смерть.

– Ты древний бог, – произнёс он ровно, констатируя факт. – Один из тех, что Терион заточил. Освобождён недавно. Связан узами с последней из рода звёздного палача.

Не вопрос. Утверждение.

Орион замер – на долю секунды, удивление мелькнуло в глазах.

– Откуда ты…

– Знаю? – Хаг усмехнулся. – Потому что я не идиот. Потому что двадцать лет изучаю систему, что хочу разрушить. Потому что знаю легенды. И потому что аура, что ты излучаешь сейчас… её невозможно спутать ни с чем.

Он сделал паузу, взгляд стал жёстче:

– Так что давай сразу. Убьёшь меня – пожалуйста. Но сначала выслушай. Потому что если убьёшь не выслушав, потеряешь союзника. Ценного. Нужного.

Орион не опустил кинжал. Но и не двинулся дальше.

Смотрел – изучал лицо Хага, ища ложь, страх, хоть что-то.

Не нашёл.

Только спокойствие. Решимость. Готовность умереть, если нужно, но не страх.

– Говори, – голос был ледяным. – Быстро.

А я…

Я не слышала их разговора.

Всё внимание было на Вайлет.

Она стояла у ящика – маленькая фигурка, прижимала куклу к груди, смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

Испуганными. Но живыми.

Я метнулась к ней – через подвал, три шага, что показались вечностью.

Упала на колени перед ней, схватила за плечи – проверяя, реальная ли, живая ли, не ранена ли.

– Вайлет! – голос вырвался хрипло, дрожаще. – Малышка… ты… с тобой всё хорошо?

Руки скользили по её плечам, по рукам, по лицу – проверяя каждый сантиметр, ища раны, ушибы, следы насилия.

Ничего.

Чистая. Целая. Волосы причёсаны. Платье новое – простое, но чистое. Лицо спокойное, не заплаканное.

– Эйра? – прошептала она тихо, и в голосе прозвучало… удивление? – Ты пришла…

– Конечно, пришла! – я притянула её к себе резко, обняла так крепко, что она вскрикнула тихо. – Обещала же. Обещала не оставлять.

Прижала к груди, зарылась лицом в её волосы – вдыхала запах, чувствуя, как она дрожит в моих руках, маленькое тёплое тело, живое, настоящее.

– Ты не ранена? Он не… не тронул тебя? – голос срывался на каждом слове. – Скажи мне. Правду. Пожалуйста.

Вайлет медленно покачала головой – прижавшись ко мне:

– Нет… он не… – голос был тихим, неуверенным. – Он был… странный. Но не трогал. Только говорил… про туннель. Про побег. Что Марта поведёт…

Она отстранилась чуть, посмотрела на меня снизу вверх:

– Эйра, я не понимаю. Что происходит? Он говорил, что поможет сбежать. Но ты говорила, что он плохой. А он… он дал мне куклу. – Она прижала игрушку крепче. – И сказал, что я свободна. Что больше никто не будет хозяином.

Слёзы навернулись на глаза – я не могла сдержать.

Я просто обняла её снова – крепче, отчаяннее.

– Всё хорошо, – прошептала я в её волосы, голос дрожал. – Всё будет хорошо. Обещаю. Ты со мной теперь. Никуда не денешься.

Глава 15

Хаг выпрямился, обвёл взглядом всех присутствующих – меня с Вайлет на руках, Ориона с кинжалом, Вейлана у стола.

Выдохнул долго, тяжело.

– Начну с начала. С того, кто я на самом деле.

Он прошёл к столу, налил себе воды из кувшина, сделал глоток.

Повернулся, оперся о край стола:

– Меня зовут Дориан Хаг. Член Высшего Совета столицы последние пятнадцать лет. До того – успешный торговец, разбогател на поставках в армию. Женат не был. Детей нет. Официально.

Пауза.

– Неофициально… была семья. Двадцать три года назад. Жена – Мойра. Дочь – Сисиль. Пять лет.

Голос стал тише, жёстче:

– Жили тихо. На окраинах. Старались не привлекать внимания. Мойра была… особенной. Целительница. Сильная магия. Могла вылечить почти любую болезнь, любую рану. Дар редкий. Ценный.

Он сжал кружку так сильно, что костяшки побелели:

– Слишком ценный. Кто-то донёс Империи. Сказали, что у нас незарегистрированный маг. Что скрываем способности от властей. Пришли. Ночью. Без предупреждения.

Голос задрожал едва заметно:

– Я был в отъезде. По делам. Вернулся через два дня. Дом сожжён. Соседи рассказали – имперская гвардия. Забрали Мойру и Сисиль. Живыми. В оковах.

Кружка треснула в его руке – тонкая трещина побежала по керамике.

– Я искал. Полгода. Потратил всё состояние на взятки, информаторов, следы. Нашёл.

Пауза затянулась – долгая, болезненная.

– Мойру продали на аукционе. Богатому аристократу с хронической болезнью. Хотел личную целительницу. Эксплуатировал её магию до истощения. Через три месяца она умерла. От перегрузки. От того, что её заставляли лечить по двадцать раз на день, не давая восстановиться.

Голос стал ледяным:

– Сисиль… Сисиль забрали в императорский дворец. Как… – он замолчал, не в силах договорить.

– Как что? – Орион шагнул ближе, голос жёсткий.

Хаг медленно поднял голову:

– Как игрушку. Для развлечения аристократов высшего круга. Детей используют… для забав, что не хочу описывать. Она продержалась год. Затем её нашли мёртвой в одной из комнат дворца. Официальная причина – несчастный случай.

Тишина обрушилась – тяжёлая, давящая.

Даже Орион замер, кинжал опустился чуть.

Я прижала Вайлет к себе крепче, закрывая ей уши.

Хаг продолжал – голос был мёртвым, выжженным:

– Я не смог их спасти. Опоздал. Был слишком медленным, слишком слабым, слишком бедным тогда.

Он поставил треснувшую кружку на стол:

– Но я дал себе клятву. На их могилах. Что сделаю всё, чтобы система, что убила их, сгорела дотла. Что спасу столько людей, сколько смогу. Что стану тем, кого ненавижу, если это потребуется.

Выпрямился:

– Двадцать лет. Я играл роль. Поднялся по социальной лестнице. Стал богат. Влиятелен. Вступил в Совет. Начал покупать рабов на аукционах – официально, легально. Устраивал эти чёртовы представления для гостей, чтобы поддерживать репутацию извращённого коллекционера.

Подошёл к папке на столе, положил ладонь на неё:

– А потом тихо, по одному, освобождал их. Поддельные документы. Тайные маршруты. Безопасные дома на других планетах. За двадцать лет – тысяча сто тридцать семь человек. Каждый записан здесь. Каждое имя. Каждая история.

Он посмотрел на меня:

– Та девушка, что якобы умерла сегодня ночью… – голос стал мягче, печальнее, – я ее освободил.

Открыл глаза:

– А крики, что вы слышали… – он подошёл к шкафу у стены, открыл, достал небольшое устройство, – запись. Старая. Из архивов. Включаю иногда, когда новые рабы прибывают. Чтобы они боялись. Чтобы играли роли убедительно на представлениях. Чтобы гости верили в маску, что я ношу.

Положил устройство на стол:

– Отвратительно? Да. Манипулятивно? Абсолютно. Но работает. Двадцать лет – ни один гость, слуга, друзья не заподозрили, что я не тот, за кого себя выдаю.

Марта шагнула вперёд, голос был твёрдым:

– Я служу господину Хагу пятнадцать лет. Видела всё. Каждого спасённого. Каждую операцию. Он рискует жизнью каждый раз. Если Империя узнает – казнь немедленная. Публичная. Болезненная.

Она посмотрела на нас:

– Но он продолжает. Потому что не может остановиться. Потому что помнит жену и дочь. Потому что каждый спасённый – это искупление за тех, кого не успел спасти.

Хаг кивнул медленно:

– Так что да. Я монстр в глазах знати. Извращённый коллекционер человеческих страданий. Устроитель жестоких спектаклей.

Голос стал жёстче:

– Но за двадцать лет я вывез больше тысячи людей из ада. Дал им свободу. Новые имена. Новую жизнь. И буду продолжать, пока система не рухнет или пока меня не убьют.

Он посмотрел на Ориона:

– Так что вопрос. Убьёшь меня за методы? Или дашь продолжить работу?

Орион смотрел долго – изучал лицо, глаза, ища фальшь.

Не нашёл.

Медленно, очень медленно убрал кинжал в ножны.

– Методы отвратительны, – голос был жёстким. – Но результат… результат говорит сам за себя.

Он скрестил руки на груди:

– Одна ложь. Одно предательство. И клятва, что я дал, исполнится. Смерть будет медленной.

Хаг кивнул:

– Понял. И принимаю условия.

Он повернулся ко мне:

– Теперь ты. Астра Вега. Последняя из рода Звёздных Палачей.

Я замерла, прижимая Вайлет к себе крепче.

– Откуда ты знаешь?

– Узнал ещё вчера, – Хаг подошёл ближе, остановился в нескольких метрах. – Когда увидел твоё лицо без грима и иллюзий. Черты слишком совпадали с портретами из имперских указов. Сопоставил. Понял.

Он присел на корточки, чтобы быть на уровне с Вайлет:

– И знаешь, что сделал? Ничего. Не донёс. Не выдал. Потому что Император ищет тебя не просто так. Он хочет твою кровь для чего-то важного. Чего-то, что укрепит его власть.

Голос стал тише:

– А я хочу, чтобы его власть рухнула. Полностью. Навсегда.

Он выпрямился:

– Поэтому предлагаю сделку. Я помогу тебе. Спрячу от охоты. Предоставлю ресурсы, связи, информацию. Всё, что у меня есть – твоё.

– Взамен? – я встретила его взгляд.

Хаг усмехнулся – горько:

– Взамен… когда придёт время… когда ты будешь готова… уничтожь систему, что убила мою семью. Разрушь Империю рабства. Сожги её дотла.

Пауза.

– И позволь мне смотреть, как она горит.

Я смотрела на него долго.

Затем медленно кивнула:

– Сделка.

Хаг выдохнул – с облегчением.

Протянул руку.

Я переложила Вайлет на одну руку, протянула вторую.

Мы пожали руки – крепко, как союзники.

– Хорошо, – Хаг отпустил, повернулся к остальным. – Тогда нужно действовать быстро. Хаос наверху не продлится долго. Гвардия скоро возьмёт ситуацию под контроль. Начнёт искать причину взрывов. Найдёт вас.

Он подошёл к стене, где был секретный проход:

– Туннель ведёт в старый район. За городом. Оттуда можете добраться до укрытия, безопасного. Переночуете, отдохнете, утром я приду, и обсудим дальнейший план действия.

Орион нахмурился:

– Почему ты так легко отдаёшь ресурсы? Что тебе мешает предать потом?

Хаг посмотрел на него – долго, серьёзно:

– Потому что двадцать лет я делал это в одиночку. Медленно. По одному человеку. Капля в океане.

Голос стал жёстче:

– Но ты – древний бог. Освобождённый. Сильный. Она – последняя Вега. С кровью, что Император хочет любой ценой.

Он шагнул ближе:

– Вместе вы можете сделать то, что я не смог за двадцать лет. Разрушить систему изнутри. Ударить туда, куда я не достану.

Пауза:

– Так что это не предательство. Это инвестиция. В будущее, где моя дочь не умерла бы в пять лет. Где таких, как она, больше не будет.

Вейлан, молчавший всё это время, подошёл:

– Ты упомянул, что Император хочет кровь Веги для чего-то важного. Знаешь для чего?

Хаг покачал головой:

– Детали – тайна высшего уровня. Даже члены Совета не знают. Только слухи.

– Какие слухи?

Хаг помолчал, взгляд стал мрачнее:

– Что он хочет возродить род Вега. Под своим контролем.

Тишина обрушилась – плотная, звенящая.

Я замерла, не дыша.

– Что… что ты сказал? – голос вырвался хрипло.

Хаг повернулся ко мне:

– Очень давно. Несколько лет назад. Может, четыре, может пять. Просочилась информация в узких кругах Совета. Что у Императора в плену есть Вега. Женщина. Молодая. Сильная.

Он сделал паузу:

– И что он жаждет получить от неё дитя.

Слова ударили, как удар в грудь.

Воздух застрял в лёгких.

– Дитя… – прошептала я. – Он хочет… от Лианы…

Хаг кивнул медленно:

– Веги – последние носители древней крови. Той самой, что когда-то свергла богов. Той, что может противостоять божественной силе. Если Император получит потомка Веги, рождённого и воспитанного под его контролем…

Голос стал жёстче:

– Он сможет вырастить армию. Солдат с кровью Вега. Воинов, равных по силе древним богам. Непобедимых. Абсолютно преданных ему.

Орион зарычал – низко, первобытно:

– Он хочет создать оружие. Из детей.

– Не просто оружие, – Хаг покачал головой. – Он хочет новую расу. Контролируемую. Выращенную для войны. Для абсолютного доминирования.

Он посмотрел на меня:

– Если у твоей сестры уже есть дитя… или если Император всё ещё пытается получить его…

Не договорил.

Не нужно было.

Я всё поняла.

Холод пополз по позвоночнику.

Лиана.

Семь лет в плену.

Семь лет Император держит её.

Пытается… заставить…

Я почувствовала, как все вокруг напряглись.

Орион застыл – мышцы окаменели, челюсть сжалась так сильно, что желваки ходили ходуном. Руки сжались в кулаки.

Вейлан отвернулся – резко, как будто услышал что-то невыносимое. Серебряные глаза потемнели.

Даже Хаг замолчал – лицо стало мрачнее, взгляд тяжёлым.

Тишина была оглушающей.

Кайра первая её нарушила.

Прищурилась, оглядела всех троих – Ориона, Вейлана, Хага:

– Что… – голос был осторожным, настороженным, – что случилось? Почему вы все выглядите так, будто вам в задницу палку засунули?

Тишина продолжалась.

Орион не обернулся – стоял спиной, напряжённый, как натянутая струна.

Вейлан молчал – смотрел в пол, челюсть сжата.

Хаг медленно выдохнул.

Посмотрел на меня. На Кайру.

Голос был тихим, но жёстким:

– Это… это ещё не самое страшное.

Слова повисли в воздухе – тяжёлые, зловещие.

Я замерла.

Сердце забилось быстрее.

– Что? – голос вырвался хрипло.

Хаг не ответил сразу.

Просто смотрел – с болью, с чем-то похожим на жалость в глазах.

Я шагнула вперёд – резко, требовательно:

– Что может быть страшнее?! – голос сорвался, стал громче. – Что может быть страшнее судьбы племенной кобылы?!

Руки задрожали от ярости и страха:

– Быть запертой в башне семь лет, пока тебя используют как инкубатор для армии Императора?! Что?! Что ещё может быть хуже этого ада?!

Хаг посмотрел на Ориона – долго, как будто спрашивая разрешения.

Орион медленно обернулся.

Посмотрел на меня – в золотых глазах читалась боль, ярость, что-то защитное, отчаянное:

– Астра…

– НЕТ, – перебила я жёстко, голос звенел в подвале. – Не смей меня защищать. Не смей скрывать.

Шагнула ближе:

– Это МОЯ сестра. Я имею право знать. ВСЁ.

Орион сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Посмотрел на Хага – кивнул медленно, тяжело:

– Скажи ей.

Хаг выдохнул долго – как будто готовясь нанести удар.

Затем посмотрел мне прямо в глаза:

– Кровь Вега не выбирает сразу, ты должна это знать – голос был ровным, методичным, но каждое слово резало. – Она проверяет. Снова и снова. Ищет совместимость на уровне души, магии, самой сути вселенной.

Пауза. Взгляд стал жёстче:

– Это не происходит с первого раза. Не со второго. Не с десятого.

Желудок начал сжиматься – предчувствие чего-то ужасного.

– Кровь может проверять одного мужчину месяцами. Десятки, сотни попыток. Прежде чем решит – подходит он или нет.

Воздух стал тяжелее.

Не хотела слышать дальше.

Но не могла остановить.

Хаг продолжал безжалостно:

– А если кровь отвергает… Император приводит следующего. И всё начинается заново. Месяцы проверки. Снова и снова.

Пауза – долгая, болезненная:

– Десятки мужчин. Может, сотни. Каждый по несколько месяцев. Пока кровь проверяет. Отвергает. Император приводит нового.

Он не отводил взгляда:

– Снова. И снова. И снова. Семь лет без остановки.

Слова ударили, как удар кувалдой в грудь.

Не могла дышать.

Не могла думать.

Мир закачался.

– Сотни… – голос вырвался едва слышным шёпотом. – Сотни мужчин… семь лет…

Ноги подкосились.

Орион подхватил меня мгновенно – сильные руки обняли, не дали упасть, притянули к твёрдой груди.

– Нет… – голос сорвался. – Нет, нет, нет…

Кайра всхлипнула громко – прикрыла рот обеими руками, слёзы потекли по щекам:

– Боги… бедная Лиана… семь лет этого кошмара…

Вейлан закрыл глаза, сжал переносицу:

– Тысячи попыток. Снова и снова. Без передышки. Семь лет…

Образы хлынули в голову – неостановимые, ужасные.

Лиана.

Моя сестра.

Сильная. Гордая. Красивая.

Запертая в башне.

Один мужчина. Месяц за месяцем.

Кровь проверяет. Отвергает.

Императора приводит нового.

Всё начинается заново.

Снова. Снова. Снова.

Семь лет.

Без остановки.

Без передышки.

Без надежды.

– Я искала её, – голос вырвался сломанным, захлёбывающимся рыданием. – Семь лет искала. А она там… одна… проходила через весь этот ад…

Руки вцепились в рубашку Ориона – так сильно, что ткань затрещала:

– Сотни мужчин… тысячи раз… боги, что они с ней сделали…

Слёзы хлынули потоком – горячие, жгучие, не остановить.

– И я НЕ ЗНАЛА! – крик вырвался из груди, эхом прокатился по подвалу. – Я не знала, что ей так ужасно! Что она проходит через это каждый чёртов день!

Голос сорвался на всхлипы:

– Я должна была найти её раньше… должна была спасти…

Орион прижал меня крепче – почти болезненно крепко, как будто боялся, что я разлечусь на куски.

Голова опустилась – лицо зарылось в мои волосы.

– Не твоя вина, – голос был хриплым, яростным, дрожащим от едва сдерживаемой ярости. – Слышишь меня? НЕ ТВОЯ ВИНА.

– Но я…

– Тебе было одиннадцать, – перебил он жёстко. – Ты сама еле выжила. Ты сделала всё, что могла. ВСЁ.

Он отстранил меня чуть, взял за лицо обеими руками – заставил посмотреть в золотые глаза, что горели как пламя:

– А те ублюдки, что прикасались к ней… – голос стал ледяным, обещающим медленную смерть, – я найду каждого. Каждого чертового мерзавца, что был в той башне. Что посмел прикоснуться к твоей сестре.

Пауза. Ярость в глазах стала ещё сильнее:

– И я заставлю их молить о смерти так долго и так громко, что их крики будут слышны на другом конце галактики.

Вейлан подошёл, голос был мрачным, но твёрдым:

– Мы все найдём их. Каждого. И накажем. Обещаю.

Он положил руку на моё плечо:

– Но сначала мы вытащим Лиану оттуда. Живой. Целой. Свободной.

Я вытерла слёзы яростным движением – размазала по щекам, не заботясь.

Выпрямилась.

Дышала тяжело, прерывисто, но голос был твёрдым:

– Да. Завтра. На рассвете. Без промедления.

Руны под браслетами вспыхнули – золотой свет залил подвал ярким всплеском.

Магия хлынула по венам – горячая, яростная, требующая выхода.

– И если Император думает, что может использовать мою сестру так… – голос был холодным, смертельно спокойным, – что может ломать её семь лет, превращать в инструмент для своих планов…

Взгляд встретился с Орионом, затем с Вейланом:

– Он очень, ОЧЕНЬ сильно ошибается.

Хаг усмехнулся – мрачно, но с уважением и чем-то похожим на удовлетворение:

– Вот теперь я вижу Вегу. Настоящую.

Он выпрямился:

– Тогда готовьтесь к войне. Марта, веди их в безопасный дом. Пусть отдохнут. Я вернусь до рассвета. С картами дворца. Оружием. Планом проникновения.

Посмотрел на нас всех:

– Потому что завтра мы не просто спасаем одну женщину из башни.

Голос стал жёстче, громче:

– Завтра мы начинаем уничтожать Империю. До основания.

Я кивнула.

Один раз. Решительно.

Голос был спокойным, ледяным:

– Готова.

И в тот момент я знала – что бы ни случилось завтра…

Лиана выйдет из этой башни.

Свободной.

Или я умру, прокладывая ей путь.

Но одну её там больше не оставлю.

Никогда.

Глава 16

Ночь окутала безопасный дом тишиной.

Внизу, на кухне, Марта укладывала Вайлет спать – малышка сопротивлялась, хотела остаться со мной, но усталость взяла своё.

Вейлан и Кайра устроились в одной из комнат – он обнимал её, успокаивал после всех видений, что она пережила за день.

А я стояла на балконе второго этажа, смотрела на ночной город вдали.

Столица.

Где-то там, в северной башне дворца, Лиана.

Семь лет.

Сотни мужчин.

Тысячи попыток.

Желудок скручивало каждый раз, когда думала об этом.

– Не спится?

Голос прозвучал тихо за спиной.

Я не обернулась – узнала бы этот голос где угодно.

– Нет.

Орион подошёл, встал рядом – так близко, что наши плечи соприкасались. Тепло его тела согревало в прохладном ночном воздухе.

Молчали несколько минут – просто стояли, смотрели на огни города.

– Боишься? – спросил он наконец.

Я выдохнула:

– Ужасно. Боюсь, что не успеем. Что найдём её… сломленной окончательно. Что она не захочет жить дальше.

Голос задрожал:

– Боюсь потерять её снова. Навсегда.

Орион повернулся ко мне, коснулся моего подбородка – заставил посмотреть в золотые глаза:

– Мы не потеряем её. Я обещаю.

– Ты не можешь обещать такое…

– Могу, – перебил он твёрдо. – Потому что я пройду через весь дворец, через тысячу гвардейцев, через самого Териона, если понадобится. Но я вытащу твою сестру оттуда. Живой.

Пауза. Взгляд стал мягче:

– Потому что ты важна для меня. Твоё счастье важно. Твоя семья важна.

Что-то внутри дрогнуло – тёплое, болезненное, прекрасное одновременно.

– Почему? – прошептала я. – Почему я так важна тебе?

Орион смотрел долго – изучал моё лицо, как будто запоминал каждую черту.

Затем медленно поднял руку, коснулся моей щеки – большой палец провёл по скуле нежно:

– Потому что за тысячу лет заточения я забыл, что значит чувствовать. Ярость – помнил. Ненависть – помнил. Желание мести – да.

Голос стал тише:

– Но надежду? Радость? Желание защищать кого-то не ради долга, а потому что без этого человека мир теряет смысл?

Пауза:

– Это я забыл. Пока не встретил тебя.

Сердце забилось быстрее.

– Орион…

Он наклонился ближе – лоб прижался к моему лбу:

– Ты вернула меня к жизни, Астра. Не просто освободила из клетки. Ты напомнила, что значит быть живым.

Через узы хлынуло тепло – искреннее, глубокое, настоящее.

Я закрыла глаза, впитывая это чувство.

– Я боюсь, – призналась шёпотом. – Боюсь завтра. Боюсь того, что увижу. Боюсь…

Не договорила.

Орион понял без слов.

Руки обхватили меня – крепко, защитно, но нежно.

Притянул к себе, обнял так, будто хотел спрятать от всего мира.

– Я здесь, – прошептал в мои волосы. – Всегда здесь. Что бы ни случилось завтра – я буду рядом.

Я обняла его в ответ – зарылась лицом в его грудь, вдыхала запах – кожа, дым костров, что-то древнее, что-то только его.

Стояли так долго – не знаю сколько. Минуты. Часы. Не важно.

Время потеряло значение.

Был только он. Только я. Только тепло между нами.

Наконец я отстранилась чуть – подняла голову, посмотрела в золотые глаза.

– Останься со мной, – голос вышел тихим, просящим. – Сегодня. Не хочу быть одна.

Орион смотрел долго – что-то промелькнуло в глазах. Желание? Сомнение? Защитный инстинкт?

– Астра… ты уверена? – голос был хриплым. – После всего, что произошло сегодня… всего, что ты узнала… я не хочу давить…

Я коснулась его губ пальцами – остановила слова:

– Именно поэтому. Потому что завтра может не быть. Потому что я хочу чувствовать что-то хорошее. Что-то настоящее.

Пауза:

– Хочу чувствовать тебя.

Орион замер.

Затем медленно наклонился – поцеловал меня.

Не жёстко, как раньше. Не голодно.

Нежно.

Губы коснулись моих мягко – исследующе, осторожно, как будто я была чем-то драгоценным, хрупким.

Руки легли на мою талию – не сжимая, просто держа.

Я ответила – так же нежно, позволяя себе раствориться в этом моменте.

Поцелуй углубился – медленно, постепенно. Языки коснулись, переплелись. Но без спешки. Без отчаяния, что было раньше.

Это было другим.

Это было про близость. Про доверие. Про то, что мы здесь, вместе, живые.

Орион оторвался – на долю секунды, чтобы вдохнуть.

Посмотрел в мои глаза – ища разрешения.

Я кивнула.

Он взял меня на руки – легко, как будто я ничего не весила. Понёс обратно в дом, в комнату, что Марта выделила нам.

Закрыл дверь тихо – чтобы не разбудить Вайлет внизу.

Опустил меня на кровать – осторожно, медленно.

Сел рядом – смотрел на меня в тусклом свете луны из окна.

– Если захочешь остановиться… – начал он.

Я коснулась его губ снова:

– Не захочу.

***

Он начал медленно.

Руки скользнули к краю моей туники – той самой, что я позаимствовала из гардероба после душа. Поднял её осторожно, стягивая через голову.

Я помогла, подняла руки.

Ткань упала на пол.

Золотое напыление всё ещё мерцало на моей коже – остатки краски, что не смылась полностью. Тонкий слой, придававший мне призрачное сияние в лунном свете.

Орион смотрел – не жадно, с чем-то похожим на благоговение.

– Красивая, – прошептал хрипло. – Так чертовски красивая.

Я сделала шаг вперёд – руки легли на его грудь, толкая назад, к постели.

Он удивлённо выдохнул, но не сопротивлялся.

Опустился на край кровати – смотрел на меня снизу вверх, золотые глаза потемнели.

– Астра…

– Тихо, – прошептала я, становясь на колени перед ним. – Сегодня моя очередь.

Его дыхание сбилось – видела, как напряглись мышцы под кожей.

– Ты не должна…

– Хочу, – перебила я, руки скользнули к поясу заимствованных штанов, что он носил.

Расстегнула – медленно, держа взгляд.

Орион застыл – будто боялся пошевелиться, спугнуть момент.

Я стянула ткань вниз – он помог, приподнялся.

И вот он передо мной – обнажённый, напряжённый, божественный.

Буквально.

Коснулась бедра – провела пальцами вверх, наблюдая, как он сглатывает, как сжимаются кулаки.

– Астра… – голос хриплый, предупреждающий. – Не играй…

– Не играю, – прошептала я и наклонилась.

Первое прикосновение губ вырвало из него низкий стон.

Рука вплелась в мои волосы – не толкая, не заставляя. Просто держа.

Я продолжала – медленно, изучая, запоминая каждую реакцию.

Какие движения заставляют его дрожать. Какие – стонать. Какие – шептать моё имя как молитву.

– Боги… Астра… – голос сорвался на стон. – Так хорошо…

Золотое напыление на моей коже мерцало в темноте – словно я сама была частью какого-то божественного ритуала.

Через несколько минут его дыхание стало рваным – мышцы напряглись под моими руками.

– Астра… я не смогу… долго…

Я подняла глаза – встретила золотой взгляд, затуманенный желанием.

И вдруг он рванулся вперёд – подхватил меня, перевернул, прижимая к постели.

– Моя очередь, – прорычал он в моё ухо, перехватывая инициативу.

Руки сорвали с меня остатки одежды – быстро, но не грубо.

Штаны исчезли. Нижнее бельё следом.

Я обнажена полностью.

Орион застыл на мгновение – смотрел так, будто видел что-то священное.

– Совершенна, – прошептал он. – Абсолютно совершенна.

Наклонился – поцеловал глубоко, отчаянно.

Руки исследовали – везде, не оставляя ни сантиметра без внимания.

Шею. Плечи. Грудь. Живот.

Я задыхалась – впиваясь пальцами в его спину.

– Орион… – имя вырвалось стоном. – Пожалуйста…

Он застонал в ответ – низко, первобытно.

Устроился между моих ног – посмотрел в глаза:

– Смотри на меня, – прошептал хрипло. – Хочу видеть твои глаза…

Вошёл – уверенно, глубоко.

Я выдохнула – выгнулась навстречу.

Орион замер на секунду – дал мне время.

– Хорошо? – голос напряжённый.

– Да, – обвила его ногами. – Очень хорошо.

Он начал двигаться – медленно сначала, ритмично, глубоко.

Не торопясь. Наслаждаясь каждым движением. Каждым вздохом.

Руны на наших запястьях вспыхнули – золотой свет залил комнату.

Узы пульсировали – связывая нас не просто физически. Душами. Магией. Самой сутью.

Ритм ускорился – движения стали глубже, жёстче.

Волна накатывала – всё выше, всё сильнее.

Я выгнулась – прижимаясь ближе, требуя большего.

– Смотри на меня, – повторил он хрипло.

Я открыла глаза – встретила золотой взгляд.

И в этот момент волна накрыла – полностью, безжалостно.

Я хотела закричать – рот открылся, готовый выпустить его имя.

Но его губы мгновенно накрыли мои – жёстко, требовательно, поглощая крик, что рвался наружу.

Поцелуй заглушил всё – каждый стон, каждый звук, каждое отчаянное восклицание.

Он целовал меня так, будто хотел выпить каждую каплю моего удовольствия, не позволяя ни единому звуку потревожить тишину дома.

Оргазм прокатился волной – разрывая, собирая, уничтожая и создавая заново.

Я задыхалась в его поцелуе – впиваясь ногтями в его плечи так сильно, что почувствовала, как кожа прорвалась под пальцами.

Через узы почувствовала, как он достиг пика следом – рычание умерло в наших сплетённых губах, последний глубокий толчок.

Руны вспыхнули ослепительно – комната залита золотым светом.

Магия взорвалась – связывая нас окончательно.

Он оторвался от моих губ – оба задыхались, пытаясь отдышаться.

Рухнул рядом – осторожно, притягивая меня к себе.

Мы лежали – задыхаясь, переплетённые.

Руны медленно гасли – возвращаясь к обычному свечению.

Тишина была абсолютной.

Только наше дыхание. Только стук сердец – синхронный.

Орион поцеловал меня в лоб – долго, нежно:

– Ты… невероятна.

Я прижалась ближе:

– Ты тоже.

Он обнял крепче – укрыл нас одеялом.

Я закрыла глаза – впервые за сутки чувствуя покой.

Здесь, в его объятиях, мир казался безопасным.

Завтра будет битва. Завтра найдём Лиану. Завтра всё изменится.

Но сегодня…

Сегодня был только он. Только я. Только этот момент.

И этого было достаточно.

– Спи, – прошептал Орион в мои волосы. – Я на страже.

– Не уйдёшь?

– Никогда.

Я улыбнулась – и провалилась в сон.

Глубокий. Спокойный. Защищённый.

В объятиях бога войны, что стал моим домом.

***

Проснулась от запаха.

Дым. Пепел. Что-то горелое – не угрожающее, знакомое. Костёр? Нет. Кухня.

Марта готовила завтрак.

Открыла глаза медленно – свет пробивался сквозь щели в ставнях, серый, предрассветный. Холодный.

Но мне было тепло.

Орион.

Он всё ещё держал меня – одна рука под моей головой, вторая на талии, крепко, защитно. Грудь к моей спине, ноги переплетены с моими.

Дышал ровно – глубокий сон бога, что впервые за тысячу лет позволил себе расслабиться.

Я не шевелилась – не хотела будить. Просто лежала, впитывая момент.

Его тепло. Его запах – кожа, дым, что-то пряное, древнее. Его присутствие, что окутывало безопаснее любой брони.

Руны на запястье пульсировали тихо – отзываясь на близость. Через узы чувствовала его даже во сне – спокойствие, удовлетворение, что-то нежное, спрятанное глубоко.

Губы изогнулись в улыбку.

Вчера было…

Не было слов.

Идеальным? Нет.

Но настоящим.

Это было абсолютно настоящим.

И теперь, лёжа в его объятиях, я чувствовала что-то изменилось.

Не просто узы, что связывали нас магически.

Что-то глубже.

Доверие. Близость. Понимание без слов.

Я его. Он мой.

Полностью.

За окном послышались приглушённые голоса.

Хаг.

Вернулся.

Реальность вернулась разом – тяжёлая, неумолимая.

Сегодня.

Сегодня мы идём за Лианой.

Желудок сжался.

Орион шевельнулся за спиной – почувствовал, как я напряглась.

Рука на талии сжала чуть:

– Доброе утро, – голос хриплый ото сна, тёплый.

Я повернулась – медленно, осторожно, чтобы не запутаться в одеяле.

Встретила золотой взгляд.

Он смотрел – серьёзно, изучающе:

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответила честно. – Немного нервничаю из-за сегодняшнего дня. Но хорошо.

Он поцеловал меня в лоб – долго, нежно.

Через узы хлынуло тепло – поддержка, уверенность.

– Всё будет хорошо, – прошептал он. – Обещаю.

Я кивнула – хотелось верить.

Он сел, потянулся – мышцы перекатились под кожей, шрамы растянулись.

Я села следом, откинула одеяло – прохладный воздух коснулся разогретой кожи, заставил вздрогнуть.

Орион обернулся, увидел – усмехнулся:

– Холодно?

– Немного, – призналась я.

Нашла свою тунику, штаны – одеваться начала быстро, практично.

Заплела волосы в тугую косу.

Орион тем временем застёгивал кожаную куртку, проверял оружие на поясе – кинжалы, запасной нож в сапоге.

Мы двигались синхронно – не мешая друг другу, каждый знал, что делает другой. Как будто делали это годами.

Узы.

Он подошёл, взял мою руку – переплёл пальцы:

– Что бы ни случилось сегодня…

– Мы вместе, – закончила я. – Знаю.

Поцеловал меня – коротко, но глубоко.

Затем мы спустились вниз.

***

Кухня была заполнена.

Марта у печки – мешала что-то в кастрюле, запах овсянки и мёда заполнял пространство.

Вайлет за столом – уже проснулась, сонная, болтала ногами, обнимая куклу.

Вейлан и Кайра на скамейке – он обнимал её одной рукой, она прижималась к плечу. Оба выглядели уставшими – не спали, судя по теням под глазами.

И Хаг у окна – изучал карту, разложенную на столе. Рядом оружие – бластеры, энергетические кинжалы со светящимися лезвиями, компактные плазменные гранаты. И меч – единственный архаичный предмет среди технологий, но именно его Орион предпочитал.

Вайлет первая нас заметила.

Вскочила со скамейки – так резко, что кукла чуть не упала:

– АСТРА!

Побежала ко мне – через кухню, длинные волосы развевались.

Врезалась в меня – обхватила за талию крепко, лицо уткнулось мне в живот:

– Доброе утро! Ты проснулась наконец!

Я обняла её в ответ – погладила по голове:

– Доброе утро, малышка. Скучала?

– Ужасно! – Вайлет отстранилась, посмотрела снизу вверх серьёзно. – Ты спала целую вечность! Я уже позавтракала, и Марта дала мне мёду!

Она взяла меня за руку, потянула к столу:

– Пойдём, я покажу! Господин Хаг принёс столько интересного оружия! Там штуки, что светятся!

Орион усмехнулся – коротко, но с теплом.

Вейлан наблюдал с усмешкой:

– Ну-ну, – протянул он, взгляд скользнул по нам с Орионом. – Судя по вашему виду, ночь прошла… продуктивно.

Я закатила глаза:

– Вейлан…

– Что? – он поднял руки невинно. – Просто констатирую факт. Вы оба светитесь. Узы, полагаю, укрепились?

Орион усмехнулся – коротко:

– Не твоё дело.

– Значит, укрепились, – Вейлан довольно кивнул. – Хорошо. Сильные узы – сильнее сила в бою.

Кайра толкнула его локтем:

– Оставь их в покое.

Затем посмотрела на меня – внимательно, с пониманием:

– Ты хорошо выглядишь. Отдохнула?

– Да, – ответила я, благодарная за тактичность. – Спасибо.

Хаг кашлянул, привлекая внимание:

– Прошу прощения за прерывание утренних радостей. Но у нас мало времени.

Он постучал по карте:

– Рассвет через полчаса. Смена караула во дворце в восемь. Нам нужно войти между половиной восьмого и восемью. Окно – пятнадцать минут максимум.

Серьёзность ситуации вернулась мгновенно – как ледяной душ.

Я подошла к столу, Орион следом.

Карта была детальной – план дворца, уровень за уровнем. Красными линиями отмечены маршруты патрулей. Синими – магические барьеры. Чёрными – запретные зоны.

И в углу, отдельно – северная башня.

Шесть этажей. Узкая. Одна лестница.

Последний этаж помечен крестиком.

Лиана.

Хаг проследил мой взгляд:

– Она там. Почти наверняка.

Кайра вздрогнула – словно её ударили.

Зелёные глаза вспыхнули возмущённо:

– Почти?! – голос был высоким, обиженным. – ПОЧТИ наверняка?!

Она шагнула к столу, ткнула пальцем в крестик на карте:

– Я ВИДЕЛА! В видениях! Много раз! Северная башня, шестой этаж, последняя комната! Женщина у окна с тёмными волосами, похожая на Астру!

Руки легли на бёдра – поза обиженной провидицы:

– Мои видения не врут! Она ТАМ! Не "почти", не "наверняка" – ОНА ТАМ! Точка!

Вейлан прикрыл улыбку рукой – но глаза смеялись.

Хаг поднял руки примирительно:

– Прошу прощения. Ты права. Она там. Абсолютно точно.

Кайра фыркнула:

– Вот так-то лучше.

Вернулась к Вейлану, прижалась к нему – всё ещё слегка надутая.

Я не смогла сдержать улыбку – короткую, но искреннюю. Первую за сутки.

Хаг достал ещё один свёрнутый лист – развернул рядом с картой дворца.

Схема канализации под дворцом.

– Вход здесь, – палец ткнул в точку за пределами дворцовой стены. – Старый коллектор. Заброшенный официально. Решётка заржавела – Орион сломает без проблем.

Орион кивнул.

– Оттуда, – палец проследил маршрут, – через главный туннель на север. Триста метров. Затем ответвление направо. Ещё двести метров. Выход в подвал западного крыла, рядом с фундаментом северной башни.

Он посмотрел на Вейлана:

– Сможешь держать иллюзию час или два на четверых всё это время?

Вейлан фыркнул и закатил глаза:

– Я бог иллюзий, на минуточку. Для меня это детские шалости.

Кайра толкнула его локтем:

– Не хвастайся.

– Это не хвастовство, милая, – он усмехнулся. – Это констатация факта.

Хаг кивнул:

– Хватит. Если за час не найдёте её и не выйдете – не выйдете вообще.

Пауза.

– План отступления – обратно тем же путём. Но если путь отрезан, – он указал на другую линию, – запасной выход через восточные сады. Там слабее охрана, но открытое пространство. Рискованно.

Орион изучал карту – запоминал каждую деталь:

– Барьеры в башне?

– На каждом этаже, – Хаг достал третий лист – схема самой башни. – Магические. Привязаны к камням в стенах. Стандартная защита – от проникновения, от телепортации, от иллюзий выше третьего уровня.

Вейлан нахмурился:

– Значит, мои иллюзии могут не работать внутри?

– Могут ослабнуть, – Хаг кивнул. – Будь готов импровизировать.

Я смотрела на башню – шесть этажей, крестик наверху.

– Охрана?

– Минимум двое у входа, – Хаг ответил. – Может, больше. Плюс маг-надзиратель на третьем этаже – контролирует барьеры. Его нужно нейтрализовать бесшумно, иначе поднимет тревогу.

Орион кивнул:

– Я займусь.

Хаг посмотрел на меня:

– Ты чувствуешь её? Через кровь?

Я задумалась – прислушалась к ощущениям.

Магия Вега дремала, но чуткая.

Сосредоточилась – искала.

И почувствовала.

Слабо. Очень слабо. Как эхо в тумане.

Но там.

Нить. Тонкая. Связывающая меня с… кем-то. Похожим. Родным.

Сестра.

– Да, – кивнула я. – Чувствую.

Хаг кивнул удовлетворённо:

– Тогда она проведёт вас, когда окажетесь в башне.

Он выпрямился:

– Вопросы?

Кайра подняла руку – неуверенно:

– А я… я полезна буду? Или только мешать?

Вейлан сжал её руку:

– Твои видения спасут нас не раз. Ты идёшь.

Хаг кивнул:

– Согласен. Провидица в операции – бесценна.

Кайра выдохнула с облегчением.

Вайлет вдруг подала голос – тихо, испуганно:

– А я?

Все посмотрели на неё.

Маленькая фигурка за столом, обнимающая куклу. Большие глаза смотрели на меня – полные надежды и страха одновременно.

– Ты хочешь пойти? – спросила я осторожно.

– Хочу быть с тобой, – ответила Вайлет. – Ты обещала не оставлять.

Сердце сжалось.

Я подошла, опустилась на корточки перед ней – чтобы быть на уровне глаз:

– Малышка… там будет опасно. Очень опасно. Могут быть драки, кровь, страшные вещи.

Вайлет сжала куклу крепче:

– Мне не страшно, если ты рядом.

– Но я не смогу защитить тебя всё время, – голос дрожал. – Мне нужно будет сражаться. Спасать сестру. И если что-то случится с тобой…

Не договорила.

Не могла.

Орион опустился рядом – положил руку на моё плечо.

Посмотрел на Вайлет серьёзно:

– Вайлет. Мы вернёмся. Обещаю. Но тебе нужно остаться здесь. С Мартой. В безопасности.

Марта подошла, вытирая руки о фартук:

– Я позабочусь о ней, – голос был твёрдым, добрым. – Испеку пирог. Расскажу истории. И когда ты вернёшься, – посмотрела на меня, – она будет здесь. Целая, счастливая, ждущая.

Вайлет смотрела на меня – долго.

Затем медленно кивнула:

– Хорошо. Я останусь. Но…

Она схватила меня за руку – крепко, отчаянно:

– Прошу… вернись. Обещай, что вернёшься.

Голос задрожал, слёзы навернулись на глаза:

– Ты же вернёшься, правда? Не оставишь меня одну?

Горло сжалось.

Я обняла её – крепко, отчаянно, прижала к себе:

– Обещаю, – голос был твёрдым, несмотря на комок в горле. – Вернусь.

Вайлет всхлипнула – и обхватила меня руками за шею крепче, прижалась всем телом, лицо уткнулось в плечо.

Рыдала – тихо, захлёбываясь:

– Боюсь… боюсь, что не вернёшься… что я останусь одна снова…

Слёзы пропитывали мою тунику.

Я качала её медленно, гладила по спине:

– Не останешься, – прошептала в её волосы. – Никогда больше не будешь одна. Обещаю. Клянусь.

– Ты моя семья, Вайлет. Моя девочка. И я всегда, ВСЕГДА буду возвращаться к тебе.

Вайлет всхлипнула громче – но кивнула, прижавшись ещё крепче:

– Люблю тебя, Астра, – прошептала она сквозь слёзы.

Слёзы обожгли мои глаза – я не сдержала их:

– И я тебя, малышка. Очень, очень сильно.

Прижала её крепче – последний раз, напоследок.

Затем мягко отстранилась – вытерла слёзы с её щёк:

– Будь умницей. Слушайся Марту. Я скоро вернусь. Обещаю.

Вайлет кивнула – храбро, хоть слёзы всё ещё текли:

– Хорошо…

Я поцеловала её в лоб – долго, нежно.

Встала – быстро, пока не сломалась окончательно.

Орион был рядом – положил руку на моё плечо, поддерживая.

Хаг кашлянул – деликатно:

– Время. Солнце встаёт. Нужно выдвигаться.

Я кивнула – вытерла глаза, надела маску решимости.

Орион протянул мне энергетический кинжал – компактный, лезвие светилось тусклым синим:

– Умеешь?

– Научусь на ходу, – ответила я.

Он усмехнулся – коротко.

Закрепил на моём поясе ещё один – запасной.

Затем взял меч – единственное архаичное оружие, что предпочитал технологиям. Закрепил на спине.

Вейлан встал, помог Кайре подняться:

– Тогда в путь. Пока смена караула не началась.

Мы направились к двери.

Хаг остановил меня – рукой на плече:

– Астра.

Я обернулась.

Он смотрел серьёзно – в глазах читалась решимость:

– Приведи свою сестру домой. Живой.

Я кивнула:

– Приведу. Или умру, пытаясь.

– Не умирай, – он сжал плечо. – Империи ещё нужно падать. А для этого нужна ты.

Отпустил.

Я вышла последней – обернулась на пороге.

Вайлет стояла у стола – обнимала себя, слёзы всё ещё блестели на щеках. Марта рядом – рука на её плече, защитная, успокаивающая.

Наши взгляды встретились.

Я кивнула – обещание.

Вернусь.

Вайлет кивнула в ответ – храбро.

Дверь закрылась.

И мы пошли на войну.

Глава 17

Улицы были пусты – предрассветный час, город ещё спал.

Мы двигались тенями – прижимаясь к стенам, избегая открытых пространств.

Вейлан вёл – иллюзии уже работали, скрывая нас от случайных глаз. Воздух вокруг мерцал едва заметно – как марево в жару.

Кайра шла рядом с ним – напряжённая, зелёные глаза светились слабо.

Орион замыкал – рука на рукояти меча, золотые глаза сканировали окрестности. Божественные чувства на пределе – слышал каждый шорох, каждый звук.

Я между ними – сжимая рукоятку кинжала на поясе.

Лиана.

Я иду.

Жди меня.

Ещё немного.

Город просыпался медленно – огни в окнах, дым из труб, первые прохожие.

Мы обогнули площадь, нырнули в переулок.

И впереди, за последним рядом домов, вырос он.

Императорский дворец.

Массивный. Угрожающий. Прекрасный и ужасный одновременно.

Белый мрамор. Золотые шпили. Башни, тянущиеся к небу.

И в северном углу, отдельно от основного здания – она.

Северная башня.

Узкая. Высокая. Окна-бойницы. Решётки.

Тюрьма под видом башни.

Я смотрела – не в силах оторвать взгляд.

Там.

Там моя сестра.

Семь лет заточения. Семь лет ада.

Заканчивается сегодня.

Орион коснулся моего плеча:

– Готова?

Я выдохнула – собираясь:

– Да.

Вейлан обернулся:

– Тогда вниз. Вход в канализацию в пятидесяти метрах.

Мы двинулись – последний участок перед проникновением.

К старому коллектору. К туннелям. К башне.

К Лиане.

Солнце коснулось горизонта – первый луч осветил шпили дворца.

Рассвет.

Начинается.

***

Вход в канализацию оказался именно там, где обещал Хаг – в глухом переулке, за покосившимся складом, под грудой мусора и гнилых досок.

Решётка торчала из земли, заржавленная, покрытая плесенью. Металл почернел от времени, местами проржавел насквозь. Вонь ударила ещё до того, как мы приблизились – тяжёлая, влажная, пропитанная гнилью и нечистотами.

Я зажала нос, пытаясь не дышать слишком глубоко.

Орион подошёл к решётке, присел на корточки – изучил замок. Массивный, но старый. Покрытый ржавчиной так густо, что ключ бы уже не подошёл.

– Отойдите, – бросил он через плечо.

Мы отступили.

Он схватил решётку обеими руками – мышцы напряглись под курткой, жилы вздулись на предплечьях.

РЫВОК.

Металл ВЗВЫЛ – протяжно, как живое существо. Ржавчина осыпалась хлопьями. Петли затрещали, сопротивляясь.

Ещё рывок – жёстче, безжалостнее.

Решётка вырвалась с корнем – вместе с куском бетона, к которому крепилась.

Орион отбросил её в сторону – лязг прокатился по переулку, слишком громкий в предрассветной тишине.

Мы замерли – прислушиваясь.

Тишина.

Никто не услышал. Или не среагировал.

Орион заглянул в дыру – тьма зияла внизу, абсолютная, как пасть.

– Лестница, – констатировал он. – Метров пять вниз. Держитесь за стену, ступени скользкие.

Он спрыгнул первым – исчез в темноте.

Глухой звук приземления донёсся снизу – всплеск воды, мягкое проклятие.

– Воды по щиколотку, – голос эхом прокатился из тоннеля. – Идите.

Вейлан спустился следом – осторожно, придерживаясь за стену.

Кайра за ним – я видела, как она вздрогнула, когда вонь ударила в полную силу внизу.

Моя очередь.

Я вдохнула последний раз относительно чистым воздухом – и шагнула в дыру.

Темнота поглотила мгновенно.

Нащупала ступень ногой – скользкая, покрытая чем-то слизким. Держась за стену – холодная, влажная, противная на ощупь – начала спускаться.

Ступень. Ещё. Ещё.

Пять ступеней показались вечностью.

Нога коснулась воды – ледяной, вязкой. Прошла сквозь подошву сапога, пропитала носок.

Я вздрогнула – от холода и отвращения.

Встала на дно – вода действительно по щиколотку. Текла медленно, лениво. Пахло… боги, пахло ужасно. Гниль, нечистоты, что-то кислое, металлическое. Смерть.

– Свет, – бросил Орион.

Вейлан поднял руку – серебро магии вспыхнуло на ладони, материализовалось в маленький светящийся шар.

Свет разлился – тусклый, призрачный, но достаточный.

Я увидела туннель.

Узкий – метра два в ширину, чуть выше человеческого роста. Стены из грубого камня, покрытые зелёной плесенью, местами чёрной. Потолок низкий, арочный, с него капала вода – тяжёлые, медленные капли, что разбивались о поверхность с гулким эхом.

Вода под ногами тёмная, почти чёрная. Что-то плавало в ней – обрывки ткани, палки, что-то ещё, на что не хотелось смотреть.

И крысы.

Десятки. Может, сотни.

Они копошились у стен, в углах, на выступах. Маленькие, жирные, с мокрой шерстью и красными глазами. Смотрели на нас – не убегая, изучая.

Кайра всхлипнула тихо – прижалась к Вейлану.

– Тихо, огонёк, – он обнял её одной рукой. – Они не нападут, если не спровоцировать.

Орион достал меч – медленно, бесшумно. Клинок засветился слабым золотом —сталь отзывалась на его силу.

– Идём, – голос был тихим, командным. – Строем. Вейлан впереди, освещает путь. Кайра за ним. Астра в центре. Я замыкаю. Никто не отстаёт. Никто не отходит. Понятно?

Мы кивнули.

– И тихо. Звук здесь разносится. Один крик – и весь дворец услышит.

Двинулись – медленно, осторожно.

Вода хлюпала под ногами – противно, мерзко. Каждый шаг давался с трудом – ноги вязли, подошвы скользили по чему-то слизистому на дне.

Вейлан шёл впереди, шар света парил над его ладонью. Иллюзии уже работали – воздух вокруг нас мерцал едва заметно, скрывая от магических сканеров.

Кайра держалась за его руку крепко – глаза закрыты, губы шевелились беззвучно.

Я шла за ними – сжимая рукоять кинжала так сильно, что пальцы побелели. Дышала через рот, пытаясь не думать о вони, о холоде, о том, ЧТО может плавать в этой воде.

Орион за спиной – присутствие как стена. Защита. Уверенность.

Через узы чувствовала его концентрацию – все чувства обострены, готовность убить в любую секунду.

Туннель тянулся бесконечно.

Сто метров. Двести.

Темнота давила – живая, осязаемая. Свет шара Вейлана едва пробивал её, отбрасывая гротескные тени на стены.

Крысы следовали за нами – по краям туннеля, вдоль стен. Сотни красных глаз светились в темноте. Шорохи, писки, скребущие звуки когтей по камню.

Кайра вздрагивала каждый раз, когда крыса пробегала слишком близко.

Вейлан сжимал её руку крепче, шептал успокаивающе.

Триста метров, сказал Хаг. Затем ответвление направо.

Я считала шаги в уме – пытаясь отвлечься от окружения.

Сто двадцать. Сто тридцать. Сто сорок.

Руны под браслетами начали пульсировать – тихо, едва заметно.

Я прислушалась – не к звукам, к ощущениям.

Магия Вега просыпалась.

Реагировала на что-то впереди.

На кого-то.

Лиана?

Слишком далеко ещё. Но направление правильное. Я чувствовала.

Ещё немного.

Двести шагов.

Вейлан остановился резко – поднял руку.

Мы замерли.

Тишина.

Затем – звук.

Шаги.

Впереди. Приближаются.

Тяжёлые, мерные. Сапоги по камню. Плеск воды.

Несколько человек.

Патруль.

Орион оказался рядом со мной мгновенно – беззвучно, как призрак. Меч в руке, лицо каменное

Склонился к уху, прошептал:

– За мной. Прижмись к стене. Не двигайся. Не дышать, пока не скажу.

Я кивнула – горло пересохло.

Он шагнул вперёд – в тень между нами и светом Вейлана. Растворился в темноте.

Вейлан погасил шар – резко.

Тьма обрушилась абсолютная.

Я прижалась к стене – холодная, скользкая, но твёрдая. Сердце билось так громко, что казалось, весь туннель слышит.

Шаги ближе.

Голоса – приглушённые, ленивые:

– …чёртов дежурство. Кому вообще в голову пришло патрулировать канализацию?

– Приказ есть приказ. После того случая с проникновением три года назад…

– Три года назад, Дарн. Три. С тех пор ни мышь не проскользнула.

Смех – грубый, невесёлый.

Свет впереди – фонарики.

Я увидела силуэты.

Четверо. Гвардейцы в тёмных костюмах, оружие на поясах.

Расслабленные. Скучающие.

Не ждали встречи.

Они подошли ближе – в десяти метрах, в восьми, в пяти…

Тень за ними шевельнулась.

Орион.

Я даже не увидела, как он двинулся.

Одно мгновение – он был недвижим.

Следующее – меч вспыхнул золотом, прочертил дугу.

ПЕРВЫЙ гвардеец даже не успел вскрикнуть – горло разрезано от уха до уха. Кровь брызнула, он рухнул в воду с глухим всплеском.

ВТОРОЙ обернулся – рот открылся для крика.

Орион шагнул, рука метнулась – кинжал вонзился в глаз по рукоять. Гвардеец задёргался, упал.

ТРЕТИЙ выхватил меч – лезвие наполовину из ножен.

Орион ударил локтём в висок – хруст кости, гвардеец осел. Добил – меч через горло.

ЧЕТВЁРТЫЙ побежал – назад, в темноту, фонарь выпал из руки.

Орион метнулся следом – как хищник. Три шага, прыжок, удар ногой в спину.

Гвардеец упал лицом в воду.

Орион наступил коленом на затылок – придавил, держал под водой.

Бульканье. Брызги. Конвульсии.

Тридцать секунд.

Тишина.

Орион поднялся – окровавленный меч в руке, кровь стекала по клинку, капала в воду.

Повернулся к нам – золотые глаза светились в темноте, как у зверя.

– Чисто.

Голос был холодным. Без эмоций.

Вейлан зажёг шар снова.

Свет осветил бойню.

Четыре тела. Кровь разливалась по воде – тёмная, почти чёрная. Запах металла, кишок смешался с общей вонью.

Я смотрела – не в силах оторвать взгляд.

Желудок свело.

Это было быстро. Профессионально. Безжалостно.

Орион не дал им шанса.

Он обернулся ко мне – увидел выражение моего лица.

Подошёл – вытер меч о куртку убитого гвардейца, вложил в ножны.

Коснулся моего плеча:

– Астра. Смотри на меня.

Я подняла взгляд – встретила золотые глаза.

– Это война, – голос был жёстким, но не злым. – Они или мы. Я не дам им поднять тревогу. Не дам им остановить нас.

Пауза:

– Ты понимаешь?

Я кивнула – медленно, через силу.

Понимала.

Логикой понимала.

Но вновь увидеть его снова таким….

Убийцу. Хищника. Бога войны, для которого убийство – искусство, отточенное тысячелетиями.

Страшно?

Да.

Но и… странным образом успокаивающе.

Потому что он на моей стороне.

И горе тем, кто встанет на его пути.

– Идём, – бросил Орион. – Тела найдут через час, максимум. Нужно быть в башне к тому времени.

Мы пошли дальше – через лужу крови, мимо тел.

Я не смотрела вниз.

Просто шла.

Вперёд. К Лиане.

***

Ответвление направо появилось через сто метров – узкий боковой туннель, ещё более тесный, чем основной.

Кайра указала на него:

– Сюда. Вижу путь. Безопасно… пока.

Мы свернули.

Туннель сужался постепенно – стены подступали ближе, потолок нависал. Орион шёл согнувшись, плечи задевали камень.

Вода поднялась – до колен теперь. Течение усилилось, тянуло назад.

Холод пробирался сквозь сапоги, штаны, кожу. Ноги начали неметь.

Крысы исчезли – слишком узко, слишком глубоко. Но что-то ещё шевелилось в воде. Я чувствовала – скользкое, холодное, касалось ног.

Не смотрела вниз. Не хотела знать.

Сто метров. Сто пятьдесят.

Воздух становился спёртым – меньше кислорода, больше затхлости.

Дышать труднее.

Кайра задыхалась – хватала ртом воздух, лицо побледнело.

Вейлан поддерживал её, шептал:

– Держись. Ещё чуть-чуть. Почти вышли.

Двести метров.

Впереди – тупик.

Стена. Каменная, сплошная.

Мы остановились.

– Что… – начала я.

Кайра подняла руку – коснулась стены.

– Здесь. Выход здесь.

Вейлан осветил ярче.

И я увидела – едва заметный шов. Камень чуть другого оттенка, чуть ровнее, чем остальная стена.

Скрытая дверь.

Орион ощупал – нашёл углубление, нажал.

Щелчок.

Механизм заскрежетал – древний, плохо смазанный.

Участок стены дрогнул, начал сдвигаться в сторону – медленно, со скрипом.

За ним – темнота. Но другая. Сухая. Без вони канализации.

Подвал.

Мы вошли – один за другим.

Орион закрыл дверь за нами – камень встал на место, шов исчез.

Оглядел помещение.

Небольшое – метров пять на пять. Каменные стены, голые. Потолок арочный, низкий. Пол сухой – пыльный, но твёрдый.

У дальней стены – лестница. Каменная, узкая, ведущая вверх.

И на третьей ступени – руна.

Светилась тускло-красным, пульсировала.

Магическая ловушка.

Вейлан поднял руку – остановил всех:

– Стойте. Не двигайтесь.

Подошёл ближе – изучал руну, не касаясь.

– Тревожная, – констатировал он. – Сработает, если наступить. Тревога по всему дворцу. Гвардия сбежится за минуты.

– Можешь обезвредить? – спросил Орион.

Вейлан подошёл ближе, присмотрелся к руне – прищурился:

– Могу. Но времени нужно. Пять минут. Может, больше.

Я шагнула вперёд – инстинктивно, не думая:

– Подожди.

Все обернулись.

Я смотрела на руну – светящуюся красным, пульсирующую.

Магическая печать. Тревожная.

Но что-то внутри подсказывало – я могу.

Кровь Вега. Древняя магия. Та, что противостоит любым печатям.

– Дай мне попробовать, – голос был тихим, но твёрдым.

Орион нахмурился:

– Астра, это опасно. Если сработает…

– Не сработает, – я не знала, откуда такая уверенность. Просто знала. – Чувствую.

Подошла к ступени с руной.

Опустилась на колени перед ней.

Протянула руку – медленно, осторожно.

Магия Вега откликнулась.

Пальцы коснулись красной руны.

Печать вспыхнула – яркий всплеск, отталкивающий импульс.

Но в тот же момент – золото взорвалось из моих рук.

Хлынуло в руну – как вода в трещину, заполняя, вытесняя.

Красное начало меркнуть.

Золото поглощало – медленно, неумолимо.

Руна шипела, трещала, сопротивлялась.

Я надавила сильнее – волей, магией, кровью.

Сломайся.

Руна треснула – тонкая линия пробежала по светящемуся знаку.

Затем ещё. Ещё.

Рассыпалась – золотыми искрами, дымом, исчезла.

Печать уничтожена.

Я отдёрнула руку – задыхаясь, пот выступил на лбу.

Но руна погасла. Мёртвая. Безопасная.

Вейлан смотрел – ошеломлённо:

– Как… как ты…

– Не знаю, – ответила я честно, поднимаясь. – Просто… почувствовала, что могу.

Орион помог мне встать – взял за локоть:

– Кровь Вега, – голос был с пониманием. – Древняя магия противостоит печатям. Ты инстинктивно использовала.

Он посмотрел на меня серьёзно:

– Сможешь ещё? Их будет много.

Я кивнула – уверенно:

– Смогу. Теперь знаю, как.

Кайра улыбнулась слабо:

– Тогда путь открыт.

Мы поднялись по лестнице – осторожно, бесшумно.

Наверху – дверь. Деревянная, старая, без замка.

Орион приоткрыл – щель шириной в палец. Заглянул.

Коридор оказался узким, длинным. Стены из серого камня, пол – каменные плиты, покрытые пылью. Фонари горели тускло, отбрасывали дрожащие тени.

Запах другой – не гниль, а затхлость, плесень, что-то кислое. Старость.

Тишина.

Слишком тихо.

Мы двинулись вперёд – строем, как в туннеле. Вейлан впереди, иллюзии скрывают. Кайра за ним. Я в центре. Орион замыкает, прикрывает.

Коридор поворачивал, разветвлялся. Двери по сторонам – закрытые, заброшенные.

Кайра вела уверенно – налево, прямо, направо, ещё прямо.

Лабиринт служебных помещений. Никто не ходит. Идеально для проникновения.

Пять минут. Десять.

Коридор вывел к лестнице – широкой, каменной, ведущей вверх.

У подножия – табличка. Медная, потемневшая.

"Северная башня. Только для допущенных."

Вот.

Я остановилась – смотрела на лестницу.

Сердце забилось быстрее.

Там.

Наверху.

Шесть этажей.

Лиана.

Руны вспыхнули – яркое золото, залило коридор светом.

Магия хлынула по венам – горячая, требовательная.

Кровь Вега просыпалась полностью.

Резонанс.

Я чувствовала её – ясно, чётко, абсолютно.

Наверху. Шестой этаж. Последняя дверь.

Живая.

Ждущая.

– Астра, – Орион коснулся моего плеча. – Дыши.

Я вздрогнула – осознала, что задержала дыхание.

Выдохнула дрожащим выдохом.

Посмотрела на него:

– Она там. Я чувствую. Очень близко.

Орион кивнул:

– Тогда идём. Закончим это.

Взял мою руку – переплёл пальцы.

Вместе.

Мы поднялись на первую ступень.

Лестница вела вверх – узкая, крутая, каменные стены давили с обоих боков.

Поднимались медленно – каждый шаг осторожный, бесшумный.

Вейлан вёл – иллюзии мерцали вокруг нас, скрывая от посторонних глаз.

Первый этаж. Второй. Третий.

Пусто. Тихо. Слишком тихо.

На четвёртом этаже Кайра замерла – зелёные глаза вспыхнули.

Видение.

Вейлан поймал её, не дав упасть.

– Что видишь? – прошептал он.

Она задрожала:

– Наверху… пятый этаж… охрана… много охраны…

Орион выругался тихо:

– Сколько?

– Четверо… нет, пятеро… и маг… – голос дрожал. – Они ждут. Знают, что кто-то идёт.

Моё сердце упало.

– Как они могут знать? – прошептала я. – Нас никто не видел…

Вейлан покачал головой:

– Моя иллюзия держит. Они не могут видеть нас.

– Но чувствуют присутствие, – Орион посмотрел вверх. – Магия реагирует на вторжение.

Пауза.

– Придётся прорываться силой.

Я сжала кинжал на поясе:

– Тогда быстро. Пока не вызвали подкрепление.

Орион посмотрел на меня – в золотых глазах читалась решимость:

– Держись за мной. Что бы ни случилось – не отставай.

Я кивнула.

Мы продолжили подъём – к пятому этажу, к охране, к последнему препятствию перед Лианой.

Глава 18

Орион выглянул из-за угла, оценил обстановку.

Я видела, как челюсть сжалась, глаза сузились.

Отступил, повернулся к нам:

– Стражники в тяжёлых тактических доспехах, плазменные винтовки и энергетические щиты. Профессионалы, не патруль. Стоят настороже.

Пауза:

– Маг в мантии, руны на посохе. Защитная магия, судя по свечению. Может поднять щит, может вызвать подмогу.

Вейлан выглянул следом, прищурился:

– Вижу. Маг – приоритет. Если он поднимет тревогу…

– Не поднимет, – Орион перебил. – Потому что ты его нейтрализуешь первым.

Вейлан кивнул:

– Иллюзия кошмара. Задушу сознание изнутри. Но мне нужно десять секунд без помех.

– Получишь, – Орион достал меч с бластером на поясе. – Я займу стражников. Отвлеку, пока ты работаешь.

Он посмотрел на меня:

– Астра. Останешься с Кайрой здесь. Не вмешивайся, пока не закончим.

Я сжала рукоять кинжала на поясе:

– Нет. Я иду с вами.

– Астра…

– Нет, – перебила я жёстче. – Это моя сестра там. Мой бой. Я не останусь в стороне.

Орион смотрел долго – золотые глаза изучали, оценивали.

Видели решимость, что не сломить.

Выдохнул:

– Хорошо. Но держись за мной. Не геройствуй. Если говорю отступить – отступаешь. Понятно?

Я кивнула.

Он повернулся к Вейлану:

– Три секунды. Я врываюсь, беру на себя четверых. Ты мага. Астра прикрывает. Кайра остаётся здесь.

Все кивнули.

– На три, – Орион поднял пальцы. – Раз…

Я сжала кинжал крепче. Дыхание выровнялось – медленное, контролируемое.

Руны под браслетами вспыхнули – предчувствие боя.

– Два…

Орион перекатил плечами. Меч в одной руке, бластер в другой – готов.

– Три.

Он сорвался с места.

Молниеносно. Беззвучно. Как призрак смерти.

Иллюзия Вейлана рухнула – мы стали видимы.

Стражники дёрнулись – увидели Ориона, несущегося на них.

– ПРОНИКНОВ…

Крик оборвался.

Орион выстрелил из бластера на бегу – два выстрела, синие плазменные болты.

ПЕРВЫЙ стражник поднял энергетический щит – болты ударили, щит замерцал.

Орион уже был рядом – меч прочертил горизонтальную дугу, прошёл сквозь горло под забралом.

Кровь брызнула фонтаном. Стражник рухнул, захлёбываясь.

ВТОРОЙ развернул плазменную винтовку, выстрелил.

Орион нырнул вбок – болт прошёл в сантиметрах, обжёг плечо.

Контратака – меч снизу вверх. Клинок вошёл под рёбра, прошёл через сердце.

Стражник застыл – глаза расширились. Рухнул.

ТРЕТИЙ и ЧЕТВЁРТЫЙ открыли огонь одновременно – очереди из плазменных винтовок.

Орион метнул плазменную гранату с пояса – маленький диск, светящийся зелёным.

Граната взорвалась между стражниками – электромагнитный импульс, энергетические щиты вырубились.

Орион атаковал – меч влево, разрубил винтовку третьего, прошёл по руке. Стражник взвыл, выронил оружие.

Добил – выстрел из бластера в упор, прожгло шлем.

ЧЕТВЁРТЫЙ остался.

Бросил винтовку, выхватил вибро-клинок – лезвие вибрировало с высокой частотой, разрезало всё.

Атаковал яростно – серия ударов, быстрых, жёстких. Орион блокировал мечом – искры полетели от столкновения клинков.

А за ними – МАГ.

Поднял посох, начал читать заклинание. Руны вспыхнули красным – тревога.

– ВЕЙЛАН! – рявкнул Орион, парируя очередной удар.

Вейлан уже двигался.

Руки вскинулись – серебро магии взорвалось, метнулось к магу.

Нити обвились вокруг головы мага – впились в виски, в глаза, в уши.

Маг замер – посох выпал из рук. Рот открылся беззвучно. Глаза закатились.

Кошмар.

Иллюзия проникла в разум – показывала худшие страхи, худшие воспоминания, всё разом, без пощады.

Маг упал на колени, схватился за голову.

Вейлан сжал пальцы – серебряные нити сдавили.

Крик оборвался. Маг рухнул – мёртвый или без сознания, не важно.

Нейтрализован.

ЧЕТВЁРТЫЙ стражник всё ещё сражался с Орионом – отчаянно, яростно.

Удар за ударом. Блок, парирование, контратака.

Но Орион был быстрее. Сильнее. Опытнее.

Он видел каждый удар до того, как тот случался. Тысяча лет битв научили читать противника, как открытую книгу.

Финт влево, удар справа – меч прошёл сквозь забрало, через глаз, в мозг.

Стражник замер – на секунду, бесконечно долгую.

Рухнул.

Тишина.

Четыре тела на полу. Маг без сознания.

Орион стоял над ними – окровавленный меч в одной руке, бластер в другой, дыхание ровное. Ни царапины.

Бог войны в своей стихии.

Он обернулся – посмотрел на меня:

– Ты цела?

Я кивнула – не доверяя голосу.

Не участвовала. Даже не успела.

Слишком быстро. Слишком профессионально.

Вейлан опустил руки – выдохнул коротко, но ровно.

Кайра выбежала из-за угла:

– Ты справился!

Вейлан усмехнулся – слегка, самодовольно:

– Конечно справился. Это же я.

Потёр шею – единственный признак напряжения:

– Хотя магический разум у этого мага был крепкий. Пришлось приложить усилия.

Он оглядел тела на полу, затем посмотрел на Ориона:

– Твоя очередь была проще. Просто размахивать мечом.

Орион фыркнул – с уважением:

– Твоя работа спасла нам жизни. Без тебя маг поднял бы тревогу через три секунды.

Вейлан кивнул – принимая должное:

– Знаю. Поэтому ты мне должен.

Закатал рукава, потянулся – разминая плечи:

– Готов продолжать. Иллюзий хватит ещё на дюжину боёв.

Орион закрепил бластер на поясе, подошёл к двери в башню – проверил. Не заперта.

Толкнул – тяжёлая створка открылась со скрипом.

За ней – темнота. Винтовая лестница, уходящая вверх.

Узкая. Каменная. Ступени истёрты веками.

Орион вошёл первым – осторожно, бесшумно.

Мы последовали.

Дверь закрылась за нами – глухой звук, финальный.

Назад пути нет.

***

Мы поднялись по последнему пролёту.

Площадка наверху была маленькой – три метра на три. Каменные стены, голые. Один фонарь в держателе – горел ровно, освещал тускло.

И дверь.

Простая. Деревянная. Потёртая.

Без замка. Без барьеров.

Я остановилась перед ней – смотрела, не в силах пошевелиться.

Семь лет.

Семь лет поисков заканчиваются здесь. Сейчас.

За этой дверью.

Страх сжал горло – ледяной, парализующий.

Что если она не узнает меня?

Что если сломлена окончательно?

Что если ненавидит за то, что я не пришла раньше?

Что если…

Рука дрожала – протянулась к двери, замерла в сантиметре от дерева.

Не могла толкнуть.

Не могла сделать последний шаг.

– Астра, – голос Ориона за спиной – мягкий, понимающий.

Я не обернулась. Просто стояла – смотрела на дверь, задыхалась.

– Я… я не могу, – голос вырвался хриплым шёпотом. – Что если она… что если я не та, кого она ждала? Что если семь лет изменили её так, что…

Голос сорвался.

Орион подошёл ближе – встал рядом, не касаясь, просто присутствуя.

– Ты семь лет искала её, – голос был тихим, но твёрдым. – Прошла через одиночество, через боль, через врагов. Прорвалась сквозь охрану дворца. Поднялась по этой башне.

Пауза:

– И остановишься в метре от цели? Из-за страха?

Я сжала кулаки – ногти впились в ладони:

– А если она меня возненавидит? За то, что я так долго… за то, что не нашла раньше…

– Тогда примешь это, – Орион положил руку на моё плечо – тепло, якорь. – Примешь её гнев, её боль, её ненависть, если она есть. Потому что ты её сестра. И это твой долг – быть рядом. Что бы ни случилось за этой дверью.

Я посмотрела на дверь – старую, потёртую, такую простую.

Последняя преграда.

Выдохнула дрожащим выдохом.

Через узы от Ориона хлынуло – спокойствие, уверенность, любовь.

Ты справишься. Я рядом. Что бы ни было.

Я кивнула – медленно.

Подняла руку снова.

Протянула к двери.

Пальцы коснулись дерева – холодного, шершавого.

Замерла на секунду.

Последняя секунда перед тем, как всё изменится.

Толкнула.

Дверь открылась – беззвучно, легко.

Как будто ждала.

Я шагнула на порог.

И замерла.

***

Комната была роскошной.

Не камера. Не темница.

Комната.

Большая – метров двадцать в длину, пятнадцать в ширину. Потолок высокий, расписанный фресками – звёзды, созвездия, что-то древнее. Стены затянуты шёлком – золотым, переливающимся в свете свечей. Пол – мраморный, белый, с золотыми прожилками.

Мебель дорогая – резная кровать с балдахином, шкаф из тёмного дерева, туалетный столик с зеркалом. Картины на стенах – пейзажи, что должны были успокаивать. Ковры мягкие, глушили шаги.

У дальней стены – окно. Большое, арочное, с витражным стеклом. Но за стеклом – решётка. Железная, толстая, непреодолимая.

Золотая клетка.

Красивая. Роскошная. Удушающая.

И у окна, спиной к двери, стояла женщина.

Я замерла на пороге – не дышала, не двигалась, просто смотрела.

Она была высокой – выше меня на полголовы. Фигура худая – слишком худая, острые лопатки выступали сквозь тонкую ткань платья. Волосы тёмные, каштановые, до пояса – распущены, блестели в свете свечей. Платье дорогое – шёлк, глубокого синего цвета, без рукавов, струилось до пола.

Руки лежали на подоконнике – тонкие, бледные.

Она смотрела в окно – неподвижно, как статуя.

Не обернулась, когда дверь открылась. Не дёрнулась. Будто не услышала.

Или не важно.

Горло сжалось.

Семь лет.

Семь лет я искала её.

И вот она.

Живая.

Реальная.

Моя сестра.

Я сделала шаг вперёд – осторожный, дрожащий.

Голос вырвался – хриплый, сломанный:

– Лиана…

Глава 19

Женщина у окна замерла.

Секунда. Две. Три.

Затем медленно – так медленно, будто боялась, что мир рухнет от резкого движения – начала поворачиваться.

Сначала плечи. Затем торс. Наконец – лицо.

И я увидела её.

Лиана.

Моя старшая сестра.

Лицо было красивым – резкие скулы, прямой нос, полные губы. Черты, что я помнила с детства. Черты, похожие на мои, но утончённее, старше.

Но…

Карие глаза – те самые, что смеялись, когда она учила меня плести косы, когда защищала от хулиганов, когда обнимала после кошмаров – были пустыми.

Мёртвыми.

Как будто свет внутри погас давно и больше не зажжётся никогда.

Лицо измождённое – щёки впалые, кожа слишком бледная, почти восковая. Под глазами тени – тёмные, глубокие, как синяки. Губы потрескавшиеся.

И запястья.

Боги, запястья.

Шрамы.

Тонкие линии, белые от времени, пересекали вены – горизонтально, вертикально. Десятки. Может, больше.

Попытки.

Сколько раз она пыталась уйти? Сколько раз резала, надеясь, что кровь унесёт боль?

Слёзы обожгли мои глаза мгновенно – горячие, неудержимые.

Лиана смотрела на меня – долго, не мигая.

Выражение не менялось. Пустое. Отстранённое.

Затем губы дрогнули – едва заметно.

Голос вышел тихим, хриплым, как будто не использовался месяцами:

– Ты не настоящая.

Слова ударили, как удар в грудь.

– Лиана… – начала я, шагая вперёд.

– НЕТ, – она отступила резко, прижалась спиной к стене. – Ты не настоящая. Он снова прислал иллюзию. Снова играет.

Руки поднялись – защитно, закрывая лицо:

– Я не поверю. Не в этот раз. Не снова.

Голос сорвался на всхлип:

– Уйди. Пожалуйста, уйди…

Сердце разрывалось на куски.

Сколько раз? Сколько раз Терион посылал иллюзии, чтобы сломать её окончательно? Показывал меня, живую, дающую надежду – а затем исчезающую, как дым?

Я остановилась – не приближаясь, чтобы не напугать больше.

Подняла руки медленно – показывая, что безоружна:

– Лиана. Послушай меня. Я настоящая. Я твоя сестра. Астра. Я пришла за тобой.

– Нет, – она покачала головой яростно. – Нет. Астра мертва. Он сказал. Семь лет назад. Когда забрал меня. Сказал, что убил её. Что я одна. Всегда буду одна.

Голос задрожал сильнее:

– Астра мертва. Астра мертва. Астра…

Она соскользнула по стене вниз – упала на колени, обхватила голову руками, закачалась.

Мантра. Повторяющаяся. Снова и снова.

Защитный механизм сломанного разума.

Слёзы хлынули потоком по моим щекам – не могла остановить.

Я упала на колени перед ней – в трёх метрах, не ближе.

– Лиана. Смотри на меня. Пожалуйста. Смотри.

Она не реагировала. Продолжала качаться, шептать.

Я подняла руки – ладони вперёд, пальцы растопырены.

Сосредоточилась.

Магия отозвалась.

Руны под браслетами пульсировали – жарко, настойчиво.

Но свет исходил не от них.

Из ладоней.

Золотое сияние вспыхнуло – на кончиках пальцев сначала, затем залило всю ладонь.

Не жар. Не огонь.

Чистый свет. Древний. Живой.

Кровь Вега.

Комната озарилась – золотым сиянием, что лилось из моих рук.

Магия плясала вокруг пальцев – искрами, нитями, живой энергией.

Не иллюзия. Не заклинание.

КРОВЬ. ДРЕВНЯЯ. НАСТОЯЩАЯ.

– СМОТРИ! – крикнула я отчаянно, голос сорвался. – Смотри на меня! Иллюзии так не могут! Только Вега! Только МЫ!

Я шагнула ближе – руки всё ещё подняты, свет пульсировал в такт сердцебиению.

– Это кровь Вега! Наша магия! Та, что течёт в тебе и во мне! Иллюзия не может это воспроизвести! НИКТО не может!

Золотые искры сорвались с пальцев – закружились в воздухе, как светлячки, осели на пол.

– Я НАСТОЯЩАЯ! – голос надломился. – Я твоя сестра! Астра! Я здесь! Я пришла за тобой!

Лиана замерла.

Качание прекратилось.

Медленно – так медленно – руки опустились от лица.

Глаза открылись.

Посмотрела на меня.

На руки, что горели золотом, пульсировали светом, живым, реальным.

Взгляд расширился – пустота начала заполняться. Сначала непониманием. Затем… надеждой? Страхом?

Губы задрожали:

– Астра…? – прошептала она – голос детский, сломанный. – Это… это правда ты?

Я кивнула – яростно, отчаянно:

– Да. Это я. Настоящая. Клянусь всем, что есть. Это я.

– Но… как… ты была… он сказал…

– Он лгал, – голос сорвался на рыдании. – Он лгал, Лиана. Я жива. Всегда была жива. Искала тебя. Семь лет искала. И нашла. Наконец нашла.

Лиана смотрела – долго, изучающе, как будто боялась моргнуть и увидеть исчезновение.

Затем что-то в ней сломалось.

Лицо исказилось – губы задрожали, глаза наполнились слезами.

Звук вырвался – низкий, гортанный, нечеловеческий. Крик боли, что копилась семь лет.

Она рухнула вперёд – на руки, на колени.

Рыдания захлестнули – всхлипы, глубокие, рвущие грудь.

– Астра… – выдохнула она сквозь слёзы. – Малышка… ты жива… ты пришла… ты правда пришла…

Я сорвалась с места.

Метнулась к ней – через три метра, что разделяли нас.

Упала на колени рядом, обхватила её руками – крепко, отчаянно, так сильно, что она вскрикнула.

Не важно.

Прижала к себе – как когда-то она прижимала меня, маленькую, испуганную, защищая от всего мира.

Лиана обвила руками мою шею – слабо, дрожаще, но крепко. Лицо зарылось в моё плечо.

Рыдала – безудержно, навзрыд, годы боли выливались разом.

Я рыдала следом – держа её, гладя по волосам, шепча бессвязно:

– Прости. Прости. Прости, что так долго. Прости, что не нашла раньше. Прости, что ты прошла через это одна. Прости…

– Не… не надо… – голос Лианы был сломанным, задыхающимся. – Ты пришла… ты нашла… этого достаточно…

Руки сжали меня крепче:

– Думала… думала, умру здесь… одна… никогда больше не увижу тебя… думала…

Голос сорвался на всхлип.

Я прижала её крепче – качала, как ребёнка, шептала в волосы:

– Ты не умрёшь здесь. Не одна. Никогда больше не будешь одна. Обещаю. Клянусь. Я здесь. Навсегда здесь.

Мы сидели так – не знаю сколько. Минуты. Часы.

Время потеряло значение.

Был только этот момент. Только мы. Только слёзы, что смывали семь лет боли.

Где-то у двери послышался тихий всхлип.

Я подняла голову – сквозь слёзы увидела Кайру.

Она стояла на пороге, прижимала руку к губам – слёзы текли по щекам потоком.

Вейлан обнимал её – сам хмурый, глаза блестели влагой.

А Орион…

Орион стоял у стены – спиной к нам, лицом к двери. На страже. Защищая.

Но плечи были напряжены. Руки сжаты в кулаки.

Я чувствовала через узы – ярость. Глубокую, тёмную, неудержимую.

На Териона. На систему. На всех, кто сделал это с Лианой.

Клятва мести, что он дал, стала железной.

Лиана медленно отстранилась – посмотрела мне в лицо.

Подняла дрожащую руку, коснулась моей щеки – как будто проверяя, реальная ли я.

– Ты… ты выросла, – прошептала она, голос надломленный, но с теплом. – Совсем большая теперь. Красивая. Сильная.

Слабая улыбка тронула губы:

– Я помню… когда ты была маленькой… прибегала ко мне после кошмаров… я гладила тебе волосы… пела…

Голос задрожал:

– Так хотела… так хотела увидеть, какой ты стала…

Я накрыла её руку своей:

– И увидела. Я здесь. Живая. Сильная. Потому что ты научила меня быть сильной.

Пауза:

– И теперь я вытащу тебя отсюда. Обещаю.

Лиана посмотрела через моё плечо – на Ориона, на Вейлана, на Кайру.

Остановилась на Орионе.

Глаза расширились – узнавание мелькнуло:

– Древний бог, – прошептала она. – Аура… я чувствую… божественная сила…

Она посмотрела на меня – недоуменно:

– Ты… ты связана узами? С богом?

Я кивнула:

– Да. Долгая история. Расскажу всё потом. Обещаю. Но сейчас… сейчас нам нужно уходить. Быстро. Пока не подняли тревогу.

Лиана кивнула – медленно, с усилием.

Попыталась встать – оттолкнулась руками от пола, напрягла ноги.

Ноги подкосились.

Она пошатнулась, начала падать.

Я подхватила – еле удержала, такая слабая, истощённая.

– Прости… – прошептала Лиана, голос полон стыда. – Я не… давно не ходила много… ноги не держат…

Орион оказался рядом мгновенно.

Не говоря ни слова, наклонился, подхватил Лиану на руки – под лопатками, под коленями.

Легко. Бережно. Как что-то драгоценное.

Лиана вздрогнула – инстинктивно напряглась, глаза расширились от страха.

– Тише, – голос Ориона был мягким, успокаивающим. – Я не причиню боль. Обещаю. Просто понесу. Твоя сестра рядом. Всё хорошо.

Лиана смотрела на него – долго, изучающе.

Затем медленно расслабилась – прижалась к его груди, выдохнула дрожаще:

– Спасибо… – прошептала она.

Орион кивнул:

– Не за что.

Он посмотрел на меня:

– Готова?

Я вытерла слёзы – яростным движением.

Выпрямилась. Собралась.

Кивнула:

– Готова. Идём.

Подошла к Лиане, взяла её за руку – переплела пальцы.

Лиана сжала в ответ – слабо, но крепко:

– Не отпускай, – прошептала она.

– Никогда, – ответила я.

Мы вышли из комнаты.

Лиана обернулась – последний взгляд на золотую клетку, что держала её семь лет.

Затем отвернулась.

Не оглядываясь больше.

Начался спуск.

К свободе.

Или к смерти.

Но вместе.

Всегда вместе.

Глава 20

Спускались быстро – настолько, насколько позволяли узкие ступени.

Орион впереди, Лиана на руках – он двигался уверенно, несмотря на ношу, каждый шаг выверенный, безошибочный.

Я за ним – держала Лиану за руку, не отпуская ни на секунду. Она сжимала мои пальцы так крепко, что костяшки побелели.

Вейлан и Кайра замыкали – он поддерживал её, она спотыкалась от усталости, но шла.

Пятый этаж. Четвёртый. Третий.

Тишина давила – слишком тихо. Слишком спокойно.

Что-то не так.

Орион тоже чувствовал – я видела по напряжённым плечам, по тому, как рука инстинктивно тянулась к рукояти меча на спине.

Второй этаж.

И тогда это случилось.

ВЖЖЖЖЖ.

Звук – высокий, электронный, механический. Разлился по башне, эхом ударился о стены.

Тревога.

Я замерла на ступеньке – кровь застыла в жилах.

– Нет… – прошептала я.

Затем – ещё звук.

Сирены.

Громкие, оглушительные, механические. Завыли со всех сторон – из встроенных в стены динамиков, с потолка, снизу.

УУУУУУУУ. УУУУУУУУ. УУУУУУУУ.

И свет.

Красный. Пульсирующий. Аварийное освещение вспыхнуло на стенах – яркие LED-панели, заливали лестницу кровавым светом.

Голоса – далёкие, но приближающиеся, эхом из коммуникаторов:

– ПРОНИКНОВЕНИЕ! СЕВЕРНАЯ БАШНЯ!

– ПЛЕННИЦА ПОХИЩЕНА!

– ВСЕ К БАШНЕ! НЕМЕДЛЕННО!

Лиана вздрогнула в руках Ориона – вжалась в его грудь, закрыла уши ладонями.

Орион обернулся – золотые глаза встретили мои:

– Бежим, – голос был жёстким, командным. – СЕЙЧАС.

Сорвался вниз – по ступеням, два за раз, три, не замедляясь.

Я бежала следом – сердце колотилось так громко, что заглушало сирены.

Первый этаж.

Орион распахнул дверь ногой – удар, грохот, створка отлетела.

Мы выбежали в коридор.

И столкнулись с гвардией.

Десяток стражников – бежали к башне, плазменные винтовки наготове, тактические доспехи отсвечивали в красном свете.

Увидели нас.

Замерли на секунду – ошеломлённо.

Затем – крик:

– ОНИ ЗДЕСЬ! СЕВЕРНЫЙ КОРИДОР!

Орион не замедлился.

Рванулся вперёд – прямо на них, Лиана прижата к груди одной рукой.

Вторая рука выхватила меч со спины – молниеносно, клинок засветился золотым божественным свечением.

ПЕРВЫЙ стражник поднял плазменную винтовку.

Орион уклонился – резкий наклон влево, плазменный болт прошёл в сантиметрах, обжёг стену.

Контратака – горизонтальный удар мечом, одной рукой, но мощный.

Клинок прошёл через горло под шлемом, кровь брызнула.

ВТОРОЙ открыл огонь сбоку – короткая очередь.

Орион развернулся – меч вращался в руке, отбивая плазменные болты как щит.

Удар ногой в колено – хруст, стражник рухнул с воем.

Добил – меч сверху вниз, прошёл сквозь шлем.

ТРЕТИЙ, ЧЕТВЁРТЫЙ, ПЯТЫЙ – открыли огонь разом, плазменные болты освещали коридор синим.

Орион отступил – спиной к стене, прикрывая Лиану телом.

Божественная аура вспыхнула – золотой щит материализовался на секунду, отразил болты.

Но их слишком много. Окружают. Давят числом.

– ВЕЙЛАН! – рявкнул Орион.

Вейлан уже двигался.

Руки вскинулись – серебро магии взорвалось.

Иллюзии.

Копии нашей группы материализовались – три, пять, десять. Побежали в разные стороны по коридору.

Стражники замешкались – не понимая, кто настоящий, кто иллюзия.

Открыли огонь во все стороны – плазменные болты прожигали иллюзии, не причиняя вреда.

– БЕГИТЕ! – крикнул Вейлан. – Я задержу!

Орион не стал спорить.

Рванулся вперёд – сквозь брешь в строю гвардии, что открылась на секунду.

Я бежала за ним – задыхаясь, ноги горели, но не останавливалась.

Кайра рядом – хваталась за стену, спотыкалась, но бежала.

За спиной – крики, плазменные выстрелы, взрывы магии.

Вейлан сражался – иллюзии множились, путали, ослепляли.

Коридор разветвлялся – три направления.

– НАЛЕВО! – крикнула Кайра, глаза светились зелёным. – НАПРАВО ЛОВУШКА! ВИДЕЛА!

Мы свернули налево.

Коридор узкий, длинный. Световые панели мерцали на стенах – аварийный режим.

Бежали.

Тридцать метров. Пятьдесят.

Впереди – перекрёсток.

И из бокового коридора выбежали ещё стражники.

Двадцать. Может, больше.

Плазменные винтовки подняты, тактические щиты активированы – голубое свечение энергетических барьеров.

– СТОЙ! СДАВАЙСЯ!

Орион не остановился.

Но я видела – он замедлился. Лиана в руках мешала. Не мог сражаться в полную силу.

Ещё десять метров до стражников.

Пять.

Орион остановился резко.

Обернулся ко мне – взгляд жёсткий, решительный:

– Астра. Возьми её.

– Что… – не поняла я.

Он протянул Лиану мне – осторожно, быстро.

Я подхватила сестру – она лёгкая, слишком лёгкая, истощённая.

Обвила руками мою шею, прижалась.

– Беги с ней, – голос Ориона был холодным, командным. – Я задержу их. Дам время.

– НЕТ! – вырвалось у меня отчаянно. – Нет! Не оставлю тебя!

– Через узы найду, – он коснулся моей щеки – коротко, но нежно. – Всегда найду. Обещаю.

Посмотрел в глаза – золотые глаза горели решимостью:

– Но сейчас твоя сестра важнее. Вытащи её отсюда. Живой. Это всё, что имеет значение.

– Орион…

– БЕГИ! – рявкнул он.

Развернулся к приближающимся стражникам – меч в одной руке, выхватил бластер другой.

Аура вспыхнула – золотая, ослепительная, давящая.

Бог войны в полной силе.

Стражники замедлились – инстинктивный страх перед божественной мощью.

Орион шагнул вперёд – один шаг, угрожающий, меч и бластер подняты:

– Кто первый хочет умереть?

Голос прокатился громом по коридору.

Я стояла – раздираемая, не в силах двинуться.

Кайра схватила меня за руку – потянула:

– Астра! Идём! Он прав! Нужно уходить!

Я посмотрела на Ориона – последний раз.

Он не обернулся. Стоял – спиной ко мне, лицом к врагам, непоколебимый.

Через узы хлынуло – любовь, решимость, приказ.

Иди. Спасай её. Вернусь. Обещаю.

Слёзы обожгли глаза.

Я развернулась – и побежала.

Прочь от него. От боя. От звуков, что начались за спиной – плазменные выстрелы, звон меча, рёв Ориона.

Бежала – держа Лиану, Кайра рядом, задыхаясь, спотыкаясь, но не останавливаясь.

Коридоры превращались в лабиринт.

Повороты. Развилки. Лифтовые шахты. Служебные проходы.

Кайра вела – видения показывали путь, безопасные маршруты, где нет гвардии.

– ПРЯМО! – кричала она. – ПОТОМ НАПРАВО! НЕТ, НАЛЕВО!

Я слушалась – слепо, полностью доверяя.

За спиной – сирены выли. Голоса в коммуникаторах множились. Топот ног – сотни гвардейцев сбегались к башне.

Дворец просыпался. Охота началась.

Лиана дрожала в моих руках – лицо зарыто в моё плечо, руки обхватили шею мёртвой хваткой.

– Держись, – задыхаясь, прошептала я. – Почти вышли. Держись.

Она не ответила. Просто сжала крепче.

Коридор вывел к широкому залу – колонны, высокий потолок, голографические панели на стенах мерцали красным.

Пусто.

Слишком пусто.

– Кайра? – позвала я. – Безопасно?

Она замерла – глаза закатились, видение вспыхнуло.

Затем распахнулись – широко, испуганно:

– НЕТ! ЛОВУШКА! НАЗАД!

Поздно.

Из-за колонн выступили фигуры.

Десяток магов в тёмных мантиях. Технологичные посохи подняты – сплав магии и техники, руны светятся на электронных дисплеях.

И впереди – женщина.

Высокая, худая, лицо жёсткое. Седые волосы собраны в узел. Глаза холодные, серые. Кибернетический имплант на виске – мерцает красным.

Главный маг дворца.

Она подняла посох – руна на конце вспыхнула красным, экран загорелся символами:

– Конец игры, девочки, – голос был ледяным, с электронным искажением от импланта. – Сдавайтесь. Или умрите здесь.

Маги начали читать заклинания – губы шевелились синхронно, посохи гудели от накопления энергии.

Я отступила – прижимая Лиану к себе.

Кайра рядом – бледная, испуганная.

Окружены. Загнаны. Без Ориона. Без Вейлана.

Одни.

Главный маг усмехнулась:

– Никто не сбегает из дворца Императора. Никто. Никогда.

Подняла посох выше – готовясь нанести удар.

И тогда магия во мне взорвалась.

Не просто вспышка.

ВЗРЫВ.

Золотое пламя хлынуло из моих ладоней – волной, стеной, ударом чистой древней силы.

Маги отшатнулись – заклинания прервались, посохи искрили от перегрузки.

Главный маг выставила барьер – красный энергетический щит материализовался перед ней.

Золото ударило в красное – взрыв, ослепительная вспышка, электронные системы посоха закоротили.

Барьер треснул – как стекло.

Главный маг отлетела назад – упала, посох выпал, имплант задымился.

Остальные маги замерли – шокированные.

Я стояла – дрожа, задыхаясь, золотой свет струился из ладоней.

Не знала, как это сделала.

Не важно.

Сработало.

– БЕЖИМ! – крикнула я.

Мы рванулись через зал – мимо ошеломлённых магов, к выходу на противоположной стороне.

За спиной – крики:

– ОСТАНОВИ ИХ!

– НЕ ДАЙТЕ УЙТИ!

Заклинания полетели – огненные шары, ледяные копья, энергетические болты.

Я не оборачивалась.

Просто бежала.

Через арку, в следующий коридор, ещё, ещё.

Кайра кричала направления – задыхаясь, спотыкаясь, но ведя.

Лиана не издавала ни звука. Только дрожала.

Взрывы магии за спиной. Крики. Погоня.

Но мы бежали.

К выходу. К свободе.

К Ориону.

Через узы чувствовала его – далёко, но живой, сражающийся.

Держись,– мысленно прошептала я.

Через узы пришёл ответ – слабый, но твёрдый:

Беги. Не останавливайся. Люблю.

Слёзы брызнули снова.

Но я бежала.

Дальше. Быстрее.

Потому что останавливаться – значит умереть.

И я не дам Лиане умереть.

Не после того, как нашла её.

Никогда.

Глава 21

Коридор вывел нас во внутренний двор.

Огромный – покрытый белым синтетическим камнем, окружённый колоннадами со встроенными голографическими панелями. Антигравитационный фонтан в центре – вода зависла в воздухе светящимися каплями. Статуи древних богов по периметру. Небо над головой – серое, предрассветное, затянутое облаками.

Свежий воздух ударил в лицо – холодный, резкий после спёртой духоты коридоров.

Я остановилась на секунду – задыхаясь, ноги горели, руки онемели от веса Лианы.

Кайра рядом – согнулась пополам, хватала ртом воздух, лицо мокрое от пота и слёз.

Лиана в моих руках – дрожала, прижималась ко мне так крепко, что рёбра ныли.

За спиной – погоня. Крики в коммуникаторах. Топот сотен ног эхом отдавался по коридорам.

Нужно двигаться. Сейчас.

Я сделала шаг вперёд.

И услышала голос:

– АСТРА!

Обернулась резко.

Из бокового прохода выбежали две фигуры.

Орион. Вейлан.

Покрыты кровью – чужой и своей. Тактический костюм Ориона разорван, царапины на лицах, руках. Орион прихрамывал – рана на бедре, кровь сочилась сквозь ткань. Вейлан держался за рёбра – сломаны, судя по тому, как он кривился при каждом вдохе.

Но живы.

Боги, живы.

Облегчение захлестнуло – так сильно, что ноги подкосились.

Орион добежал, схватил меня за плечи – проверяя, цела ли:

– Ты ранена?

– Нет, – выдохнула я. – Я цела. Лиана тоже.

Он кивнул – выдохнул с облегчением.

Посмотрел на двор, быстро оценивая:

– Идём к выходу. Через главные ворота – смерть. Слишком много охраны. Через сад, – кивнул на арку слева, – есть шанс. Старые ворота в стене. Хаг говорил о них. Редко охраняются.

– Тогда туда, – я кивнула.

Орион протянул руки – осторожно взял Лиану у меня.

Она вздрогнула на секунду, но затем расслабилась, узнав его. Прижалась к груди, слабо обняла за шею.

– Держись за меня, – голос Ориона был мягким. – Вытащу обеих. Обещаю.

Он закрепил меч на спине – оставив руки свободными для Лианы.

Бластер на поясе – на всякий случай.

Мы побежали – через двор, к арке, что вела в императорский сад.

Прошли под аркой – и мир изменился.

Сад был огромным.

Аллеи, выложенные светящейся плиткой – мерцала тускло в предрассветном свете. Клумбы с генетически модифицированными цветами – светились изнутри голубым, розовым, зелёным. Деревья высокие, раскидистые – некоторые биоинженерные, с листьями, что очищали воздух.

Красиво.

Смертельно красиво.

Потому что укрытий мало, а пространства много.

Легко увидеть. Легко окружить.

Но выбора нет.

Бежали по главной аллее – ноги стучали по плитке, звук разносился слишком громко.

За спиной – крики усилились, голоса в коммуникаторах:

– ОНИ В САДУ!

– ОКРУЖИТЬ! НЕ ДАТЬ УЙТИ!

Я оглянулась – ошибка.

Из арки хлынули гвардейцы.

Десятки. Сотни.

Волна тактических доспехов и энергощитов, заливала сад, множилась, распространялась во все стороны.

– БЫСТРЕЕ! – рявкнул Орион.

Мы ускорились – насколько могли.

Кайра рядом – задыхалась, плакала, но не отставала.

Вейлан держался за рёбра, морщился от боли, но бежал.

Орион впереди – с Лианой на руках, двигался быстро, но осторожно.

Аллея раздвоилась.

– НАЛЕВО! – крикнула Кайра. – Видела! Налево к старым воротам!

Свернули.

Узкая тропинка между высокими биоинженерными кустами. Темнее здесь, меньше света.

Бежали.

Сто метров. Двести.

Впереди – стена. Высокая, из армированного бетона, покрытая плющом – настоящим, не искусственным.

И в стене – ворота. Старые, металлические, заржавленные. Приоткрыты – щель шириной в человека.

Выход.

Свобода.

Мы ускорились – последний рывок, последние силы.

Пятьдесят метров. Тридцать.

И тогда перед нами вырос энергетический барьер.

Из ниоткуда. Мгновенно.

Стена света – красная, пульсирующая, электромагнитная, тянулась от земли до неба, перекрывала путь полностью.

Мы затормозили – резко, на грани столкновения.

Орион осторожно опустил Лиану на землю – быстро, выставил меч, ударил по барьеру.

Искры брызнули – электрические разряды. Клинок отскочил.

Барьер не дрогнул.

– Энергетический щит высшего уровня, – выдохнул Вейлан, изучая мерцающую структуру. – Нужно время, чтобы перегрузить. Много времени.

– Которого нет, – Орион обернулся.

И мы увидели.

Гвардейцы окружили нас.

Сотни. Выходили из-за кустов, из-за деревьев, заполняли тропинку, аллеи, всё вокруг.

Кольцо сжималось – медленно, методично, безжалостно.

Плазменные винтовки наготове. Энергетические копья активированы. Тактические арбалеты с взрывными болтами нацелены.

Окружены.

Полностью.

Орион встал рядом со мной – меч поднят, Лиана за его спиной.

Вейлан рядом – серебро магии мерцало вокруг рук.

Кайра прижалась к нам – дрожала, всхлипывала.

Я стояла – рядом с Лианой, чувствуя, как она держится за мой рукав.

– Я замедляю вас, – голос Лианы вырвался хриплым шёпотом. – Оставьте меня. Сражайтесь. Может, прорвётесь…

– НИ ЗА ЧТО, – рявкнула я. – Слышишь? НИ ЗА ЧТО. Я не искала тебя семь лет, чтобы оставить сейчас.

Орион не отводил взгляда от гвардейцев:

– Вместе, – голос был жёстким. – Прорвёмся вместе. Или умрём вместе.

Кольцо сжалось ещё – двадцать метров, пятнадцать, десять.

Гвардейцы остановились – замерли, оружие нацелено, но не атакуют.

Ждут.

Чего?

Приказа?

Тишина повисла – напряжённая, звенящая.

Только ветер шелестел генетически модифицированными листьями. Только наше тяжёлое дыхание.

Затем гвардейцы расступились.

Медленно. Синхронно.

Создавая проход.

И из прохода вышла фигура.

Высокая. Внушительная. Двигалась медленно, уверенно, как хищник, что знает – добыча никуда не денется.

Доспехи золотые – не просто металл, сплав технологии и древней магии, сияли в сером свете рассвета, энергетические поля пульсировали вокруг пластин. Нагрудник, наплечники, поножи – всё выгравировано светящимися рунами, древними символами власти, что мерцали голубым. Плащ тёмно-красный, длинный, из умной ткани – менял текстуру при движении.

На голове – корона. Чёрный металл, простая форма, но от неё исходила аура – тяжёлая, давящая, усиленная кибернетическими имплантами. Заставляла колени сгибаться инстинктивно.

Лицо…

Красивое. Резкие черты, высокие скулы, сильная челюсть. Кожа бледная, почти мраморная – вечная молодость древнего бога. Волосы тёмные, до плеч, откинуты назад.

И глаза.

Фиолетовые.

Горящие.

Не импланты. Божественная сила.

Буквально горящие – фиолетовым пламенем древней магии, что плясало в зрачках, пульсировало, живое, ужасающее.

Аура власти исходила от него волнами – чистая божественная мощь, усиленная тысячей лет поглощения чужой силы. Давила на плечи, на грудь, на разум. Хотелось упасть на колени, склонить голову, подчиниться.

Император.

Терион.

Древний бог, ровня Ориону когда-то.

Но за тысячу лет правления стал сильнее. Намного сильнее.

Он остановился в пяти метрах от нас – изучал спокойно, методично, фиолетовое пламя в глазах плясало.

Взгляд скользнул по Ориону, Вейлану, Кайре.

Остановился на мне. На Лиане рядом со мной.

Губы изогнулись в улыбке – холодной, хищной:

– Вот значит как, – голос был глубоким, бархатным, обволакивающим – голос бога, что правил тысячу лет. – Маленькая Вега пришла за сестрицей.

Пауза. Улыбка стала шире:

– Трогательно. Глупо. Но трогательно.

Он сделал шаг вперёд – неспешный, расслабленный, божественная аура пульсировала вокруг.

Посмотрел на Лиану – прямо, фиолетовые глаза горели:

– Моя дорогая гостья решила сбежать? – голос был мягким, почти нежным. – Как неблагодарно. После всего, что я для тебя сделал. Роскошная комната. Лучшая еда. Самые изысканные платья.

Усмехнулся:

– И лучшие мужчины империи. Разве это не щедрость?

Лиана вздрогнула – всем телом, как от удара.

Лицо побледнело ещё сильнее. Глаза расширились – страх, ненависть, боль смешались в одно.

Она сжалась – пыталась стать меньше, спрятаться за мной.

Ярость вспыхнула во мне – белая, ослепительная.

Я шагнула вперёд – закрывая Лиану собой полностью:

– Ты больше не прикоснёшься к ней, – голос вышел холодным, смертельно спокойным. – Никогда. Слышишь? НИКОГДА.

Терион посмотрел на меня – изучающе, с любопытством.

– Смелая, – констатировал он. – Как и она когда-то.

Взгляд скользнул на Лиану – оценивающий:

– До того, как я сломал её.

Он сказал это спокойно. Буднично. Как констатацию факта.

Лиана всхлипнула – тихо, сломанно.

Орион зарычал – низко, первобытно.

Шагнул вперёд – меч поднят, золотые глаза горели яростью:

– Ты умрёшь сегодня, Терион, – голос был обещанием, клятвой. – Медленно. Болезненно. Я лично прослежу.

Терион посмотрел на него – долго, фиолетовые глаза мерцали.

Затем рассмеялся.

Негромко. Но звук разнёсся по саду, эхом отразился от стен, усилен модулятором.

– Орион Небулус, – произнёс он, голос полон насмешки. – Бог войны. Свободен наконец после тысячи лет заточения.

Усмешка стала шире:

– Как трогательно. Думаешь, свобода вернула тебе силу? Думаешь, сможешь победить меня?

Он сделал шаг ближе – аура вспыхнула ярче, божественная мощь давила сильнее:

– Я знал о вашем проникновении с самого начала.

Слова ударили, как удар.

Терион продолжал – спокойно, методично:

– Позволил вам войти во дворец. Позволил дойти до башни. Позволил забрать Лиану.

Пауза:

– Потому что хотел заманить вас в ловушку. Хотел получить обеих Вега разом. Удобно, не правда ли?

Он раскинул руки – жест широкий, торжествующий, фиолетовая аура вспыхнула ярче:

– И вот вы здесь. Окружённые. Без пути к отступлению. Две Веги. Два древних бога. Всё, что мне нужно – в одном месте.

Взгляд стал жёстче, фиолетовое пламя в глазах разгорелось:

– Сдавайтесь. Добровольно. И я обещаю – смерть будет быстрой. Для богов. Для девочки-провидицы.

Посмотрел на меня и Лиану:

– А вас двоих я сохраню. Заточу. Использую, как планировал. Создам армию Вега. Непобедимую. Вечную.

Голос стал тише, но слова резали:

– Или сопротивляйтесь. И я убью всех, кого вы любите. На ваших глазах. Медленно.

Выбор за вами.

Тишина.

Я смотрела на него – на Императора, что сломал Лиану, что хотел сломать меня, что построил империю на костях и крови, используя древнюю магию и современные технологии.

Выбор?

Не было выбора.

Никогда не было.

Я выпрямилась – насколько могла.

Посмотрела Териону прямо в горящие фиолетовым глаза:

– Ты ничего не получишь, – голос был твёрдым, холодным. – Ни меня. Ни её. Ни армии.

Магия под кожей вспыхнула – золотой свет пробился из ладоней:

– Потому что я лучше умру, чем позволю тебе прикоснуться к ней снова.

Терион усмехнулся:

– Мы посмотрим.

Поднял руку – жест резкий, командный.

Гвардейцы двинулись – кольцо начало сжиматься, плазменные винтовки подняты.

Орион шагнул вперёд – меч засветился ярче, выхватил бластер:

И тогда Терион атаковал.

Глава 22

Аура обрушилась – не просто давление, УДАР. Невидимая волна божественной силы покатилась по саду, сорвала листья с деревьев, смяла кусты, разметала гравий во все стороны, заставила землю содрогнуться. Воздух стал тяжёлым, плотным, пахло озоном и чем-то жжёным – запах чистой силы, что материализовалась в реальность.

Я упала на колени – не выдержала, ноги подкосились под тяжестью божественного давления. Руки впечатались в гравий – острые камешки впились в ладони. Лиана рядом вскрикнула, схватилась за землю дрожащими пальцами, волосы разметались по лицу.

Кайра рухнула – схватилась за голову обеими руками, закричала пронзительно. Из носа потекла кровь – тонкая алая струйка.

Вейлан устоял – но согнулся, уперся руками в землю, мышцы на руках вздулись от напряжения, дрожали.

Орион…

Орион встал.

Шатко. С усилием. Но встал.

Меч вскинул – клинок засветился золотом, отразил свет на его лице, в глазах.

И тогда он начал МЕНЯТЬСЯ.

Воздух вокруг него задрожал – не от жара, от СИЛЫ. Человеческая оболочка треснула – буквально, как фарфоровая маска. Тонкие золотые линии побежали по коже лица, шеи, рук.

Золотой свет прорвался сквозь трещины – из глаз, из рта, из груди. Ослепительный. Живой. Тело содрогнулось – мышцы вздулись, кости хрустнули, перестраиваясь.

Руны вспыхнули – на руках, на шее, на груди, вдоль рёбер. Древние символы войны, что спали тысячу лет под человеческой кожей. Они светились золотом, пульсировали в такт сердцебиению, жгли воздух вокруг.

Крылья за спиной материализовались – не призрачные больше, РЕАЛЬНЫЕ. Огромные. Золотые. Размах метров десять, может, больше. Перья из чистого света, что резали воздух со свистом, оставляли золотые следы при каждом движении. Запах гари усилился – как будто молния ударила рядом.

Глаза вспыхнули – не просто золото, ПЛАМЯ. Божественный огонь горел в зрачках, вырывался наружу тонкими языками. Человечность исчезла – остался только хищник.

Ногти удлинились – в когти, длинные, изогнутые, чёрные на кончиках, острые, как лезвия. Способные разорвать доспехи, прорезать камень.

Клыки проступили – хищные, первобытные, блеснули при оскале.

Мышцы налились силой – не человеческой, БОЖЕСТВЕННОЙ. Тело стало больше, выше на голову, шире в плечах. Каждое движение – плавное, точное, идеальная машина для убийства.

Аура взорвалась – золотая, ослепительная, давящая. Волна чистой ярости покатилась по саду, согнула деревья, разбила стёкла в окнах дворца. Воздух нагрелся – стало трудно дышать, как в кузнице.

БОГ ВОЙНЫ.

Не человек. Не воин.

ЗВЕРЬ. БЕРСЕРК. РАЗРУШИТЕЛЬ.

Истинная форма Ориона.

Рык вырвался из его груди – низкий, первобытный, вибрировал в костях. Звук, что заставил гвардейцев отступить инстинктивно, уронить оружие дрожащими руками. Даже земля содрогнулась от этого рёва.

Терион усмехнулся – медленно, довольно. Губы растянулись, обнажили белые зубы:

– Вот теперь ты показываешь настоящую силу.

Его голос изменился – стал глубже, с эхом, как будто говорили двое разом.

И он тоже начал меняться.

Человеческая оболочка рассыпалась – как пепел, как дым. Частицы света унесло ветром.

Крылья взорвались за его спиной – ЧЁРНЫЕ. Огромные. Из звёздной пыли и тьмы между мирами, материи, что старше вселенной. Размах ещё больше – метров пятнадцать, может, двадцать. Перья из фиолетового света, что не отражал, а ПОГЛОЩАЛ свет вокруг. Воздух стал холоднее – ледяной, обжигающий лёгкие.

Фиолетовая аура вспыхнула – не просто свет, МАТЕРИЯ. Сотканная из украденной силы сотен богов, что томились в заточении. Она двигалась – жила, пульсировала, тянулась щупальцами тьмы. Запах изменился – острый, металлический, как кровь, смешанная с озоном.

Глаза разгорелись ярче – фиолетовое пламя вырвалось наружу, как два маяка проклятия. Зрачки исчезли – остались только бездны, что тянули душу.

Тело стало выше – на голову больше Ориона, мышцы вздулись, прорисовались под кожей, как у анатомической модели. Кожа потемнела до чёрного мрамора, гладкая, холодная, отражала свет, как полированный камень.

Руны на теле засветились – фиолетовым, символы власти, порабощения, вечности. Они двигались – ползли по коже, как живые змеи, меняли форму.

Ногти стали когтями – длинными, чёрными, как обсидиан, заострёнными до невозможности.

БОГ-ИМПЕРАТОР.

ПОГЛОТИТЕЛЬ. ТИРАН. БЕССМЕРТНЫЙ.

Запах усилился – гниль, смешанная со сладким ароматом цветов, что растут на могилах. Тошнотворный. Неправильный.

Два бога стояли друг напротив друга.

Золото против фиолетового.

Свет против тьмы.

Война против власти.

Жар против холода.

Аура столкнулись – и мир разорвался.

Ударная волна покатилась по саду – земля треснула, разошлась паутиной трещин. Фонтаны взорвались – вода превратилась в пар мгновенно. Деревья повалило – корни вырваны из земли, стволы сломаны, как спички. Статуи рассыпались – мрамор не выдержал давления двух божественных аур.

Гвардейцы отброшены – сотни тел отлетели, как щепки, ударились о стены, о землю. Вопли, хруст костей, звон металла.

Я прикрыла Лиану собой – легла сверху, защищая. Золотая волна прошла над нами, обжигая кожу, опаляя волосы. Запах паленого, дым в глаза.

Орион рванулся вперёд.

Не бег – ПОЛЁТ.

Крылья взмахнули один раз – воздух взорвался за спиной, ударная волна, золотые перья оставили светящийся след. Тело метнулось через двадцать метров за секунду – размыто, почти невидимо.

Меч поднят – клинок горел, как солнце, слепил глаза. Воздух вокруг него плавился, искажался от жара.

Терион выставил руку – ладонь вперёд, пальцы растопырены.

Фиолетовый барьер материализовался – стена из чистой энергии, три метра высотой, два в ширину. Она гудела – низким, басовым звуком, вибрировала.

Меч ударил – ВЗРЫВ.

Звук оглушительный – как гром, раскатистый, долгий.

Свет ослепительный – золото и фиолетовый смешались, искры во все стороны.

Я зажмурилась, прижала Лиану крепче.

Барьер треснул – тонкая линия пробежала по центру, расширилась. Но выдержал – гудел громче, фиолетовый свет пульсировал ярче.

Терион контратаковал – мгновенно.

Удар ладонью – не просто удар, ВЫБРОС СИЛЫ. Фиолетовая энергия сконденсировалась в точке контакта, взорвалась.

Орион увернулся – крылья развернули его в воздухе на невозможный угол. Тело изогнулось, как у кошки, позвоночник согнулся дугой. Удар прошёл в сантиметрах – воздух взорвался, фиолетовая вспышка.

Контратака – меч горизонтально, на уровне шеи, со свистом разрезал воздух.

Терион отклонился – чёрные крылья вспыхнули, тело взметнулось вверх. Перья рассыпались – чёрными искрами, что шипели, касаясь земли.

Они поднялись – оба, над садом, в небо.

Два бога в воздухе.

Золотая комета и фиолетовая тень.

Орион атаковал – серия ударов, быстрых, яростных. Меч разрезал воздух со свистом, оставлял золотые следы. Раз, два, три, четыре – непрерывный поток. Скорость нечеловеческая.

Терион блокировал – руками, голыми, но когти встречали сталь как равные. Искры летели при каждом ударе – золотые и фиолетовые, осыпались дождём. Звон металла о металл, хотя металла не было.

Удар за ударом. Блок, парирование.

Божественная скорость – глаз не успевал следить.

Два размытых пятна – золотое и фиолетовое, сплелись в смертельном танце. Крылья хлопали, оставляли воздушные вихри. Воздух свистел, трещал от перегрузки.

Они кружили – над садом, над дворцом, вверх, вниз. След золотых и фиолетовых искр за ними, как хвост кометы.

Орион прорвался – финт влево, удар справа.

Меч прошёл – по плечу Териона, глубоко, разрезал мышцы до кости.

Кровь брызнула – чёрная, светящаяся фиолетовым, как жидкий аметист. Капли зависли в воздухе на секунду, затем упали вниз, шипя.

Терион зарычал – низко, яростно. Звук зверя, что загнан.

Ударил кулаком – прямо в грудь Ориона, без замаха, просто толчок.

Фиолетовая энергия взорвалась при контакте – ударная волна, видимая глазом, концентрические круги света.

Орион отлетел – через тридцать метров назад, крылья хлопали, пытаясь затормозить. Врезался в стену дворца – спиной, с размаху.

Камень треснул – паутина трещин метров десять в диаметре, вглубь на полметра. Обломки посыпались вниз, грохотали.

Орион застрял в стене на секунду – в кратере, что сам создал. Кровь текла из рта – золотая, яркая, капала на камни. Грудь разорвана – кожа содрана, мышцы видны. Кровь текла золотым потоком, стекала по животу, капала на землю.

Вырвался – крылья взмахнули мощно, камни полетели во все стороны. Тело метнулось обратно – но медленнее, крылья подрагивали, взмахи неровные.

Через узы хлынуло – боль, острая, рвущая. Рёбра сломаны, лёгкое проколото, внутреннее кровотечение. Ярость, отчаяние, страх.

Недостаточно сильно… он слишком силён… впитал силу сотен… я один…

Я вскочила на ноги – руки вскинула, золотая магия взорвалась из ладоней. Жар обжёг пальцы, свет ослепил:

– ОРИОН!

Швырнула поток золотого огня – прямо в него, через сорок метров вверх. Луч света, столб пламени, что соединил землю и небо.

Не атака. ПОДДЕРЖКА.

Через узы – моя магия влилась в него. Жизненная сила, моя энергия, моя воля. Всё, что могла дать.

Орион вспыхнул ярче – на секунду стал вторым солнцем. Раны начали затягиваться – мышцы срослись, кожа восстановилась. Крылья засветились сильнее – перья обновились, золотой свет залил сад.

Он взревел – благодарно, яростно. Звук разорвал небо.

Метнулся к Териону снова – быстрее, яростнее. Крылья били воздух, золотой шлейф за спиной.

Но Терион уже читал заклинание.

Руки вскинуты – ладони друг к другу, между ними пространство. Фиолетовая энергия сконцентрировалась – собралась из воздуха, из земли, из тьмы. Сжалась в шар между ладоней.

Размером с человека. Пульсирующий – медленно, гипнотически. Смертельный – от него исходил холод, от него тянуло небытием.

Воздух вокруг потемнел – буквально, свет исчезал, засасывался в шар.

– УМРИ! – голос Териона прокатился громом, с эхом, многократно усиленный.

Шар метнулся – прямо в Ориона. Не летел – ТЕЛЕПОРТИРОВАЛСЯ, исчез и появился перед ним мгновенно.

Орион выставил меч – обеими руками, вертикально. Золотой барьер вспыхнул – куполом, вокруг тела, многослойный, усиленный.

Шар ударил – и мир ВЗОРВАЛСЯ.

Ослепительная вспышка залила сад – фиолетовая, ядовитая, болела глазам. Я зажмурилась, закрыла лицо руками.

Ударная волна сбила всех с ног – меня, Лиану, Кайру, Вейлана. Земля задрожала, как при землетрясении. Звук оглушительный – рёв, грохот, вой, всё разом.

Воздух взорвался – стал плазмой, фиолетовые молнии били во все стороны. Земля расплавилась – гравий превратился в стекло, трава сгорела мгновенно.

Когда свет рассеялся – Орион на земле.

На коленях. Меч воткнут в землю перед ним, держится за рукоять обеими руками, чтобы не упасть. Пальцы дрожали, костяшки побелели.

Крылья повреждены – перья рассыпаются искрами, дыры в золотом свете, сквозь них видно небо.

Кровь течёт из десятка ран – золотая, яркая, лужа под коленями. Из носа, изо рта, из ушей. Из царапин на груди, на руках, на лице.

Дыхание хриплое – каждый вдох со свистом, булькает, лёгкие повреждены.

Золотое свечение тускнеет – медленно, но неудержимо.

Терион приземлился – в пяти метрах, плавно, крылья сложились за спиной аккуратно. Сапоги коснулись расплавленного стекла, зашипело, остыло мгновенно.

Усмехался – губы кривые, глаза горят торжеством:

– Конец, Орион. Ты сражался храбро. Достойно. Но недостаточно. Как всегда.

Голос мягкий, почти нежный. Как будто сожалеет.

Шагнул ближе – один шаг, гравий хрустнул.

Поднял руку – ладонь вперёд, пальцы растопырены. Фиолетовая энергия собиралась в центре ладони, концентрировалась.

Готовясь нанести последний удар.

И Вейлан взорвался.

Буквально.

Крик вырвался из его груди – первобытный.

Человеческая форма рухнула – как маска, как иллюзия.

Серебро магии хлынуло наружу – из кожи, из глаз, из рта. Ослепительное, жидкое.

Тело стало ЖИДКИМ. Серебряным. Как ртуть, что приняла человеческую форму, но постоянно течёт, меняется, перетекает. Контуры размыты, границы нечёткие.

Глаза засветились – серебряным огнём, два маяка в жидкой форме.

Запах изменился – металлический, острый, как кровь и ртуть разом.

Руки вскинулись – и от пальцев потянулись НИТИ.

Серебряные. Тонкие, как волоски. Но их сотни. Тысячи. Они появлялись из ничего, материализовались, росли, множились.

Метнулись к Териону – быстрее мысли, быстрее света. Змеились в воздухе, оставляли серебряные следы.

Впились в голову – в виски, в затылок, в глаза, в уши. Прошли СКВОЗЬ кожу, сквозь череп, не разрывая, как призраки.

ПРЯМО В РАЗУМ.

Терион взревел – схватился за голову обеими руками, пальцы впились в кожу, оставили кровавые царапины.

Нити не физические. МЕНТАЛЬНЫЕ.

Вейлан атаковал разум напрямую – утопил сознание в кошмарах, в иллюзиях, в страхах.

– ОРИОН! СЕЙЧАС! – крикнул Вейлан, голос искажён – множество голосов разом, эхо, металлический призвук. – НЕ МОГУ ДОЛГО! СЕКУНДЫ!

Серебряная форма дрожала – текла, расплывалась. Слишком много силы, тело не выдерживает.

Орион поднялся – пошатнулся, оперся на меч. Кровь капала с подбородка.

Но встал.

Выдернул меч из земли – руки дрожали, но держали крепко.

Метнулся вперёд – последний рывок, последние силы. Меч поднят – двумя руками, над головой. Весь золотой огонь, что остался, влился в клинок. Руны вспыхнули по всей длине, засветились ослепительно.

Удар сверху вниз – на голову Териона, вся сила, вся ярость, всё отчаяние.

Терион увидел – глаза расширились, фиолетовый огонь вспыхнул.

Попытался увернуться – дёрнулся вправо, крылья начали разворачиваться.

Не смог – серебряные нити держали разум, тело не слушалось. Мышцы дёргались, не координировано.

Меч прошёл – не по голове, Терион успел сдвинуться на дюйм.

Но прошёл через плечо – глубоко, по диагонали, разрезал мышцы, сухожилия, до грудной клетки. Божественная сталь прожгла плоть, оставила дымящуюся рану.

Кровь брызнула фонтаном – чёрная, светящаяся фиолетовым. Горячая, как жидкий металл. Обожгла лицо Ориона, зашипела.

Терион взревел – от боли, от ярости, от УНИЖЕНИЯ.

Вырвался – разорвал серебряные нити грубой силой.

Вейлан вскрикнул – серебряная форма задрожала, дала трещины. Жидкое серебро текло из глаз, изо рта, как слёзы и кровь. Истощён полностью.

Упал на колени – форма начала рассыпаться, возвращаться к человеческой. Серебро втекало обратно в кожу, болезненно, медленно.

Терион шатнулся – рана на плече зияла, глубокая, до кости видно. Кровь текла потоком, чёрная, дымящаяся. Капала на землю, шипела, прожигала гравий.

Но не умирал.

БЕССМЕРТНЫЙ.

Рана начала затягиваться – медленно, но видимо. Края смыкались, плоть росла, кровотечение замедлялось. Сила сотен богов регенерировала его.

Он выпрямился – медленно, с усилием. Вытер кровь с лица рукой, посмотрел на чёрные пятна на ладони.

Усмехнулся – сквозь боль, сквозь ярость:

– Недостаточно, – прохрипел он, голос хриплый, но торжествующий. – Видишь? Рана затягивается. Я ВЕЧЕН. БЕССМЕРТЕН. Вы не можете убить меня!

Фиолетовая аура вспыхнула ярче – компенсируя потерю крови, усиливая регенерацию.

– Сотни богов питают меня. Их жизни – моя жизнь. Их бессмертие – моё бессмертие!

Он рассмеялся – безумно, торжествующе:

– Вы. Не. Можете. Победить!

Глава 23

И тогда Лиана встала.

Медленно. Шатко.

Я обернулась – не слышала, как она поднялась. Просто вдруг почувствовала – движение рядом.

Она стояла – в трёх метрах позади меня. Качалась на ногах, руки дрожали. Лицо белее мела, губы посинели. Волосы растрепались, прилипли к потному лбу.

Но глаза…

Карие глаза больше не были пустыми.

Они ГОРЕЛИ.

Решимостью. Яростью. Ненавистью, что копилась семь лет.

Руки вскинула – медленно, дрожащие, слабые. Пальцы растопырены.

Губы зашевелились – беззвучно сначала. Шептала что-то.

Холод пробежал по спине.

Что-то не так.

Что-то очень не так.

– Аним веталь орэм. Дэрэх ши нэфеш…

Древние слова. Запретные слова.

УЗЫ СИЛТАРЕН.

Нет.

Нет-нет-нет.

– ЛИАНА! – крик вырвался из горла. – НЕ СМЕЙ!

Магия взорвалась.

Из ладоней хлынул свет – золотой, яркий, древний. Чистый, без примесей. Кровь Вега в первозданной форме.

– НЕТ! ЛИАНА, ОСТАНОВИ! – я рванулась вперёд, к ней.

Сделала шаг.

Лиана подняла руку – резко, властно.

Махнула в мою сторону.

И я замерла.

Застыла на месте – как вкопанная. Ноги приросли к земле, тело окаменело, не слушалось.

Невидимая сила держала – абсолютная, непреодолимая.

Магия Вега.

Её воля. Её приказ.

Я не могла двинуться. Не могла говорить. Только смотреть.

Ужас заполнил каждую клетку.

– ЛИАНА! – попыталась закричать, но голос не слушался. Вырвался только хрип. – НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! ТЫ УМРЁШЬ!

Она не слышала. Или не хотела слышать.

Свет сконденсировался – принял форму.

ЦЕПИ.

Золотые цепи, сотканные из света Вега, материализовались в воздухе. Массивные, толстые, звенья размером с кулак. Светились изнутри, пульсировали. Звенели – тихо, мелодично, как колокольчики.

– НЕТ! – я металась внутри невидимой клетки, пыталась вырваться. – ЛИАНА, ПОЖАЛУЙСТА!

Слёзы хлынули – горячие, отчаянные.

Цепи метнулись к Териону – со свистом, оставляя золотые следы в воздухе.

Обвились – вокруг запястий, плотно, звенья притёрлись к коже. Вокруг шеи – как ошейник, затянулись. Вокруг груди, живота, ног – опутали полностью, слой за слоем.

Затянулись – неудержимо, абсолютно. Со звоном, звенья заскрежетали друг о друга.

Терион замер – глаза расширились, фиолетовый огонь вспыхнул ярче:

– Что… ЧТО ЭТО?!

Попытался вырваться – дёрнул руками с силой, что ломала горы. Мышцы вздулись, жилы выступили.

Цепи не дрогнули.

Более того – затянулись крепче. Звенья впились в кожу, оставили вмятины.

– НЕТ! – Терион дёрнулся яростнее, отчаянней. – НЕТ! Я НЕ ДОПУЩУ!

Я смотрела – застыв, прикованная магией.

Внутри кричала. Молила. Рыдала.

Но не могла ничего сделать.

Только смотреть, как Лиана убивает себя.

Фиолетовая аура взорвалась вокруг Териона – попытка разорвать цепи чистой силой.

Цепи поглотили энергию – засветились ярче, крепче, тяжелее.

Лиана шагнула вперёд – медленно, каждый шаг давался с трудом. Ноги подкашивались, но она шла. Оставляла следы на земле – босые ноги, пальцы впечатывались в гравий.

С каждым шагом бледнела. Кожа становилась прозрачной. Губы синели.

Жизнь уходила.

– Лиана… – прошептала я беззвучно, слёзы текли по щекам. – Пожалуйста… остановись…

Она не остановилась.

Губы шевелились – громче.

Заклинание.

Древнее. Запретное.

Слова звучали – не на общем языке, на языке Вега, что забыт тысячелетия. Гортанные, резкие, каждый слог резал воздух, оставлял вибрацию:

"Душой к душе, кровью к крови,

Волей моей связываю тебя,

Не вред причинить, не зло задумать,

Подчиниться, служить, пока жива я,

Умереть, когда умру я,

Узами Вега, клятвой крови,

СВЯЗЫВАЮ!"

Последнее слово прогремело – эхом, раскатилось по саду, по дворцу, по городу.

Цепи вспыхнули – ослепительным золотом, ярче солнца. Я зажмурилась, отвернулась.

Впились в Териона – не в тело.

В ДУШУ.

Прошли сквозь кожу, сквозь кости, сквозь божественную сущность. Обвились вокруг самого ядра его существа.

Он закричал – нечеловечески, звук, что разорвал небо. Не просто боль – АГОНИЯ. Душевная, физическая, все разом.

Тело задёргалось – конвульсии, попытки вырваться. Крылья хлопали бесконтрольно, рвали воздух. Руки дёргались, ноги подкашивались.

Бесполезно.

Узы Вега абсолютны. Древние. Не ломаются. Не прощают. Не отпускают.

Я смотрела – сквозь слёзы, сквозь ужас.

Боги… что она делает…

Гвардейцы стояли – в шоке, застыли, как статуи. Не двигались, не дышали. Смотрели на Императора, что корчится в цепях.

Орион опустился на колени – смотрел, не веря. Кровь капала с меча.

Лиана шагала вперёд – каждый шаг высасывал жизнь. Кожа бледнела – не просто белая, прозрачная, вены проступили синими линиями. Глаза тускнели – карий цвет выцветал, становился серым. Губы синели – как у замёрзшего. Тело истощалось – щёки впали, скулы выступили.

Магия пожирала её – каждую секунду, каждое мгновение. Жизненная сила утекала, вливалась в узы, питала заклинание.

Нет… нет… сестрёнка, пожалуйста…

Внутри я разрывалась. Кричала беззвучно. Молила её остановиться.

Но магия держала меня.

Её воля была абсолютной.

Но она шла.

Шагнула ближе – два метра до Териона.

Ещё шаг – метр.

Остановилась – прямо перед ним, лицом к лицу.

Терион смотрел на неё – фиолетовые глаза полны ужаса, непонимания:

– Что… что ты сделала… – голос хриплый, задыхающийся.

Лиана улыбнулась – слабо, горько. Кровь потекла из уголка рта – алая, яркая на белой коже:

– То, что должна была сделать семь лет назад.

Подняла руку – дрожащую, еле слушающуюся. Пальцы коснулись его щеки – холодные, как лёд:

– Связала нас. Навечно.

Голос стал тише, но слова резали:

– Теперь ты – раб. Мой раб. Пока я жива – ты не можешь причинить вред никому. Пока я жива – ты подчиняешься мне беспрекословно.

Терион дёрнулся – попытка отстраниться, отвернуться.

Цепи не дали – держали неподвижно.

Лиана наклонилась ближе – губы почти касались его уха:

– И когда я умру, – прошептала она, голос ледяной, – умрёшь и ты.

Терион застыл.

Секунда. Две.

Затем понял.

Глаза расширились – ужас затопил зрачки, фиолетовый огонь вспыхнул, погас, вспыхнул снова:

– НЕТ! – вырвалось хрипло. – НЕТ! ТЫ НЕ МОГЛА! ТЫ СЛИШКОМ СЛАБАЯ!

Узы не просто связали.

Они УБИВАЮТ.

Потому что он связан с ней. С Лианой. С её жизнью.

Если она умрёт – умрёт и он.

Бессмертный бог.

Привязанный к смертной.

А она умирает. СЕЙЧАС.

Магия пожирает её – каждую секунду. Жизнь уходит – в узы, в заклинание, в проклятие.

Я смотрела – сквозь слёзы, что застилали всё.

Не так… не так должно было быть…

Мы пришли спасти её. Вытащить. Дать ей жизнь.

Не смотреть, как она умирает.

Лиана отстранилась – посмотрела ему в глаза. Улыбнулась – шире, искренней:

– Семь лет ты учил меня выживать. Терпеть. Ломаться и восстанавливаться. Подчиняться.

Кровь текла из носа теперь – алая струйка по губам, по подбородку:

– Теперь ты подчинишься МНЕ.

Голос стал громче – последние силы:

– УБЕЙ СЕБЯ!

Слова прогремели – эхом, усиленные магией.

Узы вспыхнули – золотым огнём.

И Терион замер.

Тело окаменело – не мог двинуться, не мог дышать.

Внутри – воля боролась. Его сознание кричало, сопротивлялось, отчаянно пыталось не подчиниться.

Но узы сильнее.

Древняя магия Вега, созданная для связывания богов.

Абсолютная. Неизбежная.

Рука дёрнулась – сама, против воли. Медленно, дрожа, поднялась.

– НЕТ! – голос Териона сорвался на вой. – НЕТ! Я НЕ… НЕ МОГУ… ОСТАНОВИ!

Но рука не слушалась его.

Слушалась приказа.

Слушалась узы.

Пальцы потянулись – к мечу на поясе. Коснулись рукояти, обхватили.

– НЕТ! НЕТ! НЕТ! – Терион рыдал – бог рыдал, как ребёнок. Слёзы текли – фиолетовые, светящиеся, обжигали щёки. – ПРОШУ! ОСТАНОВИ! Я ДАМ ВСЁ! ЧТО УГОДНО!

Рука выхватила меч – медленно, дрожа. Поднесла к груди.

Я смотрела – не веря. Не способная отвести взгляд.

Это происходит. На самом деле происходит.

Сестра убивает бога.

И убивает себя.

Терион бился – в цепях, в узах. Фиолетовая аура взорвалась – отчаянная попытка разорвать магию. Крылья хлопали, рвали воздух, били по цепям.

Бесполезно.

Цепи держали. Узы держали. Приказ держал.

– ЛИАНА! – крик разорвал горло Териона. – ПРОШУ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! Я… Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ! СЛЫШИШЬ?! ПРОСТИ!

Голос сорвался, стал жалким, умоляющим:

– Я освобожу всех! Всех богов! Всех рабов! Отдам трон! Уйду! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!

Лиана смотрела – без эмоций. Лицо мёртвое, холодное.

– Семь лет, – прошептала она тихо. – Семь лет ты не слышал мои мольбы.

Магия пульсировала – жизнь уходила быстрее. Тело слабело, ноги подкосились. Упала на колени, еле держалась.

– Теперь я не слышу твоих.

Меч двинулся – медленно, неумолимо.

Развернулся – остриём к груди Териона.

– НЕЕЕТ! – вой вырвался, нечеловеческий. – Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! НЕ ТАК! НЕ ОТ СМЕРТНОЙ! НЕ ОТ РАБЫНИ!

Голос сорвался на истерический смех сквозь слёзы:

– Я БОГ! ИМПЕРАТОР! БЕССМЕРТНЫЙ! НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ ТАК!

Меч коснулся доспехов – остриё упёрлось в центр груди.

Терион напрягся – всё тело, каждая мышца, до предела. Божественная сила взорвалась изнутри – попытка остановить руку любой ценой. Фиолетовая аура вспыхнула так ярко, что ослепила.

Не смог.

Узы сильнее. Приказ абсолютен.

Острие надавило – доспех затрещал, металл прогнулся. Фиолетовые руны на нём погасли одна за другой.

Прорвало – со звоном. Металл разошёлся, обнажил кожу.

Острие коснулось – кожа продавилась. Капля крови выступила – чёрная, светящаяся.

– ЛИАНА! СЕСТРА! ПРОШУ! – последний крик, отчаянный.

Лиана подняла взгляд – посмотрела на меня.

И невидимые цепи исчезли.

Я упала – на колени, тело вернулось под контроль.

Рванулась вперёд – метнулась к ней.

Глаза Лианы полные слёз, но решимости:

– Астра… – голос едва слышный, затихающий. – Малышка…

Протянула руку – ко мне, дрожащую.

Я упала на колени рядом – схватила её руку, холодную, ледяную. Сжала крепко:

– ЛИАНА! ДЕРЖИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА!

Она улыбнулась – слабо, но тепло:

– Люблю тебя… – прошептала, кровь текла из губ. – Всегда любила… Прости, что не смогла остаться…

– НЕТ! – я тряслась, рыдала. – НЕ УХОДИ! ПОЖАЛУЙСТА!

Лиана сжала мою руку – последний раз, слабо:

– Живи… – голос совсем тихий. – Живи за нас обеих… Разрушь эту систему… Построй новый мир…

Слёзы текли по щекам:

– Будь счастлива… Обещай…

– Обещаю, – голос сорвался на рыдание. – ОБЕЩАЮ! ТОЛЬКО НЕ УХОДИ!

Лиана закрыла глаза – медленно, мирно:

– Свободна… – последний выдох. – Наконец… свободна…

И меч вошёл.

Сам. Медленно. Неумолимо.

Прошёл сквозь кожу – в мышцы, между рёбер.

В сердце.

Терион вскрикнул – короткий, захлёбнувшийся.

Кровь хлынула – чёрная, фиолетовая, светящаяся. Фонтаном из груди, из рта, залила доспехи.

Фиолетовый свет в глазах замерцал – вспыхнул, погас, вспыхнул слабее.

Крылья начали рассыпаться – в пепел, в дым, перья падали, как чёрный снег.

Цепи засветились ослепительно – последний всплеск.

Затянулись – АБСОЛЮТНО.

И Терион понял. В последнюю секунду. Посмотрел на Лиану – на её закрытые глаза, на бледное лицо.

На смерть.

И его смерть.

Рухнул – на колени, затем вперёд. Лицом в землю. Тело задёргалось – конвульсии, последние.

Фиолетовая аура погасла – рассыпалась искрами, растворилась.

Тело обмякло. Застыло.

БОГ-ИМПЕРАТОР МЁРТВ.

Лиана рухнула следом – в мои руки. Тело обмякло, безжизненное.

Я подхватила её – прижала к себе, крепко, отчаянно:

– ЛИАНА! НЕТ! ВЕРНИСЬ!

Трясла её – но не отвечала. Не дышала. Глаза закрыты, лицо мирное.

Ушла.

Вместе с ним.

– НЕТ! ЛИАНА! ПОЖАЛУЙСТА! – рыдания вырвались, безудержные.

Орион упал рядом – обнял нас обеих. Божественная форма рассыпалась, вернулся человеком. Крылья исчезли, руны погасли.

Прижал меня крепко – сам дрожал, через узы чувствовал мою боль.

Вейлан лежал – человеческая форма вернулась, истощённый, еле дышал.

Кайра рыдала – прижавшись к нему, смотрела на нас.

Выжившие гвардейцы стояли в шоке, застыли. Оружие выпало из рук.

Два тела на земле.

Тиран и жертва.

Убийца и мститель.

Оба мертвы.

Тишина абсолютная.

Только мои рыдания разрывали воздух.

Над нами – небо светлело.

Рассвет.

Новый день.

Без Лианы.

Без Териона.

Империя без главы.

Но победа…

Победа не чувствовалась.

Только пустота.

И боль.

Бесконечная боль.

Я прижала Лиану крепче – качала, как ребёнка, шептала бессвязно:

– Прости… прости… не смогла защитить… не успела… прости…

А запах цветов в саду смешался с запахом крови.

И ветер унёс последние золотые искры.

Всё кончилось.

Глава 24

Мы шли через город.

Медленно. Бесшумно. Как призраки.

Орион впереди – нёс Лиану на руках, бережно, как драгоценность. Её голова покоилась на его плече, тёмные волосы спадали безжизненным водопадом.

Я за ним – держалась за край его куртки, чтобы не отстать, чтобы не потеряться в тумане, что заполнял разум.

Вейлан и Кайра замыкали – он поддерживал её, она еле шла, истощённая событиями.

Рассвет разливался по небу – серый, холодный, безжизненный. Первые лучи солнца пробивались сквозь смог промышленных районов.

Город просыпался.

Первые прохожие появлялись на улицах – торговцы, открывающие лавки, рабочие, спешащие на заводы, офицеры имперского флота в форме, гражданские в комбинезонах.

Все останавливались. Смотрели.

На нас – окровавленных, избитых, несущих тело. На золотое напыление, что всё ещё слабо мерцало на коже Лианы – последний след божественной искры.

Никто не останавливал.

Что-то в нашем виде говорило – не подходите. Не спрашивайте. Просто дайте пройти.

Над городом завыли сирены – дворцовые, предупреждающие о чрезвычайном положении.

Мы шли – через рыночную площадь, где голографические экраны уже транслировали экстренные сообщения, мимо фонтана с антигравитационной водой, вниз по узким улочкам к окраине.

Каждый шаг давался с трудом.

Тело болело – каждая мышца, каждая кость. Раны от плазменных ожогов горели. Синяки пульсировали.

Но физическая боль была ничем.

По сравнению с той, что разрывала внутри.

Лиана мертва.

Семь лет искала.

Нашла.

Потеряла.

За один день.

Слёзы высохли – не осталось больше. Только пустота. Холодная. Всепоглощающая.

Я шла на автомате – нога за ногу, не думая, не чувствуя.

Орион обернулся – проверил, рядом ли я.

Встретил мой взгляд – золотые глаза полны боли, не за себя, за меня.

Хотел что-то сказать. Остановился.

Слов не было.

Он просто замедлил шаг – чтобы я шла рядом, не позади.

Протянул свободную руку – я взяла, переплела пальцы.

Через узы хлынуло – тепло, поддержка, любовь, боль.

Он чувствовал всё, что я. Разделял. Нёс вместе со мной.

Я сжала его руку крепче – единственный якорь, что не дал мне утонуть в пустоте.

Мы дошли до окраины – того самого дома номер семнадцать, откуда начали.

У ворот стоял глайдер.

Крытый, с тонированными стёклами. Простой, неприметный. Без опознавательных знаков.

И у глайдера – Хаг.

Одетый просто – тёмная куртка, капюшон скрывал лицо. Не аристократ, не член Совета. Обычный человек.

Увидел нас – замер.

Взгляд скользнул по нам – по Ориону, окровавленному, израненному. По Вейлану, державшемуся за рёбра. По Кайре, еле стоявшей на ногах.

По мне.

По телу в руках Ориона.

Понял мгновенно.

Лицо исказилось – боль, понимание, сожаление:

– Она… – голос оборвался. – Лиана…

Я кивнула – медленно, не доверяя голосу.

Хаг закрыл глаза – выдохнул долго, с усилием:

– Терион?

– Мёртв, – голос Ориона был хриплым, но твёрдым. – Она убила его. Узами Силтарен. Заставила покончить с собой.

Пауза:

– Но это выжгло её. До последней капли.

Хаг открыл глаза – кивнул медленно:

– Достойная смерть. Для Веги. Месть завершена.

Он посмотрел на меня:

– Мои соболезнования. Искренние.

Я не ответила. Не могла.

Просто стояла – пустая внутри.

Хаг подошёл к глайдеру – активировал систему открытия. Задняя дверь с шипением поднялась.

– Кладите её внутрь. Осторожно.

Орион подошёл к глайдеру – осторожно уложил Лиану на мягкие сиденья в задней части. Поправил волосы, сложил руки на груди.

Отступил.

Хаг закрыл заднюю дверь.

Повернулся к нам:

– Садитесь. Быстро. Столица взорвётся через час, когда весть о смерти Териона дойдёт до всех военных частей. Хаос начнётся. Нужно уехать до того.

Вейлан помог Кайре забраться в глайдер. Сел следом на средние сиденья.

Орион подсадил меня – руки под локти, бережно. Усадил рядом с собой на передние пассажирские кресла.

Сел рядом – обнял одной рукой, прижал к себе.

Хаг сел за руль – активировал двигатель:

– Держитесь. Едем быстро.

Нажал на акселератор.

Глайдер рванул с места – плавно, бесшумно, как все современные машины.

Мы ехали прочь из столицы.

Через контрольные пункты – охрана пропускала без вопросов, слишком занята слухами, что ползли из дворца.

По магистрали на север – широкой, скоростной, уходящей к промышленным районам и дальше, в дикие земли.

Я сидела – прижавшись к Ориону, смотрела в заднее окно.

На столицу, что удалялась.

Белые башни дворца виднелись над небоскрёбами – величественные, холодные.

Там умерла Лиана.

Там кончилась Империя.

Там я потеряла сестру.

Навсегда.

Слёзы снова подступили – горячие, жгучие.

Я не сдержала их.

Плакала тихо – беззвучно, чтобы не мешать остальным.

Орион прижал крепче – не говорил ничего, просто был рядом.

Через узы чувствовала – его боль за меня, его решимость защитить, его любовь.

Якорь. Единственный, что не дал утонуть.

Глайдер мчался – час, два, три.

Столица исчезла за горизонтом.

Впереди – дикие земли, покрытые лесами, холмы, древние места вдали от цивилизации.

Хаг свернул с магистрали – на грунтовую дорогу, едва заметную среди зарослей.

Глайдер углубился в лесистую местность – деревья сомкнулись над дорогой, свет стал тусклым, зелёным.

Проехали ещё час по извилистой тропе.

Хаг остановил машину – у небольшой поляны, окружённой старыми деревьями.

Тихое место. Мирное. Далеко от города, от людей, от войны.

Выключил двигатель:

– Здесь остановимся. Передохнём. Решим, что дальше.

Орион помог мне выйти. Ноги подкосились – он подхватил, не дал упасть.

Отвёл к поваленному стволу – помог сесть, прислониться.

Сел рядом – не отпуская, держал за руку.

Вейлан и Кайра вышли – оба измождённые, но живые.

Хаг открыл заднюю дверь глайдера.

Тело Лианы лежало внутри – неподвижное, холодное, но мирное.

Я смотрела – не в силах оторваться.

Хаг достал термос с водой, протянул мне:

– Пей. Нужно восстанавливать силы.

Я взяла – автоматически, сделала глоток. Вода была прохладной, безвкусной.

Орион взял термос, тоже выпил.

Хаг опустился на траву – напротив нас, спиной к дереву:

– Что теперь? – голос был усталым, но твёрдым. – Терион мёртв. Империя без главы. Началась борьба за власть – Совет раздерётся на фракции за неделю.

Он посмотрел на меня:

– Ты последняя Вега. Твоя кровь – легенда. Твоё имя – символ сопротивления. Многие пойдут за тобой, если захочешь возглавить восстание.

Я смотрела на него – не понимая слов.

Восстание? Власть? Империя?

Какая разница?

Лиана мертва.

Всё остальное – не важно.

Орион ответил за меня – голос жёсткий:

– Не сейчас. Дай ей время. Она только что потеряла сестру.

Хаг кивнул – понимающе:

– Конечно. Прости.

Он встал:

– Отдыхайте. Я подготовлю всё необходимое. К вечеру нужно будет… – не договорил, но все поняли.

Похороны.

Пошёл готовить место.

Тишина повисла.

Кайра сидела – прижавшись к Вейлану, плакала тихо. Он гладил её по волосам, сам мрачный, в глазах боль.

Орион держал меня – крепко, защитно.

Я сидела – пустая внутри.

Смотрела на глайдер. На тело сестры.

Семь лет.

Семь лет надежды.

И вот итог.

Тело. Пепел. Память.

Голос вырвался – хриплый, сломанный:

– Это моя вина.

Орион напрягся:

– Нет…

– Да, – перебила я. – Если бы я нашла её раньше… если бы искала лучше, быстрее… она бы не провела там семь лет. Не сломалась бы. Не умерла бы…

Голос сорвался на рыдание:

– Она бы жила!

Орион развернул меня к себе – взял за лицо обеими руками, заставил посмотреть в золотые глаза:

– Слушай меня. Внимательно.

Голос был жёстким, но не злым:

– Ты сделала всё возможное. Искала семь лет. Не сдалась. Пришла за ней, когда узнала. Вытащила из башни. Сражалась за неё.

Пауза:

– Она умерла свободной. Отомстила. Убила того, кто сломал её. Это её выбор. Её месть. Её смерть.

Большие пальцы вытерли слёзы с моих щёк:

– Не ты виновата. Терион виноват. Империя виновата. Система, что построена на рабстве и крови.

Он прижал лоб к моему:

– Не вини себя. Пожалуйста.

Я закрыла глаза – новые слёзы полились:

– Но так больно…

– Знаю, – голос задрожал. – Через узы я чувствую. Каждую каплю твоей боли. Хотел бы забрать. Понести вместо тебя.

Обнял крепче:

– Но не могу. Могу только быть рядом. Держать. Пока не станет легче.

Я обняла его в ответ – вцепилась, как в спасательный круг.

Плакала в его грудь – долго, безудержно.

Он держал – не отпускал, гладил по спине, шептал успокаивающе.

Солнце поднялось выше – пробилось сквозь кроны, осветило поляну золотыми пятнами.

Красиво.

Мирно.

Но я не чувствовала мира.

Только боль.

Хаг вернулся – приготовил место для церемонии.

Простое, достойное.

Под большим деревом на краю поляны – место, которое он расчистил и подготовил. Принёс цветы – дикие, но красивые, растущие поблизости.

К вечеру всё было готово.

Орион поднялся – медленно, с усилием.

Протянул мне руку:

– Пора.

Я посмотрела на место под деревом. На глайдер. На тело сестры внутри.

Пора прощаться.

Навсегда.

Взяла его руку.

Встала.

И пошла к глайдеру.

К последнему прощанию.

***

Мы собрались вокруг – все пятеро.

Хаг осторожно вынес Лиану из глайдера – её тело покоилось на импровизированных носилках из веток и куртки.

Уложил под деревом – на подстилку из мягких листьев.

Она выглядела мирной. Спокойной.

Вейлан встал в изголовье – закрыл глаза, начал говорить.

Древние слова. На языке Вега.

Проводы души в последний путь.

Я стояла рядом – держала Ориона за руку, слушала слова прощания.

Руны на запястьях слабо вспыхнули – отклик крови Вега на ритуал.

Когда Вейлан закончил, я шагнула вперёд.

Опустилась на колени рядом с Лианой.

Последний раз коснулась её лица – холодного, но всё ещё родного.

– Прощай, сестрёнка, – прошептала сквозь слёзы. – Спи спокойно. Я обещаю – твоя жертва не будет напрасной. Я изменю этот мир. Ради тебя. Ради всех, кто страдал.

Поцеловала её в лоб – последний раз.

Встала.

Хаг активировал небольшое устройство – портативный крематорий, что принёс из глайдера.

Тихий гул. Белое пламя.

Тело исчезло – превратилось в пепел за минуты.

Мягко. Без боли. Без страданий.

Освобождение.

Я взяла горсть пепла – тёплого, лёгкого.

Подошла к ручью, что протекал рядом с поляной.

Опустила руку в прохладную воду.

Пепел растворился – унесся течением.

К морю. К океану. К бесконечности.

Лиана свободна.

Навсегда.

***

Мы вернулись к глайдеру.

Хаг активировал систему связи – проверил сводки новостей.

Лицо потемнело:

– Как я и думал. Столица в хаосе. Военные взяли контроль над ключевыми объектами. Совет объявил чрезвычайное положение. Границы закрыты.

Он посмотрел на меня:

– Нам нужно решать. Быстро. Оставаться здесь опасно – рано или поздно патрули доберутся и сюда.

Вейлан откашлялся:

– Есть варианты?

– Несколько, – Хаг кивнул. – Можем попытаться пробиться к космопорту. У меня есть контакты – переправят на нейтральную территорию. Но риск большой.

Пауза:

– Или можем уйти в подполье. У повстанцев есть база в горах. Оттуда планировать дальнейшие действия.

Я слушала – отстранённо, как будто это касалось не меня.

Что мне до вариантов? До планов?

Лиана мертва. Всё остальное потеряло смысл.

Орион почувствовал моё состояние – сжал руку:

– Астра. Нужно выбрать. Лиана отдала жизнь не для того, чтобы ты сдалась.

Я посмотрела на него – на золотые глаза, полные поддержки и любви.

Он был прав.

Лиана умерла, убив Териона. Сделала первый шаг к свержению Империи.

Я должна сделать второй.

Ради неё. Ради всех, кто страдает.

Выпрямилась – почувствовала, как внутри что-то твердеет. Не исцеляется – боль останется навсегда. Но превращается в решимость.

В силу.

В цель.

– Подполье, – голос прозвучал твёрдо. – К повстанцам. Начнём оттуда.

Хаг кивнул – с одобрением:

– Мудрый выбор. База в трёх часах езды. Доберёмся к полуночи.

Сел за руль – запустил двигатель.

Мы забрались в глайдер – все пятеро.

Орион обнял меня – крепко, поддерживающе.

Я прижалась к нему – набираясь сил.

Впереди – неизвестность. Подполье. Борьба.

Позади – пепел сестры, растворившийся в ручье.

Но внутри – новое понимание.

Лиана мертва.

Но её дело живёт.

И теперь оно – моё дело.

Глайдер тронулся – в ночь, к горам, к повстанцам.

К новой жизни.

К войне за свободу.

Лиана, где бы ты ни была – я не подведу.

Обещаю.

Эпилог

Три месяца спустя

Ветер трепал волосы – холодный, резкий, пахнущий снегом и свободой.

Я стояла на вершине утёса – смотрела вниз, на долину, что раскинулась внизу.

Лагерь.

Сотни палаток – белых, серых, коричневых, разбросанных по склонам холмов. Костры горели – точки света в сумерках. Люди двигались между палатками – готовили ужин, точили оружие, тренировались.

Моя армия.

Армия освобождённых.

Бывшие рабы. Беглецы. Те, кто устал от Империи, от её жестокости, от её лжи.

Пришли за три месяца – по одному, по двое, десятками. Услышали имя. Услышали, что Звёздный Палач вернулась.

И пришли.

Сотни.

Скоро будут тысячи.

Рука легла на моё плечо – знакомая, тёплая, любимая.

Орион.

Он встал рядом – так близко, что наши плечи соприкасались.

Посмотрел на лагерь, на людей внизу:

– Растём, – голос был довольным, с гордостью. – На прошлой неделе было триста. Сейчас уже четыреста пятьдесят.

– Недостаточно, – ответила я, не отводя взгляда. – Имперская армия – десятки тысяч. Мы капля в океане.

– Пока, – Орион развернул меня к себе, взял за подбородок – заставил посмотреть в золотые глаза. – Но каждый день к нам приходят новые. Каждую неделю освобождаем ещё одно поселение. Ещё один город.

Усмехнулся:

– Через год их будут тысячи. Через два – десятки тысяч.

Пауза:

– Империя рушится. Медленно. Но неудержимо.

Я посмотрела на него – на резкие черты, загоревшие за месяцы на солнце. На шрамы, что остались после битвы у дворца. На золотые глаза, что больше не горели только яростью – в них появилось что-то ещё.

Надежда.

Он был прав.

Империя рушилась.

После смерти Териона – хаос. Совет раскололся на фракции, каждая тянула власть на себя. Войны начались – между городами, планетами, системами.

Рабы восставали – повсюду, одновременно, неудержимо.

Империя истекала кровью.

И мы помогали.

Освобождали города. Разрушали тюрьмы. Уводили рабов, давали оружие, учили сражаться.

Капля за каплей. Город за городом.

Однажды океан высохнет.

Я подняла руку – провела пальцами по его щеке:

– Без тебя не справилась бы, – голос был тихим, искренним. – Без вас всех.

Орион накрыл мою руку своей:

– Ты бы справилась. Ты Вега. Вы не сдаётесь. Никогда.

Наклонился – поцеловал меня. Нежно. Глубоко. Обещающе.

Через узы хлынуло тепло – любовь, гордость, решимость.

Три месяца вместе. Каждый день – битвы, рейды, бегство, планирование.

Каждую ночь – в одной палатке, в одной постели, в объятиях друг друга.

Узы крепли. Становились не просто связью. Становились единством.

Я его. Он мой. Абсолютно.

Машинально коснулась рун на запястье – они пульсировали тепло, живо.

Вспомнила тот разговор – месяц назад, когда Орион наконец рассказал правду.

***

Мы сидели у костра – поздний вечер, лагерь засыпал.

Я крутила в руках кожаный браслет – тот самый, что скрывал руны.

– Орион. Узы Силтарен… они правда превращают богов в рабов?

Он долго молчал. Смотрел в огонь.

Затем покачал головой:

– Да и нет. Всё зависит от того, как их накладывают.

Повернулся ко мне – золотые глаза серьёзные:

– Силтарен на древнем языке Вега означает "связь душ". Это древний ритуал. Священный. Но у него две стороны.

Он взял мою руку – провёл пальцем по спрятанным рунам:

– Если узы накладывают насильно, против воли – они становятся цепями. Рабством. Принуждением. Связанный вынужден подчиняться, даже если его душа кричит.

Пауза:

– Но если узы принимают добровольно… они превращаются в нечто иное. В настоящую связь. Партнёрство двух равных душ.

– Но я… я связала тебя силой. Против твоей воли.

– Да. Поэтому сначала я был рабом. Не мог ослушаться, как ни пытался.

Он сжал мою руку:

– Но затем ты решила освободить меня. Ты сказала, что разрываешь узы.

– Но они не разорвались.

– Потому что в тот момент я выбрал. Принял их добровольно. Не как раб – как партнёр. Как тот, кто хочет быть с тобой.

Голос стал мягче:

– Узы почувствовали мой выбор. И трансформировались. Из цепей стали… связью. Истинной связью.

– Связью равных. Партнёрством. Я не твой раб, Астра. Ты не моя хозяйка. Мы… союзники. Половинки одного целого.

Он сжал мою руку:

– Творение и разрушение. Созидание и война. Вместе мы баланс.

Я молчала – переваривая.

– А Лиана и Терион?

– Лиана связала его насильно. В момент ярости и отчаяния. Он сопротивлялся до последнего – поэтому узы остались цепями. Поэтому он не смог ослушаться приказа убить себя.

Орион посмотрел в огонь:

– Если бы он принял узы, выбрал их… ничего бы не случилось. Они стали бы настоящей связью. Но его гордость, его отвращение… превратили священный ритуал в казнь.

***

Я вернулась в настоящее – Орион всё ещё держал меня за руку.

– О чём думаешь? – спросил он тихо.

– О том разговоре. О правде про узы.

Он кивнул:

– Знаю. Через связь чувствую, когда ты вспоминаешь.

Усмехнулся:

– Странно. Я тысячи лет боялся узы Силтарен. А оказалось… когда их принимаешь добровольно – это лучшее, что может случиться.

– Лучшее?

– Тебя дало мне. Нас дало.

Поцеловал снова – быстро, нежно.

– Пойдём вниз? Вайлет ждёт. А Хаг обещал прислать новости.

Я кивнула.

Мы спустились с утёса – по тропинке, узкой, крутой.

***

Вошли в лагерь.

Люди кланялись – на нашем пути, с уважением, без страха.

Не командир и раб.

Лидеры. Партнёры. Те, кто ведёт вместе.

Палатка Вайлет стояла в центре – рядом с моей, под охраной.

Я раздвинула полог – вошла.

Вайлет сидела на полу – окружённая деревянными фигурками, что вырезала сама. Кукла – та самая, что подарил Хаг – лежала рядом, любимая, потрёпанная.

Увидела меня – вскочила, бросилась:

– Астра!

Обняла за талию крепко, прижалась.

Я подхватила её – на руки, прижала к себе:

– Скучала, малышка?

– Ужасно, – Вайлет кивнула серьёзно. – Ты была на утёсе целый час. Я считала.

Я усмехнулась:

– Прости. Думала. Планировала.

Опустила её на землю:

– Что делала?

Вайлет показала на фигурки:

– Вырезала. Смотри!

Подняла одну из деревянных фигурок.

Женщина. С длинными волосами. В платье. Вырезано грубо, детской рукой, но с любовью.

– Это тётя Лиана, – голос Вайлет был тихим, серьёзным. – Я вырезала. Чтобы помнить. Чтобы она была с нами.

Что-то сжалось в груди – боль, тупая, но знакомая.

Три месяца прошло. Боль не ушла. Но стала… терпимее. Не разрывала каждую секунду. Только по ночам, в тишине, когда некуда деваться от мыслей.

Я опустилась на колени – взяла фигурку бережно:

– Красиво. Очень красиво.

Посмотрела на Вайлет:

– Она бы гордилась тобой.

Вайлет улыбнулась – застенчиво:

– Правда?

– Абсолютно.

Я поставила фигурку на небольшую полочку – рядом с другими вещами Вайлет:

– Будет стоять здесь. Напоминать, за что сражаемся.

Вайлет кивнула – довольная.

Полог палатки раздвинулся – вошли Вейлан и Кайра.

Вейлан выглядел лучше – рёбра срослись, синяки исчезли. Кайра рядом – бледная, но улыбающаяся.

– Извини за вторжение, – Вейлан кивнул. – Но Хаг прислал весточку. Через гонца. Срочная.

Протянул толстый свиток – запечатанный чёрным воском, тяжёлый.

Я взяла – сломала печать, развернула.

Читала быстро.

С каждой строкой глаза расширялись больше.

Закончила – подняла взгляд на Ориона:

– Он нашёл их.

– Кого?

– Всех. Все записи. Все документы. Хаг получил доступ к секретным архивам императорского дворца – там, где хранят данные о заключённых богах.

Голос задрожал от волнения:

– Он знает, где держат каждого. Все двадцать семь богов. По всей галактике.

Орион выпрямился – золотые глаза вспыхнули:

– Где?

Я развернула вторую страницу:

– Галактическая тюрьма "Чёрная Звезда" в системе Альтаир – трое богов стихий. "Ледяная Крепость" на Нордхейме – четверо, включая богиню исцеления. "Алмазные Оковы" в поясе астероидов Веги – двое близнецов, боги времени…

Читала дальше – названия тюрем, координаты, имена богов.

Голос становился громче:

– "Железный Зуб", "Пустотная Яма", "Серебряный Лабиринт"… Боги света, магии, природы, смерти…

Свернула свиток – руки дрожали:

– Мой предок Эридан создал эти тюрьмы специально для богов. Разбросал их по разным системам. Разным секторам галактики. Чтобы никто не смог освободить всех сразу.

Вейлан присвистнул:

– Двадцать семь богов. Если освободим хотя бы половину…

– Империи конец, – закончил Орион. – Через месяц от неё останется пепел.

***

Все разошлись – каждый к своим задачам.

Я осталась с Вайлет .

– Астра, – голос был тихим, серьёзным. – А мы правда освободим всех богов?

– Постараемся.

– А они нам помогут разрушить плохую Империю?

Я замерла – посмотрела на неё. На большие глаза, полные доверия и надежды.

Десятилетняя девочка. Которая верила, что я могу всё.

– Да, малышка. Поможем друг другу. Построим новый мир – добрый, справедливый. Где никого не обижают. Где все свободны.

Вайлет улыбнулась – широко, искренне:

– Как тётя Лиана хотела?

Горло сжалось:

– Именно как тётя Лиана хотела.

Она кивнула – довольная:

– Тогда хорошо. Она бы гордилась нами.

Да.

Гордилась бы.

Я взяла фигурку Лианы с полки.

Семья. Память. Надежда.

Всё, что у нас есть.

Всё, ради чего стоит сражаться.

Конец

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог