Библиотека :)

Странный путь 1154K - Илья Ангел - Алекс Ключевской (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Алекс Ключевской (Лёха), Илья Ангел Тёмный маг. Книга 13. Странный путь

Глава 1

Игорь Максимович Клещёв сидел в кресле, положив ногу на ногу, и смотрел на Лео, гнусно улыбаясь. Почему-то на меня он внимания особого не обратил, просто подвинул в сторону, когда заходил в квартиру. Я даже не понял, заметил он меня или нет.

В голове шумело, к горлу подступил комок, а Клещёвых почему-то становилось двое. Тряхнув головой, чтобы сфокусироваться, я едва не завалился на пол, так сильно меня качало. Интересно, это мы с Демидовым не допили до определённой кондиции или всё-таки слегка перепили? Усмехнувшись своим мыслям, я прислонился к двери, одновременно блокируя её и используя в качестве опоры, чтобы элементарно не завалиться на пол, и перевёл взгляд на сидевшего в полном молчании Клещёва, не сводившего пристального и немного брезгливого взгляда с Демидова.

Глядя на него, я никак не мог осознать, что это всё-таки не глюк. Даже за руку себя ущипнул, да так сильно, что содрал верхний слой кожи. Что-то не припомню, чтобы даже при помощи Тёмных воскресали сожжённые трупы. Этого просто не могло быть. Я бы даже сказал, что сидевший передо мной Клещёв был чем-то противоестественным и, возможно, действительно всего лишь плодом нашего с Лео воображения. А бывают вообще коллективные галлюцинации? На самом деле это даже не философский вопрос, а скорее медицинский. Если в течение пяти минут ничего не прояснится, то начну звонить Ахметовой. Надеюсь, она поможет нам разобраться.

Одет Клещёв был так же, как тогда, в доках. Я невольно принюхался, пытаясь уловить запах гари, но нос пощекотали лёгкие нотки дорогого парфюма, ничем не напоминающие отвратительную вонь горящей плоти. Клещёв бросил на меня быстрый взгляд, слегка нахмурившись, но всё ещё молчал, а Демидов протёр глаза, встал и, пошатываясь, подошёл к столику, на котором стояла чудом уцелевшая бутылка.

– Дима, мне нужно выпить, а потом ты вызовешь целителей, потому что у меня галлюцинации, – Лео произнёс это таким серьёзным тоном, что в правдивость его слов просто невозможно было не поверить. – Как это называется? – он задумался, а спустя пять секунд щёлкнул пальцами. – О, точно, белая горячка! Так и скажешь оператору, зачем тебе нужны целители.

– Хм, – я перевёл взгляд с Клещёва на Лео. – А ты уверен, что при белой горячке можно пить?

– Видишь ли, Дима, на самом деле мне прямо сейчас на это наплевать, – и Лео плеснул себе янтарную жидкость в стакан и выпил залпом, попросту опрокинув стакан в рот. – Максимум, что может произойти – это меня вырвет на нашего подкинутого моим воображением знакомого, а в худшем случае – их станет двое. Какая тогда разница? Позориться перед галлюцинацией мне не стыдно, а ты и не такое видел. Зато хоть нервы успокою.

– Вы что, издеваетесь? – галлюцинация Лео, порождённая его белой горячкой, которую я почему-то упорно видел вместе с ним, вскочила из кресла и злобно уставилась на Демидова. – Вы забыли, Леопольд, что называли меня не так уж и давно своим лидером?

– Интересный вопрос, – пробормотал я, потирая лоб и всё чаще поглядывая в сторону Лео, который целенаправленно наливал себе неизвестно какую по счету порцию выпивки. – Это очень интересный вопрос, я бы даже сказал, философский. Игорь Максимович, а как вы себя чувствуете? У вас нигде ничего не щиплет? Вы не чувствуете жар? Потливость? Не замечали ли вы у себя в последнее время высокую температуру?

– А почему вы меня об этом спрашиваете? – галлюцинация продолжала бесноваться, но почему-то выглядела при этом не слишком уверенной. – Почему меня что-то должно щипать?

– Как бы вам сказать, – я закусил губу, пытаясь выразить свою мысль как можно более деликатно, – когда мы виделись в последний раз, вам определённо было очень жарко, да что там, вы просто пылали, – выдавив эту гениальную фразу, я подошёл к Лео, вырвал у него из руки стакан с выпивкой и одним глотком осушил его.

– А голова не болит? Всё-таки такой удар ни для кого не проходит бесследно, – Лео сделал глоток прямо из бутылки и, попытавшись прислониться к столу, потерял равновесие, чуть не растянувшись на полу и едва не разбив бутылку.

– Лео, ты бы поаккуратнее, что ли, это последняя бутылка. Что мы будем делать, когда она закончится? – нахмурившись, спросил я у своего неаккуратного друга.

– Сходим за новой, – спокойно проговорил Демидов и, восстановив равновесие, передал бутылку мне.

– А почему вы так нажрались? – внезапно спросил воображаемый Лео Клещёв совершенно спокойным голосом.

– Как это почему? А то ты не знаешь. Ты же из моей головы, ты должен всё видеть, – и Лео постучал кулаком по голове. Раздался гулкий звук, который меня так развеселил, что я не выдержал и хохотнул, а Демидов нахмурился.

– И что вы оба имели ввиду, когда утверждали, что я умер? – похоже, эта галлюцинация живёт в своём воображаемом мире и настроена на какую-то определённую волну, потому что нас она определённо не слушала.

– А что, у слова «умер» есть какие-то другие толкования? – судя по всему, Лео развезло основательно. Во всяком случае, глаза у него упорно пытались сойтись на переносице.

– Леопольд Данилович, у вас всегда было довольно своеобразное чувство юмора, – щёлкнул пальцами Клещёв и подошёл к нам, довольно бесцеремонно вырывая из моих рук бутылку. – Вы так сильно хотели привлечь моё внимание, что я не мог отказать себе в желании встретиться с вами. – Он улыбнулся Демидову и вернулся в своё кресло вместе с нашей бутылкой, к которой Лео протянул руку.

И тут меня осенило, я смог почувствовать прикосновение к своей руке, вполне себе тёплое, когда он забирал у меня бутылку. А такое могло быть, только если передо мной находится живой человек. Значит, это не галлюцинация. Очень жаль. Мне вот только с внезапно воскресшим Клещёвым разбираться сейчас не хватало.

– Леопольд, вы всегда отрицали, что хотите связать свою жизнь с политикой, а сейчас на всех центральных каналах из раза в раз прокручивают ваше интервью как вновь назначенного секретаря президента. Что такого могло с вами произойти за столь непродолжительное время, из-за чего вы так кардинально изменили своё мировоззрение? – довольно надменно произнёс Клещёв, прожигая взглядом нахмурившегося Демидова.

– Эм, – Лео явно задумался над вопросом и приложил палец к подбородку, закрывая глаза. Его начало заметно кренить вбок, и я слегка потряс его за плечо, опасаясь, что он сейчас отрубится, и мне придется одному разбираться с восставшим из пепла и вернувшемся откуда-то из Финляндии лидером «Детей Свободы». – Все вопросы вот к нему, – Демидов повернулся ко мне, ткнув пальцем в грудь.

Клещёв скривился, переводя взгляд на меня.

– И кто вы такой? Никогда не думал, что наследник одного из самых сильных Древних Родов станет слушать какого-то мальчишку-журналиста. Как вас там зовут, Марк Шелепов? Восходящая звезда нашего телевидения? – он медленно осмотрел меня с головы до ног.

– Что? – я уставился на него, стараясь вникнуть в услышанное. – Да как у вас у всех получается разделять меня аж на три, а то и четыре отдельные личности?

Наши с Клещёвым взгляды встретились, и я начал бессознательно погружаться в его разум. Далеко, правда, пройти у меня не получилось, менталист не может прочитать другого менталиста. Нет, Клещёва я прочитать, конечно, смогу, наверное, привязав его к стулу и заставив смотреть мне в глаза несколько часов, пока я буду рушить его барьеры. Но вот так спонтанно, я просто спалю ему мозги, и мы убьём его во второй раз. В этом, конечно, ничего страшного нет, нужно будет только Довлатова пригласить, он же так мечтал провести свой первый некродопрос, но с поджаренным мозгом не факт, что мы получим ответы на наши вопросы.

И что же всё-таки с ним делать? Я глубоко задумался, и тут меня буквально осенило.

Раз Клещёв жив, то нам ничего не нужно придумывать насчёт всемирного зла, на которое можно будет списать многие грехи. Вот оно, во всей красе, как говорится. «Дети Свободы» живы! Я едва не подпрыгнул и как ребёнок не захлопал в ладоши. Так, значит, Клещёва нужно пока холить и лелеять, пылинки с него сдувать.

И я принялся расчётливо рассматривать Клещёва, который, в свою очередь, прищурившись, смотрел на меня, почему-то совершенно не узнавая. В голове нарастал гул, и я потёр виски, стараясь уменьшить головокружение. Что-то мне нехорошо, наверное, пойло попалось не качественное. Я в этом совсем ничего не понимаю, а Лео впервые самостоятельно покупал в магазине что-то съедобное и алкогольное. Но с Клещёвым нужно было что-то решать, и я постарался сосредоточиться. Получалось плохо, но я старался, чёрт побери!

– Вы меня явно с кем-то перепутали, – я подошёл к нему, покачиваясь, практически вплотную. – Разрешите представиться, если вы меня не узнали. Меня зовут Дмитрий Наумов. Мы же с вами уже встречались, неужели вы этого не помните? Я вам тогда рассказывал, что являюсь вашим очень давним поклонником, буквально фанатом, – Клещёв вскочил на ноги и как-то странно на меня посмотрел.

– Наумов? – он нахмурился и начал пятиться к двери.

– Да, как вы могли меня не узнать? – я всплеснул руками, показывая, что не понимаю, как лидер оппозиции может не знать в лицо человека, постоянно мешающего их Фландрийской шайке творить всякие нехорошие дела на моей территории.

– Чего вы от меня хотите? – немного нервно спросил уважаемый кем-то Игорь Максимович, делая ещё один шаг назад, стараясь разорвать дистанцию между нами.

– Как это чего? Вы что не слышали? Я ваш самый преданный поклонник, ещё преданней, чем Лео. Не нужно обращать внимание на то недоразумение, произошедшее между вами несколько лет назад. Подростковый бунт, гормоны и всё такое. Теперь я сильно изменился и здраво оцениваю сложившуюся ситуацию в нашем несовершенном мире. Вот буквально на днях Демидов сетовал на то, что вы где-то пропадаете, и он не может присоединиться к своим друзьям по убеждениям, и не может представить им меня как, не побоюсь этого слова, соратника. Да, соратника, – я заливался соловьём, глядя, как Лео крутит пальцем у виска. – Это же так здорово, что вы к нам вернулись, правда? Нужно немедленно собрать всех «Детей Свободы», чтобы объявить им благую весть.

И заодно для начала узнать, кто состоит в этой группе. Если у Громова и были списки, то они погибли при пожаре, потому что я их так и не нашёл, а ведь нам нужно знать всех, кого понадобится выполоть. А ещё нужно своих людей ввести в этот замечательный кружок по интересам. Посмотрев на Демидова, я сразу же отмёл его в качестве подставного почитателя. Прошлую их встречу Клещёв не пережил, да и сейчас у Лео слишком много важных дел, чтобы ещё за «Детьми Свободы» таскаться. Ладно, разберёмся, когда вернусь в СБ и соберу всех для обсуждения.

– Очень неожиданно и приятно, что вы поменяли свои убеждения, но мне сейчас очень некогда. Да, мне пора уходить, до очень скорой встречи, – Клещёв внезапно ещё больше занервничал и начал пятиться к двери.

– Куда же вы, Игорь Максимович?! – я попытался броситься ему наперерез, но тут меня качнуло, и я упал на пол, обхватив Клещёва за ноги в районе колен. – Не покидайте нас снова! – Я пытался встать, используя в качестве опоры Клещёва, но ноги почему-то перестали слушаться, а гул в голове становился нестерпимым. Похоже, эта утренняя порция выпивки была лишней. Зря я послушался Демидова и решил таким вот неординарным способом вылечиться от появившейся галлюцинации.

Краем глаза я увидел, как Лео с философским видом допивает содержимое бутылки, видимо, чтобы его глюки стали ещё более качественными. Удерживать Клещёва становилось всё труднее, он очень активно сопротивлялся, не применяя, правда, магии. Меня этот факт сначала слегка заинтриговал, а потом стало резко не до этого, потому что главное было удержать брыкающегося лидера.

Я наконец смог поймать равновесие и поднялся, похлопав по плечу замершего Клещёва. Ну а чего он хотел, энергия смерти от заклинаний, наложенных Тёмным магом, даже в небольшом количестве приносит всем вокруг небольшой дискомфорт, ну, кроме Ромки и его чокнутой лошади.

– Игорь Максимович, я сделаю всё, чтобы вы чувствовали себя в безопасности. Если хотите, я найму для вас персональную охрану. А ещё лучше, поселю вас в охраняемом доме, чтобы ничего не смогло отвлечь нашего лидера от его важных дел, – доверительно сообщил я ему, активируя метку слежения, практически ту же самую, что была сейчас поставлена на Владе. Не зря я просил Эда показать мне это заклинание, как знал, что оно мне пригодится.

– Не надо меня никуда селить! Я чувствую себя в полной безопасности! Выпустите меня отсюда! – внезапно завопил Клещёв и принялся колотить в дверь кулаками. Надо же, я даже не заметил, как мы дошли до входной двери. Точнее, дошёл Клещёв, волоча меня за собой.

– Какая нервная галлюцинация, – пробормотал Лео заплетающимся языком и глупо захихикал каким-то своим мыслям. Клещёв перестал барабанить по бедной двери и обернулся к Лео. Не такой он, наверное, реакции ожидал на своё неожиданное появление.

– Ну что вы, Игорь, я могу вас называть просто Игорь? Не нужно нервничать. Я понимаю, при нашей последней встрече всё пошло несколько странно и не так, как предполагалось, но вы же понимаете, что это был всего лишь несчастный случай. Глупый несчастный случай. Никому же в голову не придёт, что белый волк целенаправленно заберётся на потолок, чтобы рухнуть вам прямо на голову, правда? Вместе с потолком, – я подтолкнул Клещёва к креслу, в котором он недавно сидел, пытаясь понять, что могло с ним произойти. Он вроде бы не был таким истеричным типом, когда я встречал его в детстве, да и во Фландрии был поадекватнее. Причём он начал истерить сразу же, как только я представился. До этого момента Клещёв считал меня Шелеповым и вёл себя очень нагло и демонстративно презрительно.

Подумав, одёрнул сам себя. Как это что с ним произошло? Эд с ним произошёл! А потом Лео. И всё-таки почему он меня так сильно испугался-то? Отбросив все посторонние мысли в сторону, я лихорадочно думал над тем, как нам его не потерять, и заодно, какого психолога к нему пригласить, чтобы тот привёл наше вселенское зло в норму. Не Рерих же к нему отправлять в самом-то деле. И зачем он припёрся именно сейчас, когда мне так тяжело собраться с мыслями, а Лео мне совсем не помогает?

Ещё и Демидов старший очень непрозрачно намекнул, что собственноручно Клещёву шею свернёт, когда найдёт… Что же делать? Не в СБ же его селить. Хотя, там такие комфортабельные камеры у нас сейчас. Похоже, кто-то из сотрудников их для себя делал, ну а что, в жизни всякое может произойти.

– Отпустите меня, – пробормотал Клещёв, но всё же позволил усадить себя в кресло. И даже взял мой стакан с недопитым пойлом, на который уже начал поглядывать Демидов.

– Конечно-конечно, – суетливо проворковал я. – Как только выразим вам всю свою преданность, и устроим вас с надлежащим комфортом. Куда же вас поселить-то, и чтобы комфортно, и чтобы безопасно?

– У меня есть отличное жильё, не надо меня никуда селить, – едва слышно проговорил Клещёв.

– Дима, хватит давить на человека, не видишь, у него стресс. Перенести такое… – Лео оскалился, видимо, пытаясь изобразить сочувственную улыбку. От этой улыбки даже мне стало не по себе, а уж Клещёв вообще вжался в кресло и залпом выпил сомнительное содержимое стакана. Никогда не замечал в Демидове такой неприкрытой тяги к насилию. Я кивнул и посторонился, давая Клещёву возможность сбежать, громко хлопнув напоследок дверью.

– Какой-то он странный, – пробормотал я, хватая с пола пакет из магазина и пакуя в него стакан, который только что держал в своих руках наш будущий козёл отпущения.

Я вздрогнул и чуть не выронил такой ценный стакан, когда входная дверь открылась от резкого пинка ногой, а в квартиру ворвался разъярённый Гаранин.

– Вот вы где! – заорал он. – Мы вас еле нашли, и то только когда Тим догадался отследить твой телефон, хотя мы были свято уверены, что его при тебе нет! – рявкнул Ромка, медленно двигаясь в мою сторону. – Не объясните, что за цирк вы устроили в президентском дворце? Ладно, хрен с ним с президентом и дворцом, я не могу понять, почему вы два кретина никого не поставили в известность!

– Рома, не горячись, – я поднял руку в примирительном жесте. – У меня есть очень важная и ценная информация. – Отвернувшись от него, я продолжил паковать стакан в огромный пакет, в который он почему-то не помещался.

– Что за информация? – поторопил меня Роман, когда пауза начала затягиваться.

– О! – неожиданно закричал Лео, отчего я вздрогнул и резко повернулся в его сторону. – Мы же тебе подарок приготовили! – с этими словами он выбежал из комнаты, начиная суетиться на кухне, доставая наш праздничный завтрак, приготовленный специально для Гаранина.

– И в честь чего подарок? – усмехнулся Рома, потирая глаза одной рукой.

– Как это? – удивился вернувшийся Демидов. – Ты что, забыл, что у тебя день рождения? Пойдём со мной, – схватив Ромку за руку, Демидов потащил его в сторону кухни и указал на накрытый стол, в центре которого стоял приготовленный нами салатик. – Вот, с днём рождения, Рома! Расти большим и здоровым! – хихикнул Лео и захлопал в ладоши.

– Да, Рома, с днём рождения! – улыбнулся я, чувствуя, что язык начал совсем заплетаться, и мне становиться не слишком уютно от направленного на меня взгляда светлых глаз.

Ромка скрипнул зубами, но, видимо, поняв, что просто так не отделается, сел за стол и принялся за еду. Съел он всё, ещё раз доказав нам с Лео свою всеядность. Вытерев губы салфеткой, он поднялся из-за стола и подошёл ко мне.

– Это было абсолютно несъедобно. Никогда больше не вздумайте готовить. Это, во-первых. Во-вторых, ты совершил большую глупость, рискуя не только своей жизнью, но ещё и жизнью Демидова. Ваня за это грозится с тебя спустить шкуру живьём, а Эд – совершить что-то ужасное с тем, что от тебя останется, и мне кажется, про Демидова они в этот момент не вспоминали. Почему они всё это расписывают мне, причём в красках, я не знаю, видимо, для профилактики. В-третьих, мой день рождения был месяц назад, – невозмутимо проговорил Рома. – И да, у тебя пресс-конференция по кафе через полчаса. А теперь какие новости конкретно у тебя?

– Клещёв жив, – пробормотал я, взъерошив волосы.

– Совсем допились? – хмыкнул Ромка, хватая меня за локоть и таща за собой в сторону выхода.

– Нет, это правда. Вот, – я сунул ему в руки пакет со стаканом. – Я специально дал ему горло освежить, чтобы пальцы снять. А ещё я на него метку поставил. Нужно будет отследить.

– Ждите здесь и даже не вздумайте никуда сделать и шагу, иначе в следующий раз, когда я вас найду, то напихаю в вас столько жучков и наставлю столько меток, что вы будете светиться как новогодняя ёлка, – пригрозил Гаранин, выходя на лестничную площадку, захлопывая за собой дверь.

– И куда он? – нахмурился Лео.

– Рома редко сообщает о своих идеях, внезапно пришедших в его голову, – пожал я плечами и побрёл в сторону ванной, чтобы хоть немного освежиться, потому что чувствовал себя с каждой минутой всё хуже и хуже. Мне даже начало казаться, что я пьянею всё больше, хотя, вроде, должен был начать понемногу трезветь. И кто вообще надоумил меня так напиться?

Я плескал в лицо холодной водой до тех пор, пока не услышал хлопок входной двери. Выйдя из ванной комнаты, я посмотрел на очень серьёзного и напряжённого Ромку, севшего в одно из кресел.

– Так, ладно, это не ваш коллективный глюк, я проверил камеры на входе в подъезд, – совершенно спокойно произнёс Гаранин. – Сейчас мы вернёмся в СБ, и ты введёшь всех нас в курс своей очередной спонтанной авантюры. Особенно мне будет интересно послушать о том, где вы умудрились откопать это тело. Учитывая, что вы ему свернули голову, утопили и сожгли. Могу ошибаться в порядке ваших действий, но вроде бы как-то так. Зверство-то какое, – тихо про себя добавил Гаранин и передёрнулся. – Кстати, входящим в дом я его не увидел. Зато он выбежал от вас очень быстро, тут же сев во внедорожник без номеров и скрылся в неизвестном направлении.

– Я вообще не понял, зачем он приходил, – Демидов сел в кресло рядом с Ромкой, обхватив руками голову. – И вообще, тебе не показалось, что с ним что-то не так?

– Он восстал из мертвых? – вопросительно посмотрел на меня Рома.

– Нет, это невозможно. Он точно не зомби, а по-другому не бывает. Этому, наверное, можно найти какое-то логичное объяснение… если сильно постараться, – проговорил я, садясь прямо на пол. Мне было плохо, и я не был уверен, что смогу дойти хотя бы до дивана.

– Я говорю о том, что не помню, чтобы Клещёв кого-то так боялся, как сегодня тебя. Я вообще не помню, чтобы этот на всю голову отмороженный тип кого-то боялся, – пробормотал Лео.

– Почему мы не слышали о нём раньше? Это никак не сочетается с его характером, эксцентричностью и нездоровой потребностью красоваться на публике, воодушевляя малолетних идиотов. Ты вообще в состоянии работать? – Ромка повернулся ко мне, окидывая изучающим взглядом.

– Почему ты думаешь, что нет?

– Да как тебе сказать, – протянул Рома. – Портал можешь до работы сделать или тебе помочь?

– Могу, – я кивнул и принялся сооружать портал из бутылки, валяющейся рядом со мной, и сразу же его активировал, переместившись на площадь Правосудия, чтобы сдаться в лапы моим рассерженным подчинённым. Я нашёл им Клещёва, может, они меня не сильно больно будут воспитывать?

Глава 2

– Девочки, это же Марк Шелепов! – взвизгнула какая-то девушка.

Я невольно вздрогнул, перевёл взгляд в ту сторону, откуда раздался вскрик, и остолбенел – симпатичная девушка в элегантном платье указывала на меня своим подругам. «Откуда здесь девушки?» – пронеслось в голове сквозь туман, и тут до меня дошло. Я умудрился слегка напортачить с координатами, и вместо тупика с любимыми мусорными баками очутился на другом конце площади. Вопрос, почему я не создал портал непосредственно в здание СБ, я даже не пытался себе задавать.

Меня никогда не узнавали как Дмитрия Наумова – крупного бизнесмена. Меня никогда не узнавали как Дмитрия Наумова – начальника СБ, хотя я стабильно появлялся и в том, и в другом виде на фотографиях в газетах и журналах, да и на телевидении пару раз мелькал. Более того, меня постоянно путали, почему-то не соединяя одного Наумова с другим. И вот теперь стоило какому-то растрёпанному чучелу пару минут вещать в эфире о заговоре с выпученными глазами, и его тут же стали узнавать на улице.

Девушки переглянулись и начали подходить ко мне. Я нервно оглянулся, откуда-то из глубин души начала подниматься паника, а вокруг меня стали останавливаться люди, привлечённые вскриком. Те, кто шёл не в одиночестве, принялись перешёптываться и старательно глазеть в мою сторону.

– Ага, ну вот ты наконец-то попался! – ко мне через площадь быстрым шагом направлялся хмурый Залман.

– Не надо на меня давить, – пробормотал я. – Я добровольно шёл сдаваться.

– Так, быстро, пойдём, – Залман схватил меня за шкирку, и как нашкодившего котёнка, потащил в неприветливое здание, один вид которого отпугивал праздно шатающихся зевак.

Перед тем как за нами захлопнулась дверь, я увидел, что люди, окружавшие меня, что-то горячо обсуждают, а некоторые из них о чём-то кричат по телефону, яростно при этом жестикулируя.

Когда мы прошли процедуру идентификации, Шехтер протащил меня по коридору в первую допросную. Там он швырнул меня на стул и ушёл, хлопнув дверью, оставив в одиночестве подумать над своим поведением.

Прошло полчаса, но приходить сюда, чтобы поговорить со мной, никто не спешил. Хамы они, надо их всех премии лишить. Даже водички не предложили. А мне, как назло, пить хотелось сильно, но покидать комнату мне не хотелось. Голова трещала, и одна мысль о том, что надо подняться и куда-то идти, вызывала стойкое отвращение. И да, я был практически уверен в том, что за мной пристально наблюдают.

Посмотрев на своё отражение в огромном зеркале, занимающем практически всю противоположную стену, я подавил ребяческое желание помахать ручкой. Хорошо хоть приковать к столу не додумались, а ведь Залман хотел, я это по его глазам видел и по взглядам, которые мой цербер кидал на металлическую скобу посреди стола, специально приспособленную для этих целей. Я снова посмотрел на зеркало, криво усмехнулся своему отражению и всё же помахал рукой.

Буквально сразу щёлкнул замок и дверь распахнулась. В комнату вошла бледная Ванда и хмурый Ромка.

– Фу, чем это воняет? – Ванда сморщила носик и помахала перед лицом ладонью.

– Это нашим начальником воняет, точнее той гадостью, которую он изволил употребить, – мрачно произнёс Роман.

– У нас с Лео не было выхода… – я начал оправдываться, не дожидаясь вопроса.

– Знаешь, Дима, всем доподлинно известно, что даже у съеденного человека есть два выхода. А если ты имел в виду фразу: «У меня не было выбора», то могу тебя ещё раз разочаровать – выбор есть всегда: пятьдесят на пятьдесят, и это как минимум. Ты меня поправь, если я что-то путаю? – Голос Ванды зазвенел, и я промолчал, потому что не знал, что ответить. – Так откуда у тебя не было выхода? – она скрестила руки на груди, закрываясь от меня. – Что бы вы ни задумали, вы могли бы поставить в известность хоть кого-нибудь! А если бы с вами что-нибудь случилось? Мы бы даже не знали, где ваши трупы искать, прежде чем в гроб положить! Это при условии что было бы, что в гроб класть.

– Меня не нужно было бы никуда укладывать, моё тело само в своё время появится в саркофаге…

– Лучше заткнись! – она подошла к столу и сильно стукнула кулаком по крышке. Я с вялым любопытством посмотрел, не осталась ли вмятина. Не осталась. Хорошие столы, добротные. – Дима, лучше помолчи.

– Ванда…

Меня перебил звук открываемой двери, и в допросную вошли Егор с Рокотовым. Ваня прямо с порога заговорил:

– Дима, я знаю, зачем вы с Лео на это пошли. Поверь, я знаю. Поздравляю, вы достигли действительно потрясающих результатов, и теперь нам есть с чем работать, – я слабо улыбнулся, подозревая, что это ещё не конец. – Ты почему никому ничего не сказал?! – рявкнул Ваня так, что я выпрямился на стуле, хотя меня до сих пор кренило куда-то в сторону. – Какого хрена я вижу твою физиономию, когда включается экстренный выпуск вечерних новостей?

– Ваня, – вяло попытался оправдаться я. – Я не хотел, правда, не хотел. Откуда я знал, что там будет столько прессы? Мы планировали провернуть всё тихо и по возможности незаметно. Если бы нас было больше, мы бы просто мешали друг другу и привлекали ненужное внимание…

– Если человек идиот, то ему ничего не докажешь, – махнул рукой Егор, а Ромка просто молча разглядывал меня как какую-то неведомую зверушку. Ваня же продолжил уже спокойно:

– Я сейчас не буду читать тебе ни лекций, ни нотаций. Надеюсь, что ты сам всё поймёшь. Просто послушай: вчера, когда вышел тот великолепный репортаж, я чуть со стула не упал. Когда мы неслись к президентскому дворцу, мы не знали, что нас там ждёт. Мы понятия не имели, что происходит и застанем ли мы тебя в живых вообще. А самое главное, мы понятия не имели, каким волшебным образом Дмитрий Наумов – миллионер и начальник Государственной Службы Безопасности Российской Республики – трансформировался в никому не известного полунищего, судя по одежде, журналиста.

– Секретной службе тоже это было не понятно. Они тоже ничего не поняли, – буркнул я и сразу замолчал под тяжёлым взглядом Рокотова.

– К тому же полуграмотного журналиста, но, надо отдать тебе должное, умеющего увлечь за собой публику, – в комнату для допросов вошла Литвинова. Всё, больше никто не сможет сюда войти, если только меня на стол не посадят, освободив тем самым одно место.

– Дима, мы понятия не имели, был ли это план, импровизация, или что-то ещё. Как ты прошёл во дворец – как Шелепов или как Наумов? И где тогда настоящий Шелепов, потому что репортёр Марк Шелепов действительно числится в штате канала? Ты что, ничего не понимаешь? Мы просто по незнанию могли разрушить столь сложное и многоуровневое дело? – Ваня навис надо мной, а мне захотелось съёжиться и начать оправдываться.

– Прости, – я смотрел прямо ему в глаза. – Прости, но я хотел всех вас оградить…

– Ты идиот?! – Ромка всё-таки не выдержал. – Это наша работа! Ты от неё нас хотел оградить?! Зачем тогда ты вообще меня из Гильдии выдернул?!

– Ром, там звёзды так сложились, что можно было разобраться с Кирьяновым, не привлекая ни СБ, ни Гильдию. Я бы себя уважать перестал, если бы не воспользовался этим шансом. С Яковлевым интересно получилось, конечно. И нет, это не планировалось…

– Тоже звёзды сошлись, понятно, – Ромка потёр переносицу. – Ты должен был кому-то рассказать. Хотя бы Эду. Он бы не вмешался, если бы посчитал, что это действительно оптимальный вариант, но, Дима, он хотя бы знал!

– Странно, что я здесь Эда не вижу, – сказал я, оглядывая внимательно смотрящих на меня людей. Из-за этой толпы становилось трудно дышать, а ещё меня тошнило.

– Странно, что ты видишь здесь всех нас, пока Эд довольно небезуспешно сдерживает толпу у центральных дверей СБ, – сарказм в Ромкином голосе заметно усилился.

– Что? – я удивлённо моргнул.

– Толпа требует освобождения Марка Шелепова, арестованного кровавыми гэбистами прямо на площади Правосудия, – злорадно произнесла Женя. – А я требую прибавку к жалованию, раз уж ты покусился на мой хлеб.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал я, протирая глаза.

– А что здесь непонятного? Кто-то видел, как Залман втащил тебя в здание, и этот кто-то пришёл к выводу, что тебя арестовали. А так как ты теперь звезда, то твои поклонники вышли на несанкционированный митинг, – всё-так же улыбаясь пояснила Литвинова.

– Что же теперь делать? – я интенсивно потёр лицо. Вчера я говорил в микрофон только для того, чтобы в этот микрофон не стал наговаривать лишнего Яковлев. Кто же знал, что так получится?

– В общем, немного посовещавшись, мы пришли к выводу, что этот ход, весьма нестандартный между прочим, может быть нам всем на руку, – ответил мне Ваня. Ах вот чем они занимались, пока меня здесь мариновали, они совещались. – Популярный журналист, выдающий в эфир нужную нам информацию – это именно то, что доктор прописал. Позволит держать все слухи под контролем, направляя их в правильную сторону.

– Я за то же самое Литвиновой зарплату плачу, – теперь уже я скрестил руки на груди.

– Так уж получилось, что публика хочет слышать подобные новости от тебя, но, это тебе решать, – Ваня тяжело вздохнул и потрепал меня по плечу. Я закрыл глаза, вот это я вляпался, так вляпался.

– И что, мне сейчас на работу на канал какой-то там устраиваться? И куда девать настоящего Марка? Ты, кстати, прав, он реально существует, – уронив голову на стол, я пару раз несильно стукнулся лбом о столешницу.

– Вообще-то, я хотела предложить немного другое, – быстро заговорила Женя. – В России телевидение развито плохо, уж не знаю с чем это связано. Сейчас практически идёт копирование телевизионных трюков других стран. Эфирная сетка заполнена не полностью, бизнесмены пока неохотно вкладывают в подобный проект деньги…

– Я так понимаю, Наумову пришло время поучаствовать и приобрести один из каналов? – я закрыл глаза, пытаясь представить, как именно буду объяснять Гомельскому, зачем мне это всё вообще понадобилось. Но, с другой стороны, если канал раскрутится, то это сулит не просто миллионные прибыли, а гораздо больше. Контроль информации в любое время был самым ценным ресурсом. Это они хорошо на самом деле придумали, чего уж там. – Ну хорошо, я отдам сегодня же распоряжение подготовить для меня вменяемый коммерческий план. Но что я скажу этим людям сейчас?

– Так и скажешь, мол, собираюсь присоединиться к компании Наумова, и что вы сейчас обсуждали это заманчивое предложение, – широко улыбнулся Егор.

– А…

– Я научу тебя всему, – Женя устало повела плечами. – Конечно, было бы лучше, если бы это была я, а не ты. Но что поделать? Вчера все были в шоке и не поняли, что перед ними не профессионал, но это не пройдёт на постоянной основе.

– Вот этот момент я как раз понимаю, – хмуро ответил я.

– А, по-моему, ты как раз не слишком хорошо понимаешь. Но ничего, время есть, но его немного, поэтому будешь учиться в ускоренном темпе, хотя бы разговаривать.

– Это будет кстати, – хмыкнул Ваня. – Если честно, я так и не смог до сих пор понять, Демидов или президент сейчас герой, ликвидировавший заговор. И это при том, что я был в зале и слышал большую часть воочию. Сейчас же выйди к людям и успокой их.

– Я с тобой, – Рома быстро оказался возле меня, как только я поднялся со стула. – Во избежание, как говорится.

– Не бойся, не сбегу, – саркастически заметил я и покачнулся, схватившись руками за край стола, чтобы не завалиться.

– Я не боюсь, – Роман протянул пакет, который всё ещё держал в руках Ванде. – Будь добра, отнеси вот это в лабораторию. Нужно определить, кто трогал эту вещь, и кто из неё пил, – Ванда сдержанно кивнула, забрала злосчастный стакан и первой вышла из допросной.

Пока я дошёл до выхода, меня совсем развезло, настолько, что даже не вздрогнул, выйдя на крыльцо и увидев толпу людей, заполнивших всю площадь Правосудия.

– Марк! – взвизгнула какая-то экзальтированная девица и попыталась прорваться сквозь оцепление, оперативно выставленное Ваней. А может быть, ей просто захотелось прижаться к Эдуарду, и она воспользовалась случаем, кто этих девиц разберёт.

– Всё хорошо, вы можете расходиться, – прокричал я, приложив руки ко рту, своеобразным рупором. Каким бы пьяным я ни был, но всё ещё понимал: показывать, что я маг, не стоит.

– Марк, тебя удерживают силой? – крикнул какой-то мужик.

– Нет, я обсуждаю с Дмитрием Наумовым наше будущее сотрудничество. Дмитрий Александрович покупает телеканал, так что… – когда я это сказал, Эд резко развернулся и посмотрел на меня удивлённым взглядом. – Да, канал будет называться «Ника».

– Что? – прошипел Эдуард, а я только пьяно улыбнулся. Да, вот такой я, не гнушаюсь мелких пакостей.

– Если тебя не удерживают, то почему рядом с тобой стоит Гаранин? – крикнул ещё один мужик.

Я повернулся и долго смотрел на стиснувшего зубы, но старающегося выглядеть невозмутимым Ромку.

– Действительно, Гаранин, – наконец протянул я, а потом повернулся к толпе. – Роман Георгиевич просто следит, чтобы я не заблудился. Здесь много секретных объектов, ну, вы понимаете, – и я развязно подмигнул. – Мне нужно, эм, контракт подписывать, так что, прошу меня извинить. Расходитесь и ждите следующий репортаж. Это будет бомба, я гарантирую, – и, показав большой палец выдохнувшим с облегчением людям, я повернулся к Ромке. – Что-то мне нехорошо.

– Пошли, болезный, полечимся, – хмыкнул Гаранин и обхватил меня за талию, не давая упасть. Повиснув на нём, я дал увести себя с крыльца, краем уха услышав, как мгновенно сориентировавшийся Эдуард отвечает на вопросы. Мимо меня к нему проскочила Литвинова, и они на пару принялись закреплять достигнутый мною эффект.

После того как Ромка помог мне подняться на второй этаж, я догадался спросить:

– А куда ты меня ведёшь?

– В тюрьму, куда же ещё. Там прекрасные камеры, и можно применить отличную терапию в виде ледяного душа Шарко, – Ромка перехватил меня поудобнее, потому что я постоянно пытался сползти на пол.

– Ага, с электрофорезом, – я глупо хихикнул, и в этот момент Рома втолкнул меня в какую-то дверь без опознавательных знаков.

– Принимайте пациента, – крикнул он, сгрузив меня на кровать.

Я приподнялся на локтях, с удивлением оглядывая ту самую палату, из которой вчера сбежал. Снаружи целительское крыло я видел впервые, поэтому решил уточнить?

– Где мы?

– На Марсе! – рявкнул Ромка и повернулся к кому-то, кого я пока не видел. – Видишь? Его нужно вернуть подчинённым через три часа в полностью работоспособном состоянии. Это реально?

– М-да, задачка, – раздавшийся в ответ голос Ахметовой заставил меня вздрогнуть. – Но нет ничего невозможного, тебе ли, Ромочка, не знать об этом.

– Отлично, тогда приступай, а нам ещё нужно что-то с пресс-конференцией решить.

Гаранин исчез из поля зрения, зато появилась Ахметова. Оценив выражение её лица, я икнул и понял, что уже начинаю трезветь без каких-либо манипуляций.

– А почему я всё ещё не помню, чтобы утверждал вас на должность, кстати, на какую должность? – проблеял я, с опаской наблюдая, как Ольга Николаевна ко мне подходит.

– Начальника мед части, – любезно просветила меня белокурая нимфа с замашками самого отмороженного Тёмного Князя. – И в отделе кадров сообщили, что моя должность не нуждается в личном утверждении начальника СБ.

– Где Лис? – я осмотрелся по сторонам, отметив, что соседняя кровать пустая. – Снова на реабилитации?

– В соседней палате, – Ахметова посторонилась, чтобы пропустить медсестру, начавшую настраивать какие-то капельницы. – Я не могла допустить, чтобы Бойко снова ушёл в кому, надышавшись вашими миазмами. А целительское крыло всё равно нужно расширять. Вы сами разденетесь, или мне помочь? У меня очень мало времени, всего три часа, чтобы вернуть вас обществу человеком. Мне даже некогда будет вспомнить, что вы постыдно сбежали от меня, не долечившись.

– Сам, – я тут же потянул футболку, снимая через голову. Три часа, целых три часа! Ужас, который выказал Клещёв передо мной, не шёл ни в какие сравнения с тем, что я испытывал перед Ахметовой.

Стянув футболку, я упал на кровать и зажмурился. Это будут очень долгие три часа. Зато потом я отыграюсь на моих, так называемых подчинённых. Я вздрогнул, почувствовав, как холодная игла проткнула кожу и вошла в вену. Пора уже начинать отдавать приказы жёстко и бескомпромиссно, как и положено главе Семьи. И начну я это делать на сегодняшней летучке. Вот будет сюрприз для некоторых.

То, что потекло по вене, приятно холодило, в голове прояснялось, и я решил, что проведу эти три часа с пользой, и продумаю, наконец, то, о чём буду говорить. Наши противники, к моему величайшему сожалению, не идиоты. Ставки сделаны, мой отчаянный, совершенно необдуманный порыв сработал как надо, и теперь нужно просчитывать каждый шаг, чтобы не остаться в очередной раз на сгоревших руинах, потому что мы вышли на очень тонкий лёд, который вполне может под нами провалиться.

***

– Ну что? – Рома остановился возле служебного входа в конференц-зал и посмотрел на Рокотова, задавшего вопрос.

– Три часа, – Гаранин поморщился. – С чего бы он так нажрался? Дима же не пьёт.

– Трудный день, – Рокотов приоткрыл дверь, и до них донёсся равномерный гул, раздавшийся из зала. – Рома, у нас нет этих трёх часов. Они и так ждут уже полчаса, нельзя дальше затягивать.

Они прислушались, пытаясь уловить, о чём говорят собравшиеся в зале журналисты. Пресс-конференция затягивалась, но Рома в этот момент поблагодарил всех богов скопом, даже Вертумна, что нашёл этих двоих чуть позже, чем журналистов впустили в зал.

Таким образом митинг по освобождению Марка Шелепова прошёл мимо вездесущих камер. Даже если кто-то что-то и услышал, то выйти всё равно не мог. По правилам второй раз идентификацию никто им пройти не позволил бы. СБ же впервые делало заявление на своей территории после восстановления, и пропустить такой момент ради какого-то Шелепова… Да многие из собравшихся только порадовались бы за блестящих офицеров Службы Безопасности, сумевших арестовать эту гниду, так стремительно взлетевшую, всего лишь оказавшись в нужном месте в нужное время.

– Что будем делать? – к ним подбежала Литвинова, кусая губы. – Я не могу делать заявления по кафе. Кто-то должен выйти к ним и продержаться первые пять минут, а потом уже и я могу подключиться. Моих полномочий вполне хватит, чтобы завершить пресс-конференцию и ответить на вопросы.

– Рома… – Рокотов повернулся к Гаранину, и тот мгновенно понял, что Иван имеет в виду.

– Нет, – Роман поднял руки и сделал шаг назад. – Нет-нет-нет-нет. Ни за что! Я не публичная личность. Я не…

Он наткнулся на кого-то спиной, а в следующее мгновение почувствовал, как с него срывают привычную чёрную футболку и надевают рубашку. Рома попытался бороться, но против пятерых волков во главе с Рокотовым что-то сделать даже ему было проблематично. Он не успел опомниться, как Ваня, ласково улыбаясь, затянул на его шее галстук, чуть не придушив, и одёрнул новенький парадный китель. У всех сотрудников были подобные, даже у Димы висела парадная форма в шкафу в кабинете, но надевали её разве что на примерке. В СБ не было строгого дресс-кода, чем все и пользовались.

– Иди, Рома, – Рокотов развернул его лицом к двери, но Гаранин упёрся, пытаясь одновременно ослабить галстук. Он никогда не носил эти удавки и чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. – Рома, ты заместитель Димы, и в его отсутствии именно на тебе лежит ответственность, в том числе и за такие заявления.

– Нет, вы не можете так со мной поступить, я… – кому-то надоело ждать, и Роману придали ускорение, втолкнув в зал. Сам Рома не поручился бы, что это сделано не с ноги. – Сволочи, – прошипел он, выпрямляясь и делая шаг к трибуне с огромной кучей микрофонов. – Гаранин, вторая Гильдия, – выпалил Рома, когда его ослепила вспышка фотокамеры.

Воцарилась тишина. Снова вспыхнула камера, и на груди стоявшего перед журналистами офицера вспыхнуло Око Гора с оскаленной мордой волка вместо зрачка.

– Так, давайте с начала, – в наступившей тишине голос Романа прозвучал набатом. – Роман Гаранин, заместитель начальника Государственной Службы Безопасности Российской Республики.

Это словно послужило сигналом. Зал взорвался от десятков голосов, перебивающих друг друга.

– Марина Лаптева, «Первый новостной», – хорошенькой журналистке удалось пробиться вперёд, и теперь она кричала, размахивая микрофоном. – Как так получилось, что вы, Роман Георгиевич, стали сотрудником Службы Безопасности? Разве это не является прямым нарушением устава Гильдии?

– Мы говорим не о Гильдии, Марина, – сухо прервал её Роман. – Я хочу сделать заявление по поводу захвата заложников в кафе…

– Этот захват как-то связан с тем, что вы сменили сферу деятельности так радикально? – какому-то парню удалось перекричать Марину, которую он просто оттеснил в сторону.

– Вы в своём уме? Как захват заложников в кафе может быть связан со мной? – Рома почувствовал, как начал волноваться источник, и даже кольцо переставало справляться с этим бурлением.

– Но ведь не просто так именно вас хотел слышать в качестве переговорщика главный террорист…

– Они его сейчас похоронят, – Литвинова сжала кулаки. – Роман Георгиевич – это не Дмитрий Александрович, он не умеет осаживать слишком наглых просто словами.

– Ты можешь ему помочь? – резко спросил Залман. – Иначе это печально закончится. Чёрт, Дима! Ну как же ты так не вовремя сорвался.

– Я… – Женя снова сжала кулачки и посмотрела на Шехтера, который ей ободряюще улыбнулся. – Да, я помогу, – и она решительно вышла в зал, подходя к Роману. – Господа, у нас весьма ограничено время. Никто не задержится здесь ни на минуту после отведённого пресс-конференции часа. Вопросы только по существу! Не забывайте о соглашении прессы с Гильдиями. Екатерина, – и она указала рукой на какую-то журналистку.

В зале восстановилась относительная тишина. Все прекрасно знали Женю и понимали, что она очень быстро развернёт их всех на выход, если что-то, по её мнению, пойдёт не так. И кто посоветовал Наумову эту пиранью пригласить на работу?

– Роман Георгиевич, это правда, что в захвате террористов вы принимали участие не как сотрудник СБ, а как глава второй Гильдии? – выдохнула в микрофон Екатерина, и глаза Литвиновой сверкнули.

– Владимир, – тут же прервала она журналистку, не дав Роману даже подумать над возможным ответом. – И, господа, это последнее предупреждение.

Дальше пресс-конференция пошла более предсказуемо. Женя умело выбирала в толпе журналистов наиболее адекватных, если это слово было вообще применимо к этой братии. Рома слегка расслабился и через пятнадцать минут отступил в тень, а потом и вовсе сбежал, оставив Литвинову общаться с коллегами.

– Как Дима справляется? – задал он риторический вопрос, срывая с себя ненавистный галстук и расстёгивая верхние пуговицы на рубашке.

– Он глава СБ и глава Семьи, – ответил ему появившийся наконец Эдуард. – Это входит в его обязанности – справляться со всем.

– Не хочу быть главой Семьи, – Роман содрогнулся от такой перспективы. – Правда, что ли, следилку на Диму поставить, – пробормотал он и направился к своему кабинету.

Эдуард только головой покачал и принялся внимательно наблюдать, как ведёт пресс-конференцию Литвинова, отслеживая и запоминая каждый нюанс. Это была для него совершенно новая тема, и он старательно пытался в ней разобраться. Как показала практика, в жизни может всякое пригодиться.

Глава 3

За отведённое Ромкой время мне предстояло пережить множество неприятных моментов интенсивной терапии, включая пресловутый душ Шарко, правда, без электрофореза, но и этого мне мало не показалось. Я трепыхался, как курёнок, довольно вяло отбиваясь от этих маньяков в белых халатах. Когда же Ахметова с улыбкой палача, застывшей на лице, пригрозила мне смирительной рубашкой и более радикальными методами лечения, я уже безропотно отдал себя на растерзание коновалам.

При этом я поймал себя на том, что завидую, и отнюдь не белой завистью, Лео, которого Ромка притащил практически сразу. Демидов теперь спал на соседней койке, издавая мощный, совсем не аристократический храп, вгоняя меня в состояние то чёрной меланхолии, то неконтролируемой ярости.

Чем лучше мне становилось физически, тем хуже делалось морально, и под конец моих мучений я уже не мог находиться в одной палате с Демидовым, потому что от него несло крепчайшим перегаром, вызывая тошноту и головную боль.

– Почему вы над ним так не издеваетесь? – ткнул я пальцем в сторону своего подельника и собутыльника в одном флаконе. В голове стоял гул, постепенно сходивший на нет. А моё настроение стремительно падало и грозило погрести под собой неудачников, рискнувших попасться мне на глаза. Зато боевой настрой и твёрдое решение больше никогда не пить росло в геометрической прогрессии.

– Потому что никто не просил о таких радикальных мерах возвращения Леопольда Даниловича в строй в ближайшее время, – улыбнулась мне миловидная медсестра. Я, кажется, видел её в Республиканской больнице во время обучения. Она за эти несколько лет нисколько внешне не изменилась, и у меня закрались подозрения, что ей явно не восемнадцать лет, на которые она выглядит. Что они там в этой больнице делают, из-за чего перестают стареть?

– Значит, я сейчас вас об этом попрошу, – и я вернул ей улыбку, подозревая, что она больше походила на оскал. – Даже нет, не так. Я вам прикажу это сделать, и буду ждать в своём кабинете адекватного начальника отдела разведки через три часа.

Моя новоявленная сотрудница кивнула и вышла из палаты, надеюсь, чтобы доложить Ахметовой о приказе начальника СБ, находившегося сейчас не в самом радужном расположении духа. Взяв свой телефон с прикроватной тумбочки, я набрал номер Эдуарда.

– Эд, сбор всех начальников отделов в конференц-зале через десять минут, – отдал я короткое распоряжение и встал на ноги, одеваясь в чистую, специально принесённую мне одежду. Это был какой-то довольно дешёвый костюм из тех, что я скопом приобрёл в ближайшем супермаркете во время активной фазы ремонта.

Поморщившись, я разложил по карманам все вещи, вынутые заботливыми сотрудниками из той одежды, в которой меня притащил сюда Ромка, и вышел из кабинета, направляясь в конференц-зал.

Меня уже ждали. Ворвавшись в зал, уже освобождённый от журналистов, я громко хлопнул за собой дверью и предстал перед собравшимися трезвым как стеклышко и свежим как огурец. И это обстоятельство почему-то не улучшило моё настроение. Я ненавидел Ромку и всех, кто поддержал его инициативу отдать меня на опыты в целительский отдел.

– Это что? – я указал рукой на стеклянный стол. Несмотря на мои приказы, его никто до сих пор не удосужился поменять. Все перестали тихонько переговариваться и подняли головы, оценивающе разглядывая меня с головы до ног.

Глядя на их серьёзные сосредоточенные лица, мне сразу же захотелось сказать какую-нибудь гадость, но я сдержался. Подойдя к своему месту во главе стола, я не сел, а остался стоять, чтобы получить хоть какое-то моральное преимущество, возвышаясь над ними.

– Что с пресс-конференцией? – задал я первый вопрос, обводя всех пристальным взглядом. Ромка хмыкнул и откинулся на спинку стула, сложив на груди руки.

– Терпимо, – ответила Литвинова, поднимаясь на ноги во время своего ответа. – Были небольшие технические накладки, но мы с Романом Георгиевичем поработаем над этим.

– Вы что, Гаранина отправили общаться с журналистами? – я удивлённо уставился на неё. – Вам его в качестве переговорщика в том кафе не хватило?

– Но больше некому было выступать, – потупилась Женя. – Подобные заявления делает либо начальник, либо его заместитель. Вы были, мягко говоря, не в форме, а заместитель у вас только один.

– Ясно, – коротко ответил я, понимая, что даже знать не хочу, что именно происходило на этой пресс-конференции. Надеюсь, что все остались живы, а мне не придётся вместе с Ромкой прятать труп особо ретивого журналиста во дворе собственного поместья, чтобы уж точно никто и никогда его не нашёл. – Денис, что показал анализ? – перевёл я тему, обращаясь к начальнику следственного. – Вам Гаранин должен был стакан передать.

– Ничего, – Довлатов развёл руками, вставая так же, как до этого сделала Женя. – База по пальчикам в полиции занята. Наш запрос, конечно, в приоритете, но даже на приоритет необходимо время. Нельзя забывать, что дело движется к вечеру, смена заканчивается, и ради нас никто задерживаться на работе не будет. А дежурная смена ещё не подошла.

– Сколько? – я невольно нахмурился. Почему-то я был уверен, что подобная база у нас уже есть.

– Часа четыре… Это если на кого-нибудь из полицейского начальства надавить. Но опять-таки я сомневаюсь, что они выдернут специалистов из дома раньше на пару часов, это будет нецелесообразно. Поэтому надеяться нужно, что к утру всё будет готово, если проследить, конечно, и постоянно напоминать о себе, – довольно буднично ответил Денис.

– Так, – я почувствовал, что начинаю понемногу звереть. – А что с анализом ДНК? Нам удалось её выделить?

– Да, – Денис посмотрел на сидевшую рядом с ним Ванду, озадаченно смотревшую на меня.

– Если бы секвенирование делали у нас, то это заняло бы семьдесят два часа, а так…

– А почему мы сами не делаем секвенирование при наличии целого научного отдела? – очень ласково спросил я.

– Не могу знать, – Довлатов развёл руками.

– Кто отвечает за организацию этих процессов? – теперь я говорил холодно.

– Медведева и… – Денис запнулся, и все синхронно покосились на Ванду, давая весьма красноречивый ответ на мой вопрос.

– Но я… – начала говорить Ванда.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – прошипел я, перебив подругу. – Я потратил уйму времени на то, чтобы заключить все необходимые договоры на поставку необходимого оборудования и систем у лучших производителей, выбивая из них положенные нам скидки. А ещё больше времени я унижался перед слащавыми министрами, чтобы они выделили необходимые деньги, стараясь при всём при этом вписаться в бюджет. Я подписал гору чеков на оплату чего-то, назначение чего я даже не понимаю, и вместе с тем у нас не оказалось такого необходимого для нашей работы оборудования, как-то, что необходимо для расшифровки ДНК? И у нас, оказывается, даже не установлена такая примитивная база розыска, как сверка отпечатков пальцев?

– Нет, они у нас, конечно, есть, – протянула покрасневшая Ванда. – Но базы ещё не синхронизировали с полицейскими в одностороннем порядке, естественно, чтобы наши базы обновлялись ежедневно, и не обкатали…

– А почему их до сих пор не обкатали? – я положил ладони на стол и слегка наклонился к Ванде. – Дорогая моя, а каким образом ты вообще собираешься вести расследования, если ты постоянно бегаешь в полицию? Или у тебя есть очень веская причина пропадать там большую часть своего рабочего времени?

– Я не провожу там большую часть своего рабочего времени, – возразила Ванда и, закусив губу, подняла на меня покрасневшие глаза, периодически переводя взгляд на Ромку. Тот благоразумно помалкивал, прекрасно дифференцируя работу и личную жизнь.

– Если никаких адекватных причин твоего постоянного присутствия там нет, то ты сейчас же оторвёшь свою задницу от этого стула, найдёшь Тима и Медведеву, и вы все вместе снимите шкуру с сотрудников, отвечающих за проведение расшифровки генкодов, и базу отпечатков, как и всех других баз! В итоге вы сделаете так, чтобы уже завтра всё это заработало. И если я ещё раз узнаю, что наш материал уходит куда-то в сторонние организации, Ванда, не обижайся: дружба дружбой, но я тебя уволю, – Вишневецкая кивнула, быстро собрала свои бумаги и побежала к двери.

Посмотрев ей вслед, я нахмурился, увидев, что она сменила свои привычные двадцатисантиметровые шпильки на какие-то тапочки, из-за чего начала казаться ещё более миниатюрной, чем до этого. Не помню, чтобы в отчётах Ахметовой по состоянию её здоровья упоминалось о каких-либо повреждениях, кроме парализации источника. Я вздохнул и вернулся к разносу, пообещав себе, что расспрошу кого-нибудь позже, если не забуду.

Дверь за Вандой закрылась, и воцарилась тишина.

– А теперь мне кто-нибудь сможет объяснить мне, почему здесь не присутствует начальник научного отдела? Лане Андреевне что, нечего сказать или она считает присутствие на общем собрании неважным? – задал я этот вопрос прежде всего Гаранину, как моему заместителю.

– Медведева не должна… – начал было отвечать за него Эд, поднимаясь со своего места, но я резко его перебил, стукнув кулаком по столу.

– Мне только что озвучили, что человек, взваливший на себя контроль и восстановление научного отдела, не может хорошо справиться со своей работой. Почему о том, что она не может организовать элементарную проверку, мне докладывает начальник следственного отдела, а не сама Медведева? Если вам по какой-то причине не хватает времени, чтобы полноценно выполнять свои обязанности, то прошу не тормозить работу остальных, взяв на себя больше, чем-то, с чем вы можете справиться. – По лицу Эдуарда не было видно, как он воспринял мои слова. Эд только кивнул и спокойно сел на своё место, делая какую-то отметку в своём ежедневнике, поднял на меня взгляд и спросил:

– Кого, кроме Медведевой, ещё желательно включить в эту группу?

– Лаптева и Хрущёву. На них завязаны почти все технические моменты, и они сами должны отвечать, если что-то идёт не так, – в ответ Эд ещё раз кивнул и снова сделал пометку в ежедневнике. Я же продолжил: – Мне о чём-то ещё нужно знать? Чего у нас нет, не установлено, не обкатано, или что-то в этом роде? Я буду очень сильно разочарован, если такое повторится ещё раз. И где Бобров? – обведя взглядом присутствующих, я не увидел никого из представителей оперативного отдела.

– На операции, – ответил Ромка, поднимаясь на ноги. – Пока вы с Демидовым развлекались в его квартире, сработали его информаторы. Новости не очень хорошие, но данных было достаточно, чтобы Бобров сумел предпринять меры.

– Подробнее, – спокойно проговорил я, глядя на нахмурившегося Гаранина.

– Группа пока неустановленных лиц, предположительно являющихся гражданами Франции, решили организовать теракт в нашей стране, используя биологическое оружие. Предположительно, вирус геморрагической лихорадки, какой именно – пока не установлено. Известно несколько возможных целей на территории столицы: два отеля, международная научная конференция и митинг против магов совместно с какими-то борцами за экологию, – чётко отрапортовал Рома, глядя куда-то мимо меня. – Людей мало, поэтому Андрей Олегович лично возглавляет одну из групп захвата.

– Вероятности? – я повернулся к Дубову.

– Работаем, – коротко ответил он. – С общими данными могу дать только семьдесят процентов на успех. Наш научный отдел и Республиканская служба по контролю и распространению заболеваний в курсе, ждут первые данные.

– Что-то ещё? – в груди как-то неприятно кольнуло. Мы каждый день предотвращаем какой-нибудь теракт, малозначимую атаку или заговор, но именно сейчас все были напряжены, особенно Ромка с Егором. У эрилей даже у таких посредственных, как Гаранин, просчитывается чуть ли не каждый шаг на интуитивном уровне, именно поэтому они из двух коридоров с высокой долей вероятности выберут тот, где менее опасно. Правда, с Ромкой без контроля его источника всё это работало в точности да наоборот, но сейчас у него такой проблемы нет.

– Я привлёк банды и Гильдию Муратова, – перевёл на меня взгляд Гаранин. – Они работают на этом чёртовом митинге, разгоняя собравшихся, чтобы, в случае чего, минимизировать ущерб. По последним данным, у них это неплохо получается. Бойко с энтузиазмом взялся за это дело, руководя своими бандами из больничной палаты.

– Хорошо, держите меня в курсе, – я повернулся к Рокотову. – А почему мы вовремя не смогли распознать прибывших на территорию России террористов? Или у нас база распознавания лиц тоже не работает, и вы носитесь в полицию, чтобы что-то уточнить?

– Идентификаторы под нашим полным контролем, полицию мы этой привилегии лишили, – невозмутимо ответил Ваня, легко поднимаясь на ноги. – Но в базы прогружены не все данные. Это нововведение, поэтому полной базы нет, особенно лиц, прибывающих из-за границы. Что касается обычных камер для распознавания лиц, то мы практически готовы к запуску, осталось утрясти некоторые нюансы. По базам международного розыска проблем нет, всё уже давно улажено по личной договорённости, как и с базами второй Гильдии, осталось их только выгрузить. Проблема состоит в том, чтобы уговорить Секретную службу и специальные подразделения полиции поделиться ещё и своими базами и оформить официальную синхронизацию в одностороннем порядке, – он поморщился, и добавил: – С предоставлением доступа по специальным запросам.

– Кто должен отвечать за эту бюрократическую волокиту и договариваться об этом? – спросил я, мысленно давая себе подзатыльник, прекрасно понимая, что с Ваней не нужно так разговаривать. Внутренний голос пищал, что мне потом это аукнется, например, на тренировках, хоть я их всё ещё избегаю. Но, как говорится, скипидар был применён по назначению, и лошадь было уже не остановить.

– Начальник СБ, – после небольшой паузы ответил Рокотов, с усмешкой посмотрев на меня.

– Так почему, вашу мать, я об этом узнаю только сейчас? – прошипел я. Наступившую тишину прервала муха, каким-то невероятным образом залетевшая в зал, и теперь жужжавшая возле закрытого окна.

Я обвёл собравшихся тяжёлым взглядом, заметив, что многие что-то пишут в блокнотах.

– Документы на подпись лежат на твоём столе, – ответил Эдуард, нарушая возникшую нездоровую тишину. – Они были готовы ещё неделю назад. По понятным причинам я тебе о них не напоминал. Сегодня бы сообщил о приоритете. – А вот теперь все оторвались от своих записей и пристально на меня смотрели, отчего мне уже начало становиться неуютно.

– Как так получилось, что Клещёв внезапно ожил? И как это повлияет на наши дальнейшие действия? – задал практически сразу же вопрос Дубов, слегка разрядив обстановку.

– Никак, – ответил я неохотно, садясь на своё место. – Пока мы не выясним, настоящий это Клещёв или нет, мы ничего предпринимать не будем. Потому что его поведение очень сильно отличается от того, что мы все помним. Как только у нас появятся ответы, мы начнём планировать, каким образом использовать этого ожившего мертвеца. Егор, сделай анализ и долгосрочный прогноз, исходя из обоих вариантов.

– По отдельности? – Дубов старательно фиксировал задание.

– Да, на каждую вариацию, – я на секунду задумался, а затем осторожно продолжил. – И ещё, просчитай третий вариант, в котором этот Клещёв всё-таки настоящий, а тот, кого мы знали – нет.

– В любом случае, этот вариант Клещёва, несмотря на странный панический страх перед тобой, очень умён. Он сумел быстрее нас вычислить, где вы с Демидовым культурно нажираетесь, – задумчиво проговорил Ваня, уже давно севший на своё место, барабаня пальцами по столу. Этот жест показывал, что он не так спокоен, как хочет казаться.

– Начались лёгкие шевеления в магических кругах, – спокойно проговорил Ромка. – За то время, пока тебя приводили в норму, я навёл некоторые справки. Вы не первые, к кому без предупреждения заявился Клещёв. Никто ничего не заподозрил. Я даже без дара эриля могу сделать прогноз: девяносто процентов, что к утру о возвращении нашего неубиваемого Игоря Максимовича станет известно абсолютно всем заинтересованным лицам и парочке случайно мимо проходившим. Надо быть готовым к тому, что его верные поклонники, которые ещё вернее, чем ты и Демидов вместе взятые, могут совершить какую-нибудь глупость. А может, и нет, в зависимости от того, как себя этот Клещёв зарекомендовал. Мы не можем знать, как он вёл себя с другими представителями этого клуба по интересам. Если какие-либо подозрения о его нетипичном поведении возникли не только у вас, то у него могут возникнуть некоторые сложности с легализацией, а у нас – с возможным планированием дальнейшей деятельности.

– Егор? – я посмотрел на друга. Тот кивнул, давая понять, что понял о дополнительной работе. – Я поставил следилку на Клещёва, такую же, что висит сейчас на Владе. – Рокотов при этих словах встрепенулся. Он ничего не записывал, в отличии от остальных, но я был уверен, что он точно не забудет что-то действительно важное.

– Кого мы можем внедрить к Клещёву? – задал вполне разумный вопрос Довлатов. – Нужно быть идиотом, чтобы не думать о нездоровых шевелениях среди скучающих молодых аристократов. Почему-то в старшем поколении и его благоразумии я уверен гораздо больше. Это должен быть маг и желательно из Древнего Рода.

– Не обязательно, – покачал Ромка головой, выпрямляясь на стуле. – Это может быть просто какой-нибудь богатенький идиот, готовый безвозмездно спонсировать идиотские начинания «Детей Свободы», типа Белевского. Там даже то, что он не маг, особой роли играть не будет, его деньги сгладили бы все возможные неудобства. Фландрийцам же не мешает работать с Клещёвым тот факт, что из них магом является исключительно мой отец.

– Сомневаюсь, что Белевский согласится на подобную авантюру, – я повёл плечами, разгоняя кровь. Надо же, даже не думал, что буду настолько напрягаться. – Но у нас не так много кандидатов. Гаранина мы исключаем из-за их давнего конфликта. Лео тоже лучше оставить в стороне. Его отец быстро решит проблему живучести этого индивида, очень радикально. И, боюсь, даже Тёмные ничего не смогут с этим поделать. Эд… – я посмотрел на вскинувшего брови Эдуарда и сам отверг неплохую в общем-то идею. – Нет, Эдуард Казимирович не потерпит Клещёва в качестве своего лидера. Он быстро возьмёт бразды правления в свои крепкие руки, и мы уже не сможем использовать «Детей Свободы» для осуществления наших планов. Кто у нас ещё остался? Довлатов – зарегистрированный Тёмный, лакомый кусок, но он начальник следственного отдела, а эта информация точно есть в свободном доступе, так что Клещёв не рискнёт даже встретиться с ним.

– Ещё есть кандидаты? – уточнил Ваня, обдумывая каждое моё слово.

– Да, – проговорил Эд. Он на секунду замолчал, а потом неохотно продолжил. – Третьякова. Она неплохо вписывается в характеристику, предоставленную Довлатовым. Девушка из очень богатой семьи, недавно стала единоличной наследницей целого состояния своего покойного отца. И она – маг, хоть и не из Древнего Рода, но она маг огня…

– Нет, – прервал Рокотов удивлённо посмотревшего на него Эда. – Я эту взбалмошную девчонку хорошо знаю. Она не подходит для этой роли. Кира вспыльчивая и прямолинейная, здесь же нужна гибкость.

– Понятно, – я прикинул все за и против. – Нужно подумать. Как минимум, найти действительно подготовленного к подобной роли человека. Кира будет запасным вариантом, но совсем от её участия мы отказаться не сможем, боюсь, у нас может не оказаться выбора.

– Я так понимаю, что пока мы занимаем выжидательную позицию? – уточнил Ваня, на мгновение сжав зубы, когда услышал мои слова о Третьяковой.

– Да, пока это лучший вариант…

– Простите, можно войти? – в зал вошёл Семёнов. В представительном мужчине в деловом костюме с ухоженной седой бородкой и дорогой стрижкой практически невозможно было узнать старика-соседа Ванды, снующего повсюду в поношенном спортивном костюме, которого я мельком видел пару раз, когда Лена всё ещё жила в том ненормальном доме.

– Проходите, – вместо меня ответил Ваня. – Что у вас?

– Обозначенные информаторами устройства найдены, сейчас их обезвреживанием занимаются специалисты, террористы задержаны, и в данный момент Андрей Олегович везёт их сюда для допроса, – спокойно ответил Семёнов.

– Вас что-то смущает, Сергей Петрович? – спросил я, глядя на нахмурившегося заместителя Демидова.

– Не знаю, – глубоко вздохнул он. – Всё как-то слишком просто и легко прошло. Уж поверьте моему опыту, так не бывает. Не то оружие для подобных выходок. Мне кажется, что это ещё не конец. Иван Михайлович, после того, как здесь закончите, подойдёте ко мне?

– В общем-то, если ни у кого никаких вопросов и предложений больше нет, все свободны. Всё, что касается любой информации о биологическом оружии, установления вируса и причастных к ним лиц, докладывать напрямую лично мне, – отдал я последнее распоряжение всё ещё сидевшим на своих местах сотрудникам, поднимаясь и выходя из-за стола.

– Дмитрий Александрович, я накидала план по поводу приобретения и раскрутки телевизионного канала, – окликнула меня Женя, догоняя уже возле двери.

– Пойдём в мой кабинет, там обсудим, – кивнул я, выходя из конференц-зала.

– Вам не кажется, что наш начальник как-то сильно взял с места в карьер? – тихо поинтересовался Довлатов, видимо думая, что я его не услышу.

– Да, наш мальчик вырос, – протянули хором Ромка с Ваней.

– Это знаковый момент, даже и не думал, что лично буду присутствовать при этом, – добавил каким-то странным мечтательным голосом Рокотов, а я от души хлопнул дверью, направляясь в сторону своего кабинета, не глядя на идущую рядом со мной Литвинову, которая тоже слышала эти последние высказывания.

Глава 4

Устроившись за столом, я кивком указал на кресло, стоящее напротив меня, в которое села журналистка.

– Рассказывай, – откинувшись на спинку, я внимательно изучал Литвинову.

– Я составила список продюсеров, которые могут в короткие сроки разработать концепцию канала, – сразу же начала она, открывая папку, лежащую на столе перед ней. – Это должен быть развлекательный канал, одновременно с этим выполняющий необходимые для нас цели. Что-то вроде «Первого республиканского», но не перегруженного новостями и документальными передачами. Что-то лёгкое и развлекательное, привлекающее большую часть населения. Я составила выборку основных тем, интересующих жителей нашей страны, из последнего проводимого опроса несколько недель назад, – Женя пододвинула ко мне несколько листов с какими-то графиками и диаграммами. – Это процесс не быстрый, но на первое время заполнить эфирную сетку можно без каких-либо проблем, а дальше смотреть по рейтингам.

– Хорошо, – я подвинул к себе бумаги и принялся сосредоточенно их изучать. – Что насчёт Шелепова и его непредсказуемо быстро растущей популярности? Ты сама говорила, что это можно будет применить с пользой для нашего дела.

– Да, это самое главное, – серьёзно ответила Женя, перебирая бумаги. – Не нужно его, то есть вас, сильно навязывать публике. Марк Шелепов может приесться. Это же журналист со скандальными и громкими заявлениями. Его нужно выпускать очень дозированно. Необходима специальная программа, в которой он будет главной звездой.

– Ты консультировалась с отделом аналитики? – я поднял взгляд на девушку.

– В этом нет необходимости, – она пожала плечами. – Подобная стратегия уже отработана в других странах. Самый оптимальный вариант – сделать программу один раз в неделю во время наиболее активного просмотра телевидения в течение суток. С двадцати до, допустим, двадцати двух часов. Если вы смотрите телевизор, то я предлагаю сделать что-то вроде: «В пятницу вечером с Тимом Бурком» – самого просматриваемого фландрийского канала, – решительно ответила Литвинова, глядя мне в глаза.

– И именно в этой программе Марк Шелепов будет регулярно и всесторонне освещать только правдивые, эксклюзивные и сенсационные новости? – я всё же решил уточнить, прекрасно помня это экстравагантное шоу и не понимая, как именно в подобную феерию могут вписаться важные новости.

– Разумеется, именно ради этого всё и затевается, – нахмурилась Женя.

– Кто должен быть ведущим? Надеюсь, не Шелепов? – говоря это, я внутренне содрогнулся. У меня просто не будет на это времени.

– Нет, конечно, нет. Марк – журналист, восходящая звезда. Он будет сообщать сенсации. А ведущим должен быть кто-то другой. Основное действо происходит в студии, куда будут приглашаться различные гости, – начала объяснять Литвинова и, увидев на моём лице небольшое недопонимание, пояснила: – Понимаете, если все два часа грузить народ жуткими новостями – это приедается. А вот если вставлять их между, ну, например, методами ухода за магической геранью и каким-нибудь кулинарным поединком, разбавляя всё это приглашённым героем из СБ или полиции, которые и будут комментировать репортажи Шелепова, – это будет в самый раз.

– Без полиции как-то можно обойтись? – я поморщился.

– Можно, но действующие лица только из нашей организации по истечении времени могут вызвать недоверие и опять-таки оттолкнут зрителей. Нужно показать всесторонний охват обсуждаемой темы, а не только то, что хочет внести в массы СБ, – достаточно убедительно парировала Женя.

– Что ещё?

– Просто снять репортаж и наговорить чего-нибудь на камеру – этого мало. Необходим качественный монтаж, это как минимум. Но, чтобы составить хоть какой-то определённый план, мне нужно знать всю информацию о канале и о выделенном бюджете. Особенно во время раскрутки канала и нашего пятничного шоу. Я набросала предварительную смету, исходя из наших потребностей и задач, – Женя снова протянула мне стопку исписанных листов, которые я взял чисто механически.

Глянув на итоговую сумму, я едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Если меня она повергла в небольшой шок, то что будет с Гомельским, когда я начну продавливать эту перспективную на словах идею.

– Хорошо. Я понял, – вздохнув, я достал телефон, тут же набирая номер поверенного.

– Дмитрий Александрович, я как раз собирался вам звонить, – после первого же гудка раздался голос Гомельского.

– Да? Какое совпадение, – улыбнулся я в трубку, думая над тем, как начать готовить его к покупке канала.

– Мне хочется узнать, чем вы думали, когда ввязывались в авантюру под названием: «Скучающий миллиардер решил сменить амплуа и подался в журналисты новостного канала?» – невозмутимо спросил поверенный подозрительно спокойным голосом. – Вы думали над тем, как это скажется на наших акциях, если начнут распространяться слухи?

– В Марке Шелепове никто не узнал Дмитрия Наумова, так что, думаю, это никак не отразится на моих акциях, – довольно холодно ответил я Гомельскому.

– Это пока. Сейчас многим слегка не до того, чтобы всматриваться во внешность журналиста. Заинтересованным лицам сейчас гораздо интереснее та сенсационная новость, предоставленная вами, а также размышления о том, что делать дальше. На Кирьянове у многих было слишком много завязано, – выдохнул поверенный. – Дмитрий Александрович, вы решили, что будете с этим делать, когда кто-то всё же решит рассмотреть журналиста поближе? Пустить все на самотёк – не вариант. Я просчитал, убытки могут быть колоссальными. К тому же, некоторые весьма недальновидные личности могут поставить эту информацию под сомнение, начать представлять её как дезинформацию – вброшенную специально силами Службы Безопасности. Полагаю, даже Дубов не сможет предсказать последствия.

– Да, вот это может стать серьёзной проблемой. Почему-то мы о таком варианте не подумали, – потерев лоб, я быстро продолжил: – А ведь именно поэтому я вам звоню. Нам с вами необходимо приобрести телевизионный канал, основной звездой которого как раз и будет Марк Шелепов. Это кроме прибыли, конечно.

– Да, я в курсе ваших планов приобрести канал. Мне только не совсем понятно, почему я узнаю об этом из одной статейки третьесортного журнала. В ней говорится о твёрдом решении Дмитрия Наумова купить канал под названием «Ника», а вот от самого Дмитрия Наумова я слышу о подобном желании впервые, – язвительно произнёс Гомельский. – Это неплохая идея. Я даже начал уже разрабатывать бизнес-стратегию и связываться с нужными людьми. Пришлите мне человека, назначенного вами для этой миссии, мы должны обсудить много нюансов.

– Это отличная новость, как хорошо, что вы меня понимаете с полуслова, – вновь улыбнулся я, мысленно выдыхая. Я не люблю давить на Гомельского, и хорошо, что он сам просчитал выгоду, потому что у меня нет времени что-то ему доказывать. Осталось решить, что нам делать с возможным разоблачением Шелепова.

– Дмитрий Александрович, это не всё, что я вам хотел сообщить, – торопливо произнёс Гомельский, чувствуя, что я хочу повесить трубку.

– Артур Гаврилович, вы меня пугаете, – и тут активировалась система безопасности, заорала тревога, заставив нас с Литвиновой вздрогнуть. Когда стены начали пульсировать красным светом, я уже потянул руку к стоявшему на столе стационарному телефону, чтобы связаться с дежурным, всё неожиданно прекратилось. Похоже, Ваня со своими ребятами в очередной раз обкатывают охранную систему.

– Не стоит меня бояться, – голос Гомельского в этой наступившей тишине и в красноватом свете, исходящем от стен, прозвучал как-то зловеще. – Пока никто не сообразил, что Дмитрий Наумов и Марк Шелепов – один и тот же человек, необходимо всех убедить в том, что эти два человека только отдалённо друг на друга похожи.

– Что вы предлагаете? – это было важно. Нам нужно сформировать правильное общественное мнение, основанное на существующих фактах, а не на легендах, витающих вокруг Службы Безопасности. И в этом свете мне было плевать на курс акций. Марк Шелепов – вот кто имел значение. Он должен быть непогрешимым, просто кристально чистым, не вызывающим даже тени сомнений в правдивости доносимой им информации.

– Я уже договорился о вашем интервью как Дмитрия Александровича Наумова, сына Александра Наумова, успешного дельца и владельца одного из крупнейших капиталов мира. Не как Дмитрия Наумова – главы Службы Безопасности, и, конечно, не Марка Шелепова, а именно как Дмитрия Александровича Наумова, – судя по звукам, Гомельский что-то накапал себе в стакан с водой, а потом залпом выпил.

– Я вас понял с первого раза, – немного раздражённо ответил я, понимая, что на публике именно в этом амплуа не появлялся уже очень давно. Последний раз это было на приёме у Моро. А остальные статейки, особенно от моего любимого Глагольникова и подобных ему борзописцев, были основаны на уровне слухов. – Хотя нет, – ответил я самому себе. – Я появлялся на публике на семейном ужине…

– Это была небольшая статья в газете с размытой фотографией, – перебил меня Гомельский. – Сейчас речь идёт об интервью на самом известном телевизионном канале с самым известным и скандальным ведущим. Завтра в четыре часа по нашему времени вы вылетаете в Брюссель, где вас сначала приведут в порядок, а потом вы выйдете на международный канал и будете рассказывать о себе Тиму Бурку, ни словом не упоминая политику, СБ и тому подобные вещи. Тем более что у него в шоу это вроде как запрещено, – добавил он тоном, не терпящим возражения.

– Артур Гаврилович, вы с ума сошли! – я даже привстал из своего кресла. – Такие вещи нужно согласовывать заранее! Мне сейчас нельзя отлучаться из страны! У нас здесь угроза биологического терроризма…

– У вас замечательные заместители, которые спокойно справятся с любой угрозой. А также имеется вполне официально зарегистрированный Тёмный маг, даже два, если брать во внимание Вячеслава Троицкого, способных решить небольшой посмертный конфликт, не говоря уже об Эдуарде Казимировиче, который может спокойно пользоваться тем, что рядом с ним будут находиться два Тёмных мага и не прятать проявление своего дара, – прервал меня Артур Гаврилович. – И если, в крайнем случае, им внезапно понадобится ваше непосредственное участие, то я договорюсь со Службой Безопасности Фландрии о применении портала для перемещения через их границу.

– Но…

– Савин вместе со своими стилистами будут ждать вас в Брюсселе. Он сейчас готовится к какому-то показу в Брюгге, но согласился отложить все свои дела и заняться вами лично. План полета я уже выслал вашему пилоту, – с этими словами он положил трубку. Очень предусмотрительно, потому что я начал постепенно возвращаться в состояние, в котором находился в начале нашей летучки, и кто-то от этого явно мог пострадать.

– Так, ладно, хорошо. Спокойно, Митя, это действительно очень важно. Это важнее неясных пока угроз, и конечно же важнее экоактивистов, которых могут случайно взорвать, – проведя рукой по лицу, я мысленно приказал себе вернуться к непосредственной работе и ожидавшей моих распоряжений Евгении. – Берёшь сейчас все эти документы и отправляешься в Первый Имперский Банк к Гомельскому Артуру Гавриловичу. – Я передал ей документы, глядя на то, как она раскладывает их в папке.

– Если всё пойдёт по плану, то у нас слишком мало времени, – с некоторой заминкой произнесла Женя. – Нам нужен материал от Марка Шелепова, способный заинтриговать публику.

– Репортаж, посвящённый «Детям Свободы» с эксклюзивным интервью их лидера подойдёт? – немного подумав, спросил я.

– Вполне, но не для первого раза. Сейчас все ждут продолжения истории, произошедшей в Президентском дворце. Даже если это будут слухи и новости, достойные жёлтой прессы. Главное, как их подать, – улыбнулась мне Литвинова.

– Значит, за это время мне нужно отснять какой-нибудь материал с президентом в главной роли и занятым работой Демидовым, я понял. Евгения, найди мне оператора для этой цели.

– Хорошо, это не сложно сделать. Работать с Шелеповым сейчас многие согласятся, – и она тихонько рассмеялась.

– Да, подумай, кто мог бы быть ведущим нашего пятничного шоу? – я поднял голову на стук. Дверь открылась, и в проёме появился Ромка. Он зашёл в кабинет и плотно закрыл дверь за собой.

– Вообще-то, – Литвинова даже не повернулась в сторону вошедшего, отвечая на мой вопрос, – я думаю, что Эдуард Казимирович подошёл бы идеально.

– Логично. Красивый, мужественный, аристократичный. Глядя на него, сразу же Тёмный двор мерещиться начинает. Он лидер, способный увлечь за собой, в конце концов, его этому долго и довольно жёстко обучали, – задумчиво проговорил я. – А уж имеющаяся у него справка только добавит пикантности. Осталось только Эдуарда уговорить, – покачал я головой. Даже не представляю, как это можно сделать. – Я попробую, но продумай ещё какой-нибудь вариант. – Женя подняла папку и вышла из моего кабинета, о чём-то напряженно размышляя. На Гаранина она так и не посмотрела, он ей не был интересен, перед ней стояла более волнующая задача.

– Что-то случилось? – спросил я у не спешившего подходить ближе Гаранина.

– Да нет, всё хорошо, – он пожал плечами и усмехнулся. – Всех задержанных доставили к нам, устройства обезврежены, образец вируса тоже у нас появился, несмотря на протоколы центра по контролю и распространению заболеваний.

– Это на него отреагировала наша система защиты? – спросил я, вспоминая сигнал тревоги.

– Не совсем, – уклончиво ответил Ромка. – Представители Гильдии Бойко решили порадовать своего главу и передали ему гостинцы: целый пакет яблок и апельсинок… вместе с устройством, обнаруженным ими во время разгона митинга. Как оказалось, устройств было пять, и эти уникумы никого не поставили в известность, решив лично передать его нам. В общем, с одной стороны глупость полнейшая, хотя их можно было понять, таймер показывал, что есть ещё больше часа, но с другой стороны, у нас появился вирус, и наши умники с энтузиазмом принялись его изучать. Мы, кстати, научный отдел изолировали. На всякий случай.

– Наверное, преждевременно было подключать банды, – покачал я головой, делая заметку в своём ежедневнике, что нужно поговорить с Лисом.

– Нормально. Мы бы устройство сами не нашли, они его обнаружили случайно, вступив в конфликт с переодетым в активиста террористом. К сожалению, конкретно его нам допросить не удастся. Оказывается, банды тоже не любят, когда на их территории хотят устроить взрыв с большим количеством жертв. Кстати, сходи в научный отдел, – щёлкнул пальцами Ромка, словно только что вспомнил о чём-то важном.

– Зачем? – я недоумённо на него посмотрел, ожидая продолжения.

– Эдуард обмолвился, что пять веков назад от ряда подобных вирусов, как и от других, названия которых мне даже не встречались, многие Древние Рода, включая Семью, были привиты. Если к этому вирусу хоть у кого-то из нас есть иммунитет, нашим светилам будет проще синтезировать сыворотку и соорудить эффективную вакцину. Поэтому сейчас все, кто имеет хоть какое-то отношение к Древним Родам и Семье, даже косвенное, как например Рокотов, жертвуют свою кровь на благо будущего здоровья нашей нации, – Ромка о чём-то задумался, глядя куда-то мимо меня.

– Что-то ещё? – вернул я его в реальный мир, глядя на часы. Время действительно уже близилось к вечеру.

– Будешь сам допрашивать этих уродов? Они, кстати, ни в одной международной базе не числятся, поэтому их не распознали при пересечении границы, – Гаранин встрепенулся и провёл рукой по волосам.

– Развлекайтесь, но только в рамках закона, – махнул я рукой. – Если не получится разговорить, пригласите Демидова и Эда, чтобы в их мозгах покопались, но только без членовредительства. Боюсь представить, что будет, если выяснится, что один из задержанных – сынок какого-нибудь министра другого государства, и на самом деле активист какого-нибудь движения.

– Эд этим уже занимается. Демидов пока может только свой собственный внутренний мир изучать, – протянул Рома. – Что ты так на меня смотришь? Если устройств не пять, а, например, десять? У нас нет времени играть в добропорядочных законников.

– Любую информацию докладывать сразу мне, – напомнил я ему. Это дело явно отличалось от любого другого. – Что с тобой?

– Да, меня что-то тревожит, но я не могу понять, что именно, – выдохнул Ромка и развернулся к двери. – У меня бывало подобное чувство ранее, как предвестник чего-то неприятного, но сейчас всё по-другому. Хотя я могу себя просто накручивать, и это какой-нибудь финт от одной из моих меток. – С этими словами он вышел из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь.

Я прислушался к себе, у меня тоже проскальзывало чувство чего-то неизбежного, но оно пока было неоформленное, какое-то аморфное, словно что-то случится, но не сейчас и даже не в ближайшее время. Надо уже разобраться с Ромкиной меткой. Я потянулся к телефону, набирая номер своего поместья.

– Поместье Наумовых, – раздался голос дворецкого.

– Николай, это я. Ты нашёл что-нибудь по поводу Ритуалов Служения?

– Конкретно того, что касается Гильдий, нет. Но я работаю. Общей информации много, постараюсь вычленить всё самое важное и предоставить вам в ближайшее время, – чопорно ответил он.

– Спасибо, – поблагодарил я и отключился, продолжая рассматривать дверь, рядом с которой совсем недавно стоял Ромка. – Так, что же я хотел сделать? Точно, сходить в научный отдел.

С этими словами я вышел из кабинета и направился жертвовать свою кровь на благо науки.

***

– Нет-нет-нет, – Ванда, сделав несколько шагов по пустому коридору, завалилась на пол, потирая ушибленную ногу. Она рывком сняла с себя привычные ранее туфли на высоком каблуке и бросила их в стену перед собой. Приложив руки к горящим щекам, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, но это ей не помогло. Слёзы от накатившего отчаяния и бессилия хлынули из глаз.

– И что у нас случилось такого непоправимого? – рядом с ней на пол сел идущий от Довлатова Андрей Бобров и притянул свою бывшую подопечную к себе.

Ванда посмотрела на Андрея и уткнулась ему лицом в грудь, полностью отдаваясь нахлынувшей истерике, которую все эти дни давила в себе, не давая ей захлестнуть её с головой.

– Слышал, что Дима сегодня был не в духе и показал себя, для разнообразия, жёстким и где-то не слишком справедливым руководителем. Но я не считаю, что это повод так сильно расстраиваться, говорят, там под раздачу не только ты попала, – прижимая к себе Вишневецкую, произнёс Бобров, поглаживая её по волосам. Он не знал, как нужно справляться с женскими истериками, но и оставить Ванду одну он не мог, всё ещё чувствуя ответственность за эту девочку, которую ему когда-то навязали.

– Я больше не могу так, – отстранилась от него Ванда, вытирая глаза. – Не могу. Её нет, Андрей. Магии больше нет. И она, скорее всего, не вернётся, так сказала Ахметова. Мой источник совершенно инертен, и нет никаких предпосылок к тому, чтобы он восстановился.

– Ванда, это не смертельная проблема…

– Ты сам меня учил контролировать и чувствовать воздух, – она сжала кулаки. – Чувствовать так, чтобы он стал не просто помощником, не просто очередным оружием, а чтобы он стал частью меня! – Ванда слегка повысила голос. – Я больше ничего не могу, Андрей. Ничего, – прошептала она, закрывая глаза. – Я даже ходить сейчас учусь заново. Эти чёртовы туфли… да я даже не задумывалась раньше, как в них бегать. Воздух давал мне необходимое равновесие. А сейчас я спотыкаюсь даже босиком. Это невыносимо, я словно потеряла саму себя. Я совершенно бесполезна. Всё то, чему ты меня учил – это не больше, чем воспоминание из прошлой жизни. – Высказав всё, что держала в себе с момента покушения на крыше того заброшенного здания, она поняла, что легче не стало. Стало только хуже.

– Ты с Ромой говорила об этом? – прямо посмотрел на девушку Бобров.

– Нет, – она решительно тряхнула головой. – Как я ему могу сказать? Я вообще боюсь, что он меня бросит, потому что я лишилась дара. Ведь именно из-за него он со мной…

– Ты себя сейчас накрутила и несёшь чушь, – резко ответил Бобров. – Поверь, ему не важно, владеешь ли ты своим даром или нет. Если бы это было не так, то, получив полный контроль над своим источником, он о тебе бы даже не вспомнил. Просто поговори с ним. Он чужие мысли читать не умеет. А зная о проблеме, Рома постарается тебе помочь, я уверен в этом.

– Хорошо, – Ванда кивнула. – Ты же позанимаешься со мной?

– Да, завтра утром подходи в малый тренировочный зал, научим нашего ребёнка снова ходить, – он улыбнулся, поднимаясь на ноги и подавая руку Ванде, чтобы помочь встать. – Ты какой цвет больше любишь: розовый или голубой?

– В каком смысле? – нахмурилась она, закусив губу.

– Мне ходунки какого цвета покупать? Заметь, у тебя, в отличие от детей, есть выбор…

– Андрей! – она рассмеялась и вытерла мокрое лицо.

– Приходи уже в себя, – серьёзно проговорил он. – У нас очень много работы. Сейчас Рома вместе с Эдом и Ваней потрошат тех ушлёпков, и вполне может оказаться, что это только вершина айсберга. Так что свой десятиминутный перерыв посвящай лучше тонизирующим напиткам, а не самокопанию, – Андрей ещё раз посмотрел на серьёзное личико Ванды и вышел из крыла следственного отдела, направляясь в сторону допросных.

Ванда тихо подошла к стене и взяла в руки туфли. Да, сейчас не время поддаваться панике. Всё равно с этим сейчас ничего нельзя сделать. Она развернулась и решительно направилась в сторону своего кабинета. Когда она уже открывала дверь, её окликнул знакомый и надоевший ей до зубовного скрежета мужской голос.

– Ванда, подождите, – к ней подошёл Белевский, галантно придержав дверь, пока она заходила в кабинет.

– Антон Романович, что вам от меня нужно? – не выдержала Вишневецкая и, бросив туфли в дальний угол комнаты, резко повернулась в его сторону.

– Честно? Я хотел пригласить вас на ужин, – он улыбнулся, кладя какую-то папку на стол, всё своё внимание уделяя вскинувшей брови девушке.

– Как до вас ещё донести информацию, что я замужем и люблю своего мужа? У вас проблемы с восприятием устной речи? – резче, чем ей хотелось, ответила Ванда, пристально глядя на Белевского, совершенно не смутившегося таким резким ответом.

– Я это помню и просто предлагаю вам поужинать чисто по-дружески. Наслышан о вашем горе, и, как понимаю, ни у кого из ваших близких нет времени, включая вашего супруга, чтобы элементарно выслушать…

– Для этого у нас в штате есть психолог, – раздался голос Довлатова, разбирающего в этот момент бумаги, принесённые ему Бобровым. В комнате немного похолодало, и Ванда поморщилась, чувствуя разливающуюся по отделу едва уловимую энергию смерти. Белевский нахмурился и поёжился, переводя взгляд на начальника следственного отдела.

– Вам не кажется, Денис Николаевич, что встревать в личную беседу – признак дурного тона?

– А мы сейчас не на светском рауте находимся, – прервал Белевского Довлатов, поднимая на него глаза. – И, Ванда, ваши личные и романтические беседы оставьте за дверью этого кабинета и желательно на внерабочее время. Иначе мне придётся рассмотреть вопрос с Романом Георгиевичем, о вашем отстранении вплоть до увольнения. И поверьте, Дмитрий Александрович не будет принимать в этом никакого участия. Вы всего лишь рядовой сотрудник, хоть и близкий его друг, о чём он вам сегодня так кстати напомнил.

– Я всё понял, – примирительно поднял руки Белевский, уже не так уверенно улыбаясь. – Удаляюсь и надеюсь, что вы подумаете над моим предложением.

– Ага, в «Радость волка» ей предложи сходить, – усмехнулся Довлатов, вновь погружаясь в документы, когда Белевский наконец вышел из кабинета.

– Денис, – Ванда повернулась к начальнику и покачала головой.

– Я слишком уважаю Гаранина, чтобы спокойно на всё это реагировать, да и ты не держи его за идиота. Рома всё прекрасно видит и на тебя не давит, потому что верит тебе. А чтобы разбить лицо твоему навязчивому ухажёру, ему нужно переступить через сотню правил со стороны СБ, Семьи и Гильдии, а разбираться с последствиями у него нет времени. Разберись уже с этой проблемой сама и не заставляй Романа нервничать ещё больше. Поверь, у него проблем гораздо больше, чем ты думаешь, чтобы иметь их ещё с этой стороны, – не глядя на девушку, произнёс Довлатов.

– У меня нет никаких проблем, – буркнула Вишневецкая и села за свой стол, бросая взгляд на оставленные Белевским документы. Чертыхнувшись, она схватила папку и выбежала из кабинета в сторону выхода. – Белевский уже ушёл? – спросила она дежурившего на посту Чижова.

– Да, пол минуты назад.

– Замечательно, – она прошла через рамку идентификации и быстро спустилась по ступеням, выходя из здания, только сейчас заметив, что выбежала из кабинета босиком. – Антон Романович! – она окликнула бизнесмена, уже пересекающего Площадь Правосудия. Белевский остановился и, обернувшись, направился обратно к зданию СБ и стоявшей у входа Вишневецкой. – Вы забыли документы, – буднично проговорила она, протягивая папку и смотря на подошедшего к ней слишком близко мужчину снизу вверх.

– Спасибо, просто вылетело из головы, – улыбнулся он и притронулся к её рукам, забирая документы. – Вы не подумали над моим предложением?

– Оно не уместно, и да, будьте внимательны, – проговорив это, Ванда развернулась и быстрым шагом направилась в свой кабинет, не понимая, как оградить себя от такого навязчивого внимания, приводящего её в полное замешательство.

Глава 5

Я проснулся от невыносимого желания чихнуть. В носу что-то зудело, щекотало, и невозможно было сделать нормальный вдох. Резко сев, я провёл рукой по лицу и всё-таки несколько раз громко чихнул, чем разбудил спавшую рядом Лену. Она открыла глаза и, хмурясь, села рядом со мной. Придерживая одеяло на обнажённой груди, Лена рассмеялась и, протянув руку, убрала с моих волос какое-то перо.

– Что это? – я потёр глаза и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Всё же диван в гостиной не предназначен для сна. Мой взгляд упал на подушку, полностью усеянную такими же перьями, что и то, которое меня разбудило. И теперь я прекрасно видел, что они были выложены на подушке, идеально повторяя контуры моей головы. – Где эти пушистые твари? – я повернул голову к выразительно хмыкнувшей супруге. – Это какой-то ритуал для моего полноценного изгнания из собственной квартиры, или они готовятся к более радикальным мерам? – я поднял бровь и рухнул на диван, притягивая Лену ближе к себе.

– Котики просто развлекаются, как могут, – прошептала она, и её губы практически коснулись моего уха.

– Лена, с этим пушистым диверсионным отрядом нужно что-то делать, – серьёзно проговорил я, вглядываясь в её лицо. – Сначала Кинг выселил нас из нашей же постели, скинув меня на пол во сне. И я понятия не имею, как у него это вышло. Потом твоя Леди решила присоединиться ко всему этому безобразию и выгнала нас из гостевой спальни, расцарапав мне спину. А у меня кошачьи царапины очень долго заживать будут. Эд в своё время пару недель ходил с таким оригинальным украшением. Спать в гостиной на диване не слишком удобно, знаешь ли, но нас и отсюда хотят выселить.

– Дима, не всё так плохо, как ты это расписываешь, – проворковала Лена и оседлала мои бёдра, проводя ладонями по груди, заставляя мышцы непроизвольно напрягаться под её прикосновением. При этом одеяло сползло с её груди, и я почувствовал, как кровь устремилась… куда надо она, в общем, устремилась. – Им просто скучно, и вообще, может, они просто решили, что ты плохо выглядишь и решили тебя немного приукрасить?

– Где они эти проклятые перья взяли? – мне удалось немного подняться, и я говорил, параллельно исследуя губами шею жены.

– Из ловца снов над нашей кроватью, – пояснила Лена, закрыв глаза и слегка запрокинув голову. Но практически сразу отстранившись, приложив ладонь к моим губам. – Не переживай, я проведу с ними воспитательную беседу, когда ты будешь на работе. Дима, я хочу с тобой серьёзно поговорить, – прошептала она мне в губы.

– А это не может немного подождать? – мои руки скользнули по её талии, и я притянул её ближе к себе.

– Нет, – ответила она и выпрямилась. – Ты снова уйдёшь, и этот разговор отложится. А мне нужно узнать твоё мнение сейчас.

– Ладно, говори, – я уронил руки на простыни и слегка откинулся на подушку. – Я теперь понимаю, почему тебя боится Лео. Ты очень жестокая женщина.

– Он меня боится? – Лена нахмурилась. – Какой он странный, – она покачала головой, а потом посмотрела прямо мне в глаза и очень серьёзным голосом спросила: – Ты не против, если я выйду на работу? Просто, пока учёбы нет, а ты пропадаешь на службе или по делам, мне нечем заняться. Я скоро в голос начну выть, сидя в четырёх стенах.

– Я никогда тебя ни в чём не ограничивал, – нахмурился я, чувствуя напряжение, повисшее в воздухе.

– Да, я знаю. Иногда выбираюсь в ближайший магазин за продуктами и езжу на конюшни. Но я не знаю, чем занимаются жёны в Древних Родах. Я никого из них не знаю… Дима, если ты против…

– Почему я вообще должен быть против? – я удивлённо посмотрел на неё. – Я так понимаю, что у тебя есть какие-то мысли?

– В нескольких кварталах от нашего дома находится ветлечебница при приюте для бездомных животных. Я проходила мимо несколько дней назад и увидела объявление, что им требуется помощник ветеринара. Мне это нужно, Дима. Мне нравится общаться с животными, и это будет хорошей практикой. Не всё же учиться на твоих друзьях и родственниках. Несмотря на то что ты называешь их всех баранами и козлами, люди – это немного не мой профиль, – Лена улыбнулась. – Я подробности пока не узнавала, решила сначала это обсудить с тобой. Правда, может, им уже и не нужен помощник…

– Лен, – я протянул руку и приложил палец к её губам, призывая немного помолчать. – Это Ромкин приют, и, если ты хочешь, он тебя на должность главного ветеринара примет, ты только скажи. Но почему ты раньше молчала?

– Не хотела тебя беспокоить, – ответила она, опустив глаза.

– Почему ты меня держишь за какого-то домашнего тирана? – поинтересовался я, убирая прядь волос с её лица за ухо.

– Так это «да»? – с надеждой в голосе спросила она, улыбнувшись и заметно расслабившись.

– Да, но только с одним условием, – обхватив её за талию, я резко перевернулся вместе с ней, оказавшись сверху, и на мгновение замер, глядя ей в глаза, – сейчас мы не станем говорить о работе.

Она приподнялась, отвечая на мой поцелуй, зарываясь пальцами в мои волосы и притягивая ближе.

Оглушительный звонок телефона раздался практически сразу, прервав весь настрой. Лена вздрогнула и отстранилась, я же бросил взгляд на часы: ещё не было и восьми, а это могло значить что-то важное.

Вчера вечером меня отправили домой отсыпаться, чтобы я своим плохим настроением не портил его другим. Ромка собственноручно изготовил мне портал, как только я заикнулся о его практически фиаско с пресс-конференцией.

– Прости, – прошептал я, вставая с дивана и подходя к столу, где разрывался телефон. – Да, Ром, что у вас?

– Есть информация. Мы всё проверили и сделали предварительный анализ. Здесь всё как-то сложно получается. Можешь подъехать? – тихо спросил он, зевая.

– Через три минуты буду, – кивнув, я отключился и обернулся к внимательно разглядывающей меня Лене. – Мне нужно на работу.

– Я так и поняла, – она улыбнулась и поднялась с дивана, хватая с пола халат, сразу же закутавшись в него. – Сделаю тебе кофе, пока ты собираешься.

– Лена, – она обернулась, вопросительно подняв бровь. – Не ходи в ближайшее время ни в какие людные места: большие магазины, выставки, сходки активистов за права обездоленных котиков… можешь пока узнать всё про работу в приюте, погладить собачек и поиграть с рыбками, или чем ты там собираешься заниматься. Главное, избегай мест большого скопления людей.

– Хорошо, – проговорила она, нахмурившись. – Меня это чертовски пугает, но кофе тебе я всё равно сделаю.

Я потёр глаза и принялся собираться, через пять минут выходя из квартиры и прямо перед дверью активируя портал в свою приёмную. Хорошо, что на этаже всего две квартиры, и дверь соседней довольно далеко от нашей. Из квартиры я порталом стараюсь не пользоваться, чтобы не нарушить очень тонкую и сложную вязь моей плавающей защиты.

В кабинете меня уже ждали. Рокотов, Гаранин и Дубов что-то обсуждали, сидя вокруг стола. Когда я вошёл, они синхронно подняли головы.

– Рассказывайте, – коротко бросил я, садясь в своё кресло.

– В общем, расклад не слишком оптимистичен, – взял слово Ваня, глядя куда-то мимо меня. – Мы взяли не всех членов этой группировки. Несколько человек вообще были не в курсе, что работают с биологическим оружием. Устройство сделано очень оригинально, и капсула с вирусом, как и взрыватель, надёжно спрятаны под плотной крышкой. Эти кретины думали, что устраивают просто большой «Бум» с ограниченным радиусом поражения и от этого с небольшим количеством жертв. Просто чтобы заявить о себе.

– Остальные? – я начал постукивать пальцами по столу. Это первое настолько крупное дело для нашей обновлённой команды. От того, как мы сработаем, будет зависеть очень и очень многое.

– Остальные были неплохо осведомлены, – вклинился Ромка и протёр лицо руками. Похоже, он опять всю ночь не спал. Надо как-то заставить его уменьшить нагрузку. Кому и что он пытается доказать? Ладно, если дальше так пойдёт, я ему прикажу, прямого приказа главы Семьи он не ослушается.

– Что конкретно мы узнали? – я не сводил пристального взгляда с Гаранина.

– Цели, методы и средства. Четыре цели, пять устройств, пока мы ничего не упустили. Но есть один нюанс: главарь группировки скрывается, и только у него был выход на заказчика этого смертельного представления. Мишель Бернар – бывший наёмник из Франции. В Гильдии не состоит и никогда не состоял, считая это ниже своего достоинства. Что странно, в международном розыске он не числится, а все данные, включая полное досье на него, мы получили с Ваней из своих источников: я в Гильдии, благо, Ольга успела оцифровать многие данные, Ваня по своим каналам.

– По факту он не является как таковым главарём какой-то группировки, – добавил Рокотов. – Обычно для выполнения поставленных задач заключает разовые контракты с наёмниками.

– И в розыске он не числится, потому что работает в том числе на верхушку правительства Франции? – уточнил я, хотя всё и так было предельно ясно. – Но что он забыл в России? У нас вроде нет прямого конфликта с французами, чтобы они решились на подобный акт устрашения со своей стороны.

– Это частный заказ. С нанимателем контактировал только Бернар. Наши радикалы ничего по заказчику ответить не смогли, хотя мы сделали всё, чтобы их разговорить, – пояснил Ромка. – Сам наниматель предоставил им образцы вируса, с них требовалось только соорудить бомбы и привести их в действие. И никто из задержанных не мог ответить, сколько всего было ампул. Бернар выдавал их по одной и назначал цели. Три лаборатории, в которых они работали, мы проверили. Никаких следов проводимых работ обнаружить не удалось, только по последнему адресу всё выглядит так, будто уходили оттуда в спешке. Довлатов вместе с центром по контролю и распространению заболеваний сейчас там работает, может быть, удастся что-нибудь обнаружить.

– То есть, чтобы узнать, сколько всего было ампул с вирусом, нужно найти главаря? – я потёр лоб рукой, лихорадочно соображая, что делать.

– По-другому никак, – ответил Гаранин. – И самое главное, мы не можем действовать на опережение. Нельзя ограничивать проведение массовых мероприятий и проводить закрытия общественных мест, это вызовет панику.

– Ну, здесь даже и вероятность на подобное составлять не нужно, чтобы предугадать последствия. Нам вообще что-то известно об этом Бернаре?

– Да, именно поэтому мы тебя позвали, – Рокотов протянул мне несколько листов. – Фотография Бернара и последнее место, где его зафиксировали камеры наблюдения и идентификаторы.

– Район «Белого озера», очень расплывчато, – я положил листы перед собой, разглядывая совершенно незапоминающееся лицо наёмника.

– Конкретно этот снимок был сделан возле кофейни «Миссис Хадсон», но, учитывая, что в этом районе практически нет камер, мы можем предположить, что он скрывается именно здесь, – проговорил Ваня, поднимая с пола какой-то тубус и вытаскивая из него карту столицы, расправляя её на моём столе. – Вот здесь практически слепой участок, – он обвел довольно большую территорию красным маркером. – Если бы он вылез из укрытия, то сто процентов смог бы попасть на камеры в других районах. Снимок удалось сделать только потому, что он как раз в этой кофейне встречался с командирами групп, выдавал им инструкции и ампулы.

– Так, что вы предлагаете? – я напряжённо рассматривал обведённый на карте участок, словно на ней сейчас, как в сказке, появится фигурка этого урода, и мы поймём, где он прячется. – У вас наверняка есть какие-то соображения, раз вы выдернули меня до начала рабочего дня.

– Да, я уже выслал несколько отрядов для патрулирования этого участка, – кивнул Рокотов. – Плюс обыск особо подозрительных мест, которые могут служить в качестве лаборатории. Демидов отдал распоряжения информаторам, а Рома попросил проявить бдительность десятую Гильдию. Вероятности просчитали, но получается не больше пятидесяти процентов: либо таким способом найдём его, либо нет, – поморщился Ваня. – Но других вариантов пока нет.

– Нужны огневики, – чётко произнёс я, просчитывая последствия. – Если вдруг что-то произойдёт, то огонь должен неплохо справиться с вирусом, сжигая его вместе с воздухом, не давая распространиться дальше. Так, у тебя же там квартира как раз в этом районе, – я повернулся к задумавшемуся Гаранину.

– У Ванды, – поправил он меня. – Да, оттуда как раз вынесли весь хлам и провели небольшой ремонт. Сильно заморачиваться пока не хочется. Ты предлагаешь организовать в ней штаб?

– Да, это будет оптимальный вариант, – я кивнул, задумчиво глядя на цветной кружочек на карте. – Если сработают информаторы, нужно будет оперативно выдвигаться на место, а квартира как раз находится в центре обозначенного периметра. Мы, конечно, можем наделать кучу порталов, но после случившегося на крыше никогда не следует оставлять без внимания тот факт, что на каком-то участке может находиться антителепортационный артефакт, блокирующий перемещения. Просчитайте всех волков с каждым из наших огневиков. Составим пару: опытный боец и поддержка мага огня. Просчитываем каждого: меня, Гаранина, Шехтера, Полянского и Третьякову. Больше двух человек в квартире не нужно, учитывая, что по близости будут работать наши группы.

Егор с Ромкой переглянулись и кивнули, начиная чертить руны на листах бумаги, просчитывая вероятности. Не то чтобы помощь Дубову в этом деле была нужна, но, нельзя исключать и того факта, что у Гаранина могла быть какая-то незначительная информация, которой он не поделился или просто забыл. Я так до конца и не понял, как это работает у эрилей, но знал, что в составлении карты вероятности важна каждая мелочь.

– Похоже, без усиления от Ванды из меня эриль получается хреновый, – вспылил Ромка, бросая ручку на стол минут через тридцать, во время которых мы с Ваней молчали, ожидая расчёты. Мы все посмотрели на Гаранина, закрывшего в это время глаза. – У меня с Полянским по нулям выходит, причём во всех возможных комбинациях, даже со мной.

– У меня тоже, – встрепенулся Егор. – Я уже хотел просить пару часов перерыва, чтобы перезагрузить мозги.

– А что, ноль вообще бывает? – с сомнением посмотрел на нашего лучшего эриля Рокотов.

– Ну, получается, что бывает, – протянул Дубов, пододвигая к себе исписанные Ромкой листы. – Да, тут точно такая же картина.

– Он оказался ещё бесполезнее, чем я думал, – хмыкнул Гаранин, возвращая себе листы. – Но не всё так однозначно плохо.

– Да, есть оптимальный вариант: Рокотов с Третьяковой, – задумчиво проговорил Егор, глядя в карту вероятностей. – Шансы на поимку Бернара и компании возрастают до ста процентов.

– У меня девяносто семь, – покосился на него Ромка.

– Я так и сказал, – отмахнулся Дубов.

– Что? – Ваня откинулся на спинку кресла, складывая руки на груди. – Я и Третьякова? Как этот бесполезный в своей абсурдности тандем поможет в поимке особо опасного преступника?

– Ну, не знаю. Может, ты от неё сбежишь и случайно наткнёшься на наших террористов, – не подумав, ляпнул я и прикусил язык, глядя на нахмурившегося Рокотова.

– Очень смешно, Дима. Что по остальным? – довольно резко спросил Ваня, хмуро глядя на Дубова с Гараниным. Похоже, о неразделённой любви нашей огневички к одному известному полковнику известно уже вообще всем. Ну, девочки вряд ли об этом промолчали, рассказав всё, по крайней мере, этим двоим, как в своё время сделала Лена.

– Гораздо хуже, – пожал плечами Егор. – В качестве силовой поддержки больше всего подходишь ты, остальные в любой комбинации дают те же самые пятьдесят процентов. С тобой и Гараниным выходит семьдесят процентов, с Шехтером и Димой – шестьдесят. Похоже, здесь имеет место наиболее раздражающий тебя фактор. К тому же и у тебя, и у Третьяковой есть слабенький иммунитет к вирусу, как сказали наши учёные.

– Кстати, что там по крови? – поинтересовался я у Егора, давая Ване время, чтобы всё обдумать и смириться.

– Ты, Ваня, Третьякова, я и Эдуард имеем слабый иммунитет. Не спасёт от заражения, но и помереть в кратчайшие сроки не даст, учитывая, что вирус изменили и сделали более летальным искусственным путём. У Ромы не знаю, наши умники ничего не сказали, только то, что данные противоречивые. После этого они выкачали из него ещё пол-литра крови и заперлись в лаборатории, – ответил Егор. – Материала недостаточно, чтобы на основании нашей крови и выделенных антител состряпать что-нибудь для лечения. Остаётся только надеяться, что в центре по контролю распространения заболеваний дела идут лучше, но у них и база гораздо шире, по понятным причинам.

– Не слишком радует, – констатировал я. – Ваня, ты уже принял неизбежное? Угроза реальная, и нам сейчас не до ваших личных драм и конфликтов. Ты же сам должен понимать, что другого выхода нет, – обратился я к Рокотову, покачавшему головой и резко поднявшемуся на ноги.

– И да, лучше всего состряпать красивую легенду про счастливых молодожёнов, – решил добить его Егор. – Это привлечёт внимание только местных бабулек. На молодую пару, въехавшую в освободившуюся квартирку, всем будет плевать, даже если тебя кто-нибудь узнает. Зная твой характер, вероятность того, что тебя примут за того самого Рокотова из «Волков», почти нулевая.

– Да вы издеваетесь, – процедил он.

– Как только Кира придёт на работу, я дам ей вводные по этому делу, – сказал я.

– Я ей сам обо всём скажу, – проговорив это, Ваня вышел из кабинета, как-то чересчур аккуратно прикрывая за собой дверь.

– Да уж, просто не будет, – вздохнул я. – Вы точно с вероятностями не ошиблись?

В ответ в меня бросили исписанные листы, которые я даже в руки не стал брать, всё равно я ничего в этом не понимаю.

– Ладно, пока ничего не происходит, я, пожалуй, пойду домой и посплю, а то голова раскалывается, – зевнул Егор и, поднявшись на ноги, вышел из моего кабинета, оставляя меня с Гараниным наедине.

Глава 6

Ромка продолжал сидеть, гипнотизируя взглядом стол и явно не знал, с чего начать разговор. Я даже сначала подумал, что он задремал с открытыми глазами.

– Рома, ты что-то хочешь мне сказать? – спросил наконец я, когда молчание стало затягиваться.

– Хочу, не мешай мне собраться с мыслями, – тихо сказал он, интенсивно протерев лицо руками. – Кто бы знал, как это унизительно.

– А ты не хочешь отдохнуть? Ванда уже жалуется Лене, что видит тебя только на работе, и ты очень редко ночуешь дома, – я внимательно смотрел на него, даже не берясь представлять, что же его настолько выбило из колеи. – Рома, Томаш…

– Нет, – он резко прервал меня. – Томаш не для того двадцать лет назад всё это смог бросить и начать нормальную жизнь, чтобы всё похерить и вернуться в преступный мир чуть ли не в самом низком статусе в Совете Гильдий. Убийцы – это не воры, Дима. То, что моя Гильдия вторая, ни о чём, по факту, не говорит. Ниже меня только проститутки и банды, и то первых иногда больше уважают. Вот, подпиши это, – он протянул мне листок с каким-то заявлением, написанным более-менее разборчивым почерком, а не теми каракулями, которые мне на подпись предоставляет Ромка в последнее время.

– Это что? – я внимательно изучил документ и, отложив его в сторону, смерил Романа ещё более пристальным взглядом.

– Я хочу аннулировать наше соглашение и получать зарплату со всеми положенными мне премиями и надбавками. Это, конечно, унизительно, но у меня нет другого выхода, – он раздражённо провёл рукой по волосам и выжидательно на меня уставился.

– Зачем тебе эти копейки? – если честно, его требования ввели меня в ступор. В своё время мы условились, что тем, кто и так обеспечен, будет начисляться минималка, чтобы не придрались налоговая и другие инстанции.

– Я на мели, – он опустил голову на стол и несколько раз ударился лбом о столешницу. – Я заплатил налоги, сильно поистратился на казино с отелем в Твери, которые только что открылись и пока не несут прибыли. Восстановление здания Гильдии идёт сейчас исключительно за мой счёт, плюс ремонт в квартире Ванды. У меня вчера чуть инфаркт не случился, когда мне за лечение Ванды счёт прислали. Такое чувство, что её в этих трижды проклятых Дубках лечили. Почему, кстати, у неё нет страховки? – он перестал бубнить и наконец поднял голову, глядя мне в глаза.

– Потому что ни у кого из нас нет страховки. Риски ещё не просчитаны. Рома, если у тебя всё так плохо, в чём я искренне сомневаюсь, то как члену Семьи я могу выделить тебе содержание…

– Я не собираюсь брать у тебя деньги, – Ромка резко прервал меня. – Просто подпиши эту бумажку и не унижай меня ещё больше, иначе уже в следующем месяце мне нечего будет есть. Похоже, мне придётся продать ресторан – единственное, что Гомельский не включил в активы Семьи, и поскорее открыть Гильдию, лишая мальчиков работы, все заказы выполняя лично.

– Так, Митя, спокойно, – прикрыв глаза, я достал телефон. – Артур Гаврилович, – поприветствовал я поверенного, всегда бодрого, вне зависимости от того, в какое время суток я ему звоню. – У меня только один вопрос: вы что, не объединили счета, о которых мы говорили?

– С чего вы это взяли, Дмитрий Александрович? Все счета Олега Гаранина полностью объединены со счетами Романа Гаранина. К сожалению, я не смог связать их со счетами Семьи, и они остались личными счетами Романа Георгиевича, – сдержанно ответил мне Гомельский.

– Тогда почему Роман считает себя нищим? – хмыкнул я, глядя на Ромку, который явно не слышал то, что говорит наш поверенный, сверля меня напряжённым взглядом.

– Понятия не имею, – удивлённо ответил Гомельский. – Дмитрий Александрович, я могу поинтересоваться, какие именно критерии нищеты у Романа Георгиевича? Если вы не в курсе, то после объединения счетов вы стали немного беднее своего младшего родича.

– Я прекрасно об этом осведомлён. Просто он сейчас сидит напротив меня и говорит, что ему нечего есть, угрожая мне вернуться к заказам Гильдии.

– Зачем ему эти копейки? – спросил Артур Гаврилович, не сдерживая раздражения после упоминания второй Ромкиной работы. – Простите, а что именно он предпочитает есть, если считает, что ему не хватит на это средств? – после небольшой паузы поинтересовался поверенный, судя по звукам, заходя в какое-то помещение.

– Насколько я могу судить, он всеяден, – фыркнул я, вспоминая наш с Лео кулинарный подарок. – Артур Гаврилович, разберитесь с этим, потому что, насколько я понимаю, он не в курсе операций со своими счетами.

– Роман Георгиевич ко мне не приходил после включения его в состав Семьи, проигнорировав просьбу явиться в банк, а бегать за ним я не собираюсь. Пускай приходит, мы с этим разберёмся. Тем более что мне самому интересно, куда он хочет потратить столько денег. Хотя, говорят, Австралия выставила на торги Микронезию, являющуюся её колонией. На большее фантазии у меня не хватает, – чопорно проговорил Гомельский. – Я буду ждать его в любое время. Надеюсь мне удастся отговорить его от такой опрометчивой покупки, потому что она точно никогда не окупится.

– Спасибо, Артур Гаврилович, за понимание, – попрощался я с поверенным, кладя телефон на стол перед собой.

– Что он сказал? – с нескрываемым любопытством поинтересовался выпрямившийся Ромка.

– Поинтересовался, зачем тебе Микронезия, – я смотрел на него, отмечая следы усталости на лице.

– Это что?

– Это страна, Рома. Ты же сдал географию, если мне не изменяет память. Иди к Гомельскому и разберись со своей нищетой. И, Рома, после посещения банка, иди домой и хорошо отдохни, на тебя без содрогания уже смотреть невозможно. – В ответ он поджал губы, а я спокойно добавил. – Это не просьба, Рома, – мы некоторое время пободались взглядами, а потом он неохотно кивнул. – Ну а это у меня пока полежит, вдруг ты не передумаешь и будешь решительно настроен лишить какого-нибудь сотрудника премии, – я положил его заявление поверх бумаг и указал взглядом на дверь.

– Я всё ещё ничего не понимаю, но ты прав, нужно сходить в Первый Имперский банк прямо сейчас, пока мы ждем хоть информацию, да и отдохнуть не помешает, – недовольно проворчал Гаранин, поднимаясь на ноги и выходя из кабинета.

– Мне кажется, Роман вышел из твоего кабинета не слишком довольным, – практически сразу же ко мне зашёл Эдуард, кладя на стол папку с документами на подпись.

– У него не только проблемы с географией, но ещё и с математикой, а также полное игнорирование Гомельского и собственного сна, – ответил я и еле слышно выругался, поведя плечами. Спина начала ныть и, похоже, кошачьи царапины снова вскрылись, потому что под рубашкой ощущалось что-то липкое.

– Я тут слышал один очень интересный анонс по телевизору, когда собирался на работу, – пристально посмотрел на меня Эд. – Ты кому-нибудь вообще сказал, что собираешься сегодня лететь во Фландрию? Я так понимаю, без охраны и какого-либо прикрытия. Дима, нам на тебя что, действительно следилку повесить?

– Это инициатива Гомельского, и ничего возразить по этому поводу ему я не смог, – поморщился я. – А у остальных, насколько тебе известно, слишком много работы. Вирус, террористы, все дела…

– И это не повод подвергать себя опасности, – покачал головой Великий Князь. – Я еду с тобой. Мне хватит сил и умений, чтобы прикрыть тебя в случае чего.

– Но…

– Моё присутствие здесь не обязательно. Если что-то произойдёт, то ты и так воспользуешься порталом, несмотря на протоколы безопасности. Что помешает мне поступить также? – не терпящим возражения тоном проговорил Эд. – Хотя я могу сейчас поговорить с Ваней…

– Он занят. Ему с Третьяковой в засаде предстоит сидеть, изображая влюбленную парочку, – пробормотал я, начиная изучать документы.

– Занятно, – протянул Эд. – Вылет запланирован на четыре, насколько мне известно. В три я за тобой зайду, и мы поедем в аэропорт. Тебе ещё привести себя в порядок нужно, чтобы полностью соответствовать статусу Дмитрия Наумова. Я распоряжусь, чтобы тебе доставили сюда костюм. – С этими словами он вышел из кабинета, отвечая на звонок уже минуту как звонившего телефона.

– Как же всё это не вовремя, – выдохнул я, погружаясь в работу, чтобы больше не пропустить ничего важного, как это произошло с запросами в Секретную Службу.

Я успел разобрать почти все бумаги, остался только запрос от Хрущёвой на какую-то шифровальную машину – новинку из Фландрии, чтобы всесторонне её изучить. Но этот вопрос необходимо было обсудить с ней лично, чтобы принять окончательное решение. В крайнем случае, через научный отдел проведём, чтобы эту покупку оплатил Белевский.

Селектор на столе ожил, и раздался голос Эда:

– Дима, ты не в курсе, чем занимается Демидов?

– Нет, а чем он занимается? – я почесал висок. По правде говоря, не видел Лео с того момента, как мы распрощались после сеанса моего экстренного отрезвления.

– Чем-то очень странным, – Эдуард задумался на мгновение, а потом добавил: – Я занёс ему кое-какие бумаги, и то, что я увидел, нельзя назвать нормальным времяпрепровождением начальника очень важного отдела. Ты уверен, что Ахметова с ним не сделала ничего противоестественного, или тот алкоголь, что вы употребляли в больших количествах, был безопасен? Не хотелось бы думать о Демидове ещё хуже, чем я думал до этого.

– Хм, – глубокомысленно протянул я, а потом выключил селектор и рванул к двери.

Добежав до приёмной кабинета начальника разведслужбы, я слегка притормозил. У Лео всё ещё не было секретаря, и мне было не совсем понятно, как он всё успевает делать. Тем не менее, в бумагах у Демидова был идеальный порядок, и он никогда не задерживался на работе дольше, чем это было необходимо. Это точно какой-то дар, не иначе.

Немного приоткрыв дверь непосредственно в кабинет, я чуть не отпрянул, потому что до меня донёсся вопль:

– Да как же тебя собрать? Ты ведь должна вот сюда встать! – а потом послышались звуки ударов.

– Что у тебя происходит? – распахнув дверь, я ворвался в кабинет. Следом за мной проскользнул Эд, которому, похоже, было просто интересно.

Лео не ответил, а я остановился, борясь с желанием протереть глаза. Демидов сидел на полу, вокруг него были разбросаны детали какого-то устройства. Во всяком случае, я думаю, что это было устройство и его детали…

– Вот эта штука должна вставляться вот сюда! – Лео схватил какую-то деталь и принялся крутить её возле другой детали. – Но здесь нет ни одного подходящего отверстия! О, что я делаю не так?

Он швырнул первую деталь на пол и зашуршал инструкцией. Эдуард сначала смотрел на него с нескрываемым злорадством, но спустя минуту присел на корточки, взял в руки отброшенную Лео пластиковую деталь ярко красного цвета и покрутил её, задумчиво разглядывая.

– Лео, что это такое? – спросил он у Демидова.

– В общем, после того, как меня зверски мучили наши пираньи в белых халатах, я решил пойти домой, потому что работник из меня был не очень хороший, – начал рассказывать Лео. – Я впервые шёл до дома пешком. Это был долгий путь, и он занял у меня несколько часов, вы же знаете, что наше родовое поместье расположено в пригороде.

– Так, стоп, – я поднял руку и помотал головой, пытаясь понять смысл того, что он сейчас говорил. – Ты пошёл домой пешком? То есть, ты весь путь проделал на своих двоих? – я зачем-то решил уточнить этот момент.

– Ну да, – Лео удивлённо на меня посмотрел, а потом махнул рукой. – Неважно. Я узнал много нового из жизни города, а самое главное в одном огромном магазине я нашёл вот эти ходунки, которые помогут Грише сделать свои первые шаги. И я не могу собрать эту чёртову штуковину! – он вскочил и бросил какую-то деталь в стену. Потом поднял её и сунул мне под нос вместе с инструкцией. – Вот это деталь четырнадцать? Я прав? Или вот это деталь четырнадцать? – и он указал на совершенно другую деталь, лежащую на полу. Я присмотрелся к обоим и потом перевёл взгляд на инструкцию. – Это вообще четырнадцать? Как-то неразборчиво написано, – Демидов приблизил лист с инструкцией к глазам, после чего бросил его на пол и сел прямо, уставившись перед собой.

– Ну-у-у, – протянул я и добавил осторожно: – Они как бы обе подходят.

– Помогите мне собрать эти ходунки! Эд, помоги мне, – Лео повернулся к Эдуарду, впервые на моей памяти выглядевшему настолько растерянно. – Я всего лишь хочу, чтобы мой сын научился ходить.

– Ты на какой распродаже их купил? – задал я вполне резонный вопрос, потому что по качеству эта игрушка, или ходунки явно отличались от того, что мог приобрести сыну Лео.

– Это так важно? – вспылил Демидов.

– Я не могу понять, куда должно вставляться вот это, – и Эдуард продемонстрировал мне очередную деталь, больше всего похожую на деталь под номером четырнадцать. Подняв голову, он посмотрел на Лео. – Ты вообще видел эту штуку в сборе?

– Ну, разумеется, я вошёл в магазин, а там собранная модель стоит. В общем, Гришу нужно поставить вот прямо сюда, а когда он начнёт перебирать ногами, то вот эти колёсики начнут крутиться, и устройство поедет туда, куда Гриша должен в итоге приехать, – Лео посмотрел на разбросанные по полу детали с ненавистью. – Вот только я не могу собрать эту штуку! И Зоя не смогла, и даже Кристина в кои-то веки решила поинтересоваться, жив ли вообще её сын, но тоже не смогла собрать эту штуковину!

– По идее, это не должно быть трудно, – пробормотал я, садясь на пол.

Через час мы поняли, что игрушка, кажется, побеждает, потому что даже Эдуард ничего не смог с ней сделать. В конце концов, Эд вскочил, пнул подвернувшийся ему под ноги стул, собрал все детали в коробку, сверху положил инструкцию и молча пошёл к выходу из кабинета.

– Ты куда? – я встал и потёр спину, пытаясь разогнуться.

– У нас здесь целый научный отдел ничем не занимается, пускай покажут нам, как нужно пользоваться инструкциями, а у нас и так слишком много дел помимо того, чтобы собирать этот конструктор.

Мы с Лео переглянулись и бросились за ним. В отделе царило нездоровое оживление. Все бегали и вырывали друг у друга какие-то штуковины, некоторые из которых были похожи на проклятые ходунки, которые Эдуард с грохотом поставил на стол Вольфа.

– Что это? – учёный довольно брезгливо осмотрел коробку.

– Вы должны собрать эту штуку, чтобы получилось вот это, – и Эд ткнул пальцем в изображённые на коробке ходунки. Вольф нахмурился и скривился, но глаза брата сверкнули, и он рявкнул: – Немедленно!

В лаборатории стало холодно, по ней пронёсся ветерок, вызванный с трудом сдерживаемым даром смерти. Сотрудники замерли на месте, а потом очень дружно бросились к столу Вольфа, который уже вывалил на стол детали и вовсю шуршал инструкцией. Воцарилась тишина, прерываемая изредка очень тихим шёпотом.

– Так, ладно, пускай они занимаются, а нам пора в аэропорт, – сказал Эдуард, бросив ещё один взгляд на учёных, озадаченно вертевших в руках детали, и первым вышел из отдела.

Глава 7

Передача, гостем на которой мне предстояло побывать, называлась «В пятницу вечером с Тимом Бурком». Она была очень популярна, и в ней, как и во всех подобных передачах, присутствовали тупые шутки, тонкие издевательства над приглашёнными гостями и склонность перетряхивать грязное бельё в прямом эфире.

В Брюссель мы с Эдом прилетели за четыре часа до эфира. Выход из ангара снова проходил через весь аэропорт, и таможенник, не переставая извиняться, бежал всю дорогу, заискивающе открывая перед нами двери.

Возле огромного табло в толпе мелькнула темноволосая макушка, и я увидел знакомый профиль.

– А ты что здесь делаешь? – пробормотал я и быстро подошёл к смотрящему на часы парню. – Рома… – схватив его за рукав рубашки, заставил повернуться ко мне и только тут понял, что ошибся.

Передо мной стоял не Ромка, а его более молодая копия, да и глаза у этого юноши были тёмно-карие.

– Простите, я ошибся, – пробормотал я, отпуская его рукав, прекрасно понимая, что умудрился вот так случайно встретить Ромкиного брата Никиту.

А Эд был в своё время прав. Если бы не возраст, то он был бы просто до омерзения похож на Влада, ну или Влад на Никиту. И почему наши эрили так уверены в том, что Гошу нельзя трогать? Можно было бы решить очень много вопросов, просто сломав в его голове все ментальные бартеры и поджарить ему мозг на радость Ромки.

– Ничего, – тихо ответил парень, но тут позади меня раздался рык.

– Убери руки от моего сына, ты, маленькая изворотливая дрянь!

– И тебе доброго дня, Гоша, – я говорил это, поворачиваясь к старшему Гаранину. – Как дела? Тебе уже не так скучно, как пару недель назад?

– Я удавлю тебя собственными руками, сволочь. Но сначала ты прямо в суде отдашь мне права на Романа…

– Помечтай, – я улыбнулся, слегка наклонив голову набок. Проклятая привычка никак не хотела уходить, и даже Ваня ничего не мог с ней поделать. Оглянувшись, я не увидел Эда, он, похоже, уже вышел, не заметив сразу, что я отстал. – Роман никогда не вернётся в твою поганую семейку. И он уже давно совершеннолетний, чтобы самостоятельно решать подобные вопросы, не спрашивая отцовского благословения.

– У меня нет наследника! – заорал Георгий. – Ты не имел права лишать меня сына! Я подал в суд, и очень скоро тебе придётся ответить за это!

– Как это нет наследника? – и я весьма демонстративно посмотрел на Никиту, думая над тем, что Гомельский ничего мне про выходку Гаранина не сказал. Не посчитал нужным или ещё не просчитал все риски? Хотя не думаю, что нужно волноваться. Это дело Семьи, и Первый Имперский Банк сделает всё, чтобы честь Лазаревых не пострадала. – Ах, да, он же ублюдок. Печально, но что поделать, бывает. Да, кстати, ты не очень расстроишься, если я тебе скажу, что Никита всё равно остался бы ублюдком, даже если бы ты женился в итоге на его матери? В Древних Родах с этим очень строго – наследником может быть только ребёнок, рождённый в законном браке. Есть, конечно, исключения, но конкретно твоей ситуации они не касаются.

– Роман вернётся в Род, и ты не сможешь мне помешать… – процедил Георгий.

– Нет, – ответил я жёстко. – Если Роду Гараниных суждено пресечься, значит, так тому и быть. И не устраивай сцен, а то зеваки ещё решат, что мы любовницу поделить никак не можем. И, Гоша, может быть, нужно было как-то по-другому к Роману относиться? Не так по-скотски? Тогда и проблем бы никаких не было.

– Вот кто-кто, а ты не смей мне указывать, как вести себя в своей семье, – и Георгий махнул рукой, словно хотел меня ударить. Я перехватил его руку и вывернул, чуть не вырвав из сустава.

– Никогда не смей поднимать на меня руку, ты понял? – прошептав, я толкнул его, а потом более громко добавил: – Рядом со мной может находиться человек, который за такую выходку тебя по земле тонким слоем размажет. И молись, чтобы это не оказался твой собственный сын. Кстати, Никита, – крикнул я с весёлой злостью. Парень посмотрел на меня как-то обречённо, и тут я заметил почти сошедший синяк на пол-лица. – Если захочешь послать подальше своего папашу, можешь приходить ко мне. Говорят, что я всех слегка убогих подбираю. Думаю, с братом тебе будет лучше, чем с отцом года. И позвони Ромке, если мне не доверяешь. Вы же всё-таки не чужие друг другу люди.

– Дима, – негромкий голос Эдуарда привёл меня в чувства. Повернувшись, я увидел, как Великий Князь рассматривает Гаранина. Даже мне стало не по себе от этого пристального, изучающего взгляда, что уж тут говорить про Георгия.

Схватив Никиту за плечо, он почти швырнул мальчишку впереди себя, а у меня непроизвольно сжались кулаки. Вот же урод. Внезапно свет упал на его руки, и ногти сверкнули красными искрами.

– У него что, ногти накрашены? – спросил я у злого Эда, но тот только плечами пожал, провожая Гаранина ненавидящим взглядом. Когда Гоша скрылся из вида, Эд встрепенулся.

– Неважно, поехали в отель, у нас мало времени, – сказал он и на этот раз проследил, чтобы я вышел из здания аэропорта первым.

В отеле, пока ожидали спешившего к нам на всех парах Савина и его вечного стилиста Славика, посмотрели несколько выпусков этого шоу.

– Я так понимаю, что-то подобное хочет сделать Литвинова? – выключив телевизор, поморщился Эдуард. – Как это вообще может кому-то нравиться?

– Рейтинги этой передачи запредельные, именно поэтому Гомельский настоял на моём участии в ней. Это необходимо, чтобы окончательно разделить все мои случайно образовавшиеся личности, – я встал с кресла и подошёл к столу, беря в руки телефон. Меня никто не отвлекал от этой важной миссии, и пока, судя по всему, справлялись самостоятельно. Чувство тревоги нарастало, и я прекрасно понимал, что нужно готовиться ко всему, вплоть до самого худшего исхода.

– Дима, я заметил одну вещь: к концу передачи у общественности складывается устойчивое мнение, навязанное этим слащавым ведущим. Абсолютно любое, и касающееся, прежде всего, личности самого гостя, а не его заслуг. Поэтому тебе нужно готовиться к самым неприятным вопросам, – серьёзно посмотрел на меня Эдуард и направился к двери. В неё очень активно начали долбиться, и нужно было впустить Савина, пока он дверь не вышиб.

– О, Эдуард Казимирович, вы тоже здесь, это такой приятный бонус для моей психики, не искушённой в последнее время вашим обществом. Славик, ты где там застрял? – в номер ворвался Савин со своей неукротимой бешеной энергетикой, обмахиваясь своим неизменным веером. – Дмитрий Александрович, я так рад, что вы именно меня позвали, чтобы подготовить вас для столь редкого события. Вы не слишком часто радуете публику своим появлением в последнее время.

– Здравствуйте, Пётр Валерьянович, – выдохнул я, поднимаясь на ноги. Савин замер и даже перестал махать веером, во все глаза уставившись на меня.

– О, боги! Что вы с собой сделали? – наконец отмер он, падая в кресло, стоявшее позади него. – Это просто чудовищно. Как вы умудрились так себя запустить? Что это на вас надето? У какого бомжа вы это отобрали? – он указал веером на меня и так страдальчески вздохнул, прикладывая руку к сердцу, что мне его на миг даже стало жалко.

– Что у вас с волосами? – вместо приветствия задал вопрос Славик, вкатывая в номер несколько чемоданов. – Вы что, стриглись у обычного парикмахера?

– Было дело, – уклончиво ответил я, не решаясь сказать, что просто попросил Лену несколько дней назад убрать отросшие волосы машинкой для стрижки кошки, которую нашёл в нашей ванной.

– Это просто ужасно, – резюмировал стилист и принялся распаковывать чемодан, вытаскивая из него на столик огромное количество каких-то расчёсок, ножниц и непонятных мне вещей.

– Вы меня убиваете, просто убиваете. Весь Род Наумовых желает моей смерти, – простонал Савин и резко вскочил на ноги, обходя меня по кругу, изучающе оглядывая, постоянно обмахивая себя веером так яростно, что пару раз чуть не врезал мне им по лицу. – Ладно, тело не изменилось, значит, костюм, приготовленный мною специально для этого вечера, подойдёт. Но всё остальное… Славик, начинай первым, здесь работы на пару дней, а у нас всего три часа. Вы изверг, Дмитрий Александрович, ваша семья всегда ставит мне невыполнимые условия, ограничивая временными рамками.

Меня силой усадили на стул и накинули на плечи накидку. Всегда безэмоциональный и неразговорчивый Славик что-то бурчал себе под нос, явно недовольный тем, что увидел.

– Я хотел у вас поинтересоваться, Дмитрий Александрович, очень важным для меня вопросом, – сев напротив меня, заговорил Савин, сверля меня прокурорским взглядом. – Почему вы закрыли мне допуск в здание Службы Безопасности? Меня не пропускают на входе! Это возмутительно! Меня всегда и везде пропускают…

– Это протокол безопасности, Пётр Валерьянович, – вместо меня ответил Эдуард, внимательно следивший за действиями стилиста.

– Протокол безопасности? Мне нужно встретиться лично с Романом Георгиевичем, Вандой и Егором Викторовичем! Они не отвечают на мои звонки, а у меня с ними есть чётко прописанные соглашения, – с силой закрыл веер Савин, сжав губы. – И если бы я только мог предвидеть, что вы с собой сделаете за столь короткое время, я бы нашёл способ с вами связаться гораздо раньше, – и он указал на меня веером. – И поведайте мне, в каком именно третьесортном ателье вы заказали парадную форму для офицеров СБ? Я чуть с инфарктом не свалился, когда этот кошмар на Романе Георгиевиче увидел, когда пресс-конференцию смотрел. Славик, подтверди.

– Это реально было ужасно, – поддакнул стилист.

– Пётр Валерьянович, – я хотел ему возразить, но меня быстро заткнул Славик, начиная размазывать какую-то серую кашицу по моему лицу.

– Что Пётр Валерьянович?! У меня поставка для Гильдии запланирована через неделю, а Роман Георгиевич ничего не согласовал. Даже боюсь представить, как он выглядит даже без той парадной жути.

– Если я правильно понимаю, ваше соглашение с Гараниным неактуально, – пришёл мне на выручку Эдуард, пока я чисто физически не мог говорить. Кожу лица стянуло так сильно, что я не мог даже рот открыть. – Московский филиал Гильдии расформирован, и сейчас там работают совершенно другие люди…

– Вот лучше вы вообще не сделали, – ахнул Савин и достал из кармана своего зелёного пиджака какую-то склянку, начиная пить прямо из горла. По комнате разлетелся запах пустырника, валерьянки и ещё каких-то трав. – Новые люди, а у меня старые мерки. Я требую, чтобы вы мне сделали допуск! Я должен посмотреть прямо в глаза этому предателю!

– Простите, что вы делаете? – всё-таки смог я выдавить из себя, глядя на то, как Славик очень ловко начал орудовать пилкой и какими-то инструментами, колдуя над моими ногтями. Раньше, насколько я помню, надо мной так не измывались.

– Привожу вас в порядок, – закатил глаза Славик и, не говоря больше ни слова, вернулся к своей работе.

Маникюр оказался для меня самым настоящим испытанием. Я даже отвлёкся от стенаний Савина, полностью сосредоточившись на этой пытке. Во-первых, оказалось, что это больно. Конечно, не так больно, как ушиб мозга, но тоже ничего приятного. Во-вторых, это оказалось долго. И, в-третьих, это оказалось на редкость странно и совершенно непривычно.

Я подумал, что мои страдания окончены, после того как мизинец был покрыт бесцветным лаком, но тут началось формирование моей личности как Дмитрия Александровича Наумова, успешного бизнесмена и главы Рода Наумовых.

Я смотрел на себя в зеркале и совершенно не узнавал отразившегося в нём человека. Теперь уж точно Шелепова и Наумова никто в здравом уме не сможет принять за одного человека. Наложив последний лоск на мою, ставшую просто неприлично слащавой, физиономию, Славик нацепил мне на нос очки без диоптрий, и повернул вместе со стулом лицом к Савину, сидевшему последние полчаса в какой-то прострации.

– Ну вот, совсем другое дело, – хлопнул в ладоши модельер и жестом фокусника расстегнул чехол, выуживая из него совершенно новый и, как по мне, ничем не отличающийся от остальных, костюм синего цвета. – Вот, новинка от моего Дома Моды.

– Да, я вижу, – скептически хмыкнул я, безропотно вставая в ожидании того, когда меня засунут в эту новинку.

– А галстук? – изогнув бровь, спросил Эдуард, поглядывая на часы на своей руке.

– Что вы, какой галстук? Этот костюм совершенно не подходит для этого элемента одежды. Тем более это неформальное мероприятие, и люди будут охотнее воспринимать вас в виде строгого, но раскрепощённого человека. Туфли, – Савин указал рукой на коробку возле столика.

Обувшись, я принялся надевать запонки и часы, предоставленные Артуром Гавриловичем. Даже думать не хочу, сколько они стоят, наверняка Ромка на свою зарплату вместе со всеми премиями не сможет себе такое приобрести.

Пока Славик наводил последний лоск, Савин вытребовал у меня пропуск в СБ, после чего они со стилистом покинули наш номер.

Я устало опустился в кресло, подавив желание снять со своего лица тонну косметики.

– Зачем мне вообще вот это? – я встал и помахал руками перед Эдом, показывая идеально сделанный маникюр. – Я всегда обходился без всех этих излишеств.

– Дима, сейчас это в моде, и ты должен соответствовать, идя на передачу к такому заносчивому человеку, как Тим Бурк, – Эд поморщился и отодвинул от своего лица мои руки. – Сейчас ты выглядишь вполне пристойно и респектабельно, как и положено человеку твоего положения, поэтому будь добр, соответствуй.

– Это попахивает какими-то нездоровыми замашками, – я рассматривал ногти, которые на свету еле заметно блестели и окрашивались в нежный розовый цвет. Как же я хочу снять этот лак вместе с ногтями.

– Дима, это модно, во всяком случае здесь, во Фландрии, – и Эдуард развернул передо мной какой-то журнал, оставленный Савиным. – Вот видишь, Моро, Рубел и Гаранин на каком-то благотворительном обеде. И если даже Гоша сумел себя пересилить и сделать нечто подобное, а о твердолобости Гараниных мне не нужно тебе рассказывать, значит, так принято! И ты должен производить благоприятное впечатление.

– Да уж, – проворчал я, разглядывая эту троицу. Да, камера очень чётко уловила красноватый отблеск на ногтях Ромкиного папаши. Точно такой же я видел сегодня в аэропорту на ногтях этого козла.

– Запомни: руки, обувь и часы должны быть ухоженными и дорогими. Если ты обуешь на ноги туфли от ведущего кутюрье, предварительно изваляв их в навозе – многие воспримут это как плевок в лицо.

– Я этого не отрицаю, но, Эд, лак для ногтей? А если бы сейчас здесь было принято губы мазать и ресницы наращивать! – в сердцах бросил я.

– Если это станет модным и принятым в определенных кругах, то ты будешь на очередной передаче сражать всех наповал своими густыми пышными ресницами на зависть большинству представительниц женской половины нашей страны, – бесстрастно подвёл итог Эдуард, в корне пресекая зарождающийся бунт.

– Говорят, у домашних собак современной аристократии в моде выбритая задница и милые костюмчики из кроличьего меха, – я зло стиснул зубы.

– Когда заведешь собаку, сможешь лично связать ей пинетки, – проигнорировав мой намёк, равнодушно ответил Эдуард.

– Почему у Демидова этого убожества нет? И у тебя? – в последний раз попытался я отстоять своё право выглядеть не как эти фландрийские… хм, бизнесмены.

– Если я скажу, что у большинства представителей человечества нет мозгов, то ты тоже будешь скулить и пытаться выглядеть тупее, чем есть на самом деле? Или настоишь на обязательной лоботомии? – Эд усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Похоже, тебе придётся скоро испытать всё это на собственной шкуре, – зло бросил я, выходя из номера. Идя по коридору, я не переставал говорить: – Литвинова предложила сделать тебя ведущим подобной передачи на моём канале, и сейчас я не вижу повода, чтобы ей в этом отказать.

– Дима…

– Это так модно и престижно, и самое главное, уж кто-кто, а ты сумеешь сформировать в людях любое нужное тебе мнение, – я обернулся и с каким-то садистским удовлетворением отметил шок, изумление и недоверие, отразившееся на его обычно невозмутимом лице. – Завтра с самого раннего утра ты идёшь к Женечке и начинаешь готовиться к своему первому эфиру.

– Но я…

– Это приказ, Эд, – с этими словами я вышел из отеля и направился к ожидающему меня у входа лимузину.

Ровно в восемь вечера я вошёл в телестудию, в которой и снимался этот «Пятничный вечер». Меня удивило, что зрители, сидящие в глубине, были самые что ни на есть настоящие. И хлопали они по-настоящему, никто не отдавал им никаких команд на то или иное действие.

– Господин Наумов, пройдёмте сюда, пожалуйста, – проворковала с придыханием встретившая меня девушка, помощница Тима Бурка. Это совсем не сочеталось со стальной хваткой, которой она вцепилась в мою руку, когда волокла за собой на съёмочную площадку.

Перед выходом на площадку меня тормознули и попросили войти достойно, когда ведущий меня объявит, правда, никто не объяснил, что именно они подразумевали под термином «войти достойно», поэтому я решил импровизировать.

– И, наконец, гость нашего сегодняшнего вечера! – заорал Тим Бурк, скандальный ведущий, пользующийся огромной популярностью в мире, которому Эдуард должен будет составить конкуренцию. – Дамы и господа, поприветствуем, Дмитрий Наумов!

Я постарался выйти достойно. Очень прямо, тщательно копируя Эдуарда, с лёгкой полуулыбкой на лице. Подходя к диванчику, на котором мне предстояло расположиться, я сделал всем ручкой и, поддернув безупречные брюки, сел.

– Добрый вечер, господин Наумов, – Тим улыбнулся во все свои тридцать два дорогих безупречных зуба. – Простите меня, но я немного растерян, хоть я и знаю ваш возраст, но всё же не ожидал, что вы настолько молоды.

– Я даже не знаю, как воспринимать подобные заявления, Тим, как комплимент или как сомнение в моей компетенции, – я старательно улыбнулся.

– Дмитрий, наших зрителей интересует множество деталей вашей жизни. Вы так редко балуете нас своим вниманием, что многие воспринимают вас как этакого затворника. Но все мы прекрасно помним ваш круиз на частной яхте в сопровождении кита-убийцы, – сладко улыбнулся Бурк. – Лично у меня подобные несоответствия вызывают когнитивный диссонанс.

– Зачем ворошить настолько древние истории, Тим? Юность, подростковые гормоны, романтика моря, кит по кличке Альфонс… – я закатил глаза. – Всё это в прошлом. А в настоящем, я очень сильно занят тем, чтобы полностью укорениться в России. Вы, наверное, в курсе, что все свои предприятия я перевёл в эту прекрасную страну? И теперь мы не только предоставили просто огромное количество рабочих мест с весьма приличными заработными платами, но ещё и начали выпускать продукцию из местного сырья. Покупайте наши изделия и продукты, не пожалеете, – вставив последнюю фразу, я, слегка наклонив голову, насмешливо смотрел на Бурка, который соображал, каким образом будет выпутываться из этой довольно щекотливой ситуации, потому что реклама в эфире была запрещена и могла проходить только в строгом соответствии с регламентом передачи.

Но я недооценил хватку этой акулы журналистики, отомстившей мне за мою выходку так, что я в первую минуту всерьёз раздумывал об убийстве Бурка.

– О, ваши достижения в сфере бизнеса, безусловно, заслуживают самых лучших комплиментов, но у нас развлекательная передача, поэтому не будем углубляться в мир цифр и безумств биржевых сводок. Многим это просто неинтересно и если мы продолжим в том же духе, то рейтинги упадут, но нам же этого не нужно? – он улыбнулся, а в зале раздался хохот и аплодисменты. Это что, по их мнению, смешно? – Ваша сегодняшняя ссора с Георгием Гараниным в аэропорту стала причиной вашего плохого настроения?

– Это так очевидно? – я скрипнул зубами. Откуда этот обмылок узнал о нашем с Гошей почти светском разговоре?

– Ну конечно, – Тим улыбался, но его взгляд оставался колючим. – Правда, предмет вашей ссоры был весьма, хм, специфичен. Как давно вы знаете Романа Гаранина?

– С детства, – я прищурился. К вопросам про Ромку я не был готов и слегка растерялся. – Роман был очень привязан к моей собаке…

– О, ваша прекрасная собака, – закатил глаза Бурк. – Кстати, где она? Я так надеялся, что ваш пёс придёт сегодня в нашу студию.

– К сожалению, Гвэйна больше нет с нами, – я прикрыл абсолютно сухие глаза и притворно всхлипнул. – Несчастный случай. Он упал с потолочной балки вместе с этой самой балкой… в общем, вы понимаете.

– Кха, – Бурк откашлялся и залпом выпил воду из стакана. – Простите, а что ваш пёс делал на потолочной балке?

– Я-то откуда знаю, что взбрело в голову этой скотине, – огрызнулся я. – Но Роман был безутешен, да, безутешен.

– И вы решили увести его из семьи, чтобы быть с ним рядом? Вы настолько привязаны друг к другу, что не мыслите жизни вдали от… хм, друга?

– Что? – я снова прищурился, а Бурк продолжил.

– Скажите, Дмитрий, вы хотите, чтобы оба брата Гараниных окружили вас своей заботой, и именно поэтому угрожали их отцу забрать также его второго сына?

– Тим, осторожнее, – холодно ответил я, чувствуя, как в студии похолодало. С трудом успокоив всколыхнувшийся источник, продолжил: – Это дело касается Древнего Рода, вы уверены, что хотите знать подробности?

– Ну что вы, конечно, нам здесь все эти пережитки Империи неинтересны, – тут же сориентировался Бурк. – Лучше скажите, правду ли говорят о том, что ваш разрыв с Мариной Рубел был инициирован именно вами, а последующая атака на капиталы Рубелов – своеобразная месть за то, что Марина обручилась именно с Генри Уилсоном?

– Никакой атаки на капиталы Рубелов с моей стороны не было. Я не имею связи с их финансовыми проблемами, – я пожал плечами, но внутри меня всё похолодело. Если он сейчас начнёт раскручивать тему её беременности и измены, то мне, мягко говоря, мало не покажется.

– Ну что вы, это же очевидно. И месть, хоть и такая извращенная, свойственна любому человеку, – прищурился Бурк, забросив наживку. – У меня есть сведения, что вы сами были увлечены Уилсоном, начиная с того знаменитого приёма, когда он был назначен вашим капитаном в игре всех достойных мальчиков в конное поло? А тут Марина испортила все ваши планы…

– Тим, вы хорошо подумали, прежде чем задать мне этот вопрос? – я ещё больше выпрямился на этом проклятом диване. В студии стало очень тихо, зрители, затаив дыхание, ждали, чем же всё это закончится.

– Ну что вы, Дмитрий, не нужно стесняться, – и Бурк весьма похабно мне подмигнул. – Ответ на этот интригующий вопрос мы узнаем после рекламы!

– Вы в своём уме? – я вскочил на ноги одним слитным движением. Бурк отшатнулся, вжимаясь в спинку своего стула, видимо, такого он точно не ожидал.

– Это нормальный вопрос, учитывая все обстоятельства, которые связывают с вашим именем, – он вызывающе посмотрел на меня.

– Господин Бурк, своим вопросом вы оскорбили не меня, вы оскорбили женщину, которая является моей женой. Ещё пару сотен лет назад я вызвал бы вас на дуэль и убил на радость публики. И поверьте, рейтинг именно этой передачи был бы запредельным, – я наклонился над ним, пытаясь поймать взглядом его бегающие глаза. – Хотя, извините, я забыл, вы же не уроженец Российской Республики, где уж вам понять, что такое честь, – бросил я презрительно и подошёл к Эдуарду.

– Они смотрят этот цирк? – тихо спросил я у него. Уточнять, кого я имею в виду, не требовалось, и Эд, отвлёкшись от чтения сообщения на своём телефоне, посмотрел на меня.

– Да, смотрят. Оказывается, это шоу идёт сразу в прямом эфире, и на самом деле у Бурка есть чему поучиться, – его телефон тренькнул, и он снова посмотрел на экран.

– Что там у тебя? – я раздражённо выхватил у него из руки телефон и почувствовал, как мои глаза расширяются. – «Не забудь стереть с него лак и сделай так, чтобы эта слащавая гейская улыбочка не портила нашего главу», – прочитал я и швырнул телефон Эду.

– Это не тебе предназначалось, – тихо ответил на мой невысказанный вопрос Эдуард. – Сейчас я пытаюсь рассказать Роману о твоей встрече с его отцом. Рома слегка… огорчён и обескуражен. А когда он в таком состоянии, то сам не понимает, что несёт.

– Ну-ну, – процедил я и вернулся в студию снова сев на диван, потому что режиссёр делал отчаянные знаки, извещающие, что реклама подходит к концу.

– Итак, господин Наумов, что вы ответите на мой вопрос? – упрямо проговорил Бурк.

– Я отвечу, Тим, что и вы, и те, кто задавался подобным вопросом, ошибаетесь. Я не был увлечён Уилсоном и больше его не видел после того весьма запоминающегося приёма. В Столичной Школе Магии не поощрялись подобные увлечения, – и я улыбнулся краешком губ.

– В Школе магии? – Бурк растерялся по-настоящему. Вот это да, неужели никто во Фландрии действительно не знает, что я маг, за очень редким исключением? – вы учились в Столичной Школе Магии? Но почему?

– Как это почему? Потому что все маги, начиная с тринадцати лет, обязаны начинать обучение в магических школах, закрепленных за регионом их проживания. А вы что не знаете об этом указе, Тим?

– Но тогда получается, что вы – маг? – я полюбовался огромными глазами Бурка.

– Получается, что да, – я широко улыбнулся. – Артефактор, если быть точным.

– А что это значит? – он спросил это с каким-то жадным любопытством. В зале все так же стояла напряженная тишина, готовая в любую минуту взорваться.

– Это значит, что я умею делать артефакты.

– Какой интересный хм… дар, – наконец нашёл, что ответить Тим.

– Вообще, создание артефактов – это весьма трудоёмкий процесс, и, смею заметить, очень доходный. Поэтому вполне можно мой дар, как вы выражаетесь, назвать интересным.

– Но ваш ныне покойный отец никогда не упоминал, что воспитывает мага. Наверное, это стало для него ударом? Человек, который совершенно об этом ничего не знает, – он так наигранно вздохнул, что мне захотелось сломать ему нос. Память Саши я очернять никому не позволю.

– Ну почему же. Мой отец, – я выделил это слово, – прекрасно справлялся со своей ролью. Почему он должен был считать меня чуть ли не прокажённым, если сам обладал даром? Александр Наумов был магом, а конкретно – эрилем. Так что назвать его несведующим – это проявить неуважение к его памяти. А вы не знали? – Я очень искренне улыбнулся, стараясь не подавать вида, что последний вопрос меня просто взбесил. – Отец лично настоял, чтобы я обучался в лучшей школе столицы.

– Александр Наумов оказался весьма, хм, интересным и, не побоюсь этого слова, загадочным человеком. Кто бы мог подумать? – Тим решил всё же остановиться и на достаточно позитивной ноте слезть с этой довольно щекотливой темы. В зале раздался одобрительный гул и аплодисменты. Я выдохнул.

Больше никаких провокационных вопросов мне не задавали. Маги и магия – вот чему была посвящена сегодняшняя передача. Точнее нет, не так. Передача полностью скатилась в болото сплетен и слухов, окружающих школы магии и магов в принципе. Во Фландрии магов не жаловали и в своё время сделали всё, чтобы их в стране практически не осталось. Насколько мне было известно, здесь находилась всего одна школа магии и то сомнительного качества. Зато власть имущие очень охотно пользовались услугами магов, как, например, Моро со своим бункером и защитным куполом над его поместьем. Вот такое непонятное мне противоречие. И то же самое так упорно хотят провернуть в моей стране.

Воспоминаниям о своих недолгих школьных годах я и предавался всё оставшееся эфирное время. Так много и долго я никогда не врал, потому что, по факту, мне рассказывать было нечего, и я честно мешал свои воспоминания с теми, что видел у Ванды, приукрашивая и дополняя.

– Ну что же, ты весьма неплохо держался, – встретил меня в гримёрке Эд, куда я вошёл после часового интервью. – Бурк не стал на тебя давить, чем явно снизил свой рейтинг на пару пунктов. Как удобно, что магов здесь боятся.

– Поехали домой. Я хочу смыть уже всю эту гадость и вернуться к себе. Никто не звонил? – я вылетел из здания, где располагалась студия, забираясь в лимузин и давая водителю отмашку, чтобы ехал сразу в аэропорт.

– Нет, – покачал головой Эдуард. – Я сам связывался с ними полчаса назад, пока ничего нового.

– Наверное, это хорошо, главное, чтобы затишье не было как перед бурей, – я откинулся на сиденье, закрывая глаза.

***

– Кира, ты почему всё ещё здесь? – в общий кабинет оперативного отдела ворвался Рокотов, глядя на встрепенувшуюся Третьякову. Последним, кого она ожидала здесь увидеть, был Ваня, поэтому от неожиданности Кира выронила ручку и дёрнула рукой, разливая только что сделанный в автомате кофе на отчёт, за которым сидела уже несколько часов.

– Что? – она, нахмурившись, смотрела на Ивана, явно ожидающего от неё какого-то ответа.

– Я спрашиваю, почему ты ещё даже не собралась, не говоря о том, чтобы ждать меня на квартире?

– На какой квартире? Иван Михайлович, что вообще происходит? – привстала Кира, не сводя взгляда с Рокотова.

– Так, понятно, – поморщился Иван. – Андрей!

– Что случилось? – из своего кабинета, расположенного рядом с общим, вышел начальник оперативного отдела. – Ваня, у тебя такой вид, будто ты сейчас начнёшь плеваться ядом.

– Почему Третьякова ещё не готова к заданию? – прямо посмотрел на своего бывшего подчинённого Рокотов.

– К какому заданию? – удивлённо спросил Бобров, интуитивно беря в руки папку со стола, стоявшего рядом с дверью в его кабинет, куда складывались все бумаги для ознакомления.

– Я составил приказ, с которым ты должен был ознакомить своего сотрудника, – вздохнул Иван, больше не глядя на ничего не понимающую девушку.

– Я только прибыл в отдел. Да, вижу. Хм, – он задумчиво прочитал написанное, после чего поднял глаза на Рокотова. – Серьёзно? А других вариантов не было?

– Был Полянский с вероятностью в ноль процентов, удививший Дубова и Гаранина не меньше моего.

– Кира, прости, – захлопнув папку, Андрей повернулся к девушке. – Это я виноват, вовремя не увидел распоряжение. Сам всё объяснишь? – он скосил взгляд на полковника.

– Да, мне хотелось, чтобы это сделал кто-нибудь другой, но, похоже, ни на кого не стоит полагаться, – процедил Ваня, поворачиваясь к Третьяковой. – Собирайся, у тебя пять минут. Постарайся сделать максимально влюблённое и довольное выражение лица. Будем изображать семейную пару, находясь в режиме постоянного ожидания тревоги. Жду тебя внизу, все подробности озвучу на объекте, – он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Все сотрудники оперативного отдела, находившиеся в кабинете, перевели взгляд на покрасневшую Киру, приложившую похолодевшие руки к лицу.

– Это шутка такая, что ли? – посмотрела она на Боброва, но тот развёл руками.

– Приказ самого Наумова.

– Но у меня даже вещей с собой нет. Сколько мы там будем, и куда мы вообще отправимся? – она посмотрела на испорченные бумаги.

– Купите что-нибудь по дороге. Либо позже. Ваня явно не в духе, и вряд ли будет тебя слушать, – усмехнулся Андрей и зашёл в свой кабинет.

– Не повезло тебе, – раздался сочувствующий голос за спиной Киры. – С самим Рокотовым под прикрытием работать.

– Да, не повезло, – отстранённо ответила Третьякова и, схватив сумочку, выбежала в коридор. Если Ваня сказал, что будет ждать пять минут, то именно столько он и будет ждать.

Глава 8

В кабинет заглянул Эдуард.

– Я сейчас в научный отдел. Как оказалось, с той Демидовской штукой никто так и не смог справиться.

– Подожди, я с тобой, – интенсивно потерев лицо, я выбежал из кабинета, чтобы составить Эду компанию. Ещё не было и восьми часов утра, но на период кризиса, я решил оставаться на рабочем месте, уговорив Лену какое-то время пожить в Твери в нашем поместье. Взамен я обещал уговорить Ромку принять её помощником ветеринара, когда можно будет безопасно вернуться в столицу. Эд тоже не покидал своего места, прибыв в СБ вместе со мной сразу же после перелета.

В научном отделе уже находился Демидов. У меня вообще сложилось ощущение, что многие сотрудники не покидали СБ этой ночью. Никакого приказа по этому поводу я не давал, значит, они все действовали исключительно по собственной инициативе.

Лео стоял, скрестив руки на груди, и сверлил пристальным взглядом Вольфа, который выглядел сейчас полубезумным.

Дверь в кабинет Медведевой распахнулась, и оттуда выскочила Лана. Увидев нас, она поёжилась и посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на Эдуарда, задумчиво нахмурившись.

– Хрущёва что-нибудь говорила вам, Лана Андреевна, о той шифровальной машине, которую она хочет приобрести у фландрийцев, судя по всему, тайно, и раскурочить, чтобы узнать коды? – спросил я у неё, отвлекая от разглядывания Великого Князя. Похоже, после вчерашней демонстрации силы разозлённым Эдом, в слишком умной голове начальницы научного отдела поселились опасные мысли и нездоровые подозрения.

– Что? – Лана с трудом отвела взгляд от Эдуарда и посмотрела на меня. – Ах, да, Маргарита консультировалась с нами. Я посоветовала ей приобрести эту машину, если у неё есть связи, конечно, потому что на свободном рынке такие вещи не продаются.

– Если мы оформим покупку на вас, у Белевского не возникнет вопросов? – когда я это говорил, то скрипнул зубами. Ну почему я сам не могу что-то покупать, даже оформляя как благотворительность?

– У Антона Романовича? – переспросила Лана. – Ну что вы, он такой душка. Предложил сотрудникам, работающим с его изобретениями, премию в виде двух процентов за каждую рабочую модель…

– Было бы там что делать, – прервал её взъерошенный Вольф, подбежавший к нам. – Мы отдаём ему совершенно рабочие образцы согласно предоставленным спецификациям. Они банальны и неинтересны, но два процента это чертовски заманчиво, чтобы отказываться от подобного. Надо же всего-то пересилить себя и не называть этого придурка идиотом прямо в лицо. Я ведущий учёный СБ! Я гений, все демоны мира вас раздери! Но я не могу сделать это! – заорал он, потрясая у моего лица деталью от ходунков. – Это невозможно! Эта штуковина сломала мне мозг! А половина моего отдела побежала к химикам за успокоительным! Где вы взяли эту гадость, Эдуард Казимирович?

– Зато я перестал чувствовать себя идиотом, – задумчиво произнёс Эд, глядя на стол, где лежал проклятый конструктор.

– Простите, Дмитрий Александрович, Андрей Олегович сказал, что я могу найти вас здесь, – в отдел зашёл Николай, мой дворецкий. Вскинув брови, он подошёл к столу, рассматривая сваленные на нём пластиковые детали, приведшие к нервному срыву гениев научного отдела. – О, точно такие же были у вас в детстве, – улыбнулся Николай, начиная мастерски собирать эту штуковину. У него даже получилось запихнуть деталь номер четырнадцать в отверстие номер два, продвинувшись в сборке гораздо дальше, чем весь научный отдел вместе взятый. – Хм, здесь явно неполная комплектация…

– Вы вообще кто такой? – довольно агрессивно спросил Вольф, подходя к Николаю и вырывая у него из рук какое-то колёсико. Теперь я точно видел, что их пять, или даже шесть, хотя должно было быть четыре, если верить инструкции.

– А это важно? – Николай удивлённо посмотрел он на сжавшего кулаки учёного и, повернувшись ко мне, передал тетрадь. – Здесь всё, что мне удалось узнать о Ритуалах Служения. Я нашёл также несколько модификаций, вероятно, похожих на те, что применяются в Гильдиях.

– Спасибо, – кивнул я, пролистывая тетрадь. Где-то в середине я увидел рисунок, тщательно перерисованный Николаем, очень похожий на татуировку, украшавшую руку Романа.

– Если у вас нет для меня никаких других указаний, я, пожалуй, пойду. И да, если вы мне дадите некоторые инструменты и немного времени, я соберу ходунки, – мило улыбнулся дворецкий, вызвав тем самым подозрительное злобное рычание Вольфа.

– Ну всё, хватит, – решительно заявил Лео, сгрёб детали в коробку и повернулся ко мне. Я не допущу ненужных смертей в нашей организации, даже если это поможет моему сыну научиться ходить. Ты можешь пойти со мной в магазин?

– Зачем? – я оглядел учёных, потерпевших фиаско и проигравших бой какой-то детской игрушке. Похоже, премия ни одному из них не грозит. Но они итак получат на патентах Белевского неплохие деньги. Зато Антон доволен, все его поделки чуть ли не с боем друг у друга вырывают знаменитые учёные.

– Ты подержишь эту дрянь, пока я буду бить продавца, – спокойно ответил Демидов и направился к выходу.

– Не забудь, у тебя запланировано сегодня посещение дворца, – напомнил мне Эдуард, когда я выходил вслед за Лео.

В магазине мы пробыли недолго. Демидов быстро нашёл продавца, продавшего ему ходунки. Продавец покопался в коробке, взглянул на Лео, потом на меня, куда-то убежал, и принёс другую коробку. Вывалив из неё детали, которых оказалось почему-то меньше, чем в первой коробке, и они явно были немного другими. По крайней мере, деталь номер четырнадцать заметно отличалась от той, что была в первоначальном наборе. На этот раз ходунки собрались практически сразу и даже без инструкции. Лео долго смотрел на продавца, а моя рука сама собой метнулась к поясу, где висел ритуальный кинжал.

– Мы приносим свои извинения. В этой коробке оказался брак. Это детали из трёх разных неполных конструкторов, каким-то образом оказавшихся здесь вместо необходимого, – пролепетал продавец.

– Убью, – очень спокойно произнёс Лео, и продавец попятился. Я же бросил взгляд на часы и чертыхнулся. Было совсем раннее утро, и мне не помешало бы выпить кофе перед началом полноценного рабочего дня.

– Развлекайся, только на работе не забудь появиться, – бросил я Лео, вытащил из кармана карандаш и быстро пошёл искать ближайшую подворотню, чтобы оттуда переместиться обратно в СБ.

Не успел я сесть за стол, как в мой кабинет ворвался взъерошенный Ромка.

– Если это какая-то шутка, то считай, я посмеялся, – выпалил он, подбегая к моему столу.

– Ты сейчас о чём говоришь? – успел я задать вопрос, до того как подошедший к моему столу Гаранин бросил передо мной тяжёлую чёрную папку. – Рома, ты должен был спать до начала рабочего дня, а он ещё не начался.

– Я отдохнул, спасибо, – буркнул Роман, садясь в кресло напротив меня. – Выспался и провёл чудесный вечер с Вандой. Теперь я боюсь представить, чем мне придётся за это расплачиваться и как всё успеть, когда в сутках всего двадцать четыре часа. Ты объяснишь мне, что это такое? – он кивнул на папку. Под его пристальным взглядом я открыл её и пробежал глазами по первому листу.

– И что тебе непонятно? – я удивлённо посмотрел на Ромку.

– Я вчера не пошёл к Гомельскому, решил сделать это сегодня утром. Он пытался что-то мне объяснить, но я так до конца и не понял, причём здесь дружок Эдуарда и мой дальний предок, – Рома сжал губы. – В конце концов Гомельский сунул мне это и отправил читать и не мешать приличным банкирам зарабатывать деньги в том числе и для Семьи.

– Та-а-а-к, – протянул я, захлопывая папку и подталкивая её в сторону Гаранина. – А сейчас-то тебя что не устраивает? Это твои личные средства, к активам Семьи и ко мне они никакого отношения не имеют, и, как бы ты ни хотел, от голода вряд ли сможешь умереть.

– Почему этими средствами никто не воспользовался раньше? – сквозь зубы процедил Ромка. – Там написано, что вклады делались, когда Олег уже вошёл в Семью.

– Потому что в завещании Олега было несколько пунктов на первый взгляд невыполнимых: эти средства должны перейти его прямому потомку, который к моменту вступления в права наследования не должен принадлежать к Роду Гараниных. Ты должен был эти вопросы решить с Артуром Гавриловичем, и не пытаться мне сейчас взорвать мозг, – поморщился я. – Или ты считаешь, что это какая-то уловка с моей стороны, и Гомельский позволил отделить от моего состояния больше половины, чтобы передать деньги в твоё единоличное пользование? Да он бы тебя просто по-тихому убил и утопил в болоте в Двух Дубках, и мы бы ещё долго гадали, куда же ты запропастился.

– Да я до таких чисел считать не умею!

– Значит, я попрошу Троицкого назначить тебе преподавателя по математике. И да, забери это, – я кинул ему заявление о повышении зарплаты, упавшее прямо на чёрную папку. – Или тебе до полного счастья не хватает этих тридцати золотых рублей в месяц голого оклада, потому что на премию, Рома, ты можешь не рассчитывать.

– Что-нибудь слышно от Рокотова? – глубоко выдохнув, спросил Гаранин, проводя рукой по лицу.

– Нет, он отчитывается каждый час, но всё пока тихо, и это меня пугает. У нас везде есть осведомители, кроме одного места: президентского дворца. Я думаю, сегодня туда наведаться как Марк Шелепов и попытаться слегка разговорить нашего героического президента. Да и Лео не помешает вспомнить, что он вроде бы там работает. Может, с этой стороны нам больше повезёт, – я поднял ручку и принялся постукивать ею по столу.

– Во сколько? – сразу же подобрался Ромка, поворачивая голову в сторону вошедшего в кабинет Егора.

– Ближе к вечеру, когда народу будет уже не слишком много, а Яковлев ещё не покинет рабочее место. А ты что здесь делаешь? – вместо приветствия обратился я к Дубову, севшему напротив Ромки и бросившему перед ним утреннюю газету.

– Я решил прийти пораньше и поработать. Если ты не в курсе, практически все сотрудники уже на своих местах, а многие даже не уходили домой. Всё-таки угроза реальная, а мы не за зарплату здесь работаем. Нет, за неё тоже, но смысл в принесённой каждым сотрудником клятве несколько иной. Ты это видел? – он кивнул на газету, которую в руках держал Ромка. Судя по ещё больше посветлевшим глазам, Гаранин сейчас находился на грани ярости.

И что его могло так разозлить за столь короткое время? Я встал и выхватил газету из его рук, сразу же разглядывая очень чёткую фотографию, занимающую половину первой страницы. На ней очень близко друг к другу стояли Белевский с Вандой, практически державшиеся за руки. Если бы я не знал свою подругу, то действительно бы подумал, что они довольно красивая влюблённая парочка, и вовсе не маленький рост Ванды заставил её запрокидывать голову, чтобы видеть лицо стоявшего рядом с ней мужчины. Последнее обстоятельство только добавляло пикантности ситуации в целом.

– Почему она босиком? – спросил я прежде всего у Егора, принесшего эту дурную весть.

– У Ванды проблемы с магией, точнее, с её отсутствием, поэтому она предпочитает ходить босиком в кабинете и дома. Но почему она выбежала так на улицу, не имею ни малейшего понятия, – вместо Егора ответил Гаранин, зажимая рукой переносицу.

– Это она тебе сказала? – спросил я, внимательно глядя на него.

– Это мне Андрей сказал. Со мной эту тему Ванда по какой-то причине не поднимала, – тихо ответил Ромка.

– Ты видел автора этой статьи? – теперь я задавал вопросы исключительно Ромке. Он, тряхнув головой, открыл наконец глаза, посмотрев на меня уже более осмысленным взглядом. – Мой обожаемый Тихон Глагольников. Так что, если здесь ничего не будет сказано про меня, про банк спермы и мои проблемы в личной жизни, я буду крайне разочарован, потому что у этого гаденыша всё всегда сводится в конечном счёте ко мне. «Проблемы в раю или внезапно вспыхнувшие чувства?» Хм, заголовок больше похож на название какого-то любовного романа, чем на первую страницу главной новостной газеты нашей страны, – прочитал я, открывая саму статью. – Так, и что там пишет эта гнида?

«То, что проблемы в семье Наумовых множатся с каждым днём ни для кого уже секретом не является. Сегодня, дорогие мои читатели, я раскрою вам причину, по которой эта милая девушка решила уйти от Романа Гаранина, являющегося младшим членом Рода Наумовых, выбрав в итоге более выгодную партию.

История взаимоотношений госпожи Вишневецкой с Гараниным началась много лет назад, о чём я неоднократно писал. Тогда затмившая разум юной девушке любовь не дала ей мыслить рационально и адекватно оценить мужчину, находившегося рядом с ней многие годы.

Череда неудач, постигшая Романа Гаранина, связанных с его непростым характером, оттолкнула от него главу Рода, и он лишился покровительства Дмитрия Наумова. А ведь только благодаря своей семье Роман Георгиевич держался на плаву и обладал достаточной финансовой состоятельностью, позволявшей на протяжении нескольких лет предаваться пагубным увлечениям. Вашему покорному слуге удалось узнать, что Гаранин сейчас находится в подвешенном состоянии, лишившись средств к существованию. Выписки с его открытых банковских счетов и декларации о доходах и расходах не дадут мне соврать моим дорогим читателям.

Мои источники сообщают, что причина этого плачевного положения чрезвычайно проста: Роман Гаранин болен. Он имеет зависимость от азартных игр. Всё своё состояние он спустил в казино в Твери, где его видят практически ежедневно.

Роман Георгиевич лишился работы, и все слухи вокруг того, что он является офицером Службы Безопасности Российской Республики, – всего лишь красивая сказка. Я навёл справки и смею вас уверить: Роман Гаранин не числится сотрудником самой главной службы нашей страны.

В конечном итоге ему не удалось повторно заслужить доверие главы своего Рода и решить свои проблемы, оформив семейное содержание, что лишило Гаранина средств к существованию.

В надежде отыграться и поправить таким образом свое финансовое положение, Роман проиграл ко всему прочему все средства своей девушки и вогнал её в глубокую долговую яму, из-за чего все её счета оказались заблокированы. Это всё подтверждается тем фактом, что бедняжке нечего надеть, и она вынуждена ходить босиком.

Вполне логично, что подобное отношение к ней, как и финансовая долговая яма, подтолкнули госпожу Вишневецкую на решительный шаг: порвать любые отношения с Романом Гараниным и уйти к своему любовнику – знаменитому учёному и миллиардеру Антону Белевскому, считающемуся самым завидным женихом не только в нашей стране.

Говоря откровенно, с Белевским Ванда Вишневецкая встречалась за спиной своего гражданского супруга уже несколько месяцев, и только накануне вечером они решили открыто объявить о своих чувствах. Госпожу Вишневецкую можно только поздравить с великолепным выбором, ведь Антон Белевский может ей дать то, что не сможет предложить её первая подростковая влюбленность: финансовую стабильность, уважение, а самое главное – ребёнка. В отличие от Наумовых, в Роду которых есть проблемы с деторождением, о которых я уже говорил вам ранее, семья Белевских отличается отличной плодовитостью…»

– Вот тварь, – вновь потёр переносицу обеими ладонями Ромка.

– Я так счастлив, что у него появился новый объект для поклонения, – совершенно искренне произнёс я, бросая газету на стол. – Не всё же мне вечно за всю Семью отдуваться.

– А знаешь, в чём-то Глагольников прав, – с усмешкой посмотрел на дёрнувшегося Гаранина Егор. – Белевский красивый, богатый и чертовски обаятельный. Он её буквально боготворит и смотрит с таким обожанием, что может дрогнуть любое сердечко, даже такое каменное, как у нашей Вандочки. Была бы его воля, он бы её на руках носил всё время, пока она не справится со своими проблемами и не научится ходить, используя только законы земного притяжения. К тому же Белевский уделяет ей много внимания, постоянно дарит какие-то мелкие подарки, уважительно к ней относится и совершенно на неё не давит…

– Да лучше бы он ей кроссовки подарил и не позорил мою Семью ещё больше, – пробормотал я, так не к стати вспоминая предостережения Эдуарда и самое безобидное из всех видений, показанных мне в том проклятом поезде.

– Это, конечно, никоим образом не может сравниться с тобой, – продолжал доводить Гаранина Дубов. – Что может предложить такой требовательной девушке бывший наёмный убийца, кроме смазливой морды представителя Древнего Рода? К тому же безработный, а это так, потому что у нас ты числишься как Роман Георгиевич Пастель, потому что у нас не Гильдия, здесь прозвища не в ходу, а юридически ты всё-таки уже не Гаранин.

– Ты закончил? – процедил Ромка.

– Ещё немного, – слащаво улыбнулся Егор. – Если уж разбирать всё, то до конца. Ты замечал, Рома, что разговариваешь с Вандой иногда как с какой-то служанкой?

– Со служанками он разговаривает очень вежливо, – вставил я свои пять копеек, усмехнувшись.

– И, Рома, ты серьёзно нищий? Потому что, согласно вот этому, ты сейчас считаешь каждую копейку, – Егор притянул к себе листок с заявлением и пробежался по написанному глазами. – Кстати, в тебе нет ни капли романтики, да, собственно говоря, как у всех нас троих. И как наши девочки нас терпят?

– Егор, ты меня зачем сейчас из себя вывести хочешь? – мягко спросил Ромка у Дубова.

– Я тебе говорю, как ваши отношения выглядят со стороны, только и всего. Ну и что говорят другие. Сплетни, мой друг, в нашей организации разносятся очень быстро, и, кажется, мне пора заткнуться, – Егор сделал шаг назад, выставляя перед собой руки.

– Да, не помешало бы, – процедил Ромка.

– Ты когда разберешься с этим уродом Глагольниковым? – прямо спросил я у Гаранина.

– Как только он ошибётся, – поморщился Роман. – Это слишком осторожная сволочь, а у меня нет никаких точек воздействия на редакторов газет, где публикуют его опусы. Как главе Гильдии мне не к чему придраться, а как офицеру СБ и подавно. Ладно, я пойду, – с этими словами он встал из-за стола, сразу же выходя из кабинета.

– Надеюсь, он Белевского не убьет. Думаю, тяжело будет скрыть факт его кончины в здании СБ, – протянул Егор, поднимаясь на ноги. – Я всё перепроверил несколько раз. Дима, ничего не изменилось, и у меня очень плохое предчувствие.

– Не у тебя одного, – вздохнул я и взял в руки газету. – Так, что эта тварь там ещё настрочила аж на две страницы? Даже интересно стало, как он всё это свяжет со мной.

Дубов хмыкнул и вышел из кабинета, оставляя меня наедине с писаниной Глагольникова.

***

Телефонный звонок вывел Ванду из напряжённой задумчивости. Она всё утро, пока Рома улаживал свои дела, провела в Центре по Контролю и Распространению заболеваний, и выводы вирусологов её совершенно не порадовали. Предварительное заключение сводилось к тому, что вирусу и быстрой летальности наиболее были подвержены дети и маги, потом женщины. У мужчин, в отличие от остальных, был небольшой шанс отделаться носовым кровотечением. По словам учёных, вакцину сделать было можно, но на это требовалось время. Минимум месяц, а может, и больше, потому что этот вирус быстро мутировал, даже находясь в пробирке. То же самое предварительно сказали ей и учёные из научного отдела, правда, в отношении создания универсальной вакцины они были более оптимистично настроены.

– Бабуля, что случилось? – глядя на высветившийся номер, сразу же ответила Ванда, обеспокоенно посмотрев на часы. Так рано Агнешка никогда ей ещё не звонила.

– Дорогая моя, я так счастлива! – голос бабули звучал как-то на редкость радостно. – Я так рада, что ты наконец решилась и бросила Ромочку. Я даже не могла подумать, что у него появится шанс на нормальную жизнь подальше от тебя, и он сможет найти себе нормальную девушку.

– Бабуля! – возмущённо крикнула Ванда, стискивая в похолодевшей руке телефон.

– Что, бабуля?! -в обычной манере очень жёстко ответила Агнешка. – Сколько можно трепать нервы бедному мальчику? Он и так настрадался, а с тобой пусть твой Белевский мучается. Они такие неразборчивые в связях, эти Белевские…

– Да с чего ты вообще взяла, что я рассталась с Ромой! – процедила Ванда, тыльной стороной ладони вытирая выступившие слёзы. Она ведь никому не давала повода так о ней думать.

– Знаешь, я в своё время очень тесно общалась с отцом Антона. Он тогда был таким молодым и наивным, чуть не обанкротился… – начала предаваться воспоминаниям Агнешка, а в её голосе появились мечтательные нотки.

– Ну, конечно, ты же мошенница, – процедила Ванда. – Как он мог не разориться, связавшись с тобой?

– Ванда, я хочу тебя предупредить, если ты ещё не в курсе: в постели Белевский-старший совершенно ничего не представлял, – перебила её бабуля. – Наверное, это могло передаться по наследству, поэтому после такого темпераментного Ромочки тебе придётся с этим как-то жить. Ну, ничего, привыкнешь, особенно когда первые самые острые чувства пройдут. Но я ещё раз повторю, это просто великолепный выбор. Я эту семейку терпеть не могу. Да, позвони своей матери и всё сама объясни, потому что она находится в шоке и не понимает, что для Романа так будет только лучше.

– Бабуля! Может, ты объяснишь уже, откуда взяла эту чушь? – прошипела Ванда.

– По поводу его отца? Личный опыт, дорогая. Как можно было устоять перед обаятельным и очень богатым мужчиной? Но он меня разочаровал, да к тому же был ещё и женат. Кстати, если захочешь своего нового жениха познакомить со мной, то предупреди заранее. Вдруг я буду в это время в Краснодаре. Мне тогда нужно будет очень много вещей вынести из дома, да и та картина в гостиной в Твери тоже будет, хм, лишней в интерьере.

С этими словами Агнешка положила трубку, а Ванда невидящим взглядом уставилась на телефон в своей руке.

– И что это, вашу мать, вообще было?! – рявкнула она в пустоту, чем вызвала искренний смех сидевшего неподалеку Довлатова.

– Вот твой кофе, – в кабинет, как обычно, ворвался Рома и, подойдя к ней, поцеловал в щёку и поставил перед на стол стакан с просто одуряющим запахом. – Из «Волка», как ты любишь. Не могу уже смотреть, как ты литрами пьёшь всякую дешёвую дрянь из местных забегаловок, – он улыбнулся и сел на край стола, внимательно разглядывая Ванду.

– Рома, что случилось? – предельно серьёзным голосом спросила Ванда, глядя на стакан с эмблемой волка. – Ты смертельно болен? Ты меня решил бросить? Наш дом сгорел, и нам негде жить? Рома, ты что, согласился с доводами отца и всё-таки взял заказ на бабулю?! – воскликнула она, переводя обеспокоенный взгляд на удивившегося такой реакции Гаранина.

– Прости, но почему я должен убивать Агнешку? – подозрительно спросил он у покрасневшей Ванды.

– Просто… не знаю, у меня такое чувство, что ты за что-то извиняешься, – улыбнулась она и положила ладонь на его руку.

– Я просто захотел сделать тебе приятное, только и всего, – Рома пожал плечами. – Ты чем-то расстроена? – тихо спросил он.

– Да, звонила бабуля. Слушай, а почему она так тебя любит? – неожиданно задала вопрос Ванда, не до конца понимая такого отношения к Роману в её семье.

– В своё время я дал ей возможность меня застрелить, чем она не воспользовалась, а сейчас даю ей шанс меня обанкротить. Агнешка очень много времени проводит в моём казино в Твери, делает всё, что хочет, а я запретил её трогать моим безопасникам…

– Гаранин, ко мне в кабинет, немедленно! – по всему зданию разнёсся холодный голос Димы.

– Эм, что-то явно случилось, и я сомневаюсь, что это как-то связано с работой, – задумчиво проговорил Рома и вышел из кабинета, направляясь к главе своей Семьи.

– Да что происходит? – Ванда резко повернулась к Денису. – Ты! Ты точно знаешь, почему все мои близкие сошли с ума именно сегодня!

В ответ Довлатов только усмехнулся и бросил ей газету, которую Ванда не смогла поймать, и та упала на пол. Девушка стукнула кулаком по столу и наклонилась, сразу же увидев большую фотографию в «Республиканском Вестнике».

Глава 9

– И как тебе? -я смотрел на невозмутимого Эдуарда, прочитавшего статью до конца и аккуратно сложившего газету.

– Почему она босиком? – спросил Эд, прижав газету к столу указательным пальцем.

– Это всё, что тебя интересует? – сложил я на груди руки. – Эд, я хочу, чтобы вы нашли эту сволочь. Что с ним делать, я не знаю, но сейчас мне хочется собственноручно его удавить.

– Я, конечно, постараюсь, но не уверен, что у меня получится. Если даже Роман не смог его найти… А ведь у него, с учётом положения в Совете Гильдий, гораздо больше возможностей.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Ромка. Он слегка расслабился, увидев Эда, сидевшего в кресле для посетителей, и тут же нахмурился, когда я несколько раз хлопнул в ладоши, саркастически заявив:

– А вот и наш гений вирусологии, генной инженерии и просто скромный, но не обделённый определёнными талантами, стратег!

– Ты о чём сейчас говоришь? – спросил он, глядя на меня исподлобья.

– Рома, откуда у тебя курятник?! – я не выдержал и повысил голос, даже не скрывая раздражения. – Ты думаешь, я не предполагал, что эта скотина не удержится и проедется по мне с изяществом бульдозера, если я начну вкладываться в этот рынок? Мне пришлось несколько весьма перспективных предложений отклонить только потому, что я ждал нечто подобное!

– Какой курятник? – он так удивился, что я ему даже практически поверил.

– С генно-модифицированными курочками, устойчивыми к вирусу, – я швырнул ему газету, которая проскользила по всему столу, остановившись возле самого края.

– Ах, курятник, – Рома глубоко выдохнул и прямо посмотрел на меня. – Гомельский обещал с ним разобраться. Что не так?

– Надо же, а я и не знал, что ты свои профессиональные навыки оттачивал на безобидных птичках (в контексте статьи не понятно, правда, какие), срывая на них злость, когда в шестнадцать лет узнал, что бесплоден. Возможно, для тебя это будет новостью, но имей в виду, Рома, в Семье не принято было издеваться над животными, – ядовито ответил я, глядя на то, как расширяются глаза Гаранина.

– Что? – тихо переспросил он, хватая газету и начиная быстро читать то, что было написано ниже главной любовной сенсации этого месяца.

– Ещё обучаясь в школе, ты в тайных подвалах замка смастерил лабораторию, где создал вирус, до сих пор убивающий несчастных курочек по всему миру, и распространил его через местного болотника. Там, кстати, фото Хмыря имеется, – продолжал я язвительно. Моё возмущение было в большей мере связано не с тем, какой бред был написан в этой статье, а с тем, что я понятия не имел об активах Семьи в виде этого проклятого курятника! Но Гомельский не звонит, надеюсь, он не слёг с инфарктом и будет в ближайшее время трудоспособен.

– Это не школьный болотник, – внимательно рассмотрев нечёткое фото, совершенно механически поправил меня Ромка.

– Да плевать я хотел на Хмыря! – рявкнул я. – Ты, Рома, не прочитал самое главное. Оказывается, ты надеешься, что я всё-таки выделю тебе содержание, которое ты будешь проматывать в казино. Вот и фото есть, как ты туда входишь.

– Это моё казино. Мы недавно открылись, и мне многое нужно проконтролировать лично.

– И чтобы получить своё вполне законное содержание, ты и создал модифицированных курочек, не устойчивых к вирусу, подарив их мне. Таким образом, я скоро полностью захвачу весь рынок курятины и яиц, приумножив своё состояние, начинающее стремительно таять из-за такого непутёвого родственничка, – не выдержав, я всё-таки рассмеялся. – Никто, Рома, во всем мире не может создать вакцину против этого проклятого вируса уже много лет, а ты в перерыве между работой в СБ и Гильдией, буквально на коленке умудрился это сделать. Ну чем тебе ещё заниматься в свободное время, тебя же Ванда бросила? А я всё думал, как этот козёл сумеет меня приплести к треугольнику: ты – Ванда – Белевский, – и я провёл рукой по лицу.

– Я найду эту тварь, – процедил Ромка, бросая газету на стол.

– На самом деле это действительно гениальный ход, – проговорил Эдуард, притягивая к себе газету и рассматривая фото на первой странице. – Все ринутся скупать этот выпуск, покупаясь на громкий заголовок и фото Белевского с Вандой. Я уверен, что каждый купивший статью прочитает её до конца, чтобы получить более исчерпывающую информацию о бывшем завидном холостяке, и тот, кому это действительно надо, дойдёт до этих проклятых куриц…

Его прервал звук оглушительного выстрела. Казалось, что он прозвучал где-то совсем рядом, эхом отражаясь от стен. Завыла сирена, а стены окрасились в красный цвет. Мы переглянулись и, не сговариваясь, ринулись к выходу, чтобы узнать, какого чёрта опять произошло.

– Что случилось? – на лестнице мы встретили Андрея Боброва, быстро спускающегося вниз.

– Понятия не имею, это из следственного…

Ромка оттолкнул Андрея и стремительно помчался впереди уже довольно большой толпы. Я даже не заметил, когда сигнал тревоги перестал бить по мозгам, а стены вновь приняли свой естественный цвет.

Когда мы добежали до следственного отдела, Гаранин стоял в дверях кабинета, который занимали Вишневецкая и Довлатов, и внимательно рассматривал сидевшую с невозмутимым видом Ванду. Она, не обращая ни на кого внимания, чистила пистолет отточенными, выверенными движениями.

– Что произошло? – спросил я у вскочившего на ноги Довлатова. – Кто стрелял?

– Я, случайно выстрелила, когда чистила пистолет. Не проверила наличие патрона в патроннике, – тихим и очень спокойным голосом ответила Вишневецкая.

– Она в Белевского стреляла, пришедшего, как обычно, пожелать нам всем доброго утра, – сдал подругу с потрохами её начальник. – К счастью, промахнулась.

– Я специально стреляла мимо. Зачем нам проблемы в виде трупа посреди кабинета? – пояснила Ванда.

– Кто дал ей пистолет? – рыкнул Бобров, рассматривая пулевое отверстие в стене возле двери.

– Я. Она должна уметь себя защитить хоть как-то, – виновато развел руками Довлатов. Я лишь покачал головой, рассматривая очень бледную Ванду. Скорее всего, эта статейка слишком больно ударила по её психике.

– Похоже, мне пора уже вмешаться, – ровно произнёс Рома, поворачиваясь ко мне. – Прости, Дима, но здесь даже твой приказ, как главы Семьи, меня не остановит. – С этими словами он вышел из кабинета, а все синхронно посмотрели на меня, включая вскинувшуюся Ванду.

– Что? Вы что, думаете, я ему когда-нибудь запрещал что-то решать с Белевским? – ответил я всем сразу на их невысказанный вопрос. – Да я вообще удивляюсь, что Рома ему лицо до сих пор не набил. Пусть хоть на больничную койку нашего главного спонсора отправит, главное, чтобы оставался в сознании, и его правая рука работала, чтобы он мог подписывать бумаги из научного отдела. Что вы так на меня смотрите? Мы с ним ни разу обо всём этом даже не говорили, – я покинул кабинет, вытаскивая из кармана телефон и набирая Гомельскому. Надеюсь, он пришёл в себя и уже знает, как нам избежать последствий, вызванных этой статьёй и про Гошу стоит поинтересоваться, а то как-то слишком уверенно он мне угрожал вчера в аэропорту.

***

– Белевский! – Антон услышал, как его окликнул Гаранин, когда уже практически пересёк Площадь Правосудия.

Бизнесмен поморщился, прекрасно понимая, что послужило причиной раздражения этого убийцы. Он и сам хотел найти ту сволочь, состряпавшую эту провокационную статью, но пока никаких выходов на анонимного журналиста у него не было. Сейчас было не время устраивать дополнительные сцены с Гараниным, учитывая неприятный инцидент в кабинете девушки. Ванда давно и очень сильно ему нравилась, к тому же, похоже, начала сомневаться в себе и в своих длительных, явно тупиковых, отношениях. Антон был эмпатиком и чувствовал перемены в настроении Ванды.

Белевский остановился и, развернувшись, отошёл на несколько шагов от машины, подходя к Гаранину.

– Я…

Рома замолчал, явно к чему-то прислушиваясь, после чего резко махнул рукой, отбрасывая в сторону стоявшего рядом с автомобилем водителя, а сам, схватив за руку Белевского, дёрнул его на себя, укрывая их обоих мощным щитом за мгновение до того, как раздался взрыв машины, припаркованной возле въезда на площадь. Щит защитил их от огня, но от взрывной волны не смог, и обоих мужчин отбросило назад на несколько метров. Упал Гаранин неудачно, ударившись спиной и головой, приняв на себя большую часть энергии, сумевшей прорвать прочный щит.

***

– Мне с этой проблемой некогда разбираться, – коротко и зло сказал я, выслушав доклад Боброва.

– Ты и не должен, – Андрей равнодушно пожал плечами. – Взрыв произошёл на территории вне нашей юрисдикции. Взрывное устройство активировали дистанционно, заложили тоже где-то в другом месте. Я вызвал следственный отдел полиции и их экспертов, пусть разбираются, к национальной безопасности этот инцидент не имеет отношения.

– Что с Белевским? – я встал из-за стола и подошёл к окну. На периферии зрения весело догорала машина Антона, а вокруг неё ходили полицейские. Судя по размеренным движениям, сильным энтузиазмом там не пахло, и они, наверное, костерили эсбэшников, которые не хотели расследовать взрыв, произошедший в пределах их видимости.

– Всё с ним нормально. Несколько царапин и пара шишек. Рома его хорошо закрыл от взрыва. Самому Гаранину, правда, досталось больше. Знаешь, если бы не тот факт, что Белевского спас Гаранин, все бы подозрения упали на Ромку. Очень качественное взрывное устройство, с какой-то странной артефактной составляющей на взрывателе, да и раздутый тем журналистом скандал… – задумчиво ответил Бобров. – Я попросил Дубова просчитать вероятности, но вряд ли что-то выйдет. Да и сам Егор не станет заниматься этим делом. Там же всё прозрачно, как слеза – или конкуренты, или любовница, или ещё что-то на такой же практически бытовой почве. – Он замолчал, и я мысленно согласился с каждым его словом. Андрей тем временем продолжил: – Если это всё, пойду узнаю, что там с Ромкой, хотя Ахметова сказала, что ничего страшного нет, но он уже с час в себя не приходит.

– Хоть выспится, – пробормотал я, продолжая рассматривать машину. Она уже не горела, а только дымилась, пожарным удалось потушить огонь. – Ладно, это действительно не наше дело.

– Дмитрий Александрович, к вам Антон Романович, – прозвучал голос Эдуарда.

– Пусть заходит, – выдохнул я, чем-то задним чувствуя, что просто так от Белевского не отделаюсь. Вернувшись за стол, поднял взгляд на дверь, ожидая посетителя.

– Дмитрий Александрович, недоброго вам утра, – Белевский улыбнулся своей фирменной улыбкой, проходя в кабинет и садясь напротив меня. Ну, в целом, он выглядел неплохо. Разбита бровь, и нос, от этого, скорее всего, все эти пятна крови на его бывшей белоснежной рубашке, и небольшой синяк на скуле. Ничего криминального.

– Вам повезло, – коротко проговорил я. – Чем обязан?

– Меня хотят убить, – заявил Белевский, подавшись вперёд и прекращая улыбаться.

– Да, я заметил. Если бы не Роман Георгиевич, который непонятно по какой причине вас спас, мы бы сейчас скорбели над вашими останками, а мой пресс-секретарь судорожно придумывала бы достойную речь для ваших похорон. Это на самом деле такая морока, кто бы знал, – я не удержался от усмешки.

– Я благодарен Гаранину, но, Дмитрий Александрович, вы что, ничего не будете делать, чтобы расследовать инцидент? – он, казалось, искренне удивился.

– А почему я должен этим заниматься? Ваши личные сложности с конкурентами или ревнивыми любовницами ко мне никакого отношения не имеют, – холодно ответил я, едва сдерживая раздражение.

– Но у нас же с вами есть определённые договоренности…

– Которые строго выполняются с моей стороны. Вы и так позволяете себе в моей организации много лишнего, и вы понимаете, о чём я говорю, – постучал я пальцами по столешнице.

– Но, если меня убьют, вы лишитесь спонсора, – как ни странно, но Белевский успокоился и сейчас говорил ровно, словно переговоры вёл.

– Я буду очень огорчён. Как я уже сообщил, венок будет чудесен, а моя речь заставит всех рыдать, – в тон ему ответил я. – Антон Романович, расследование подобных инцидентов не входит в компетенцию Службы Безопасности. Обращайтесь в полицию, уверен, ради вас они выделят своих лучших сотрудников и на время забудут о других делах, – попытался я объяснить ему очевидные вещи.

– Хорошо, я понял, – соединил он руки в замок, переводя на них взгляд. – Я готов изменить условия нашего соглашения. В вашу пользу, естественно. Увеличение финансирования научного отдела в обмен на мою безопасность, во всяком случае, пока не найдут того ублюдка, который подложил бомбу, или кого-то нанял для этого, что вероятнее. Расследование – полиции, с вашей стороны – охрана.

– Мне кажется, вы немного не понимаете, – прервал я его. – У меня нет людей и времени, чтобы заниматься гражданскими делами.

– Как я уже сказал, я не прошу вас расследовать это преступление, – Белевский размял шею и поморщился. Да, удар о землю после взрыва не слишком приятная вещь. – Я хочу защиты, чтобы меня охранял обученный профессионал. Такой, как Гаранин, – уверенно произнёс он. Я же молча его разглядывал с минуту, а потом включил селектор.

– Эдуард, зайди, пожалуйста, – после чего снова посмотрел на Белевского. – Я не могу предоставить вам человека, чтобы он выполнял роль вашей няньки. И я пока в своём уме, чтобы предложить нечто подобное Роману. – При этих словах брови Эдуарда, вставшего возле двери, поползли вверх, и он посмотрел на Белевского с интересом. – Тем более у вас должна быть собственная служба безопасности…

– Я им не доверяю, – прервал меня Антон. – О том, что я сегодня утром поеду в СБ, не знал никто, кроме моей собственной службы безопасности. Я инициирую проверку, но для этого нужно время.

– Что мы можем сделать, чтобы помочь нашему спонсору в такой непростой для него жизненной ситуации? – спросил я у Эда. – За расширение финансирования нашего научного отдела, разумеется.

– Антон Романович, оставьте нас на пару минут, – Эдуард обратился к Белевскому, беспрекословно выполнившему его просьбу, прозвучавшую, как приказ. – Что конкретно ему нужно?

– Охрану хочет в виде Гаранина в качестве телохранителя, – я потёр лоб. Люди всё-таки в большинстве своём непредсказуемые создания.

– Он что, псих? Он же у Ромки жену пытается отбить, – удивился Эдуард, поворачиваясь в сторону двери, куда ушла свалившаяся на наши головы проблема.

– Белевский напуган, а Ромка ему жизнь спас, – развёл руками. – В таких случаях, как правило, идёт переоценка ценностей.

– Ну так приставь к нему охрану из тех, кто нам не слишком сейчас нужен, – поморщился Эд. – Согласись, у нас на эту роль не подойдут только девочки из отдела кадров и бухгалтера, и то, насчёт последних я не уверен, да и подопечные Леонтьевой… В общем, кого-нибудь к нему приставь. Предлагаю, Хрущёву. Вот с кем ему не нужно будет бояться ничего на этом свете.

– Ага, кроме неё самой, – я встал и снова подошёл к окну. Полицейским, видимо, кто-то сверху накрутил хвосты, потому что они начали суетиться, показывая, как сильно заняты расследованием этого жуткого происшествия. Один особенно отчаянный даже сунулся в сторону СБ, видимо, хотел Гаранина допросить, но его тормознул на середине пути Залман и развернул в обратную сторону, возможно даже не слишком вежливо.

Неожиданно я принял решение, пришедшее в голову на каком-то странном интуитивном уровне. Так будет правильно. Пора уже действительно со всем этим разобраться, чтобы не отвлекаться больше на подобную ерунду.

– Ванда, зайди ко мне, – подойдя к столу, я набрал номер следственного отдела.

– Хорошо, – ответила Вишневецкая, положив трубку.

– Ты серьёзно? – изогнул бровь Эдуард.

– Пускай уже поговорят и разберутся между собой, – ответил я, глядя на стол. – Лучше сейчас разрубить этот узел, пока не стало слишком поздно.

– Я думаю, это плохая идея, она же в него стреляла…

– Значит, выстрелит ещё раз, Рерих напишет ей справку, а мы сделаем выговор Довлатову, за то, что без согласования со мной выдал ей неположенное оружие. Тем более, у меня действительно нет сейчас людей.

– Тебе, конечно, виднее, – кивнул Эд, посторонившись и пропуская вошедшую Ванду.

– Антон Романович, зайдите, – громко произнёс я под удивлённым взглядом Вишневецкой. Дождавшись, когда все заинтересованные лица соберутся, отошёл от окна и встал перед ними. – Ванда, с сегодняшнего дня и до отмены распоряжения, ты занимаешься охраной господина Белевского.

– Дима, я… – она сделала шаг вперёд и сжала кулачки. – Ты вообще понимаешь, о чём просишь?

– Он хочет хорошо обученную охрану. Ты знаешь кого-то более обученного, чем те, кто прошёл подготовку под контролем Рокотова и при его участии? К тому же, никого кроме тебя у меня нет. Младший следователь нам пока не слишком нужен. В случае необходимости мы тебя отзовём. Ванда, это приказ, – резко ответил я на бешеный взгляд подруги. – Роме я сам всё скажу, когда он придёт в себя. Обратись к Боброву, пускай выделит тебе кого-нибудь, кто не задействован в операции.

Ванда резко развернулась и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Спасибо за понимание, – тихо произнёс Белевский и вышел следом за Вишневецкой. – Ванда, подождите…

– Эд, найди мне оператора, я хочу сегодня наведаться в Президентский дворец и разведать обстановку. У нас уже был один теракт, организованный министерствами, не хочу пропустить ещё один.

– Дубов дал девяносто процентов, что правительство непричастно.

– То, что с Клещёвым ничего не случится, он мне тоже девяносто процентов давал, – рискнул я ему напомнить, вновь подходя к окну. Меня что-то тревожило, и тревога нарастала постепенно, не давая сосредоточиться.

– Так Клещёв вроде жив, – Эдуард усмехнулся. – Все необходимые разрешения получены и системы в нашей лаборатории запущены, ждём результатов, – сразу же проговорил он, встречаясь со мной взглядом, когда я обернулся. – Пойду, спрошу про оператора у Евгении, она должна была решить этот вопрос, насколько мне известно.

Выйти он не успел. В дверь постучали, и он рывком открыл её, загораживая от меня посетителя.

– О как, неожиданно, – Эдуард усмехнулся, а из приёмной раздался судорожный вдох. – И что тебе здесь нужно?

– Я могу поговорить с Димой? – после небольшой паузы раздался довольно неуверенный знакомый голос.

– Зачем? – Эд продолжал стоять в проходе. – Ты же понимаешь, что не дошла бы сюда, если бы я сейчас сидел на своём рабочем месте?

– Ваше рабочее место… О-о-о, – протянула она. – Знаете, эта должность вам не подходит.

– Я лучше тебя знаю, что мне подходит, а что нет, – Эд улыбался. Хотя он стоял ко мне спиной, но я слышал это. Улыбка слышится в голосе. Внезапно голос брата изменился. В нём появились холодные повелительные нотки. – В глаза мне смотри.

Так, понятно. Он сейчас совершенно беззастенчиво читает девушку. Она ойкнула, и тут Эдуард протянул:

– Да, вот это точно неожиданно. Ну, проходи, даже интересно, чем ты можешь Диму заинтересовать, – и Эдуард сделал шаг в сторону, пропуская её в кабинет.

Я смотрел, как она протискивается мимо Эдуарда, глядя на него чуть ли не с ужасом. На моей памяти Алина – единственная женщина, которая действительно боялась Эда. Никаких других чувств, кроме страха, он в ней не вызывал.

– Заходи, – я указал ей рукой на кресло, расположенное напротив моего. Алина вздрогнула, отвела взгляд от Эдуарда и быстро пристроилась на краешке кресла, сложив руки на коленях. Этакая прилежная ученица.

Эд проводил её тяжёлым взглядом, усмехнулся и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

– Что-то случилось? – спросил я, садясь на своё место. – Что-то с Егором?

– С Егором всё нормально, я надеюсь, во всяком случае, с утра его не видела, – ответила Алина и подняла на меня глаза. – У меня мурашки по коже от твоего брата.

– Не у тебя одной. Так что случилось?

– Я хочу работать здесь, в СБ, – она произнесла это очень быстро, видимо, чтобы не передумать.

– Прости, что? – удивлённо переспросил я, борясь с желанием поковыряться в ухе. – А Егор знает? Или это его гениальная идея? Вряд ли, конечно, тогда что? Только не нужно мне сказки про перевоспитание рассказывать, ладно.

– Ты не веришь в искупление? – она сидела очень прямо и смотрела на меня не мигая. Ну вот, говорит, что боится Эда, а сама беззастенчиво копирует его привычки. Потому что не припомню такую осанку на приёме у Моро у официантки, которую она изображала, до того момента, как мошенница столкнулась с Эдом и поняла, что выглядеть аристократично – это не про дорогие тряпки и побрякушки.

– Ну почему же, верю. У нас половина силового блока – бывшие убийцы, которые что-то пытаются здесь понять. И у многих вполне получается, – я слегка наклонил голову набок. – Но не думаю, что мошенник может исправиться. Как мне однажды сказал Томаш Новак: бывают бывшие воры, убийцы, даже бандиты и проститутки, но бывших мошенников не бывает никогда. Кажется, тогда он порекомендовал Ромке спрятать всё ценное где-нибудь на краю земли и не разговаривать с Агнешкой даже о погоде, когда она решила приехать в гости к Ванде, – усмехнулся я, следя за её реакцией.

– Ты прав, вряд ли я перестану быть мошенницей, – она улыбнулась, слегка наклонившись вперёд. – Потому что быть мошенницей – это вовсе не обман как таковой, это игра с риском для жизни, постоянно на грани фола.

– Убеди меня, что нам нужна такая сотрудница, – я откинулся на спинку кресла, не отрывая от неё изучающего взгляда.

– Вот сейчас отчётливо видно, что вы с Эдуардом родственники, – Алина поёжилась. – У меня есть то, чего нет у большинства твоих сотрудников: деньги, десятка три подставных личностей и определённые навыки. Над моей легендой не нужно будет работать целому отделу аналитиков, у меня они припасены на все случаи жизни. Это кроме того, что твои люди часто слишком прямолинейны, а в некоторых вещах нужна гибкость, даже больше чем у балерины. Например, в разведке, – она провела пальцем по губам, о чём-то задумавшись, а потом добавила: – Или там, куда ты меня отправишь.

– И всё-таки я не услышал самого главного, зачем тебе это, Алина? – я сделал акцент на её имени, и она снова вздрогнула, прекрасно поняв, что мне известны её настоящие данные.

– Я внезапно поняла, что не соответствую Егору. Мне это прекрасно донесли в его родительском доме, но сейчас я начала осознавать, что пропасть между нами просто колоссальная, – серьёзно ответила она, отводя от меня взгляд и рассматривая свои руки. – Я мошенница, а он – офицер Службы Безопасности. Я не могу уже сидеть дома и ничего не делать. Моя жизнь – это движение, риск, адреналин. Без этого я начинаю терять себя. Но и вернуться обратно в свою родную стихию не могу, потому что в этом случае я потеряю его. А терять Дубова – это то, чего я не хочу даже больше, чем потерять себя.

– Дима, я тут с вероятностями поигрался. Думаю, что отправить Ванду с Белевским была хорошая идея. Не знаю, как это всё связано с вирусом, но в этом случае вероятность найти плохих мальчиков и минимизировать угрозу увеличивается до девяносто пяти процентов, – в кабинет без предварительного доклада ворвался Дубов и подошёл, бросая передо мной на стол папку с отчётом.

– Я даже не стану спрашивать, как эти двое связаны с Бернаром, – я в упор смотрел на него. Всё это очень странно на самом деле. Какие-то не относящиеся прямо к делу события, такие как охрана Белевского или тандем Вани и Киры, увеличивают наши шансы вдвое, если верить Егору. Может, доверять прогнозам эрилей – не самая лучшая идея?

– Мне это тоже очень интересно. Я попросил Ванду докладывать о маршруте следования, мало ли, вдруг она споткнётся о нашего француза, когда будет кушать булочку в кофейне, – он пожал плечами и наконец заметил, что в кабинете я нахожусь не один. Егор нахмурился. – А ты что здесь делаешь?

– Хочет устроиться на работу. Говорит, что ей скучно ничего не делать дома, а её парень та ещё сволочь, совсем не уделяет скучающей девочке внимания, – я усмехнулся.

– Я такого не говорила, – возмущенно воскликнула Алина, насупившись.

– Это слышалось между строками, – улыбнулся я. – Егор, что скажешь? Я так понимаю, с тобой это она не обсуждала?

– Нет, не обсуждала, – медленно протянул Егор. – Но, знаешь, это неплохая идея, – неожиданно произнёс он, садясь напротив девушки, удивившейся не меньше моего. – Нам же нужен был человек, чтобы приставить его к нашему слишком живучему другу? По-моему, отличный вариант. А самое главное, даже если Алину кто-то узнает, то никогда не свяжет её с нами.

– А то, что это опасно, тебя не смущает? – покосился я на друга, начинающего чертить карту вероятностей. Его глаза при этом приобрели вид двух озёр расплавленной ртути, а у смотревшей на него в этот момент Алины, кажется, сбилось дыхание.

– Дима, я с ней познакомился, когда она наперегонки с тобой, ворами одиннадцати стран и злым Ромкой пыталась обнести сейф Моро, – хмыкнул Дубов. – Вот где было опасно. А сейчас мы её в любом случае будем страховать. Тем более что можно заключить с Алиной разовый контракт и потом подумать о продлении, если нас всех всё устроит.

– Что у тебя получается? – поинтересовался я, когда Егор замолчал и, нахмурившись, посмотрел на получившуюся карту.

– Неопределённо как-то. Так, дорогая моя, а теперь признавайся, что тебя связывает с Клещёвым, – пристально посмотрел он на Алину, сложив на груди руки и бросив карандаш на стол.

– Эм, ничего, – быстро ответила она. – Ничего такого, о чём ты мог подумать. А ты про Игоря сейчас говоришь? – уточнила она. – Я с ним практически никогда не пересекалась. Если только совсем немного. Месяца два назад.

– Когда ты с ним виделась? – осторожно спросил я, стараясь унять внезапно возникшую головную боль, а Егор закашлялся.

– Два месяца назад, – нахмурилась Алина. – Он как из Фландрии вернулся после того приёма у Моро, так практически замкнулся в себе. А после того, как СБ взорвалось, вообще в Тверь переехал и заключил с десятой Гильдией стандартный контракт на номер и девочек, – произнесла она, задумчиво улыбнувшись.

– Я ничего не понимаю, – заключил я, глядя на мошенницу. – То есть, ты и вся десятая Гильдия всё это время были осведомлены о том, что Клещёв жив, здоров и даже знали, где он находится?

– А почему он должен быть мёртвым? – всё ещё хмурясь, спросила Алина. – Да и не было никакой информации, что за ним СБ охотится. Тогда бы десятая Гильдия ещё несколько раз подумала, прежде чем предоставлять ему убежище.

– Приплыли, – выдохнул я. – А ведь если подумать, что о случившемся в доках знает только определённый круг людей. Официально мы ничего никому не сообщали.

– И почему мы ни разу не поинтересовались у Совета Гильдий? Насколько нам известно, Клещёв крутил многие свои делишки через Гильдию торговцев, – согласился со мной Дубов, беря в руки карандаш. – Так что ты ему сделала, и главное, зачем?

– Мне нужно было помириться с Агнешкой, а у него в то время находилась очень ценная для неё вещь. Когда-то она пыталась выкрасть одну картину у Белевского, но её опередили воры. Нет, она, разумеется, уняла свою боль и оставила Романа Белевского практически без штанов, но полного удовлетворения не получила, – улыбнулась Алина. – Пока я гостила у Моро, случайно узнала, что Клещёвы выкупили картину на теневом аукционе. В общем, я получила картину в своё законное пользование и подарила её Агнешке. Она меня, конечно, не до конца простила, но, по крайней мере, забрала прошение у главы второй Гильдии о моей ликвидации. И, Егор, у меня ни с кем ничего не было с тех пор, как мы с тобой… В общем, понятно.

– Сейчас нормальный расклад выходит, можно внедрять, – отстранённо произнёс Дубов. – Но есть нюанс, всё-таки ты не владеешь даром…

– Кто тебе это сказал? – изогнула бровь Алина, с нескрываемым удовлетворением наблюдая, как вытягивается лицо Егора. – Слабенький воздушник, меня даже на обязательное обучение не взяли, но источник у меня есть. Да и во мне течёт кровь одного из представителей Древнего Рода, конкретно Самсоновых.

– Этот род пресёкся, – вставил я, совершенно не понимая, когда она говорит правду, а когда нет.

– Это неважно. Если детально изучить каждого мага, то в нём обязательно найдётся крупица крови кого-нибудь из Древних Родов, – Алина флегматично пожала плечами.

– Хорошо, – я кивнул, поднимаясь на ноги. – Егор, проводи Алину к Тамаре, заключим с ней договор на испытательный срок. А потом вместе с Андреем и Денисом введите её в курс дела и прикиньте план. Да, по дороге к Демидову загляни. Скажи, что мы сегодня его во дворец сопроводим, а то его шеф, наверное, уже тоскует без своего преданного секретаря.

– Пойдём, – Егор встал из-за стола и помог Алине подняться, предложив ей руку. Он обнял её за талию, что-то шепнув на ухо, прежде чем они вышли из моего кабинета.

Глава 10

Роман пришёл в себя с жуткой головной болью. Зажмурившись, он резко сел в кровати и схватился за голову, начавшую к тому же кружиться. Это точно было больничное крыло, и, судя по тому, что его даже не удосужились переодеть, ничего серьёзного с ним не случилось.

– Да уж, больничное крыло я всё-таки не зря открыл, – прошептал он, открывая глаза.

– Неплохое место, кстати. Я уже к нему привык, практически сроднился. К тому же мне пока никто внятно не может ответить, сколько я здесь ещё проторчу, и ещё не настолько отчаялся, чтобы добраться до Мити, – раздался рядом с ним голос Бойко, и Рома повернулся, внимательно рассматривая улыбающегося главу банд. – Пока ты был в отключке, его, кажется, ещё больше расширили.

– Сколько я здесь провалялся? – спросил Роман, осознавая, что головная боль проходит, оставляя после себя какое-то странное чувство пустоты.

– Пару часов. Намного больше, чем твой героический спаситель, кстати, – ухмыльнулся Лис, заваливаясь на соседнюю койку, заложив руки за голову.

– Какой спаситель? – пытался хоть что-то понять Гаранин, потому что последнее, что он помнил, как прикрыл Белевского щитом, принимая удар на себя вместо этого урода.

– Так Белевский же тебя спас, – рассмеялся Лис, поворачивая голову, с нескрываемым удовлетворением отмечая, как вытягивается лицо главы второй Гильдии. – Ты пострадал меньше, на тебе даже ни одной малюсенькой ссадины не было, зато он весь в кровище, шатаясь сам дополз до палаты в сопровождении Липняева. Когда взрыв раздался, он тебя своим телом закрыл, так, по крайней мере, пишут газеты. Только почему тебя хотели убить в машине Белевского, никто не объясняет, как и то, откуда у этого смазливого козла внезапно пробудился дар. В соседней палате его водила лежит, ты его, кстати, тоже спас, но досталось ему прилично.

– О, боги, почему я решил с ним поговорить именно сегодня, – простонал Гаранин. – Взорвали бы его, и проблем больше не было. Так, какие газеты снова про меня пишут? Взрыв два часа назад произошёл!

– Экстренный выпуск уже состряпали. Что говорить, Белевский звезда на ближайшую неделю. Сначала увёл чудесную девушку у отмороженного и отбитого на голову Гаранина, а потом ещё и спас своего соперника от верной гибели, – продолжал Бойко разглагольствовать. Не то что он считал Романа своим другом, друзей у Лиса не было, но к Гаранину он относился с уважением. – Андрей Олегович всем раздал этот выпуск, чтобы все оценили героизм скромного миллиардера и просто красавчика. Не каждый день кто-то спасает заместителя начальника СБ.

– Лис, заткнись, – процедил Рома и поднялся на ноги, массируя виски.

– Да, заходила красотка-журналистка и просила тебя к ней подойти, когда ты очнёшься. Вы о чём-то договаривались, и ей нужно тебе всё объяснить и рассказать, чтобы ты в очередной раз не напортачил, – щёлкнул пальцами Лис.

– Я тебя выкину отсюда, если продолжишь ухмыляться, – пообещал Рома, направляясь к выходу из палаты.

– Меня нельзя отсюда выкидывать, я для вас очень важный свидетель. Правда, сам не знаю, свидетель чего, – крикнул Бойко вслед Гаранину, а когда дверь закрылась, совершенно серьёзно добавил: – Рома, ты бы попросил, что ли, разобраться. Там бы комар носа не подточил, и на тебя никто никогда бы не подумал, – но Роман его уже не слышал.

***

В кабинет ввалился мрачный Ромка и сгрузил на стол большую профессиональную камеру. На голове у него была бейсболка, повёрнутая козырьком назад, на глазах красовались затемнённые очки, и это было настолько непривычно, что я даже сначала опешил.

– Я сейчас Алину у стола Эда видел? – спросил он, поправляя очки, и добавил, не дожидаясь ответа: – И что она здесь делает?

– На работу устраивается, – ответил я, полюбовавшись на его глаза, которые, казалось, больше очков стали. – А чему ты удивляешься, девушке надоело жить за твой счёт, и она решила начать работать. Ни в одной Гильдии наша Наташа в жизни не состояла, так что никаких противоречий её желание не вызвало, кроме, похоже, развивающейся биполярки. Я её обязал пройти углубленное обследование у Рерих.

– Жестоко, но справедливо, – задумавшись, сказал Ромка. – Если у меня и оставалось крохотное желание её наказать, то сейчас оно будет полностью удовлетворено.

– Это что? – я тем временем указал рукой на камеру, не сводя с Ромки взгляда.

– Камера. Ты же сам просил оператора, – и он широко улыбнулся. – А, учитывая, что тебя вечно тянет на какие-то приключения, считай, что ты его нашёл без отрыва от производства.

– А ты вообще умеешь этим пользоваться? – осторожно уточнил я.

– Если бы не умел, ты бы уже красовался с маячком на шее и ещё в каком-нибудь интересном месте, – усмехнулся Роман. – И ты бы даже не знал о них, поэтому не смог бы приказать мне их снять.

– Я могу приказать этого не делать, – сказал я с усмешкой.

– О, Дима, ты думаешь, я бы их устанавливал? «Волков» бы бывших попросил, а им ты приказывать, к счастью, можешь только по службе. – Мы с минуту померялись взглядами, и Ромка добавил: – Документы мне тоже сделали, так что никаких проблем не будет.

– А как твоё здоровье? – поинтересовался я, подходя к зеркалу.

Зеркало показало, что от вчерашнего Наумова мало что осталось: волосы растрёпаны, лицо без той тонны грима уставшее, какие-то странные круги под глазами. Майка и привычные штаны военного образца завершали образ, а лак с ногтей я снимал, как мне показалось, целую вечность, между основной работой в небольших перерывах.

– Терпимо. Я не нашёл никого в следственном, что-то случилось во время моего непредвиденного отдыха? – спросил он меня каким-то будничным голосом.

– Довлатов в Центре по Контролю Заболеваниями, Ванду я приставил охранником для Белевского. Он слишком напуган и просил тебя в качестве охраны, но ты мне нужен здесь…

– Хорошо, – просто кивнул Рома, хотя я ожидал более бурной реакции. Хотя бы небольшого возражения.

– Что случилось? – серьёзно спросил я, не понимая такой смены настроения.

– Всё в порядке, – стиснув зубы ответил Ромка. – Когда выдвигаемся?

Ответить я не успел, потому что в кабинет вошёл Демидов.

– Мы едем во дворец, или ты всё-таки решил оставить эту странную идею сделать меня секретарём президента? – спросил Демидов, разглядывая Ромку.

– С чего ты взял? Сейчас выдвигаемся. Я только тебя ждал, – ответил я и направился к двери, но тут меня остановил задумчивый голос Демидова.

– Очень хорошо. Да, Рома, ты встретился с Петровым? – спросил он, а я резко развернулся и посмотрел на Гаранина. – Полагаю, именно его некоторые нехорошие личности прочат на место покойного Кирьянова?

– Я хотел, но Юрий Олегович взял отпуск, и вместо него у министра в приёмной сидит какая-то женщина, подозреваю, что из отдела кадров, потому что только они ни в одной организации ни черта не работают, – процедил Ромка. – Тогда я захотел встретиться со Смирновым лично, но тут пошли какие-то странности. На официальные запросы он почему-то не отвечает. А его временный секретарь почему-то сказала, что мне не следует с ним встречаться лично, если я действительно тот человек, чьим именем представляюсь, но если я настаиваю, то за последствия она не ручается.

– Что всё это значит? – я невольно нахмурился и перевёл взгляд на Лео. Тот только глаза закатил.

– Пока вы занимались непонятно чем, я навёл справки и, в отличие от тебя, Рома, встретился с Афанасием Викторовичем. Чтобы не быть голословным… – он снова закатил глаза. – В общем, вы должны это видеть! И, предупреждаю сразу, я его уже проверил на все проклятья, и выпоил все возможные противоядия, ничего не подействовало. Он просто такой вот. И я теперь прекрасно понимаю, почему он долгое время был исполняющим обязанности министра, но совершенно не представляю, как он вообще стал министром, пусть даже заштатного министерства, о котором все уже давно забыли.

– Долго думали, в чём подвох? Тоже неоднократно отравить его пытались? – ядовито спросил Ромка.

– Почему отравить-то, я его проверял на яды!

– А лучше бы отравил – это бы решило большинство наших проблем на ближайшее время. Петров был бы вынужден заниматься похоронами, и у нас появилась бы небольшая передышка в связи с высвободившимся временем.

– Мой дорогой друг, – приобнял Лео Ромку за плечи. – Обидеть такого человека – это как, не знаю, грех большой совершить. Сомневаюсь, что даже Прекраснейшая простила бы мне такое кощунство.

– Да какого такого? – спросил я.

– Вот что, а поедем сначала навестим Министерство Путей и Сообщений, – Демидов только что руки не потирал, наверное, в красках представляя наши морды.

– Предупреждаю сразу, этот министр понятия не имеет, кто ты такой, и кто я такой, и даже кто такой Наумов. А такое понятие, как «Древние Рода», является для него интересной сказкой, примерно, как-то, что про Эдуарда в различных романах написано. Так что, поехали, вам будет интересно, да и я заодно посмотрю, может быть, это всё-таки было проклятье, оно развеялось, и сейчас мы увидим настоящего министра.

Я только моргнул и переглянулся с Ромкой. Тот пожал плечами, забрал свою камеру и первым направился к двери из моего кабинета.

Министерство Путей и Сообщений поразило нас в самое сердце своей убогостью. Располагалось оно в каком-то древнем памятнике местному зодчеству: деревянная изба, покосившаяся от старости. Нижние этажи уже наполовину ушли под землю, и с трудом верилось, что через те маленькие окошечки, что находились над землей, в комнаты мог проступать хоть какой-то свет.

Когда мы зашли внутрь, то сразу же столкнулись с высоким, русоволосым мужчиной с простым, открытым лицом, одетым в явно поношенный костюм с вышарканными локтями. Он стоял чуть в стороне от двери и негромко разговаривал по телефону.

– Нет, дорогая, не нужно никого убивать. Успокойся. Не ищи топор, я его надёжно спрятал. Я сам разберусь с этой скотиной, когда домой приду. Да, забери меня сегодня, а то я, похоже, деньги на такси забыл. Хорошо, люблю – целую, – он нажал на кнопку отбоя и перевёл взгляд на нас. – Жена немного расстроилась. Наш петух пробрался в теплицу и выдрал несколько саженцев помидоров, – словно извиняясь, пояснил он слова, свидетелями которых мы случайно стали. – А вы, собственно, к кому?

– А мы, Афанасий Викторович, собственно, к вам, – Лео шагнул вперёд и указал на нас Смирнову. – Дмитрий Александрович Наумов, глава Государственной Службы Безопасности и его заместитель Роман Георгиевич Гаранин. Они пришли познакомиться с вами и с вашей работой.

– Да? А зачем? В моей работе нет ничего примечательного, – Смирнов махнул рукой куда-то в сторону и пошёл в том направлении, даже не проверив, следуем мы за ним или нет.

– Позвольте об этом судить нам, – сумел произнести я, откашлявшись перед этим. – Дороги и мосты всегда являлись объектами национальной безопасности.

– Ну, если с этой точки зрения смотреть, то да, я с вами полностью согласен, – ответил Смирнов, продолжая идти, хотя я не думал, что он расслышит мои слова.

Мы прошли по такому же убогому, как и всё здание, коридору и втиснулись в кабинет, по сравнению с которым собственный туалет в Ромкином кабинете уже не смотрелся кладовкой.

– Ой, у меня же нет лишних стульев, – хлопнул себя по лбу Смирнов. – Вы не волнуйтесь, я сейчас лавку принесу, – и он вышел обратно в коридор, чтобы, видимо, найти лавку.

– Лавку? Это что, шутка? – Ромка удивлённо посмотрел на меня. – Что это вообще такое?

– Понятия не имею, – я развёл руками.

– Петух, сожравший помидоры? Мы вообще куда попали? – Роман не мог успокоиться. Мне, если честно, тоже было не по себе. Так ведь просто не бывает – такие министры подрывают все основы мироздания.

Дверь открылась, и к нам присоединилась бледная девица, молча поставив на стол подарочный пакет.

– Извините, господин Демидов, не могли бы вы передать этот пакет Афанасию Викторовичу? – обратилась она к Лео.

– А почему вы сами этого не сделаете? – осторожно поинтересовался он, пытаясь заглянуть в пакет, за что получил тычок локтем в бок от Ромки.

– Никогда не открывай незнакомые пакеты в незнакомом месте, – прошипел Гаранин очень тихо, чтобы услышать его могли только мы. Лео бросил косой взгляд на друга и оставил в покое подарочный пакет.

– Может, вы ему объясните, что подарки от организаций нельзя заворачивать? Что у людей эти деньги выделены на представительские расходы, они целевые, и их нельзя тратить ни на что другое? – без особой надежды попросила девушка и вышла из кабинета.

Мы все трое могли только моргать, глядя на упаковку, которая была самым ярким и дорогим предметом в этом кабинете.

– А вот и лавка, – в кабинет спиной вперёд протиснулся Смирнов, пытающийся втиснуть в весьма ограниченное пространство довольно внушительную скамью. Поставив её на пол, он обернулся и увидел подарок на столе. – Ну вот как ещё говорить людям, что ничего этого не нужно! – он даже покраснел от возмущения. – Ну вот, опять давление, похоже, поднялось. Так о чём вы хотели поговорить, Дмитрий Александрович? Вам показать карту дорог и мостов и дать о них краткие справки?

– Вы никогда не хотели баллотироваться в президенты? – внезапно спросил я, и тут же чуть язык себе не прикусил.

– Я? Нет, что вы, – махнул рукой Смирнов. – Зачем мне такой геморрой, мне и своей работы хватает. Тем более, чем выше пост, тем меньше зарплата, а мне ещё двоих детей кормить и поднимать.

– Ик, – я от неожиданности икнул, во все глаза глядя на министра Путей и Сообщений.

Тут дверь снова открылась, и с каменным выражением, застывшим на лице, в кабинет вошла женщина, которая несла в руках большую бутыль, наполненную водой.

– Афанасий Викторович, это постоит пока здесь? Я попозже заберу, – она поставила бутыль в угол кабинета, улыбнулась Смирнову и вышла.

Ромка наклонился, слегка приоткрыл дверь, и я увидел, что женщина остановилась посреди коридора и разговаривает с высоким черноволосым парнем.

– Вода? Серьёзно? – он говорил громко, особо не таясь. Было ощущение, что Смирнов совершенно не замечает происходившего за дверью.

– Либо к вечеру она превратится в вино, либо освятится, и я наконец серьёзно подойду к вопросу своего выздоровления, – проговорив это, женщина тихо свернула в очередной кабинет.

Я прикрыл дверь, потом снова посмотрел на Смирнова.

– Единороги всё-таки существуют, Эд был прав, – пробормотал я, поднимаясь с неудобной скамьи, которую притащил сюда министр, чтобы разместить своих гостей, и громко произнёс: – Афанасий Викторович, а где ваш…

Дверь снова открылась, и в кабинет заглянула девица, принесшая в кабинет подарок, всё ещё стоявший на столе.

– Афанасий Викторович, там проверяющие из Министерства Внутренних дел пришли. Кормить будем?

– Ну, конечно! У нас прекрасный буфет, а сегодня замечательную выпечку привезли, покажи господам проверяющим, где он у нас расположен, будь добра. Да, и скажи, что у нас всё как у людей, можно через распознаватель расплатиться.

У министра снова зазвонил телефон, и он, нахмурившись, поднял трубку. Даже без громкой связи я услышал, как из динамика раздаётся женский крик, срывающийся на визг. Смирнов положил телефон перед собой динамиком вниз и, словно извиняясь, пожал плечами.

– Заместитель вице-премьера звонит, не могу с ней разговаривать, абсолютно невменяемая женщина, – визг прекратился, и Смирнов быстро схватил телефон. – Да-да, Наталья Павловна, я предоставлю всё, что вы просите. И отчёт тоже. София, – обратился он к девушке, которая всё ещё ждала его распоряжений, – узнай, что нужно заместителю вице-премьера и сделай доброе дело, набросай какой-нибудь отчёт, который она просит, – девушка кивнула и вышла.

– Ик, – на этот раз громко икнул Ромка, а Лео чуть кулак себе в рот не запихал, стараясь не заржать. Я же решительно произнёс, пока меня снова никто не перебил:

– Где ваш секретарь, Афанасий Викторович.

– О, у Юры тётушка скончалась, такая трагедия, – сразу же ответил Смирнов. – Я, конечно же, предоставил ему отпуск до конца недели.

– Хорошо, раз вы заняты проверкой, хотя я вообще не понимаю, что у вас тут можно проверять, мы, пожалуй, встретимся в другой раз, и тогда вы мне все карты, схемы и справки предоставите, – сказал я, пожимая ему руку.

После этого кое-как перелез через лавку и решительно потащил за собой Ромку. Лео вышел из кабинета самостоятельно.

– Что он такое? – теперь уже шёпотом повторил свой вопрос Рома.

– Полагаю, наш будущий президент, – задумчиво ответил я. – Если Лео не ошибается, и он действительно вот такой.

В коридоре мы столкнулись с двумя парнями в штатском, которые шли к кабинету министра с такими кислыми минами, что стало сразу же понятно: они даже не рассчитывают чем-то здесь поживиться, видимо, проверка была далеко не первой. Это только укрепило мою безумную идею. Только бы он продержался и не сорвался, как многие до него, дорвавшиеся до власти.

Выйдя на улицу, мы забрались в машину, чтобы ехать уже наконец в Президентский дворец.

Глава 11

На территорию дворцового комплекса нашу машину не пустили, и нам опять пришлось добираться до дворца пешком. Демидов здесь работал, но об этом приходилось сообщать практически каждому сотруднику охраны. И от этого под конец пути Лео уже находился в состоянии плохоконтролируемой ярости.

А вот журналистов пропустили даже без аккредитации, которая у нас, кстати, была, и по пути ко дворцу никто даже не поинтересовался, кто мы вообще такие и что тут делаем.

В который раз, проходя по анфиладам комнат, я чувствовал невероятное отвращение к тому, что эти варвары сотворили с моим домом, и одновременно меня преследовало чувство узнавания, словно я рос в этом месте, только когда-то надолго уехал и вот теперь вернулся наконец домой.

Дойдя до приёмной, мы с Ромкой и его камерой расположились на диванчике для посетителей и принялись терпеливо ждать, пока Лео поздоровается со своим боссом и сделает пару звонков с угрозами, что если ещё раз его посмеют остановить и не узнать, то произойдёт что-то страшное.

После звонка Демидов принялся обследовать своё рабочее место, зачем-то разыскивая все кофейные принадлежности. Хотя вообще не понятно, зачем они ему были нужны в данный момент? Глядя на Лео, президент Яковлев сказал, что кофе ненавидит и наймёт специально обученную для этого девочку, а потом просто позорно ретировался по личным делам, при которых сопровождение секретаря было не обязательным.

Я пожал плечами, пусть ещё немного побегает, нервишки полечит. Видимо, длительное отсутствие Демидова на своём рабочем месте внушило Яковлеву ложную надежду, что последняя наша с ним встреча и назначение Лео его нянькой были всего лишь не очень смешной шуткой.

Мне же пока интервью с секретарём президента будет достаточно для первого раза. Яковлева как-нибудь потом поймаем, когда свободного времени будет побольше.

Демидов тем временем продолжал хаотичные движения по кабинету, пытаясь что-то разыскать. Мы его не отвлекали, предаваясь в это время блаженному ничегонеделанию.

В процессе поиска заварника Лео начал даже стены простукивать, когда случилась довольно странная вещь: он нажал на какую-то невидимую на первый взгляд кнопку, и часть панели на стене отъехала в сторону. Заглянув в образовавшуюся нишу, Демидов вытащил странного вида посудину: металлическую, с длинным носиком.

– Нет, покойный Кирьянов определённо был свиньёй, вы только посмотрите, до чего он довёл этот чайник? – я встрепенулся, потому что в последние полчаса дремал, не обращая внимания на метания Демидова. Судя по движению сбоку от меня, Ромка делал тоже, что и я, то есть спал.

Потряся головой, чтобы прогнать сонливость, я ещё раз внимательно посмотрел на находку Лео, и уже хотел было что-то сказать, как меня перебил Гаранин.

– Лео, а ты уверен в том, что это именно чайник? – спросил он, скептически глядя на ржавую древнюю посудину, которую Демидов держал в руках.

– А на что это, по-твоему, похоже? – Лео сунул свою находку прямо Ромке под нос. Рома покосился на непонятную хреновину у себя под носом, осторожно двумя пальцами отвёл её в сторону и честно ответил:

– Понятия не имею, но на чайник вот это похоже меньше всего.

– Что это за символ? – мне стало любопытно, и я подошёл к Демидову поближе, чтобы рассмотреть его находку.

Среди пыли и ржавчины на боку этого предполагаемого чайника был выгравирован странный знак в виде двух наложенных друг на друга равносторонних треугольников, напоминающий с первого взгляда абсолютно ровную звезду, вписанную в круг, между лучами которой были выгравированы какие-то знаки. Знаки были очень мелкими, и разглядеть, что это, не представлялось возможным. Время здорово постаралось, превратив их в неправильные точки. – Ничего не разобрать.

– Ещё бы, – фыркнул Лео, – этот чайник, видимо, на помойке нашли, а потом, даже не почистив, сунули в этот тайник. Это принадлежало Семье? – он ткнул теперь мне ржавой штуковиной прямо под нос. Я покачал головой.

– Нет. Да и тайник более поздний, эти панели раз шесть переделывали с момента падения Империи. А вообще, я где-то такую форму и этот знак уже видел, – я потёр лоб. – Дай, Прекраснейшая, памяти.

Пока я напрягал свои извилины в поисках ответа, Демидов, вытащив из кармана белоснежный носовой платок, начал старательно тереть то самое место, где был отпечатан непонятный символ.

– Ничего не получается, – наконец Лео признал своё поражение. – Может, ты попробуешь? – и он снова протянул свою находку Ромке.

– Нет уж, – ответил Гаранин и отошёл от Демидова на небольшое расстояние, не сводя подозрительного взгляда с посудины. – Жизнь на улице научила меня не трогать непонятные вещи голыми руками.

– Сомневаюсь, чтобы президенты хранили в непосредственной близости от себя что-то опасное. Тем более это точно не артефакт, не игрушка Тёмных и точно никакое не оружие массового поражения, – Лео повертел так называемый чайник в руках и начал оттирать символ гораздо активнее, чем делал до этого.

– Друг мой, смею тебя уверить, самые опасные вещи хранят как раз рядом с собой, чтобы в случае чего они всегда были под рукой, – усмехнулся Роман. – И внешний вид ни о чём не говорит. А вообще, поплюй на платочек, може, т это поможет оттереть то, что оттереть в принципе невозможно?

– Я могу предложить поплевать тебе: твой скепсис, приправленный ядом, наверняка растворит эту ржавчину, – в тон ему ответил Лео, после чего действительно плюнул на платок и принялся тереть с нездоровым энтузиазмом.

И тут случилось две вещи: я наконец вспомнил, что означает этот символ, и одновременно с этим раздался грохот, и комнату заволокло едким фиолетовым туманом.

– Что, мать твою, ты наделал? – процедил Ромка и тут же закашлялся.

В комнате ничего не было видно, я различал только мутные очертания предметов и двигающиеся силуэты. Включилась сигнализация пожарной тревоги, и спустя пару секунд начали работать оросители, расположенные под потолком. Через некоторое время дым в комнате под действием системы пожаротушения развеялся, и мы смогли дышать, не захлёбываясь собственным кашлем.

Первым отреагировал Рома. С абсолютно невозмутимым лицом он выхватил пистолет из потайного кармана и направил его мне за спину. Я очень медленно развернулся, чтобы посмотреть, что вызвало такую нездоровую реакцию.

Обернувшись, я увидел застывшего Демидова, в руках которого всё ещё находился этот странный предмет. Лео вопросительно смотрел на стоящего прямо перед ним невысокого человека в деловом костюме. Возраст этого индивида навскидку было трудно определить, где-то между тридцатью и сорока. Чёрные, коротко подстриженные волосы, раскосые, неестественно синие глаза. Цепкий оценивающий взгляд, направленный почему-то в мою сторону, вызывал массу мерзких ощущений.

– Рома, – прошептал я, – убери, пожалуйста, оружие, чтобы не нервировать нашего гостя.

Я не смотрел на Гаранина и не слышал никаких звуков у себя за спиной, но по ухмылке незнакомца понял, что Ромка выполнил мою просьбу без лишних возражений.

Что-то мне в этом синеглазом товарище не нравилось. Не то что он возник из ниоткуда, и даже не этот неестественный цвет глаз, ну не бывает вот такого яркого цвета радужки, как пить дать, не бывает! В нём было что-то такое, что невозможно описать словами, неправильное, что ли.

Лео выглядел обескуражено, а в его взгляде отражалось полнейшее непонимание происходящего. Мне даже искренне стало его жаль, но ненадолго. Желание придушить Демидова очень быстро возобладало над всеми остальными чувствами, которые я когда-либо испытывал к Лео.

– Кхм, – прокашлялся человек, – имею честь представиться. Меня зовут Аль-Рашид ибн Сулейман, если не углубляться в детали, – он картинно поклонился почему-то нам с Ромкой и повернулся к Лео, до сих пор старательно изображавшему из себя статую. – Значит, молодой человек, это вы решили заключить самый важный контракт в своей жизни на взаимовыгодных, я надеюсь, для нас обоих условиях?

– Эм… – протянул Лео и больше ничего не ответил.

– Ничего страшного, я дам вам время на обдумывание ваших условий, так сказать. Не подготовленный к таким неожиданным подаркам судьбы разум так легко затуманить нелепыми желаниями, – Аль-Рашид покачал головой.

– Дима, – шёпотом спросил Лео, переводя на меня напряжённый взгляд. – Что происходит?

– Понятия не имею, – честно ответил я, не сводя взгляда с Аль-Рашида.

Наконец я понял, что мне в нём не нравится. Он не был человеком, вот в чём дело. А разной нечисти ещё со времён встречи с Хмырём я не слишком доверяю. Лезть же в чужую голову, особенно учитывая, что я до сих пор не понял, с кем мы имеем дело, не хотелось, так как я не представлял, на что способно стоящее перед нами существо. Отгадка вертелась где-то рядом, но я никак не мог ухватиться за эту ниточку.

– Что означает этот символ? – поинтересовался Рома, судя по всему у меня, потому что никто больше не горел желанием отвечать на этот вопрос.

– Ну, я, конечно, не уверен на все сто процентов, но он очень похож на печать Соломона. Это такой царь был в древности, то ли еврей, то ли аравиец, он ещё говорил, что в этой жизни нет ничего, что бы в итоге не закончилось. Я что-то вроде читал о нём в детстве, – неуверенно ответил я, снова посмотрев на символ, ставший лучше видимым благодаря стараниям Лео.

– И что это значит?

– То, что этой посудине очень много лет. Она гораздо старше Тёмной империи, – хмуро сказал я, разглядывая Аль-Рашида.

Наш гость задумчиво улыбнулся, и меня внезапно озарило.

– На несколько сотен лет старше Империи? – деловито уточнил быстро пришедший в себя Лео, вероятно, в мыслях продавая древний чайник на аукционе.

– Я бы сказал, на несколько тысячелетий, – протянул я.

– И это значит? – Ромка был больше нас всех потрёпан судьбой и не верил в её подарки, особенно если они сопровождаются подобными спецэффектами и появлением посторонних в отдельно взятом закрытом помещении.

– Это значит, что наш взявшийся из ниоткуда Аль-Рашид ибн Сулейман – джинн, – мрачно ответил я, не отрывая взгляда от появившегося так ни кстати существа.

***

Эдуард поднял глаза на вошедшую в приёмную Хрущеву и отвернулся от неё, еле слышно скрипнув зубами. Он вертел в руках шкатулку-артефакт, применённый Владом в квартире Ванды. Учёные так и не смогли определить точное происхождение энергии. Да, это Тёмный артефакт, созданный каким-то незарегистрированным Тёмным, но это было всё, что они сообщили о нём. Но не это смущало Великого Князя. Как и глава его Семьи, он чувствовал какую-то примесь, словно создатель артефакта был не просто Тёмным, а кем-то ещё. Или, может, кто-то помогал этому неизвестному с артефактом.

– Точно, скорее всего, создателей было двое. Теперь нужно просто отделить одну энергию от другой, и всё станет понятнее, – кивнул сам себе Эдуард и внимательно посмотрел на шкатулку, направляя внутрь неё тёмные нити своего дара, активируя заклинание разделения и идентификации. Сейчас никто уже не помнил о нём, как и о многих других гениальных изобретений Тёмной Империи.

– Дорогой, а чем таким интересным ты занят? – Хрущевой надоело ждать, когда Его Высочество обратит на неё внимание.

Она улыбнулась, вытащила из причёски шпильки, распустив свои густые волосы, упавшие тугими локонами на плечи, и решительно подошла к столу секретаря, опираясь на него ладонями и приближаясь к своему ночному кошмару непозволительно близко.

– Марго, радость моя, ты пришла, как обычно, пожелать мне отвратительного вечера, начинающегося с лицезрения тебя рядом со мной? – оторвал взгляд от шкатулки Эд и, улыбнувшись, приблизился к ней ещё ближе, глядя прямо в глаза.

Со шкатулкой у него ничего не получилось. Две разнонаправленные энергии оказались неделимы, что привёло Эдуарда в некоторое замешательство. Значит, это всё-таки один человек или не совсем человек, или же совсем не человек, но владеющий Тёмным даром. Он пытался ухватиться за эту мысль, но вампирша действовала на нервы и мешала.

– Конечно, как я могу избежать нашего с тобой ритуала, – она закусила губу и, впервые решившись на отчаянный шаг, провела пальцем по щеке того, кто вызывал в ней самый настоящий ужас.

Она помнила всё, что происходило в их Родовом замке, когда туда вошёл Великий Князь с приказом наказать отступников. Помнила текущую рекой кровь. Её было так много, что она начинала стекать по ступеням огромной центральной лестницы. Помнила, как забилась в шкаф и замерла, услышав тяжёлые шаги, отдающиеся в её детском разуме набатом. Дверь распахивается, и тусклый свет ночника вызолачивает светлые волосы стоящего перед ней воина, создавая вокруг его головы странный ореол. С его меча, зажатого в руке, стекает кровь, но он стоит и смотрит на неё, а в тёмных глазах появляется смятение. Он поднимает руку с мечом, и она замирает, глядя на него с ужасом, не в состоянии даже зажмуриться. Но вместо того, чтобы ударить, Великий Князь резким движением захлопывает дверь шкафа, и она слышит, как он бросает кому-то:

– Здесь никого нет, Олег, идём дальше.

Каждую чёртову ночь она просыпалась с застывшим на губах криком. А потом пришла сюда и столкнулась с героем своих ночных кошмаров нос к носу.

И вот сейчас Маргарита смогла пересилить себя и дотронулась до него.

Эдуард не сделал ничего, чтобы помешать ей, только удивлённо вскинул брови и едва заметно улыбнулся какой-то странной торжествующей улыбкой. Хрущева резко одёрнула руку и немного отстранилась.

– А ты, Маргарита Владимировна, такая смелая, потому что думаешь, что Дмитрий Александрович, как обычно, находится рядом с нами? – приподнялся Эд, глядя теперь на вампиршу сверху вниз. Кода она к нему прикоснулась, он почувствовал исходившую от Хрущевой едва уловимый флёр нечеловеческой силы, которую вампиры не могли контролировать самостоятельно, и теперь ему нужно было всего лишь убедиться в своих догадках.

– Я узнавала, он никуда не уходил, – облизнула пересохшие губы пятисотлетняя девушка, не делая резких движений.

– Я тебя разочарую, дорогая. Дмитрия Александровича, как и Романа Георгиевича, в здании СБ сейчас нет. Довлатов пропал у вирусологов, надеюсь, его не пустили на опыты, а Иван Михайлович пока не вернулся с задания. Кто там в твоём списке ещё присутствовал? Или я перечислил всех твоих защитников? – улыбнулся Эдуард и полностью выпрямился. – В глаза мне посмотри и приоткрой разум. Обещаю, больно не будет…

– Помогите, – пропищала попятившаяся вампирша и, теряя самообладание, выбежала из приёмной, пока Великий Князь раздумывал над методами её умерщвления.

– Маргарита Владимировна, стойте, ну куда же вы? Мы же с вами так мило общались, – раздался спокойный и немного ироничный голос Эдуарда, выходившего из приёмной. Хрущева обернулась на мгновение, не останавливаясь, и чуть не сбила с ног вышедшего из-за поворота Андрея.

– Аккуратнее! Смотрите, куда бежите, – нахмурившись, процедил Бобров, начиная собирать разлетевшиеся по полу листы бумаги.

– Спасите, – взвизгнула начальница отдела криптошифрования и встала у выпрямившегося Боброва за спиной, схватив его за плечи.

– Хватит бегать от меня, ты же знаешь, что это тебе совершенно ничем не сможет помочь, – улыбнулся Великий Князь, подошедший к ним неторопливым шагом.

– От него, что ли, спасти? – Андрей ткнул пальцем в Эда, поворачиваясь и встречаясь с взглядом насмерть перепуганной вампирши. – Не-е-е-т, в свои разборки меня не впутывайте, – решительно произнёс он. – Да отцепись ты от меня! – крикнул он, стараясь ослабить захват Хрущёвой. – Мне вообще-то не очень уютно становится, когда вампир стоит у меня за спиной и дышит прямо в ухо.

– Он меня убьёт, – прошептала Маргарита и начала по какой-то непонятной для неё самой причине расслабляться. Сделав несколько глубоких вдохов, она уткнулась в шею вздрогнувшего и резко развернувшегося к ней мужчины и втянула носом его запах.

– Маргарита Владимировна, даже не думайте кусаться, – с какой-то весёлой злостью проговорил Бобров. – Эдуард Казимирович, зачем вы хотите убить нашего милого сотрудника? Не то, чтобы я был против. Не слишком доверяю нечисти, но Дмитрий Александрович точно будет против, а объяснять ему что-то подобное я очень не люблю, – Бобров посмотрел на Эда и сделал несколько шагов в сторону, чтобы выйти из-под возможной атаки. Он с вампиром-то вряд ли сможет что-то сделать, что уж тут говорить о Великом Князе.

– Да не собираюсь я её убивать, – презрительно поморщился Эд, изучающим взглядом рассматривая замершую вампиршу. – Хотя очень хочется. Но ты прав, объясняться из-за неё с Димой… Не понимаю такой его симпатии ко всяким тварям.

– Тогда что тебе нужно? – несмело спросила Хрущёва, делая осторожный шаг вперёд, периодически бросая недоумённые взгляды на Андрея, внезапно вызвавшего в ней какие-то странные чувства.

– Просто приоткрой свой разум на несколько секунд, мне нужно посмотреть, что творится в твоей милой клыкастой голове, и притронуться к твоему ментальному барьеру, – ответил Эдуард, подходя ближе.

– Ты меня убьёшь, – она сжала губы, снова попятившись.

– Если ты, конечно, так этого хочешь, то я выполню твою маленькую просьбу, после того, как ты выполнишь моё требование, – холодно улыбнулся Великий Князь.

– Маргарита Владимировна, – вмешался Бобров, потирая лоб. – Да сделай ты уже то, что он хочет. Если бы Эд хотел тебя убить, то сделал бы это ещё в своей приёмной и уже избавился бы от трупа, не привлекая внимания. И Дмитрий Александрович ничего бы не узнал, только удивился бы, почему вас нет на работе.

Хрущёва перевела взгляд с Андрея на Эдуарда, после чего вздохнула и решительно подошла к тому, кто уничтожил всю её семью.

Их взгляды встретились, но зрительный контакт резко прервался через несколько секунд. Эдуарда выбросило из головы вампирши, когда он наткнулся на знакомую стену. Точно такую же он видел в голове у Влада.

– Кто, кроме тебя, выжил в ту ночь? – резко спросил он у Хрущёвой.

– Только те, кого ты пощадил. Двое моих младших братьев и кузен, которому вообще всего три года тогда было.

– Ещё? – изогнул бровь Эд, не сводя с неё пристального взгляда.

– Больше никто, – она решительно тряхнула головой, словно стараясь выбросить все эти страшные воспоминания.

– Думай лучше, – холодно проговорил Великий Князь, от чего у вампирши по спине побежали толпы мурашек.

– Да никто больше. Хотя… – Она внезапно вскинула голову, встречаясь взглядом с Эдуардом. – Елена, моя родная тётка по материнской линии. Именно из-за неё началась война между моим кланом и Новиковыми, а потом и с Тёмным Императором, когда к клану присоединились Некрасовы. Она сбежала вместе со своим возлюбленным…

– Рощин не просто Тёмный, он наполовину вампир, именно поэтому сильнее, чем были эти идиоты Новиковы, и абсолютно непредсказуем для нас, – Эд на мгновение прикрыл глаза. – Маргарита, узнай всё о своей тётке и её потомках. Сомневаюсь, что там очень богатая родословная. Вы живете веками и очень редко, к счастью, размножаетесь. А мне нужно поинтересоваться у одной прекрасной леди, как она вообще допустила подобное.

С этими словами Эдуард развернулся и двинулся в сторону запасного выхода, чтобы спуститься в ритуальную комнату. Хрущева всхлипнула и приложила руки к лицу, стараясь скрыть накатившую на неё панику. Если то, что говорил Великий Князь, правда, то её, как близкую родственницу Рощина, вряд ли пощадят. Но и сбегать не вариант. Лазарев найдёт её где бы она ни спряталась, причём это может сделать любой из Лазаревых, даже Роман.

– Не реви, никто тебя не тронет, если ты, конечно, не начнёшь помогать своему родственничку, – улыбнулся Андрей и подошёл к вампирше, притягивая её к своей груди. Маргарита всхлипнула и уткнулась в неё лицом, начиная рыдать в полный голос. – Ладно, пойдём посидим где-нибудь, расскажешь, что творится в твоей головке. Я уже привык к женским тараканам, хочу узнать, какого они размера у существа, прожившего пол тысячи лет.

Глава 12

Бздынь. Упавший на пол сосуд привлёк к себе внимание, выведя нас из своеобразного ступора.

– Джинн? – переспросил Лео. Теперь он смотрел на Аль-Рашида странно заинтересованным взглядом.

– Полагаю, об этом можно точно узнать у нашего собеседника, – оскалившись, проговорил Ромка, делая шаг вперёд.

– А что, они существуют? – с сомнением протянул Демидов, продолжая разглядывать предполагаемого джинна.

– Эд говорит, что и драконы с единорогами существуют, и они отнюдь не дружелюбные твари, особенно последние, – подтвердил я, лихорадочно вспоминая, что вообще знаю об этих сущностях, потому что джинны не являлись даже нечистью в привычном для нас понимании.

Знал я очень мало. Существовали ли они на самом деле, особенно во времена расцвета Империи, никто не знал. Даже если и существовали, то с Тёмными старались не связываться, видимо, на это были свои причины.

– А где дым вместо ног, языки пламени, окутавшие тело, и чурбан на голове? – Лео перечислял всё то, что говорилось о джиннах в сказках, но это представление очень сильно отличалось от того, что читал я. Во всех доступных мне источниках, а это большей частью была чудом сохранённая часть библиотеки Семьи, говорилось только одно: встреча с джинном никому никогда не приносила ничего хорошего.

– Сам ты чурбан! – взвился Аль-Рашид или как там его зовут на самом деле. – Я, как и сказал Тёмный, являюсь представителем этой древней и благословенной расы. И поэтому, чтобы не затягивать наши взаимоотношения, которые я совершенно не хочу продлевать дольше положенного, вот стандартный контракт на исполнение трёх желаний. Подписывайте, я выполняю свою часть, и мы разойдёмся весьма довольные друг другом. – Он протянул пергаментный свиток, исписанный мелким шрифтом, который, раскрывшись, растянулся метра на два.

Ромка присвистнул, а Лео сел в кресло и начал внимательно читать написанное.

– Так, мне непонятно несколько моментов, – Лео ткнул пальцем в непонравившийся ему пункт и внимательно посмотрел на Аль-Рашида. – Что значит, с момента подписания договора до исполнения и закрытия оного я являюсь непосредственным хозяином вышеупомянутого джинна?

– А что конкретно в этом определении вам не понятно? – немного раздражённо спросил в свою очередь джинн.

– Что значит «вышеупомянутый»? Выше нигде не сказано, какой именно джинн является исполнителем, так сказать, моих желаний. Вы же представились нам, так где упоминание вашего имени в договоре?

– На самом деле у джиннов нет имён, – сквозь зубы процедил Аль-Рашид.

– Это неправда, – тут же отреагировал я. – Если верить сказаниям про царя Соломона, а наличие этой печати позволяет нам предполагать, что он всё-таки существовал когда-то, то джинны существуют в количестве семидесяти одной штуки. Это из более-менее безвредных, остальных мы сейчас не рассматриваем. И каждый из этих джиннов наделён своим именем.

– Тогда это неправильная формулировка, поэтому этот пункт я прошу вас переделать, – Лео подчеркнул что-то в договоре, а я был награждён злобным взглядом джинна. – Второе: нельзя загадывать желания во вред джинну, нельзя загадать больше желаний, чем три, и нельзя пожелать выполнить больше желаний. С этим вроде всё понятно, но есть нюанс.

– Можно, я его прибью? – спросил Ромка так тихо, чтобы кроме меня его никто не слышал.

– Джинна нельзя убить. Точнее, скорее всего, можно, но мне эти методы не известны, – разочаровал я Гаранина.

– А при чём тут джинн? – всё так же тихо спросил Ромка. Я скосил на него глаза. Рома в этот момент, недобро прищурившись, разглядывал нашего блондинистого друга.

– А здесь-то что непонятного? – Аль-Рашид уже покраснел. Ну, тут понятно, он всё-таки восточный парень, а они долготерпением не обладают. Демидовы же могли вывести из себя кого угодно, такой вот у них был семейный дар.

– Может, нам стоит уже вмешаться? – задал вполне логичный вопрос Ромка, но я отрицательно покачал головой.

– Я почти ничего не знаю об этих сущностях, кроме того, что их сотворили из огня, и они, по сути, являются демонами. Даже представить себе не могу, как джинн отнесётся к вмешательству извне, – мне вспомнился Беор и очаровательная суккуба, да и ещё парочка демонов, с которыми удалось встретиться. В отличие от них, в Аль-Рашиде не просматривалось ничего демонического, и это меня слегка напрягало, если честно.

– Я никогда о джиннах не слышал, только в сказках, – продолжал бормотать Ромка. – Но контракт… Серьёзно?

– Вот это-то меня и смущает, – я вздохнул. Предчувствие чего-то нехорошего никак не покидало. Оно с каждой минутой нарастало, и почему-то не было связано с Демидовым и этим непонятным джинном. А это значило, что из-за Лео мы сейчас теряли драгоценное время. Может, правда прибить его Эдуарду на радость?

– Мне непонятна вот эта сноска про то, что исполнитель несёт ответственность за результат и не несёт ответственности за последствия. Что здесь имеется в виду? – невозмутимо продолжал Лео переговоры с джином, пока мы с Ромой мучительно соображали, что же нам делать.

– Всё зависит от желания и его фонетической формулировки, – скучным голосом ответил джинн.

– Стой, олень, что ты делаешь? – заорал Роман, когда Лео, уточнив все интересующие его подробности, поставил свою подпись внизу договора, изменяющегося в зависимости от его предпочтений как стороны заказчика.

Джинн рассмеялся и щёлкнул пальцами. Договор, поднявшись в воздух, исчез с лёгким хлопком. Вновь заклубился фиолетовый дым, но его моментально убрал Ромка приличным объёмом воды, что не позволило распространиться этой дряни. Мокрый Аль-Рашид выглядел при этом довольно жалко. Злобно зыркая на нас бездонными синими глазами, он оскалился и повернулся к Лео.

– Итак, мой господин, я не смею тебя спрашивать и настаивать, но ты определился хотя бы с одним из твоих желаний? – и поклонился Демидову.

Ромка присел на диван, обхватив голову руками. Договор подписан, и мы никак не можем больше ни на что повлиять. У меня возникло желание побиться головой о стену. Мелькнула мысль о том, что я как-никак Тёмный и могу вполне спокойно призывать и изгонять всяких демонов, но есть нюанс… Я не знаю, что такое джинны и действительно ли они относятся к подвиду демонов. Да и вообще весь этот сюр я пока не воспринимал всерьёз. Правда, в голове промелькнуло, что этот Аль-Рашид как-то влияет на Лео…

– Да, я решил, – от суматошных мыслей меня отвлёк голос Демидова. – Первое своё желание я потрачу на то, о чём всегда мечтал. Я хочу бессмертия! – Джинн точно на него как-то влияет, потому что это не Лео!

– Есть небольшой нюанс, – улыбнулся Аль-Рашид. – Это противоречит существующему балансу мироздания, ведь никто из людей не может жить вечно. И я, к сожалению, не могу выполнить твоё желание, господин. К тому же, подобные желания входят в категорию под пунктом три в нашем договоре. Но я могу предложить, предположим, неуязвимость от неестественных причин смерти. Яды, пули, падения, травмы…

– Хм, – Лео задумался.

Я рванул к нему, чтобы хоть как-то привести в чувство, возможно, даже просто зарядив по морде, но внезапно понял, что не могу пошевелиться. Как бы я ни старался, но не смог заставить тело слушаться, будто какие-то невидимые нити спеленали меня как куклу, не давая шанса пошевелиться. Мало того, что какой-то непонятно откуда взявшийся хрен, называющий себя джинном, пудрит мозги моему другу, так ещё и на меня пытается влиять!

Лео тем временем согласился с такой формулировкой своего желания, и джинн щёлкнул пальцами, но ничего не произошло. Никаких видимых спецэффектов, молний и даже фиолетового дыма не было. Лео недоумённо посмотрел на Аль-Рашида. Джинн закатил глаза, подошёл к Ромке, который тоже не мог пошевелиться, вытащил у него из кобуры пистолет и, не говоря ни слова, выстрелил в Лео.

На белой рубашке проступила кровь. Демидов покачнулся и упал на пол, как сломанная кукла. Это стало тем толчком, который вытащил мою силу из своеобразного анабиоза, в котором она до этого момента находилась.

Чёрные нити рванули из источника, разрезая позолоченную сетку, окутавшую мои руки и ноги. Эту сетку я смог разглядеть только сейчас, когда моя магия рвала её на мелкие кусочки. Тряхнув головой, я направил неуправляемую волну голой силы в сторону Аль-Рашида. Тёмный туман столкнулся с ним, оплёл его с ног до головы, и просто опал, не причинив никакого вреда. Скорее всего, мой дар в чистом виде бессилен против этой сущности.

Я с трудом успокоил взбудораженный источник и бросился к Лео, всё ещё лежащему на дорогом ковре, на ходу вытаскивая ритуальный кинжал, который я в последнее время постоянно таскал с собой. Но как только я наклонился к Лео, он открыл глаза.

– Что произошло? – Демидов со вздохом приподнялся и посмотрел на свою рубашку. – А почему я в крови?

– Я просто доказал, что полностью исполнил то, о чём вы просили, – джинн в очередной раз поклонился Лео.

– Тогда вот моё второе желание: я хочу, чтобы все в этом чёртовом мире были счастливы! – Демидов вскочил и с энтузиазмом начал бегать по комнате. Выглядел он при этом не слишком адекватным.

– Лео, ты что не понимаешь, к чему это может привести? – я в который раз попытался вразумить его.

Мысль о том, чтобы стукнуть его по голове чем-нибудь тяжёлым и утащить отсюда в более надёжное место, уже не отпускала меня. Я многого не понимал, и меня это жутко раздражало. Даже воскресший Клещёв на фоне Лео выглядел просто образцом благоразумия.

Краем глаза я заметил, что Ромка тоже успел освободиться от сковывающей его движения сетки и осторожно, стараясь не привлекать внимания и не издавая ни малейшего шума, вытаскивает что-то из-за спины.

– Это ты не понимаешь! Мне так надоели эти интриги, войны, непонятные разборки, приводящие к смерти из-за каких-то пяти-семи золотых. Эта война между магами и не магами. Эти постоянные домашние склоки. Я хочу, чтобы везде царили доброта и мир. Чтобы ничего этого больше не было, – в глубине тёмных глаз Лео мелькнули синеватые искры, и я невольно попятился от него. Нужно как-то вывести Демидова из-под воздействия джинна, вопрос только в том, как это сделать?

– Как будет угодно моему господину, – довольно равнодушно произнёс джинн, щёлкнул пальцами, и дворец едва ощутимо тряхнуло.

Что-то предпринять я просто не успел. Да и не мог, настолько быстро всё произошло. Зато успел среагировать Ромка. Два метательных ножа серебряной молнией метнулись в сторону Аль-Рашида, но пролетели сквозь него и упали на пол. Джинн мерзко ухмыльнулся, помахал нам рукой и растворился в воздухе, словно его и не было.

– Что ты наделал, придурок? – я устало опустился на пол, не обращая внимания на всё ещё разлитые лужи, и разглядывал задумчивого Демидова.

– А что не так? Я это сделал для всеобщего блага.

– Полагаю, этот мутный тип каким-то образом умудрился затуманить мозг нашему Лео, доказав при этом, что там есть чего затуманивать. И Ахметовой даже не нужно делать ему лоботомию, чтобы в этом убедиться. Хотя высказывания о мире во всем мире категорически опровергают наличие серого вещества. Лео, – Рома помахал рукой перед его лицом, – очнись, в мире нет чёткого разделения на добро и зло.

– В тебе что-нибудь поменялось? – я посмотрел на Гаранина, прислушиваясь к себе. Ромка отрицательно покачал головой.

– Может, потому что счастье – это аморфное состояние, как и добро? И я просто не создан для обоих этих понятий? – он усмехнулся довольно невесело.

– Во мне тоже ничего не изменилось, – я пропустил его очередное самоуничижение мимо ушей и прислушался к себе, к своему источнику. Никаких изменений. Хоть что-то хорошее на сегодняшний день. – И, похоже, я сейчас тебя разочарую. Мне кажется, джинн не может влиять на Тёмных. Ну, так, немного обездвижить, но не более.

– Я не Тёмный, – поморщился Ромка.

– Да-да, и никогда им не станешь, я помню, – фыркнул я. – Как удобно быть всего лишь на тридцать процентов Лазаревым. Получаешь практически все плюшки Семьи без какого-либо Тёмного пятна на магической репутации.

– Я, конечно, не специалист, но разве глаза этого конкретного индивида должны становиться сиреневыми? – Роман внимательно изучал Лео, демонстративно не обратив внимания на моё предположение, а я увидел, что не только в радужке появились синие искры, белки глаз Демидова начали приобретать устойчивый фиолетовый оттенок.

– Как интересно, – пока я разглядывал Лео, Рома достал телефон и пытался с кем-то связаться.

– Ни Эдуард, ни Ваня не отвечают. Здесь вообще связи нет, – вот тут я начал наконец реагировать. Подошёл к столу секретаря и поднял трубку стационарного телефона. В трубке стояла тишина.

В это время за дверью послышались шаги ног нескольких человек. Кто-то быстро шёл по коридору в нашу сторону, и, судя по донёсшимся до меня звукам, он был не один. Ромка поднял ножи и пистолет, быстро спрятал их и, поправив бейсболку, схватился за камеру.

Лео попытался снять рубашку, но потом просто накинул сверху пиджак, прикрывая кровь. Движения его были несколько заторможенными, а по расфокусированному взгляду трудно было понять, осознает ли он сейчас то, что делает, или же нет. Рома направил камеру на дверь и включил запись. Я же метнулся вперёд, чтобы попасть в объектив. Что бы здесь ни произошло, Марк Шелепов просто обязан осветить это первым.

Дверь открылась, и внутрь ввалилось несколько человек, возглавляемые нашим горячо любимым президентом Яковлевым. Все они улыбались и были одеты в очень странные одежды, напоминающие древние тоги. Волосы каждого были украшены разноцветными лентами.

И я ошибся, когда подумал, что в нашу сторону идёт всего лишь несколько человек. Я просто не мог себе представить, что кто-то будет ходить босиком. А толпа тем временем всё пребывала и прибывала.

Здесь были и госслужащие, и представители Секретной службы, и даже уборщики помещений. И все они были одеты в эти дурацкие тоги: кто-то напялил их прямо на свои костюмы и спецодежду, а кто-то подошёл к этому делу более основательно – их тоги обвивались вокруг обнажённых тел. Именно последние были босиком. В волосы каждого из них были вплетены разноцветные ленты, а на лицах застыли идиотские улыбки.

А ещё их становилось всё больше и больше.

– Ты видишь их глаза? – Ромка пятился к противоположной от входа стене, вцепившись в камеру мёртвой хваткой. Я кивнул. Глаза президента, подошедшего к нам очень близко, отливали уже знакомым фиолетовым оттенком.

– Дети мои, – Яковлев потянул руки в нашу сторону. – Почему от вас веет страхом и ненавистью? В наше время, когда каждый нашёл своё призвание в умиротворении, не должно быть негативных эмоций. Должен быть только праздник всеобщей любви и взаимопонимания и ничего, кроме него.

Я начал позорно отступать, составляя компанию Гаранину. Внезапно Лео потёр нос, чихнул, и у него изо рта появился фиолетовый дымок, зато взгляд немного прояснился. Он ошалело смотрел на меня, на Яковлева, который начал уже снимать с него пиджак вместе с рубашкой. Одновременно с героическим президентом улыбчивый представитель Секретной службы пытался напялить на Лео бесформенную тогу. Каким-то чудом Демидов смог увернуться и голый по пояс бросился к нам. Около стены уже явно не хватало места.

– Чёрт побери, Дима, что за хрень здесь происходит? – прошипел Лео.

– Это у тебя стоит спросить!

– Так возрадуйтесь же, дети мои, и отриньте от себя всё плохое! – Яковлев вытащил из-за пояса какой-то мешочек, высыпал из него на ладонь блестящий фиолетовой порошок и бросил горсть в нашу сторону.

– Бежим! – заорал я и первым бросился прочь.

Мы, переглянувшись, побежали в кабинет президента, дверь в который располагалась гораздо ближе от нас, чем та, которая вела из приёмной. Ромка создал миниатюрный смерч, расчищая нам дорогу, благо под действием джинновского снадобья люди мало сопротивлялись. Я взял на себя поддержку щита, не пропускающего внутрь отраву и хоть как-то задерживающего наступающих на нас людей.

Когда каким-то чудом мы выбежали в коридор из потайной двери в кабинете Яковлева, то обнаружили, что где-то по дороге потеряли Лео. Из кабинета послышался обиженный вой, дверь распахнулась, и вся эта толпа ринулась за нами. И Ромка ещё смеет утверждать, что плохо бегает? Да он опередил меня на полкорпуса, скрываясь за поворотом, и это учитывая, что он всё ещё тащил на плече огромную камеру.

***

Кира подошла к окну и принялась разглядывать улицу. Было уже темно, и маленькую кухню освещал только тусклый свет крохотного светляка. Свет она зажигать не стала и вообще пришла сюда, чтобы попить воды и подумать. Вещей у неё с собой не было, но она нашла в шкафу забытый Вандой шёлковый халатик и надела его, не в офисной же одежде всё время ходить. Вот только Ванда была очень миниатюрной, в то время как Кира отличалась высоким для женщины ростом, и этот чёртов халатик едва прикрывал её бёдра.

Ваня, увидев её в нём сегодня вечером, только зубами скрипнул и ушёл спать в дальнюю комнату, оставив её размышлять над тем, что же она опять сделала не так.

Кира чуть отстранилась от окна и начала разглядывать своё отражение, мысленно проваливаясь в то лето, когда ей только-только исполнилось двенадцать лет.

Она выскользнула из дома, и, крадучись, побежала к гаражам, чтобы в который раз попробовать научиться ездить на велосипеде. В доме было много гостей, в основном бывшие сослуживцы отца, и девочке было откровенно скучно, потому что на неё никто не обращал внимания. Отец в который раз уже забыл о своём обещании научить дочь кататься, а мама никогда сама не умела… В общем, Кира на этот раз решила взять дело в свои руки.

Выкатив свой новенький велосипед, она его осмотрела. Вроде бы принцип был понятен. Недолго думая, она оседлала его и осторожно покатилась по дорожке. Пару раз Кира теряла равновесие, но ей удавалось быстро его восстановить, и вот она уже едет как заправский гонщик, набирая скорость.

И тут из одного из гаражей вышел мужчина. Он нёс перед собой огромную коробку с какими-то, несомненно, очень важными вещами и не видел едущую прямо на него девочку. В любом случае, увидел он её слишком поздно, чтобы отскочить, а тормозить она в то время ещё не умела…

Нелепо взмахнув руками, Ваня отшвырнул в сторону тяжёлую коробку, в которой что-то подозрительно звякнуло, успел перехватить слетевшую с велосипеда Киру и вместе с ней упал прямо на дорожку. При этом умудрился извернуться так, чтобы смягчить её падение. В итоге она упала на него сверху с широко распахнутыми глазами, не в состоянии даже закричать.

Узнав, кого она сбила, а так как они лежали лицом к лицу, не узнать знаменитого, набирающего вес наёмника было трудно, Кира пришла в ужас. Она зажмурилась, представив себе, как Рокотов сейчас отведёт её за руку к родителям, и её посадят под домашний арест навечно.

Чего она ну никак не ожидала, так того, что произойдёт дальше. Иван Рокотов рассмеялся. Он смеялся неожиданно весело, что сделало его моложе тех двадцати пяти лет, которые он прожил к тому времени на этом свете. Кое-как поднявшись на ноги, для этого ему пришлось снять с себя Киру, Рокотов протянул ей руку.

– Ты не ушиблась? – спросил он, и она отчаянно затрясла головой. Нет, она не ушиблась. Она ведь приземлилась прямо на него. – Проблема с тормозами?

Он, всё ещё посмеиваясь, поднял девочку на ноги. Кира упорно смотрела в землю, не решаясь взглянуть на него.

– Кира, посмотри на меня, – в голосе Рокотова всё ещё звучал смех. – Это нормально, что с первого раза у тебя ничего не получилось. Это же был первый раз, когда ты села на велосипед? – Она кивнула, всё ещё изучая взглядом землю. – Вот что, давай поучимся ездить на этой штуке, чтобы сбивать людей не вошло у тебя в привычку.

И вот тут-то она вскинула голову и уставилась на него, чувствуя, как её сердечко пропускает удар. Он действительно научил её тогда ездить на этом проклятом велосипеде и уехал, оставив девочку в полном смятении.

Второй раз они встретились, когда ей исполнилось шестнадцать. До этого момента она видела его среди гостей своего отца, но наедине ни разу больше не оставались. Она же в четырнадцать уже поняла, что безнадёжно влюбилась, и понятия не имела, что же ей делать с этой несчастной влюблённостью.

К ним в поместье забрался сбрендивший оборотень, накинувшийся на гостей. Рокотов принял бой и сумел повязать этого ненормального, не дав ему никого укусить. Кира тогда впервые увидела, как он движется, застыв возле колонны на крыльце, не в силах пошевелиться.

Спецслужбы приехали быстро. Всё-таки в поместье Третьякова этот придурошный оборотень умудрился забраться, а не в городскую ночлежку. В суете никто не заметил, что Рокотов тогда пропустил удар мощной лапой, стараясь взять этого придурка живьём.

Кире не спалось, и она спустилась вниз, но тут увидела свет в гостевой ванной комнате и приглушённую ругань. На негнущихся ногах она вошла в комнату и увидела Ваню голого по пояс. Он стоял перед зеркалом и пытался нанести заживляющую мазь на рану, но не мог достать все повреждённые участки.

Их взгляды встретились в зеркале. Рокотов долго смотрел на неё тогда, а потом молча протянул ей корпию, смоченную резко пахнущим зельем. Она принялась тщательно смазывать раны. Две из них были глубже и уходили в подмышечную область, а одна на спину, словно он сумел крутануться, избегая более серьёзных повреждений. Да, сам он не смог бы тщательно их обработать, не вывернулся бы так, несмотря на гибкость, которая чувствовалась в этом жилистом, сильном теле.

Кира старалась не рассматривать его очень уж пристально. Она и так чувствовала, что даже кончики ушей покраснели. Пока она обрабатывала царапины, он стоически молчал, только иногда некоторые мышцы непроизвольно сокращались под её пальцами, и она понимала, что ему очень больно. В тот раз они не сказали друг другу ни слова.

Потом он снова уехал, не попрощавшись, да и она вернулась в школу после Новогодних каникул. Поняв, что находится на грани, Кира решила начать уже встречаться со сверстниками. Ей почти удалось убедить себя, что Антон Черкасский ей нравится, а их родители начали очень осторожно обсуждать возможную свадьбу.

А ночью она снова и снова касалась его обнажённой груди, втирая в страшные раны заживляющую мазь. Проснувшись однажды в слезах, она прошептала:

– Как же я тебя ненавижу, Ваня.

Практически никто не знал, что Рокотов всегда проходит реабилитацию после ранений у Ахметовой. И иногда в Столичной Школе Магии. Спустя три месяца после того случая с оборотнем она страшно поссорилась с Антоном и пошла бродить по школе. В итоге нарвалась на какого-то старшеклассника со Второго факультета, который решил полапать хорошенькую девушку. Ей удалось вырваться, и она сидела на лестнице, негромко плача, когда услышала знакомый голос.

– Я видел, что произошло, Кира, хотел уже вмешаться, но ты так ловко подбила ему глаз… – и он сел рядом с ней на ступеньку.

Она осторожно скосила на него глаза, даже плакать перестала.

– Он сам нарвался, – осторожно произнесла Кира, не зная, как реагировать.

– Знаю, я же уже сказал, что всё видел… Кира, ты неправильно его била. Так ты могла повредить свою руку.

Кира икнула. Вот этого она точно не ожидала. «Что же ты делаешь со мной, сволочь?! Зачем ты так издеваешься надо мной?!» – ей захотелось бросить это ему в лицо. Но она вовремя опомнилась. Ваня же не виноват, что она с ума сходит. Он просто почему-то пытается быть с ней добрым, ну, как может, так и пытается.

– И как мне нужно было его бить? – истерично хихикнув, спросила она.

– Вставай, я тебе покажу. Мы позанимаемся, а потом я выговор Устюгову за это безобразие сделаю, – они поднялись и спустились в малый тренировочный зал.

Он действительно показал, как нужно ставить руку при ударе, чтобы не повредить… и пошёл дальше, обучая её. Сейчас Кира вполне могла за себя постоять. Когда он её учил, каждое движение словно раскалённым железом выжигалось в её памяти.

А потом был тот злосчастный день рождения. Ей исполнилось восемнадцать, и она решилась ему признаться. Он тогда долго смотрел на неё. Начинался дождь, и Ваня покачал головой.

– Иди домой, Кира. Я знаю, что ты что-то вбила в голову насчёт чувств ко мне, но, девочка, я тебя старше почти вдвое. Ты скоро всё забудешь, найдёшь достойного парня, или с этим, с Черкасским, у тебя всё получится. Это пройдёт, а я… Я не умею любить, Кира…

– Нет, не пройдёт! – она тогда впервые выпила вина, и у неё сорвало крышу настолько, что она с трудом сдерживала рвущийся на волю огонь. – За столько лет ведь не прошло!

И она его поцеловала. Страстно, но неумело. И он ответил. Притянув к себе, он целовал Киру под дождём, постепенно превращающимся в ливень… А потом он её отпустил. И наговорил много гадостей, про то, что она избалованная взбалмошная девчонка, привыкшая получать то, что ей хочется по первому требованию, и про то, что он вынужден из-за неё прекратить общение с её отцом… Он ушёл, а она долго стояла под дождём, рыдая и не понимая, как ей сейчас жить.

Она справилась. Почти. Она почти убедила себя, что Антон хорошая партия, но почему-то тянула со свадьбой, а когда Ваня ворвался в класс, чтобы утащить оттуда Диму, Кира поняла, что все её попытки построить нормальную жизнь за одну секунду вылетели в трубу, стоило ей только снова его увидеть. Кольцо Антону она вернула в тот же день, а ещё через несколько лет пришла в СБ, ещё не зная, что им придётся работать бок о бок.

Тряхнув головой, Третьякова отвернулась от окна, прошептав:

– Я мазохистка. Надо ему плётку предложить, может, тогда он смягчится.

Сильно хотелось плакать, но Кира сдержалась.

Подняв руку, она уже хотела погасить светляка, но тут на кухню вошёл Ваня, разговаривая по телефону.

– Гаврилов, докладывай. Вы уверены, что всё чисто? Тот дом, где Ванду держали, осматривали? Сразу же, как только приехали? Хорошо. На связи, – отключившись, он поднял на неё взгляд. – Да ты издеваешься надо мной. Что на тебе надето?

– То, что нашла здесь, ты же не дал мне собраться, – прошипела Кира, внезапно поняв, что всё, с неё хватит. – Но могу снять, если ты так хочешь, – и она демонстративно потянула за пояс халатика, распахивая его, оставаясь в шёлковой короткой пижаме. – Нравится?

– Я не буду просить прощения. В конце концов, приказ был передан в ваш отдел. Я не виноват, что ты с ним вовремя не ознакомилась, – Рокотов подошёл к окну и опёрся бёдрами на подоконник.

– О, ты никогда не просишь прощения, Ванечка, – она выплюнула его имя ему в лицо и села за стол. – На самом деле – это ведь просто невыносимо для тебя, признать, что ты тоже чувствуешь какую-то странную симпатию к дочке своего бывшего сослуживца, правда? Проще Устюгова закошмарить, чтобы он как следует со мной занимался в индивидуальном порядке, чем признать: не нужно было так стремительно улепетывать на край света, не узнав хотя бы, а почему вышеупомянутая Третьякова так и не вышла замуж. Ведь то, что она испытывает к этому приятелю своего отца, уже давно должно было пройти, – плакать уже не хотелось. Она яростно смотрела на него и шипела как рассерженная кошка.

– Хорошо, я был неправ, довольна? – Ваня иногда мог признавать свои ошибки, и сейчас был как раз такой случай. Самому себе врать было глупо, и он ещё тогда в школе, когда согласился заниматься с Димой, понял, что избегает эту внезапно повзрослевшую и превратившуюся в очень притягательную женщину Киру, чтобы не наделать глупостей, о которых они оба будут впоследствии жалеть.

– Скажи, а если бы нас сюда не направили изображать любящую пару, – она обвела рукой маленькую кухоньку, – ты продолжал бы делать вид, что я малолетняя дура и что-то там себе в голову вбила, а ты мужественно сносишь мои истеричные закидоны?

– Я не знаю, ясно? – когда они проходили в квартиру мимо вездесущих бабок, он был вынужден её приобнять и коснуться губами виска. Их тогда как будто током обоих ударило, но Ваня не мог отрицать очевидного – запереть его с Кирой в одной квартире было не самой лучшей идеей. Тем более что он не совсем понимал смысла этой засады, и у него появилось очень много времени для самокопания. – Возможно, так действительно было бы лучше.

– Лучше?! – она вскочила. – Лучше?! Лучше для кого?

– Для нас обоих. И я всё ещё Иван Рокотов и не лгал, когда говорил, что не умею любить.

– Сволочь! – хороший дорогой кухонный нож пролетел в сантиметре от его лица, воткнувшись в оконную раму. Вот этого он точно не ожидал. Ваня мгновенно оказался на полу, уходя с траектории полёта очередного ножа.

Воздух вокруг её рук задрожал, заискрился, и на том месте, где он только что лежал, пол вздыбился, а старенький линолеум пошёл трещинами. Ваня поздравил себя с тем, что находится в отличной физической форме. Он вскочил на ноги и пригнулся, спасаясь от очередного заклятья. А потом в него снова полетел нож.

Очень скоро заклятья перестали быть сравнительно безобидными, и Ваня в очередной раз пожалел о том, что когда-то учил её и что накрутил хвоста Устюгову, заставляя уделить больше внимания именно боевой магии, а она оказалась очень хорошей ученицей.

Чтобы остаться в живых и желательно без увечий разной степени тяжести, нужно было до неё добраться. Тем более что в глазах Киры начало разгораться пламя, и она уже очень скоро пустит в ход свой безумный, опасный и плохоконтролируемый дар, не преобразованный в заклятья общего назначения.

Расстояние между ними сокращалось как-то слишком медленно, и это учитывая мизерные размеры кухни. Кира уже не разбирала, что именно кидает в него, лишь бы хоть что-то попало. Ей было плохо, по-настоящему плохо и больно так, что было трудно дышать. Ещё пара минут, и она вполне могла сжечь полдома к чёртовой матери.

Он оказался рядом с ней, когда она на секунду прервалась, соображая, чем ещё попытаться достать такую шуструю цель.

Выхватив у неё из рук пистолет, непонятно каким образом там оказавшийся, он отшвырнул его в сторону и рывком притянул отчаянно вырывающуюся фурию к себе.

– Отпусти меня, – она умудрилась расцарапать ему руку, потому что в пылу борьбы рукава его водолазки задрались, и она, почувствовав под руками обнажённую кожу, с наслаждением вонзила в неё ногти. Рокотов только зашипел от боли. – Не трогай меня, подонок. Я тебя ненавижу, слышишь, ненавижу! Ты всю жизнь надо мной издевался! За что? Что я тебе плохого сделала? Отпусти!

– Да пошло оно всё, – прошептал Ваня, посылая ко всем чертям свой знаменитый самоконтроль. Сразу за этим пришло осознание, что он, возможно, потерял столько времени действительно зря. – В конце концов, я не железный. Даже если это ошибка, слышишь, Кира? Даже если это ошибка, мы совершим её вместе.

Продолжая удерживать её одной рукой, второй он зарылся в её волосы, фиксируя голову, и поцеловал. Сначала она сопротивлялась, пыталась отодвинуть голову и даже укусить, но он не отпускал, его губы настойчиво прижимались к её, а язык искал возможность проникнуть в её рот сквозь стиснутые зубы.

Сколько продолжалась эта безмолвная борьба, никто из них не знал, но вот Кира, всхлипнув, обмякла в его руках и весьма настойчиво ответила на поцелуй.

Она обняла его за шею, пытаясь вжаться поплотнее, чтобы между ними не осталось ни миллиметра. Одежда мешала ей. Стараясь не суетиться, она стянула с него водолазку. Он ей помог, наклоняя голову и помогая высвобождать руки. Ощущая под ладонями обнаженную кожу, Кира тихонько стонала, пытаясь потрогать его везде. Она даже не поняла, как оказалась сидящей на столе. Но так было гораздо удобнее исследовать губами и руками его грудь.

Её провокационный халатик и пижама последовали вслед за его водолазкой. Когда она уже боролась с ремнём на его штанах, Ваня, задыхаясь, прошептал:

– Скажи, у тебя кто-нибудь был?

Кира непонимающе посмотрела на него. Да, был, но она тогда так устала его любить и постоянно биться головой о гранитную стену, что решила: если с Антоном ей будет хорошо в постели, то всё у них в итоге наладится. Но проблема заключалась в том, что так и не наладилось. Внезапно она испугалась, а что если он её не захочет, потому что у неё кто-то уже был?

– Дурочка, – прошептал он. – Я просто не могу уже терпеть. Если ты не девственница, то проблемы нет.

Она закрыла глаза от облегчения и тут же вскрикнула, потому что он не шутил и взял её тут же на столе в кухне, где совсем недавно она хотела его убить.

Когда их тела перестали содрогаться от пережитого удовольствия, он уткнулся лбом в её плечо.

– Мы ненормальные, а я идиот, – наконец сказал он и, легко подняв Киру на руки, снял её со стола.

Ваня отнёс её в комнату и опустил на кровать, после чего поднялся и принялся одеваться.

– Ты куда? – она смотрела на него встревоженно.

– Мне нужно подумать. Не переживай, я больше никуда не денусь, постарайся заснуть, – и он очень целомудренно поцеловал её в лоб, что никак не вязалось с тем безумием, происходившим не так давно.

Выпрямившись, Ваня проверил оружие, вышел на улицу и пошёл по тёмной пустынной улице, постепенно переходя на бег. В голове творилось чёрт знает что, и он хотел как минимум привести мысли в порядок.

Глава 13

За окном было уже темно, на президентский дворец медленно опустилась ночь. Я осторожно выглянул из-за угола и тут же нырнул обратно под защиту стен небольшого коридорчика. Мы с Ромкой прятались здесь от порождений нездорового энтузиазма Леопольда Демидова вот уже в течение получаса. Совершенно ясно, что скоро нас найдут, поэтому сейчас было самое время сменить дислокацию. Порталы не работали. Ни у меня, ни у Романа. И мы могли только прятаться, потому что все входы и выходы были мной надёжно заблокированы, чтобы добро и справедливость не вышли за пределы дворца. Да и бросать Лео в центре этого безумия не хотелось.

Мы и так едва не попались, когда забежали в буфет, чтобы взять немного еды и воды и посетить туалет. Благо ключ-карта, приманенная Лео с риском для наших жизней, всё ещё лежала в кармане моей куртки, чему лично я был как никогда рад. К несчастью, среди адептов счастья для всего мира находились уборщики помещений, и просто запереться в каком-нибудь кабинете мы с Гараниным не могли.

– Знаешь, мне в последнее время постоянно кажется, что Лео получил в наследство от одного своего знаменитого предка гораздо больше, чем я вначале думал, – прошептал я, глядя, как Рома меняет записывающий артефакт в своей камере. Да уж, репортаж получится – Тим Бурк сдохнет от зависти и сожрёт свой галстук. Нам бы только выбраться отсюда, а ещё лучше, вернуть всё на свои места – это в идеале.

– Давай его убьём, – задумчиво проговорил Ромка, захлопывая крышку и поднимая камеру на плечо. – Вот прямо сейчас найдём и убьём. Я никогда не получал удовольствия от убийств, ну ладно, не всегда, так будет точнее, но что-то говорит мне, что этот раз будет тем самым исключением, которое всегда подтверждает правило.

– Нельзя, – я с полминуты всерьёз обдумывал эту просто замечательную идею, но с сожалением отверг её. – У этого придурка ещё одно желание не истрачено, да и убить его будет довольно проблематично, он в этом Клещёву фору сейчас может дать. – Я снова осторожно высунулся из-за угла и тут же нырнул обратно, толкая Рому к выходу. – Быстро, они уже почти здесь!

На лице Гаранина отразилась самая настоящая паника, и мы бросились в конец коридора, где располагалась дверь, ведущая на лестницу для рабочего пользования.

Пробежав пару пролётов, мы ввалились в коридор, аналогичный тому, из которого мы сбежали. Вот только к моей огромной радости в этот коридор выходило несколько дверей. Подбежав к первой попавшейся, я быстро открыл её с помощью ключа. Мы едва успели заскочить в чей-то кабинет, сейчас по понятным причинам пустующий, и на цыпочках прокрались к столу, стоящему возле огромного окна. Чтобы не отсвечивать в окне, мы с Ромкой, не сговариваясь, опустились на пол и спрятались за массивным столом.

– Дим, – я открыл глаза и посмотрел на Романа. – Ты можешь сделать так, чтобы всё это безумие не вышло за пределы дворца?

– Уже, – я выглянул из-за стола и посмотрел на дверь. Одна её половина была сделана из мутного стекла, и теперь нам было отчётливо видно, как безумно счастливые представители нового мира, придуманного Лео, топчутся перед дверью. Они не просто там топтались, а решали, где же нас, таких отвратительных и несчастных потеряли, и где им нас ещё можно поискать. – Ром, мы не можем прятаться вечно. Нужно срочно придумать, что же мы будем делать дальше.

Было темно, хоть глаз выколи, а у нас с Ромкой не было возможности даже свет зажечь, чтобы не привлекать внимание этих борцов за всеобщее счастье.

– Лично я не против, – ответил Гаранин, устало закрывая глаза. – Что ты предлагаешь?

– Нужно для начала хоть что-нибудь узнать про джиннов, – я снова высунулся из-за стола и посмотрел на силуэты, всё ещё мелькающие за матовым стеклом. – А потом вспомнить, что конкретно этот придурок Лео пожелал.

– На второй вопрос я могу ответить, – Ромка напряжённо вглядывался в наступающие сумерки. – Лео сначала пожелал, чтобы все были счастливы, а потом добра и справедливости во всём мире.

– Это два желания, – осторожно заметил я.

– Да, но джинн, судя по всему, принял их за одно. Скорее всего, потому что они взаимосвязаны. Ну, логично: если все будут считать себя счастливыми, то всюду воцарится гармония и всеобщая доброта. В общем, мир во всём мире, розовая мечта подрастающего поколения, ещё верящего в утопию, – Рома говорил, не открывая глаз, а я внимательно смотрел на него.

– Знаешь, не получается, – наконец произнёс я.

– Что не получается?

– Видишь ли, Рома, по этой логике, определённый иммунитет должен развиться у тех, кто и так считает себя вполне счастливым. Я, например, вполне счастлив, – я пристально смотрел на него. – А ты считаешь себя счастливым?

– Я не знаю, ясно?

– Ну-ну, – я покачал головой. – Я только не пойму, зачем он пожелал себе бессмертия, если изначально хотел счастья и добра.

– Чтобы откат от справедливости не задел, – усмехнулся Гаранин. – Понятие добра у каждого своё, иногда оно приходит и с пистолетом.

– Как думаешь, здесь есть библиотека?

– Конечно, есть. Подозреваю, что эта библиотека ещё со времен Империи осталась, – Рома пожал плечами. – Никто в своём уме не станет уничтожать целое состояние.

– Тогда нам нужно её найти. А как это можно сделать, не привлекая излишнего внимания? – я вздохнул и вновь посмотрел на такую хлипкую преграду, отделяющую нас от несущих всеобщую любовь и гармонию, или какую там заразу они разносили.

– Очень просто, нужно всего лишь поймать кого-нибудь, кто знает дворец лучше, чем мы с тобой.

– О, конечно, это ведь всего лишь. В таком случае проще всего послать голубя Эдуарду. Он и дворец знает как свои пять пальцев, несмотря на перестройку, в конце концов – это был его дом, да и, возможно, знает, как с этой фиолетовой гадостью бороться, – я вытащил телефон и яростно уставился на отсутствующий сигнал. – Твою мать!

– Предоставь дело профессионалу, – Ромка снял бейсболку и пригладил как всегда стоящие торчком волосы.

Поставив камеру на пол, он выполз из-под стола и подкрался к двери, встав так, чтобы его силуэт не был виден в верхней части двери. Рома стоял, напряжённо к чему-то прислушиваясь. Наконец, происходящее за дверью его полностью удовлетворило, потому что он стремительно отпер замок, приоткрыл дверь и втащил в комнату какого-то щуплого субъекта в тоге, надетой поверх робы электрика. Едва слышно щёлкнул замок, и Ромка, пригибаясь, потащил свою жертву к столу.

Гаранин особо не церемонился и грубо толкнул этого счастливого обладателя фиолетовых склер ко мне под стол. Электрик даже не обратил внимания на грубость и смотрел на меня с каким-то детским любопытством, от которого попахивало идиотизмом. Особо не мешкая, Ромка нырнул следом за ним. Сразу стало тесно и не слишком удобно.

– Привет, – прошептал я, наклоняясь к нашему пленнику. – Тебя как зовут?

– Стас, – радостно ответил он, широко улыбаясь.

– Здорово, классное имя, – продолжал шептать я. – Стасик, давай поиграем в игру?

– В какую игру? – он бесхитростно смотрел на меня.

– Ты покажешь нам, где находится библиотека, а мы тебя по телевизору покажем.

– Здорово, – внезапно Стас нахмурился. – Но магистр Яковлев говорит, что вы всё ещё несчастны, поэтому не в состоянии достигнуть полного единения с космическим добром.

– И он, конечно же, прав, на то Яковлев и магистр, – от улыбки мне уже сводило скулы, но это было необходимо, чтобы Стас не начал орать или ещё как-то привлекать внимание остальных.

Ромка это, кстати, прекрасно понимал, поэтому, как бы ему ни хотелось схватить несчастного, точнее счастливого Стаса, и вытрясти из него нужные нам сведения, приходилось терпеть и предоставить допрос мне. Каким сильным бы ни был наш иммунитет, от снадобья джинна он нас вряд ли защитит, а если и защитит, то ненадолго. Я же продолжал тихонько убалтывать счастливчика Стаса.

– Мы с другом, как только попадём в библиотеку, так сразу станем самыми добрыми и счастливыми людьми на планете.

– Правда?

– Конечно, правда, я тебя хоть раз обманывал? – вообще-то я его впервые видел, так что ничем не рисковал, задавая подобный вопрос.

– Нет, не припомню, – Стас нахмурил лоб, пытаясь, видимо, вспомнить, обманывал я его или всё-таки нет.

Видимо, он что-то вспомнил или задался не тем вопросом, потому что в глазах промелькнула знакомая искра, склеры стали темнее, и он снова расплылся в бесхитростной улыбке. Парень совершенно успокоился, и теперь на его сияющем лице не было ни капли подозрения, обуревавшего его мгновение назад.

– Тогда пойдёмте, я вас туда мигом отведу. Это хорошо, что мы в офисе Кристины Ивановны сидим, отсюда самый короткий путь в библиотеку. Кристина Ивановна часто с архивом работает, поэтому у неё вход туда прямо из кабинета имеется.

Дальше мы с Гараниным наблюдали за тем, как Стас, насвистывая веселенький мотивчик, встал и обошёл стол, что-то куда-то повернул, чем-то щёлкнул, и часть стены отодвинулась, открыв проём, судя по неровным краям и слабому свечению, являющийся порталом.

– Вот это вот, это что сейчас было? – нарушил молчание Роман. Он снова надел бейсболку и первым подошёл к порталу, не забыв прихватить с собой камеру.

– Это проход в библиотеку дворца, прямой служебный вход, – любезно сообщил Стас, глядя на нас как на не слишком умных людей, не понимающих очевидных вещей.

– А-а-а, – протянули мы с Ромкой хором.

– Так вы идёте, или нужно магистра позвать, чтобы он вас простимулировал в желании обрести доброту и стать по-настоящему счастливыми?

– После тебя, – натянуто улыбнулся Рома и сделал приглашающий жест рукой.

Стас пожал плечами и первым исчез в портале. После него в проход нырнул Гаранин, а за ним я. Уже проходя в арку входа, я оглянулся и успел заметить, как на столе вспыхнуло несколько лампочек, а стена начала двигаться, чтобы занять своё положенное место.

Сам переход был нормальным. Не таким идеальным, как тот, что сделал для меня когда-то Григорий Лазарев, но вполне даже ничего, во всяком случае, блевать мне после перехода не хотелось, так, мутило слегка. Ромка уже ждал меня на той стороне, а вот Стасика я почему-то не наблюдал.

– И где наш проводник? – я принялся осматриваться по сторонам, отмечая, что портал был настроен куда-то между книжными шкафами.

– Побежал менять лампочку, – Ромка ткнул пальцем вверх, и я только сейчас обратил внимание на то, что прямо над нами лампочка и впрямь не горела. – И куда нас занесло?

– Одно я могу сказать абсолютно точно – это библиотека, – ответил я. – Так, что мы имеем? А имеем мы джинна – одну штуку, желания использованные – две штуки, и предположительный путь заражения всех всеобщим счастьем. Больше никакой информации у нас на данном этапе нет, поэтому необходимо решать все проблемы постепенно и начать хотя бы со сбора информации.

– Знаешь, Дима, я тут подумал… Я уже большой мальчик, состоявшийся мужчина, и мне вовсе не нужно твоё разрешение и благословение вообще на всё, но… можно, я убью Демидова? Можно? Можно? Ну, пожалуйста! Хотя, что это я. Денег у меня теперь достаточно, а заказ такой простой, можно всё так оформить, что никто не узнает. Хотя зачем мне деньги, я же там главный… – и Ромка несколько раз стукнулся лбом о полку.

Я долго на него смотрел, а затем развернулся и молча направился искать каталог или что-нибудь подобное. Ромка, тяжело вздохнув, взвалил на плечо свою камеру, направился следом за мной.

***

Рокотов перешёл на шаг и остановился. Он бегал уже долго, но никак не мог привести мысли в порядок. Сейчас же что-то привлекло его внимание, но он не понимал, что именно. Какой-то отблеск в окнах полуподвального помещения в доме, возле которого он остановился.

Оглядевшись, Ваня мгновенно сориентировался. Он остановился на краю того самого заброшенного отеля, где в подвале удерживали Ванду. Немного наклонив голову, он более внимательно осмотрел здание. Нет, ему не почудилось, в окне снова промелькнул тусклый огонёк. Здание явно было обитаемое.

Повернувшись, Рокотов нашёл взглядом дом Ванды. С этого ракурса окон квартиры видно не было, неудивительно, что он не увидел этот тусклый свет, когда осматривал улицу.

Отступив к соседнему зданию, практически полностью слившись с темнотой, Ваня достал телефон.

– Гаврилов, вы точно осмотрели отель, в котором удерживали Вишневецкую? – тихо спросил он, как только ему ответили.

– Сразу же, как только приехали, – терпеливо повторил Гаврилов. – Иван Михайлович, что происходит?

– В здании кто-то есть, – ответил Рокотов. – Или это бомжи решили переночевать с максимальным комфортом, или…

Он не закончил, предоставив Гаврилову самому представить объём того звездеца, который на них свалится, если это «или» подтвердится.

– Мы сейчас ещё раз всё проверим, – быстро проговорил Гаврилов, прикидывая, что будет с ностальгией вспоминать плохое настроение Гаранина, когда Рокотов решит его наказать.

– Выдвигайтесь. В здание пока не входить, я сам всё проверю, – Ваня говорил, вытаскивая пистолет. – Ждите команду или действуйте по обстоятельствам. Там действительно могут всего лишь бомжи находиться.

Он отключился, немного подумал и набрал следующий номер.

– Ваня, где ты? – Кира ответила после первого же гудка. – Я что-то сделала не так?

– Кира, о том, что произошло, мы потом поговорим, – быстро перебил её Иван. – Сейчас собирайся и подходи к заброшенному отелю, стоящему через улицу. Там присоединишься к группе Гаврилова. В здание не суйся. Приготовься работать, если что-то пойдёт не так.

– Ваня…

– У меня иммунитет к этой дряни, а чтобы просто убить меня, им надо будет постараться, – перебил её Рокотов. – Кира, это приказ, – добавил он, но прозвучало это гораздо мягче, чем могло бы, и девушка тихонько вздохнула.

– Я всё поняла. Будь осторожен, – добавила она, не удержавшись, и первой сбросила вызов.

– Буду, – рассеянно проговорил Рокотов. – Теперь я буду вдвойне осторожен.

Он отключил на всякий случай телефон, передёрнул затвор и тихо шагнул в сторону проклятого отеля, практически сразу исчезнув из света на секунду осветившего его фонаря. Даже если за зданием велась слежка, никто не увидел бы, как гибкая фигура проскользнула внутрь и растворилась в темноте открывшегося на мгновения прохода.

Глава 14

Очень скоро я понял, что библиотека расположена в некоем субпространстве. Не припомню ни одного здания в Москве, включая, кстати сказать, дворец, которое могло бы похвастаться площадями, способными вместить такое количество различных книг.

Я бродил между шкафами, очень сильно надеясь, что не заблужусь, и не буду бродить здесь вечно. О том, как мы вообще будем отсюда выбираться, я старался не думать.

То ли мне повезло, то ли библиотека, являясь по сути частью дворцового комплекса, попыталась помочь непутевому потомку своих прежних хозяев, но на каталог библиотеки я вышел уже минут через пять своих блужданий.

Каталог был огромен и занимал целый сектор. К счастью, библиотекарь здесь знал своё дело, и очень скоро мы с Ромкой тащили стопки книг к столу в читальном зале, куда нас вывели указатели, развешанные по стенам.

Читальный зал мне понравился. Очень уютный, с приглушённым светом. На столиках стояли лампы, чтобы свет был не рассеянный, а падал именно на книгу, которую читатель захотел почитать.

Рассевшись в удобные кресла, мы с Ромой позволили себе ненадолго расслабиться, просто посидев пару минут, наслаждаясь этой прекрасной, неповторимой атмосферой. Но как только Ромка притянул к себе первую книгу и открыл её на оглавлении, раздался визгливый голос, заставивший нас едва ли не подпрыгнуть от неожиданности.

– Ты куда свои грязные грабли тянешь?! – Роман принялся недоуменно оглядываться по сторонам, а я неосознанно спрятал руки под стол. – Не видишь, что ли, что тут написано? – в поле зрения появился маленький, худой старичок, обличительно тыкающий в Гаранина пальцем с таким видом, словно он только что собственноручно вырезал всю его семью, предварительно надругавшись над всеми, включая любимую собачку. – Здесь написано, что работать над старинными изданиями можно только в специальных перчатках! – Блямс, на стол перед нами упали две пары белоснежных тонких перчаток. – Ты бы ещё жрать здесь начал! Или потащил бы данное издание в туалет типа сортир!

– Да успокойтесь, вы, – попытался оправдаться Ромка, натягивая перчатки на руки. – Мы не видели никакой надписи, и вас видим впервые с того момента, как вошли в этот храм знаний! Или вы хотите, чтобы мы интуитивно знали все правила, особенно те, которые не были нам озвучены?

– А если вы позволите себе ещё раз повысить голос, находясь в читальном зале, я вас вышвырну отсюда быстрее, чем вы успеете мяукнуть! Это вам понятно?

– Извините нас, – пробормотал я, быстро надевая перчатки. – Этого больше не повторится, – и под столом пнул Рому, чтобы тот что-нибудь не булькнул не по теме.

– Смотрите, я за вами слежу! – и библиотекарь направился к столу, расположенному почти в центре зала.

Мы с Ромкой переглянулись и с трудом сдержали смех, а то, кто его знает этого библиотекаря, может, и правда выкинет нас отсюда, а мы ещё не нашли ответов на интересующие нас вопросы.

Информации о джиннах было до безобразия мало. Очень скоро мы поняли одну вещь: достоверного способа избавиться от джинна не существует.

Если верить религиозным источникам, то джинны представляли собой один из видов демонов, но обычные методы изгнания на них почему-то не действуют. Мы долго вполголоса обсуждали различные ритуалы, но в итоге все их отмели как слишком ненадежные.

Тем более мы точно не знаем, с каким конкретно из видов джиннов мы столкнулись, а если немного подумать о везении или невезении Демидова, тут смотря с какой стороны подходить к этому вопросу, то нельзя исключить, что он откопал ифрита – самого могущественного представителя этой весьма разношерстной братии.

Причём непонятно, откуда его нужно изгонять: из мира или из тела, выбранного джинном в качестве пристанища. А если он всё-таки выглядит так, как хочет выглядеть, и не использует никого для своего телесного воплощения? В общем, единого мнения по этому поводу мы так и не нашли.

Так же мы нашли краткое руководство по призыву джинна. Максимум, что бы получилось у призывателя, – это сломать язык о несуществующие слова и помереть от потери крови, если надрезать вены глубже и выше положенного. Это руководство было больше похоже на шарлатанскую писанину, непонятно зачем сохранившуюся в стенах библиотеки.

Единым в большинстве книг был всего один момент: исполнив три желания, джинн возвращается в своё пристанище и ждёт своего часа, чтобы заключить очередной договор с новым хозяином.

Получается, нам оставалось только одно: найти Лео и надеяться на то, что этот… нехороший человек не использовал своё последнее желание. А после того как мы его найдём, нужно будет уговорить его истратить последнее желание на то, чтобы всё вернулось на круги своя. И самое последнее: после того как Лео озвучит своё последнее желание, и джинн вернётся в лампу, её нужно будет спрятать так хорошо, как только возможно.

Узнав, что этот странный заварник на самом деле лампа, Ромка сразу же предложил использовать её по прямому назначению, то есть налить масло и поджечь. Я быстро охладил его пыл, напомнив, что связываться с бездомным джинном лично мне почему-то неохота.

Придя к определённым выводам, мы с Ромкой притащили все книги на стол библиотекаря, уточнили, как можно из библиотеки выйти, и под гневными взглядами местного хранителя направились к выходу.

Это был другой портал, для общественного, так сказать, пользования, и вывел он нас прямиком в тот самый зал, в котором не так давно состоялась моя звёздная пресс-конференция. В этом зале было достаточно мест, где можно было спрятаться, что мы и сделали, забившись в угол за большой колонной. К счастью, никого поблизости не оказалось, и нам удалось остаться незамеченными.

– Вот поэтому я никогда не берусь за дела без разведки, тщательно разработанного плана и просчёта вероятностей, – пробурчал Ромка, оглядываясь по сторонам. – Мало того что я впервые в этом дворце, так ещё и не знаю, что делать дальше. Может, всё-таки уйдём отсюда, пока ещё не слишком поздно? Вернёмся чуть позже с подмогой.

– Да? И выпустим всю эту счастливую нечисть наружу? Давай всё же исходить из того, что пока мы законсервировали их здесь вместе с собой. Они не уйдут, пока абсолютно все, кто находится во дворце, не станут максимально счастливыми. Ну, откроем мы двери в светлое и счастливое будущее… Ты вообще можешь себе представить, на что будет способен Эд, если ему станет жизненно необходимо кого-нибудь осчастливить? Даже если это нужно будет сделать насильно?

– Я даже думать об этом не хочу, – Ромка надвинул бейсболку поглубже на лоб, закрыв козырьком глаза.

– Нет, Рома, подумай и скажи, ты хочешь, чтобы Эдуард Лазарев, заручившись поддержкой Ивана Рокотова и его подчинённых, пошёл творить добро и приносить мир всему миру? Я сомневаюсь, что в этом случае нас это обойдёт стороной.

Ромка весьма ощутимо вздрогнул и покачал головой.

– В любом случае локальная толпа идиотов, распространяющих свой идиотизм по всему континенту – это проблема, которую можно решить только одним путём, – наконец произнёс он. После этого поднял камеру, с которой он за это время уже просто сросся. При этом вид у него был очень задумчивый. Несколько минут помолчав, он поднял голову и принялся внимательно осматривать стены и уходящий вверх потолок.

– А как здесь с системой вентиляции? – наконец спросил он.

– Понятия не имею, – честно признался я. – Но подозреваю, что вон те решётки почти под потолком – это оно и есть. А зачем тебе знать про вентиляцию?

– Нужно будет пробраться к приточной установке, – без объяснений ответил Ромка, а затем всё же решил пояснить: – Даже если эти сектанты жрут по расписанию, то дышать по расписанию ещё никто не научился. Поэтому мы просто распылим какое-нибудь снотворное возле этой самой установки. Нужно будет только засечь время, а после идти искать Лео, приводить его в чувства, если будет нужно, то жёстко, чтобы он отменил свои безумные желания.

– Вполне разумный план, – я, прищурившись, посмотрел на решётку вентиляционной трубы. – Только не говори мне, что у тебя в кармане случайно завалялось снотворное, да ещё в порошке или аэрозоле, чтобы его можно было рассеять в воздухе.

– А я и не говорю, – Ромка в который раз осторожно опустил здоровенную камеру на пол и, подпрыгнув, ловко полез по стене к вентиляционному окну, используя в качестве опоры только ему видимые выступы. Минута, и решётка вентиляционной трубы была снята, а Гаранин, подтянувшись, забрался внутрь. После этого он выглянул из трубы и кивнул мне: – Спрячь камеру и давай сюда. Нам прежде всего нужно найти медицинский кабинет, он просто обязан быть во дворце. Вот там мы и достанем снотворное.

Прятать камеру я не стал, сомневаюсь, что осчастливленным будет хоть какое-то дело до хранившегося в ней компромата. Просто задвинув её подальше в угол, я влез к Ромке. Надо отдать должное Ване, учили меня на совесть. Ромке даже втягивать меня к себе не пришлось. Кое-как развернувшись в довольно широкой на самом деле трубе, я пополз вперёд, в то время как Гаранин пристраивал решётку на место, чтобы дырка под потолком не так бросалась в глаза.

Медицинский кабинет мы нашли быстро, он был пуст, видимо, медик, дежуривший сегодня, присоединился к толпе счастливых людей в тогах. А может быть, он ушёл домой, или у него вообще сегодня был выходной. А ещё, как вариант, в штате вообще не было медика – президент экономил на своём здоровье и здоровье тех, кто его окружал, поэтому все таблетки предпочитал выдавать самостоятельно, а вдруг что-нибудь да поможет?

И, что далеко ходить, я сам был свидетелем того, как Яковлев раздавал универсальное снадобье от всех недугов всем встречным на своём пути, доставая его из личного мешочка.

Гадать можно было до бесконечности, но факт оставался фактом: медика не было. Как не было и ключа от сейфа, где, скорее всего, и хранились сильнодействующие препараты в соответствии с законом о движении этих самых сильнодействующих.

С сейфом помог Ромка, вскрыв его с помощью ножа и поминая почему-то мать Демидова, которая в своё время не додумалась сделать аборт. Но вскрыть сейф – это было полбеды, нужно было ещё выяснить, какие из находящихся здесь препаратов являются снотворными, и как таблетки и растворы можно пустить в вентиляцию? Их должно быть достаточное количество, чтобы усыпить всех находящихся во дворце людей, ну, хотя бы большую часть.

Пока Ромка разбирался с содержимым сейфа, я бездумно перебирал запасы в шкафах, пока не наткнулся на порошкообразное вещество в довольно большом мешке – транквилизатор для крупных животных. Им смазывали иглы специальных дротиков, чтобы усыпить взбесившуюся живность.

Когда я показал свою находку Гаранину, тот только сплюнул и снова на этот раз вспомнил своего папашу. Оказывается, Гоше в своё время повезло, и он перенёс свинку в детстве без последствий.

Также я нашёл несколько шприцев с универсальным антидотом. Он может нам пригодиться, если не в борьбе с джинновским порошком, то по крайней мере действие снотворного сведёт на нет. Всё-таки Лео нужен был нам в сознании.

Затащив мешок в короб вытяжной трубы, мы поползли дальше, ища приточную установку. Вопреки здравому смыслу, установка оказалась расположена не под крышей, а внизу. Зачем это сделали, лично для меня так и осталось загадкой.

Обмотав морды мокрыми полотенцами, мы с Ромкой высыпали в устройство сначала половину мешка этой убойной дряни, но затем, подумав, бухнули в систему всё, что находилось в мешке.

Теперь оставалось только ждать. Минут через двадцать меня начало клонить в сон, видимо, какая-то часть этой снотворной гадости всё же попала в организм. Да ещё и сказывалось то, что ночь уже подходила к концу, а мы с раннего утра были на ногах.

Ромка тоже выглядел уставшим, было видно, как ему тяжело бороться со сном. Он тряхнул головой и быстрым движением соорудил вокруг нас непроницаемый купол. Потом добавил пару жестов, и в замкнутое пространство начал подаваться чистый воздух под напором. Воздушный пузырь с приточной системой очистки воздуха. Трудоёмко и абсолютно бесполезно в обычное время. Особенно для меня, слишком сложное плетение перевода тёмной энергии в общую и последующей трансформацией в энергию воздуха. Воздушникам это заклинание дают как разминочное на первом курсе, а мне пришлось бы изгаляться. Подобные системы есть в любом здании и заключены в артефакты с быстрой активацией на случай чрезвычайных ситуаций.

– Хорошо, – я глубоко вдохнул, ощущая, как чистый свежий воздух заполняет грудь.

– Да, неплохо, – ответил Ромка, закрывая глаза.

Наконец извне перестали доноситься любые звуки, теперь был отчётливо слышен только лёгкий гул вентиляционной системы.

– Ну что же, времени прошло достаточно, пошли проверять, – сказал я, пытаясь потянуться.

Идти мы всё-таки не рискнули, продолжая передвигаться по трубе. На этот раз задумчивый Гаранин лез первым. Когда мы проползли до того зала, где оставили камеру, то через решётку увидели Лео, лежащего на полу. Он спал посреди зала, положив руку под голову и причмокивая во сне.

– Вот он, гад, – прошипел Ромка. – Ну, теперь его надо сюда затащить, чтобы у него не было возможности позвать на помощь.

И он первым спрыгнул вниз, чтобы приступить ко второй части плана: изолированию Демидова от его ярых последователей, часть которых во главе с магистром Яковлевым спали тут же в зале, почти у дверей в командный центр.

***

Ваня прижался спиной к шершавой кирпичной стене, на которой кое-где ещё остались следы штукатурки и лепнины. Запах сырости, плесени и чего-то химического, едкого. Всё-таки не похоже на бомжей. Бомжи пахнут иначе.

Пройдя по коридору, Рокотов остановился возле двери, ведущей на лестницу в подвал. Из-за непрочной преграды доносился гул голосов, среди которых он сумел различить французскую речь.

Посмотрев на пистолет в руке, Иван быстро сунул его за пояс сзади и приоткрыл дверь. На лестничной площадке никого не было, а голоса раздавались из того самого зала, в котором нашли Ванду. Секунду подумав, Рокотов быстро спустился вниз и направился к залу, не скрываясь, специально создавая как можно больше шума.

– Эй, там есть кто? – громко спросил Рокотов, вваливаясь внутрь и держась одной рукой за стенку. – О, ребята, а вы тут… А где Толян? Толян, выходи, скотина, ты не говорил, что у тебя здесь вечеринка!

В воздухе висела дымка, пахло озоном, припоем и… порохом. На столе рассыпаны инструменты, которые очень быстро собирал в кейс здоровый мужик с густой бородой. Устройства не было. Вашу мать! Они собираются, значит, его уже успели передать. Пока он занимался самокопанием, а потом развлекался с Кирой, то упустил время!

Ещё пятеро боевиков были рассредоточены по комнате, а недалеко от стола стоял сам Мишель Бернар, собственной персоной. Да как так, вашу мать! Они же всё прове…

Ваня замер, они проверили, и наблюдающие за ним наёмники тут же заняли это место. Никто не обыскивает одно место дважды за короткий промежуток времени, а к утру, когда группа Гаврилова пошла бы на второй заход, этих уродов уже здесь не было бы. Это чистая случайность, что он заметил свет, и если бы он не пошёл побегать…

– Кто ты? Как сюда попал? – по-русски, но с сильным акцентом, спросил Бернар.

– Так меня Толян позвал, – протянул Ваня, делая шаг в сторону, будто спотыкаясь, и резко меняя центр тяжести.

– Вали отсюда, мужик, – и один из боевиков очень демонстративно вытащил нож.

Ваня чуть качнулся, выхватывая пистолет.

Раздался выстрел. Пуля попала в то место на стене, где только что находилась голова Рокотова. Ваня упал на колено, и пистолет в его руке дёрнулся трижды. Он стрелял исключительно по тем боевикам, в руках которых заметил огнестрельное оружие. Трое упали, осталось четверо.

Бернар, как только началась стрельба, упал на пол и пополз в сторону стола. Рокотов быстро переместился к нему и ударил рукоятью пистолета по голове. Бил аккуратно, эта плесень нужна была ему живой.

Но на ногах было ещё трое. Выстрел, и тот, кто бросился на него с ножом упал с простреленным коленом, завывая на одной ноте. Выстрел… пули отскочили от двоих боевиков, стоявших возле стола.

– Твою мать, – выругался Рокотов, поставил пистолет на предохранитель и ушёл с траектории какого-то мерзкого даже на вид заклинания в виде фиолетовых жгутов, вырвавшихся из активированного артефакта.

Щиты от физического воздействия, тормозя пули, почему-то пропускали человека, и чтобы достать оставшихся боевиков, Рокотову необходимо было приблизиться к ним. Рывок, уклонение от очередной магической гадости, ещё один рывок, и вот он уже стоит перед наёмником, пытающимся активировать очередной артефакт с перекошенным лицом. Ваня не стал с ним церемониться. Резкий удар по горлу и разворот вместе с ним. Он использовал тело этого неудачника как щит, и оно приняло на себя удар ножа.

Оставшийся на ногах бородач вопил и тыкал ножом, раз за разом вспарывая тело своего приятеля. Ваня толкнул на него труп, перехватил запястье и резко вывернул, выдирая кости из суставов. Раздавшийся вопль заставил поморщиться, и Ваня ударил его по ушам. Бородач свёл глаза к переносице и грузно осел на пол.

Рокотов подошёл к кейсу, нашёл в нём моток проволоки, быстро отсортировал мёртвых от всё ещё живых боевиков и зафиксировал последних. После чего достал телефон.

– Гаврилов, заходите. Я взял группу Бернара.

Отключившись, он схватил самого главаря за шиворот и подтащил к стулу. Рывком усадил наёмника и похлопал его по щекам.

– Поболтаем? – довольно любезно спросил Иван наёмника.

– Ты кто такой? – глухо проговорил Бернар.

– Я не представился? Прошу прощения, Иван Рокотов.

– Ты Рокотов? Не ври, – и Бернар рассмеялся. – Не похож ты на Рокотова. Вот на одного из его волчат – вполне.

– М-да, – Ваня потащил ещё один стул и сел напротив него. – Можешь не верить, мне всё равно. Где устройство?

– Там, где ты его не успеешь обезвредить, – и Бернар снова рассмеялся. – Можешь меня на кусочки разрезать, но я тебе ничего не скажу.

– Слишком много пафоса, – поморщился Ваня, краем глаза наблюдая, как в зал проскальзывают Гаврилов и его ребята. – Я вот, например, уверен, что ты мне всё расскажешь, но хотелось бы побыстрее. Где устройство?

– Пошёл ты… – выплюнул ему в лицо Бернар. – Я устойчив к пыткам, тебе меня не сломать! Во всяком случае до того момента, как устройство будет активировано!

– Ты мне прямо вызов бросаешь, – задумчиво проговорил Рокотов. – Ну хорошо, не хочешь по-хорошему, кто я такой, чтобы тебя переубеждать, – и Ваня хищно улыбнулся и поднялся со стула. – Гаврилов, пакуй его и в допросную быстро. Мне, конечно, хочется доказать Диме, что тот неправ насчёт пыток, но у нас нет на это времени. – Говоря это, он набирал номер на телефоне. – Эдуард, я взял Бернара, и нам нужен менталист, если, конечно, у этого урода модного блока на мозге не стоит. И, Эд, у нас, похоже, мало времени, поэтому на всякий случай освежи в памяти свои методы по добыче информации, они могут нам пригодиться.

Глава 15

Чтобы засунуть Леопольда Демидова в вентиляционную трубу, потребовалось приложить усилия. Очень много усилий, потому что наш друг оказался тяжёлой, просто неподъёмной скотиной, несмотря на своё довольно стройное телосложение и отсутствие жировых отложений.

Нам пришлось спуститься в зал вдвоём, затем, подхватив за руки и за ноги мирно храпящее тело, протащить его чуть ли не через половину дворца, чтобы найти комнату, откуда мы могли дотянуться до вентиляции, не прибегая к акробатическим выкрутасам. Этой комнатой оказался давешний медпункт, где потолки были не такие высокие, как в остальных помещениях. А ещё там присутствовал монументальный стол, с которого мы вполне могли забраться в своё временное убежище, а также затащить туда причину всей этой фиолетовой мерзости.

Лишь попав в трубу, и с трудом отдышавшись, я вспомнил, что забыл приставить решётку на место в том зале, из которого мы и начали наш квест.

Пришлось возвращаться. Следом за мной полз Ромка, матерясь так, что я даже заслушался, и волоча за собой Лео.

– Да приведи ты его уже в чувства, – в сердцах бросил я Роме, когда поднял выпавшую решётку и принялся приделывать её на место.

За моей спиной послышалась возня, но я не обращал на неё никакого внимания, потому что мой взгляд был прикован к происходящему внизу. Дверь, ведущая в зал, резко распахнулась, и на пороге возник Игорь Максимович Клещёв собственной персоной.

– Рома, какого хрена ты со мной вытворяешь? – раздался немного истеричный голос Лео.

– Тише, – проговорил я, не отрывая взгляда от нашего неубиваемого Клещёва. Он-то что здесь забыл?

– Лео, лучше не вякай, – Рома не кричал, но его низкий голос вибрировал от переполняющей его ярости. – Напряги мозги, если у тебя есть, что напрягать, и скажи: ты использовал последнее желание?

– А тебе какая разница? Найди своего джинна и загадывай, что пожелаешь.

– В настоящий момент я желаю только одного: как следует сжать руки на твоей шее…

– Тише вы, – Клещёв завертел головой, видимо, пытался понять, откуда идут эти странные звуки. Ничего не обнаружив, он быстро подошёл к Яковлеву и, приподняв того за грудки, несколько раз ударил ладонью по щекам.

– Хватит толкаться! И вообще, куда вы меня затащили, сволочи?

– Лео, ты ответишь или нет, ты истратил своё последнее желание?

– Нет. Вот, ты добился своего своим обычным путём чрезмерного насилия…

– Заткнитесь, оба, – прошипел я, поворачиваясь к Лео и Ромке. – Или, клянусь, я вас сейчас сам заткну.

– Что с тобой? – прошептал на этот раз Рома и подполз ко мне, оставив Лео одного.

– Смотри, – я снова приник к решётке. Через неё было прекрасно видно зал и Клещёва, пытающегося привести в чувства Яковлева весьма жёсткими методами.

– О-о как, – Гаранин не удержался и присвистнул. – И что же данный индивид здесь делает?

– Это очень хороший вопрос, – я напряг слух, пытаясь услышать, что же Клещёв в этот момент говорит.

– Сава, ты что, спишь? Ты же обещал мне эту древнюю вещицу! – Клещёв снова отвесил нашему героическому президенту оплеуху. – Да что же это? Сначала Наумов, теперь вот это! Я не для того через всё это дерьмо буквально на животе прополз, чтобы вы меня кинули и отдали на растерзание этому психу, от которого у меня просто кровь в жилах стынет. – Да почему он меня так боится-то? Что с ним Эд такого страшного сделал? – А, это что ещё? – Клещёв в этот момент схватил мешочек, привязанный к поясу Яковлева, и сунул в него свой любопытный нос. – Апчхи!

Мы с Ромкой отпрянули от решётки и инстинктивно прижали к лицам мокрые тряпки. Когда Клещёв прочихался, мы осторожно приблизились к нашему обзорному пункту и посмотрели вниз. Даже с этого расстояния было видно, что склеры лидера нашей оппозиции приобрели фиолетовый оттенок, а на лице расплылась идиотская улыбка. Так же мы поняли, что, похоже, немного переборщили с транквилизатором, потому что никто из окружения Яковлева, как и он сам, не проснулись. Храп, раздающийся вокруг, только усилился, когда на транквилизатор попало снадобье джинна.

– Как он сюда попал, и самое главное, зачем? – Ромка задавал абсолютно правильные вопросы, вот только меня сейчас беспокоило нечто совсем другое. В это время я лихорадочно обдумывал, каким образом использовать сложившуюся ситуацию в свою пользу.

– Он нам всё равно не ответит, по крайней мере, не сейчас, – я начал решительно отодвигать решётку.

– Ты куда собрался? – Роман схватил меня за рукав. – Сейчас Лео пожелает вернуть всё на свои места, и мы сможем узнать, что всё-таки Кле…

– Нет, Рома, пускай Лео немного повременит со своим желанием. Мы сейчас спустимся вниз, возьмём Клещёва и камеру, найдём тихое местечко и снимем прекрасное интервью с лидером «Детей Свободы».

– Дима, ты в своём уме? – Ромка потащил меня обратно, когда я уже начал спускаться вниз.

– О да. Я полностью в своём уме. Ты только представь, какую дичь сейчас будет нести Игорь Максимович по поводу всеобщей любви, счастья и взаимопонимания, независимо от того: настоящий он или всё-таки нет.

– Хм, – Ромка задумался, но рукав моей водолазки пока не выпустил. – Хорошо, допустим, ты прав. Давай попробуем, а потом уже Лео вернёт всё на свои места.

– Вот ещё! – раздался гневный голос Демидова. – С чего бы мне своё последнее желание тратить на такие жуткие вещи, о которых вы говорите?

– С того, что в противном случае я выпущу тебе кишки, – ласково проворковал Ромка.

– Я всё равно не умру, – осторожно напомнил нам об этом факте Лео.

– А я помню, но вот только боль-то ты будешь чувствовать, а я уж постараюсь, чтобы ты умирал о-о-очень долго, и поверь, мне не надоест придумывать всё новые и новые развлечения.

– Ты просто садист и маньяк, – категорично заявил Лео.

– Да я, в общем-то, этого никогда не отрицал, – пожал плечами Ромка.

– Я сделаю, как говорит этот неандерталец, но, Дима, знай, что это произойдёт только под давлением угроз и грубой силы!

– Угу, я это учту в твоей эпитафии, – я кивнул и, вырвав руку из Ромкиного захвата, начал спускаться к Клещёву, который в это время пытался соорудить себе тогу, сорвав с окна занавеску.

– Варвары. Вы все вар-ва-ры, – по слогам произнёс Лео. – Вот, я это сказал!

Тем временем я уже спрыгнул на пол и пошёл в направлении Клещёва. По лёгкому стуку я определил, что Ромка мягко спрыгнул на пол, надеюсь, он направился к камере, потому что я не знаю, как Клещёв на него отреагирует, даже находясь под фиолетовой дрянью. Я уже почти дошёл до Игоря, когда за спиной раздался грохот. Повернувшись на звук так быстро, как только смог, увидел лежащего на полу Лео.

– Да что же это такое? – я бросился к нему и осторожно перевернул на спину. Лео лежал с закрытыми глазами, а я дрожащими руками пытался нащупать пульс у него на шее. У меня ничего не получалось, поэтому я несколько раз определял пульс сначала у себя, а потом пытался нащупать его у Лео. Пульса не было. – Как же так? Я не понимаю, – продолжал бормотать я, тупо пялясь на своего определённо мёртвого друга, недоумевая, почему не ощущаю прилив энергии смерти.

– А-а-а, – Лео резко выдохнул и сел, открывая глаза. – Вы почему меня не предупредили, что здесь так высоко?

– Тьфу, – я поднял голову и увидел, как стоящий неподалеку бледный Гаранин сплюнул на пол и поднял на плечо камеру. – И ты плюнь на него, Марк, ты что забыл, что этот конкретный индивид временно бессмертный?

Пока я пытался отойти от шока, к нам подошёл Клещёв, успевший уже укутаться в свою импровизированную тогу.

– Простите, господа, но почему у вас такие напряжённые лица? Вы же определённо не чувствуете этого поистине волшебного ощущения счастья, переполняющего меня, – и Клещёв воздел руки вверх и замычал. – О-у-м-м-м.

– Тьфу, – теперь уже на пол сплюнул я, но сделал это так, чтобы Игорь не заметил. Потом вскочил на ноги и встал перед ним, движением руки активируя артефактный микрофон, встроенный в камеру. Она была сделана таким образом, что только репортёр мог активировать микрофон, находясь в объективе. – Господин Клещёв, Марк Шелепов, телеканал «Ника», – я схватил руку Клещёва и начал её трясти. – Вот именно об этом мы и хотели с вами побеседовать. Вы же поделитесь со мной, моим оператором и личным секретарём президента Яковлева секретом вашего прекрасного настроения?

– Ну что вы, Марк, какие секреты? – он расплылся в улыбке. – Никаких секретов, просто нужно любить и ценить друг друга.

– Это невероятно, волшебно и так необычно, вы позволите? – я подхватил его под руку и потащил из зала, чтобы ненароком не разбудить всех счастливчиков, потому что даже большая доза транквилизатора не будет действовать вечно.

– А куда мы идём? – бесхитростно спросил Клещёв.

– Мы идём туда, где никто не сможет вас перебить, и вы сможете в полной мере поделиться рецептом всеобщего счастья с нами, а также с огромной аудиторией нашего замечательного канала.

Как-то так получилось, что мы снова завалились в кабинет неизвестной мне Кристины Ивановны. Я почти силой заставил Клещёва сесть за стол, а сам расположился напротив. Ромка встал сбоку, чтобы в объектив попадали мы все: и я, и Клещёв, и стол между нами. С другого края примостился причитающий Лео, постоянно меня отвлекающий своим бубнежом о несправедливости этой никчёмной жизни.

– Итак, господин Клещёв, что вы намерены сделать, чтобы все жители нашей прекрасной страны нашли счастье в добре и взаимопонимании? – широко улыбаясь, задал я свой первый вопрос.

Всё интервью заняло примерно час. Клещёва было не заткнуть, и мне оставалось только поддакивать и, улыбаясь, вставлять остроумные ремарки.

Прервал нас шум, раздавшийся в коридоре. Значит, действие транквилизатора подходило к концу. Пора было сваливать отсюда.

– Всего хорошего, господин Клещёв, – я снова потряс его руку. – Вы нас просто невозможно порадовали. Скажите, не на камеру, а зачем вы пришли сегодня во дворец, если это, конечно, не секрет?

– Ну какой секрет, что вы, Марк, – он махнул рукой. – Просто президент Яковлев обещал мне презентовать некую древнюю лампу, но в свете моего теперешнего состояния, я считаю это неактуальным.

Каким образом я не свалился на пол, а продолжал улыбаться, пока бежал к двери, волоча за собой Лео, надолго останется для меня загадкой. А с Яковлевым мы очень обстоятельно побеседуем, когда эта мразь очухается от своих фиолетовых глюков.

– Где лампа, гад? – процедил Ромка, когда мы бежали по коридору к приёмной президента, из которой была неплохая возможность отступить, если нас снова зажмут в угол.

– В приёмной, на полу, – наморщив лоб, сообщил Леопольд, в глазах которого всё чаще и чаще проскальзывали ярко-синие искры.

– Замечательно. – Я втолкнул его в приёмную и заскочил следом, захлопнув дверь перед носом бежавшего за нами Яковлева.

Как оказалось, он первым очухался от действия транквилизатора, и резво ринулся в погоню. Схватив стул, я быстро всунул его в ручки, заблокировав таким образом дверь. Рома проделал тоже самое с дверью запасного выхода.

– Вызывай джинна и возвращай всё на свои места! – В дверь заколотили с такой силой, что стало понятно – она долго не выдержит, но нам долго и не нужно.

– Аль-Рашид, я хочу загадать своё последнее желание, – взвыл Лео, заламывая руки.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин, – джинн всё ещё был облачён в деловой костюм-тройку, и традиционный поклон смотрелся несколько нелепо.

– Моё последнее желание – отмена всех предыдущих, – Лео тяжко вздохнул и побрёл к своему рабочему месту, где упал в кресло и принялся обмахиваться ладонью.

– Слушаюсь, – сквозь зубы процедил джинн и щёлкнул пальцами. После этого он повернулся ко мне и оскалил на редкость острые зубы. – Это ты виноват, Тёмный, что сорвалась такая великолепная шутка.

– Эй, ты не борзей, – Ромка бросился ко мне, но джинн сделал небрежный пасс в его сторону, и Гаранин упал на пол, сбитый воздушной волной.

Аль-Рашид вытянул руки в мою сторону, но тут уж я не стал ждать, пока меня спеленают, и призвал дар. В приёмной заметно похолодало, а тёмные нити, вырвавшиеся из моих ладоней, столкнулись с огненными, изливавшимися из рук джинна.

Он быстро понял, что воздействовать таким образом на меня бесполезно, но отомстить почему-то хотел именно мне. Вскинув руки, джинн перенёс свою магию на потолок за секунду до того момента, как за дверью начали падать на пол лишённые счастья люди, а его самого засосало обратно в лампу, окутанную фиолетовым дымом.

Я успел схватить лампу и прижать её к себе, когда потолок начал рушиться. Под летящими обломками я бросился к столу секретаря, над которым ничего глобально-разрушительного не происходило. Лео был без сознания и полулежал в своём кресле, а Ромка всё ещё пытался освободиться от сковывающих его уз. Я успел убедиться, что им ничего не грозит, когда на меня упал какой-то обломок, и наступила темнота.

***

– Я действительно рад, что этот безумный день закончился, – улыбнулся Белевский, открывая дверь своего пентхауса в самом элитном отеле страны.

– Почему вы живёте именно здесь? – сухо спросила Ванда, заходя в тёмное помещение первой. Она зажгла свет и осмотрелась.

Они с Вадимом Окуневым, молодым оперативником из бывших Роминых ребят, целый день таскались с Белевским по городу. Она устала и буквально валилась с ног, не понимая, как можно было себя вести так, будто ничего не происходит. Будь её воля, она бы заперла Белевского в СБ без права выхода из здания, пока доблестная полиция не решит эту проблему и не узнает, кто так сильно хочет смерти владельца первого капитала в Российской Республике, согласно прошлогодним данным.

Как только Ванда вошла в номер, в нос ей сразу ударил знакомый и приятный аромат белых лилий, и она остановилась, рассматривая сервированный для ужина столик и стоявший на столе в дорогой вазе букет.

– Мой дом находится в паре десятков километров от Москвы, и иногда я останавливаюсь здесь, когда не хочется ехать так далеко. Или как сегодня, когда слишком опасно долго находиться в дороге, – он подошёл к столу и разлил по бокалам шампанское из уже открытой бутылки.

– Камеры? – она увидела под потолком несколько камер, но не заметила, чтобы они были включены. Вадим остался внизу, разговаривал с охраной отеля и давал им указания, и Ванда чувствовала себя неуютно, находясь с Белевским наедине.

– Я попросил их выключить. Этот номер зарезервирован за мной ещё на полтора года, и мне не хотелось бы, чтобы о моей личной жизни было кому-то известно, – он подошёл к Ванде, протягивая наполненный шампанским бокал.

Вишневецкая проигнорировала этот жест, подойдя к огромным панорамным окнам. Никакого подобия занавесок не было, и она ещё больше почувствовала себя не в своей тарелке. Ванда знала, что в «Империи» все окна были пуленепробиваемые, а по периметру установлено несколько мощных защитных артефактов и самые современные индентификаторы, синхронизированные с наконец-то установленными базами СБ.

Но именно сейчас, вглядываясь в огни вечерней столицы, Ванде было не по себе. Она словно чувствовала направленный на себя не слишком дружелюбный взгляд, и как бы ни старалась, не могла понять, откуда он исходит.

– Я не стал спрашивать насчёт ужина. Прекрасно понимаю, что ты откажешься, – Белевский подошёл к ней сзади, и Ванда едва удержалась, чтобы не вздрогнуть и не повернуться к нему. В отражении стекла она видела, что Антон не сводит с неё жадного взгляда, мягко улыбаясь. – Поэтому я попросил создать условия, чтобы ты смогла хотя бы немного отдохнуть, ну или поесть. Я не видел, чтобы ты сегодня вообще ела.

– Антон Романович, чего вы от меня хотите? – устало произнесла Ванда, всё-таки разворачиваясь лицом к нему. – Я вам уже всё сказала, и от своих слов отказываться не собираюсь. Поэтому всё это, – она кивнула в сторону стола, задержав взгляд на шикарном букете лилий, – напрасная трата денег и времени.

Белевский поднял бокал, наблюдая, как пузырьки устремляются вверх к тонкому краю. В номер практически бесшумно вошла горничная и зажгла расставленные по периметру свечи. Уходя, она погасила яркий свет, погружая комнату в полумрак. Ванда лишь мазнула по ней взглядом и вновь перевела его на Белевского.

– Я наблюдал за тобой, – Антон в очередной раз протянул ей бокал, который Ванда, замешкавшись, взяла. – Ты не даёшь себе права на банальный отдых, и все этим пользуются и воспринимают твою жертву как само собой разумеющееся.

– Вы очень плохо меня знаете, – Ванда резко оборвала его, сжимая в руке бокал.

– Разве? Я неплохо понимаю людей и чувствую их, по-другому мне бы не удалось вернуть всё, что по ошибке потерял в своё время мой отец, – он сделал пару шагов, разрывая дистанцию между ними. – Дай мне пять минут. Всего пять минут. Почувствуй себя той, кто наконец вспомнит, как пахнут её любимые цветы, и поймёт, что их можно ей дарить просто так, а не по важному поводу раз в несколько лет.

– Антон Романович…

– Просто начни уже себя уважать. Ты очень умная и красивая женщина, но всю свою жизнь тратишь на то, чтобы находиться рядом с человеком, который воспринимает тебя как данность. Когда он в последний раз говорил тебе банальнейшие комплименты? Напоминал тебе, насколько ты красивая? Это вообще хоть когда-нибудь было? – Антон топтался по самой болезненной мозоли Ванды, никогда не ощущавшей уверенности в отношениях с Ромой. Он, как эмпатик, сразу же почувствовал это и, улыбнувшись, сделал ещё один шаг, приближаясь к Ванде вплотную.

– Я замужем, – напомнила Ванда Белевскому, но он только пожал плечами.

– И что? Любой брак можно расторгнуть, даже такой, хм…оригинальный. Магический контракт, – это, наверное, больше подходит к определению брака между магами, расторгается в тот же день, при согласовании условий развода без наличия серьёзных обременений. И этих обременений в виде детей или совместного бизнеса у вас нет. Суд не увидит причин для сохранения этих отношений…

– Да как вы…

– Тише, – он мягко прервал её возмущение. – Ты свободная женщина, сильная, уверенная в себе. Тебе нужно это просто осознать.

И он наклонился к ней. Пламя свечей отразилось в его тёмных глазах. Ванда впервые в жизни впала в какое-то несвойственное для неё оцепенение. Буря чувств захлестнула её: ярость, переходящая в бешенство, смятение, растерянность и неуверенность, которую Белевский мастерски смог в ней развить за отведённые ему пять минут.

В тот самый миг, когда он должен был коснуться губами её губ, окружающая действительность ворвалась в сознание Ванды оглушающим звоном.

Хрустальный бокал в её руке вдруг рассыпался на множество сверкающих осколков. Звон был невероятно громким. Холодное шампанское брызнуло ей на лицо и блузку, смешавшись с мельчайшими осколками стекла.

Рефлексы, вбитые в Ванду на тренировках с Андреем, сработали быстрее, чем она начала хоть что-то осознавать. Она резко толкнула Белевского в грудь и навалилась на него сверху, опрокидывая на пол. Выхватив пистолет, Ванда приподняла голову и увидела аккуратную светившуюся затухающим голубым светом дырку в пуленепробиваемом стекле.

– Снайпер, – тихо произнесла она, медленно скатываясь с неподвижного тела. – Ползи за диван и больше ни слова, – прошептала она и, откатившись в сторону, спряталась за одним из кресел.

Она смогла выдохнуть, только когда Белевский оказался в относительной безопасности. Запоздало завыла сирена тревоги, и спустя полминуты в номер ворвалась охрана отеля во главе с Вадимом.

Он зажёг свет и подошёл к окну, проведя по нему рукой.

– Да нет, это же подстава чистой воды, – еле слышно пробормотал Окунев, покосившись на Белевского. Окинув взглядом комнату, Вадим сжал губы и перевёл осуждающий взгляд на подошедшую к нему Ванду. Она была мокрая, обсыпанная мелкими осколками, а рука, в которой находился бокал во время выстрела, кровоточила.

– Что ты увидел? – напряжённо спросила девушка.

– Прости, но я вынужден позвать Романа Георгиевича. У тебя есть время, чтобы здесь хоть немного прибраться, – он кивнул в сторону накрытого стола и вышел из номера, доставая телефон.

– Но я ничего не сделала, – сжала она кулаки и, в свою очередь, достала телефон. – Егор, в меня стреляли, ты мне нужен, – прошептала она в трубку. – Можешь приехать?

– Разумеется. Ты Ромке с Димой звонила? – напряжённо спросил Дубов, выбегая из своего кабинета и уже через несколько секунд покидая здание СБ. Неприятное чувство кольнуло в груди, и он сразу же бросился бежать на выручку подруге, чем-то задним чувствуя, что от этого звонка будет зависеть очень многое.

– В этом нет необходимости. Вадим уже связывается со своим бывшим начальником. Мы в «Империи», – произнеся последнее слова, Ванда отключила связь, чувствуя, что начинает дрожать. Она только сейчас осознала, что стреляли именно в неё. Ванда подошла к окну, разглядывая дырку от пули, и обхватила себя руками. – Это вряд ли был промах, – посмотрев на соседнюю крышу, откуда произвели выстрел, пробормотала она. – Слишком далеко. Это точно действовал профессионал и использовал очень мощный артефакт. Но почему тогда стреляли в меня?

– Ванда…

– Сядь на вот этот диванчик и притворись обаятельной куклой, которая не издаёт ни звука, – прошипела она, указав Белевскому в сторону кресла. – И, если ты ещё раз откроешь рот и заговоришь со мной на не относящиеся к делу темы, я тебя застрелю, и сейчас я не промахнусь.

Глава 16

– Дима, оч-ни-сь, – до меня донёсся голос Ромки. Почему-то он говорил очень медленно, растягивая каждый звук.

– Да очнись же, – на этот раз голос звучал нормально, а потом кто-то потряс меня за плечо.

Открывать глаза не хотелось. Но судя по тому, как настойчиво меня пытались привести в чувства, это сделать было нужно. На лицо полилась вода, затекая в нос и уши. Эти придурки додумались поливать бесчувственное тело холодной водой, надеюсь, не из лампы с этим трижды проклятым джином. Они что решили меня утопить и списать мою гибель на естественные причины?

– Ты так сильно стремишься занять место главы Семьи? – простонал я, приоткрыв глаза, но сразу же зажмурившись, чтобы и в них не попала вода.

– Придурок, – буркнул Гаранин, даже не скрывая облегчения, и вода перестала заливать мне лицо.

– Да всё нормально, хватит меня уже трясти и мочить, – простонал я и сел, обхватывая голову руками. – О-у-у, – меня по голове стукнула злополучная лампа, и я не смог сдержать вскрик.

Самое удивительное заключалось в том, что голова не болела. Лишь небольшое головокружение и подкатывающая к горлу тошнота говорили мне о том, что на меня опять, в который уже раз, вашу мать, обрушился потолок! Повертев в руках злополучную лампу, я сунул её себе за пазуху, чтобы спрятать понадежнее, или уничтожить, если мы поймём, как это можно сделать.

– Встать можешь? – я сфокусировался на Ромке. Он стоял передо мной на коленях и смотрел в лицо. Выражение лица у него было отрешённое, и только глубокая складка между бровей да мелькающие в светлых глазах серебристые искры указывали, насколько он обеспокоен.

– Могу, – ответил я, прислушавшись к ощущениям. – Что-то случилось? Помимо того, что мы предотвратили апокалипсис добра и справедливости? – спрашивал я, с Ромкиной помощью поднимаясь на ноги и осматриваясь по сторонам.

От приёмной президента практически ничего не осталось. Всё было разрушено, покрыто пылью и частями потолка. Хорошо, хоть несущие балки и перекрытия остались целыми, и это предотвратило полное разрушение дворца. Хотя, может, и зря. Я всё ещё не могу смотреть на то, во что превратился дом моих предков.

– В Белевского стреляли или в Ванду, я так до конца и не понял, – ответил Рома, всё ещё хмурясь. – Окунев не уверен в том, что же произошло в номере Белевского, и хочет, чтобы я прибыл в «Империю», чтобы что-то мне показать. Там есть что-то, о чём он пока никому не говорил, но это исключительно в моих интересах, потому что на интересы Белевского ему плевать.

– Понятно, что ничего не понятно, – подытожил я, вновь обводя взглядом приёмную, пытаясь сообразить, чего здесь всё-таки не хватает. – А где…

– Я отправил Демидова проповедовать мир во всем мире к нам в СБ. Там, я думаю, его призыв найдёт отклик в зачерствевших сердцах наших работников. Надеюсь только, он на Ваню не нарвётся. У Рокотова и так настроение было ни к чёрту, и он быстро покажет Лео, что добро чаще всего приходит с кулаками. А синяки, как ни крути, нашему блондинистому другу не идут, – усмехнулся Роман. В это время из коридора раздались неуверенные голоса начавших приходить в себя людей. Рома оглянулся, внимательно посмотрел на чудом уцелевшую дверь и добавил: – Да, камеру с отснятым материалом я тоже отправил вместе с Лео. Надеюсь, он её не потеряет.

– Нужно уходить отсюда и желательно сделать вид, что нас здесь и не было, – мне удалось довольно чётко сформулировать пришедшую в голову мысль. – Да, а как ты отправил Лео? Порталы что, заработали?

– Как оказалось, да. Видимо, джинну, чтобы разрушить дворец, необходимо было нарушить всю стройную систему защиты. А может быть, здесь какая-то другая причина. Не удивлюсь, если для нас, как для Лазаревых, приоткрылась этакая лазейка. Даже для этого оленя, в котором всего лишь десять процентов, доставшихся ему от Вероники. Держи, – Ромка вытащил из кармана артефакт императора Владимира и, схватив меня за руку, активировал его.

Перемещение впервые на моей памяти прошло не совсем гладко. Я долго не мог сфокусироваться и перестать видеть перед глазами пляшущие розовые круги. Постояв несколько секунд с закрытыми глазами, хватаясь за переполошившегося Ромку, я наконец пришёл в себя и решительно двинулся в сторону главного входа элитного отеля «Империя».

– Ты плохо выглядишь, давай я тебя к Ахметовой отправлю… – начал Гаранин, но я только отмахнулся от него, огрызнувшись:

– Сам иди к Ахметовой, – меня до сих пор дрожь берёт, когда я вспоминаю те варварские методы, применяемые для моего отрезвления. – Я в порядке. А ты, кстати, совершенно не беспокоишься о том, что тебя могут увидеть. Порталы очень редкая и ценная вещь…

– Да, только у меня есть тёмный артефакт императора Владимира, о предназначении которого никто не знает, а ещё я, как оказалось, неприлично богат и могу себе позволить даже в туалет перемещаться с помощью портала. Имею право, знаешь ли. Поэтому мне совершенно наплевать, что будут думать обо мне посторонние, – хмыкнул Рома, вбегая в холл отеля. – Пастель, СБ, – коротко представился он, ткнув в лицо напрягшегося охранника корочкой офицера. Надо же, на этот раз даже не перепутал своё родовое имя. Чудеса всё-таки случаются.

Я прошёл мимо, так же раскрыв документы, и, даже не посмотрев, что там случилось после этого с охранником, поспешил к лифту. Как бы Ромка ни хотел выглядеть отстранённо, было видно, что он сильно напряжён.

На верхнем этаже было чересчур людно. Полиция и их следственный отдел чуть ли не в полном составе. В самом пентхаусе к нам сразу подошёл Окунев. Егор, сидевший на диване, только махнул рукой, увидев нас, и тут же откинулся на спинку, приложив ладонь ко лбу и закрыв глаза. Я огляделся по сторонам. Несмотря на яркий свет и снующих повсюду людей, романтическая обстановка в виде свечей, цветов и накрытого стола бросалась в глаза. Я покосился на Ромку, обводящего комнату хмурым взглядом.

– Приплыли, – выдохнул он и потёр переносицу пальцами. На Белевского, что-то объясняющего старшему следователю, он старался не обращать внимания. – Почему здесь полиция? – спросил он наконец, обращаясь к Окуневу.

– Потому что пока не ясно до конца, в кого всё-таки стреляли. Если будет установлено, что в Вишневецкую – то это дело заберём мы. Если это очередное неудачное покушение на Белевского, то делать нам здесь будет явно нечего. Работаем по протоколу, – пожал плечами Вадим, поворачиваясь в сторону окна.

Я нашёл взглядом Ванду, внимательно слушавшую Довлатова и старавшуюся не смотреть на Ромку.

– Рома, я уверен в Ванде и…

– Ой, да не парься, в случае чего они её просто прочитают, – отмахнулся Егор. – Наша Вандочка проще твоего папаши в этом плане, а уж Демидов не будет жалеть ни чьих чувств, рассказав всем, что увидит, с самыми пикантными подробностями.

– Я в курсе, но пока мне это не нужно. Тем более что именно ты предупреждал меня о том, что такое может произойти, – ровно ответил Гаранин. Он был на взводе, но не более того. Я не ощущал холодной отстранённости, всегда предшествующей взрыву. Возможно, здесь слишком много посторонних, а он всё-таки воспитывался как наследник Древнего Рода и не стал бы выносить проблемы на всеобщее обозрение. Но как эмпат я чувствовал, что Рома действительно почти спокоен. Да он больше переживал, когда меня в чувство не мог привести.

– Так, выстрел был произведён в девять двадцать, – я подошёл к Довлатову, допрашивающему в этот момент Ванду. – Мне нужно знать, где вы оба располагались в пределах комнаты.

– Я здесь, – тихо произнесла Вишневецкая, делая шаг вперёд и в сторону, приближаясь к окну, в котором я только сейчас заметил аккуратную дырочку. Ромка не сводил пристального взгляда с Ванды, казалось, вообще не видя ничего вокруг, а она всё так же старалась на него не смотреть. – Белевский – здесь. – Ванда схватила Дениса за лацкан пиджака и притянула ближе к себе, практически вплотную. – Когда он наклонился, произошёл выстрел. Пуля попала в бокал с шампанским, который я держала в руке вот так.

– Эм, а, хм, – многозначительно произнёс Довлатов, отходя от Ванды. – Мне, в общем, больше ничего не нужно знать, – поднял он палец и, задумавшись, отошёл подальше от нас, что-то записывая в блокнот.

– Поскользнулся, наверное, – довольно ядовито произнёс Ромка, подходя к закусившей губу Ванде и, демонстративно рассматривая пулевое отверстие в пуленепробиваемом стекле. – Какой он неловкий, ужас просто. Как вообще сумел дожить до своих лет?

– Рома, – Ванда притронулась к его плечу, но он повёл им, сбрасывая её руку.

– Не трогай меня, – процедил он, а в комнате заметно похолодало. Практически все замолчали и с любопытством повернули головы в их сторону, явно надеясь стать свидетелем бесплатного представления. – Мне нужно подумать. А потом мы с тобой поговорим, – Рома притронулся к окну, по которому пошла рябь, а отверстие от пули засветилось ярким синим цветом. – Внезапно.

– Именно поэтому я позвонил вам, Роман Георгиевич, – к нему подошёл Окунев, оттесняя Ванду в сторону.

– И как это поможет нам минимизировать риск биологической атаки на мою страну? – тихо спросил я у поднявшегося с дивана и подошедшего ко мне Дубова.

– Понятия не имею, – вспылил он, – я же не вижу процесс, только возможный результат в процентном соотношении. Я вообще не ожидал увидеть всё это, – он обвёл рукой комнату. – Когда Ванда звонила, то забыла упомянуть о такой крохотной пикантной детали. – Но, Дима, все расчёты остаются прежними. Ванда должна оставаться с Белевским, и это в конечном счёте приведёт к устранению угрозы биотерракта. Девяносто восемь процентов. Но как это произойдёт…

Ромка тем временем провёл рукой по стеклу и закрыл глаза. Прямо от отверстия к крыше соседнего дома потянулся голубой луч, и точно такой же проявился в комнате, показывая траекторию полета пули. Гаранин открыл глаза и подошёл к ближайшему креслу, отодвигая его в сторону и садясь на корточки. Сделав очередной взмах рукой, он извлёк застрявшую в полу пулю и, повертев её в руке, бросил Довлатову.

– Рома, ты идиот? Зачем лапаешь вещдоки без перчаток, усложняя работу экспертам? – недовольно пробурчал главный следователь, кладя улику в специальный пакет.

– Там всё равно будут только мои отпечатки. Если я в этом ошибусь, то буду очень сильно разочарован в своих людях, – тихо проговорил Роман в воцарившейся тишине. Он поднялся на ноги и достал телефон из штанов. – Женя, узнай всё про контракт на Белевского. Самое главное, кто его заключил в обход меня и притащи мне такого криворукого исполнителя, потратившего просто неприличное количество средств на ликвидацию, так и не завершив выполнение контракта с двух попыток.

Он отключился и, повертев телефон в руках, подошёл к окну, разглядывая ночной город с высоты тридцатого этажа.

– Ты уверен? – я приблизился к Ромке, притрагиваясь к его руке и возвращая в реальный мир.

– Да, эти пули я делал лично для одного заказа специально в этом отеле, – усмехнулся он. – Штучный товар. Их всего шесть, и, чтобы получить хотя бы одну на главном складе Гильдии, нужно иметь очень веские основания. Например, весомые доказательства того, что объект будет находиться именно в «Империи».

– С учётом вышедшей статьи и того, что мы все здесь видим, это не слишком хорошо для тебя, – проговорил подошедший к нам Егор.

Я бросил быстрый взгляд на Ванду, стоявшую неподалеку и обхватившую себя руками. Ей было действительно плохо, и она изо всех сил крепилась, чтобы не сорваться. Увидев её состояние, к ней подошёл Довлатов и, приобняв за плечи, увёл в сторону, подальше от нас.

– Меня хотят подставить, ты прав, – кивнул Гаранин, пряча телефон в карман. – Контракт, скорее всего, реальный, но вот заключать его, учитывая обстоятельства, должен был лично я. Точнее, не заключать. Во-первых, цель не однозначная, а, во-вторых, у меня есть личный мотив. Главе Гильдии, по закону, грозит высшая мера наказания, если он использует контракт в личных целях для устранения нежелательного для себя объекта. А ведь я думал, что разобрался со своими проблемами, – тихо пробормотал он, поворачиваясь к подошедшему к нам следователю.

Это был мужчина за пятьдесят, на которого я уже начал собирать информацию, чтобы понять, хочу ли видеть его у себя в СБ. Он знал своё дело, наверное, лучше всех в следственном отделе полиции, а у меня следователей было всего двое, и это было настолько катастрофически мало, что даже смешно.

– Роман Георгиевич, я к вам сейчас как к главе второй Гильдии обращаюсь, – прищурившись, с легкой полуулыбкой произнёс он. – До меня дошли слухи, что к этому делу причастна Гильдия убийц. Это так?

– Как глава второй Гильдии я не могу однозначно ответить на ваш вопрос. Но, как заместитель начальника Службы Безопасности, могу сообщить, что есть косвенные признаки того, что это дело рук представителей второй Гильдии, – обтекаемо ответил он, не подставляя себя ни под одну из клятв. Похоже, он уже научился как-то лавировать между двумя метками без риска для своей жизни.

– Ясно, спасибо за сотрудничество, – следователь протянул руку, которую Ромка без каких-либо колебаний пожал, а затем отвернулся и махнул рукой. – Ребята, снимаемся. Это дело между Белевским и второй Гильдией.

– Стойте! – Белевский непонимающе уставился почему-то на меня. – В каком смысле вы уходите? – он перевёл взгляд на экспертов и криминалистов, начинающих быстро паковать свои вещички. А рядовые полицейские уже начали потихоньку расходиться.

– Мы не лезем в дела Гильдий. Это незаконно, в конце концов. Разбирайтесь со своими проблемами сами, – равнодушно пожал плечами следователь и посмотрел на стоявшие на столе лилии и бокал с шампанским. – Вот когда вас убьют, тогда мы сделаем запрос в Гильдию и начнём разбираться, если увидим хоть какие-нибудь нарушения закона. А пока – это никоим образом нас не касается.

– Но…

– Знаешь, я прожил уже достаточно, да и работаю большую часть своей жизни, – следователь подошёл к опешившему Белевскому и дружески похлопал его по плечу, – но такого идиота вижу впервые. У тебя же был шанс выбраться из этой заварушки без потерь, до того, как ты решил затащить в койку жену главы Гильдии, открывшей на тебя охоту. Похоже, вляпываться в Вишневецких, рискуя собственной жизнью – это у вас, Белевских, семейное, – он хохотнул и направился в сторону выхода. – Да, Ванда, Агнешке привет. Я так и не смог её посадить, хотя очень хотел. Молод был тогда, горяч… М-да. Мне ни разу не хватило доказательств.

– Ох, я, кажется, люблю бабулю всё больше и больше, – рассмеялся Ромка, выходя из комнаты, чтобы ответить на телефонный звонок.

– Агнешка Вишневецкая твоя родственница? – спросил Белевский у Ванды. Выглядел он сейчас таким несчастным, что мне его даже стало немного жаль.

– Он действительно идиот, – покачал головой Егор. – Зато узнал, что она любит белые лилии.

Меня отвлёк телефонный звонок. Я достал из кармана чудом уцелевший телефон, пытаясь разглядеть высветившийся номер. Перед глазами почему-то всё плыло, и то, что мне звонил Эд, мне удалось понять только секунд через десять.

– Слушаю, – я ответил, приложив ладонь ко лбу. Меня начало мутить и резко заболела голова.

– Дима, вы где? – немного раздражённо поинтересовался Эдуард. – Мне Демидов ничего толком объяснить не смог. Кстати, во что он одет? Да, неважно.

– Мы в «Империи». У Ромки, кажется, проблемы, – пробормотал я, прикрывая глаза от начавшего казаться слишком ярким света. Нащупав за спиной диван, упал на него, и откинул голову на спинку не открывая глаз.

– С тобой всё хорошо? – голос Егора то куда-то уплывал, то приближался, вызывая этим эффектом сильнейшее раздражение.

– В «Империи»? Ах, да, там, кажется, в Ванду стреляли довольно неудачно. Да, что-то подобное мне уже донесли, – а вот голос Эда я слышал очень отчётливо, и в нём звучало всё больше и больше недовольства. – Пока вы там подтираете сопли миллиардеру и утешаете Ванду, Ваня притащил нашего француза на допрос. Допрос не получился, я немного перестарался, стараясь пробить наложенные на его разум блоки. Но там механизм отмены на главу Семьи настроен…

– Откуда ты знаешь? – механически спросил я.

– Это я разрабатывал эту защиту, – вот сейчас в голосе Эда прозвучала досада. – И мне нужно ещё выяснить, откуда она на разуме какого-то наёмника появилась. Это какая-то упрощённая модификация, но все ограничительные блоки не изменены. Я поздно заметил, щуп уже было не остановить. Сейчас Ахметова над ним колдует, и как только он придёт в себя, я хочу, чтобы ты занялся им лично. Времени нет, устройство при нём обнаружено не было. И, по словам подельников, Бернар его уже кому-то передал.

– Я понял, сейчас будем, – прошептав последнюю фразу, я отбросил телефон на диван рядом с собой, хватаясь за голову. – У нас ЧП. Наша засада сработала. Бернара взяли.

– Да, мне только что звонил Рокотов, – в номер вошёл Гаранин, садясь передо мной и разводя мои руки в стороны, вглядываясь в лицо. – Дима, ты очень хреново выглядишь.

– Чувствую себя примерно так же. Но нам нужно в СБ, – отмахнулся я от него и попытался встать. Перед глазами поплыло, и я упал на диван, снова обхватывая голову, сильно наклонившись при этом вперёд.

– Дима, а мне что делать? – впервые подала голос Ванда, подходя к нам и останавливаясь в стороне от напрягшегося Ромки. Она его знает лучше всех нас и прекрасно понимает, когда к нему следует лезть с разговорами, а когда стоит повременить.

– Ванда, мне всё равно, – по губам что-то потекло, и я с каким-то детским любопытством смотрел, как на пол капает кровь. Похоже, у меня носовое кровотечение началось. Как ни странно, но стало немного лучше. Во всяком случае, я сумел собрать мысли в кучу и довольно внятно произнести: – Приказ остается в силе, действуй по обстоятельствам. Может, ему и в третий раз повезёт, пока Ромка не выйдет на заказчика и не аннулирует контракт. А может быть, аннулировать не получится, там условия нужно смотреть. Поэтому, Ванда, работай так, как тебя учили. У нас сейчас есть дела поважнее.

– Закрывай его своей грудью. Всё же вероятность того, что кто-то решил стрелять в жену своего самого главного босса крайне мала, так у тебя появится шанс отсрочить неизбежное, – ехидно проговорил Егор. – И да, кажется, ты теряешь форму. Ты явно потолстела.

– Дубов, – простонала Ванда.

Егор встал таким образом, что закрывал меня от неё, и они меня не видели, начиная свою почти традиционную перепалку. Я же почувствовал, как начинаю куда-то уплывать, похоже, всё же переоценив свои силы и недооценив способности джина и коварство падающего на меня потолка.

– В СБ, срочно! – заорал Ромка, вскакивая, и последнее, что я смог почувствовать, это телепортационный рывок, и меня, в который раз уже за последние сутки, накрыла темнота.

***

Все покинули пентхаус меньше чем за тридцать минут. Когда Дима потерял сознание, практически все представители СБ рванули к выходу, опережая полицейских, а Ромка активировал портал.

Ванда осталась стоять одна посреди комнаты, с ненавистью глядя на цветы. Её до сих пор потряхивало, и она сама не понимала, от чего именно. Когда Дима начал заваливаться на пол, заливая всё вокруг себя кровью, она так сильно перепугалась за него, что даже её личные проблемы с Ромой отошли на второй план. Но Наумов успел отдать приказ перед тем, как потерял сознание, и она не решилась его нарушить, хотя последнее, чего бы ей хотелось, – это оставаться рядом с Белевским, когда её друг, возможно, умирает.

Постепенно нахлынувшее на неё бессилие и отчаяние от того, что она не может бежать вслед за остальными, начало сменяться привычной злостью, и она наконец стала мыслить более рационально.

– Собираемся. Через три минуты выходим, – коротко приказала она Окуневу и вышла из номера, сталкиваясь в проходе с Ожогиным.

– Где Рома? – он обратился к ней довольно неприветливо. Ванда сжала кулаки, но больше никак не отреагировала на такое приветствие.

Для себя она уже решила, что сама во всём виновата, и теперь нужно было придумать, с чего начать разговор с Ромкой, чтобы он её простил. С трупа Белевского было нерационально начинать, пока действовал контракт с Гильдией. Но всё это потом, когда ей сообщат, что жизнь Димы не висит на волоске, или пока он сам ей не позвонит.

– В СБ. Диме стало плохо, – коротко ответила Ванда. – Женя, ты на машине? – неожиданно спросила она, начиная выстраивать в голове план. Ей нужно время, чтобы решился вопрос с контрактом, и Ванда внезапно поняла, где можно это время для Белевского выиграть.

– Да, на Ромкиной. Ездил по делам в Тверь, как раз решил её вернуть, – Ожогин покосился в сторону вышедшего Белевского и следовавшего за ним Окунева. – Ванда, я слышал…

– Ты неправильно слышал, – процедила Вишневецкая, выхватывая из руки Жени ключи. – Я сама верну своему мужу машину, – и кивнула в сторону выхода. – Спускайтесь к чёрному внедорожнику, я сейчас подойду, – бывший убийца подтолкнул в спину замешкавшегося Белевского и скрылся вместе с ним за поворотом. – Ты что-нибудь узнал? О том, кто хочет Рому убить?

– Работаю, Ванда, – он пожал плечами. – Что с Димой?

– Не знаю, я же здесь, а не с ним, – и Ванда снова сжала кулачки. Ключи от машины впились в её ладонь, и эта боль привела её в норму. – Женя, кто рассказал тебе о том, что здесь произошло? – решившись, спросила она Ожогина, перехватывая его за руку в тот момент, когда он развернулся и хотел уйти.

– Литвинова. Да и вообще все в СБ сейчас только об этом говорили. Во всяком случае, пятнадцать минут назад, – он аккуратно высвободил руку и направился в сторону лифта. Ванда тряхнула своими кудряшками и побежала в сторону лестницы, решив спуститься вниз пешком. Бег её всегда успокаивал и очищал голову, давая возможность рационально мыслить.

Забег, раньше не казавшийся чем-то сверхъестественным, дался ей тяжело. Воздуха не хватало и как-то подозрительно начало колоть в боку. Хотя, что бы кто ни говорил, она практически каждое утро занималась с группой Андрея, чтобы не терять форму, вплоть до того момента, как потеряла дар. Сейчас, конечно, всё изменилось, но такой незначительный перерыв не мог так сильно ударить по её физической подготовке.

Решив, что подумает об этом позже и в случае чего, обратится к Ахметовой, Ванда села на водительское сиденье и завела мотор. Убедившись, что Окунев и Белевский уже сидят на заднем сиденье, она вжала педаль газа в пол, и машина сорвалась с места и понеслась по дороге в сторону Твери. Вряд ли кто-то решится на покушение в отеле, принадлежавшем Гаранину. Да и от Москвы довольно далеко, а о своём решении спрятать объект в «Северном Сиянии» Ванда не сообщила никому, даже мужчинам, сидевшим с ней в одной машине.

– Ванда, тебе не кажется, что ты едешь слишком быстро? – от раздумий её отвлек голос Белевского.

– Нет, – коротко ответила она, посмотрев на спидометр, и ещё больше увеличила скорость.

Ей хотелось побыстрее избавиться от своей проблемы, узнать, что с Димой, и поговорить с Ромой, пока он не пришёл к неправильным выводам, а в СБ его не накрутили до точки невозврата. А ведь всему виной были эти чёртовы лилии, заставившие её на мгновение потерять самообладание.

– Почему вы так спокойны? – Белевский повернулся к Окуневу, сидевшему с закрытыми глазами.

– А почему я должен нервничать? – оперативник открыл глаза и посмотрел на растрёпанного миллиардера. – Это машина Гаранина, и он из неё сделал огромный артефакт: она не перевернётся, никуда не врежется и не разобьётся. Он сам летает на скорости выше допустимой и подстраховался, чтобы ничего не случилось.

– А Ванда об этом знает? – почему-то шёпотом поинтересовался Белевский, с опаской глядя, как стрелка приближается к красному делению.

– Понятия не имею, – равнодушно ответил Вадим и снова закрыл глаза. – Да расслабьтесь вы. Если Роман Георгиевич ничего не станет предпринимать, то до утра вы всё равно не доживете, что бы Ванда не делала ради вашего спасения. А ему сейчас явно не до вас, – как мог успокоил он Белевского, погружаясь в дремоту. Почему-то Вадима не покидало ощущение, что эта ночь будет очень неспокойной, и нужно хоть немного отдохнуть, пока есть на это время.

Глава 17

– Как это вообще могло произойти? – устало протянул Роман, глядя на находившегося без сознания Бернара.

Остальные члены группы, взятые Ваней и его ребятами, ничего внятного сообщить не смогли, кроме того, что да, было ещё одно устройство, и его передал заказчику Бернар. Они заказчика не видели, кто он – не знали. Все переговоры Бернар вёл лично, а в их задачу входило непосредственное изготовление устройства и подстраховка.

Время уходило, а Ахметова вместе со своими умниками до сих пор не смогли привести в сознание главаря, и никто не знал, что делать дальше.

– Мне кто-нибудь ответит, как это произошло? – Ромка потёр шею. Если рассуждать здраво, то на него впервые обрушилось столько всего одновременно. Обычно от его действий или бездействия зависела исключительно его собственная жизнь, максимум пары наёмников. Но вот это…

– Ты меня что ли во всём хочешь обвинить? – приподнял бровь Эдуард, пристально глядя на своего младшего родича.

– Я? – вскинулся Роман. – Я вообще никого не обвиняю. Неужели нельзя было сразу сказать, что наткнулись на след француза до того, как мы отправились в этот проклятый президентский дворец! – и он повернулся к Рокотову, сидевшему с каким-то отрешённым видом и что-то обдумывающему.

– Может, никто никому ничего не сказал, потому что это случилось после того, как вы туда ушли? А потом внезапно стали недоступны? И под конец ты заявился, волоча на себе Диму, который в настоящее время почти также недоступен для общения, как вот это тело! – и он махнул в сторону Бернара. – Что вы там вообще делали? – Эдуард подошёл к окну, через которое они наблюдали за происходящим в допросной, разглядывая, как медсестра меняет Бернару капельницу.

– Спасали мир от вселенского добра. Кстати, ты, когда принимал Диму, не видел при нём такую старинную лампу, похожую на древний заварник? – спохватился Ромка, поворачиваясь к Залману, вспомнив, что вроде бы лампу Дима сунул за пазуху перед тем, как они переместились в отель. Или он её положил в карман? Рома на мгновение задумался, но потом отмахнулся от этих мыслей. В любом случае лампа была у Димы, а вот дальше судьба вместилища джинна оказалась вне его внимания.

– Вы что, джинна где-то откопали? – Эдуард резко обернулся в сторону Гаранина. – Потрясающе. Вот только этого нам не хватало, всё остальное в наличии.

– Не мы, а Лео, и всё вроде бы закончилось относительно нормально, но с ущербом для президентского дворца и репутации. Да и Дима по голове получил очень не вовремя. Кстати, можешь воспользоваться моментом и заставить отремонтировать бывший замок Лазаревых на свой вкус. Не думаю, что Яковлев будет с нами по этому поводу спорить, – ответил Ромка. – А то сделали из него главный офис десятой Гильдии, хотя у последних и то всё более сдержанно. Даже мне смотреть противно, не говоря уже о вас с Димой. Так где лампа?

– Я не видел ничего подобного, – ответил ему Шехтер, находившийся здесь вместе с Рокотовым, как его заместитель, чтобы сразу быть в курсе всех новостей.

– Потому что они имеют отличительную способность теряться, – пояснил Эд, отходя от окна и подходя к остальным ожидающим пробуждения Бернара лицам. – Во время перемещения при помощи портала, вместилище джинна вместе с самим джинном, вероятнее всего, потерялось в пространстве, и теперь может всплыть где угодно. Но сомневаюсь, что после встречи с Лазаревыми, ваш джинн окажется в зоне нашей досягаемости. Ты так и не сказал, что случилось с Димой.

– А ты не ответил, почему поджарил мозги нашему единственному свидетелю, – парировал Гаранин, чувствуя себя виноватым за случившееся с главой его Семьи. Он же видел, что после того, как какой-то булыжник упал на Диму, тот явно находился не в полном здравии, но он, вместо того, чтобы отправить его в СБ вместе с Лео, потащил в этот проклятый отель.

– Так, с Димой всё нормально, – в наблюдательскую ворвался Егор, говоря на бегу. Ахметова выставила всех из больничного крыла, поэтому они решили ждать вердикта главного целителя здесь, ожидая, когда Бернар очнётся, оставив Дубова ожидать в коридоре перед кабинетом Ольги Николаевны. – Небольшое сотрясение, наложенное на старую недолеченную травму. Ахметова привязала нашего главу к кроватке и накачала убойной дозой всяких успокоительных, от одних названий которых мне захотелось спать. Да, она написала огромный акт, в конце которого значится отстранение Димы от работы по медицинским показаниям. По крайней мере, на ближайшие сутки. Поэтому в ближайшее время придётся как-то обходиться без него.

Все, как по команде, повернулись в сторону Романа, как к человеку, с этой минуты вступившему в должность исполняющего обязанности начальника СБ.

– Что? Нет, – он попятился под направленными на него взглядами. – В период кризиса я не могу быть главным, я совершенно не подхожу на эту роль, и я не хочу…

– Что мы будем делать с Бернаром? – проигнорировав поскуливание Романа, спросил у Эдуарда Иван Рокотов. – Дима не сможет помочь и влезть ему в голову. Придётся снова пробовать тебе. Что вообще пошло не так?

– Не так пошло с того самого момента, как ты начал обучать всех подряд семейным техникам. А кто-то что-то недопонял или переврал, или пошёл по пути наименьшего сопротивления, наворотив подобное убожество, – недовольно поморщился Эдуард, бросая очередной взгляд за стекло. – Но основные моменты остались, к сожалению, без изменений, эти блоки можно обойти только с согласия допрашиваемого, ну или их может снять глава Семьи правом отмены. А с самим биотеррористом всё в порядке, это просто защитная реакция на постороннее вмешательство. Почему ты не сказал, что Бернар когда-то работал на тебя?

– Потому что он не работал на меня. А закрытие разума не является чем-то сверхъестественным и тайным, вся информация об этих техниках находится в открытом доступе, где, собственно, в своё время я её и получил. А ты мог бы и оставить лазейку хотя бы для себя, – раздражённо парировал Иван.

– О, я её оставлял, – ядовито ответил Эд. – Но кто-то чересчур умный умудрился эту нить в сигнальный блок переместить. Результат ты видишь. Хорошо ещё блок на отмену главой Семьи остался нетронутым. Я могу разобраться в этом клубке. Мне нужно для этого всего-ничего, пара дней!

– Бернар меня не узнал, значит, мы с ним даже близко не пересекались, – Рокотов поднялся на ноги, разминая шею. – Что по камерам и разведке?

– Ничего, – ответил Залман. – Они их мастерски обошли. Я разобрал действия группы Гаврилова по секундам. Ваня, Миша нигде не совершил ошибки, ни в едином действии. Если бы у нас было больше людей, то мы бы более широкую сеть использовали, но чего нет, того нет. Как ты вообще на них наткнулся и зачем выходил из квартиры?

– Да, размяться захотелось перед сном, – глядя перед собой ответил Иван. – Что? – он резко повернулся в сторону выразительно хмыкнувшего Егора и пристально рассматривающего полковника Гаранина. Ромка достал из кармана золотой рубль и бросил его ловко поймавшему Дубову. – Как это понимать?

– С тобой это никоим образом не связано, – махнул рукой Егор, улыбнувшись полковнику самой честной улыбкой. Ваня только скрипнул зубами и отвернулся от них, ничего не сказав. – Когда кризис минует, отправь Ванду к Третьяковой. Банк в десять золотых нужно разыграть…

– Я всё слышал, – процедил Рокотов.

– Да с чего ты вообще взял, что это как-то связано с тобой? – возмутился Дубов, делая шаг ближе к двери. – С вами здесь, конечно, хорошо, но пойду узнаю, что там у Семёнова по возможным контактам нашего европейского друга, – пробормотал Егор и бочком протиснулся на выход из маленькой наблюдательской, в которой было сейчас тесновато.

Дубов так и не смог понять, как Ванда с Белевским связаны со всем происходящим, и это его чертовски напрягало. Из отеля они уехали, а о том, куда они направились, Вишневецкая не сообщила никому, даже Егору. Но ведь Бернара они взяли, что может с ними случиться, кроме убийства Белевского исполнителем второй Гильдии, конечно.

Все находящиеся в этот момент в наблюдательской были напряжены, и каждый старался хоть немного разрядить обстановку в период этого непростого ожидания. Ну и найти виноватого, не без этого. Все обвиняли друг друга и в первую очередь самих себя, но последнее делали исключительно мысленно.

– Вот вы где, – в комнатушку протиснулся Довлатов, сразу же подходя к Роману. – Подпиши это. – Он открыл папку и сунул Гаранину под нос какую-то бумагу, предварительно всучив ручку.

– Зачем тебе допрашивать Энкорта? – нахмурившись, поинтересовался Рома, после того, как внимательно прочитал написанное.

– По правде говоря, мне он не нужен, но глава нищих зачем-то просит аудиенцию со мной и топчется внизу, – раздосадовано ответил Денис. – Как-будто его нам здесь не хватает.

– Возможно, он просто хочет сделать тебе приятное, чтобы ты провёл уже свой первый некродопрос? – улыбнувшись краешками губ, поинтересовался Роман.

– Очень смешно, – скривился Довлатов. – Гораздо проще будет оформить это не как явку с повинной, если он скажет что-то интересное, а как официальный допрос. Мороки меньше, и от своих слов он уже не откажется, – задумчиво протянул Денис, рассматривая то, что творилось за стеклом. – Кто так неаккуратно сработал? Это ты, Рома, решил лишить нас единственного подозреваемого, выпустив пар на ни в чём не повинном террористе?

– Причём здесь я? Я с тобой в отеле был, – Гаранин поднял глаза на следователя, ставя свою размашистую подпись на документе.

– Да? Точно, – Денис щёлкнул пальцами и улыбнулся. – Цветы, шампанское, поцелуй под луной, отсутствие трупа, конечно, немного омрачило эту романтическую атмосферу, но ничего, ты всегда можешь наверстать. А нет, уже не можешь, – похлопал он Романа по плечу. – Я, кстати, видел, как твоя жена укатила на бешеной скорости со своим любовником в закат на твоей же машине. Это между прочим было свинством с её стороны. Твоим шикарным внедорожником должен был воспользоваться я.

– Порталами пользуйся, – прошипел Ромка, впечатывая Довлатову чёрную папку в грудь. – Не доводи меня, иначе я никогда не позволю тебе проводить в этом здании твой первый некродопрос. Кстати, – он резко повернулся в сторону окна, после чего выразительно покосился на Эдуарда. – А это не решило бы все наши проблемы?

– Нет, – поморщился Великий Князь. – Вдруг он не сможет назватьимя нанимателя, а только опишет его внешность? В голову трупа ни один менталист, к сожалению, залезть не может. А при некродопросе очень легко свернуть допрашиваемого в ненужные ассоциации и упустить время.

– Тёмные такие несовершенные и абсолютно бесполезные маги, – покачал головой Гаранин и тут же сделал шаг, оказавшись за спиной Рокотова под недобрыми взглядами двоих Тёмных.

– А может, всё-таки попробуем? – Довлатов хищно посмотрел на пошевелившегося Бернара. – Я не сам, упаси Прекраснейшая, я только в стороночке постою и понаблюдаю, как это должно происходить. Мало ли что в жизни может пригодиться.

– Нет, оставим это на самый крайний случай, – хмуро перебил его Ваня. – Потому что некродопрос – это очень быстро и ограниченно по времени. Даже если он правильно ответит на все вопросы и назовёт имя, то от этого не перестанет быть просто кладезем информации, которую можно было использовать не только в этом деле. Но если совсем выбора не останется, то, конечно, что уж тут поделать. И Денис, мы тебя обязательно позовём.

– Роман Георгиевич, – в наблюдательскую влетела Медведева и едва протиснулась к Гаранину, вытолкнув при этом Довлатова в коридор. – Мне срочно нужно подписать вот эту накладную. Товар должны отгрузить через полчаса, а подписи начальника СБ нет. Это касается вакцины от вируса. Кстати, зайдите в научный отдел, нам нужно кое-что вам показать. А вот эту бумажку нужно срочно отправить. Её уже даже наши экономисты завизировали предварительно…

– Дай сюда, – Роман выхватил из рук замолчавшей начальницы научного отдела листы и принялся внимательно изучать документы. Лана в этот момент внимательно рассматривала его, и от этого изучающего взгляда Гаранину становилось не по себе. – Так, стоп, чем вообще занимается Полянский? – задал он вполне резонный вопрос почему-то Эдуарду. – Это всё должно проходить через него.

– Пытается отбиться от тех, кому срочно нужно что-то подписать, и тонет в нахлынувших на него бумагах, – отмахнулся Эд. – Ты что, думаешь, никто не знает о временной смене власти? Сейчас все решат, что с тобой по некоторым вопросам будет проще договориться, чем с Димой, и поспешат воспользоваться моментом. У них же есть всего сутки на эту попытку. Так, кажется, наш подопытный начал приходить в себя. Долго он, конечно, отдыхает. Больше часа уже.

– А это правда, что вы с Вандой расстались? – неожиданно в возникшей тишине Медведева задала интересующий её больше всего остального вопрос.

– Нет, – коротко ответил Рома, стараясь не смотреть на удивившихся Рокотова и Залмана. – С чего ты это взяла? – он вернул ей смету, подписав только после того, как увидел визу главного экономиста.

– Ну, все так говорят, – она пожала плечами. – Слухи ходят, что вы её на измене с Белевским поймали, буквально из постели вытащили. А такой мужчина, как вы, вряд ли сможет простить…

– Лана Андреевна, идите работать, – холодно проговорил Ромка, начиная выходить из себя.

– Да, разумеется, – обворожительно улыбнулась Медведева и, развернувшись, выбежала из комнатушки.

– Бедлам какой-то, – потёр переносицу Гаранин. – Что? – и он пристально посмотрел на ухмыляющегося Шехтера.

– Ничего. Ты чересчур спокоен, Рома. А что, правда, Ванда с Белевским…

– Понятия не имею, пока не интересовался, – рявкнул Роман, выходя из наблюдательской, громко хлопнув дверью. – Похоже, у сотрудников СБ внезапно появилось слишком много свободного времени.

– Роман Георгиевич…

– Все организационные вопросы, которые могут подождать сутки, будете решать с Наумовым, – он даже не стал слушать парня из отдела криптошифрования, поднимаясь в вестибюль.

Когда Бернар придёт в себя, ему точно позвонят и сообщат. А сейчас нужно было немного пройтись и проветрить голову, потому что о том, что случилось в «Империи», он старался пока не думать. Рома понимал, что сам частично виноват в случившемся. Он был слишком занят, и очень мало внимания оказывал Ванде. Слишком мало, причём всегда, ещё со школы.

– Рома, стой, – на выходе его тормознул Лепняев, когда Гаранин уже прошёл через идентификационную рамку.

– Что мне ещё нужно подписать срочного, что не успел сделать Дима? – резко поинтересовался он, поворачиваясь в сторону Фёдора. Тот прищурился и недобро усмехнулся, но промолчал, внешне не отреагировав на этот выпад.

– Я всего лишь дежурный, – спокойно ответил капитан, скупо улыбнувшись. – Тебя здесь спрашивают. Правда, я сначала долго не мог понять, какого именно главу Гильдии этот молодой человек хочет увидеть. У нас здесь скоро весь Совет соберётся, внеочередное заседание можно будет проводить, но потом мы разобрались, – и он кивнул в сторону сидевшего на скамье ожидания парня лет восемнадцати. Посетитель был напряжён и сидел идеально прямо, даже, казалось, дыша через раз.

– Кто это такой? – хмуро поинтересовался Рома, разглядывая парня.

– Твой сотрудник. Ты что, даже не знаешь, кто на тебя работает? – удивился Лепняев.

– У меня тридцать четыре филиала в крупных городах Республики, ты думаешь, я знаю каждого сотрудника? – вопросом на вопрос ответил Гаранин и подошёл к вздрогнувшему при его появлении парню. – Гаранин, – коротко представился Рома, внимательно разглядывая вскочившего на ноги убийцу.

– Добрый вечер, Роман Георгиевич, меня Станислав Рочев зовут, я вроде как на вас работаю… – забормотал он, напрягаясь ещё больше и заметно нервничая при виде главы Гильдии, в которой работал.

Он его боялся, да, как и все адекватные наёмники. Та чистка, волной прошедшая по всем филиалам Гильдии после прошлогоднего покушения на Гаранина, впечатлила многих. И попадаться на глаза главе второй Гильдии никто не стремился. Стасу не повезло. Он весь день пытался привлечь к себе внимание, и когда ему это удалось, совершенно не знал, что делать дальше.

– Так, Станислав Рочев, – протянул Гаранин, пристально глядя ему в глаза. – Что случилось?

– Мне Евгений Дмитриевич приказал к вам явиться, – собравшись, начал более внятно говорить Рочев. – В общем, я тот самый «криворукий исполнитель», это цитата, если вы не поняли, кто не смог закрыть контракт на Белевского. Роман Георгиевич, это всёочень странно. Никто же в здравом уме после утренней статьи не думал браться за выполнение этого контракта! Вы же сами всех заставляете учить уголовный кодекс, как таблицу умножения. Но глава филиала настаивал и в итоге назначил меня на выполнение, подписав магический контракт, чтобы я не мог отказаться. А у меня всего сутки…

– Стоп! – поднял руку Рома, стараясь уловить смысл той информации, которую начал вываливать на него Стас. – Потапов, мой зам и глава Питерского филиала, подписал в обход меня контракт на Белевского сегодня утром? – первым делом уточнил он, доставая телефон.

– Ну да, я вам об этом и говорю. Правда, я не знаю, кто именно подписал, но я Евгению Дмитриевичу это сказал, как только он на меня вышел, но он уже знает, он же как-то нашёл на меня…

– Молчи, – прервал парня Гаранин, набирая номер Ожогина.

– Рома, мне некогда…

– Почему ты не сообщил, что Потапов хочет меня убить? – прервал Роман Женю, сжимая трубку телефона с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Он один из немногих оставшихся, кому я доверял!

– Рома, я разбираюсь. Здесь не всё так однозначно. Потапов пропал, его никто не видел уже несколько дней, а контракт был подписан сегодня утром. В общем, не мешай мне, – довольно резко ответил Ожогин. – Поговори с Бойко, пусть тоже подключится, у меня нет людей, чтобы быть одновременно в двух городах.

– Хорошо, я ему позвоню. И, Женя, аннулируй этот чёртов контракт! – Гаранин посмотрел на шумно выдохнувшего Рочева, вытирающего проступивший на лбу пот.

– Уже. Я же не идиот. Этим я занялся в первую очередь. Мне даже неустойку платить не нужно было. Та девица уже после взрыва раскаялась и хотела отменить заказ, но это мог сделать только ты и я, потому что право подписи ты у меня не отобрал, а тебя хрен поймаешь, если только случайно. Хотя, знаешь, мне даже не хотелось отменять контракт. Я же тебя предупреждал, и очень давно, что этим всё закончится. Свадебное платье, муж миллиардер, трое детей…

– Работай, Женя, – рявкнул в трубку Рома и отключился, когда на том конце раздался искренний смех его друга. – Так, теперь ты, – и он вновь посмотрел на расслабляющегося наемника, уже с интересом рассматривающего интерьер холла. – Тебя назначили на выполнение контракта, и ты решил его не выполнять?

– Ну так об этом я и говорю, – Стас не отворачивался, прямо глядя Роману в глаза. – Это же понятно, что вы ни о чём не знали. В этом я убедился окончательно, когда вы собой закрыли объект. Это же фактическое покушение на вас. Если бы я выполнил заказ, то вас бы казнили, – Рочев сжал губы, но продолжал говорить: – Взрыв я так рассчитал, чтобы он на ваших глазах произошёл, а Белевского сильно не зацепило. Мы же с братом взрыватель на основе вашего артефакта делали, думали, что вы заметите, но вы так неудачно упали, головой опять же ударились. Да и потом, я следил за объектом. Он же такой, не знаю, совершенно не заботящийся о своей безопасности. Его ребёнок с игрушечным пистолетом убить может, выстрелив пулькой в глаз, – еле слышно добавил Стас, явно не понимая, почему именно его назначили на такое плевое дело.

– Почему ты стрелял в Ванду в «Империи»? – в очередной раз прервал Рочева Роман.

– Я не знал, что делать. Прошёл целый день, а вы даже не заинтересовались всем этим. Я тогда взял пулю со склада, вот это вы бы точно не смогли проигнорировать. Всё думал, как лучше произвести выстрел. А потом этот тип начал к вашей жене клеиться, и когда он хотел её поцеловать, я решил, что пора вмешаться. Это же не только ваш позор, но и всей Гильдии. Да я сам себя почувствовал оплёванным в этот момент. Она, кстати, ему не ответила, – выдохнул Стас и почему-то закрыл глаза.

– Ты почему сразу не пришел ко мне, как только контракт получил? – проведя ладонью по лицу, поинтересовался Гаранин, оборачиваясь на тихие и знакомые шаги.

– Я… ну… я вас боюсь, – честно признался убийца, не открывая глаз.

– Меня? – Рома истерично рассмеялся, поворачиваясь к Ване. – Я здесь вообще самый добрый и безобидный.

– Что у тебя? – поинтересовался Рокотов у Фёдора.

– Стрелок из «Империи», – доложил Лепняев, кивнув на наёмника. – Я подумал, что ты захочешь взглянуть.

– Который в бокал попал с расстояния в триста метров? – уточнил Ваня, с интересом разглядывая парня.

– А почему они на меня так смотрят? – шёпотом поинтересовался Стас, притронувшись к руке Гаранина.

– Где ты научился так хорошо стрелять? – прямо спросил Ваня, подходя к вновь напрягшемуся Рочеву.

– Ну, я занимался стрельбой, пока подростком был, на довольно профессиональном уровне. На республиканских соревнованиях в призах был. А потом пару лет учился в академии секретной службы при президенте. Но нам с братом нужны были деньги, поэтому мы ушли в Гильдию. Роман Георгиевич никогда не скупился. А почему я ему вообще отвечаю? – снова поинтересовался Стас у Гаранина.

– Ивану Рокотову трудно не отвечать, – хмыкнул Рома. – Ваня, не отдам. Вы и так у меня двадцать человек забрали…

– Зачем вам с братом нужны были быстрые деньги? – нахмурившись, поинтересовался Ваня, напрочь проигнорировав слабые попытки Ромы отбить у него своего человека.

– У нас мама заболела, а лечение дорого стоит. Нам советовали к Ахметовой обратиться, но кто мы, а кто Ольга Николаевна. Она бы никогда не стала заниматься такими, как мы, – сжал губы Рочев.

– Рома, ты почему не заботишься о своих людях? – с усмешкой в голосе спросил Лепняев. – Я сомневаюсь, что Ахметова смогла бы тебе отказать…

– Да я его в первые вижу! – вспылил Рома, которого все на протяжении последних двух часов методично пытались вывести из себя. – Если бы он обратился ко мне, то я бы ему помог. Я ресторан открыл, чтобы мои ребята, кто готовить любит, расслаблялись и чувствовали себя уверенно во внешнем мире…

– Пошли, поговорим, – Рокотов кивнул Стасу в сторону рамки идентификации и прошёл через неё первым.

– Я… а зачем? – он испуганно посмотрел на Гаранина, понимая, что Рокотова он всё-таки боится гораздо больше своего начальника.

– Хочет сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – сквозь стиснутые зубы процедил Гаранин. – Ты маг? Невозможно попасть с такого расстояния по такой траектории, не прибегая ни к какому дару, – спохватился он. – Я бы не смог произвести такой точный выстрел и не задеть Ванду.

– Ну, наверное. Я могу немного пространством управлять, но это даже к магии не причисляют, и в школе нет обязательного обучения, – Стас пожал плечами.

– Звони своему брату, думаю, Иван Михайлович и с ним захочет поговорить, – вздохнул Гаранин и вышел на крыльцо, сразу же доставая телефон, связываясь с Лисом, чтобы тот в очередной раз ему помог разобраться с Питерским филиалом.

Глава 18

– Что вы мне хотели показать? -в научный отдел ворвался Гаранин, понявший, что подумать, да и просто отдохнуть хотя бы пять минут ему не дадут.

Телефон разрывался от многочисленных звонков, и он уже плохо ориентировался в том, кто именно и по какому делу ему звонит. Всё завертелось со страшной силой: и в Гильдии, где сейчас Женя с людьми Лиса занимались проблемой, которой он должен был заниматься лично, и здесь, в СБ. Рома всё это время хотел позвонить Ванде и хотя бы поинтересоваться, всё ли у неё в порядке, но не успевал сделать даже этого. Если память ему не изменяла, то в прошлый раз, когда он замещал Диму, такого странного ажиотажа не было. Похоже, слухи о том, что Наумов начал потихоньку закручивать гайки, на этот раз оказались верны, раз даже его считали более договороспособным, и он срочно всем понадобился.

– О, Роман Георгиевич, – к нему подошёл Иван Задорожный, микробиолог, которого поставили во главе группы, исследующей вирус. – Пройдёмте со мной.

Он схватил Гаранина за руку и потащил в соседнее помещение, полностью огороженное от остальных специальными полиэтиленовыми шторами и небольшим шлюзом – пропускником, где проводилась вся необходимая обработка. Надев на себя защитный костюм с нечеловеческой скоростью, Задорожный побежал к входу непосредственно в лабораторию, вновь схватив Рому за руку.

– А мне разве не надо…

– Вам? Нет, – сквозь маску голос учёного звучал глухо. Остановившись перед импровизированной дверью, он задумчиво посмотрел на Гаранина, после чего бросил ему какой-то чёрный комбинезон. – Чтобы одежду не менять, – пояснил он и, подождав, пока замначальника СБ оденется, открыл герметично закрытые двери.

Атмосфера здесь царила довольно странная. Было тихо и очень светло. Сотрудники, облачённые в эти жуткие защитные костюмы, заставляли даже Гаранина содрогаться от предчувствия чего-то неизбежного.

– Вот, смотрите, – Задорожный подтолкнул Рому к огромному микроскопу. Гаранин подозрительно посмотрел на учёного и неуверенно подошёл к этой штуке, совершенно не представляя, как с ней обращаться.

– Вы издеваетесь? – сухо поинтересовался Гаранин, прикрывая глаза, когда у него в сотый раз за последний час зазвонил телефон. – Что я должен увидеть, если ничего в этом не понимаю?!

– Необразованные варвары, – прошептал Задорожный, но Рома его всё равно услышал. – В общем, вот это, – он щёлкнул пультом и вывел на экран какое-то изображение, – обычная реакция на контакт с вирусом у тех, кто имеет стабильный иммунитет, таких, как Дмитрий Александрович, или Эдуард Казимирович. А вот это, – он переключил картинку, показывая совершенно иное изображение, – то, что происходит при контакте вируса с вашей кровью.

– И вы думаете, мне вот это даёт какое-то понимание, зачем именно вы притащили меня сюда? Кстати, что это вообще такое? Круги какие-то, – Гаранин, наклонив голову, рассматривал изображение, не имея возможности выключить настойчиво звонивший телефон, действующий ему на нервы.

– Роман Георгиевич, вот вы мне казались довольно образованным человеком, – Задорожный всплеснул руками. – У вас абсолютный иммунитет. Аб-со-лют-ный. Я такое вижу впервые в своей жизни. Вы не просто легко перенесёте это жуткое и смертельное заболевание, вы в принципе не можете им заболеть. Как это вышло? – и он ткнул пальцем в грудь опешившего Гаранина, словно обвиняя его в том, что Роман не умрёт от этого чудесного смертоносного вируса, если заразится.

– Понятия не имею, – совершенно честно ответил Рома. – Похоже, круг в очередной раз замкнулся именно на мне, – он невесело усмехнулся, разворачиваясь и направляясь в сторону выхода.

– Что? Я не понимаю, – нахмурился Задорожный.

– Вам и не нужно. Спасибо, что сообщили, хотя могли это сделать и по телефону. Кстати, вы проверили кровь задержанных? – повернулся он к вирусологу, рассматривающему его спину с каким-то кровожадным интересом.

– Да, конечно. Они стерильны как младенцы. Никакого иммунитета, – и он повернулся, задумчиво рассматривая изображение на экране. – Мы Денису Николаевичу уже предоставили полный отчёт.

– Занятно, – пробормотал Гаранин, выходя через вторую дверь и давая девушке-лаборанту полить себя какой-то едко пахнувшей дрянью, и только после этого стянул чёрный комбинезон. – Слушаю! – как только он вышел в общий коридор, то сразу же ответил на звонок, мечтая разбить телефон о ближайшую стену.

– Рома, Бернар очухался, через пять минут начинаем допрос, – прозвучал голос Залмана, но Гаранин уже переключил на вторую линию, направляясь к лестнице, ведущей вниз.

– Гаранин, – коротко представился он. Высветившийся номер был ему не знаком и, судя по коду, был фландрийским. Он старался делать всё, чтобы с этой страной его ничего не связывало. Все расклады, которые он делал на себя и своё окружение, говорили, что любое посещение Фландрии для него закончится крайне плачевно. Слишком много врагов у него в этой проклятой всеми богами стране.

– Роман? – неуверенный молодой мужской голос заставил Рому внутренне напрячься и остановиться посреди коридора. Он не узнавал звонившего, но чувствовал, что этот человек ему знаком.

– Да, кто говорит? – резко ответил Рома, подходя к окну, глядя на Площадь Правосудия, хорошо освещённую уличными фонарями.

– Это Никита, твой брат. Извини, если отвлекаю. Ты, наверное, меня не помнишь…

– Почему я должен забыть о том, что у меня есть брат? – ровно поинтересовался Гаранин, понимая, что ничего не видит перед собой.

Как бы он ни старался всё забыть, но прошлое по какой-то причине постоянно его настигало. Роман не хотел иметь ничего общего с тем, что связывало бы его с отцом, а с Никитой его связывал только Георгий Гаранин. Рома замолчал, совершенно не понимая, почему всё ещё висит на линии и не сбросил звонок.

– Я… Наверное, это глупо было тебе звонить, да и номер твой я кое-как смог найти. Только через местную Гильдию и потом по цепочке до твоего секретаря, который и дал мне его. Оказывается, никто не знал, что у тебя есть брат, вот я и подумал… Неважно… – Судя по голосу, Никита был явно чем-то расстроен, но пытался улыбаться при разговоре с братом.

– У тебя что-то случилось? – после нескольких секунд молчания осторожно спросил Роман, прислоняясь лбом к прохладному стеклу.

– Всё, как всегда. Я просто хотел поинтересоваться, как ты справлялся с плохим настроением отца? Мой источник разрушен, и это с каждым днём всё больше его злит, будто я в этом виноват, – практически прошептал Никита, а Рома вздрогнул, резко открыв глаза.

– Ты знаешь, почему у тебя разрушен источник? – прямо спросил Гаранин у своего брата.

– Нет, мне сказали, что это был несчастный случай при рождении, когда умерла мама. Так как, Рома? Мне это нужно знать, иначе… Не важно, зря я тебе позвонил.

– Никак, Никита, – выдохнул Роман, потирая привычным жестом переносицу, гадая, почему никто не сказал самому младшему из Гараниных, что явилось причиной того несчастного случая. Он сам знал, что не мог себя контролировать в пять лет, но всегда чувствовал небольшой укол вины, особенно в последнее время, когда думал об этом. – Я ничего не мог сделать и просто нашёл силы и человека, который смог меня поддержать, чтобы я разорвал этот круг и ушёл из семьи. Он тебя бьёт? – спросил Рома после короткой паузы

Никита ничего не ответил, но, судя по шумному дыханию, он все ещё внимательно его слушал, а Рома почувствовал, как свободная рука рефлекторно сжимается в кулак. На второй и третьей линии раздавались гудки, и Рома глубоко вздохнул.

– Мне сейчас некогда, – наконец произнёс он.

– Я понимаю. Я могу тебе звонить? – в голосе брата прозвучала робкая надежда.

– Конечно. Если я не отвечу сразу, то перезвоню, – Рома несколько раз стукнул лбом о стекло, не понимая, что вообще его дёрнуло это сказать.

– Спасибо, Рома, – с этими словами Никита отключился, оставив Гаранина стоять одного в коридоре. Он стоял почти минуту, глядя в одну точку и пытаясь выкинуть этот звонок из головы. Забыть в очередной раз не получилось, зато получилось взять себя в руки, и Роман бросился в сторону допросных.

– Кто надоумил Никиту связаться со мной? – это было первое, что он спросил у Эда, когда ввалился в допросную. Внутри уже находились Эдуард и Ваня, сидевшие напротив вальяжно развалившегося Бернара, с каким-то пренебрежением рассматривающего собравшихся.

– Наверное, Дима. Рома, половина планеты, смотрящая эту дрянь с Бурком, в курсе, что Дима встретился с твоим отцом и братом в аэропорту, – удивлённо посмотрел на взъерошенного Романа Эдуард. – Можешь высказать ему своё недовольство.

– Я подумаю. Что, ничего пока не выяснили? – кивнул он на Бернара, задумчиво рассматривающего Гаранина.

– Пока нет, ждём Довлатова, – спокойно ответил Рокотов.

– А, всё-таки решили провести его первый некродопрос, – улыбнулся Рома. – Чего, кстати, хотел Энкорт?

– Заверить Дениса, что ни при чём, – сухо ответил Эд. – Вообще ни при чём, что бы ни происходило. Похоже, Довлатов произвёл на него весьма неоднозначное впечатление.

– Да, похоже на то, – Рома прислонился к столу бедром и поморщился, когда у него снова зазвонил телефон. – Что ещё?

– Эм, Роман Георгиевич, – по допросной разнёсся приятный женский голос. – Простите, что отвлекаю в столь позднее время, но без вашего согласования я не могу удовлетворить просьбу вашей супруги.

– Короче, Софья, – поторопил он распорядителя своего отеля в Твери, провожая взглядом вошедшего в допросную Довлатова и даже не потрудившись снять звонок с громкой связи, на которую случайно нажал.

– Госпожа Вишневецкая просит ключи от вашего личного номера. Она здесь в компании двух молодых мужчин, а свободных номеров нет, – тихо доложила Софья, словно говорила что-то сверхсекретное.

– С двумя мужчинами, говоришь, – хмыкнул Рома, поражаясь в очередной раз смекалке Ванды. Действительно, его отель – это идеальное место, чтобы спрятать смертника от исполнителя второй Гильдии. В таких условиях только он мог исполнить контракт. Правда, нужно было, наверное, ей сказать, что контракт аннулирован. Хотя нет, пускай Белевский ещё немного подёргается. – Ну так удовлетвори её небольшую просьбу.

– Но там же двухместный номер с одной кроватью…

– А они туда не спать приехали! – повысил Роман голос. – И да, скажи госпоже Вишневецкой, что как только я освобожусь, то присоединюсь к ним, – пробормотал он и отключился, садясь на свободный стул, отодвигая его с противным скрежетом.

– Рома, это прозвучало очень двусмысленно, – покачал головой Эдуард, глядя на Бернара. Он знал, как влезть в его голову, разрушив блок, но чтобы снова не отправить наёмника в нокаут, необходимо уговорить его самого пустить в свой мозг менталиста. На всё остальное нужно время, а его у них практически не осталось.

– Что, молчит? – Рома проигнорировал выпад Эда, ханжески поджав губы. – Отлично, значит, попрактикуюсь в своих навыках и докажу Диме, что и таким способом можно получить необходимую информацию, – и плавным движением достал нож, бросая его на стол перед французом.

– Меня бесполезно пытать…

– О, ты недооцениваешь знания Ивана Рокотова и фантазию Гаранина, – улыбнулся Довлатов, оставшийся стоять в стороне. – Только не трогайте голову, вдруг она мне будет нужна, если переусердствуете.

– Гаранин? Точно. То-то мне твоя морда показалась знакомой, – напряжённо произнёс Бернар, не отводя взгляда от главы второй Гильдии. Значит, слухи были правдивы и этого психопата действительно приняли в Службу Безопасности в должности офицера. – Но это всё равно бесполезно, даже с учётом намёка на то, что среди вас есть Тёмный маг.

– Так мы и не намекаем, – хмыкнул Довлатов. – Мы прямо говорим. Думаю, что Эдуард Казимирович мог бы с тобой поспорить о бесполезности физического воздействия. Насколько мне известно, у него и не такие как ты говорили, и что самое удивительное, всегда правду. Вот только время у нас ограничено, поэтому не советую его тянуть, иначе тебе точно станет мучительно больно, и не один раз, потому что да, в этой комнате сейчас находится весьма искушённый Тёмный.

– Не надо меня пугать, – Бернар резко развернулся к Довлатову, и в его глазах впервые промелькнул страх. Рома так и не понял, кто призвал дар: Денис или Эдуард, но в допросной сразу стало резко неуютно, во всяком случае Бернару.

– Да Прекраснейшая с тобой, – Довлатов с таким удовольствием назвал свою богиню, что даже Ваня едва заметно вздрогнул. – Здесь пугать может только один человек – Роман Георгиевич. Но что поделать, вторая работа у него такая скотская. Мы же всего лишь мило беседуем, или тебе так не кажется?

– Ты в курсе, что работал с вирусом без какой-либо защиты? – перебил Довлатова Роман, обращая внимание наёмника на себя. Как только он положил трубку, прервав разговор с Софьей, на него волнами начала накатывать необъяснимая паника, и он чувствовал, что времени остаётся всё меньше и меньше. Нужно было как можно быстрее разговорить Бернара, и, прикинув вероятности, Рома выбрал способ, каким это можно будет сделать быстрее всего. Тем более, что Довлатов умудрился неплохо подогреть наёмника, поселив в его голове сомнения.

– Говорить о том, что я не понимаю, что вы имеете в виду, бесполезно? – вновь улыбнулся Бернар, бросая взгляд на Рокотова. Он до сих пор не верил, что перед ним сидит знаменитый полковник, но то, как он мастерски справился не только с ним, и со всеми членами его группы, практически не оставляло сомнений в правдивости этих слов.

– Обычно, в таких случаях, заказчик снабжает исполнителей лечебной сывороткой или вакциной – во время изготовления взрывного устройства может всякое произойти, – терпеливо пояснил Рома, начиная крутить в руках нож. – Но мы не обнаружили никаких антител в вашей крови. Ты мне не кажешься настолько беспечным, чтобы не озаботиться собственной безопасностью.

– Что? – недоумённо уставился на Гаранина Бернар. Вакцина против вируса была одним из самых важных условий их сделки, и он, как и его люди, получили её в день прибытия в Российскую Республику, практически сразу сделав инъекцию.

– Тебя обманули, наверное, нужно было проверить то, что себе вкалываешь, но как это можно было сделать, не привлекая внимания? Какой интересный вопрос, почти философский, – усмехнулся Рома. – Но ты прав, зачем нам заниматься пустым трёпом, когда можно сразу совместить приятное с полезным…

– Стой, – вытянул вперёд руку наёмник. – Мне нужны доказательства.

– А девочек из десятой Гильдии и роскошные апартаменты тебе не предоставить? – прищурился Ромка, но всё-таки протянул ему отчёт из лаборатории, предоставленный Довлатовым сразу же, как только он завёл этот разговор.

– Почему я должен вам верить? – Бернар посмотрел на Гаранина.

– Да мне всё равно, веришь ты или нет, – Рома пожал плечами. – Как ты относишься к Родовым проклятьям? Мне кажется, я начал терять форму…

– Это частный заказ, без каких-либо привязок и контрактов, – быстро проговорил наёмник. – Я всё сам скажу, но не думаю, что это как-то сможет вам помочь выйти на реального заказчика.

– Нет, ну так не пойдёт, ты же сам знаешь, как это делается, – проворковал Роман, приподнимаясь на стуле. – Сначала работаю я, вспоминая утраченные навыки, потом тебя спрашивает наш следователь, и только потом ты отвечаешь…

– Вы серьёзно? Это же государственное учреждение, а не ставка Гильдии, – взгляд Бернара метался от Гаранина к Рокотову.

– Ой, я кажется забыл вас всех оформить, – протянул Рокотов. – Какая досада, наверное, начинаю стареть. Вот так получилось, что вы пока у нас не числитесь, да ещё и начальник приболел…

– Ладно, допустим я испугался и вам поверил, хотя мне нечего скрывать. Я не террорист, что бы вы ни думали обо мне, – натянуто улыбнулся Бернар.

– Полтора часа назад ты был менее сговорчив, – задумчиво произнёс Эдуард. – Что изменилось?

– Так, стоп, – потёр лоб ладонью француз, стараясь взять себя в руки. Атмосфера была очень гнетущей, и он это прекрасно чувствовал. Не сказать, что предыдущая попытка общения доставила ему море приятных впечатлений, но именно сейчас он начал осознавать, что шутки, если они и были, то кончились. И даже если он всё расскажет и во всём признается, его вряд ли отпустят живым. – Мне нужен иммунитет.

– Да, иммунитет бы тебе от вируса геморрагической лихорадки не помешал, – пробормотал задумчиво Довлатов.

– Почему они все говорят про какой-то иммунитет? – недоуменно уставился на Эда Гаранин.

– Гарантии безопасности в других странах называются именно так, – пожал плечами Рокотов, не сводя взгляда с Бернара. – Чего ты хочешь?

– Гарантию жизни. Я знаю, что вы меня не отпустите, обвинения очень серьёзные, но в случае, если мне светит смертная казнь, мне не за чем вам помогать, – ответил наёмник.

– Без проблем, – согласился Гаранин, принимая уже подготовленный Довлатовым документ, составленный им на несколько разных случаев. – Тем более, наш начальник почему-то верит в искупление, хотя и является скрытым садистом, отправляя всех террористов и предателей отбывать пожизненное наказание в очень страшное место, не обозначенное на картах.

– Ты откроешь разум и снимешь блоки, – перебил его Эдуард. Бернар посмотрел на него и кивнул.

– А почему Гаранин подписывает документ? – наёмник с недоверием смотрел на Романа.

– Он здесь сейчас за главного. Когда я говорил, что наш начальник приболел, я не шутил, – ответил ему Рокотов. – Ну давай, Мишель, начинай рассказывать, пока мы не передумали.

***

Резкий противный звук ворвался в мозг, выдёргивая меня из странного полузабытья, в котором я находился. Открыв глаза, я увидел склонившееся надо мной лицо.

– Лис, раз я тебя здесь вижу, то это может означать только одно – я нахожусь в медицинском отделе, – пробормотал я, закрывая глаза.

– Да, точно, и мне непонятны две вещи: почему сюда с завидной регулярностью попадают по очереди начальник Службы Безопасности и его зам? Разве вы не должны быть самыми охраняемыми персонами в этом здании? – раздался над ухом жизнерадостный голос Бойко.

– Эти несчастные случаи невозможно предугадать даже эрилям. А вообще, похоже, что мы с Ромкой сделали что-то не то, и теперь эта стерва Судьба нам пакостит помаленьку, – пробормотал я, не открывая глаз. – И, Лис, почему, когда я вижу твою улыбающуюся морду, мне хочется основательно так по ней зарядить?

– Какие странные у тебя желания, Митя, – и Лис негромко рассмеялся. – Да, пока ты был в отключке, сюда постоянно заглядывали какие-то люди, чтобы убедиться, что да, ты пока в отключке. Если я правильно понял, у них что-то не получается, и это можешь сделать только ты, поэтому они не понимают, почему в такой ответственный момент госпожа Ахметова не может привести тебя в чувства.

– Она никого не убила? – я слабо улыбнулся, прислушиваясь к ощущениям. В целом чувствовал я себя относительно неплохо, голова не болела, не кружилась, меня не тошнило. Во всяком случае, пока я лежал. Что будет, когда я поднимусь, этого, похоже, не мог сказать никто.

– Почти, – Лис снова заржал. – Последним забегал серьёзный такой мужик, лет сорока, невысокий, так вот ему особенно досталось. Она его Ваней называла и говорила, что он должен был присматривать за мальчиком, а не вот это вот всё…

– Какой кошмар. Ольга Николаевна высказала Ване, что она обо всех наших козлах думает, а страдать в итоге будет Митя Наумов, – и я попытался приложить руку ко лбу. Не смог этого сделать и рванулся. – Какого чёрта меня привязали?

– Ты метался и не давал себе капельницу поставить, – ответил Лис. – Вот тебя и того, мягко зафиксировали. Да, Ольга Николаевна сказала, что ты отстранён от работы на сутки, и чтобы даже не смел приближаться к своему кабинету. Кажется, она даже заставила этого Ваню допуск тебе на сутки заблокировать. Ты можешь пользоваться только тем маршрутом, что и я: больничное крыло, научный отдел и коридор следственного.

– Развяжи меня, – тихо попросил я, подёргав рукой. Мягко они меня зафиксировали, как же.

– Я не…

– Лис, развяжи меня. Если я вынужден буду воспользоваться магией, то многие об этом пожалеют, – пригрозил я всё так же тихо.

– Ладно, но, если спросят, ты это сам сделал, – и Бойко быстро развязал мои путы. Я поднял руки и принялся растирать занемевшие запястья. – И почему ты будешь страдать из-за того, что Ахметова выгнала Ваню? – голос Лиса отдалился, похоже, он отошёл от меня, может быть, на свою кровать вернулся.

– Потому что Ваня может вспомнить, что да, он когда-то обещал заботиться обо мне, а что такое забота Рокотова, тебе лучше не знать, – я открыл глаза и попытался сесть. Вроде бы получилось, во всяком случае, завалиться обратно на подушку, не хотелось.

– Так это что, Рокотов был? – Лис лежал на боку, подперев голову рукой. – Ничего себе. Я его почему-то по-другому себе представлял. Как-то более… более… Не знаю, в общем, как-то более.

– Ну, извини, – я развёл руками. – Другого Ивана Михайловича нам не подвезли. А будешь много зубоскалить, я ему скажу, что ты, сирота обездоленный, тоже нуждаешься в заботе.

– Вот только не надо мне угрожать, – и Лис лёг на спину, заложив руки за голову.

– И какая вторая вещь? – спросил я после почти минутного молчания.

– Что? – он непонимающе посмотрел на меня.

– Ты сказал, что тебе не понятны две вещи. Про первую мы почти всё выяснили, и какая вторая?

– Вторая вещь не слишком мне понятная – как долго меня ещё будут здесь держать? Я совершенно, просто неприлично здоров, чтоб ты знал.

– Пока Дубов не скажет, что тебя не попытаются убить прямо на крыльце СБ, – ответил я, и он очень серьёзно на меня посмотрел. Потом осторожно кивнул и снова лёг, разглядывая потолок.

Дверь в нашу палату приоткрылась, и на пороге возник здоровенный детина. Я слегка опешил, когда разглядывал его. Под два метра ростом, с бицепсом примерно как моя голова, и бородатый. Одет в футболку, жилетку, а с банданы скалились черепа. Брюки военного образца и высокие ботинки завершали картину. Ему на плечи кто-то потрудился набросить белый халат, который он даже не попытался надеть. Позади него я сумел разглядеть одного из волков, проводившего его сюда, чтобы он не заблудился по дороге ненароком.

– Э, здрасте, – здоровяк потоптался на пороге и очень осторожно зашёл, уже наконец, в палату. – Лис, тебе вот, девки гостинец приготовили, – и он протянул Бойко пакет, который я даже сначала не заметил в его огромной ручище. – Тут эта, апельсины, бананы, витамины, в общем. А то ты всё никак выздороветь не можешь.

– Хм, спасибо, конечно, – Лис легко поднялся и забрал пакет. Сказать, что он был чем-то болен, не смог бы сказать никто, но детина сомневался, это было ясно написано на его физиономии. – Митя, апельсинку будешь? – и он бросил мне яркий и очень ароматный фрукт.

– Я тут с врачихой поговорил, спросил, сколько тебя ещё держать будут, и она ответила, что тебе меньше в десятой Гильдии надо было зависать, чтобы… ну… Я не буду этого ребятам говорить, – смущённо сказал посетитель.

Лис в это время откусил яблоко. Мне пришлось встать, чтобы похлопать его по спине, а то бедняга уже синеть начал, пытаясь откашляться. А этот бандит, а никем иным посетитель быть просто не мог, что убить своего босса хочет? Зачем о таких интимных вещах под руку говорить?

– Он не из-за разгульного образа жизни сюда попал, а потому что ему башку проломили, – размеренно ответил я на немой вопрос здоровяка, хлопая Лиса по спине. – Ты что, не видишь, он постоянно теперь улыбается. Из своих же кто-то его бил, в том баре чужих не было. Вы бы лучше этим вопросом занялись, а не сплетни распускали.

– Чего? – он непонимающе уставился на меня. Ну, тут понятно, мужик и так не в своей тарелке себя чувствует, так тут ещё парень какой-то умничать начал.

– Я тебе потом переведу, – глухо проговорил Лис, выпивая почти стакан воды залпом. – А ты, Митя, попроще будь, ты же умеешь.

– Лис, я тебе напоминаю: Рокотов, забота, ну… ты понял, – сказал я, усмехнувшись.

– Ага, я этого теперь не забуду. Что по Петербургу? – резко спросил он у молчавшего и поглядывающего на меня с опаской здоровяка.

– Там всё странно на самом деле. Мы вроде вычислили ту гниду, которая Гаранина подставить хотела, да Потапова завалила. Он даже не скрывался особо, так что мы его быстро нашли, в течение часа. Но ребята говорят, что дело нечисто, – ответил здоровяк. – Мы понятия не имеем, что делать дальше. Хотим дальше копать, даже в раж вошли, только вот от второй Гильдии никаких сообщений больше не было. Что делать-то?

– Ожогину позвони, у тебя же есть его телефон? – Лис нахмурился и бросил быстрый взгляд на меня. – Гаранин занят, он как наскипидаренный носится, ему точно не до всего этого. Когда полностью разберётесь, мне доложите, а там уж мы с Гараниным присоединимся к развлечению.

– Ладно, позвоню Ожогину, – согласно кивнул здоровяк и снова замялся. – Ну так я это… пойду?

– Иди, – спустя почти полминуты ответил Лис.

– Девкам что передать? Может, что-то особенно в передачку положить надо? – спросил он, уже направляясь к двери.

– Митя, что-нибудь особенное можно будет пронести? – весело спросил Бойко.

– Торт с выпрыгивающей девочкой из десятой Гильдии? Понятия не имею. Думаю, Ахметова будет против, чтобы не усугублял, – и я хохотнул, а Лис насупился.

– Не, ну, девочку тоже можно… – начал здоровяк, но, встретившись с бешеным взглядом главы банд, быстро заткнулся и рванул дверь на себя.

Вообще, было довольно забавно наблюдать, как высокий, стройный Лис одним взглядом ставит на место человека, больше его по всем параметрам раза в два-два с половиной. Не зря он забрался на самую верхушку. Вот кого в перспективе нужно главой Совета делать, он бы со всеми справился. Но его пятнадцатая Гильдия не даёт ему шанса так сильно возвыситься.

В дверях произошла небольшая заминка. Здоровяк столкнулся с Медведевой. Лана протиснулась в палату, задрав при этом голову и глядя на бандита с восторженным изумлением.

– Выходи, не задерживайся, – из коридора раздался голос Чижова. Значит, вот кто присматривает за посетителем Лиса.

Дверь закрылась, оставив Лану в палате. Она посмотрела на дверь, затем встряхнулась и подошла ко мне.

– Я ненадолго, Дмитрий Александрович, – она споткнулась, а потом выпалила: – Меня послали уточнить один момент. Точнее, мы тянули спички, и мне выпала короткая, но это к делу не относится и вам не интересно…

– Лана Андреевна, покороче, пожалуйста, – поторопил я нашего ведущего биохимика.

– Это правда, что Ванда бросила Романа, и в той статье написана истинная история их взаимоотношений? – выпалила Лана и покраснела.

– Абсолютная, особенно про куриц, которых вывел Гаранин, – я так улыбнулся, что она отпрянула, я же потянулся за телефоном. – По-моему, вы все недостаточно загружены, раз вас снова потянуло на обсуждение подобных тем.

– Нет-нет, это было в перерыве на обед, и мы не обсуждаем, ну, почти… – начала она, и тут мой взгляд упал на улыбающегося Лиса.

– Вот что, Лана Андреевна, познакомься, Алексей. Он очень, очень плохой человек. Совершеннейший отморозок, – я указал на Лиса, в этот момент улыбнувшегося особенно широко. Ну-ну, скоро ты перестанешь скалиться.

– Ну что ты, Митя, зачем позоришь меня перед такой милой девушкой, – немного развязно протянул он, весьма откровенно разглядывая Лану.

– Правда? – она окинула его скептическим взглядом. – Алексей приходил к нам в отдел побегать на дорожке, чтобы оценить состояние его сердечно-сосудистой системы, и не показался никому из нас чрезмерно опасным, – тихо добавила Медведева.

– Это потому что его по голове ударили, – я улыбнулся ещё шире и встал, всё-таки беря телефон в руки и подходя к окну. – Ты просто не знаешь, что собой глава пятнадцатой Гильдии может представлять.

– Он глава бандитов? – Лана уставилась на Бойко. При этом глаза её странно заблестели, а Лис нахмурился и повернулся ко мне. По-моему, до него только-только начало доходить, как сильно он вляпался.

– Представь себе, – я нашёл нужный номер и нажал кнопку вызова. – Сама понимаешь, что тот здоровяк приходил сюда своего главу навестить, а вовсе не меня. Апельсинчики вот принёс, кстати, хочешь апельсинчик? – Лана отрицательно покачала головой. Я же продолжил: – В общем, рекомендую, – в этот момент мне ответили, и я быстро проговорил: – Что, чёрт побери, у вас происходит?

– Дима, как хорошо, что с тобой всё в порядке, – мне показалось, или Ванда всхлипнула? – Я в Ромкином отеле в Твери. Спасибо, что поинтересовался, как у меня дела. Как ты?

– Живой, и, похоже, нам нужно поговорить, – протянул я, глядя в окно на площадь Правосудия.

– Не помешало бы, – Ванда вздохнула. – Ты приедешь? Будешь пятым, Рома сказал, что, возможно, присоединится ко мне и двум симпатичным мужчинам. Значит, ты точно пятым будешь. Портье и так нас за каких-то извращенцев принял, – и она невесело рассмеялась.

– Я скоро буду, – ответил я и отключился, а затем повернулся к Лане. – Лана Андреевна, побудьте здесь немного. Скорее всего, сюда кто-нибудь заглянет, так что передайте, что я в Твери, в отеле, принадлежащем Гаранину.

Подмигнув Лису, в глазах которого застыло сильное удивление, я схватил апельсин и, превратив его в портал, переместился к лавке Томаша. Где находился Ромкин отель, я знал, но никогда не видел, насколько он расстроился. Так что и прогуляюсь, и не влечу внутрь стены на молекулярном уровне, если выход из телепортационного окна неправильно рассчитаю. Оглядевшись, я решительно направился к возвышающемуся неподалёку комплексу. Раз меня отстранили от работы, попытаюсь выяснить, что творится с личной жизнью моего младшего родича, и не пора ли мне уже вмешаться.

***

– У меня был заказ только на изготовление устройств. Всего их шесть, последнее мы передали за полчаса до того, как вы на нас вышли, – начал Бернар, а Эдуард, установив зрительный контакт, отправил щуп в его разум, чтобы подтвердить каждое слово. Бернар не сопротивлялся, позволяя щупу занять нужное место в обход блоков.

– Сколько времени осталось до активации устройства? – спросил Ваня, когда Эд кивнул, подтвердив слова наёмника. Бернар особо не скрывался, позволив менталисту гулять по его воспоминаниям, как тому захочется. Но Эда сейчас интересовало только то, что относилось к делу. Всё остальное можно было оставить на потом.

– Смотря, когда будет взведён механизм, – спокойно ответил француз. – Таймер установлен на час после запуска.

– Кто заказчик? – все синхронно посмотрели на часы. Если устройство активировали сразу после передачи, то время уже давно истекло и сейчас где-то может разгораться смертельная эпидемия. Довлатов кивнул и вышел из допросной, связываясь с центром по контролю за распространением заболеваний. Пускай будут готовы. Да и Ахметову вместе с научным отделом нужно поставить в известность.

– Самое интересное, что я не знаю, – поттерев подбородок, произнёс Бернар. – Я вас об этом предупреждал. Могу сказать только, что это мужчина лет тридцати. Он постоянно менял голос и внешность и встречался со мной только дважды: когда встретил нас в аэропорту и передал вакцину и ампулы, и когда забирал первые пять устройств. Шестое я оставил возле входа в спортивный центр в двух кварталах от того места, где мы работали. Там же я забрал оставшиеся деньги.

– Это непрофессионально, – скривился Ромка, сложив на груди руки.

– Это очень прибыльно. Мне заплатили по сто тысяч золотых наличными за одно устройство. Столько не стоит ни один, даже самый прибыльный контракт. А в этом случае на кнопку я не нажимал, только нашёл людей, кто смог бы сделать устройство, – Бернар прищурился. – Вся ответственность на том, кто решил его применить. Те люди, которых вы повязали первыми, ко мне никакого отношения не имеют. Это обычные наёмники.

– Практически святой, – хмыкнул Роман. – Ты можешь не знать заказчика, но последний объект точно должен знать, чтобы обезопасить себя.

– Да, я установил маячок на кофр с устройством, – усмехнулся Бернар. – Можно воспользоваться моим портативным компьютером, который вы конфисковали? Тогда я точно вам скажу, где сейчас находится устройство.

– Я его убью, – процедил Гаранин. – Мы с тобой потеряли столько времени, когда ты просто мог ткнуть пальцем и показать, где именно нам нужно искать.

– Ты сам подписал бумагу, в которой сказано, что я буду жить, – Бернар скривился и потянулся к поставленному перед ним Тимом устройству.

– Сделаешь что-то не то, тебя даже наш научный отдел не соберёт по молекулам, – холодно проговорил Ромка, следя за каждым действием наёмника.

– Вот, устройство находится в Твери, в отеле «Северное Сияние», – улыбнулся Бернар, не без удовольствия глядя на то, как расширяются глаза Гаранина. Он, как и все остальные, прекрасно слышал недавний разговор по телефону. А то, что именно Гаранин владелец этого комплекса, не знал только умственно неполноценный идиот. Среди преступников такие, к сожалению, встречались довольно редко, просто не выживали.

– Рома, успокойся, – Гаранина за руку перехватил Рокотов, не дав сделать портал из артефакта, который Рома стремительно вытащил из кармана. – Сейчас, пока нам ничего не известно, отправлять туда людей без разведки нерационально и рискованно.

– Там Ванда с Вадимом…

– Как и ещё сотня обычных людей. Рома, ты сейчас начальник СБ, и в потенциально опасную зону ты не пойдёшь! – рявкнул Рокотов. – Я пойду к Диме, пора приводить его в чувства. Его помощь, даже со стороны, нам точно пригодится. А ты свяжись с начальником охраны, пускай начинают проверять системы вентиляции, и если всё в порядке, приступают к эвакуации. Мы собираемся, на вас с Эдом и Денисе порталы, чтобы ещё и центр по контролю можно было как можно быстрее туда перебросить.

– Да, хорошо, – Рома начал набирать номер на телефоне, стараясь не думать о том, что Ванда оказалась в этом чёртовом отеле из-за него. – Чижов, уведи задержанного, – отдал он приказ, как только вышел из допросной. – Так, а теперь позвонить Орлову, – спокойно проговорил Гаранин, набирая номер начальника службы безопасности отеля. – Артём, у нас проблема.

***

Я подошёл к площади, где располагался игровой центр, и присвистнул. Ничего себе, а Гомельский, похоже, сам себя превзошёл, отстраивая такую махину.

– Не свисти, денег не будет, – раздался рядом весёлый голос, и мимо меня пробежали несколько молодых людей, стремящихся спустить энную сумму денег в нашем семейном заведении. Игровой комплекс числился в активах Семьи, чтобы у Ромки не было проблем с Гильдией, отвечающей за подпольные казино. Так что он прибеднялся, говоря, что в комплекс вложены исключительно его средства.

Из роскошного здания доносилась громкая музыка, крики и какие-то странные звуки, которые я никак не мог идентифицировать. Это был единственный официальный и легальный игорный дом на территории нашей страны, поэтому не удивительно, что недостатка в посетителях не было.

Вытащив телефон, я набрал номер Ванды.

– Я подхожу ко входу в отель, спускайся, встретишь меня, поговорим, а потом я присоединюсь к вам в номере с вашими разнузданными игрищами. Всё равно мне доступ в собственный кабинет перекрыли, – услышав подтверждение, я отключился, продолжая осматриваться по сторонам.

Сам отель стоял в центре комплекса. Проходов из игорной зоны в зону отдыха не было даже под землёй. Ромка контролировал этапы строительства, тогда как я благополучно махнул на него рукой. Он, похоже, сделал всё, чтобы это место было идеальным и ничего не мешало гостям отдыхать. Вот отель принадлежал исключительно Роману, и я сам настоял на разделении активов. Гомельский был сначала против, Эд традиционно не вмешивался, а Ромке было всё равно, но мне удалось продавить этих упрямых баранов.

Я не дошёл до входа в отель каких-то пятнадцати шагов, как зазвонил телефон, всё ещё находившийся у меня в руке.

***

Рокотов зашёл в палату и уставился на пустую кровать, где должен был лежать Дима.

– Где? – он повернулся к Бойко и сидевшей возле его кровати Медведевой. При этом Лис выглядел непривычно серьёзным.

– О, Иван Михайлович, Дмитрий Александрович просил передать, что переместился в отель Романа Георгиевича в Твери. Он кому-то позвонил и использовал портал. А я не знала, что из здания СБ можно перемещаться с помощью портала…

– Ему можно, – процедил Рокотов, выхватывая телефон из кармана. Вот такого никто из них не мог предположить. Он начал набирать номер, но тут ему позвонили. – Да, Рома, что-то случилось?

– Орлов со мной на связи. Он обнаружил устройство, – Ромка запнулся, а потом продолжил так спокойно, что Ваня напрягся. – Оно только что активировалось.

– Вашу мать! – вместо номера Димы Рокотов набрал номер Шехтера. – Залман, Гаранин на грани срыва. Предупреди Эдуарда и Довлатова. Если что, гасите его. – Он отключился, выдохнул и набрал номер Димы. Пока шли вызовы, Ваня поднял взгляд на встревоженную Медведеву. – Лана Андреевна, вирус выпущен. Предупреди Центр по контролю за распространением заболеваний, и готовь вирусологов. Переместятся по готовности в Тверь. Порталы обеспечат Гаранин и Довлатов. Дима, ты где?

***

Я остановился, глядя на высветившийся на дисплее номер и размышляя над тем, ответить или просто позорно проигнорировать явно находившегося в ярости Рокотова. Нажав на ответ, поднёс телефон к уху.

– Дима, ты где? – голос Вани был спокойным. Даже чересчур, и меня кольнули какие-то нездоровые предчувствия.

– В Твери. Конкретно сейчас я стою перед входом в Ромкин отель…

– Дима, не смей туда входить! Ты слышишь меня? – я непонимающе уставился на стеклянные двери, ведущие в холл элитной гостиницы.

По обе стороны от двери стояли охранники, за стойкой расположилась фигуристая девица с максимально приветливым выражением, застывшем на лице. А вот и Ванда, вылетевшая из лифта и сразу же направившаяся в сторону выхода.

– Ваня, что происходит? – спросил я, подходя практически вплотную к входной двери, и протянул руку к ручке. – Ваня?

– Дима, уходи оттуда немедленно! Устройство в отеле, и оно активировано! Здание уже заражено! – О, Прекраснейшая, здесь же Ванда. А вон по холлу к ресторану прошла удивительно красивая блондинка, держа за руку такую же блондинистую девчушку… – Нужно начинать принимать меры, чтобы вирус не распространился за пределы отеля. Если можешь, изолируй выход. Мы выдвигаемся…

Ванда уже выходила в небольшой коридорчик. Она, похоже, ещё не знает, что находится в зоне заражения. Она протянула руку и дотронулась до ручки, а один из охранников двинулся, нахмурившись, в мою сторону.

– Прости, – прошептал я, глядя Ванде в глаза и видя, как в её взгляде начинает мелькать понимание. – Я не могу поступить иначе.

С моих рук сорвалось тёмное марево, разворачиваясь в мощный щит, начавший молниеносно растягиваться на весь отель. И только сейчас внутри взвыл сигнал тревоги. Ванда медленно, как в замедленной съёмке, повернула голову в сторону подошедшего охранника, а потом снова посмотрела на меня. В её глазах застыл ужас, а телефон вырвался из разжавшихся пальцев, падая на пол.

Продолжение следует…

Оглавление

Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18