Библиотека :)

Квантум [СИ] 808K - Алексей Губарев - Александр Изотов (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Квантум

Пролог

Уральский НИИ электрических проявлений и их влияния на мозговую активность человека.

— Семён, озвучьте показания мозговой активности пациента, — произнёс пожилой мужчина в белом халате.

На его абсолютно лысой голове во множестве поблёскивали капельки пота — в лаборатории было довольно жарко. Утерев лоб рукавом, мужчина поправил большие круглые очки в роговой оправе, из-за чего его глаза стали выглядеть ещё больше. При этом он сосредоточенно наблюдал за опутанным проводами креслом, в котором сидел худощавый юноша.

Молодой человек был крепко зафиксирован в кресле кожаными ремнями, а верхняя часть его головы скрывалась под массивной конструкцией. Больше всего она напоминала шляпу огромного металлического гриба, утыканного электронными лампами и гроздьями проводов.

Лицо юноши не выражало никаких эмоций, лишь покой и умиротворение. А ведь обычно уже на данном этапе эксперимента добровольцев трясло и корёжило.

— Профессор, показания околонулевые. Такое чувство, что испытуемый находится в очень глубокой фазе сна, — отозвался ассистент, сидевший за столом, заставленном приборами, пультом с полусотней тумблеров, и двумя массивными мониторами кубической формы.

Семёну тоже было жарко, от чего он то и дело вытирал лоб серо-зелёным платочком.

— Неужели получилось? — профессор, волнуясь, потёр свой массивный подбородок, — Ну-ка, голубчик, увеличь мощность воздействия до семидесяти одного вольта.

Ассистент округлил глаза:

— Профессор, но так мы гарантированно убьём испы…

— Под мою ответственность! — прервал профессор подчинённого, и Семён подчинился, зажмурившись при этом.

Клацанье тумблера, ме-е-едленный поворот рукоятки — в тишине лаборатории, нарушаемой лишь мягким гулом приборов, раздалось три последовательных щелчка. А затем…

Широкий колпак на голове юноши выдал сноп искр, разлетевшихся в разные стороны, сам пациент выгнулся, до треска натягивая ремни, и тут же затих, обмякнув. Профессор, увидев это, рванул к креслу, словно хищник к добыче, на ходу выкрикивая:

— Отрубай подачу электричества!

Подскочив к пациенту, пожилой мужчина тут же прижал свою ладонь к шее юноши. И, уловив еле различимое биение пульса, резко развернулся:

— Семён, показания!

— Мозговая активность… эээ… отсутствует! Пульс замедлился… Профессор, это уже аномалия! И он продолжает замедляться!

Но профессор лишь кивал, не убирая пальца с шеи испытуемого.

— С такими показателями клиническая смерть наступит через… Эээ… Десять секунд. Девять. Восемь…

— Неужели сработало? — вырвалось у профессора.

Убрав ладонь от шеи и делая неуверенный шаг назад, он даже позволил себе улыбнуться:

— Семён! Кажется, у нас получилось!

У ассистента улыбка вышла кривой, он всё ещё смотрел в мониторы.

— Знать бы ещё, — пробормотал он себе под нос. — Что именно у нас получилось…

Глава 1 Оцифровка

«Процесс регистрации нового игрока. Запущен протокол копирования сознания»

Боль.

Нет, БОЛЬ!!!

Невыносимая, лишающая разума, помноженная на бесконечность. Больше ничего не осталось, кроме этой боли…

Сбой загрузки. Поиск и устранение причины… Обнаружен неверный код. Запущена синхронизация системы с ноосферой планеты Земля.

Синхронизация прошла успешно.

Конверсия данных ноосферы в систему.

Конверсия прошла успешно.

Адаптация системы очков и званий к характеристикам игрока. Сбой адаптации.

Обнаружены аномальные волевые качества. Высокая значимость игрока.

Повторная адаптация. Учёт аномалий.

Адаптация прошла успешно.

Присвоена фракция «Медведи»

Обновление характеристик:

Текущий ранг: 7

Очков значимости: 78

ВНИМАНИЕ! Получен стартовый бонус: «Системное восприятие».

Запущен протокол «Первая миссия».

Активирован поиск локации…

Локация найдена: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»).

Активирован поиск аватары… Аватара найдена: командир лёгкого сухопутного крейсера (юнит фракции «Медведи»).

Загрузка сознания…

Боль сменилась на что-то иное. Словно сознание превратилось в жидкость, которую начали заливать в сосуд. Чужой сосуд, непривычный, непослушный.

«Загрузка прошла успешно»

По глазам стегануло дневным светом, заставляя прищуриться. Где я?

Вроде сижу в каком-то массивном кресле с широченными подлокотниками, на них под пальцами тумблеры, рычажки, кнопки… Что-то подобное я где-то уже видел, на каких-то фотографиях.

Попытался подняться, чтобы осмотреться, однако тут же понял, что тело не моё. Я хоть и инвалид последние три года, но излишним весом никогда не страдал, даже наоборот, был худым и чего скрывать, жилистым. Увечье не освобождает от потребностей в пище и тепле, а мне ещё и за троих работать приходилось. Но сейчас…

Я сосредоточился на левой руке. Мощное предплечье, рельеф мышц просматривается даже под толстой грубой тканью чёрного цвета. А что с ногами? Вот стравля! Не могу даже приподняться, не контролирую мышцы.

Так, попробую хотя бы рукой пошевелить…

— Ы-ы-ы! — взвыл я от натуги, пытаясь поднять всё ту же левую руку. От напряжения аж шею свело, и в глазах потемнело.

— Товарищ капитан второго ранга, что с вами? — раздался откуда-то слева и снизу мужской голос. — Вам плохо? Эй, дежурного врача в рубку, срочно! Командиру плохо.

— Ы-ы-ы! — не согласился я.

Мне было не плохо, а страшно. Потому что я не понимал, где нахожусь, как сюда попал, и что вообще делать.

— Товарищ капитан второго ранга, разрешите доложить! Срочное донесение от разведки! — гаркнул кто-то прямо в ухо, причём в этот раз с правой стороны.

От неожиданности я дёрнулся, и даже смог повернуть голову на голос. Ох ты ж!

Передо мной стоит аж целый лейтенант, да еще и в чёрной форме сухопутных броненосных войск. Это я точно знаю, мой отец носил точно такую же…

Тем временем лейтенант решил, что я обратил на него внимание, и протянул мне узкий длинный чёрный лист, на котором было что-то написано. А дальше сработали рефлексы тела — рука сама, без моего участия, метнулась к листу и всё теми же бесконтрольными рефлексами выдернула донесение из пальцев офицера.

— Разрешите идти⁉ — козырнул лейтенант, вытянувшись в струну.

— М-м-м! — промычал я, хотя пытался сказать лишь: «Помогите!»

Однако офицер воспринял моё мычание за разрешение, и через мгновение исчез из моего поля зрения. На которое я только сейчас и обратил внимание, уставившись в стеклянную полусферу перед собой, около метра в диаметре.

Это был обзорный фонарь. В нём мелькали вспышки взрывов, блеск металла, и густо чадили столбы черного дыма. Звук обзорный фонарь не передавал, но я буквально нутром услышал вонь сгорающей техники. Это что, какой-то фильм? Учёные решили меня документалкой загрузить?

С трудом оторвав взгляд от мерцающей полусферы, я уставился на рельефную табличку на стене слева… Надпись, бронзовыми буквами: «Крейсер „БОРЗЫЙ“»

Тут же я вспомнил, где видел и это кресло, и капитанскую рубку с пультами и с таким же обзорным фонарём. На фотографиях с отцом, которые мать так бережно хранила…

Я снова уставился в фонарь, теперь ясно понимая — мельтешащие в нём картинки на самом деле происходят снаружи, за бронестеклом, и толстой бронированной обшивкой. Одновременно с этим по моей спине поползли мурашки.

Стравля зловонючая! Прямо сейчас, впереди по курсу идет бой! Настоящий! Это же мы… это я в бою!!!

— Товарищ капитан второго ранга, вы в порядке? — отвлёк меня от страшного, завораживающего зрелища уже знакомый голос.

— Э-э! — выдал я, пытаясь сказать: «Нет!»

Наконец тот, кто переживал за моё здоровье, оказался рядом. Хм, да это аж капитан-лейтенант, вон — четыре звезды на погоне. И смотрит на меня этот офицер с подозрением, словно о чём-то догадывается. Неужели понял, что в теле его командира другой человек?

Вот кто мне поможет наверняка.

— Пы… м-м-м! — взвыл я изо всех сил. И под конец добавил: — Ги-ы-ы!

— Помоги? — догадался офицер, и тут же перевёл свой взгляд куда-то за спину, — Где дежурный врач? У командира приступ, и похоже, это инсульт! Внимание! Как старший помощник, временно принимаю командование крейсером на себя. Занесите в протокол… эээ… время двенадцать ноль три. Товарищ капитан второго ранга, разрешите?

Старпом тут же попытался выдернуть из моей руки тот самый узкий длинный листок, и не смог — мои пальцы внезапно не пожелали отдавать донесение, вцепившись мёртвой хваткой. Однако офицер проявил упрямство, и дёрнул сильнее. Результат — донесение порвалось по диагонали.

А в следующий миг в помещении взвыла сирена, от которой моё новое, непослушное тело снова само вскочило на ноги… похоже рефлексы сработали. Вот только зачем я начал заваливаться лицом вперёд? Стравля бесшумная! Да я же сейчас с высоты двух с половиной метров приложусь всем анфасом об стальной пол, при этом и руки толком подставить не могу.

Моё сознание уже заранее чувствовало, насколько это будет больно. Знаю, падал неоднократно, только в родном теле…

Падение вышло не таким уж и страшным — в последний момент руки сами выметнулись вперёд, принимая на себя основной удар. Хотя всё равно приложился рёбрами так, что аж закашлялся.

— Ух, стравля влажно-мокрая! — вырвалось у меня, когда я наконец смог вздохнуть полной грудью.

Не знаю, что повлияло на моё управление чужим телом. Может, падение, или ещё что. Но факт — руки-ноги меня стали слушаться, как и всё остальное. Ещё бы эта сирена не завывала так громко, резонируя в ушах.

БУМ!

Грохнуло так, что меня оглушило — уши будто заткнули ватой. К горлу подкатила тошнота, перед глазами замельтешило. Я только-только начал приподниматься, но руки задрожали, только в этот раз точно не от слабости. Да что такое вообще происходит⁈

— БАМ! — грохнуло ещё раз.

А затем меня захлестнула волна такого невыносимого жара, что я успел увидеть, как вздувается кожа на моих ладонях. Что-то невероятно мощное толкнуло в бок, сминая рёбра, ломая челюсть…

…и унося в спасительную тьму.

* * *

Первая миссия провалена.

Получен штраф: — 60 % от характеристик.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи».

Текущий ранг: 3

Очков значимости: 31

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Системное восприятие».

Текущая локация: сота N412 (собственность фракции «Медведи»).

Запущен протокол «Второй шанс».

Активирован поиск аватары… Аватара найдена: командир группы фронтовой разведки (юнит фракции «Медведи»)

Загрузка сознания…

И снова боль.

И снова это странное чувство, будто ты жидкость, которую переливают из одного сосуда в другой.

«Загрузка прошла успешно»

— Валдай, очнись, мать твою!

Удар по моему лицу, хлёсткий… у меня аж искры из глаз брызнули!

Мне что, только что отвесили пощёчину? Никогда подобного не прощал. Н-на, получай!

Мой кулак в ответ попал во что-то мягкое, и тот, кто хлестал меня по щекам, охнул от боли. А после и вовсе рухнул рядом со мной, с трудом выдавив:

— Командир, какого хрена⁈ Свои!

Разлепив глаза, я приподнялся на локтях, и осмотрелся. Рядом, скрючившись и схватившись за живот, сидит молодой парень, облаченный в комбинезон песочного цвета, очень сочетающегося с окружающей средой.

Слева и справа сидят ещё несколько человек — кто-то в руках держит короткий пистолет-пулемёт, кто-то винтовку с оптическим прицелом — всё замаскированно под песочку.

Рядом лежат такого же цвета внушительные рюкзаки, к которым приторочены тубусы реактивных гранатометов — я их сразу распознал, приходилось видеть на картинках и фотографиях отца.

Именно в этот момент во мне ярко вспыхнула догадка — теперь моё сознание неведомым образом угодило в тело командира группы разведки. Сейчас голова работала гораздо лучше, поэтому сразу возникла следующая мысль, а точнее, воспоминание.

Эксперимент!

Да, именно эксперимент, в котором я согласился поучаствовать. Как он там называется? Перенос сознания?

Тот очкастый профессор говорил, что наши выкрали эту технологию у противника. И что противник с помощью неё способен закидывать разум своих диверсантов в тела наших солдат и офицеров, чтобы совершать диверсии. Признаться, я до последнего не верил в эту ересь… И только ради семьи пошёл на это. Ну и чтобы восстановить доброе имя отца…

— Валдай, раз пришёл в сознание… Может, скажешь, что нам делать дальше? — боец, которому я только что сунул кулаком в солнечное сплетение, наконец очухался, и вжался спиной в стенку обрывистого оврага, в котором мы находились.

Другой боец, с винтовкой, поддержал товарища:

— Мы из-за этой проклятой секретности ни хрена не знаем о конечной цели. Торчим здесь уже четыре часа! Один раз нас уже накрыли, тебя вот чуть не потеряли. Второй налёт мы точно не переживём.

Скривившись, я наконец уселся, но пока что молчал.

— Валдай?

Я лишь отмахнулся, оттягивая время, стобы придумать хоть что-то разумное. Мне-то откуда знать, что нужно делать дальше? Да я вообще понятия не имею, как себя вести в сложившейся ситуации. Если честно, весь мой боевой опыт ограничен несколькими десятками томов художественной литературы, да редкими просмотрами военных фильмов. То, что я успел зацепить в военном училище, до аварии, за опыт можно вообще не считать. Так, теория.

— Смотрите, земля дрожит, — вдруг подал голос ещё один из бойцов, сидевший у стены справа, — Что-то крупное движется. Может наши начали наступление?

— Сейчас посмотрим, — сообщил боец со снайперской винтовкой.

Быстро перебравшись на левую сторону оврага, он осторожно высунулся из укрытия, осмотрелся. И почти тут же нырнул обратно. Лицо его при этом выражало крайнее удивление.

— Братцы, там это… Наш крейсер сухопутный. Метрах в трёхстах от укрытия проедет, если так и продолжит двигаться прямым курсом.

— Да ну! — удивился другой боец, который сидел, обхватив руками свой рюкзак, — Откуда ему здесь быть? Никто на передовую не погонит такую вкусную цель.

— Ага. У нас сухопутных крейсеров четыре всего, и все охраняют столицу и большие города вдоль линии фронта.

Слушая переговоры, я поднапрягся и неуклюже, с трудом, поднялся на колени. Помогая себе руками, добрался до стены оврага, и высунулся, осматриваясь. Чтобы тут же наткнуться взглядом на громадину, чадящую выхлопом из труб, и довольно шустро надвигающуюся на нас.

Громадина — не то слово! В длину около двухсот метров, в ширину десятка три, не меньше. Причем через каждые полтора метра под корпусом широкие гусеницы. По борту виднелось десятка четыре огромных катков, и массивных пружин.

Наклонная лобовая броня вперёд и в стороны ощетинилась огромными орудийными стволами. По сторонам корпуса выпирали десятки башенных полусфер, из которых так же торчали орудия, но поменьше. В верхней части сухопутного крейсера виднелись зенитные колпаки с роторными скорострельными пушками.

И всё это в высоту, как трёх, а то и четырёхэтажный дом… Сколько же весит вся эта махина?

— «Борзый». — раздалось рядом. Это с уважением произнёс тот боец, которого я не так давно ударил.

— Что? — на всякий случай отозвался я, полагая, что это может быть моей кличкой.

— Говорю, это крейсер «Борзый». Вон, видишь? — мне протянули бинокль, хотя он уже и не требовался, — Вторая башня по левому борту… прямо под ней на броне… видишь?

Присмотревшись, я в самом деле увидел надпись. Увидел, чтобы в следующий миг в голове яркой вспышкой промелькнуло совсем ещё свежее воспоминание…

Рубка, непростое кресло, и табличка на стене.

Тут в мозгу всплыли все события, сопутствующие моему появлению здесь, в овраге. В голове словно рубильник щёлкнул. Уже не скрываясь, я выпрямился во весь рост, и глянул в ту сторону, куда направлялся огромный сухопутный корабль. Там на горизонте стрекотали выстрелы и вспышки далёкого боя.

Я приложился к биноклю… Стравля ядрёная!!!

Перед глазами всплыла картинка того, что мне совсем недавно пришлось увидеть из рубки крейсера в обзорном фонаре. Ещё щелчок — и изображение из недавнего прошлого тут же наложилось на то, что я прямо сейчас наблюдал вживую.

Такое кислое дежавю, мне аж память свело… Да это один и тот же пейзаж! Крейсер стремительно двигался прямиком в ловушку, земля дрожала, уже мелкие камешки под нами запрыгали, закружились в танце с пылью.

Ещё несколько сотен метров…

— Время! — тут же рявкнул я.

— Двенадцать ноль три.

— Да твою ж мать!

— Валдай, ты куда⁈ — выкрикнул боец, попытавшись ухватить меня за ногу и сдернуть обратно в овраг. Но не успел, я уже выбрался наружу.

— Командир, ты куда⁈ — раздалось позади сразу несколько голосов вразнобой.

— Оставаться на позиции! — выкрикнул я в ответ, и рванул наперерез стальной громадине, размахивая руками.

Нужно остановить крейсер! Во что бы то ни стало, даже ценой своей жизни. Хотя бы попытаюсь…

Выстрела я не услышал. Зато сразу почувствовал, как вражеская пуля, выпущенная откуда-то слева, издали, пробила мне плечо, прошила насквозь грудь, и вылетела с обратной стороны тела.

Боль была… Сильная, да, но я внезапно для себя понял, что вполне терпимая. Правда, так было до момента, пока меня не швырнуло на землю. А после новое тело в полной мере ощутило, каково это, пытаться вздохнуть воздух дырявыми лёгкими, стремительно заполняющимися жидкостью.

В голове вдруг промелькнула нерадостная мысль: «А ведь это была не совсем моя жизнь…»

Я ещё успел посмотреть на небо, увидеть в дымчатом мареве слегка расплывчатый диск солнца. Кажется, со стороны крейсера что-то громыхнуло… а затем меня поглотила тьма.

* * *

Миссия «второй шанс» провалена. Получен штраф: — 75 % от характеристик.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи».

Текущий ранг: 0

Очков значимости: 8

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Системное восприятие».

ВНИМАНИЕ!!! При нулевом ранге перерождение недоступно. Совершите подвиг, чтобы повысить свой ранг, или следующая смерть станет конечной.

Текущая локация: сота N 412

Запущен протокол «Последний шанс».

Активирован поиск аватары… Аватара найдена: младший оператор котельной (юнит фракции «Медведи»).

Начата загрузка сознания…'

* * *

В этот раз я пришёл в сознание в полной темноте. Где-то совсем рядом что-то мощно гудело, а поверхность, на которой я лежал, вибрировала, иногда подскакивала, и была очень нагретой — всё мое тело ощущало идущий снизу поток тепла.

Пошевелившись, я попытался вдохнуть, но не смог… Схватился за шею и вдруг понял, что она перемотана какой-то бечёвкой. Зацепился пальцами, хватая при этом ртом воздух, словно рыба.

К счастью, верёвка оказалась не затянута на узел, и спустя пару мгновений, уже ловя перед глазами чёрные пятна, я втянул в себя живительный… кха-кха… ни хрена не живительный… Воздух был горячий и пересушенный, да ещё от дыма слезились глаза. Где я вообще оказался⁈

Всё же даже такого воздуха хватило, чтобы прийти в себя, но сил двигаться пока не было. Я так и откинулся на спину, пытаясь отдышаться. На шее от бечёвки обнаружился широкий саднящий рубец — мои пальцы чувствовали его.

Ох-хо-хо… Меня что, пытались задушить?

Голова, получив прилив кислорода, явно решила потрудиться. Потому что неожиданно для себя я вспомнил, что первое тело — командира — находилось на грани инсульта. Второе тело — разведчика — тоже контузило…

А этого, кажется, попытались придушить.

Вот так эксперимент!

Так получается, я попадаю в тела тех, кто или умер, или находится на грани жизни и смерти? И попадаю в них потому, что подписался на тот сомнительный, но очень хорошо оплачиваемый эксперимент?

Как там сказал тот профессор? «В НИИ требуются люди со здоровым рассудком, готовые рискнуть жизнью ради победы над врагом».

В целом, они искали добровольцев, однако в договоре было прописано, что если подопытный погибнет, или станет недееспособным, то государство возьмёт на себя обеспечение его самого… и семьи.

Мне терять было нечего — инвалид, причем инвалидность крайне неприятная — сильная хромота обеспечена мне до конца жизни. Я так и не восстановился после аварии, попросту не мог полноценно трудиться физически, и пришлось покинуть военное училище ещё на втором курсе…

Перевестись в другое заведение, где не так важно твоё здоровье? Вот только о какой учёбе может идти речь, когда ты в семнадцать лет остаёшься единственным кормильцем в семье из трёх человек, а отец числится… кхм… без вести пропавшим. Так министерству было удобнее, хотя до нас с матерью и сестрой донесли, конечно же, правду.

Кстати, что-то тут не сходится. Тот профессор говорил, что мы будем действовать в тылу врага. Однако до этого мне попадались только наши…

Внезапно пришло понимание, что мне почему-то не хватает воздуха, да и вспотел я в этой парилке, как склизкий тюлень. Поэтому, поднявшись на ноги и пошатываясь, двинулся в направлении слабого источника света.

— Ау! — я долбанулся обо что-то головой, причём не только ударился, но ещё и обжёгся. Раскалённый угол толстой трубы.

Десяток маленьких шажков, скрип толстой железной дверцы… И вот я уже в коротком, слабо освещённом коридоре, где вдоль стен шли ряды толстенных труб — одни горячие, обжигающие лицо жаром. А другие холодные, покрытые слоем изморози, тающей и капающей куда-то вниз. Горячий ад побеждал ледяной.

Иногда всё помещение дёргалось, и пару раз я чуть не обжёгся, а когда при очередном толчке ухватился за ледяную трубу, едва не отморозил пальцы. За что ни схватись, всё опасно!

Пробравшись ещё два метра вперёд по решётчатому полу, через сизые облака пара, наконец добрался до ещё одной двери, с запылённым и давно потерявшим прозрачность круглым окошком. Что там меня ждёт? Да черт его знает, какие тайны за преградой. Но посмотреть надо.

С трудом справившись с запорами, толкнул от себя тяжеленную створку, и буквально вывалился в помещение, где было раза в три прохладнее, чем за моей спиной. Здесь так же имелось множество труб, только к ним добавились пыхтящие, чадящие и парящие механизмы.

— Михей, стравля ты угольная! Где тебя носило целый час⁈ — сходу заорал на меня бородатый, чумазый мужик, у которого из белого были лишь белки глаз.

Всё остальное приобрело множество оттенков серого и черного, начиная с цвета лица, и заканчивая сапогами и шапкой, с трудом держащейся на лысой макушке — до того крупная была голова у мужика.

— Я… эээ…

— Опять дрых⁈ Вот не зря тебе дали позывной Дрёма, точнее не придумаешь. Я тебя на две смены подряд у топки поставлю, будешь знать!

Ответить незнакомцу, который явно был старше по званию и должности, не успел. Потому что всё мое внимание привлёк второй мужик, сидевший за небольшим столом, и держащий в одной руке кружку, а в другой здоровенный серый сухарь.

Он, кстати, тоже смотрел на меня во все глаза, и был явно растерян, если не сказать — напуган моим присутствием.

Что-то притягивало моё внимание в этом человеке. Хм, вроде обычная борода, запыленное и чумазое лицо, ногти со стойким мазутным маникюром. Однако я внезапно понял, что испытываю ненависть к этому человеку. Потому что знаю об этом подлеце всё, и… Черт, да почему он вот так спокойно сидит тут, и хлебает чай? Его же убить надо, прямо здесь и прямо сейчас!

Меня почти трясло от ненависти к незнакомцу. Я даже не мог припомнить, чтобы когда-то испытывал столь сильное чувство… Разве только когда заявился к нам в дом тот холёный полковник, чтобы рассказать якобы «правду» о моём отце.

— Дрёма, чего это с тобой? — бородатый начальник удивился, когда я, пошатываясь от качки в помещении, молча прошёл к столу.

Я, по-прежнему не отвечая плюхнулся на табурет, не отрывая глаз от удивлённого чаёвника. Чёткая мысль буквально клеймом горела в моём мозгу: «Это враг!»

Глава 2 Проект «Квантум»

Возможно, у среднестатистического человека психика и не выдержала бы всего этого. Еще бы, прыгать в чужие тела, занимая место хозяина, а затем ещё и умирать, если придётся. Чтобы после вновь возродиться в очередной чужой оболочке.

Только моя жизнь сильно выбивалась из нормы, особенно в плане психологической устойчивости. Да что там выбивалась, её можно было назвать затяжной проверкой на прочность. Судьба подарила мне два… нет, наверное, даже три удара, когда моё сознание, еще в подростковом возрасте, буквально умирало, рождая на свет совсем другую личность. Ну или моя пресловутая душа отращивала очередной слой толстой непроницаемой шкуры, под которой скрывалась от жестокого мира.

Для начала всё же разрешите представитья — Максим Фёдорович Кирков.

Сын потомственного военного, а потому мне особо не пришлось выбирать, по какой стезе проляжет моя судьба. Наверное не сложно догадаться, что после школы я оказался в кадетском корпусе.

Отец. Им гордился неимоверно, он был для меня примером… Настоящий мужчина, герой, любящий муж и отец. Настолько идеальный, насколько может позволить себе военный, для которого долг и служба — превыше всего.

Всё было хорошо, пока судьба не решила нанести свой первый удар, и я угодил в аварию. Неудачное стечение обстоятельств, и вот меня на несколько месяцев приковало к постели. С большой вероятностью, что так может продлиться навсегда.

Меня спасло мое упрямство и жажда оправдать надежды отца. Даже врачи после говорили, что меня поставили на ноги мои упрямство и сила воли. Да, я смог снова двигаться, пусть и не как раньше. Далеко не как раньше…

Второй удар судьба преподнесла, когда мой отец погиб под руинами Парижа, в масштабном сражении нашего сухопутного крейсера, сошедшегося сразу с несколькими американскими броненосцами. Это было страшно, и я до сих пор чувствую ту бездонную бездну боли и отчаяния, которая открылась в моей душе тогда. Пусть она и притупилась, но не ушла окончательно.

Именно в тот день я наконец-то пошёл… Нет, меня не сломило страшное известие. Потому что хорошо знал, чего хотел бы мой отец. И это чувство поддержало меня, дало толчок к началу трудного пути, который я не выбирал.

Третий удар прилетел спустя несколько недель после второго, в виде полковника, присланного из министерства. Мне сразу не понравилось его лицо, когда тот появился на пороге нашего дома. Он сильно отличался от других военных, которые видели в нас своих, которые даже своими скупыми уставными улыбками пытались нас утешить.

Этот не пытался. Он с ходу, даже не подыскивая осторожных слов, прочёл сухой отчёт о проделанном расследовании. Отчёт, в котором говорилось, что наш отец… мой отец! Капитан второго ранга Фёдор Евгеньевич Кирков, всю жизнь верно служивший России и души не чаявший в своей службе…

Помнится, мама даже шутила на этот счёт, что он свой мундир гладит ласковее, чем её. Эх.

Так вот, командир сознательно повёл тяжёлый и невероятно ценный крейсер под шквальный огонь противника. Так же сознательно отключил щиты, дроновую защиту, и вышел из зоны прикрытия наших орудий.

Полковник предупредил, что сведения исключительно секретные, составляют государственную тайну, и разглашение оных будет караться законом. Для всех, официально, Фёдор Евгеньевич Кирков будет числиться без вести пропавшим. А по неофициальной версии он предположительно дезертировал.

Страшнее в этом всём было то, что командир лишался званий, а его семья, то есть мы, всех полагающихся выплат, пособий, и как итог — средств на существование.

Надо ли говорить, как это было тяжело для меня. Так и не до конца поборовший последствия аварии, укравшей у меня шанс стать таким же, как отец, я в тот момент едва не потерял главный жизненный ориентир. Лишь одно удержало меня от срыва — вера в отца и в то, что он не мог совершить подобного предательства.

Мама, переживающая не меньше меня, сильно сдала после страшной новости, а сестра вообще заболела. Я как мог перебивался редкими заработками — хромоногий инвалид с нарушенной координацией мало где мог пригодиться. А на льготных работах, предлагаемых государством, я едва смог бы прокормить только себя.

Судьба, к счастью, про меня не забыла. Вот только мне до сих пор было неясно, то ли она решила меня вытащить из той задницы, в которой я оказался за последние годы… То ли судьба просто схватила меня за ворот, чтобы как следует размахнуться и нанести новый удар.

Вскоре старый папин друг, Никита Сергеевич Кожемятин, принёс нам газету с обведённым в ней объявлением. Генерал, виновато пряча глаза от матери из-за того, что не заходил более двух лет, показал мне:

— Максим, посмотри. Я не просто так принёс, и больше сказать не могу.

Объявление было таким же сухим, как и военные сводки: «Большое денежное вознаграждение за участие в эксперименте. Уральский НИИ ЭП ищет добровольцев. Полное страхование жизни и здоровья, в случае смерти пожизненные выплаты семье.»

— Ни за что! — такие были слова матери, разорвавшей газету.

Мои доводы, что нужны деньги на операцию сестре, были разбиты криком, что «этим обманщикам верить нельзя!» Да, Уральский НИИ электрических проявлений курировался Оборонным Министерством, и у матери были причины не верить им.

— Лишь опять обманут! Скажут, что ты пропал… Сбежал! Предал!

Тот наш спор закончился мамиными слезами. Наверное, потому что она уже видела, что я про себя всё решил. «Максим, у тебя мои глаза, а вот взгляд папин», — она часто так говорила.

Именно поэтому я вскоре оказался перед воротами «Уральского НИИ электрических проявлений и их влияния на мозговую активность человека». И, как ни странно, там меня встретил сам генерал Кожемятин, словно ждал.

— Я рад, что ты пришёл, Максим, — поприветствовал он меня, и попытался выдавить из себя жалкую улыбку.

История с моим отцом разделила друзей на два лагеря. На тех, кто поверил в официальную версию и на тех, кто знал немного больше. Среди последних лишь несколько человек остались нашими друзьями, а большинство отвернулись, не желая сотрудничать с предателями.

Никита Сергеевич выбрал путь просто исчезнуть из нашей жизни… чтобы вот так вот объявиться спустя два с лишним года и заявить:

— Максим, сначала тебе надо подписать все бумаги, потом ты узнаешь гораздо больше… — тут он поперхнулся, — И об отце тоже.

— Мой отец не… — начал было я, но генерал вдруг похлопал меня по плечу:

— Знаю, Максим. Знаю. Твой отец ни в чем не виновен. И как же ты на него похож!

Я был не просто ошарашен. Меня оглушило так, словно я приложился ухом к стволу крейсерского орудия.

Вот это вот «знаю, не виновен», наверное, было самым желанным, что я мечтал услышать последние два года. Чтобы моя старая жизнь, где отец был героем и примером для подражания, вернулась хотя бы так… Вернулась во взглядах друзей и сослуживцев командира Киркова.

Дальше я как во сне подписал все бумаги. Мне кажется, я был готов дать согласие разобрать меня по клеточке на атомы, причём без анестезии, лишь бы снова услышать это самое «не виновен».

Меня водили по кабинетам, где лаборанты и профессора в белых халатах, с частично безумными взглядами измеряли все мои параметры. Наверное, замерили даже те, о которых я и не подозревал.

Было, конечно, неприятное ощущение, что я превратился в подопытного кролика. Именно кролика, потому что мои уши и вправду отросли до неимоверных размеров, пока я вслушивался в разговоры учёных и сопровождающего меня генерала.

— Сын Киркова? Того самого? А знаете, Никита Сергеевич, это и вправду может сработать, хотя мы даже и не смотрели с этой стороны, — оживлённо бормотал глава лаборатории, профессор Горячев, — Но наследственность может оказаться очень важна!

Довольно быстро я понял, что тут практически все знают о моём отце. Правда, в их разговорах часто мелькали такие понятия, как «кроты» и «поражённые».

— А почему хромота? А откуда… А как давно… — профессор кивал, слушая мои ответы, — Долго лежали в коме? Ого! И начали ходить? Удивительно.

Они с любопытством рассматривали мои шрамы и, не отрываясь, наблюдали, как подрагивают мои руки, когда я пытался выполнить их задания на мелкую моторику. Потом просили повторить всё то же самое, но при этом облепляли датчиками, и таращились в зелёные пузатые мониторы, что-то живо обсуждая между собой. В такие моменты я чувствовал себя уже не кроликом, а мартышкой, которую научили фокусам.

— Никита Сергеевич, вы гений! — вдруг воскликнул профессор, наблюдая за неровной линией на экране, показывающей какую-то мою активность.

В этот момент я не делал практически ничего, а должен был лишь рассматривать предложенные кляксы. Возникающие ассоциации даже не надо было озвучивать, лаборанты сами видели что-то на экранах, жарко споря между собой.

— Ну, что ещё? — недовольно спросил генерал.

— Мы ведь и не задумывались над этим, — профессор буквально подпрыгивал на стуле, тыча ручкой то в экран, то в датчик на моём виске, — Повреждения мозга… у него была нарушена координация, но тело смогло срастить… и даже нарастить новые нервные окончания! Он буквально заново учился ходить, при этом некоторые сигналы у него перепутались.

О, да, я это помнил. Когда по привычке пытаешься стиснуть пальцы, а реагирует почему-то нога. Было трудно, но мне удалось свыкнуться с этим.

— При чём тут это?

— Никита Сергеевич, — вдруг сказал я, — Вы обещали рассказать о моём отце.

— Я не обещал, — парировал тот.

— Как? — профессор оживился, — А вы, молодой человек, ничего не знаете?

Я покачал головой. Учёный тут же обернулся на Никиту Сергеевича, и тот лишь отмахнулся.

— Бумаги он подписал.

Первые мои ощущения, когда я узнал правду, даже сложно объяснить. Обрадовался, или наоборот, разозлился — «какую гадость о моём отце они придумали на этот раз⁈»

Но я… вся наша семья даже не могла предположить, насколько горькой может оказаться истина.

В наш век гонки между снарядом и бронёй, между энерго-оружием и энерго же защитой, когда фронты остановились уже на много лет по одной линии, победить сможет тот, кто создаст что-то новое.

И, кажется, американцы создали такое оружие…

— Кроты, — серьёзно сказал профессор.

— Что? — не поверил я, — Кроты?

Мой разум, конечно же, уже рисовал огромные машины, проламывающие горные породы в сотнях метрах под землёй. Правда, в чём их новизна и опасность, я не представлял. Это же была тупиковая ветвь развития техники, которая закончилась, так и не начавшись толком.

— При нынешнем развитии сейсмографов… — начал было я.

Профессор Горячев рассмеялся.

— Да не эти кроты, — он постучал по датчику на моей голове, — Вот эти! Вот тут!

Как мне пояснили, в моего отца прямо посреди сражения проник чужой разум. И не просто чужой, а вражеский… Который и заставил моего отца направить боевую машину туда, где её легко уничтожили.

Фёдор Евгеньевич Кирков не был первым «поражённым», но в то же время он был первым с таким высоким званием. До этого «кротов» замечали лишь среди младшего персонала.

— Чисто теоретически мы, конечно же, мечтаем создать абсолютную защиту, хотя наработки у нас уже есть… И весьма успешные, надо сказать, — профессор потряс пальцем, гордо воздев подбородок, — Но в данный момент, чисто технически, мы создаём такое же оружие. То есть, пытаемся заслать наших кротов в стан врага.

— Отставать тут от американцев нельзя, Максим, — генерал покачал головой, — Высшее руководство под угрозой.

Надо признаться, в этот момент я меньше всего думал о высшем руководстве. Но тревожность генерала передалась и мне.

— Но это… это же… — только и вырвалось у меня, и я с лёгкой паникой закрутил головой. Сам того не замечая, я пытался поймать взгляд каждого в помещении, и каждый казался мне подозрительным.

— Вот именно поэтому, — хмыкнул Никита Сергеевич, — всё это и держится в строжайшей тайне. Представь, какая паника будет среди солдат? Ты думаешь, кто-то ещё захочет, чтобы он собственными руками убил своих же…

Тут он кашлянул, заметив мой взгляд.

— Извини, Максим.

Да, я злился. Я охренеть как злился.

— Неужели… — процедил я сквозь зубы, — Неужели нельзя было нам рассказать⁈ Нам с матерью!

— Тебе вот рассказал, — Никита Сергеевич положил мне руку на плечо, — И назад уже пути нет, Максим.

— Да я же… я…

Слова застревали в горле. Как рассказать, что у меня и вправду были моменты, когда я сомневался в своём отце? Моменты злости, когда верил, что он и вправду ради того, чтобы сделать сыну операцию, пошёл на предательство.

И за это мне сейчас стало так стыдно, что я желал провалиться прямо сквозь этот лаборантский стул.

— Спасибо, — только и выдавил я.

— В смысле? — Никита Сергеевич нахмурился, — За что?

— За то, что отца вернули…

Я не ожидал, что меня вдруг схватят за ворот и как следует встряхнут.

— Слышь, ты! — рука у него была мощная, — Кого мы вернули-то⁈ Ты думаешь, мне легко таскать это в себе? Легко знать правду и молчать⁈

Он резко остыл и отпустил меня, едва не свалив вместе со стулом.

— Не серчай на меня, Максим, — генерал нервно поправил мундир, — Но только мы ни хрена его не вернули… Его имя должно висеть на доске почёта! Его должны восстановить во всех званиях. Ты понимаешь, что только когда у тебя получится, мы сможем снять секретность?

Я медленно кивнул.

— Когда там… — он ткнул пальцем вверх, — … на стол ляжет толстая папка с хорошим отчётом от этих оболтусов! —

Теперь он ткнул в профессора.

— Я вас попрошу, Никита Сергеевич!

Генерал лишь отмахнулся:

— А, Горячев, извини, погорячился.

— Да что уж там.

— Но ты понял, Максим? Я, может, потому тебя и притащил сюда. Тебе это самому надо, понимаешь? Им не надо, ему не надо…

— Я вас попрошу, Никита Сергеевич!

— Да иди ты! А нам с тобой надо, Максим! — Никита Сергеевич, схватив меня за плечи, аж покраснел, так разволновался, — Мы засылаем и засылаем, а толку нет! Эти вот говорят, что порог разума у них маленький… А я считаю, что не в этом дело. Стержня в них нет!

— А скольких вы уже засылали?

— Ну, чисто технически… — неуверенно начал профессор.

Но Никита Сергеевич уже встряхнул меня.

— Неужели это так важно, Максим? Можешь подозревать меня в чём хочешь, в заинтересованности, в лицемерии… Но мы тут уже пару лет болтаемся на одном месте! Ты думаешь, мне было легко пойти к сыну лучшего друга и притащить на этот эксперимент⁈

Он снова отпустил меня и отвернулся, гулко шмыгая. Стул подо мной уже жалобно поскрипывал.

— Мы сейчас работаем над одной теорией, — начал профессор, — Решили попробовать инверторный вариант, когда напряжение электромагнитного поля будет регулироваться само, в зависимости от электропотенциала мозга испытуемого. У нас есть подозрение, что существует некая система…

Генерал кашлянул.

— Ох уж эта ваша секретность, — буркнул Горячев, — Тут не чавкни, там не пукни.

— Не я этим заведую.

Профессор отмахнулся.

— Вам надо погрузиться и… эээ… ну… попытаться проснуться.

Один из лаборантов вдруг поднял руку.

— А если не получится, то найти способ оттуда связаться с нами!

Горячев кивнул.

— Знаете, так тоже сойдёт.

— Звучит так, будто… — начал было я.

— Будто! — подтвердил генерал, — Вот именно, что будто. Да, что там тебя ждёт, никто не знает. Как это всё работает, тоже никто и ни хрена не знает. Ну, может, американцы знают? Вот только твой отец погиб два года назад, и, как видишь, Федерация всё ещё живёт и процветает. Значит, у них тоже не всё гладко.

— Да потому что они не сами эту технологию… — начал было Горячев, но потом сам же и кашлянул, поймав взгляд Никиты Сергеевича.

Покосившись на меня, генерал виновато поморщился. Мол, секретность, я тут не властен.

— В общем, пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что, — усмехнулся я.

— Почему не знаю что? — послышалось от лаборанта, — Нам хотя бы одно успешное подселение в тело противника.

Собравшиеся в помещении смотрели на меня со смесью жалости и надежды. С одной стороны, эти усталые лица отправляли меня в один конец, а с другой — не могли уже и надеяться, что у них что-нибудь получится.

Поэтому, наверное, лаборанты даже и не пытались шутить со мной. Боялись хоть чуть-чуть привязаться.

— Нам нужен код, — неожиданно сказал я.

— Какой код? — профессор и генерал переглянулись.

— Ну, вроде пароля, когда я свяжусь…

Горячев тут же схватил журнал, раскрыл:

— Да, нам потребуется полный отчёт о вашем самочувствии, о ваших ощущениях. Желательно вести жёсткий хронологический учёт событий, происходящих с вами, так же нам потребуются психологические тесты, и…

Генерал в свою очередь покачал головой:

— Нет. Если попадёшь на ту сторону, то запоминай расположение войск. Распорядок дня служащих, особенно расчётов ПВО, попробуй запомнить их коды и пароли. На крайний случай, если есть опасность раскрыть себя, разрешается ликвидация высших чинов в их командовании. Диверсии с большим сопутствующим уроном приветствуются, но тебе следует…

— Никита Сергеевич, поймите, это же первое погружение. Нам необходимы статистические…

— Нет, это вы не поняли, — я прервал их жаркий диалог, — Что мне сказать, чтобы вы узнали меня?

— Эээ… Ну, вы назовёте свои имя и…

— Я, кажется, понял, — вдруг подал один из лаборантов, — Проект же называется «Квантум».

— Пусть будет «Квантум», — я согласно кивнул головой, — Я — квантум.

— Это секретное название, — проворчал генерал, — Здесь кто-то, кроме меня, вообще помнит о секретности?

Теперь же, в третий раз оказавшись в чужом теле и сидя в пыхтящей кочегарке среди незнакомых мне людей, я вполне понимал, почему это окружено таким уровнем тайны. Потому что это — реально.

Глава 3 Первый ранг

Как можно справиться с собой, когда от эмоций аж перехватывает дыхание? Мне было известно лишь одно средство, и это была боль. Желательно такая, чтобы единственное, о чем можно было думать: «Боже, когда же это закончится⁈»

Моя ненависть к сидевшему за столом кочегару была невыносима, и срочно следовало что-то делать. Вот только что?

Передо мной враг! Такой же подселенец в тело, как и я, только с той стороны фронта. То, о чём говорили мне учёные умники, оказалось правдой… Однако как мне доказать это?

Огреть диверсанта сразу? Тогда для окружающих я окажусь предателем, напавшим на своего, и меня пристрелят. А может, просто рассказать старшему про переселение в разные тела? Тогда меня тут же повяжут и запрут… Хотя нет, надо быть реалистом — все просто будут ржать надо мной, а старший оператор скажет, что я сильно перегрелся в котельной. А буду упорствовать, вот тогда точно свяжут.

Потому что здесь, на крейсере — а это точно «Борзый», я уже заприметил тиснение на крышках котлов… Так вот, здесь ещё никто не знает о проекте «Квантум». Опять же, я не знаю, что умеет этот диверсант. Вдруг он, услышав меня, сразу отправится обратно, к своим?

Таким образом я предупрежу противника о том, что мы тоже стали использовать переселение сознания. Я хоть и смутно, но помню содержание тех бумаг, которые подписывал, да и с логикй у меня всегда было всё в порядке. Так что же мне делать? Ух, как же тяжело… А, точно! Боль.

Я схватил со стола старый, до черноты закопчённый чайник и на мгновение завис, с трудом пересилив желание огреть им врага. Затем плеснул содержимое себе на руку. Рассчитывал, что вода окажется кипятком, который и отрезвит мою ненависть, но ошибся — внутри оказался какой-то отвар. Да ну на хрен!

Зверски захотелось пить, и моя рука сама поднесла носик чайника ко рту. Один глоток, второй, а затем язык, полость рта, и даже горло аж свело от горечи. Чёрт, да это ж заварка! Причем настолько крутая, что даже загустела.

— Тьфу-тьфу-тьфу! — я начал отплёвываться, возвращая проклятый чайник на стол, — Бу-э-э! Гадость какая!

— Сам ты гадость! — ответил мужик с крупной лысой головой, хватая чайник, и наливая из него сразу половину алюминиевой кружки, — Эк тебя припёрло-то, Михей, даже чифана заглотил, как бывалый кочегар.

Он поднёс кружку ко рту, и шумно глотнул. Я аж поморщился повторно от такого зрелища, однако тут же понял, что чифановый эффект даже превзошёл мои ожидания. Горечь неплохо меня отвлекла от накатившей ненависти.

Довольно выдохнув от питья, лысый похлопал меня по плечу:

— Ну ничего, зато проснёшься. Вот ты, идиот, мне скажи — на кой хрен ты пошёл в камеру охлаждения, когда крейсер на марше? Там жара, усохнуть можно. А ты, Боря… Я тебе сказал, что Дрёма в камере, ты как проглядел-то его?

— Товарищ старший оператор! Там же пар и, это… темно! — вскочив с железного стула, начал оправдываться мужик, которого я посчитал врагом и которого назвали Борей. При этом глаза его забегали, он смотрел то на меня, то на большеголового, который здесь явно был за начальника.

Так-с… Если он старший, а я младший, то этот, сидящий передо мной, тогда кто? Вот совсем не знаю в сухопутной бронетехнике нижних должностей. Другому меня учили в военном училище. Вот ведь стравля! Я думал, что знаю всё о «Борзом», а, выходит, ошибался.

Старший продолжал дожимать Бориса:

— Я не понял, ты что, опять на фонаре аккумулятор разрядил? Ты хоть на зарядку поставил его?

— Так точно! — Борис мотнул головой в сторону металлического шкафа у стены, — И свой, и… и… — его глаза скользнули по мне, — И младшего оператора.

— Какие-то вы оба слишком странные сегодня, — начальник подозрительно прищурился, словно пытаясь увидеть в каждом из нас что-то ещё, после чего усмехнулся, — Кажется мне, товарищи, давно вы не спускались к воздухозаборникам. Вот сейчас и отправитесь дружно чистить фильтры от мусора.

Я, впервые здесь очутившийся, понятия не имел, о чем речь. Однако Борис, как выяснилось по его взгляду, тоже.

Старший оператор, явно привыкший к тормознутости подчинённых, вскинул руку с часами:

— Три минуты первого, отметьте в журнале. А то ишь чего удумали, один спит на дежурстве, второй уже сутки тормозит, словно из-за угла ломом по башке ударенный. Ну, какого демона стоите, как истуканы⁈ Взяли скребки, и вперё-о-од!

Так бы мы и стояли истуканами, или же начали метаться по помещению, если бы в этот самый момент откуда-то с потолка не раздалась тревожная сирена. Мне уже довелось её слышать, совсем недавно, когда я угодил в тело командира крейсера. Да и время, указанное старшим, будто клеймом загорелось в мозгу: «Три минуты первого».

Двенадцать-ноль-три!

Уже зная, что произойдёт через мгновение, я ухватился одной рукой за стол, а второй за спинку стула. И вовремя — в следующую секунду крейсер резко сбросил скорость. Пол попытался выскользнуть из-под ног, и лишь благодаря тому, что я ухватился обеими руками за прикрученную мебель, мне удалось не свалиться.

А вот Борис-предатель оказался менее расторопен — он отлетел на несколько метров и со всего маху грохнулся об пол спиной, да еще и зацепил локтем тот самый шкаф, в котором заряжались фонари.

Опытный начальник тоже удержался — успел схватиться за поручень, привинченный к стене, наверное, как раз для подобных случаев. При этом старшего оператора мотнуло, он врезался в меня всем своим телом, и уже мне пришлось прилагать усилия, чтоб удержаться на ногах.

— Боря, криворукий ты чухонец! Какого хрена⁈ — заорал старший на Бориса-предателя, который катался по полу, прижимая к себе локоть, и выл от боли. Затем начальник вдруг переключил свое внимание на меня:

— Дрёма, ты чего скалишься⁈ Живо помогать товарищу! — он покрепче ухватился за поручень, подтягивая себя в сторону, — А я пока узнаю, что случилось.

Бум-м!

Нас снова мотнуло, и я обнял спинку стула, ставшего мне таким родным. Начальник, чей взгляд бегал по помещению, словно у хозяина, которого ограбили, тоже пока не спешил отрываться от поручня.

Грохнуло где-то уже совсем близко, а следом раздался скрежет металла, да такой душераздирающий, что у меня аж зубы заныли. Обернувшись, я увидел, как одна из труб, идущих под потолком вдоль стен, разошлась в месте стыка, и в помещение повалил густой пар.

— Михей, за мной! — скомандовал начальник, и рванул к шкафу, не обращая внимания на скорчившегося на полу Бориса.

Я попытался, но крейсер снова дёрнуло. Меня бросило на пол, я едва не навалился на Бориса, но сразу же вскочил. При этом от меня не укрылось, как блеснула сталь в глазах предателя, который тут же снова стал стонать и выть от боли в локте. Какого, спрашивается, хрена?

Но это всё я додумывал, снова устремившись вслед за начальником. Того рывки крейсера, кажется, совсем не колебали. На бегу старший оператор заорал:

— Это подача хладагента!!! Не состыкуем трубы обратно, через пять минут камера охлаждения отвалится! Тогда так баквакнет, все на воздух взлетим!

Распахнув шкаф, он рванул оттуда кого-то крупного за грудки, прямо на себя. Лишь через миг я понял, что оператор вытащил здоровенный комбинезон, больше всего похожий на массивный, древний водолазный костюм. Швырнув его мне, тут же достал второй, и начал облачаться.

Как он это делает⁈ Мне не оставалось ничего другого, как пытаться повторять движения командира. Вот где пригодилось училище — там ведь нас учили надевать костюм химзащиты, а этот рыдван мало чем отличался. Так, ноги сюда, рука сюда, потом сюда… нет, правую ещё нельзя, дуга воротника с этой стороны. Значит, наоборот.

Я выругался, чувствуя панику. Да твою ж мать-то! А ведь как мы ржали на этих занятиях, дурни! Учиться надо было.

Каково же было моё удивление, когда, защёлкнув кольцо воротника, я обернулся и увидел, что мы справились почти одновременно. Старший даже ободрительно хмыкнул, вновь сунувшись в шкаф, и почти сразу кинул мне тяжёлый шлем, а следом и массивные перчатки, которые я не успел подхватить. Они тяжело ухнулись на пол.

— Растяпа! Шлем тоже надень на голову бестолковую, чтобы последние мозги не отморозить. И топай за мной.

Я вновь подчинился, правда в этот раз провозился чуть дольше. Сложно было, потому что крейсер то и дело трясло, и хорошо, что меня только прикладывало о шкафчики. Да ещё украдкой я всё поглядывал на Бориса, а это было сложно проделать в дурацком запотевшем шлеме. Скорее всего, клапану каюк.

Хм-м, а Борис лежит, не двигается — скрючился в позе эмбриона. Только вот зуб даю, он симулирует. Ничего, буду приглядывать за ним. Так, где тут мои перчатки?

Натягивал я их уже на ходу, болтаясь из стороны в сторону от дикой тряски. К счастью, в этом тяжеленном и неповоротливом костюме мотало гораздо меньше. Правда и заставить двигаться того слона, которым я стал, тоже стало труднее.

— Дрёма-а-а!!! — крик начальника, героически пробившийся сквозь толстые слои шлема, подстегнул меня. Да иду я, иду!!!

Как-то сама собой возникла удивлённая мысль — ведь получалось, что я вновь перенёсся не только в другое тело, но и во времени? Это что же выходит, у меня в запасе всего несколько минут, после которых крейсер попадает под удар вражеской авиации, или артиллерии? Или он уже попал? Что за временная петля⁈ Ни о чём таком мне в НИИ не говорили.

Так, стоп. Командиром крейсера я умер сразу, разведчику тоже не повезло… А кочегар вот тащится трубы ремонтировать. Оказалось, что даже после страшного удара «Борзый» живёт и борется за свою живучесть.

Такие вот живые винтики в теле огромной сухопутной машины болтаются и крутятся в отсеках, каждый делая своё дело. И крейсер «Борзый» продолжает катить в самое пекло ада!

Когда я наконец доковылял к месту разрыва трубы, начальник уже прилаживал какой-то инструмент на один конец трубы. При этом из конца так и шпарил пар, и я уже видел, что всё вокруг покрылось инеем, как и сам старший оператор.

Не оглядываясь, тот рявкнул:

— Хрена ли вылупился⁈ Крепи натяжитель на второй фланец!

— А? — переспросил я, понятия не имея, что такое фланец.

— Хрен на! — вызверился начальник, — На ту хреновину эту хрень накидывай, и удерживай!

— Есть удерживать хрень! — гаркнул я в ответ. И чего он орёт, сразу не мог нормально объяснить?

Я нырнул прямо под струю хладагента, и почувствовал тугой удар по костюму. Хренью оказалась свисающая часть, состоящая из двух штанг с резьбой, и огромной металлической шайбы, распиленной пополам. При этом с одной стороны она имела петлю, а с другой — крючок и болтающееся в проушине металлическое звено.

Повторяя за старшим оператором, я завёл раскрытую шайбу за утолщение на трубе, и защёлкнул, накинув звено на крючок. Всё это делал, находясь прямо под струёй и чувствуя, как мой защитный костюм начинает промерзать.

— Гот-тово! — стучащими зубами выкрикнул я, ожидая дальнейших приказов от начальника.

— Сваливай из-под струи, пока не отморозил что-нибудь важное! — ответил старший, в руке которого уже был массивный пневматический болтовёрт. Другую руку он протянул мне: — Вот, подержи болты с гайками. Подашь, когда скажу.

Начальник приступил к затягиванию штанг, вместе с которыми стали притягиваться друг к другу и фланцы труб.

Ну, а я, смахивая налипший на запотевшее стекло иней, наконец-то смог осмотреться. Заметил, что крейсер уже не так сильно трясёт, как минуту назад… и вдруг понял, что не вижу Бориса!

Я завертел всем телом в розысках, потому что шлем вертеться не хотел.

Место, где Борис лежал минуту назад, пустовало. За столом, и у шкафов с обмундированием и инструментами его тоже не наблюдалось.

Отыскался Борис у противоположной стены, возле каких-то тонких труб с датчиками и вентилями. Вот эти самые вентили он сейчас и крутил. Вот ты где, вражеское отродье!

— Дрема, за ногу тебя об реактор, ты чего пляшешь⁈ Один болт с контргайкой давай сюда! — рявкнул начальник, привлекая внимание.

Я тут же взял с ладони требуемое, и протянул командиру. А затем спросил:

— Товарищ старший оператор, а что это Борис какие-то вентили крутит у стены?

— Где⁈ — рявкнул начальник, и обвёл взглядом помещение.

Однако увидеть он успел лишь то, как вредитель отходит от места, где только что совершил диверсию. И всё же мой доклад пошёл на пользу… Опытный глаз командира даже сквозь грязное стекло прочёл все датчики и вентили, как открытую книгу, и старший взревел разъярённым медведем:

— Боря, я тебе твои кривые руки знаешь куда засуну⁈ Прямо туда, откуда они растут! — он ткнул ключом в воздух, — Ты чего накрутил на контрольном щите⁈ Давление нужно ослабить, а не поднимать, тупой ты идиот! А ну живо откручивай до упора все, с первой по седьмую магистрали!

Всё так же глухо рыча и ругаясь, он накинул ключ на гайки и продолжил крутить.

— Вот же дал главный инженер двух имбецилов в помощники! За что мне это наказание⁈

Я поморщился, думая, что один из двух имбецилов как минимум приобрёл сегодня настоящие мозги. Хотя, если так подумать, у второго они тоже сегодня… кхм… обновлённые.

Додумать мысль я не успел, потому как перед моими глазами вдруг появился текст:

«Выполнено задание 'борьба за живучесть крейсера» (награда: 1 очко значимости).

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи».

Текущий ранг: 0

Очков значимости: 9

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Системное восприятие».

ВНИМАНИЕ!!! При нулевом ранге перерождение недоступно! Совершите подвиг, чтобы повысить свой ранг, или следующая смерть станет конечной.

Текущая локация: сота N 412’собственность фракции «Медведи»).

Я так и вытаращился на текстовое оповещение, просто повисшее прямо передо мной в воздухе. Эээ… что, простите?

— Дрёма, ты чего⁈ Отморозился, что ли⁈ — рявкнул на меня старший оператор, выводя из ступора, — Болт, гайку — живо!!!

Протянул требуемое начальнику, и мельком бросил взгляд на Бориса. Тот, к счастью, быстро выполнял приказ старшего и крутил вентили. Надеюсь, в правильную сторону. Что ж, уже хорошо, диверсия сорвана, а значит крейсер имеет шанс на спасение. Глядишь, и…

Бум-м!

Теперь грохнуло откуда-то снизу, да так, что пол будто подпрыгнул под нами. В следующую секунду моё тело подхватило и просто швырнуло в стену, прямо на трубы — до того сильно рвануло.

Меня так приложило спиной и головой, что в ушах зазвенело. Я ошалело уставился на трещины, возникшие на стекле шлема, и только порадовался, что нахожусь в защите. Если бы не костюм, тут бы не только переломы — удар вообще мог быть последним. Вон как решетчатый пол волной пошёл, аж погнуло его. Что это, мина? Да нет, тут скорее уж что-то посерьёзнее жахнуло.

Судя по тому, что крейсер снова стал дёргаться, теперь и ходовая была повреждена.

— Си… е… на! — проорал что-то старший оператор, который приземлился в шаге от меня. Он неуклюже цеплялся за стену, пытаясь подняться, но защитный костюм и тряска мешали ему это сделать.

— Что⁈ — из-за звона в ушах я едва слышал собственный же крик.

Наклонившись вперёд, я ухватился за карабин на поясе начальника и что есть сил рванул, помогая тому подняться. Тот сразу же вцепился в меня.

— Сирена изменила тональность! — проревел старший, встряхивая меня, — Как бы не защитный кожух реактора!!

Даже сквозь стёкла наших шлемов я видел лоснящееся от пота лицо начальника.

— Слушай сюда, Дрёма! Закрути все болты на фланце, — он хлопнул по злосчастной трубе, которая лишь слегка фонила паром, — В шкафу запасные! И контргайки! — его палец ткнул в другую стену, — Проследи, чтобы все вентили на контрольном щите были открыты до упора!

— Есть проследить!

Старший обвёл взглядом помещение.

— Что-то Боря у нас сегодня совсем плох, видать, головой приложился. Как все сделаешь, захватите фонари, и топайте в камеру охлаждения, в которой ты дрыхнуть полюбил.

Хмыкнув, я кивнул. Какая ирония — в камере охлаждения, помнится, жара адская стоит.

— Увидите открытую решетку — спускайтесь. Если кожух треснул, нам понадобятся все свободные руки, чтобы удерживать самоклейку!

— Господин старший оператор, а вы куда? — не удержался я от вопроса, когда тот отвернулся.

— Ты тупой⁈ — взревел начальник, снова хватая меня своими ручищами за шлем, да так, что я плюхнулся на пятую точку. Его покрасневшее лицо замаячило за треснувшим стеклом, приблизившись к моему, — Я же сказал — к реактору! Шевелись, мазута у́гольная!

Пока я вставал, старший уже метнулся к шкафу, вытащил из него впечатляющих размеров деревянный ящик с инструментами, и вместе с ним двинул на выход — туда, откуда совсем недавно я вошёл в это помещение. Вот ведь бычара, всё нипочём.

Так, а где у нас Борис?

Предатель обнаружился почти там же, где и был — у стены, недалеко от контрольного щита. Он сидел на пятой точке, и сноровисто перематывал себе левое предплечье какой-то серой тряпкой.

«Сломал руку что ли?» — сразу подумалось мне. А, нет, похоже просто рану перевязывает — вон, кровь с локтя капает. Ладно, пока ему некогда вредить, я тоже делом займусь.

Даже мысли в голове не возникло, что Борису нужно помочь. Потому как едва я начинал смотреть в его сторону, в груди закипала ненависть. Нет уж, лучше я выполню приказ старшего. Который, кстати, тоже не стал осматривать подчинённого, а убежал бороться с разгерметизацией.

Крейсер снова двигался спокойнее, а к воющей сирене, как оказалось, даже можно привыкнуть.

Болтов оставалось закрутить всего три штуки. Пневматический болтовёрт обнаружился на полу, а всё остальное — в шкафу, в коробке на второй полке снизу.

Пока я бегал туда-сюда, поглядывал на врага. Тот неуклюже продолжал мотать на предплечье серый бинт, и даже не обращал внимание на то, что происходит вокруг. Лицо его при этом было искажено гримасой боли, что не могло не радовать. Так тебе и надо, гнида!

Стянуть болты контргайками удалось быстро, мне на это потребовалось меньше минуты. Похоже истинный хозяин тела раньше делал что-то подобное, вот в руках память и осталась.

Закончив с выполнением задания, я наконец снял с трубы натяжную хрень и направился к шкафу, чтобы повесить на внешнюю стенку болтовёрт, и убрать всё остальное внутрь. И конечно же мой взгляд тут же зацепился за Бориса, который закончил бинтоваться, а сейчас сидел неподвижно, тяжело дыша. Смотрю, совсем плохо ему стало… Подойти, что ли?

Убрав инструмент, я снова повернулся к Борису лицом… и застал того у щита — паршивец в спешке закручивал самый верхний вентиль. Да стравля ты суконная! Судя по дёрнувшимся на свистящих манометрах стрелкам, это снова была диверсия.

Расстояние всего три метра, ошибиться невозможно. Нет, надо с ним срочно что-то решать. Лучше с запозданием, чем никогда!

Сразу за шкафом с инструментами располагался пожарный щит. Моя рука сама ухватила толстый деревянный черенок, отчего я стал обладателем серьёзного оружия — лопаты. Совковая. Бронебойная!

В любых иных обстоятельствах я бы вряд ли смог вот так ударить человека, да ещё и со спины. Но сейчас мной руководила жгучая ненависть, и колебался я не долго. До врага каких-то четыре шага, которые преодолел за секунду. Замахнулся… Удар…

Крейсер снова рвануло так, что пол чуть не ушёл из-под ног. Мимо! Да твою ж!..

Фу-у-ух. Хорошо, что противник сосредоточен на вредительстве, а воющая сирена глушит любые звуки. Снова замах, и…

Пол снова дёрнулся, да и тяжёлый костюм мешал мне. Да что ж такое? Снова мимо. В этого Бориса хрен попадёшь!

Зато третий удар настиг врага, вот только получился смазанным. Лопата вскользь зацепила голову Бориса, и тот, долбанувшись ещё и об вентиль, медленно сполз по щиту на пол.

А в следующую секунду перед моими глазами вспыхнуло оповещение, уже которое за этот бесконечный тяжёлый день:

'Внимание! Совершено умышленное покушение на аватару юнита соты N 412

Штраф: — (минус) 100 % прогресса. До полного уничтожения осталось: 3… 2…

Сбой. Перерасчёт данных.

Внимание! Выполнено редкое задание «устранить диверсанта».

Награда: +1 ранг.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 0

Очков значимости: 9

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

— И что это сейчас было? — пробормотал я, окончательно запутавшись. — Что значит — нападение на аватару?

Опустив взгляд вниз, увидел шевелящегося под моими ногами Бориса. Первой мыслью было: «Жив! Может, ещё разок шарахнуть его?»

Однако я тут же пресёк подобные мысли, потому как предупреждение системы до меня дошло. Кажется, попади я точно, и тут бы не только Борис откинул копытца.

Склонившись, я осторожно похлопал раненого мужика по щекам, чтобы привести в чувство. Хватило одной лёгкой пощёчины, чтобы Боря дёрнулся, открыл глаза, и уставился на меня полубезумным, испуганным взглядом. Затем в его взоре проскользнуло узнавание, и он, разлепив губы, что-то мне сказал.

— Чего? — переспросил я, и постучал по своему треснувшему шлему, — Не слышу!

— Что случилось? — с явным усилием выдавил Борис, и попытался опереться на руки, чтобы сесть.

Конечно же у него не получилось, и мужчина, зашипев от боли, вновь откинулся на спину.

— Как я здесь оказался?

В моей голове мелькнула мысль — да он же не помнит, что с ним происходило, пока в его теле находился враг. Потому и взгляд такой растерянный.

Но самое главное было внутри меня. Я больше не чувствовал к нему ни капли ненависти, словно отрезало. Скорее наоборот, сейчас меня охватила обыкновенная человеческая жалость… ну и лёгкое чувство вины. Это ведь я его лопатой приголубил.

— Ты башкой приложился, вот и не помнишь ничего, — всё же крикнул я мужчине, — Крейсер атакуют!

Борис округлил глаза и завертел головой, морщась при этом от боли. Потом он, зашипев, схватился за локоть. Да уж, все эти мозговые диверсанты, если это станет массовым, от психики людей и мокрого места не оставят.

Впрочем, сейчас для нас всех лучшее средство для сохранения рассудка — действие.

— Товарищ старший оператор приказал открыть все вентили на полную, — я ткнул пальцем на контрольный щит, — А потом к нему на помощь! Там что-то с реактором случилось, кожух защитный лопнул что ли, или ещё что-то подобное.

Последняя новость резко прояснила бедняге мозги.

— Так какого хрена мы здесь сидим тогда⁈ — всполошился Борис, — Если вовремя не залатать его, придется реактор гасить. И тогда крейсер просто встанет!

Меня после всего пережитого паника Бориса уже никак не трогала.

— Вот и иди, натягивай защитный костюм, — буднично проворчал я, чувствуя, что крейсер пока что вставать не собирается, и вполне бодро и равномерно движется вперёд, — Ну а я пока выполню первый приказ товарища старшего оператора.

Шагнув к щиту, я принялся по очереди откручивать вентили один за другим, стараясь всё делать быстро. При этом всё же украдкой посматривал на Бориса, который с трудом, но вытащил защитный костюм из шкафа, и сейчас довольно сноровисто облачался в него. Вот и хорошо, я тоже сейчас закончу, и возможно даже получу за выполнение задания очередную награду.

Появилась у меня тут одна догадка… Как в воду глядел!

Едва я отвернул последний кран, как перед глазами полыхнули строки текста:

«Выполнено задание 'устранить действия вражеского диверсанта» (награда: 2 очка значимости).

Внимание! Повышение ранга (1).

Получено системное поощрение: «негэнтропия» — 5 секунд.

Описание: разовая возможность изменить причину негативных последствий, вернувшись в прошлое на 5 секунд.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи».

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 11

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Системное восприятие».

ВНИМАНИЕ!!! Зафиксировано поднятие ранга.

Запущен протокол «спасти реактор»

Активирован поиск аватары… Аватара найдена: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»)

Начата загрузка сознания…'

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»).'

— Только не это! — вырвалось у меня, — Неужели опять⁈

* * *

Вспышка.

Краткий миг бессознательного состояния.

А затем я обнаруживаю себя все в том же помещении, только стою не у контрольного щита, а возле открытого шкафа, в котором хранились защитные костюмы.

Невольно перевожу взгляд со шкафа на контрольный щит у стены и… натыкаюсь на лицо молодого парня. Он тоже облачён в защитный костюм, уже довольно потёртый, да ещё и стекло шлема у него треснуло.

Парень лишь мгновение приходил в себя, а потом вдруг уставился на меня глазами, полными ужаса. Будто вспомнил чего-то.

Я уже начал догадываться, в чьё тело только что угодил, когда паренёк закричал:

— Ты-ы! Ты же хотел задушить меня! Я всё помню! — Михей, которого командир почему-то называл ещё и Дрёмой, начал вертеть головой, и заорал ещё громче: — Товарищ старший оператор! Помогите-е!!!

Глава 4 Реактор

Какие-то доли секунды спасли меня от необдуманных действий. Первым моим побуждением было просто метнуть в орущего парня что-то тяжёлое, но, к счастью, здравый смысл пересилил.

А Михей уже начал метаться по помещению в поисках командира, да орать про нападение и что-то там ещё. К счастью, в основном он просто крутил головой да размахивал руками. Видимо, тоже ещё не отошёл от возвращения своих мозгов на место.

— Да успокойся ты! — попытался я утихомирить того, но, кажется, лишь добавил масла в огонь.

— Предатель!!!

И вот что с ним делать?

Успокоить словами точно не получится, а применять силу против своих я больше не стану. Система, которая время от времени общалась со мной циферками, уже достаточно намекнула — каждое моё действие имеет последствия. И ей вообще наплевать на эмоции.

Хмм… Ну, значит, и я буду… кхм… просто плевать на них. У меня что, других дел нету? Вон какой тяжёлый и громадный комбинезон, да тут ещё и рука болит так, что всё тело отнимается. Всё же нехило Борис локтем ушибся.

Да ещё башка трещит, шишман на лбу скоро в рог превратится. И на затылке… Мысли о том, что это я же сам себе лопатой и заехал всего минуту назад, совсем не грели.

— Ты! Ты душил меня!!! — Дрёма всё не унимался, снова подпрыгивая у контрольного щита.

Я лишь кивнул, примериваясь к костюму. Ай-ай-ай, какой я был плохой. Извини, Михей, но связываться с тобой нет никакого желания. Мне одного понижения очков значимости хватило, чтобы понять — драться нельзя. Даже если в теле союзника скрывается сознание вражеского диверсанта, бить его нежелательно… а уж тем более убивать. Слишком уж чревато это.

Кстати, а куда делся враг? Покинул крейсер, или всё еще находится где-то здесь?

Непроизвольно я покосился на Михея, пучащего в гневе глаза. Нет, я прекрасно помню те ощущения, что испытывал ранее, глядя на Бориса. Сейчас передо мной не враг, а просто молодой парень, не способный сдерживать эмоции.

Означает ли это, что мне удастся и впредь почувствовать врага при зрительном контакте? Наверное, так и работает тот подарок Системы… Как он там называется — «Системное восприятие»?

Размышления на некоторое время отвлекли меня от орущего и мечущегося Михея, который почему-то не спешил покидать помещение. Правда, с тяжелым комбинезоном у меня совсем ничего не получалось. Ногами влезть смог, а вот руки, особенно забинтованную… Мда, проблема.

— Стравля ты ядрёная! — выругался я, когда случайно прижал больной локоть к комбинезону. Тело аж пошатнулось от боли, перед глазами поплыли круги, голова закружилась, и я едва успел опереться о шкафчик. Колени подкосило — кажется, у меня не просто ушиб, а ещё и перелом.

Нет, одной рукой я тут не справлюсь, несмотря на весь свой жизненный опыт — в родном теле у меня была проблема с ногами, а вот руки наоборот сильными, потому как ежедневные упражнения и тяжёлый физический труд сильно поспособствовали этому.

— Уф-ф… Михей, может поможешь мне? — я повернулся к юноше, стоя в костюме ногами и показывая, что натянуть рукава у меня не получается. Секундой позже стало ясно, что зря попросил о помощи.

— Поможешь⁈ — Дрёма словно очнулся, — Сдурел? Опять убить меня решил⁈ Да я тебя!..

Михей подхватил лопату, которой я совсем недавно ударил Бориса… ну, то есть, не тот я, что сейчас, а тот, который был в теле этого самого парня… ааа, к чёрту, так ведь можно и крышей поехать!

В общем, Дрёма стремительно бросился на меня с лопатой. Шишки на голове явно улучшили мою реакцию — ведь если он сейчас нанесёт удар… это что, опять перемещение в другое тело, и угроза окончательной гибели?

Лопата свистнула совсем рядом, я лишь в самый последний миг успел нырнуть в сторону. В костюме Михей очень неуклюжий, и первый удар пришёлся по моим ногам, по нижней части комбинезона. Не больно, но равновесие покинуло меня, из-за чего я всё же завалился назад, влетев спиной в шкаф с обмундированием.

Здоровой рукой попытался нащупать, ухватить хоть что-то в шкафу, чем можно защититься. И одновременно больным локтем попытался оттолкнуться от проёма, чтоб не провалиться вовнутрь и превратиться в неподвижную цель. Стравля, как больно то!

Следующий удар Дрёмы я даже не увидел, потому что перед глазами плавали тёмные круги, поэтому отмахнулся рефлекторно. И удивился, когда лопата гулко звякнула, встретившись с чем-то увесистым в моих пальцах. Зрение прояснилось, так что я с изумлением уставился на зажатый в руке шлем… От удара лопаты на стекле ни царапинки!

Михей в адреналиновом азарте замахнулся снова, и теперь уже я дёрнулся вперёд, ныряя под удар. В комбинезоне особо не попрыгаешь, поэтому я просто навалился на парня, и мы оба, шипя от боли и ругаясь, полетели на пол.

Я изо всех сил старался не упасть на повреждённый локоть, поэтому не заметил, как от души приложился зажатым в другой руке шлемом по шлему юноши. Раздался звонкий звук, а следом перед глазами вдруг вспыхнули строки текста. Что, опять⁈

Скрипя зубами от боли, я перекатился на спину, попытавшись вскочить на ноги, но не преуспел — комбинезон по-прежнему мешал нормально двигаться. Оставалось лишь откинуться на спину, и вчитаться в послание от Системы:

'Внимание! Совершено неумышленное нападение на аватару юнита соты N 412

Штраф: –1 очко значимости.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 10

Активный протокол: «спасти реактор»

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»)

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

Что за тупость⁈ Мне даже защищаться нельзя от дружественных юнитов?

Совсем недетская злость тронула меня до глубины души… я так не играю! Черт, да я даже не бил его, всё случайно получилось. Как вообще можно в подобных условиях выполнять задания Системы и не сдохнуть?

— Убью! — выкрикнул парень, который наконец поднялся на четвереньки и закрутил шлемом, разыскивая меня. Ты смотри-ка, а лопату так и не выпустил, ещё крепче перехватывает.

Младший оператор снова взял меня на прицел и уже по-новой заряжал своё совковое орудие дробяще-крушащего типа, поэтому я сделал единственное, что помогло хотя бы частично обезопаситься от его атак… Просто нахлобучил шлем на голову. И вновь начал возиться, пытаясь натянуть сползший на задницу комбинезон.

Бум-мс!

Лопата от души прилетела прямо по моему шлему, отчего тот съехал набок, оставив обзор только для одного глаза. Ты смотри, как пристрелялся гадёныш — третий удар был быстр и точен, как никогда. А я так надеялся, что в Бориса и правда хрен попадёшь… Ух, как приложил, даже через шлем почувствовалось, что бил парень со всею своею любовью.

Повторно ударить я не дал, успев перехватить черенок. Вцепился в него мёртвой хваткой, чтобы мне не прилетело снова, и приготовился бороться за жизнь. К сожалению, всё, что я мог, это только грозно пучить глаз сквозь стекло шлема и ругаться сквозь стиснутые зубы. А ещё от нашей возни шлем стал ещё больше крутиться, и уже через мгновение я таращился в кромешно-чёрный подклад, с трудом пытаясь вдохнуть.

Михей начал пинать мне по ногам, но в костюме это было терпимо. К счастью, руками он вцепился мёртвой хваткой в лопату, явно не имея особых талантов в рукопашной.

— Вашу мать!!! Совсем охренели⁈ — спасительный голос старшего оператора раздался как нельзя вовремя, — Мазутные осадки, я вам что сказал делать⁈

Лопату отпускать я не рискнул, поэтому, как болванчик, завертел головой, пытаясь прокрутить шлем. Снова вышло только один глаз освободить, но мне этого хватило, чтобы разглядеть старшего оператора у выхода в реакторную. Его возмущённую и красную рожу было видно даже сквозь запотевшее стекло.

— Он меня убить хотел! — заорал Михей и потряс лопатой, заставляя меня ещё крепче ухватиться за черенок, — Задушить!

— Я вижу, что всё наоборот происходит! Дрёма, убери лопату!

— Не могу! Этот… этот убийца её крепко держит!

— Боря, да отпусти ты уже черенок! — рявкнул мне командир.

— Ага! Отпущу, этот полоумный меня сразу же шарахнет! — прогудел я в подклад.

Как вся эта картина выглядит в глазах старшего оператора, я даже не пытался представлять. Наверняка выглядим с Михеем, как два моржа, не поделивших самку.

— Дайте сюда, имбецилы! — начальник смены наконец добрался до нас, и вырвал лопату, — Дрёма, какого хрена⁈ Хладагентом надышался? А ну оба привели себя в порядок, и за мной!

Я наконец стащил проклятый шлем и, тяжело дыша, облокотился о шкафчик. Оказывается, вся наша потасовка возле него и проходила.

— Товарищ старший оператор, у меня рука, похоже, сломана, — счёл я нужным сообщить. Боль была адская, и тело явно намекало мне, что не помешало бы свалиться в спасительный обморок.

— Да твою же влажную копоть! — выругался начальник, отбрасывая лопату в сторону.

Я лишь проводил взглядом зазвеневшее по железному полу страшное оружие возмездия. Дрёма тоже с тоской уставился на лопату. Вот же упёртый пацан.

— Давай помогу застегнуть костюм, — начальник стал натягивать мне рукава. От него, кажется, не укрылось, что я едва не свалился, когда пришлось просовывать больную руку.

— Отставить помирать! — прорычал старший оператор, на что я лишь кивнул, — Поставим у штурвала, будешь давление по команде регулировать.

Через несколько секунд мы втроём покинули помещение, направившись в тот темный, жаркий коридор, из которого я не так давно вышел, управляя телом Михея. Правда, до конца мы не дошли — через десять шагов наткнулись на вскрытую решётку пола, и по короткой лестнице спустились вниз. Здесь пришлось двигаться на четвереньках, так что я вынужденно отстал от товарищей, потому как в моём случае приходилось ковылять, словно трёхногий старый пёс.

Наконец я миновал поворот и вывалился на металлический трап, опоясывающий по стене большой круглый отсек. Сквозь гул и металлический стук услышал слова командира, обращённые Михею:

— Вот оно, сердце крейсера!

Сердцем старший оператор назвал угольный реактор, расположенный в центре — огромный конус из металла. Хотя, если быть точным, мы сейчас видели всего лишь бронированный защитный кожух, под которым скрывался один из источников энергии, дающий крейсеру возможность двигаться, да и вообще находиться в рабочем состоянии.

— Борис, дуй вон к тому штурвалу, подменишь Махоркина, а его на запайку отправляй…

Я продолжал таращиться на реактор.

— Боря, да раздуплись ты уже наконец!!!

Стоп, так это ж я Борис. Чёртовы перемещения! Старший оператор, когда наконец увидел мои глаза, продолжил:

— Как только края шва начнут темнеть до чёрного цвета, убавляй подачу хладагента. Два полных оборота, понял? Если наоборот, краснеют, то добавляй.

Увидев мой кивок, он махнул:

— Всё, мы пошли! Михей, чухонь ты угольная, за мной!

Дрёма поплёлся за старшим, но от меня не укрылся его злой взгляд сквозь забрало шлема. Вот ведь взъелся!

Вентиль, регулирующий подачу хладагента находился на другой стороне отсека, так что пока добирался, успел осмотреться. А внушительно выглядит реактор, чувствуется в нём скрытая мощь.

Махоркиным оказался мелкий парнишка, который из-за размеров защитного костюма едва справлялся с громадным вентилем. Он будто бы провалился в комбинезон, выглядывал снизу из полупустого шлема, и даже не сразу расслышал, что я пришёл заменить его.

Бедолага, у которого пустые пальцы рукавиц барахтались в разные стороны, с радостью бросил штурвал — здоровенный вентиль, в половину метра диаметром — и рванул по трапу до ближайшей лестницы, ведущей вниз.

Ухватившись здоровой рукой за одну из восьми торчащих по кругу рукоятей, я потянул вентиль на себя, а затем толкнул в противоположную сторону. Хм, а у Бориса крепкое телосложение, и мне довольно легко управлять. Справлюсь. Уж что, а стоять у вентиля было гораздо легче, чем кататься по полу с Михеем. Да, кстати, что там за трещина на кожухе? Ох ты ж!

Когда я только очутился в реакторном отсеке, место разрыва находилось вне поля зрения. Однако сейчас он предстал во всей своей красе — трёхметровый рубец на поверхности кожуха, сквозь который виднелось белое пламя.

По лестницам с двух сторон от трещины, шарахаясь от всполохов огня, располагались аж шестеро операторов в защитных костюмах с баллонами на спине. Одни работники длинными щипцами прижимали к нижнему краю трещины широкий железный лист, словно заплатку. Двое других поливали края разрыва парящим хладагентом, туман от которого иногда заволакивал весь обзор.

А третьи готовили следующую заплату, нанося серебристую массу, которая вспенивалась прямо на глазах, в десятки раз увеличиваясь в объёме. Самоклейка — вспомнил я название пены. Она не только запечатает разрыв на кожухе, но и позже стянет место разрыва. Явно какая-то сложная химическая реакция.

— Не отвлекайся! — приказал я самому себе, и тут же открутил штурвал на два оборота, так как края трещины стали наливаться краснотой.

Струи хладагента из шлангов, которые держали ремонтники, дёрнулись и хлынули мощнее. Я улыбнулся, радуясь, что сразу вижу результат. Так гораздо проще.

Сколько там температура, в реакторе? Несколько тысяч градусов вроде, если не ошибаюсь. Из чего же сделаны костюмы, что человек выдерживает такой жар?

Работа кипела вовсю. Две струи хладагента остужали стыки кожуха, затем на это место припечатывался лист, с уже нанесенной серебристой массой. От высокой температуры самоклейка мгновенно расширялась, в один миг спаивая небольшой отрезок разрыва. И вот уже наверх поднимается следующий лист.

Так, а это кто туда подбежал? Ага, мой непосредственный командир, точнее — начальник Бориса, и вместе с ним Михей. У старшего оператора в руках массивный пневмоинструмент, похожий на болтовёрт. И что они делать собираются? Ух-ты, клепают листы! Пришивают их прямо к стене защитного кожуха. С самим реактором такое не провернуть, корпус разлетится на осколки…

Я быстро закрутил штурвал на положенные два оборота, так как края разрыва, судя по чёрному цвету, стали остывать. Интересно, и долго мы ещё провозимся здесь?

О, Махоркин появился, притащил ещё одну лестницу. Ну что ж, похоже, дело идёт на лад. По прикидкам осталось ещё семь-восемь листов, и можно будет заняться моей рукой, которая весьма не вовремя начала болеть с удвоенной силой.

Тяжело пыхтя, от страданий я на время забыл о происходящем. Лишь таращился сквозь запотевшее стекло на трещину: краснеет — откручиваю два оборота; чернеет — закручиваю на два оборота.

Пот заливал глаза, и никак нельзя было его вытереть, лишь вывернуть голову и попытаться промокнуть об подклад. Но куда там — шлем закреплён, и уже так не болтается. Стравля… уфф… реакторная!

Ещё раз пятнадцать мне пришлось крутить вентиль, ставший в какой-то момент неимоверно тугим, и я, понял, что просто обессилел. Однако людям внизу наверняка приходилось гораздо хуже, так что в моём мозгу даже промелькнула постыдная мысль — а хорошо, что это уже не тело Михея. Сейчас бы изнывал там от жары…

Наверное, я раньше всех узнал о том, что угроза выхода из строя реактора устранена. Снизу ещё доносились ругань и гул болтовёрта, и ещё не все листы были пришиты клёпками, когда перед моими глазами вдруг высветилось оповещение от Системы:

Протокол «Спасти реактор» завершён успешно (награда: 2 очка значимости).

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи».

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 12

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

Я даже не сразу понял, что уже не держу вентиль, а сам за него держусь. Ну вот, теперь можно выдохнуть. Очень надеюсь, крейсер смог отразить атаку, и у меня появится время, чтоб разобраться в сложившейся ситуации.

А какая она, эта ситуация? Ну, ясно, что рука у меня точно сломана. Кажется, рукав уже туговат стал, явно локоть опух. Но тело это не моё, и, по сути, забота о нём тоже будет не моя. Я и так сделал всё, чтоб сохранить жизнь этому… кхм… юниту.

Самое главное-то совсем в другом. Мне как-то необходимо донести до командования информацию об успехе эксперимента, ведь многократное попадание в другие тела — это точно удача.

Конечно, учёные и командование планировали забросить меня во вражеский тыл, но насколько я помню разговоры профессора Горячева, у них вообще ничего не получалось, и он будет рад до посинения даже такому результату.

И вот, опираясь о стену возле этого драного штурвала, я осознал в полной мере, что вообще не представляю, как поступать дальше? Как вернуться назад? Могу я каким-то образом снова выбрать своё родное тело Максима Фёдоровича Киркина, сидящего в Уральском НИИ?

В очень далёком Уральском НИИ. Ведь если я на сухопутном крейсере, да ещё и в сражении, значит, это европейские равнины… Стравля реакторная, это ж на сколько тысяч километров меня забросило⁈

— Боря, возвращаемся! — раздался снизу громкий голос командира, вырывая меня из размышлений. Так, не тормозим! Боря тут один, и это я.

Бросив взгляд вниз, был сильно удивлён, увидев старшего оператора без шлема. Он держал его под мышкой и утирал тряпицей свою громадную лысую голову. Неужели так резко понизилась температура?

Я глянул на металлический трап, и судорожно сглотнул. Пульсирующий локоть, живущий уже, кажется, отдельно от тела, сразу передал мне, что он лучше отправит меня в бреющий полёт вниз, чем позволит добраться до выхода. Как я вообще смог пройти столько, и продержаться у штурвала?

К счастью, железный трап опоясывали крепкие надёжные поручни, и я таки добрался до выхода. Один возвращаться не стал, дождался своих, после чего мы втроем направились в наш «контрольный отсек» — именно так называлось помещение, в котором меня чуть не пришиб лопатой Михей. Впрочем, у него имелись для этого весьма веские основания.

Снова трепыхаясь на четвереньках… эээ… на треньках в узком проёме, я на какое-то время выпал из реальности. Просто пер вперёд, не обращая внимание на боль и застлавшую взор багровую пелену. Мозг настолько отупел, что я совсем не удивился, когда очнулся от резкой боли, и совершенно неожиданно осознал себя сидящим на стуле в нашей уютной кочегарке, прислонившись спиной к стене. Да ещё, кстати, не обнаружил на себе защитного костюма.

Никаких сообщений от системы не было, а значит, я всё ещё Борис. Болела рука, и по понятной причине — начальник как раз срезал повязку, которую совсем недавно наложил диверсант, скрывавшийся в этом теле до меня.

— Ну ты силён, Боря! — произнес командир, увидев, что я пришёл в себя, — До последнего держался, рухнул уже на пороге. Уважаю.

Я лишь скривился. Ни хрена не помню.

— Но придется потерпеть, — начальник показал глазами наверх, — Лазарет переполнен тяжёлыми, твоим локтем некому заниматься. Однако тебе повезло. — тут старший оператор блеснул улыбкой, будто в рекламе чудо-средства, — У меня имеется опыт в подобных делах. Сейчас Михей притащит всё, что нужно, и я наложу фиксирующую повязку.

— Товарищ старший оператор, мы отбили нападение? — вдруг, неожиданно для себя самого задал я самый важный для меня вопрос, проигнорировав всё остальное.

— А куда мы денемся? Наш «Борзый»-то, знаешь, в каких передрягах бывал? Да у него живучести на десяток таких засад хватит. О, вот и Дрёма пришёл! Михей, ты всё смог получить, что я велел?

— Там это… — раздалось от двери, за которой я ещё не был, — Звездец короче, товарищ старший оператор! Народу покалеченного тьма, даже в коридорах лежат, на матрасах.

— Ты мне зубы не заговаривай, стравля. Шину вижу, а лекарство с бинтами где?

— Всё взял, — Михей, вид у которого был крайне бледный, по стеночке приблизился к нам, положил металлическую шину на стол, и полез в карман робы, откуда извлек сверток, — Вот… Врач сказал, чтоб больной через час поднялся на осмотр.

— Разберёмся. Ты это, давай-ка, порядок наведи здесь. — приказал начальник, — И натяжное устройство подними, а то бросил, как попало. Хорошо хоть болтовёрт на место повесил, а то б я тебя в угольную яму загнал, до конца похода.

— Что еще за натяжное? — Михей растерянно закрутил головой, — Я это… никого и ничего не натягивал. Не брал, в общем.

— Ты чего несёшь? — командир аж привстал, прекратив разворачивать свёрток, — Магистраль на четыре гайки не ты, что ли, затянул⁈

— Не было такого, товарищ старший оператор! — Михей попятился под грозным взглядом начальника.

— Та-ак! — глаза командира сузились, он перевёл взгляд с юноши на меня, потом вдруг шумно выдохнул и устало покачал головой. Судя по всему, начальник просто устал слышать от нас всякий бред.

— Да я даже понятия не имею, как выглядит это… как его… натяжное, — проблеял Михей.

— Сначала один не помнит, что делать при аварийной ситуации, затем у второго память отшибло, хотя по голове вроде не били. Признаться, ты когда в камере охлаждения выдрыхся, соображал явно лучше.

— Я… выдрыхся? — бедняга так и чесал затылок.

— Да вы чего, мазутники, белены объелись что ли? Вас обоих нужно списать с такими загонами, придурки! Боря, ты чего, тоже не знаешь, как выглядит натяжитель?

— Вон он, у стены лежит, — указал я здоровой рукой на пол.

Михей растерянно повернул голову в том направлении.

— Слава реактору, хоть этот помнит. — произнёс начальник, — Дрёма, чего застыл? Тебе товарищ показал, что нужно убрать. А после давай, защитные костюмы почисть, и вообще порядок наведи здесь. Не дай бог, помощник инженера к нам заглянет, достанется всем по полной.

Сверкая глазами, командир вновь повернулся ко мне и, схватив здоровенные ножницы, одним ловким движением вспорол рукав. Затем на глаз согнул шину, подогнал под локоть, хмыкнул одобрительно. После извлек из свёртка одноразовый шприц-тюбик, небольшую спиртовую салфетку, распечатал её и, не церемонясь, тут же поставил мне в плечо укол.

— Вот так. Тридцать секунд, и боль начнёт утихать, — командир улыбнулся, — Ты смотри-ка! А руки-то помнят, не потеряли сноровку. Так, Боря, подвинь руку на край стола, вот так… Ага, нормально. Сейчас бинтовать будем.

Повязку командир накладывал умело, да и обезболивающее уже начало действовать. Я наконец-то смог расслабиться. Судя по лёгкой и равномерной тряске, крейсер двигался на вполне себе рабочем ходу.

— А что хоть было? В нас попали? Или мина? — начал я задавать вопросы, сопротивляясь накатывающей волнами сонливости.

Начальник лишь засопел. В этот момент говорить с ним было бесполезно, и мои вопросы просто оставались без ответа. Так что пришлось просто наблюдать за Михеем, который иногда посматривал в мою сторону, и периодически недобро улыбался.

Не убедил его командир, чувствую. Плохо это, он ведь мог и пожаловаться на меня кому-то из службы охраны…

— Ну вот, Борис, ты вновь почти стал работоспособной единицей, — заявил командир, затягивая узелок, и обрезая торчащие кончики бинта, — Ещё мозги тебе новые достанем, и тогда станешь полноценной единицей!

— Так точно, — буркнул я, криво усмехнувшись.

— До конца смены присматриваешь за распределительным щитом, а потом дуешь в лазарет. Записку напишу, передашь доку. Перелома у тебя, думаю, нет, но двое суток точно походишь с ши…

Договорить он не успел.

— Всем оставаться на своих местах! — донёсся от дверей грозный голос, разлетевшийся эхом.

Повернув голову, я увидел трёх бойцов в камуфляже, с широкими черными повязками на левом плече у каждого. Они расступились, пропуская вперёд офицера в звании лейтенанта. В одной его руке была планшетка, в другой болтались наручники.

— Оператор Мазин кто? — офицер переводил свой тяжёлый взгляд с меня на командира, затем на Михея и обратно. Да, по нашим закопченным робам различить звания и должности было затруднительно.

— Вот он! — ткнул в моем направлении пальцем юноша, и добавил, — Это я вам сообщил о…

— Оператор Мазин — вы? — лейтенант тут же прервал словесный поток Михея.

— Так точно, — обречённо буркнул я, поднимаясь со стула и уже догадываясь, что будет дальше.

— Оператор Мазин, вы подозреваетесь в нападении на члена команды, и помещаетесь под стражу! — отчеканил офицер, — Старшина, наручники!

Глава 5 Плохая Система! Плохая!

Ситуация, конечно, была неприятная, но вполне ожидаемая. А с другой стороны — когда бы я получил возможность вот так просто прогуляться по «Борзому», сухопутному крейсеру — кораблю тяжелого класса, одной из нескольких жемчужин бронетанковой армии Российской Федерации?

Не просто, конечно, а в наручниках. Передо мной маячила спина лейтенанта, за предплечье меня придерживал один из конвоиров, и ещё двое топали позади. Крутить головой было нежелательно, обзор ограниченный, но всё же я разглядел трагедию, случившуюся с «Борзым».

Пресловутая Система, конечно же, быстро вникла в ситуацию, потому что передо мной вдруг засветились сообщения:

'ВНИМАНИЕ! Обнаружен арест аватары юнита соты N 412.

Прецедент негативно влияет на лояльность фракции.

Штраф: — 1 очко значимости.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 11

ВНИМАНИЕ!!! Запущен протокол «возвращение доверия и должностных полномочий».

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»)

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

Я чуть не закашлялся, вчитавшись в послание. Чего⁈

Ещё и минус очко мне влепила… Такое чувство, будто я, по мнению этой Системы, сам влез в эти наручники, желая очернить белоснежную репутацию оператора котельной Бориса Мазина.

И что за дурацкий протокол она придумала? Я как должен доверие вернуть-то⁈ Заплатку-самоклейку на него налепить? У меня по спине побежали мурашки от предчувствия, что это задание точно не будет лёгкой прогулкой.

Пока размышлял, совершенно неожиданно для себя отгадал одну из ключевых загадок, терзавших наше командование и учёных проекта «Квантум», — почему американцы, научившись проникать в наши умы, до сих пор не сумели нанести нам непоправимого ущерба. Да они сами, кажется, сильно ограничены правилами этой треклятой Системы.

— К стене! — скомандовали мне, когда нам пришлось пропускать несколько солдат, в руках которых было по две, а то и по три пухлых аптечки.

Прав был Дрёма, оставшийся внизу вместе с красным от злости старшим оператором. Тут творился ад… Раненых в коридорах была куча, и мне из-за этого не удалось в полной мере восхититься размерами крейсера — глаза то и дело натыкались на накрытые простынями тела. Всё заполнили стоны раненых и торопливая ругань сбивающихся с ног медиков, которые то и дело заставляли нас прижаться к стенке. Не знаю, где именно на «Борзом» был медицинский отсек, но сейчас он, кажется, находился повсюду.

На одном из перекрёстков в лицо мне ударил бодрый сквозняк — сначала мне показалось, что дальний конец прохода сбоку просто отсутствует, и там неторопливо проносится безжизненная каменистая природа. Но нет, из-за поворота вынырнули люди, их силуэты покачивались на фоне открывшихся красот. Черт, да это же ремонтная бригада, которая как раз шаманит над пробоиной. Вон и громадные бронелисты у стены — явно для обшивки приготовлены. Интересно, как бойцы справляются с такими тяжестями?

Пробоина осталась позади, и я продолжил рыскать глазами вокруг, слушать разговоры, пытаясь по обрывкам информации вникнуть в ситуацию.

— Левый борт — шрапнель! Много посечённых!

— Бинты, клей, жгуты!

— Есть!

— В командирскую попадание, снаряд!

— Твою ж мать!

— Не сработал, но работы там хватает.

— Вот ведь стравля везучая! Ух!

Мы в очередной раз прижались к стене, пропуская мимо нескольких медиков. Взмыленные, они неслись по коридору, иногда перепрыгивая через раненых. А ведь мне грех жаловаться на своё положение — мог попасть вот в такого вот санитара, и сейчас бы это моя задница потела от прилетающих от Системы заданий. «Спасти рядового Райкина, Иванова, Петрова, Сидорова…» А человек, это тебе не реакторный котёл — погиб, и всё, штрафы один за другим.

Кстати, а если мне сейчас аккуратно заработать ещё пару штрафов? Например, поставить хулиганский щелбан лейтенанту. Минус два-три очка, и я вылетаю в нулевой ранг. Наверняка попаду опять в Дрёму… черт, а ведь так можно избавиться от предстоящего допроса.

Искушение похулиганить стало столь сильным, что мне с трудом удалось с ним справиться. Всё же это моё четвёртое по счёту попадание, и любой человек с научным складом ума скажет, что имеющихся у меня данных крайне мало для анализа. А потому я не могу с уверенностью сказать, в кого попаду. К тому же вдруг количество переносов вообще ограничено?

Нет, нельзя рисковать. И вообще пытаться обмануть Систему. А вдруг она сочтёт мой преднамеренный вылет из этого тела очередной диверсией?

Скажет — злой умысел, специально решил оставить оператора Мазина в опасной ситуации, когда он не сможет чётко ответить на вопросы коменданта. Обнаружен рецидив! Минус ранг тебе, злодей, и уже никакого перерасчёта данных! Добро пожаловать на тот свет, неудачник. И имя отца останется в грязи…

* * *

За всеми этими мыслями я не заметил, как мы пришли. Кроме коридоров и узких отсеков, к сожалению, больше мне ничего разглядеть не удалось. Почему-то в этой части корабля даже люди перестали попадаться навстречу. Да и освещение оставляло желать лучшего. А потом просто раз — и вот мы оказались в каютах службы внутренней безопасности.

Место это прямо сквозило подозрительностью и несвободой — усиленная дверь, маленькие окошки, и кромешно-тёмный коридор за второй, чуть приоткрытой дверью.

Меня же усадили за железный стол с характерными колечками для крепления наручников. Лейтенант, кивком головы велев всем выйти, с облегчением бухнулся на стул напротив и, застучав пальцами по столешнице, уставился на меня.

Я сразу вспомнил, как мы в Уральском НИИ договорились — если у меня будет возможность сообщить об успехе операции, надо найти способ сделать это. И кодовое слово: «Квантум».

Чуть склонившись вперёд, я прошептал:

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Тот повёл ухом:

— Что? Не расслышал…

Его глаза сразу же разгорелись азартом, да таким, что мне стало не по себе. Не каждый день чувствуешь себя мышкой, которая наконец-то попала в лапы голодному коту.

«Наконец-то настоящий диверсант!» — так и кричало лицо собеседника, — «Ну же, попробуй подкупить меня! Завербуй! Ещё хоть слово!»

И я сразу понял, что продолжать дальше опасно. Ни в какое Уральское НИИ он не позвонит, а каждое моё слово будет считаться попыткой шпиона выйти на связного.

А если меня, то есть, Мазина расстреляют по моей вине? Как на это посмотрит Система? Минус сто процентов штрафа?

— Я не виноват, — тут же шёпотом выдал я, и от меня не укрылось, какое глубокое разочарование постигло лейтенанта.

— Разберёмся, — буркнул тот.

Мы долго сидели молча, лейтенант мариновал меня взглядом, но вскоре вернулся один из его людей, и на стол легла тонкая серая папка.

— Мазин Борис Викторович… кхм… оператор котельного отделения сухопутного крейсера «Борзый»… кхм… с две тысячи сто четырнадцатого года… ага… и по сей день. Целый год у нас, да?

Я кивнул.

— А до этого, я смотрю, служили на тральщике. Лёгкая контузия… кхм… понятно. Полгода комиссии… ага… и к нам. Идеальная легенда, так?

— Не понимаю, о чём вы.

— Разрешите, наверное, представиться. Помощник коменданта собственной безопасности крейсера Борзый, лейтенант Герман Иванович Феоклистов, — сказал он без тени улыбки.

— Оператор Мазин Борис Викторович.

— Кодовое имя?

— Что?

— Как давно вы работаете на врага, Борис Викторович?

— Я не работаю на врага, — тут же ответил я.

— Ну как же. Целый год провели у нас, втёрлись в доверие к начальству, сдружились с коллективом. Логично… кхм… расчехлиться именно сейчас, ведь так? — лейтенант лениво перелистывал скудное досье, — Вот, у вас тут в увлечениях написано «музыка». Странное увлечение для оператора котельной, не находите ли? Что предпочитаете… эээ… джаз?

Вопрос сразу же вернул меня в неприятное прошлое, когда после смерти отца нашей семье пришлось пройти через несколько унизительных допросов. Военные следователи искали любую зацепку, доказывающую связь командира крейсера с американцами, и доходило до полнейшего абсурда.

«Полосатый матрас? А вы не думали, почему ваш муж выбрал именно этот цвет, белые и красные полоски?» — кажется, даже такой вопрос задали моей матери.

Поэтому я прекрасно знал, что отвечать надо сухо, без малейшей нотки юмора. Комендачи шуток не то, что не любят, они для них как красная тряпка. Шутишь? Насмехаешься, изменник⁈ В карцере посмеёшься…

Ясное дело, у них была своя работа, которая, наверное, приносила даже какие-то свои плоды. Вот только просеивать зёрна в поисках плевел мне бы не хотелось.

Меня вдруг передёрнуло от мысли, что я мог попасть в тело этого служащего комендатуры, постоянно вынюхивающего всюду, в поисках предательство среди своих же. Какие задания и протоколы выдала бы мне Система?

«Вычислить диверсанта»? А, хотя нет, что-то вроде: «Доказать виновность юнита такого-то». Ха, это была бы палка о двух концах… Он не виновен — «провал миссии». Он виновен — «обнаружено нападение на союзного юнита».

Не удивлюсь, если Система сыграла бы такую шутку.

— Смотрю, улыбаетесь, Борис Викторович?

Я тут же вырвался из размышлений. Вот же стравля суконная! А мама всегда мне говорила, что «ты, Максим, как открытая книга».

— Никак нет, товарищ лейтенант.

— Ничего, я тоже умею быть весёлым. Я тоже шутки люблю, оператор Борис Викторович.

— Прошу извинить, товарищ старший лейтенант, такого больше не повторится.

— Конечно, не повторится, — он вдруг улыбнулся, — А что мы всё на «вы» да на «вы». Вот же, познакомились уже… Так это ты пытался убить младшего оператора Михея Дрёмушкина?

— Никак нет!

— Зачем ты его хотел убить?

— Я не…

— Что ты планировал? Авария реактора — твоя работа?

Тут я поперхнулся…

— Что⁈

— Очень удобно, да? Спланированная атака на наш крейсер по твоей же наводке, а в это время ты, Борис Викторович, выводишь из строя главный реактор Борзого.

— Да там трещина в кожухе была, как щель в… — начал было я.

— Вот мы и выясним, чем вы такой ущерб реактору нанесли.

— Да у нас же сначала в нашей котельной трубу с хладагентом порвало, вам старший оператор скажет! А потом уже я участвовал в устранении…

Договорить мне не дали:

— Мы разберёмся, Борис Викторович, в чём ты участвовал. Мы во всём разберёмся. В карцер его, — со скукой лейтенант махнул дежурному.

Тоска в его глазах на самом деле была спасительной. Комендант так и смотрел, чуть обиженно оттопырив нижнюю губу: «Ну нормальный же шпион мог быть! Эх, бесполезный идиот…»

* * *

Сидя в тесном помещении, где сложно было сделать даже пару шагов — странно, если бы на крейсере под карцер выделили больше места — я размышлял, что всё не так уж и плохо. Как ни странно, Система пока что не считала миссию проваленной, а значит, ещё не всё потеряно.

В карцере было несколько иллюминаторов размером с ладонь — одно в двери, а из другого, узкого и с толстым стеклом, можно было выглянуть наружу. За ним я увидел тот же мрачный пейзаж — выжженные европейские равнины, и какие-то столбы дыма вдалеке. Мысль о том, что от шального вражеского снаряда меня сейчас отделяет всего лишь внешняя броня крейсера, совсем не грела.

Пара других окошек без стёкол, кажется, соединяла мой карцер с другими камерами. Потому что сначала было тихо, а потом послышался щелчок замка в соседнем помещении, и возмущённый крик.

— Да я же свой! Это же я вам сообщил! Вы чего⁈

Я слегка приободрился, потому что молодой голос был мне до боли знаком. Крикуну что-то неразборчиво ответили, лязгнула дверь, и замок снова щёлкнул.

Дрёмушкин Михей — а это был он — затарабанил по двери кулаками.

— За что⁈ Я ничего не сделал! Ну какого хрена⁈

— Что, Дрёма, — подал я голос, — Думал, в сказку попал?

С той стороны на мгновение стало тихо.

— Ты⁈ Но… но… почему меня-то? — в голосе Дрёмы послышалась такая искренняя детская обида, — Я же ничего не сделал! Я должен был сообщить… А ты меня хотел убить.

Говорил он уже совсем неуверенно, и я, откинувшись на стенку карцера, довольным голосом ответил:

— А так, Дрёма, работает система, — при этих словах меня передёрнуло. Конечно же, я имел в виду совсем не ту Систему, что таскала мой разум по чужим телам. Я имел в виду неповоротливый армейский аппарат, в механизме которого крутились винтики-солдаты. И мне этот аппарат был отлично известен изнутри.

Дрёма мне не ответил, так что я продолжил вещать:

— Ты вот меня оклеветал, и что, думал, на этом всё закончится?

— А разве нет? — Михей даже шмыгнул.

— Нет, конечно. А что делать службе безопасности? — спросил я, — Ясно же что ты — диверсант-изменник, который решил опорочить имя честного солдата.

— Я не изменник! Ты хотел убить меня, ты же прям это… улыбался! Да ты и убил… эээ…

— Да, да, — буркнул я, — Так вот, мёртвый убитый Дрёма. Системе легче всего изъять нас обоих. Из двоих-то один точно окажется изменником, ведь так?

Нас могли прослушивать, конечно же. Ведь комендант не дурак, и в соседних камерах мы оказались не просто так. Хотя вполне может оказаться, что на Борзом больше и нет камер.

— Но… но… — послышалось обречённое от Михея, — А как же котельная будет работать без нас?

— Да все просто. Представь, что один из двух вентилей сломан, а ты не знаешь, какой. Что станешь делать?

— Заменю оба?

— Молодчина! — моё радостное эхо неприятно зазвенело в ушах.

'ВНИМАНИЕ! Обновление протокола. Частичное выполнение условий.

Протокол обновлён.

Награда: +1 очко значимости.

Запущен протокол «возвращение должностных полномочий».

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 12

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»)

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

Я улыбнулся в полумраке. Мне таки вернули очко!

А сам я, кажется, только что вернул чьё-то доверие. Это доверие Дрёмы, что ли?

На самом деле дырявая эта таинственная Система, если честно. Никогда ничего конкретно не сообщает. Поди туда, не знай куда, принеси то, не знаю что.

— Старший оператор сказал, что я перегрелся в камере охлаждения, — вдруг сказал Дрёма, — И сказал, что когда я вернусь, он за тебя с меня три шкуры сдерёт. Но я же помню…

— А я ничего не помню, — сказал я, — Контузия даёт о себе знать.

— Ну да, ты говорил как-то. Только вот… эээ…

— Что?

— Мы с тобой раньше и не болтали почти. Ты вообще раньше мало болтал.

Я поджал губы. Вот же стравля! А Система вообще-то могла бы и подкидывать мне короткую характеристику на каждое тело.

«Мазин Борис Викторович. Не женат. Характер нордический, вследствие контузии неразговорчив…» — вот так было бы просто замечательно.

У меня аж перехватило дыхание, когда Система вдруг обрадовала меня сообщением:

«ВНИМАНИЕ! Успешное выполнение протокола 'возвращение должностных полномочий»!

Награда: +1 очко значимости.

ВНИМАНИЕ! Запущен протокол «поиск и нейтрализация вражеского диверсанта».

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 13

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»)

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»)'

Я только крякнул от удивления. На короткое досье это было непохоже, так что Системе ожидаемо плевать на мои хотелки. Ей теперь, видите ли, понадобилось, чтобы я диверсанта нашёл. Плохая Система! Плохая!

— Мне старший оператор сказал, что я ему помогал стянуть трубы, — послышалось от Дрёмы, — А я этого вообще не помню. Это что, тоже контузия?

— Да хрен его знает, — отстранено пробормотал я себе под нос.

Для меня не стало неожиданностью, когда вдруг послышались звуки отпираемых замков, причём у нас обоих. Это что же получается, нас просто подержали, чтобы подумали над своим поведением? Ну, тоже неплохо. Только я что-то не верю в подобное.

— На выход, — меня встречал лично лейтенант, который тут же процедил мне сквозь зубы, снимая наручники, — Слышишь, Мазин? Я с тебя теперь глаз не спущу, оператор. Чихнёшь как-нибудь не по-нашему, по-американски, или «факнешь», а я тут как тут. Понял?

— Так точно, товарищ лейтенант. — ответил я, всем видом изображая, насколько проникся ситуацией.

— Тебя тоже касается, Дрёмушкин! Свободны!

Выйдя из отсека безопасности, мы застыли в коридоре. Провожать назад нас никто не собирался.

Слова лейтенанта раз за разом прокручивались у меня в голове. «Глаз не спущу!» Эй, а диверсанта мне как искать⁈

— Пойдём, что ли? — недоверчиво косясь на меня, спросил Дрёма.

— Пойдём, — кивнул я, — Нас там ай-люли-люли ждут.

— Чего?

— Ай-люли от нашего старшего оператора, говорю, ждут. — разъяснил я, и попытался развести руки в стороны: — Вот такенные!

Глава 6 Напарник

Мои знания внутреннего расположения крейсера закончились, когда мы спустились на палубу, с которой начинались технические отсеки. В кадетском училище нас готовили, как будущих офицеров — артиллеристов, взводных, но никак не инженеров и механиков. Для этого имелось совершенно другое учебное заведение. Наверное, потому я даже и не стремился запоминать, где расположены реакторы, котельные, и прочие технические помещения. Как и проходы к ним.

С Михеем было всё наоборот. Он почти не поднимался выше технической палубы, зато всё, что ниже, знал на зубок. Ещё бы — наш непосредственный начальник и по совместительству старший оператор котельной, заставлял своих подчиненных выучить наизусть все ходы, ключевые агрегаты и отсеки.

— Ты что, проверяешь мои знания? — поинтересовался Дрёмушкин, двигаясь впереди.

Он то и дело косился через плечо, стараясь не упускать меня из виду. Боялся, видимо, что я опять начну его душить.

Вот идиот, да сейчас любая оплошность с моей стороны будет расценена, как диверсия. Затем последует новый допрос… только уже с пристрастием, и первое общение с СБ покажется мне ламповым чаепитием. Есть у комендачей особые методы, и тогда я расскажу всё. Даже то, о чем ничего не знаю.

— Топай давай, — проворчал я, сжимая и разжимая кулак больной руки.

В целом терпимо, но могло быть и лучше. Хотя для выполнения задания Системы мне вообще нельзя применять силу, это может быть чревато. Попахивает дебилизмом, если честно, потому что я вообще не представляю, что делать, когда найду диверсанта.

Бить нельзя, сдать Службе Безопасности — не поверят. Доказательств ведь предъявить не смогу. Скорее, у них появятся вопросы ко мне.

Да и подставлять настоящего хозяина тела мне как-то не хотелось. Ну, найду я диверсанта, и после «разоблачения» враг скорее всего покинет тело-носитель, у которого вся жизнь под откос пойдёт. Как у нашей семьи…

Носитель! Меня внезапно до глубины души проняло понимание, как я только что подумал о человеке, в которого могу подселиться. Словно он и не живой вовсе, а так, оболочка.

На душе стало как-то мерзко. Ведь я сейчас тоже занимаю чье-то тело, а где в это время настоящий хозяин? Да, он даже не вспомнит, что с ним произошло, но все равно не хорошо это. Я могу навредить телу, или вообще убить по глупости, как того командира разведотряда… Чёрт!

— Вот они, явились! Стравлю вам мазутную в глотку! — прозвучал знакомый, злой голос, заставив меня вздрогнуть.

Оказывается, мы уже добрались до места службы, и Михей даже вошёл в насосную. Правда замер на входе, перегородив мне путь, и потому я мог лишь слышать начальника.

На первый взгляд могло показаться, что он очень рад нашему возвращению. Вот только такая это была радость, что я на мгновение захотел снова оказаться в уютном карцере. Старший оператор был не просто рассержен, а очень, крайне, невообразимо зол.

И какое счастье, что первый удар на себя принимал Дрёма, скукожившийся под «радостным» басом начальника. Мне даже порог переступать как-то расхотелось.

— Кому спасибо надо сказать, бесы угольные, а?!! — орал он так, будто мы должны сразу же бухнуться на колени, — Да если б не я! Если б не старший инженер, мировой человек, вот такой спец!!! Если б не мой друг, то хрен бы вас выпустили!

— Товарищ…

— Товарищ твой в овраге американца доедает!!! — новая волна баса бахнула так, что мне показалось, я почуял тугой удар по перепонкам, — А мне капитан-лейтенант так и сказал — Фрол Никанорович, вот только ради тебя попрошу… поручусь за этих балбесов! А так, говорит, подержать бы их недельку в карцере. Это он ещё добрый, я бы вас на месяц!..

— Товарищ старший…

— Выхлоп газов тебе товарищ, Дрёмушкин!!! Так, а где второй⁈ Мазин, чухонец ты небритый!

Мне тоже пришлось протиснуться на экзекуцию, и старший оператор, пришпилив нас к стене кинжальным взглядом своих злых глаз, снова красочно и проникновенно описал, что он о нас думает. Доставалось в основном, конечно же, Дрёмушкину.

Я не всё запомнил, но, если отмести междометия, понял, что из-за этого события начальник обречён вечность писать кучу бумаг безопасникам и вести новые журналы. Поэтому за каждую написанную его доброй рукой строчку нам обеспечены незабываемые и очень эротичные отношения с оборудованием не только в реакторном отсеке, но и во всех других местах, где есть возможность тяжело поработать…

Я подумал, что наконец-то хоть узнал, как зовут начальника. Фрол Никанорович… Надо думать, ему это имя очень шло. Такое же громогласное и вызывающее уважение.

К счастью, старший оператор стал уже выдыхаться.

— Ну, чего встали в проходе⁈ Заходите уже, — он двинул уголком губ в ухмылке, — Сейчас я вам буду объяснять прописные истины.

Мы с Михеем на мгновение переглянулись. То есть, первый акт ещё не был объяснением⁈

Встав по сторонам от двери, мы покорно замерли. При этом Михей давно опустил взгляд в пол, явно чувствуя за собой вину. Мне же незачем было прятать глаза, поэтому я смотрел прямо на начальника. И это ему, похоже, не особо понравилось.

— А чего это мы такие спокойные, Боря? — нахмурившись, вкрадчиво поинтересовался старший оператор, — Думаешь, тебя не стану отчитывать? Может расскажешь, чего вы с Михеем не поделили сегодня? Из-за чего произошёл конфликт? Я же видел, каким хмурым ты был последние несколько часов перед вражеской атакой на «Борзый».

— Командир, да я ничего не помню, после удара головой. — ответил я, сделав честные-пречестные глаза, — И с Михеем вроде не ругался, а уж убивать… За что?

Кажется, слова «не помню» теперь действовали на начальника, как красная тряпка на быка. Он вмиг побагровел.

— Да ты совсем охренел, Боря⁈ — голос командира изменился, перейдя почти на фальцет, — Вроде? У вас что, у обоих память поотшибало? Тут помню, здесь не помню⁈ Это что за детский сад? Да я вас!..

Тут Фрол Никанорович прервался, словно что-то забыл. Повисла тишина, и это произвело даже большее впечатление. Мне хватило увидеть его сжатые кулаки, чтобы понять — начальник еле сдерживается. Оно и понятно — всего два подчинённых, и оба словно ломом по голове ушибленные.

— Видеть вас не хочу. — наконец, сдержанно произнес командир, и полез левой рукой в карман.

Миг, и на его ладони блеснули массивные карманные часы с выпуклым стеклом. Хмыкнув, Никанорович вновь окинул нас строгим взглядом:

— До конца вахты осталось шесть часов. Думаю, совместный труд вразумит вас лучше, чем мои нравоучения. Так что, ребятушки, прямо сейчас залезаете в защитные костюмы, берёте ломы-лопаты… — он выдержал торжественную паузу, — и топаете на вышлаковку! Там уже три дня никто не чистил, всё ждали штрафников.

Последнее слово было произнесено ласково, с особым удовольствием. Судя по тому, как вздрогнул Дрёма, наказание оказалось слишком жестоким.

— Товарищ старший оператор, может лучше в реакторе окалину сбивать? — в голосе Михея послышалась настоящая мольба.

Но Фрол Никанорович теперь был неприступен, как залатанный угольный реактор.

— А ты, Дрёма, если продолжишь скулить, как стравля сиплая, то после очистки вышлаковки получишь наряд вне очереди… и вот тогда отправишься ещё и окалину снимать. А сейчас оба взяли снаряжение, инструменты, и, всё время тепло думая о матушке России и отце командире — Фроле Никаноровиче… — начальник растянулся в дружелюбной улыбке, — … дуете ударным трудом исправлять свои косяки. Через четыре часа лично проверю, как справляетесь. Не успеете? Кхм… останетесь без обеда и ужина.

Судя по понурому виду Дрёмушкина, нам предстояло что-то реально сложное. Поэтому мне пришлось задействовать свой актёрский талант и тоже показать потусторонний ужас, охвативший меня. Не хотелось бы, чтобы моё спокойное лицо добавило ещё пару приказов.

Что ж, пока не увижу, сам я не смогу составить впечатление о наказании. Вообще-то у меня был огромный опыт по части тяжёлой работы, когда приходилось впахивать ночным грузчиком, да и прочие подработки… Так что я даже не заикнулся про свою поврежденную руку — если с больными ногами справлялся, то и тут смогу.

Пока мы облачались в костюмы, командир демонстративно уселся за стол и неспешно черпал ложкой из небольшого круглого термоса запашистую гречку с тушенкой — её аромат дотянулся и до нас.

Вот тут-то я и понял, насколько проголодался. Что у меня, что у Дрёмы костюмы не смогли заглушить рёв желудков. Вот же стравля!

Как назло, ещё два таких же термоса стояли на столе — похоже наши с Михеем. Они стояли и, зуб даю, смотрели на нас. «Ну же, вот мы, горяченькие. Съешьте нас!»

Этот бесконечный день оказался настолько загружен событиями, что я совсем позабыл о таком деле, как прием пищи. Ладно хоть мой Борис (а точнее диверсант в его теле) успел попить чаю с сухарями перед нападением. Не представляю, каково Дрёмушкину сейчас — я-то его не покормил.

Начальник прекрасно понимал наши ощущения. Он знал толк в наказаниях и воспитательной работе.

— Запомните навсегда, угольные черти! — произнёс Никанорович, хмуро глядя на нас.

В этот раз мы дружно помогали друг другу, и уже стояли в костюмах, застегивая последние клёпки и молнии. Никто никого задушить не пытался, и с лопатами не кидался. Прям друзья-товарищи.

— Если заметили что-то странное… даже если увидели, как америкос гречку из вашей плошки жрёт. Никогда, запомните, никогда не идите к СБ. Сначала, черти, доложите о происшествии непосредственному командиру, — сообщил начальник, чуть понизил голос. — На крайний случай главному инженеру, или дежурному по палубе.

Нас просканировали взглядом, словно проверяли, усвоили ли наши мозги сказанное.

— Здесь вы свои, вас выслушают, и помогут. А вот СБ никогда не станет разбираться… Закроет вас обоих, и пришьёт все косяки, какие только можно. Замучаетесь потом отмываться! Да вы ещё это поймёте, штыба вы угольная, — он отмахнулся, — Всё, наставление закончено, пошли работать. Глаза б мои вас не видели! Куда⁈ Фонари забыли, вашу кашу! Куда без фонарей⁈

Нацепив фонари поверх шлемов, подхватив лопаты и длинные металлические ломы, у которых один конец был сплющенный широкий, а второй заточен на манер карандаша, мы двинулись туда, где мне уже довелось побывать дважды.

Стоило покинуть отсек, как навалился полумрак и гул движущегося крейсера тут же усилился. Пришлось включать фонари.

— Ты как будешь работать⁈ — крикнул Михей, пытаясь перекричать шум. — Со своей больной рукой-то!

Из-за шлема я едва расслышал его. Да уж, тут можно обсуждать, что угодно, точно никто не послушает.

— Показывай, куда идти! А то я ни черта не помню!

— Ха-ха! Смешно! — отозвался Дрёмушкин, но всё же пошёл первым.

Мы добрались до того помещения, в котором я не так давно очнулся, и вдвоём, поднатужившись, откинули в сторону одну из решёток, заменяющих пол. Лучи фонарей осветили шахту, ведущую вниз. Метра три тут, не меньше. Это что же получается, мы спустимся на один уровень с реактором? Что ещё за вышлаковка?

— Давай ты первый! — предложил я Михею, — Инструменты внизу примешь!

— Ага, щас! Чтобы ты мне на голову лом уронил? — возмутился Дрёма, и сбросил вниз свои инструменты. Затем жестом показал, чтобы я повторил его действия.

Я тоже спустил инструменты и вытаращился вниз, пытаясь услышать грохот железок.

— Мазин, что с тобой? — крикнул Дрёма, — Ты как будто впервые тут оказался!

— Так и есть! Впервые! — ответил я и постучал по шлему, — После удара головой! И ни черта не помню!

— Ха! Гонишь! — снова рассмеялся Михей, — Такое не забывается! Всё, жду тебя внизу!

Спустя минуту я оказался в большой трубе, диаметр которой едва ли превышал полтора метра. Здесь нам и предстояло работать, а если точнее, соскребать со стен налипший шлак — остатки отработанного реакторного топлива, отходов хладагента, и всё это сгонять к сбросовому люку, сейчас закрытому. За несколько суток шлака скопилось тут предостаточно, и хорошо, что он успел остыть, иначе нам пришлось бы дышать такой гадостью, что мы бы работали по очереди, по несколько минут, а затем отдыхали у воздухозаборников.

Тут-то мне и пригодились мои навыки работы лопатой и ломом, как и привычка к тяжелому физическому труду. Сам споро выполнял поставленную задачу, и Дрёме не давал филонить, подгоняя его криками. Так что чистку мы закончили гораздо раньше, чем предполагал Никанорович.

Больше всего меня напрягало молчание Системы. Так можно было бы поверить, что всё это было наваждением, и я на самом деле всю жизнь был Борисом Мазиным. Просто перегрелся, да и контузия сказалась, вот и навоображал себе всякого.

Было и другое объяснение, которое позволяло мне сохранить ясность ума. Система ценила только выполнение своих протоколов, а методичное и монотонное исполнение роли носителя Система поощряла скупо. И, видимо, подвиг по чистке шлюза вообще подвигом не считала.

— Ну вот, за полтора часа управились, — сообщил мне Михей, когда мы закинули на створки люка последние две лопаты шлака.

— Откуда тебе знать, сколько времени прошло? — усмехнулся я, — Часов то нет.

— Ты сейчас серьёзно? — лицо Михея, освещаемое лучом моего фонаря, стало предельно подозрительным, — Ты же сам учил меня, как здесь отсчитывать время! По срабатыванию вон тех клапанов, что стравливают отработанный хладагент!

Жизнь научила меня, что Дрёма с лопатой в руках шутить не любит, поэтому я уставился туда, куда он указал.

Клапана и правда имелись, и из них периодически обильно капала маслянистая жижа. Эта жижа, кстати, и создавала налёт на стенах, к которому налипали пыль, зола, а затем и шлак. Я даже подозревать начал, что эта гадость ядовитая, так как на языке появился слегка кисловатый привкус, а в носу свербило.

— Между срабатываниями ровно десять минут, — продолжал тем временем рассказывать Михей, опираясь на лопату, — Десять раз отработка капала, пока мы тут махали. Первый раз сразу, едва сюда спустились.

— Молодец, помнишь! — улыбнулся я, погрозив пальцем и делая вид, что проверял Дрёмушкина.

Однако в этот раз обман не прошёл.

— Слушай, мы тут вдвоём, и я тебя открыто спрашиваю — кто ты такой⁈ — выпалил младший оператор и выставил перед собой лопату, чтоб я не смог быстро приблизиться.

— Я же… — начал было я

— Ты не Борис! Да он совсем иначе к работе относился, его вообще хрен заставишь лишний раз лопату поднять, — он мотнул головой в сторону, — В прошлые разы я тут за двоих всё время пахал! Так кто ты⁈

Я снова открыл рот, думая, чего бы ещё соврать, но крепко задумался. А почему бы этому парню не сказать правду?

Он ведь может и поверить, в отличии от лейтенанта СБ. Просто потому, что молод. Ну ещё и потому, что уже видел всякое, и до сих пор, даже после карцера и словесной казни от Фрола Никаноровича, своё мнение не изменил.

У меня сейчас патовая ситуация, но почему бы не попытаться? Да и Система ни разу не намекала, что запрещено себя раскрывать. А мне, если честно, не помешал бы помощник.

Хмм… Вот только как этому сообразительному недотёпе преподнести то, как я перемещаюсь по телам? Он же кроме котельной и реакторной ничего, наверное, и не видел в жизни. Образование у него, наверное, только начальное… Но ведь догадался же, и мои финты его не обманули.

Ладно, попробовать стоит. Всё равно ему никто не поверит.

— В общем, слушай, а там уже сам решишь. Лады?

Дрёма вдруг встрепенулся и тут же кивнул, словно боялся, что я передумаю. В его глазах, к счастью, не было той жажды уничтожать, как у коменданта. Он просто хотел знать.

— Короче, есть такой сверхсекретный проект, который позволяет сознание одного человека вселить в тело другого… — начал я.

* * *

Дрёмушкин поверил мне.

Как тут не поверить, когда все странности, происходившие с ним, наконец-то нашли объяснение. Сам того не подозревая, я решил какую-то дилемму, которая жгла его изнутри.

Сначала он, конечно, заметно перепугался — а вдруг тут пол-крейсера уже такие же вот попаданцы? А вдруг вернёмся, а там и Фрол Никанорович, и старший инженер, да и вообще все…

Пришлось его успокаивать. Американцы уже давно овладели технологией, но все эти годы Российская Федерация стоит и, как ни странно, вполне успешно отбивается.

Потому что попасть в высшее руководящее звено всё равно что стрелять по мухам. И придётся нам в основном иметь дело вот с такими вот операторами котельных. Сам я не то, чтобы верил в свою версию, но Дрёма заметно успокоился.

— Значит, на борту есть еще один ходок по телам? — уточнил успокоившийся Михей.

Мы сидели, прислонившись к стене, и наблюдали, как из клапана перед нами в очередной раз начинает сочиться густая жижа, стекающая вниз.

Парень не сразу поверил мне, когда я поведал свою сильно урезанную историю. Например, про странную Систему и её приказы не стал рассказывать, и о проекте «Квантум» максимально изменил информацию. Всё же я был ограничен подпиской о неразглашении.

Так что, если Дрёмушкин вдруг угодит в плен, противник не получит от него какую-то техническую информацию. Ну, кроме того факта, что у нас тоже есть доступ к технологии перемещения разума.

Впрочем, врагу это в любом случае станет известно, как только я найду диверсанта и устраню его. Уверен, противник сейчас находится на нулевом ранге, и, если я изгоню его из занимаемого тела, он вообще может больше не вселиться в другого человека. Никогда.

Если американцы балуются этим давно, то должны были научиться как-то отслеживать своих кротов.

— Да, скрывается, это точно, — всё же ответил я на вопрос Михея, — И у меня задание — поймать его. Один раз диверсант был… кхм… вот в этом вот теле, ну ты понял…

Дрёма кивнул.

— Мне удалось его шугануть, и тем самым сорвать вражеские планы. Но этот, как ты говоришь, ходок, он точно где-то здесь, на нижних палубах. Просто он не может вселиться в офицера, и вообще кого-то выше Бориса по должности. Я уже пояснял тебе.

— Но шанс-то есть?

— Ага, есть. Так же, как и у тебя, младшего оператора, есть шанс стать офицером.

Дрёма хихикнул и, толкнув меня локтем, задел мою больную руку. Я задержал дыхание, но виду не подал.

— Да нас тут только младших операторов, наверное, человек тридцать. — выдал товарищ.

— Ого, — я едва не присвистнул.

— Четыре реактора, два насосных распределителя, и три наряда в топливный отсек. Везде работают в три вахты, плюс резерв, — Михей загибал пальцы, — Таких операторов, как ты, тоже человек тридцать. Ну, наверное, не знаю точно…

Я всё равно с жадностью слушал его. Мой новоиспечённый союзник оказался просто кладезем информации — сам бы я, не вызывая подозрения, как бы всё это выяснил?

— Кстати, мы, служащие нижних палуб, вроде и не пересекаемся все вместе. С некоторыми видимся только в момент… эээ… смены вахты, — Михей напрягался, вспоминая рапорядок, — А с другими вообще никогда… Ну, ещё можем встретиться во время устранения поломки, вот как сегодня.

— Открою секрет, — пояснил я, — Мне будет достаточно увидеть врага издали, чтобы понять — это он.

— Да-а-а⁈

— Ага, дальше нужно всего лишь оглушить его. Но убивать нельзя, тогда ведь наш человек погибнет.

Дрёма тут же кивнул. Этот момент он понимал, на собственной шкуре прочувствовал.

— Знаешь, какой-то странный у наших научников проект получился… Но я всё равно тебе верю, потому что хорошо помню настоящего Бориса. Теперешний… ну, ты на него совсем не похож, — Михей оттолкнулся локтями от стены, и поднялся, — И тот, который меня душил, тоже был не похож. И между собой вы сильно разные… Да ты видел.

Он задумался, а я невольно усмехнулся, понимая, что запутаться тут и вправду легко.

— Знаешь, окончательно я поверил, когда ты рассказал про моё больное колено. — подняв на взгляд, сообщил Дрёма. — У меня даже мама не знает!

— Сильно мешает жить? — поинтересовался я, вспоминая свою травму.

— С такой болячкой я бы медкомиссию не прошёл, работал бы пастухом в родном селе, — Дрёма невольно подвигал ногой, — Ладно, пошли. Может командир смилостивится, и разрешит поесть? Думаю, если придём немного раньше, чем нас ждут, Марусин нас быстрее простит.

— Марусин — это наш начальник? — уточнил я, поднимаясь следом за товарищем, и подбирая лом с лопатой здоровой рукой.

— Он самый. Надо же, ты ничего не помнишь. Как ты смог пройти допрос у СБ? — удивился Михей.

— Сам не знаю, — помотал я головой, — Думал, что всё, подставлю Бориса под смертную казнь. Но повезло, да и контузия у него… ну, то есть, у меня очень кстати обнаружилась.

— Это всё я виноват, — повинился Михей, — Испугался сильно. Просто хорошо помню, как ты… мы… Ну, то есть, как тот Боря набросил мне на шею ту самодельную веревку, и начал душить.

Он замолчал, глядя куда-то в стену. Ну да, не каждый день тебя убивают.

— У меня ж теперь на всю жизнь в мозгу отпечаталось, как темнота наваливается… И всё, понимаю — это смерть, — он махнул, — Ладно, пошли уже. Мне бы переварить все услышанное, а на пустой желудок оно как-то не интересно.

— Кстати, давай обсудим один момент. Прошу… нет, приказываю не распространяться об услышанном, — предупредил я, — Диверсант может быть в ком угодно, даже в нашем начальнике. Вот мы отсутствовали пока, а он раз, и вселился в Никанорыча. Хотя вряд ли, для этого нужно… много чего «хорошего» совершить.

— Вот спасибо. Теперь я во всех буду подозревать врагов, — рассмеялся Дрёма, но по его глазам, сверкающим за забралом, я понял — парень воспринял мое предупреждение серьёзно, и будет держать язык за зубами. Это хорошо, теперь у меня на борту крейсера есть помощник.

— Давай так, — сказал я, — Если вдруг я… ну, в другом теле буду. Давай использовать кодовое слово — «Квантум».

Парень с готовностью кивнул. Ему на самом деле нравилась эта игра в шпионов и диверсантов, да и в жизни хотелось явно чего-то большего, чем просто ковырять ломом шлак в трубе. А теперь он хранитель очень важного секрета…

— А я, если вдруг подозреваю подвох, на всякий случай спрошу, как отсчитывать время на вышлаковке, — Дрёма показал на капающий клапан, — Лады?

— Лады, — и мы пожали руки, закрепляя договор.

Словно дожидаясь этого финального акта, Система вдруг напомнила о себе, высветив перед глазами текстовое оповещение:

«ВНИМАНИЕ! Успешное выполнение скрытого протокола 'один в поле не воин»!

Награда: +2 очка значимости.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 15

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»).

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»).

Действующий протокол: 'поиск и нейтрализация вражеского диверсанта.

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Системное восприятие».

Системное поощрение: «негэнтропия» — 5 секунд'

— Ух ты! — непроизвольно вырвалось у меня.

Так это что же получается — любое действие, направленное на повышение боеспособности моей страны, может быть скрытым протоколом? Это же здорово! Мне остаётся лишь не отлынивать, и искать новые возможности, чтобы повысить ранг.

Хотя… очистка зашлаковки так ничего и не дала. Чёртова Система, совсем не ценит физический труд! И да, мне нужно найти этого драного диверсанта!

К счастью, Дрёма уже примеривался карабкаться вверх, и не услышал моего «ух-ты». И хорошо, не понадобится ничего больше объяснять.

— Боря, подашь мне весь инструмент, как я поднимусь, — прозвучал приглушённый голос Михея, отвлекая от размышлений.

— А⁈ Да, конечно! Спасибо! Сам я с ним точно не поднимусь.

* * *

— Ты смотри, уже вернулись? — удивился начальник, увидев нас, — Ох, ты ж, ну и амбре от вас! Топайте в чистку, прямо в костюмах! Потом доложитесь.

Ну, мы и потопали. Михей уверенно впереди, я следом, так как понятия не имел — где находится эта чистка.

Вообще мне с каждым последующим часом становилось стыдно за себя. Ведь я изучал крейсер, был уверен, что знаю о нем всё. Оказалось, ошибался.

Размышляя, я продолжал шагать за Дрёмой, и когда он внезапно остановился, чуть не врезался в него. Михей ухватился за массивную ручку двери, повернул её и потянул на себя створку.

Именно в этот момент у меня появилось какое-то беспокойство. Так бывает, когда отправился на прогулку, и забыл дома выключить газовую плиту или утюг. Сам не помнишь, но на подсознательном уровне чувствуешь — что-то не так…

Это самое беспокойство и заставило меня задержаться, всего на какую-то долю секунды. А в следующий миг внутри помещения, куда зашёл Михей, раздался взрыв, и товарища буквально вышвырнуло назад в узкий коридор, с силой впечатав в переборку.

Мгновение, и бушующее в полуметре пламя взрывной волны опало, открывая моему взору страшную картину. Шлемы-то мы сняли, еще когда вошли в насосную, и теперь вместо головы Михея было посечённое осколками кровавое месиво.

Да твою ж!!! Я замер от бессилия и беспомощности, понимая, что если бы всего две секунды назад прислушался к своим ощущениям…

От увиденного захотелось заорать в голос. Более того, в голове в этот момент таки крутилась бредовая, фантастическая мысль — вот бы открутить время назад, до того момента, как произошёл взрыв.

Чтобы не видеть тело уже мертвого Дрёмы. Он же хороший парень, и не заслуживает вот такой смерти. Ну не могла же Система так наказать меня за инициативу⁈ Она же сама и наградила…

Перед глазами вдруг вспыхнула надпись:

«Активировано системное поощрение „негэнтропия“. Время отката — 5 секунд»

Глава 7 Смена локации

Перенос назад во времени — так подействовала негэнтропия.

Всего пять секунд, но этого хватило, чтобы Михей вновь стал живым и здоровым. Вот только он уже потянул на себя дверь.

Однако я уже вижу, что на дверной ручке с внутренней стороны болтается обрывок тончайшей проволоки. Шагаю вперёд, здоровой рукой хватаюсь за шиворот защитного костюма Дрёмы, и с силой тяну его на себя. Хорошо, что парень не крупный — мне удаётся его, даже возмущённо дёрнувшегося, оттащить от дверного проема на метр с лишним.

А затем раздаётся взрыв.

В этот раз грохнуло не так оглушительно, хотя в коридор и вырвались языки пламени. Однако Михей все равно испуганно вскрикнул, оступился, и завалился на меня. Я попытался удержать товарища, но в итоге мы опрокинулись с ним одновременно.

В таком положении нас и застал Никанорыч, влетевший в коридор со здоровенным гаечным ключом в руках.

— Какого угольного демона здесь происходит⁈ — заорал старший оператор, уставившись на чадящую дымом створку. После взрыва она, приложившись о стену, опять закрылась, оставив скупо дымящуюся щёлку.

По уставу я должен был первым подняться, и доложить по форме, но не мог — меня придавил своим телом Михей, а в защитном костюме он весил прилично. Да и из-за больной руки не особо-то и хотелось вставать.

Поэтому я был рад, когда Дрёмушкин выдал:

— Да мы это… сюда… ну и вот! А оно ка-а-ак хренанёт… и всё. Я даже ничего и не понял.

Доложился, как говорится, чётко и по существу.

— Угу, — выдавил я из-под него.

— Да что ж с вами сегодня всё через выхлопную-то стравлю⁈ — зло рявкнул начальник и в сердцах шарахнул ключом по переборке.

Слушая затихающий звон, он глубоко и проникновенно вдохнул, медленно выдохнул, и уже спокойным голосом произнёс:

— Мазин, может, ты объяснишь мне, что произошло?

— Так точно, товарищ старший оператор, — пропыхтел я.

Докладываться было сложно, потому что на мне так и ворочался Михей, да ещё перед носом вдруг повисла целая простыня текста. А я, если честно, боялся пропустить сообщение Системы — сейчас ведь потухнет. А там может быть что-то важное.

— Михей… эээ… дверь открыл когда, я звук услышал. Ну-у, странный… Смотрю, и вижу кусок проволоки на ручке изнутри. Короткий такой, болтается. Вот я и… ну-у… схватил, короче, младшего оператора за шкирку, и на себя его р-раз! Тут взрыв, и мы уже на полу, — я пытался ещё и жестикулировать одной рукой, — Ну, а потом появились вы.

— Тут будьте, — коротко приказал начальник и, подобрав фонарь, слетевший с шлема Михея, шагнул мимо нас к двери, ведущей в камеру очистки. Раскрыл её, отмахиваясь от остатков дыма.

Дрёмушкин к этому моменту уже сел, а я наконец-то смог отодвинуться от него, чтобы жадно вчитаться в строчки системного текста, зависшие перед моим лицом:

'ВНИМАНИЕ!

Успешно выполнен скрытый протокол «спасение юнита».

Частично выполнено дополнительное задание «устранить действия вражеского диверсанта».

Награда: +3 очка значимости.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 1

Очков значимости: 18

Аватара: оператор котельной (юнит фракции «Медведи»).

Текущая локация: сота N 412 (собственность фракции «Медведи»).

Действующий протокол: «поиск и нейтрализация вражеского диверсанта»'

Ну вот, это совсем другое дело! Я всего лишь несколько часов здесь, в роли оператора котельной, но успел заработать в плюс аж десять очков значимости.

Получается, ещё немного, и меня перекинет в другое тело, в кого-то званием и должностью повыше. А там и возможностей прибавится, и от надзора службы безопасности уйду. Главное, отыскать этого проклятого диверсанта.

Стоп! Но почему враг действует столь смело? Ему что, не начисляют штрафы за убийство юнита? Ведь он же мог прикончить нас взрывом, который на сто процентов его рук дело.

Или я чего-то не знаю? Ха, да я ни черта не знаю!

Вот взять эту «негэнтропию»… Я же только что время отмотал! Что это за Система такая, которая время перематывает⁈ Вселенную пинком в прошлое швыряет, пусть и на пять секунд.

Хотя, это мелочи. Если вспомнить первые мои появления, Система уже мотала время назад, позволив мне встретить один и тот же удар по крейсеру целых три раза.

Разве что в этот раз я впервые управлял временем сам… Хоть и не знаю, как.

Ну не может эта Система, с одной стороны такая тупая, а с другой такая могучая, быть американской разработкой! Сдаётся мне, что они точно так же наткнулись на неё, как и наши учёные, только на пару лет раньше.

Меня вырвали из размышлений.

— Боря, ты как, встать сам сможешь? Давай помогу, — проявил неожиданную заботу Михей.

Я не стал выделываться, и ухватился за протянутую руку. А едва поднялся, как увидел выходящего из камеры очистки Никанорыча.

— Повезло вам, — сообщил командир, в руках которого находился обрывок проволоки, — Кто-то подвесил под потолком РГО, да к двери растяжку привязал. Любой, вошедший в камеру, погиб бы. Ну, Борис, благодарность тебе, что среагировал быстро.

Мне стало жалко Михея, который, побледнев, закрутил головой, таращась то на меня, то на проволоку. Парень столько раз за день был на волоске от смерти, тут любой станет бледным.

— Товарищ старший оператор, а чего такое это РГО? — поинтересовался Михей, глядя на проволоку.

— Граната, оборонительная. Хорошо, что в камере очистки нет ничего важного, так что крейсер фактически не получил повреждений. А вот взорвись такая в нашей насосной, проблем было бы намного больше, — Никанорыч стиснул проволоку в пучок и со злостью добавил: — Предатель у нас на борту! К счастью, туповатый… Но знаете, что я скажу?

Мы вытянулись по струнке.

— Топайте-ка вы в насосную, ребятки, и заприте двери. Прежде чем открывать кому-то, убедитесь, что там я или пришла наша смена. Но до моего возвращения чтоб оттуда ни шагу!

— А вы куда, один? — встревожился я, — Вдруг этот предатель… того… нападёт на вас?

— Зачем ему так рисковать? Предатели, они ведь скрытно действуют. А напасть — это уже диверсант какой-то. Всё, живо в насосную, и сидите там, как угольные мыши. Я скоро приду. И ещё… Про взрыв чтоб никому ни слова! Ясно?

Мы все понимали, что «никому не слова» — это в первую очередь служба безопасности. Комендачи с нас тогда не слезут и всех через мясорубку прокрутят, чтобы выдавить секреты даже из детсадовских времён.

И старшему инженеру, другу Никанорыча, тоже достанется…

— Так точно! — в один голос заявили мы с Дрёмой.

Затем Михей взял у командира свой фонарь, а я в этот момент подобрал свой, вместе со шлемом. Никанорыч же, ещё раз заглянув в очистительную, двинулся в противоположную от насосного отсека сторону. Глядя ему вслед, я внезапно понял, что упускаю шанс. Надо это исправить!

— Товарищ старший оператор! Разрешите вопрос!

— Ну что ещё? — голос командира прозвучал устало, — Давай, живее спрашивай.

— Пока мы с Михеем чистили шлак, к нам в насосную кто-нибудь приходил? Может, кто-то интересовался Михеем?

— Та-ак! — начальник тут же развернулся, и грозным медведем проковыляв к нам, уставился мне в глаза пристальным, оценивающим взглядом. Я даже почувствовал, как его взор начал шурудить внутри моей черепной коробки, разыскивая там нужную хозяину информацию.

— Мазин, ты знаешь что-то такое, что неизвестно мне⁈

Чёрт! Ну вот, на ровном месте нашел себе проблем. И кто меня за язык тянул? Как теперь объяснить командиру, что мне на самом деле ничего особо не известно. Да и то, что могу сообщить — это же иголка в стоге сега. Крот мог сидеть в любом из десятков операторов.

Выручил Михей.

— Товарищ командир, просто я свояка встретил, на верхних палубах. — торопливо сказал Дрёма, — Тогда поговорить не получилось, но он обещал зайти.

— Свояка? — Никанорыч смягчил взгляд и повернулся к Дрёмушкину, — Да, был тут один, вроде как боец из орудийного расчета зенитки.

— Да, он, вроде…

— Вот только этот твой свояк не представился, как положено! А я его когда увидел, ещё злой был, ну и рявкнул мальца, — Никанорыч пожал плечами, — Бедолага что-то мямлить начал, я только и разобрал, мол, Михея он ищет.

Мы с Дрёмой невольно переглянулись, но начальник, к счастью, вроде ничего не заподозрил.

— Я и ответил, что ты нескоро освободишься, так как на вышлаковке… Твою реакторную тягу! А ну-ка колись, Дрёмушкин. В каких отношениях с этим родственником ты состоишь? Дружеских, или враждебных?

— В хороших, — вмешался я, чувствуя, что ещё немного, и мы получим такие проблемы, что беседа с СБ точно не заставит себя ждать, только уже по инициативе Никанорыча. Граната в отсеке — дело намного серьёзнее, чем драка между сослуживцами.

— Этот громила чуть не задушил в объятиях Михея, — добавил я

— Громила? — нахмурился Никанорыч, и снова перевёл взгляд на меня.

— Ну да. Здоровый, как два меня, и ростом под два метра. Он улыбался ещё все время.

Начальник ещё больше нахмурился.

— Значит, я разговаривал не с ним. Тот был худой, хоть и высокий. И лицо всё в веснушках, — командир коснулся руками лица, тобы показать на себе, а потом отмахнулся и рявкнул с раздражением: — Так, ну-ка хватит мне тут сказки рассказывать! Пошли в насосную, живо! И молитесь всем угольным богам, чтобы я решил эту проблему без привлечения ваших фамилий.

* * *

— Вот за что я люблю службу, так это за кормёжку. — сообщил мне Дрёма, закончив хлебать суп, и подтягивая к себе нижнюю часть сборного термоса, в которой была ароматно пахнущая гречка с мясом, — Нет, конечно, дома вкуснее, но вот в учебке… Я там чуть не сдох от голодухи, постоянно жрать хотелось.

— Есть, а не жрать, — машинально поправил я Михея, — Жрут свиньи. И вообще, что-то ты слишком жизнерадостный. Нас чуть не убили только что.

— Так не убили же, — отмахнулся младший оператор, и отправил в рот полную ложку рассыпчатой каши, — Я вафе, когда фытый, офень добвый.

— Ага, и беспечный, — хмыкнул я, тоже возвращаясь к приёму пищи. Надо же, в новом теле, а ощущения от еды те же самые, один в один.

Фрол Никанорович вернулся, когда мы уже поели, и даже прибрались на столе. И пришёл он не один, а с лейтенантом. Само собой, мы с Михеем успели подготовить легенду, как все произошло, обговорили и встречу с родственником, так что были готовы к допросу, как вместе, так и порознь. Ну, я точно, а вот младший оператор мог и растеряться.

— Знакомьтесь, это лейтенант Галин, он же старший техник по вентиляционным коммуникациям, — сообщил командир.

Разумеется, мы поздоровались, предварительно представившись по форме.

— Рассказывайте! — приказал начальник, едва мы назвали себя, — По очереди, Михей первый. С момента, как покинули насосную.

Лейтенант слушал нас молча, не перебивал. Лишь когда мы оба высказались, задал несколько уточняющих вопросов, после чего произнёс:

— Это сделал кто-то со второй или с третьей палубы. И наверняка соврал, когда назвался зенитчиком. Что ж, я переговорю с кем надо, а когда вахта закончится, поднимись ко мне, Фрол Никанорович.

Начальник тут же кивнул в ответ, и лейтенант продолжил:

— Пройдёмся по крейсеру, поищем предателя. Думаю, твоих парней охранять смысла нет, да и не их он хотел убить. К тому же сейчас ему сюда не пройти, мои ребята уже все проходы контролируют, — он махнул головой куда-то назад, — Здесь, на нижней палубе, тоже группа бойцов пробежится, и если тот конопатый попадется им, церемониться не станут.

— Вы меня успокоили, товарищ лейтенант, — в голосе начальника послышалось облегчение, — А то я уже переживать начал за «Борзый».

— Почему же, за него всегда надо переживать, у нас работа с тобой такая, — лейтенант с усмешкой хлопнул Никанорыча по плечу, — Но ты правильно сделал, что не пошёл к коменданту. Тут дело деликатное, нужно действовать тихо, а это наш профиль.

Слушая разговор офицера и командира, я понял, что перед нами не старший техник, а самый настоящий контрразведчик. Вот же стравля, и как ему сообщить обо мне? А, черт, попробую прямым текстом.

— Квантум, — произнёс я, привлекая внимание беседующих.

Правда их реакция оказалась не той, что ожидал. Если офицер просто скользнул по мне взглядом и отвернулся, то Никанорыч показал кулак, мол — заткнись, пока старшие разговаривают.

Что ж, я хотя бы попытался. Но на всякий случай повторю:

— Квантум.

— Ты какого мазута расквакался, Мазин? Видишь, люди о серьёзном говорят! — рассердился начальник, снова обернувшись.

— Гречка поперёк горла застряла, товарищ старший оператор! — выкрутился я, и ко мне снова потеряли интерес. Ну, кроме Дрёмы, который не сводил с меня взгляда.

— Ладно, всё обсудили, так что я к себе, — произнес офицер, подавая руку Никанорычу, — Подойдешь, как освободишься.

Вскоре мы остались втроём. При этом начальник, заперев за контрразведчиком дверь, медленно обвёл насосную внимательным хозяйским взглядом, после чего его глаза остановились на наших физиономиях.

Мы сразу напряглись, чувствуя, что уже по умолчанию делаем что-то не так. Точнее, раздражаем командира одним своим присутствием.

— Так, вы чего это без дела⁈ Раз камера очистки недоступна, то взяли костюмы, щётки, и пошли чистить! Туда!

И именно в этот момент у меня перед глазами появилось оповещение от Системы:

'Внимание! Изменение локации.

Текущая локация: сота N 411 (собственность фракции «Медведи»).

Действующий протокол: «поиск и нейтрализация вражеского диверсанта»'

Пол всё так же покачивался под нами. Скорее всего, крейсер, по мнению Системы, только что покинул одну локацию, и въехал в другую. Интересно, как же Она их делит, эти самые соты?

* * *

Не знаю, почему, но я, в каком бы теле ни находился, не чувствовал усталости. Нет, мышцы уставали, и боль я чувствовал, но вот именно та усталость, что приходит после тяжелого трудового дня и наваливается сонливостью и вялость во всём теле — её не было. Так, отголоски.

А вот Михей, в отличие от меня, уснул сразу, едва мы вошли в восьмиместный кубрик, и он, не раздеваясь, завалился на койку. Да уж, достался мне напарничек…

Я же первым делом почистил одежду, а после вышел наружу и отправился выполнять задание Системы. Мой план был довольно прост — я стучал в кубрики, и спрашивал, нет ли у кого зелёных ниток. Кто-то мне открывал и в грубой форме объяснял, насколько я не прав, потревожив отдыхающих, другие слали куда подальше через закрытую дверь.

Так, выслушав в свой адрес гору нелестных высказываний и предложений отправиться в пешее эротическое, я таки вернулся в свой кубрик. Сюда уже подтянулись и остальные труженики нижней палубы, проживающие с нами в одном помещении. К моему большому сожалению, диверсант пока не отыскался.

Логично было предположить, что чужак и вправду находится не здесь, на нижних палубах, а где-то выше. Потому как моя сверхчувствительность к вражеским подселенцам, дарованная Системой, сегодня ни разу так и не взбрыкнула.

Увы, уснуть под равномерный гул и тряску «Борзого» я так и не смог, в отличие от всех присутствующих — храп в кубрике стоял знатный. Целый час проворочавшись с боку на бок, я всё же не выдержал, поднялся и вышел наружу. Пройдя по коридору, добрался до узкой лестницы, ведущей наверх, и выглянул в узкую щель бойницы, расположенной в стене лестничной площадки.

Темень снаружи была такая, что всё, находящееся за пределами прожекторов, скрывалось в сплошной черноте. Лишь изредка лучи света выхватывали какие-то поля, испещрённые оврагами, и редкие подлески. Темнота создавала эффект замкнутости, конечности пространства, отчего становилось не по себе.

Может, в сотне метров от нас горы? А может, вражеские редуты, в которых находятся уже заряженные тяжёлые орудия, готовые открыть прицельный огонь прямой наводкой? Так, хватит себя накручивать!

Кстати, это получается, что я уже часов девять как нахожусь на борту? И почти всё это время крейсер в движении. Оно и понятно, он фактически патрулирует зону боевых действий, готовый «в любой момент выдвинуться в точку особой напряжённости, и нанести сокрушительный удар по наступающему противнику». Во всяком случае так было написано в учебниках по тактике тяжёлых броненосных формирований.

Темнота снаружи была страшной и неуютной, но оторваться от неё я не мог. Мой взгляд, как и беспомощные прожектора, скользил по силуэтам покорёженных небольших деревьев. А может, они были большие, это просто крейсер огромный, вот и смотрю свысока.

И вот зачем они к нам лезут, эти америкосы? У нас что, трава зеленее, или солнце светит по-другому? Нет, я, конечно, помню про ресурсы, и все такое, но не проще было бы создать альтернативные источники энергии? На самом деле наша Земля большая, и мы не заселили и третьей части суши. А ведь могли бы все жить в мире и согласии. Могли бы даже дружить.

— Так, и кто это у нас тут не спит? — раздался сверху знакомый голос. Вот же стравля, и что он здесь забыл⁈

— Вышел на перекур, товарищ лейтенант. — ответил я, оскочив от бойницы и вытянувшись в струну. А после снизу вверх уставился на Феоклистова Германа свет Ивановича.

Служащий комендатуры собственной персоной замер на нижней ступени лестницы, вместе с двумя хмурыми бойцами, стоявшими за его спиной.

— Или дожидаемся сеанса связи, — ухмыльнулся комендант, — Где аппаратура, Мазин?

Мне сразу расхотелось дышать свежим воздухом. Да и поспать, вправду, не помешало бы.

— Нет у меня никакой аппаратуры, товарищ лейтенант. Разрешите, я пойду в кубрик? День тяжёлый выдался.

— Да я уже навёл справки, — голос комендача был медовым, вот только глаза у него колючие, недобрые, — Ну-ка, парни, обыщите его!

Два сержанта быстро спустились вниз, на площадку нашего этажа, и приблизились ко мне. Один встал в стороне и навёл на меня ствол короткого пистолета-пулемёта. А второй грубо произнёс:

— Руки поднять! И держать до особого распоряжения.

Обыск не затянулся, но ствол оружия так и не перестал смотреть мне в грудь. Обыскивающий сержант сделал шаг назад и сообщил командиру:

— Пустой, товарищ лейтенант.

— Хм-м! — лейтенант приблизился ко мне вплотную и пристально уставился мне в переносицу.

Не будь я тем, кто есть, а настоящим Борисом, скорее всего бы испугался. Но мне удалось спокойно выдержать тяжёлый взгляд, и офицер, поморщившись, произнёс:

— Руки опускай и иди спать, Мазин!

Служащий комендатуры чеканил слова, намекая, что это приказ.

— Есть идти спать, — ответил я, и двинулся в направлении нашего кубрика.

Ф-фух! Пронесло.

Просто сигарет-то у меня с собой не было, и комендант мог к этому прицепиться. Хотя предъявить мне действительно было нечего. Нет уж, завтра нужно сделать всё, чтобы повысить ранг, и перебраться в тело кого-нибудь другого.

— Мазин, помни, я слежу за тобой! — послышалось в спину. Вот же стравля вонючая, чего он так взъелся на меня⁈

Не знаю, что повлияло больше — может встреча с офицером СБ, или ещё что-то, но вторая попытка уснуть почти увенчалась успехом. Да, опять долго ворочался, пытаясь разместить забинтованный локоть так, чтобы случайно не удариться им. Но в конце концов мои веки сомкнулись, и я всё же смог забыться тяжёлым сном, наполненным событиями сегодняшнего дня.

Правда, ненадолго…

Моё забытье было нарушено воем тревожной сирены — крейсер подвергся вражескому нападению!

* * *

Отступление.

Уральский НИИ электрических проявлений и их влияния на мозговую активность человека.

— Профессор! Профессор, у нас всплеск активности! — в кабинет ворвался крайне взволнованный ассистент, напугав спящего Горячева так, что тот аж вскочил с дивана.

— Семён, твою нелёгкую! Ты чего орешь, как полоумный? — возмутился профессор, — Можешь сказать яснее, что произошло?

— У Киркина всплеск мозговой активности! Правда, кратковременный, всего-то на несколько минут. Я сначала подумал, это сбой в оборудовании, проверил настройки, а затем спустился в камеру. И, знаете, что?

Лаборант замолчал с торжественным видом, видимо, чего-то ожидая.

— Семён, я тебе зарплату урежу вдвое за такие паузы! — возмутился профессор, — Говори!

Угроза никак не смутила ассистента.

— У Киркина руки двигались! Представляете? — лаборант подёргал перед собой руками, — Прям ладони в кулак сжимались Похоже, он вернулся в своё тело!

— Кисти сжимались. — машинально поправил ассистента профессор. — Значит шевелился, говоришь?.. Не может быть…

— Собственными глазами видел, вот как вас сейчас. Правда, всего на несколько минут, но всё же.

— Так, так… — Горячев засуетился в поисках очков — А сейчас?

— Опять впал в кому, — расстроенно ответил ассистент, но тут же вновь заговорил воодушевлённо, — Мозговая активность на нуле, частота биения сердца максимально замедлилась, но главное — он живой!

— Давай не будем спешить.

Хотя Горячеву на самом деле хотелось и спешить, и чего уж — так же непринуждённо радоваться. Вот только умудрённый опытом учёный предпочитал до последнего сдерживать душевные порывы, чтобы потом не разочаровываться вдвойне.

— Да мы ведь только что получили подтверждение, что эксперимент по-прежнему в активной фазе! — ассистент так и взмахивал руками.

— Пошли, посмотрим новые данные, — профессор наконец отыскал очки, лежащие на столе, и нацепил их на нос. Сдёрнул с вешалки халат, и уже на ходу добавил: — Если всё так, как ты рассказал, Семён, думаю, можно начать поиск второго кандидата.

Глава 8 Заряженный на удачу

Увы, но я как следует так и не заснул. И потому, едва по ушам ударила сирена, сразу же вскочил и стал одеваться. Причем знатно шандарахнулся больным локтём о что-то, зашипев от боли.

Вокруг тоже начали подниматься ворчащие и ещё дремлющие тела, и я даже позавидовал тому автоматизму, с которым люди втискивали руки в рукава, а ноги в штанины. И делали это довольно бодро, несмотря на то, что у многих были ещё закрыты глаза. Опыт — ошибок друг суровый. Или как там правильно?

Выскочить в коридор успел первым, за мной увязался Михей. Вот только позади нас, подгоняя, уже стучали боевым набатом десятки сапог. Дверь на лестницу с бойницей была закрыта, и воображение быстро нарисовало мне вчерашний разговор с комендантом прямо у двери. Вот ведь приставучая крыса! Мы ж на одной стороне!

Зря я, как говорится, бежал первым. Калека во главе отряда — быть беде! Ручка оказалась на удивление тугой, да ещё этот сраный локоть помешал мне разом вывернуть её. Неловкое движение — и тут же наказание в виде боли — аж до искр из глаз. Поэтому дальше случилось то, что случилось…

Я буквально на полсекунды замешкался, лишь приоткрыв со страшным скрипом тяжёлую створку, и успел увидеть в тёмной трубе ту самую бойницу. Она почему-то страшно гудела, будто в неё вот-вот должны были ворваться сотни механических пчёл.

А потом в меня врезался Михей, а в него другие бойцы. Просто всем показалось, что я успеваю открыть дверь, и отлаженный десятками, если не сотнями боевых учений живой механизм действовал на автомате. Вот только в этот раз он дал сбой. В меня воткнулось несколько тел, буквально впечатывая в эту проклятую створку и захлопывая её…

Бам!

Дверь шарахнула тугим, до мозга костей прошибающим звоном, и я ладонями и щекой почувствовал, как створка вздыбилась сотнями мелких прыщей. Ну а затем дверь с силой распахнулась, отбросив всех нас и дохнув в коридор раскалённым жаром. Меня здорово шарахнуло об стену, звон в ушах изменился на чуть более мелодичный, и я даже не сразу расслышал стоны оглушённых товарищей.

Сам я, съехав по стене, даже шевельнуться не мог, но мой взгляд невольно забегал по спинам в поисках единственного человека, которого я мог считать если не другом, то товарищем. Фу-у-ух! Вот он, Михей, живой — тоже ворочается в контуженной мешанине тел.

Все, кто прибежали первыми, валялись и корчились, схватившись за уши. Дальше по коридору тоже многие упали, только по привычке — если вспышка — падай в противоположную сторону и накрывай голову руками. Поэтому они уже вставали, ошарашенно глядя на погнутую створку, и что-то кричали, указывая пальцем.

Ну да, не каждый день толстую железную дверь выгибает дугой, да ещё превращает в подобие стиральной доски… Что, опять гранату повесили⁈ Ну ни хрена себе гранатка! Это ж даже не мина, фугас целый.

Кислая вонь от взрыва тянула из глаз слёзы, да и гул в перепонках не сразу позволил расслышать, что кричат люди. Сначала мне показалось, что указывают на меня и кричат: «Он!!! Это он!!!»

Да ну вашу ж стравлю, я-то тут при чём? Но потом я всё же расслышал:

— Дрон! Это дрон!

Подбежавшие стали помогать остальным встать, меня тоже подхватили под мышки, вздёргивая на ноги.

— Ну, Мазин, ну ты и хрен везучий!

— Прям «Борис хрен попадёшь!!!» — заржал кто-то, и я вымученно выдавил улыбку. Да, я такой!

Скрипящую створку с трудом открыли до конца. Я успел увидеть, как из развороченной бойницы свисают останки того самого дрона — здоровенный кусок металлической рамы, с повисшей на ней мочалкой карбонового крыла, чадящего черным дымом. Успел увидеть, что вся лестничная труба, частично затянутая тем самым вонючим дымом, изрешечена сотнями вкраплений, а площадка усыпана мелкой картечью.

А потом на связь вышла она — матушка Система:

ВНИМАНИЕ! Выполнено редкое задание «спасение персонала».

Награда: +3 очка значимости

У меня от неожиданности даже вырвалось:

— Кто спас? Я спас⁈

— Ты, ты! — прокричал кто-то мне в ухо, видя моё контуженное состояние. Меня, кажется, уже тащили в несколько рук, — У Мазина всё на мази, да⁈

— Давайте, вы двое, в медотсек его!

Я то ли кивал, то ли просто мотал головой. С другой стороны, оказывается, тупость бездушной Системы иногда работала на меня. Кто тут такой неуклюжий, что не смог вовремя открыть дверь?

'ВНИМАНИЕ! Зафиксировано поднятие ранга!

Запущен протокол: «Отразить воздушную атаку».

Активирован поиск аватары. Аватара найдена: заряжающий расчёта зенитного орудия.

Начата загрузка сознания…

Текущая локация: сота N411 (собственность фракции «Медведи»).

— Ну, поехали, — успел осклабиться я перед тем, как мир свернулся в точку.

* * *

Заглушающий всё звон в ушах, если честно, так никуда и не исчез. Зато тряска будто бы прекратилась — вот меня только что тащили, а сейчас, кажется, просто уронили. Я даже успел почувствовать тупую боль от падения.

Что, не получилось переместиться? Меня и вправду уронили? Новый удар дрона?

К счастью, Системе было наплевать, открыты у меня глаза или закрыты:

ВНИМАНИЕ!

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 2

Очков значимости: 21

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Повышенная чувствительность».

Аватара: заряжающий зенитного орудия (юнит фракции «Медведи»)

Локация: сота N411 (собственность фракции «Медведи»)

Я подумал, что Система меня тоже, видимо, считает туповатым. Иначе бы не повторяла, как маленькому, по несколько раз: «Ты медведь, сынок! Кстати, ты запомнил, что ты медведь? Да, и ещё одно… Ты — медведь!»

ВНИМАНИЕ! Новая ранговая способность (второй ранг): «Лечебный сон». Ограничения способности: 1 раз в сутки.

Основной протокол: «Поиск и нейтрализация диверсанта».

Запущен дополнительный протокол: «Отразить воздушную атаку на крейсер»

— Как же много информации… — проворчал я, с трудом разлепив губы, и только тут осознал, что получил какой-то новый навык.

Стоп! Лечебный сон? Что за лечебный сон⁈

Видимо, это подстегнуло моё сознание, и я тут же очнулся. Точнее, открыл глаза.

Лежу на россыпи каких-то довольно крупных… снарядов? Эй, это же 23-ий калибр! Сколько таких я в кадетке перетаскал, ни с чем не спутаю.

Радуясь, что в моей бедовой голове обнаружились такие нужные знания, я огляделся. Это небольшое круглое помещение — с одной стороны стеклянная переборка, с другой дверца, а в центре, совсем рядом со мной, крутится какая-то железная платформа на шарнирах.

Напротив, у стены, лежит мичман — даже при таком освещении виден один погон. Кровь тут и там по форме, его буквально изрешетило. И, судя по тому, что есть кровоточащие дыры на щеке и на лбу, он вряд ли жив.

Снова что-то шарахает сверху, мне на голову сыпется ворох мелкого стекла. Сквозь звон я слышу тугие звуки выстрелов, чей-то крик… и вдруг прямо передо мной сваливается ещё один человек. Свалился он, кажется, именно с платформы.

Что там сверху, я ещё не видел, но уже подозревал. Потому как именно на командира орудийного расчёта меня и учили в кадетке на втором курсе. Так что надо мной, судя по россыпи патронов, зенитное орудие малого калибра — вот они, четыре ствола, заключенные в роторную систему, хищно таращатся в небо. И нахожусь я, судя по всему, в зенитной башенке.

Свалившийся был стрелком, и он был ещё жив, несмотря на окровавленные руки. Совсем ещё молодой, с довольно шальной чёлкой, которая теперь прилипла к потному лбу.

Я тут же подполз к нему, заодно понимая, что сам вполне себе цел и невредим. Видимо, по нашей орудийной башенке прилетел такой же дрон, что и по лестничной площадке — мой взгляд уже разглядел характерные отметины шрапнели на противоположной стене. И именно наводчику больше всего не повезло.

— Пиховкин… — стонал стрелок, — … дроны, Пиховкин…

— Да, да! — я уже стянул с его пояса аптечку.

Кроме лёгкого ранения в руку и мелких ссадин на голове страдальца, я уже приметил густую кровь на его животе. Именно из-за этой раны он и свалился, отстреляв весь заряженный запас. Кхм, заряженный, видимо, мною.

Я был очень рад, что кадетка осталась в моей памяти, особенно курсы первой помощи. Уж и не вспомню, как распорол ножницами форму, схватил пакет с гемостатиком… Это же гемостатик, да⁈ Потом, как смог, запихнул прямо в рану тампонаду и поблагодарил всех угольных богов, что в аптечке нашёлся громадный пластырь. Не пришлось бинтовать!

— Пихов… — стрелок начал сваливаться в обморок.

— Так, не спать! Нельзя спа… — начал было я, и вдруг вспомнил.

Погодите, а этот «лечебный сон», который я получил, он сейчас с нами в одной комнате? А это только для меня плюшка, или я могу ей кормить окружающих?

Я вспомнил случай с Михеем, как отмотал время, и что надо было всего лишь пожелать этого. Коснулся лба стрелка, вызывая в себе страстное желание помочь, и…

Активирована ранговая способность: «Лечебный сон».

Стрелок тут же умиротворённо уронил голову, а я получил твёрдое знание — жить будет. Мой взгляд скользнул по мёртвому офицеру. Эх, сейчас бы мне какую-нибудь «мега-нега-пупер-тропию», и я бы откатил время… Но, кажется, та способность была разовой акцией.

Звон в ушах окончательно стих, уступив место оглушающим звукам боя — совсем рядом звучали взрывы, выстрелы и угрожающе тарахтели дроны. Вот выстрел раздался совсем близко, что-то рвануло и застучало по перекрытиям сверху, и я, обняв голову руками, прижался к стойке кресла. Фух, не задело!

Схватившись за перила, подтянул себя наверх и наконец-то вытаращился в стеклянный треснутый колпак, пробитый с одного краю. Огромный предутренний пейзаж, наполненный затянувшими небо взрывами, катился прямо на меня. Это зенитное гнездо находилось в передней части крейсера, на наклонной броне, и представляло из себя что-то вроде полусферы, вжатой в обшивку.

Позади и подо мной стальные переборки, а вот передняя часть орудийной башенки выполнена из армированного бронестекла, напоминающего пчелиные соты. И в этот фасетчатый экран, в специально оставленные отверстия, торчит наша зенитная установка — четырёхствольная коса смерти убойного 23-го калибра.

Руки тут же схватили рукояти, пальцы нащупали гашетку, а губы дрогнули от давней и почти забытой обиды… В кадетке, помнится, нам крайне редко давали пострелять, редиски! Еще бы, снаряды-то дорогущие.

На треснутом стекле, которое с хрустом двинулось вместе с поворотом зенитки, мигали остатки прицельных планок, но они сейчас только мешали. Придётся по старинке — сквозь перекрестие мушки. Пальцы выжали гашетку, загудел электромотор, раскручивающий стволы орудия… Ну сейчас-то посмотрим, какой я…

Щёлк!..

Что?

Щёлк, щёлк, щёлк!

Ругая себя на чём свет стоит за собственную дурость — заряжающий, на хрен, а всё туда же, в стрелки метит! — я буквально свалился с кресла вниз, и сразу подскочил к одному из внушительных ящиков у задней стены. Он уже был без крышки, и я, подтянув его к орудию, вытянул наружу тяжеленную ленту. Поднатужившись, потащил её к казённику.

Ох ты ж! Чуть не поскользнулся на снаряде. Да твою ж мать! Соседний ящик был раскурочен осколками, и из него по полу рассыпались тускло поблёскивающие латунью гильзы. Да вдобавок крейсер явно начал манёвр уклонения, и взял заметно правее. Я ещё успел увидеть, как справа мелькнул темный силуэт то ли скалы, то ли ещё чего, а потом машину тряхнуло, и я свалился вместе с лентой.

Ну всё, стравля ядрёная! Заряжающий я или тварь дрожащая⁈

Я тут же вскочил, хватаясь за ещё горячий кожух и, ругаясь на чём свет стоит, подтянул ленту вверх одной рукой — да со здоровым-то локтем чего бы и не шикануть⁈ — и сразу вогнал снаряд в механизм. Уверенно подтолкнул, и тут же юркнул в кресло стрелка.

Вот теперь…

Цепкие глаза уже выцелили точку дрона. Американские «стимхоуки» — трёхметровые дуры, начинённые тротилом и картечью и оборудованные мини-паровым котлом. Тарахтя и чихая вонючим паром, они спокойно могли улетать на добрую сотню километров, и были бы настоящим кошмаром, если бы не это чудо…

Я выжал гашетку, и четыре орудия заурчали, передавая непреклонную волю Российской Федерации в небо. Враг не пройдёт и будет уничтожен!

Под мою хищную улыбку четыре аккуратных трассера прочертили задымлённое небо… вот только прочертили далеко в стороне. Какого⁈ Дрон как летел, так и летел, даже не заметив моих героических потуг. Так, стоп, а упреждение, олух?

Тут уже заработали соседние позиции, и очнувшийся крейсер огрызнулся шквальным огнём. Я поморщился — от моей цели остался лишь дымный след.

Правда, треснутое стекло замигало красным, и уже в следующее мгновение мой взгляд выцепил сразу с десяток новых целей. Ух, ё-о-о-о!!!

«Борзый» снова огрызнулся, и я, чувствуя единение с десятками других стрелков, тоже выжал гашетку. Довольно скоро я приловчился брать упреждение, тем более, диоды зенитного фонаря, хоть и не показывали теперь прицельную сетку, но меняли цвет на зелёный. А это означало, что орудие в данный момент было нацелено точно на вражеский дрон.

Конечно, так себе автоматизация, но подмога была хорошая.

Тут что-то шарахнуло впереди, да так, что я чуть с кресла не слетел. Рядом по броне крейсера застучали осколки, и пара добавила новых трещин на моём же фонаре. К счастью, в прореху не залетели.

Это что было⁈ Дроны ведь далеко, и мы отбили волну… снаряд?

Шарахнуло снова. А потом ещё, и ещё.

Я слетел с кресла, падая на пол, под защиту кресла. А перед крейсером начали расцветать чёрными бутонами частые взрывы, и броня так и забарабанила смертельным ритмом от сотен осколков. Дёрнулся офицер, в которого снова влетела ещё пара подарков.

Я тут же подтянул к себе перевязанного стрелка, который знай себе дрых и лечился. Он уже, кстати, не был таким бледным.

Взрывы продолжали шарахать совсем рядом, и я, выглянув сквозь нижнюю стеклянную соту, вдруг понял…

Это же наше орудие! Получается, свой лупит, но только крупным калибром, и перед нами взрываются снаряды с электронным таймером. А они не должны взрываться так близко!

Диверсант… это мог быть только он. И стреляет он с какого-то заднего или бокового орудия, отсюда никак не увидеть за корпусом крейсера.

Я примерно помнил размеры «Борзого», и тут же лихорадочно стал вспоминать — а можно ли вообще стрелять на такое близкое расстояние? Ведь такой калибр на километры бьёт, там и взрывается. Можно ли так запрограммировать детонатор?

Взрывы прекратились, крейсер бодро нырнул сквозь остатки чёрного дыма, залетевшего даже к нам в фонарь… и я вновь увидел десятки дронов, которые были уже совсем близко. Твою ж квантовую теорию!!!

Мельком глянув, сколько ещё патронов в ленте, я оказался в кресле. И снова выжал гашетку, сотрясаясь от работы четырёх орудий. Крейсер снова взял в сторону, явно надеясь ещё раз увернуться от тупых, но опасных дронов, и мой трассер уехал далеко в сторону.

Весь мир сузился до прицела, трассеров, и парящих хищников-дронов. Я лишь выжимал орудие досуха, потом скакал к ящикам, вытягивая из них тяжеленные ленты… втыкал их в досылатель, и снова оказывался в кресле, чтобы ловить воспалёнными глазами в небе паровых убийц.

Они уже не были точками, они были вполне себе чёткими крылатыми болванками, и один я смог сбить уже прямо на подлёте. Что, в меня целили, янки-жестянки⁈

Здоровенная дура шмыгнула куда-то под фонарь, и меня здорово тряхануло вместе с креслом и орудием. Ну, броня от шрапнели только крепче станет, главное, чтоб люди не пострадали!

Я выцепил ещё цель, и ещё… Выжимал гашетку, поливая адских парящих гончих и отправляя их туда, откуда они прибыли — прямиком в ад. И даже не сразу осознал, что уже несколько секунд просто ёрзаю стволами по пустому небу, взмыленный и дышащий, как паровоз.

Никого… Нет целей… Странная тишина оглушила похлеще контузии, и я, откинувшись в кресле, несколько секунд просто смотрел на далёкий горизонт, и разгорающуюся, расширяющуюся полосу утренней зари

А уцелевший крейсер знай себе спокойно катил по европейским прериям, разыскивая приключения на свою бронированную и тяжело вооружённую тушу.

ВНИМАНИЕ! Выполнено задание: «Отразить воздушную атаку»

Награда: +2 очка значимости.

Выполнено скрытое задание: «Спасение юнита»

Награда: +1 очко значимости.

Я скосил глаза вниз, на спящего стрелка. Значит, и вправду жив, и значит, я теперь ещё и целитель? Как меня там, Пиховкин? Нет, целитель Пиховкин, я попрошу!

Обидно, правда. Я бы хотел, как в сказках — махнул рукой, и стянулись края рваной раны… А тут только целебный дрых. Ну да и ладно.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 2

Очков значимости: 24

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Повышенная чувствительность».

Ранговая способность: «Лечебный сон». Ограничения способности: один раз в сутки.

Аватара: заряжающий зенитного орудия (юнит фракции «Медведи»)

Локация: сота N411 (собственность фракции «Медведи»)

Текущий протокол: «Поиск и нейтрализация вражеского диверсанта»

— Ну хоть что-то в этом мире неизменно, — усмехнулся я, хотя не переставал думать о той серии выстрелов, из-за которой мы чуть не прозевали волну дронов.

Кто-то ведь шарашил крупным калибром рядом с крейсером, и на дроны ему было наплевать! Вот зуб даю на выдирание, что это пахнет той самой диверсией.

ВНИМАНИЕ! Активирован дополнительный протокол: «Доставить раненого в медотсек».

— А то я без тебя не знаю, — проворчал я, слезая с кресла.

Глава 9 Нос к носу…

Бой закончился минуту назад, а у меня в ушах до сих пор стоял грохот роторной пушки. Однако это не помешало мыслить в меру объективно, и потому я, взвалив раненого на спину, медленно брёл к медицинскому отсеку.

Адреналин схлынул из крови, и с каждым шагом стрелок становился всё тяжелее. А помогать мне никто особо не спешил, все и так были сильно заняты — кто-то так же нёс раненых, другие устраняли повреждения.

Ох и страшная вещь, эти пародроны. До сотни килограммов боевой части, и появляются в самый неожиданный момент. Именно так и случилось с нами несколько минут назад — разведка наверняка прозевала сразу три или четыре роя летающих убийц, и, как итог, «Борзый» попал под раздачу.

Стравля ядрёная! Вторая засада за двое суток…

Стрелок продолжал мирно спать на моей спине, словно ему вкололи слоновью дозу снотворного. Так вот ты какой, «лечебный сон». Эх, и мне бы так задрыхнуть, часиков на пятнадцать.

Физически я вроде как бодр, и даже многочисленные ушибы с ссадинами уже не напрягают. Но вот морально — чувствую, что заколебался в дугу.

Это ж у меня, получается, ненормированный рабочий день? Да ещё и подменяю всех, кого придётся! А в институте мне не говорили, что будет так жёстко. Хотя… Откуда им было знать обо всём? Они сами как первопроходцы. Ну ничего, вот сейчас оставлю этого бедолагу в лазарете, и займусь своими болячками.

— Старший матрос Пиховкин, стоять! — раздался справа грозный голос — куда там старшему оператору, этот прозвучал гораздо суровее и опаснее, — Где мичман Варламов⁈ Почему из вашего расчета мне никто ничего не докладывает?

Повернувшись быстро, как мог, на голос, я увидел лейтенанта. Вид растрёпанный, злой, глаза сверкают.

Так-с, а это у нас, получается, командир группы зенитной батареи? Сколько там у нас расчётов в носовой части «Борзого»? Шесть?

И это если не считать более крупные калибры…

— Мичман погиб, товарищ лейтенант. — всё же ответил я. — Стрелок вот ранен, потерял сознание. Несу его… уф-ф… в медотсек.

— Как погиб? — удивился офицер, потом уставился на умиротворённое лицо стрелка, — А стрелял тогда кто?

— Я, товарищ лейтенант.

— Ты⁈ Кто отдал приказ?

Произнёс он это так, что не трудно было догадаться — это тело, Пиховкин который, тоже не отличается особой сообразительностью и талантами. Интересно, Система специально меня так забрасывает, чтобы я людей удивлял неожиданными проблесками разума?

Я пожал плечами, поудобнее перехватывая раненого:

— Так некому приказ отдавать было, товарищ лейтенант. А пародроны — ну вот они, прямо по курсу были. — пришлось мне оправдываться. — И я значит зарядил, да ка-а-ак жахнул!

— По голове б тебе жахнуть! — вырвалось у офицера, после чего он со вздохом спросил: — Сколько хоть целей поразил?

— Два пародрона точно, товарищ лейтенант.

— Хм-м… Ну хоть так, — его голос смягчился, но тут глаза снова засверкали, — А то в смежном БЧ один такой боец, как и ты, встал на боевой пост в одиночку и… и… — он едва не задохнулся от гнева, — И четыре кассеты, по пять снарядов каждая, расстрелял!

Офицер рубанул воздух перед собой ладонью, показывая направление, затем всплеснул руками, словно от безысходности. Мол, ну как так-то, откуда ж вы такие, самостоятельные, берётесь-то⁈

— Прямо по курсу, идиот, долбил, пока казённик не заклинило! — лейтенант шлёпнул кулаком по ладони, — А такой боеприпас, вообще-то, для высоко летящих целей рассчитан. И стоит он немало!

Услышав про инцидент, я аж весь подобрался, и даже забыл, что у меня на спине так-то человек лежит. К тому же спящий, а потому вдвойне тяжёлый.

— Товарищ лейтенант, а как зовут того матроса? — поинтересовался я.

Не, ну а вдруг ответит? Тогда можно будет потом проверить, диверсант это, или просто инициативный идиот.

Офицер, до этого вроде подобревший, от моего вопроса снова нахмурился. Видимо, он думал, что я тоже удивился факту пустого расстрела дорогих боеприпасов…

— Мне что, всех идиотов по именам запоминать? — буркнул офицер, — Это, к счастью, не моя группа. И вообще, Пиховкин, тебе лясы поточить не с кем⁈ Живо неси товарища в медотсек!

— Есть! — гаркнул я и, повернувшись, двинулся дальше. Эх, хорошо, что мне известно направление. А то неловко получилось бы, потому как лейтенант двинулся следом за мной. И хоть бы помог, зараза!

Даже удивительно, как он всё так провернул? Я же вроде как сам раненого потащил в медотсек, но после нашего разговора получалось, будто это он мне приказал. Да ещё зыркал, мол, я наблюдаю за тобой, Пиховкин!

* * *

У самого входа в лазарет ко мне подскочили два дежурных матроса, и буквально сняли со спины стрелка. После чего кто-то из медперсонала усадил меня на свободный стул, и несколько мгновений я, закрыв глаза, просто наслаждался тем, что снял такую ношу с плеч. Уф-ф, всё-таки дотащил старшину…

Из открытой двери медотсека ужасно несло кровью, спиртом, и доносились стоны раненых. Я вздрогнул, когда кто-то вдруг коснулся меня — какой-то медик принялся осматривать мои раны, ещё и заставив раздеться до пояса.

Ух, стравля гиппократова, ну только ведь присел!

— Так, смотрю я, повезло тебе, боец, — произнес медик, едва закончил крутить меня, словно покупал породистого кота, — Ушибы на спине, ссадины, несколько порезов. Даже швы не понадобятся.

Он вытянул шею к проёму, кого-то высматривая там, потом кивнул.

— Следуй за мной, сейчас медбрат освободится, и обработает тебя.

Я попытался отмахнуться от доктора, но не тут-то было.

Заметив моё сопротивление, меня чуть прихватили за ворот и, густо разбавляя медицинские термины эротическим содержанием, прочли краткую лекцию. Из которой я сразу понял, что если каким-то образом занесу себе заразу, и у меня начнутся проблемы, то в этих условиях никто церемониться не станет — отрежут загноившуюся часть тела, и всё.

Вполне возможно, что медик специально запугивал меня. Но мучительные стоны из лазарета почему-то показались весьма убедительными аргументами, поэтому, взвесив все за и против, я всё же послушался.

И не пожалел…

Потому что, едва мы вошли в переполненный лазарет, у меня вдруг сработала способность, которую я получил от Системы. Вот только как-то иначе.

В прошлый раз, находясь в теле Михея, я едва смог справиться с нахлынувшей агрессией, направленной на конкретного врага. Вот только тогда я его видел воочию.

Сейчас я тоже почуял врага, но не видел его в мельтешащей и шумной массе людей. Кто-то лежал на каталках или на полу, кто-то сидел, и над всем этим носились, словно окровавленные голуби мира, медики в своих халатах. А я, глядя на этот филиал ада, вдруг неожиданно понял — враг был здесь, и совсем недавно. Буквально минуту, а может даже несколько секунд назад.

Моё дыхание участилось, сердце гулко забилось… Он ведь по-прежнему может находиться здесь, в одной из кают с тяжелобольными. Медотсек, он же большой.

Так, нужно пройтись и осмотреться…

Меня неожиданно вырвали из системного транса, бесцеремонно толкнув к стене на кушетку.

— Здесь сядь! — приказал мне медик и крикнул, подзывая одного из медбратьев, — Шорин, ко мне!

Уже через мгновение рядом материализовался крепкий, широкоплечий парень с коротким ёжиком волос и вопросительно глянул на врача.

— Видишь этого бойца? Обработай ссадины и порезы, а на левом запястье… ну, там увидишь, тугую повязку надо. Неудачное ранение, как бы боец заразу не подцепил.

— Всё сделаем, как нужно, товарищ капитан-лейтенант, — отозвался крепкий, широкоплечий парень с короткой стрижкой.

Я лишь поморщился. Знай я, кто это по званию, так бы не рыпался. А в этом лазарете, хрен разберёшься, все в одинаковых белых халатах.

Медбрат, вооружившись пинцетом и тампонами, улыбнулся:

— Да ты легко отделался, парень! Везучий. Сейчас мы тебя обеззаразим, и будешь как новенький, а главное, стерильный!

Он споро обработал зелёнкой раны, отчего я на какое-то время выпал из этой Вселенной, стискивая зубы и пуча глаза — жжётся и щиплет, однако!

Двадцать второй век, мать его. Триумф угля, пара и их энергетического симби… уф-ф! А они — зелёнкой!

После обработки и сноровисто наложенной повязки я даже и не сразу сообразил, что меня оставили в покое. Ну вот, зря лишний раз стискивал зубы, готовясь мужественно терпеть — спина медбрата уже удалялась, лавируя между каталками в поисках новой необеззараженной жертвы. Вот это истинный мастер тампона и зеленки…

Зато я наконец-то смог сделать то, что планировал — встать и двинуться осматривать весь медицинский отсек. Правда, меня несколько раз обругали, и даже послали куда подальше, пока вглядывался в лица, но я всё же убедился, что врага здесь нет.

В какой-то момент даже стало брать сомнение — а моя способность не сломалась, случаем? Вдруг враг здесь, а я просто уже его не чую. Но я задавил эти мысли на корню, а то так параноиком легко стать.

А потом в самом конце, уже собираясь уходить, я вдруг нос к носу столкнулся с Михеем, который поддерживал плечом Бориса.

Я едва не заговорил с младшим оператором, как со своим старым знакомым. К счастью, его безучастные глаза, скользнувшие по моему лицу и даже не зацепившиеся, сразу образумили.

Дрёмушкин же не знает, что это я! Он-то, конечно, поймёт меня, а вот Боря тут же заподозрит неладное… Так что лучше подождать.

Выбравшись в коридор, я собрался выждать, когда Дрема двинется обратно. Но меня сразу запрягли помогать в переноске раненого — парню из инженерного подразделения шрапнелью раздробило ногу. Сначала мы его, орущего от боли, внесли в медотсек и положили на свободную койку, а затем держали бедолагу, пока доктор пытался вколоть ему обезболивающее.

Наконец, освободившись, я закрутил головой в поисках Михея и уже приготовился пойти на поиски, как тот совершенно неожиданно заявился в палату сам — его, оказывается, отправили на поиски доктора.

По счастливому стечению обстоятельств нас обоих попросили покинуть лазарет, и мы почти одновременно оказались в коридоре. Вот тут то я и подал условный сигнал, как бы между делом произнеся:

— Квантум.

— А⁈ — не понял Михей, который явно устал и без особых эмоций таращился в стену, — Чего? Вантуз? Товарищ старш…

— Говорю — Квантум! — чётче повторил я, перебив младшего оператора, — Дрёма, это я! Твой напарник по чистке зашлаковки, и давай не будем всю эту хрень про отсчёт времени в шлюзах?

Надо было видеть весь спектр эмоций на молодом лице. От удивления до страха, от сомнений до решимости.

— Ох! — наконец выдавил парень, прижав ладонь ко рту, — Так ты… ты…

— Да, я. Ну давай, рожай уже быстрее.

— Стравля сероводородная! А я… А я-то думаю, а чего это Боря на меня косится, как на идиота⁈ А он, значит, теперь… ну… Он самим собой стал?

— Угу, стал, — подтвердил я и торопливо добавил, — Слушай, я чего себя обнаружил перед тобой. В общем, есть информация, что…

Но договорить мне не дали, потому что судьба решила по-своему распорядиться нашей удачей.

— Дрёмушкин! — раздался впереди неприятный голос, который я бы хотел услышать в последнюю очередь, — А ты что здесь забыл⁈

— Товарищ лейтенант, так я… это… Раненого сюда доставлял, оператора Мазина. — торопливо ответил младший оператор, и мельком бросил взгляд на меня, будто боялся выдать, — Теперь вот возвращаюсь на свою палубу!

— Так, это что получается, Мазин в лазарете? — лейтенант нахмурился.

— Так точно, товарищ лейтенант! Он грудью принял на себя удар, защитил всю отдыхающую смену, и…

Дрёму перебили.

— Да ладно⁈ Ещё героем его назови! Знаем мы, как такие себе досье отмывают, — тут служащий СБ, опомнившись, перевёл взгляд на меня, и его лицо неожиданно подобрело.

Мне было так непривычно видеть дружелюбный взгляд на этом ставшем мне неприятным лице, что я впал в ступор, поймав когнитивный диссонанс. Вселенная-то как устояла в этот момент, и не исчезла?

Комендант начал одобрительным тоном:

— Старший матрос Пиховкин, говорят, ты отличился сегодня? Два дрона сбил, а ведь всего лишь заряжающий, — он торжественно помахал пальцем перед моим носом, старательно поглядывая на Михея, — Ух-х, молодец, Пиховкин, так держать! Не то, что некоторые…

Этим некоторым, конечно же, достался тот самый, уничтожающий и пронзающий насквозь взгляд. Мне даже стало жалко Дрёму.

— Служу Российской Федерации! — я вытянулся во фрунт, выждал паузу и произнёс: — Товарищ лейтенант, разрешите идти⁉ Меня командир ожидает.

И снова этот одобрительно-мерзкий взгляд. Мол, молодец, старший матрос Пиховкин, не тратишь время на пустую болтовню. Ух, ядрёна вошь, как мне отмыться-то теперь от этого⁈

Комендант кивнул:

— Да, я только что разговаривал с лейтенантом Шишовым. Иди, там у вас переукомплектование намечается. Глядишь, дадут должность старшины, а там и внеочередное звание получишь, — его палец взмыл вверх, — Вот, Дрёмушкин, учись!

Тот тоже вытянулся по струнке, но без особого рвения. А поучающий палец уже мотался перед его лицом.

— А то вы там, в своём реакторном отсеке, совсем забыли, что каждый боец обязан денно и нощно служить не за плату и страх, а за совесть!

Офицер СБ, закончив поучения на столь высокой ноте, вальяжно прошёл мимо нас к медотсеку. Его довольную рожу можно было в учебники психиатрии втыкать, в раздел «мания величия».

— Гад! — одними губами произнёс Михей, когда офицер скрылся в медотсеке, — Наверняка к Борису идёт… Вот же стравля лощёная! На вышлаковку бы его, на недельку. Глядишь, и человеком бы стал.

Дрёма бросил злой взгляд за спину.

— Не стоит он того, чтоб ты жизнь себе испортил, — попробовал я успокоить его, — Тебе мало Никанорыча?

— Хватает, — устало произнёс Михей. — Знаешь, Боря… Или как к тебе на правильно обращаться?

Я пожал плечами и впервые задумался… А как, и вправду, ко мне обращаться-то? Своё настоящее имя точно нельзя, секретная информация — мне об этом в институте раз пятнадцать напомнили.

Квантум? Кваня? Ваня⁈

Дрёма, не дождавшись ответа, махнул рукой:

— Хотя, в нынешнем положении это не важно, так что останешься ты Борисом, лады? Устал я, пойду, попробую поспать оставшееся до вахты время. Да и ты тоже отдохнул бы… Наверное, там у вас, артиллеристов, нервная работа?

Я усмехнулся — «артиллеристов, ага, как же».

— Да уж, точнее и не скажешь.

«Наша служба и опасна, и трудна, и впервые оцифрована она…»

— Непременно отдохну. Ладно, позже пересечёмся, поговорим, — я похлопал товарища по плечу, — Иди, отдыхай.

* * *

Где может быть кубрик Пиховкина, я понятия не имел. Зато знал, где его примерно искать — благо, расположение верхних палуб сухопутного крейсера крепко отложились в моей памяти ещё с первого года учёбы в кадетском училище.

Так что, быстро прикинув, где находится отсек для рядовых и младшего командирского состава, я направился туда в надежде, что в одном из кубриков обнаружу диверсанта. Правда, что делать в этом случае, я пока особо не представлял.

Интересно, а какие у него способности? Явно же не простой враг, раз до сих пор держится на крейсере, и даже умудряется поднимать ранги.

Наверное, сейчас мы с ним на одном уровне, и есть у меня подозрение, что он знает, как быстрее зарабатывать очки значимости. Уж больно споро после его обнаружения и устранения этот гад вырос до специалиста — я подозревал, что это тот же враг, которого я выбил из Бориса в реакторном отсеке. Два диверсанта на одного меня — это уже перебор.

Добравшись до нужного отсека, я неспешно двинулся по коридору, решив довериться Системе и прислушиваясь к своим ощущениям.

Приблизился к двери первого кубрика, затем ко второму. Поначалу не решился заходить в каждый — спешить ведь некуда. Тем более, как я понял после испытанного в лазарете — моя чувствительность и вправду работает. Но насколько она выросла?

У седьмой двери я вновь ощутил присутствие диверсанта. Это ощущение было трудно объяснить. У меня словно появлялось знание — где-то здесь, поблизости, человек, тело которого находится под контролем чужого и, главное, враждебного разума.

Казалось бы, моя способность — очевидный козырь. Но ведь мало обнаружить, надо ещё и придумать, как быть дальше.

Что ж, посмотрим, кто там внутри. Изобразим больного.

Мои ноги стали ватными, зрачки частично закатились под лоб, и вообще я всем своим видом стал изображать сильно больного человека. И только когда решил, что образ готов, повернул дверную ручку, и потянул её на себя. Щелчок, скрип, и… тишина.

В каюте пусто. Та-ак! А в следующей?

Вскоре я обнаружил, что все кубрики пусты. Тут не то, что врага — тут вообще никого нет. А как же моя способность? Она, как назло, снова успокоилась.

Ладно, думаем дальше. Хм-м…

Неужели построение, о котором упомянул эсбэшник, уже состоялось? А-а-а, злобная ты стравля! Ну, и где оно?

Ладно, пойду наобум. Авось угадаю — мне до этого неплохо так везло, я же везучий этот… Борис. В крайнем случае скажу, что у меня сотрясение, и я плохо себя чувствую.

Добравшись до конца коридора, свернул влево, и через секунду очутился в длинном вытянутом отсеке. Я угадал — вот они, расчеты зенитных орудий, да и других орудийных групп. Тут было с полсотни народу.

Так, вижу капитан-лейтенанта, стоящего перед строем, и ещё вижу своего непосредственного командира — лейтенанта Шишова — из офицеров он стоит ближе всех ко мне

Но здесь есть враг… Есть или был, не пойму. Глаза! Мне нужны его глаза.

— Товарищ капитан-лейтенант, разрешите встать в строй! — дал я о себе знать.

— Шевелись, Пиховкин! — басом рыкнул офицер, здоровенный детина под два метра ростом, и с бочкообразной грудью. Под кителем у него так и перекатывались горы мускулов.

Где мое место, я не знал, поэтому, ориентируясь на звания стоявших в строю бойцов, скользнул вдоль стенки, и пристроился с краю заднего ряда. А секундой позже понял, что сделал верный выбор. Потому как старший матрос, слева от которого я занял место, подмигнул мне, и прошептал еле слышно:

— Серёга, ты где пропадал? Мы уж думали, весь ваш расчет убило.

Я задрал рукав, молча показал перевязанное предплечье, а затем коснулся головы. Мол, прилетело, плохо соображаю.

Хм-м, значит мое имя теперь — Сергей?

— А мичман со старшиной? — все никак не унимался боец.

Не зная, как заткнуть болтуна — так-то за разговоры в строю можно три наряда вне очереди схлопотать — я помотал головой.

— Эх-х… — выдохнул старший матрос, и всё же умолк.

Ну а я наконец-то смог сосредоточиться на том, что говорил капитан-лейтенант. В моей ситуации каждая крупица информации была на вес золота. Да и всё равно определить, где враг, я так и не смог.

— … командирам составить новые расчёты, — громогласно вещал офицер, — Особо отличившихся представить к боевой награде, но позже, как прибудем в защищённое место. И прямо сейчас назначить людей на устранение повреждений. Важно! Будьте осторожнее, хватит на сегодня потерь!

Его тяжёлый взгляд пробежался по нашим лицам.

— За двое суток двух мичманов, одного старшины и шести старших матросов лишились… У нас самые большие потери! Так что, если видите повреждённый боеприпас, не трогать, а вызывать сапёров. Хватит самодеятельности!

Дальше пошли назначения на работы. Место командира боевой части занял старший инженер, который начал отбирать бойцов из числа матросов — в помощь техникам. Меня тоже отобрали, так что через несколько минут мы, группой из десяти человек, покинули строй, следуя за инженером.

Шагая к выходу, я до последнего оглядывался, пытаясь высмотреть диверсанта — чуйка буквально кричала, что он где-то рядом, буквально стоял в строю вместе со мной. Увы, этот гад тоже был везучим, и вычислить его так и не получилось.

Но на всякий случай я постарался запомнить тех, кто стоял рядом, чтобы позже, во время поисков, сразу отсеивать их. А когда мы вышли и двинулись строем по коридору, тут же начал расспрашивать рядом идущих:

— Слышали про стрелка из БЧ среднего калибра? Шарашил по курсу крейсера.

— Да это Васька Крылов, идиот, — ответил тот самый старший матрос, который разговаривал со мной в строю, — Ему только что сделали выговор, с занесением.

Я стиснул зубы от досады. Не успел всего на какие-то доли секунды, чтоб рассмотреть его.

— Он ещё у снарядов таймер подрыва до минимума вывернул, дебил! Думал, что так сможет пародроны сбить… Теперь ему из жалования вычтут и за потраченные боеприпасы.

— Как он хоть выглядит? — полюбопытствовал я и усмехнулся, — Хочу знать, от кого следует держаться подальше.

— Да белобрысый такой, рослый, повыше тебя будет, — ответил старший матрос, — Да ну ты видел его, у него ещё шрам такой на шее.

— А-а-а, этот. Просто по имени не знал…

— Ну теперь его все знают, — невесело ухмыльнулся старший матрос.

— Спасибо, буду избегать этого идиота, — поблагодарил я бойца.

— Разговорчики! — раздалось впереди. Похоже, это старший инженер услышал нас. Что ж, главное я узнал, теперь можно и помолчать. Значит, Василий Крылов. Старший матрос, заряжающий, причём с весьма специфическими умениями.

Допустим я, почти два года отучившийся в кадетском училище, легко разобрался бы, как выставить таймер подрыва. А вот диверсант откуда это знает? Его специально готовили для заброса на крейсер?

Внезапно меня осенила мысль, от которой на затылке волосы зашевелились. А что, если враг доберется до погреба боеприпасов⁈

Да это же гарантированное уничтожение «Борзого»… Вот же стравля дурно пахнущая! Так, давай, соберись, Максим Фёдорович. Думай, думай! Как этого диверсанта устранить насовсем? Он ведь опять перескочит, и ищи его потом, свищи.

— Построились в две шеренги! — прозвучал приказ, и мы тут же распределились по сторонам коридора.

Инженер окинул нас суровым взглядом, после чего повернулся к стоявшим особняком шести бойцам, облаченным в синие комбинезоны техников.

— Главный старшина Бельдин, выбирай себе двух помощников, и сразу же выдвигайтесь на третью палубу. Там повреждена одна семьдесят пятка, и нужно посмотреть, что со скорострельной пушкой.

Бельдин, коренастый черноволосый крепыш, с телосложением, о котором есть поговорка «поперёк себя шире», быстро приблизился к нам, после чего ткнул пальцем в меня и ещё одного бойца, стоящего позади.

— За мной.

Моё довольное лицо он, к счастью, не увидел. Сдаётся мне, я и вправду какой-то особо везучий, раз меня назначили в то место, где орудовал диверсант…

* * *

Эта башня была намного серьёзнее и просторнее, чем та, в которой я отстреливался от пародронов. Работа тоже была сложная и грязная.

Мы с напарником выполняли роль «принеси-подай», то вычищая из башни осколки стекла и шрапнель, то снимая тяжёлые комплектующие с пушки, пользуясь лишь лебедкой и системой блоков.

Только с громадной семидесяти-пяткой, где мой напарник, не сдюжив, ободрал себе ладони рванувшим тросом, провозились добрых два часа. Хорошо ещё, что работали в рукавицах, и травма оказалась не слишком серьёзной. Но последний мусор мне пришлось убирать в одиночку, пока главный старшина наносил на движущиеся части пушек орудийную смазку.

— Товарищ главный старшина! — обратился я к технику, — Всё убрал, осталось только унести мелкие осколки бронестекла, и шрапнель.

Видимо, из-за того, что меня очень ждало спасение всего крейсера, работал я быстро и чётко.

— Тащи их к утилизатору, — чуть подумав, распорядился Бельдин, но тут же чертыхнулся, — А хотя нет, тут же металл. Тогда просто вышвырни за борт, на второй палубе есть специальный выход. Знаешь, где?

— Так точно! — ответил я.

— Вот туда и неси. Места тут безжизненные, да и не мы одни так сделаем. Всё, действуй. Весь мусор за борт, потом доложишься мне, и можешь идти отдыхать.

Тащить два ведра, наполненных кусочками металла и стеклом — задача непростая, а тут ещё и ушибы с ссадинами. Однако тело мне досталось крепкое, так что я справился с поставленной задачей. Да, вёдра нёс по очереди: сначала одно, затем второе.

И в целом я уже почти добрался до места — на крейсере, в кормовой его части, находились люки, через которые довольно сложно выпасть, зато можно вышвырнуть всякий хлам, который не нужен на борту. Обычно этими люками пользовались во время стоянок, но бывали случаи, что и на ходу приходилось выкидывать, как сейчас. Например, сюда всегда летели трупы вездесущих крыс, которые самым неведомым образом проникали на борт цельнометаллических сухопутных кораблей.

Это произошло, когда мне осталось пройти метров десять…

Я уже вышел на финишный рывок, поэтому прихватил оба ведра и, пыхтя, словно паровоз, поднажал, чтобы быстрее закончить дело. Но успел сделать лишь три шага, как почувствовал — впереди враг.

Диверсант!

Удивительно, что никакого волнения не было. Дальше я уже действовал больше по наитию, нежели взвешенно.

Бросил одно ведро, и, словно зверь, почуявший добычу, ломанулся вперёд. Шаг, ещё один, ещё… Поворот, короткий тамбур. Крейсер специально так построен, чтобы отсекать взрывную волну, несущуюся по коридорам.

Затем ещё поворот…

И вот я нос к носу сталкиваюсь с худым высоким парнем, у которого волосы белые-белые… Мне даже не надо было выискивать шрам на шее.

Враг!

Глава 10 Сложные решения

Говорят, если встретишь человека с пустым ведром, это к несчастью… Но вообще-то я слышал, что это относится только к женщинам.

Просто, когда я наконец увидел этого самого Крылова, мой мозг, наверное, стал самым мощным компьютером во всей Российской Федерации. За мгновение в моей голове пронеслось столько мыслей и эмоций, что я буквально почувствовал перегруз. Охреннилиарды герц в секунду!

Белобрысый с парой пустых вёдер как раз посторонился, чтобы пропустить меня, и время будто остановилось.

Мои сжатые кулаки стиснуты до предела, звенят стёкла в задрожавшем ведре, пока я лихорадочно соображаю, что именно делать. А ведь надо было раньше подумать!

Бить? Бить нельзя!

Убить⁈ Вообще, что ли? Тогда, чувствую, меня Система самого убьёт. Просто обнулит до последнего мозгового нейрона…

И что, просто дать ему уйти? Тоже нельзя, он же уничтожит крейсер вместе с экипажем. Подбирается, гнида пендосовская, к погребу боеприпасов.

Может, оглушить его и… и… Что «и»⁈ Мне же Система тогда за удар лопатой штраф впаяла!

Но наградила же потом? Ведь так⁈

Я уже отвёл руку с ведром, делая вид, что тоже уступаю дорогу. Доли секунды, как я начинаю замах. Ведро звенит, задев стену за спиной, летят стёкла на пол. Диверсант начинает поворачиваться…

Стоп! У меня же есть «лечебный сон»!

— Васька-а-а!!! — ору я, роняя ведро, и с радостью обнимаю доходягу, — Крылов! Живой!!!

Тот, ошалело уставившись на меня, только и развёл руки с вёдрами. А я, стиснув его в объятиях, тут же зажмурился, активируя навык… Нравится, не нравится — спи, моя красавица!

Ну⁈ Ну-у-у!

ВНИМАНИЕ! Использование навыка «лечебный сон» ограничено одним применением в сутки. Откат умения через: 14 ч. 58 м. 39 сек

Я ошалело уставился на мельтешащие перед глазами часы: 38, 37, 36…

— Эээ… ну здорово, да, — только и смог произнести белобрысый, на терянго глядя на меня. — В смысле привет.

Пришлось снова разгонять процессоры на максимум. Я, отстранившись, хлопнул диверсанта по плечам:

— Ну, ты чего, как пришибленный, а⁈ Васёк, мать твою, я так рад, что ты жив! Мне ж насвистели, что тебя того, прибило насмерть.

— Ну-у-у… Да, почти. Повезло, ушибами да порезами отделался. — тот всё продолжал мямлить, явно пытаясь что-то придумать. Так тебе и надо, вражина.

Я понял, что ситуация сложилась наилучшим образом для меня. Ведь на самом деле я подловил врага на том, что он же ни хрена ничего не знает о своём носителе. Тем более не знает, что я знаю, что он не знает. И моё знание о том, что он… Да тьфу ты! Короче, козырь у меня в рукаве.

Как там в истории говорил кто-то, шибко умный? «Держи друзей поблизости, а врагов ещё ближе». Вот и буду держать. Потому как мне срочно надо подумать, что делать с этим диверсантом, и упускать его нельзя — чревато.

— Так значит скоро увидимся, Васёк? Лады! А то с меня и так Бельдин шкуру снимет, пока я тут болтаю… — я снова по-дружески хлопнул его по плечу, при этом усиленно копируя одного моего старого знакомого. Из той жизни — до знакомства с Системой. Был этот знакомец нагл и глуп, но не считал, что это создаёт ему проблемы. Вот и мне нужно создать образ такого же деятельного полудурка.

— Я, это… Тоже побегу, — диверсант засуетился, не желая упустить шанс отвязаться от меня. Ещё бы, он уже понял, что столкнулся с идиотом, считающим себя душой компании.

Вот только я тут же схватил его за рукав:

— Слушай, а давай в «дурака» скинемся сегодня опять, а?

— Дурака? Скинем? — в глазах вражины проскользнуло выражение, словно он взмолился кому-то, как бы вопрошая — «За что?»

Пришлось подсказать растерявшемуся Крылову, подтолкнуть диверсанта в нужном мне направлении:

— Ну да! Там же, у складов с боекомплектом, в карты поиграем. Сегодня опять смена ротозеев, ну ты их знаешь. Так что, лады?

Глаза Крылова на мгновение блеснули сталью. О, да-а-а! Рыбка не просто клюнула… она глубоко заглотила мою наживку.

Быстро просчитав какие-то свои расклады, враг слишком размашисто кивнул:

— Запросто! Да! И я порву тебя… эээ… как… как тазик грелку!

Я хмыкнул. Да уж, про Тузика бедняга сплоховал, спалился. Но я расхохотался, и тут же подкинул ему ещё одну наживку, деланно продекламировав под потолок:

— Дорогие зрители, и у нас юбилейная, десятая попытка Крылова надрать задницу Сергею Пиховкину!

Тут я поморщился и смахнул с его плеч невидимые пылинки.

— Ты только под погоны место почисть, а я тебе шестёрочек накидаю. Генеральских!

Диверсант, услышав мои имя и фамилию, чуть не задохнулся от радости. Не очень артистично, конечно, но он тоже хлопнул меня по плечу. Теперь ему было легче играть свою роль.

— Ладно, эээ… супер-картёжник Сергей Пиховкин, давай, а то меня тоже старшина ждёт. Я там… ну… немного накосячил.

— Да уж, слышал, — я заговорщицки подмигнул, — А то эти придурки сами все безгрешные, ага? Ну, тупанул малясь, с кем не бывает?

Крылов, улыбаясь, как идиот, потряс мне руку в крепком рукопожатии:

— Сегодня ночью, да? Возле складов со снарядами, да? Ты один будешь? — он прищурился.

— Нет, блин, целый взвод с собой притащу, с командиром крейсера, — я отмахнулся от его глупости и присел, пытаясь сгрести осколки, — Всё, давай, я в полночь к твоему кубрику подойду.

Окрылённый Крылов, подпрыгивая чуть ли не до потолка, улетел по коридору, весело стуча каблуками кирзовых сапог и звеня пустыми вёдрами. А я медленно выдохнул и, чертыхнувшись, разжал неожиданно стиснутые кулаки. Вот стравля стеклянная, порезался!

Просто вся эта сценка была для меня настоящим испытанием, особенно если учесть, какие ощущения дарила мне Система. Пока в шаге от меня был враг, я не чувствовал ничего, кроме желания убить его тут же, на месте. Когда улыбался, когда хлопал по плечу, я едва сдерживался, чтобы не схватить его за горло, или чтобы не воткнуть кулак прямо в скалящуюся морду.

Я с досадой стал выковыривать из ладони стёкла. Надо будет обработать, а то вдруг зараза… Вот ведь тупая Система! Ну как так можно? Сама подарила мне «чувствительность», но тронуть врага — ни-ни!

Оставалось радоваться, что во время этой пытки я всё-таки смог что-то придумать и выиграть себе время. Да, надо с ним встретиться, а там я найду способ… «Лечебный сон» откатится, и я усыплю его.

Ух, твою ж ядрёную! Получается, навыки-то тоже нельзя вот так необдуманно использовать? Ну да ладно, нечего грызть себя впустую — я помог раненому соратнику, и совсем же не знал про откат.

Словно издеваясь, вновь напомнила о себе Система:

ВНИМАНИЕ! Текущий протокол: «Поиск и нейтрализация вражеского диверсанта» изменен.

Действующий протокол: «Нейтрализация вражеского диверсанта»

— Да-да, хоть на этом спасибо. — пробормотал я себе под нос и, собрав осколки, двинулся за вторым ведром. Чтобы, завернув за угол, уставиться на опрокинутое ведро и рассыпавшееся по палубе содержимое… Вот же мразь этот диверсант!

— Вот урод, — буркнул я, понимая, кто пнул ведро. А потом ещё скажет, улыбаясь, что он не специально.

Долго промучившись с осколками — и какого хрена не захватил на всякий случай совок с метёлкой⁈ — я вскоре всё же подошёл к люку спецколлектора. Отвалил тяжёлую бронированную створку и уставился вниз.

Мусороприёмник представлял собой довольно широкую трубу с решёткой прямо под люком. Здесь же, на панели, сбоку, торчит рычаг. Дёргаю его, решётка опускается, и… в нескольких метрах внизу открывается ещё один люк, где мельтешит и проносится земля, по которой едет крейсер.

Это была желтоватая, богатая ржавым и часто заражённым железом, земля европейской равнины, иногда чем-то напоминающая марсианский ландшафт. Отголоски войны, разразившейся здесь давным-давно.

В дыру тотчас же полетели высыпанные мной осколки, потом я двинул рычаг, поднимая решётку обратно. Мельтешащее внизу жёлтое пятно тут же потухло — закрылся нижний люк.

Повинуясь мелькнувшей мысли, я снова дёрнул рычаг, чуть свесился в люк и долго смотрел на проносящуюся землю. Можно ли аккуратно спустить туда и высадить связанного человека?

Нет, его наверняка мотанёт в сторону, и скорее всего раздавит гусеницами. А ещё он может нехило так долбануться о какой-нибудь камень. И Система засчитает это за убийство…

Потом я оглядел слегка гнутую форму коллектора. Если любопытный зевака не будет сильно свешиваться, то не увидит ближний край трубы, как раз под решёткой. И там я вполне могу подвесить и закрепить человека.

На решётке трепыхались обрывки бумаги и каких-то тряпок, поэтому привязанной верёвки никто долго не заметит. А диверсант проживёт там какое-то время, пока крейсер не остановится и я его не спущу вниз.

Кстати, у меня была ещё одна дилемма — убивать диверсанта нельзя не только из-за наказания Системы. На самом деле, если я оглушу или убью носителя, то вражеский разум получит шанс отправиться в другое тело. И опять ищи-свищи его до новой диверсии, которую крейсер может уже не пережить.

А сейчас я ему сам подсказал новый план — тот самый склад с боекомплектом. Если он не дурак, он от этой мысли не откажется! Да это ж весь крейсер одним махом… Поэтому будет бегать за мной, как миленький.

Так, стоп. А если он заснёт, может ли разум диверсанта покинуть тело в это время? Хм-м… Но ведь я же спал, когда был Мазиным, и ничего.

Так что, ещё пару раз двинув рычагом, я кивнул самому себе. Пока не появится более разумная идея, буду придерживаться этой. Ночью уведу Крылова куда-нибудь в неприметный закуток, усыплю, дотащу сюда, свяжу и спущу вниз. Я человек сердобольный, можно потом ему водички раз в день спускать и кормить.

План был с кучей пробелов, но я всё равно обратно возвращался в приподнятом настроении. По пути от нечего делать решил осмотреть некоторые помещения, гадая — а может, запереть Крылова в какой-нибудь подсобке, куда заглядывают раз в полгода?

Хотя я прекрасно понимал, что на боевом крейсере, где действия всех боевых винтиков строго отлажены, таких помещений быть не может. Вот и сейчас по коридору сновал персонал, каждый был занят своим делом, и мне иной раз приходилось ждать, прежде чем открыть очередную дверь.

Я как раз заглядывал в одну из каморок, показавшуюся мне подходящей для моих дел, поэтому не сразу расслышал, как меня окликнул старшина Бельдин:

— Пиховкин, мать твою! Что, думаешь, теперь ты вне системы⁈

Я от неожиданности вздрогнул и даже выронил ведро. Какой-такой системы⁈

— Героем, что ли, себя почувствовал? Свободу почуял⁈ — старшина был зол, — У нас перед системой все равны, ты понял⁈

Я облегчённо выдохнул. А, вон какая система… И охотно отчеканил:

— Никак нет! То есть, так точно, все равны! И никак нет, не почувствовал себя героем!

— Ладно, расслабься. Ты где шляешься, тут работы невпроворот!

Я показал пустые вёдра, потом порезанные руки.

— Товарищ старший старшина, я всё сделал. Просто там рассыпал чутка.

— Вот же увалень, — тот отмахнулся, — В медичку надо?

Я покачал головой.

— Аптечкой управлюсь.

— Добро! А потом дуй на склад БК…

Я весь подобрался, чувствуя, что судьба играет со мной злую шутку. Эй, мне так рано туда не надо! Да я вообще и не планировал туда Крылова вести, мне его только из кубрика выманить…

— А зачем? — совсем растерявшись, выдавил я.

Старшина устало закатил глаза, мол, «за что мне это?». Потом, воровато оглянувшись, хотел было закурить. Но, глянув на меня, недовольно поморщился и сунул пачку с папиросами обратно во внутренний карман своего комбинезона.

— На «Капусту» только через пару дней прибудем, но мы уже пустые практически. Две атаки серьёзные пережили, а бог, как говорится, троицу любит. Нужно раскидать боеприпас по гнёздам.

Я кивнул, глядя, как старшина всё теребит место, в которое убрал пачку с куревом Видимо, сейчас по коридорам сновало командование, и он не хотел получить нагоняй за такую мелочь, как курение в неположенном месте.

Кстати, что ещё за «Капуста»⁈ Наверняка какая-нибудь военная база или укреплённый форпост, таких у нас много по Европе. Железобетонная коробка, ощетинившаяся всеми видами оружия, и которая обычно спрятана в горах. Или же вовсе закопанная в землю.?

Но почему «Капуста»? Надо будет разузнать…

— В общем, командир… кхм… принял решение завтра заехать на заглубленную базу снабжения, а то до «Капусты» не дотянем. Мы с этой базой связались, они сами-то не богаты, но наскребут кое-что, нам как раз хватит восполнить боекомплект.

— Так пусть…

— Не пусть! Везде народу мало, Пиховкин, ты же был в медичке. Погребу тоже досталось, но, слава богу, БК не сдетонировал. Да и нечему там особо взрываться. Так что надо там помочь, и к завтрему порядок навести.

— Есть помочь навести порядок, — вздохнул я.

— Да ты не переживай так, Пиховкин! Скучать не дадим! Ещё и со станции завтра будешь БК таскать, — широко улыбаясь, старшина похлопал меня по плечу, потом двинулся дальше, — А сейчас дуй на склад, дозорный по погребу уже заждался помощников. Сейчас на дежурстве мичман Круглов, а он мужик суровый.

— Есть дуть на склад…

Сначала я глянул вслед Бельдину, расстроившись — кажется, все мои планы идут коту под хвост. Но потом я стал всё больше и больше расплываться в улыбке.

Потому что заглубленная станция снабжения посреди безжизненной равнины — это идеальное место для того, чтобы оставить там живого и невредимого диверсанта. Да к тому же, так я спасу ещё и военную базу, потому что на ней гораздо больше народу, чем на этом крейсере. И возможностей навредить тоже гораздо больше.

Насвистывая себе под нос весёлый мотивчик, двинулся в направлении складов. К счастью, эту часть крейсера я хоть немного знал, пусть и в теории. Вот в реакторном отсеке легко было заблудиться, а здесь мне удавалось ориентироваться почти интуитивно.

Правда, довольно скоро моё настроение улетучилось. Потому что на пути к складу мне стало встречаться всё больше народу, и среди незнакомых лиц я рассмотрел белую шевелюру Крылова. Тот вместе с остальными присланными помощниками стоял у входа.

Да что б его, стравлю ядрёную! Везучий, зараза!

Обходя пустые тележки с поддонами для снарядов, стоящие перед лифтами подачи, я уверенно стал двигаться поближе к диверсанту. Теперь, самое главное, не спускать с него глаз всё это время и не давать ему передышки.

— Васёк! — оскалился я, толкая белобрысого локтем.

Тот как раз стоял, глупо улыбаясь, и разглядывая гермо-дверь. Однако его улыбка спала, едва он увидел меня. Я в этот момент еле сдержался, чтобы не усмехнуться. Что, диверсантская душонка, думал, фортуна поцеловала тебя в пупок⁈ А нет, я тут как тут, и слежу за тобой, вражина.

Рука белобрысого нервно двинулась к карману, но он одёрнул себя. Мне же стоило усилий, чтобы не опустить взгляд, дабы разглядеть — чего это противник там прячет?

А правда, что у него может быть в кармане⁈ Скорее всего, детонатор… Он мог его спокойно скрутить ещё в стрелковой башне, и выстрелить обезвреженным снарядом. А потом ждать момента, когда он попадёт на склад.

Диверсант, наконец, справился с эмоциями, и ответил:

— А, Сергей… привет. Ты-то как здесь?

— Да тоже вот послали, — ответил я, — Ща мы с тобой вместе быстро тут раскидаемся, да⁈

Тот натянул недобрую улыбку, плохо справляясь с эмоциями. Я же внезапно для себя понял — да он же люто ненавидит всех нас!

Наконец кто-то отворил гермодверь, и наша толпа потихоньку начала просачиваться внутрь. Причём мы вошли одними из последних.

Внутри было темно и жутко воняло химией, от чего на языке появился кисловатый привкус, и в носу засвербело. Да ещё тут и там оказались навалены ящики. Многие стеллажи, закрепленные вдоль стен, оказались отломаны и завалились друг на друга. Вонючую темноту расчерчивали лучи фонариков — видимо, освещение в погребе накрылось. Идеальный момент для диверсии, в такой темноте можно спрятаться, а затем, когда все уйдут, сотворить, что угодно.

Склад, как и полагается, был разделён переборками на множество малых помещений, но сейчас все двери были открыты, и народ в этой тесноте протискивался, как мог. Откуда-то издали раздавался командный бас — там скорее всего и находился мичман Круглов.

Я поспешил за ставшим невероятно собранным Крыловым в соседнее помещение. Тот завернул в сторону, явно не собираясь показываться дозорному по погребам, и всё крутил головой — наверное выискивал, где же могут быть ящики с подходящими для диверсии снарядами.

Вот же сволочь!

Чей-то луч выхватил громадное пятно копоти на стене и потолке. Надо же, да тут, скорее всего, произошло возгорание А «Борзый», на самом деле, очень даже везучий и, главное, живучий крейсер! Я вспомнил аварию в реакторном отсеке. Быть может, в это время и здесь полыхал пожар, который героически тушили дозорные.

А диверсант, ты смотри так и пытается ускользнуть от меня, и заны́каться между переборками. Пришлось ухватить Крылова за рукав, и потянуть за собой.

— Васёк, ты чего? Нам туда!

Заметил, как недобро блеснули у вражины глаза. Диверсант зыркнул на меня как-то особенно зло, после чего резко свернул в сторону — похоже он просто не мог упустить такой идеальный шанс.

Какие-то доли секунды, и белобрысый буквально втащил меня в соседнее помещение, где не светило ни одного луча фонаря. Послышалось шуршание — враг явно шарил рукой в поисках тяжёлого предмета — и я понял, что сейчас он просто может меня огреть. Эх, знал бы он, как я сам борюсь с желанием просто свернуть ему шею.

Надо срочно что-то придумать! Надо…

Мимо нас протиснулся кто-то с фонарём, сверкнул по нашим лицам, потом двинулся дальше. Я тут же выпалил:

— Васёк, а ты это здорово придумал — зашкериться, пока другие впахивают. Хитро, хитро. Хорошо бы так и на «Капусте» заныкаться, и отдыхать, пока все вокруг будут работать.

— А? — послышалось в темноте, — Капусте?

— Да я тут узнал от техника, мы послезавтра на военную базу прибываем, — быстро зашептал я, — Народу — тьма! А там, говорят, службу даже девушки проходят. Прикинь⁈

Мой заговорщицкий шёпот, конечно же, был услышан. Могу поклясться, как в темноте зашуршали мозговые ролики Крылова, пока тот обдумывал скормленную ему инфу. «Народу — тьма!»

— А… это… дозорный по погребу же там был, да? — диверсант словно очнулся, — Пошли тогда, чего мы сюда-то залезли? А то еще обнаружат, что мы бездельничаем, тогда никакие девушки нам не светят.

— Девушки-девчоночки! — пробормотал я, изображая мужика, который ну очень уж изголодался по женской ласке. — Но ты это, всё равно не налегай тут, лады? Чем дольше провозимся, тем выше шанс, что новых дел не дадут.

— Это я понял, да.

Странное было это чувство. Когда вроде бы понимаешь, что спас крейсер, но опасность ещё не миновала.

Крылов теперь опять улыбался мне противно-дружелюбной улыбкой, пока мы двигались к начальству. Ну ничего, диверсантушка закадычный, завтра вволю наулыбаешься. Уж я тебе устрою…

Совсем не вовремя, нарушая ход мыслей, у меня перед глазами появился текст от Системы:

ВНИМАНИЕ! Выполнен скрытый протокол «Купирование угрозы, способной уничтожить крейсер». Получено 2 очка значимости

Выполнен дополнительный протокол: «Доставить раненого в медотсек». Получено 1 очко значимости.

Обновление характеристик:

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 2

Очков значимости: 27

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Повышенная чувствительность».

Ранговая способность (второй ранг): «Лечебный сон». Ограничения способности: одна активация в сутки.

Аватара: заряжающий зенитного орудия (юнит фракции «Медведи»)

Локация: сота N411 (собственность фракции «Медведи»)

Текущий протокол: «Нейтрализация вражеского диверсанта»

Глава 11 База снабжения

Всё познаётся в сравнении. Ещё вчера я, когда чистил зашлаковку в другой аватаре, думал, что сильно устал.

Но сегодня была уборка орудийных точек, и во время этой самой уборки я в полной мере оценил разницу силы у Мазина и Пиховкина. Оператор реакторной котельной физически-то был гораздо крепче, и это несмотря на ранение.

Однако дарёному аватару в характеристики не смотрят, поэтому выбирать не приходилось. На меня наконец-то навалилась самая настоящая усталость, и я даже пошатнулся, когда шёл на верхнюю палубу с третьим по счёту пакетом снарядов для крупнокалиберного зенитного орудия.

— Держись, стравля дистрофичная! — прошипел я себе сквозь зубы, и добавил, обращаясь к плетущемуся позади Крылову, а точнее к диверсанту в его теле: — Что, Васька, тяжела ноша? Ничего-о-о, это только начало. Вот доберёмся до склада со снарядами — там побегаем. Народу-то нет почти…

Нахлынули картины: забитые койки медицинского отсека и коридоры, с ранеными после первого и второго нападений. Зубы сами заскрипели, и в груди мгновенно вспыхнула ненависть.

Вот зачем они лезут на наш материк, пиндосы проклятые⁈ Мы их сюда не звали! Ну ничего, всех до единого в радиоактивной землице европейской похороним. Кто к нам с мечом придёт, тот под гусеницами сухопутного крейсера сдохнет.

Злость, как я и ожидал, придала сил, и ноги зашевелились пободрее.

— А ты что про… Уф-ф! Про «Капусту» знаешь? — подал голос диверсант.

Тяжело ему, сволочи заокеанской, хотя тело досталось и крепкое. Ну так тебе и надо, гнида! Трудись на благо моей родины, привыкай.

Вслух я, конечно, сказал совсем другое.

— Ну-у-у… Там командование сидит, генералы всякие, — на ходу начал придумывать я, — Один из центров управления. Так старшина сказал, а ему зачем врать?

— Генералы, говоришь?

— Ага. Кстати, и боекомплект там дополним, если на базе не доберём. Там этого добра, знаешь, сколько⁈ — при этих словах я чуть тряхнул снарядом в руках, — Да просто завались! Оно и понятно, что-то места здесь слишком горячие.

— Это да, — поспешно согласился «Крылов», — А еще что говорил старшина? Какие генералы?

— Слушай, Вась, я тебя не узнаю! — мне как раз удалось подняться до лестничного тамбура, и появилась возможность шагнуть в сторону, да прислониться к стене. Отдохнуть пару секунд.

Крылов завис напротив меня, прищурившись. Мол, что не так-то?

— Раньше ты только про девчонок и говорил, а сейчас тебя словно подменили. Генеральской звездой по лбу прилетело?

Крылов закатил глаза, явно пытаясь что-то вспомнить:

— Я… эээ… Нехорош… а! Плох тот солдат, который…

— Да пофиг на этот бред! — мысленно скрипнув зубами, обругал я любимую пословицу отца, — А помнишь ту, на полигоне? С чёрными косичками. Ух, кака-а-ая…

— Пиховкин, ты можешь говорить о чём-нибудь другом⁈ — неожиданно зло произнёс «Василий», — Мы тут под смертью ходим, но тебе нужно говорить только о женщинах. Что с тобой не так?

Мне едва удалось сдержать ухмылку. Надо же, как он сменил стратегию, в атаку пошёл… Молодец. Или как там? «Гуд жоп, бой!»

Ну что ж, сбавим чутка обороты. И подарим ему чувство лёгкого превосходства, а то я слишком уж загнал его в угол… Как бы крыска не бросилась, охренев в атаке.

— Да ладно, ладно! Успокойся, понял я, что ты не в настроении, — проговорил я извиняющимся тоном, однако сам при этом отвесил себе мысленный подзатыльник.

— Неси снаряд, Пиховкин. Молча. — глухо проворчал диверсант, и двинулся вперёд. А я что? Я понёс.

Похоже, мне и вправду удалось морально достать этого гада. Но некоторое время его лучше не беспокоить, мало ли что учудит.

Для меня сейчас главное — находиться поближе к этому удоду. Держать под контролем. Так что помолчу, и на всякий случай изображу оскорблённое самолюбие.

* * *

Перенос снарядов закончили как раз к моменту, когда на «Борзом» прозвучал ревун, оповещающий о смене вахты. Правда, за час до смены техники таки смогли отремонтировать автоматическую подачу боеприпасов на боевые посты, и нам оставалось лишь перенести короба с лентами и кассеты по точкам.

А после, шатаясь, мы двинулись к кубрикам, наплевав на завтрак. Это была та степень усталости, когда даже поесть просто не было сил. Потом, всё потом… А сейчас нас ждёт пусть и неудобная, но такая желанная койка.

В том, что Крылов быстро уснёт, я не сомневался. Вид у него был измождённый, сам он еле-еле отвечал заплетающимся языком, поэтому и беспокоиться было не о чем. Похоже, этот гад тоже не спал толком несколько суток.

Наконец-то я смог позволить себе нормально, спокойно поспать. А сон уже требовался, как никогда — перед глазами начали мелькать какие-то мушки, внимание рассеивалось, стоило мне чуть потерять контроль. В общем, чужое тело и мой разум сошлись во мнении, что хватит уже держать себя в кулаке… и провалились в беспамятство, едва моя голова коснулась подушки.

* * *

Правда, сам сон не продлился долго. Потому что стоило мне отключиться в теле Пиховкина, как я очнулся в другом теле. Ну, как очнулся — просто в какой-то момент осознал себя, лежащим на чём-то более удобном, чем койка в кубрике.

Попробовал пошевелиться, и тут же осознал, что не контролирую тело, от слова совсем. Да, я могу чувствовать каждый его нерв, каждую занемевшую мышцу, но управлять — увы, не в моих силах. Да ещё, как назло, глаза закрыты, и от того мне не осмотреться.

Да какой там осмотреться⁈ Хотя б в одну точку уставиться! Хоть немного понять, где я…

Стоп! У меня есть слух!

Что-то тикает, попискивает с методичностью автоматики. Хм-м, а судя по запаху металла, озона, и чего-то, напоминающего больницу — в комплекте со слухом у меня есть и обоняние.

Стравля компрессионная, да я же в институте! Том самом, где со мной проводился эксперимент. который завершился знакомством с Системой! Меня тут же охватило едва терпимое возбуждение — встать, вырваться, двинуть хоть пальцем, открыть глаза… Да твою ж!

Никита Сергеевич! Ау-у!

Я здесь, в своём теле!

Я вернулся!

Моё тело с завидным хладнокровием не реагировало на все мои попытки управлять им… Даже зрачки не елозили под тяжёлыми веками.

Да чтоб мне сдохнуть! Как подать сигнал⁈ Профессор Горячев, а-у-у!

Он должен наблюдать за мной, и наверняка прямо сейчас кто-то мониторит приборы, датчики, замеряющие десятки показателей моей бренной тушки. Хм-м, кого-то слышу, чей-то удивлённый вздох…

Бамс-с!

Где-то неподалёку хлопнула дверь. Похоже, её так распахнули, что она от души шарахнула по стене.

Торопливый топот ног, удаляется… Судя по всему, кто-то бежал прочь от той двери. Кажется, это один человек.

— Профессор! Профессор, проснитесь! — прозвучал эхом, будто в коридоре, знакомый мужской голос, — У Киркова вновь всплеск мозговой активности!

Да это же Семён, бессменный ассистент Горячева. Из-за повышенной секретности к проекту «Квантум» имелся допуск совсем у небольшой горстки людей, поэтому профессор со своим помощником работали вдвоём. А, ну ещё их периодически навещал Никита Сергеевич Кожемятин, генерал и друг нашей семьи.

До ушей долетело эхо очередного грохота, а затем сдавленной ругани. Короткие рубленые фразы, кто-то кого-то расспрашивал. Они приближались вместе с топотом шагов, и я даже расслышал слова:

— Да, как в прошлый раз!

— Он двигался?

— Ни один нерв не сработал.

— Мозговая активность?

— Как у бодрствующего… да я поэтому и прибежал! Там зашкаливает!

— Да не шуми ты, говори тише, — донёсся совсем не тихий бас профессора.

Шаги раздались в помещении… Ну же, ко мне! Поднимите мне веки!

Вот же стравля шагающая! Они так и не приблизились, замерли где-то в стороне… Чего вы там на приборах увидите⁈ На меня смотрите!

— Ого, и вправду, необычно, — раздался удивлённый голос профа, — Олимпиаду, что ли, решает? Активность заапредельная.

Сколько бы я сейчас отдал, чтобы взвыть от злости и бессилия. Ну и как мне достучаться до научников⁈ Как передать генералу, что я, а точнее, моё сознание находится на крейсере «Борзый», и что прямо сейчас я веду борьбу с проклятым диверсантом?

— Всё так, как говорил тот пленный, — вновь прозвучал голос профессора.

Судя по интонации, Горячев был крайне доволен. И чему он радуется? Мне по-прежнему не доступен абсолютно весь функционал тела. Моего тела, на секундочку! Чёрт, обидно…

— То есть, Кирков не обнулился? — с какой-то затаённой радостью спросил ассистент.

— Однозначно, нет.

— Получилось⁈ Ему удалось, да? Удалось прорвать череду неудач?

Семён, кажется, там едва не подпрыгивал от предвкушения, да и профессор, похоже, с трудом сдерживался. Молодость и зрелость, а ведут себя оба почти одинаково…

— Давай пока не будем торопиться, — голос профессора начал приближаться.

— Но, профессор…

— Семён, смотри, в чём дело. Все, кто был до него… кхм, да и после него тоже, чего уж тут греха таить… — голос Горячева гремел уже надо мной.

Ну же! Ну! Даже зрачками не могу двинуть… Стравля грёбаная!!!

— Все они сейчас в лечебнице, — профессор горько вздохнул, — Овощи, с аномальной мозговой активностью…

— Но тут другая картина.

— И это хорошо. Нейронные связи у объектов нарушаются, они просто не могут управлять своим телом. Как это исправить, мы, надеюсь, скоро узнаем.

Профессор говорил совсем близко. Я понял, что он пристально рассматривает моё лицо… Ух, недаром он учёный, чует что-то!

Я снова стал усиленно посылать волевые импульсы. Глаза, нос, щёки, брови… Хоть чем-нибудь двинуть!

Внезапно меня охватил страх — а ведь тело и вправду совершенно не слушалось. Так, стоп, Макс, не бойся! Сначала дело, а уже потом можно будет поддаваться эмоциям.

— Возможно, обнулённым известен способ, но увы… — профессор сделал паузу, будто надеялся, что я подам знак в ответ. Потом продолжил: — Они никак не могут нам сообщить об этом, и мы не придумали, как до них достучаться.

Я внимательно слушал, подозревая, что профессор говорит не только для ассистента.

— Сейчас в институте Курчатова идут работы, но справятся ли они — большой вопрос. Лучшие умы нашей родины пытаются воспроизвести тот космический сигнал.

— Постоянно задаю себе вопрос, — произнёс чуть остывший Семён, — А почему пленные и перебежчики ничего не знают об этом?

— У беженцев слишком низкий уровень доступа, они по должности не могли знать слишком много. А пленные — обычно такие же первопроходцы, как и Максим Фёдорович.

Меня коснулись, положили ладонь на плечо. Я бы улыбнулся, если бы мог. Да слушаю я, слушаю…

— Мы о рангах и очках значимости узнали то всего год назад. Да что там ранги, у нас блокиратор для защиты от кротов, и тот совсем недавно разработали.

Я сразу навострил уши, уже боясь пропустить что-то важное. Блокиратор⁈ В смысле, блокиратор? А не из-за него ли я сейчас тут кочевряжусь так?

— Увы, пока что оборудование сложное, и чрезвычайно громоздкое. Считай, штучные экземпляры. Знаю, что сейчас такие установлены в штабах, и некоторых крепостях по линии фронта.

Я сразу про себя подметил — «в некоторых крепостях по линии фронта». Спасибо за предупреждение, профессор, буду знать.

— И всё командование, начиная с младшего офицерского состава и выше, если переводится с передовой, проходит через воздействие блокиратора, — закончил Горячев, и я окончательно уверился, что всё это адресовано мне. Ну а кому же ещё — ассистент наверняка всё это уже знает.

— Да, слышал, — вновь раздался голос ассистента, подтверждая мои мысли. — Вроде как кроты в зоне действия прибора могут находиться в чужом теле считанные секунды. А затем их выбивает в окружающую местность, в другую аватару, с понижением ранга.

— В соту, — поправил Семёна профессор Горячев, — Называй вещи своими именами, сколько раз говорил тебе!

— Ну-у-у, просто название странное, — попытался оправдаться ассистент.

«Нормальное название», — подумал я, — «Мы, игроки, уже как-то привыкли».

— Ничего не странное, Семён, это же элементарная физика. Система разбивает площадь на равные участки, с условием, что пустых зон не будет. Форма шестигранника вполне справляется с этой функцией. Но мы отвлеклись.

Голос профессора раздался совсем близко от меня, я даже почувствовал его дыхание — ощутил запах кофе и мятных конфет. Он застыл, я буквально ощущал его пронизывающий взгляд.

И если до этого момента я внимательно слушал, что говорят научники, то сейчас мне снова захотелось крикнуть: «Я здесь, живой! Слышите⁈ Ну же, сделайте что-нибудь!»

Однако мое желание осталось лишь в виде мысленного посыла… Да ну вашу же системную мать!!! Ка-а-ак⁈ Как мне получить контроль над своим телом⁈

И мне прилетел ответ. Вот только совсем не оттуда, откуда я ждал:

«Выполнено скрытое задание 'правильный вопрос».

Награда: 1 очко значимости. Информация.

Доступ к изначальной аватаре возможен в трёх случаях:

1. Игрок находится в состоянии сна, или без сознания.

2. Игрок обнулил все ранги и очки значимости.

3. Игрок достиг десятого ранга и сотни очков значимости.

Внимание! Полный контроль изначальной аватары (в том числе и во время сна) доступен только при достижении десятого ранга или при наличии особой ранговой способности.

Ограничения: во время сна, или в бессознательном состоянии, а также при полном обнулении игроку доступен лишь пассивный контроль аватары.

Внимание! После обнуления, для восстановления контроля над изначальной аватарой необходимо получить хотя бы одно очко значимости.

Внимание! При гибели изначальной аватары и нулевом значении очков значимости сознание игрока стирается из базы данных Системы'

У меня аж на секунду все мысли пропали из головы от количество полученной информации. Баннеры «Внимание!» так и мельтешили перед глазами, и на всё это у меня в голове застыла только одна фраза: «А что, так можно было⁈»

Однако на этом странности и неожиданности не закончились. Потому что перед взором появилось новое оповещение

«Внимание! Разблокирован первый уровень взаимодействия с системой»

Первый… что? И что это означает?

Долбанная система, ты мне с телом дай взаимодействие!!!

Система, как ни странно, тут же отреагировала:

Внимание! Полный контроль изначальной аватары…

…и снова замельтешили строчки. Мне повторяли, как двоечнику, только что пройденный материал.

— Профессор, смотрите, у Киркова мозговая деятельность ещё поднялась! — раздался громкий голос ассистента, привлекая моё внимание, — Показатели какие-то аномально высокие, за пределами возможностей нашего оборудования. Датчики зашкаливают.

— Фиксируй всё, Семён! Возможно, подопытный может слышать то, что мы говорим. — прозвучал прямо надо мной голос профессора, — И да, пусть свяжутся с обсерваторией. Нужна запись всех сигналов, пойманных именно в это время.

— Сделаем! — бодро отрапортовал ассистент.

А затем Горячев добавил уже гораздо тише, обращаясь ко мне:

— Максим Фёдорович, если вы меня слышите, прошу вас, успокойтесь. Да, мы частично утаили от вас информацию… кхм… вернее, так потребовали от нас кураторы из министерства. Поймите, мы тоже люди подневольные… Чёрт, да это сейчас совсем не главное, важно другое! Кажется, мы выяснили, какую…

Его голос вдруг смазался, стал удаляться, и я напрягся, пытаясь вслушаться. Что⁈

— … авную цель преследует Систе…

Словно порывы ветра доносили обрывки фраз.

— Это…

Что «это», я так и не услышал, и спустя какие-то две-три секунды вдруг понял, что меня начинает затягивать в тёмный, бездонный омут. Да как так-то⁈ На самом интересном месте, стравля зловонная!

Накатила неконтролируемая ярость, похожая на ту, что я испытал при первой встрече с диверсантом. Захотелось крикнуть — «Не-ет!»

* * *

— Не-ет! — разорвал тишину спящего кубрика мой крик.

Сам я обнаружил себя, сидящего на койке, и таращившегося в стену.

— Чего орёшь, Пиховкин⁈ — проворчал один из разбуженных сослуживцев, — Спать не даёшь.

С другой кровати донеслось:

— Иди, вон, в гальюне ори, сколько хочешь, а тут вообще-то люди отдыхают.

— Заткнулись все! — прозвучал злой голос старшины.

Он был самым старшим по званию в нашем кубрике, так что его слова следовало воспринимать, как приказ. Что мы и сделали. Молча.

Я, правда, долго ворочался, но так и не смог больше заснуть, обдумывая, что же сейчас со мной произошло. Это был сон… да какой, на хрен, сон?

Так, а если не сон… Эй, Система, про что там сказал Горячев? Эй, Система, а ещё информацию можно? Система, я, вообще-то, с тобой говорю, и мне нужно всё знать!

Внимание! Активировано скрытое задание: «молчание — золото».

Награда: отсутствие штрафа.

Я чуть не задохнулся от возмущения. Чего-о-о⁈ Впрочем, разум быстро взял контроль над эмоциями — намёк Системы был прост и понятен.

Ладно, тогда займём голову более насущными проблемами. Не знаю, как тело, но разум чувствовал себя хорошо отдохнувшим, и готовым продолжать борьбу с диверсантом. Что ж, попробую продумать несколько вариантов, каким образом устранить Крылова с «Борзого».

* * *

Ревун, оповестивший команду сухопутного крейсера о большом сборе, мгновенно разбудил всех в кубрике, заставив повскакивать с коек. Пусть и не тревога, не нападение, но все уже подсознательно ожидали чего-то плохого, и потому бойцы рванули на общее построение, опережая все нормативы.

Я, успевший одеться, одним из первых добрался до места, где стал высматривать диверсанта. Тот пришёл в числе последних, подгоняемый лейтенантом Шишовым.

Вот сволочь! Этот крот, похоже, хотел устроить очередную диверсию. А я ведь поверил, что он клюнул на «Капусту»… Может, его тоже Система подгоняет?

Нет уж, сегодня точно придётся избавиться от подселенца. Нужно оставить его на базе боеприпасов, всё равно там после нас не останется ничего, что поможет врагу организовать серьёзную диверсию.

Главное — «Борзый» спасти.

— Слушай мою команду! — громко произнёс офицер, лицо которого казалось мне смутно знакомым.

Ну точно, это же старший помощник — видел его несколько секунд, во время первого в своей жизни подселения в чужое тело. Жаль, не знаю фамилии, только звание — капитан-лейтенант. Он сейчас выполняет обязанности командира крейсера, и, надо отметить, что у него это весьма неплохо получается. Отразить две массированные атаки, и при этом полностью сохранить боеспособность «Борзого» — дорогого стоит.

— Все, кто способен участвовать в погрузке — приготовиться. У нас будет пятнадцать минут на стоянку! Это максимум, что мы можем себе позволить без усиленного прикрытия с воздуха.

При этих словах у многих подбородки непроизвольно вздёрнулись. Хоть над нами и было несколько палуб, но солдаты будто попытались сквозь толщу брони рассмотреть дроны.

— Прямо сейчас командиры подразделений доведут до вас уточняющую информацию… — старпом говорил ещё много чего, но в основном уже офицерам.

Так что я мог спокойно сосредоточиться на Крылове. Вон он, диверсантушка, глазами как по сторонам зыркает, гад. Нервничает. Может, Система и вправду ставит временные рамки для протоколов? Вполне возможно, диверсант поэтому и спешит.

Я хищно оскалился. Ничего, скоро я ему такой провал задания устрою, половину рангов и очков значимости потеряет, пендосский подселенец!

Наконец командиры подразделений выслушали последние указания, довели их до старшин, и лейтенант Шишов погнал нас — всех зенитчиков, к грузовому шлюзу.

Нам предстояло одним из первых приступить к погрузке, и, если честно, я был этому не рад. Потому что крот угодил в другую группу, и была вероятность, что мы с ним не пересечёмся больше. Да твою же тройную стравлю!

Придётся как-то выкручиваться на месте…

— Прибыли. — раздался справа от меня знакомый голос — это старшина из моего кубрика как-то определил, что «Борзый» добрался до места назначения.

Опыт, он такой, позволяет из неприметных мелочей заглядывать немного вперёд. Вот и сейчас, через две минуты после слов боевого товарища я почувствовал, что крейсер резко начал замедляться. А затем и вовсе замер.

— Внимание! Всем приготовиться! — прозвучала новая команда Шишова.

И почти одновременно с его словами раздался лязг цепей, а затем начала опускаться тяжёлая бронированная аппарель, выполняющая одновременно роль трапа.

Дальнейшие минут восемь пронеслись в бешенном темпе работы. Я только во время первого спуска на землю успел быстро осмотреться по сторонам, подсознательно желая увидеть хоть что-то примечательное.

Но, увы, нас окружала всё та же полуживая равнина, с пологими холмами вдалеке, и с чахлыми, пожелтевшими кустиками травы, изредка пробивающимися сквозь заражённую почву. Лет сто здесь ещё ничего не будет расти. Во всяком случае сады цвести точно не смогут.

Сама база снабжения выглядела… Да никак она не выглядела.

Сплошной бетонный монолит, который легко выдержит удар пятисоткилограмовой бомбы. А что-то крупнее сюда врагу не доставить. Да и прошли те времена, когда вражеские бомбардировщики могли глубоко забираться за линию фронта, ведь их ещё на горизонте фиксируют наши радары. Ну а дальше с аэродромов поднимаются перехватчики, и для вражеских летунов всё заканчивается очень плохо. Я бы даже сказал — летально.

А вот тяжёлые створки гермодверей, в отличие от бетонного монолита, сразу бросались в глаза своей основательностью — да-да, эта база была защищена даже от термобарических снарядов. Вход в базу снабжения оказался трёхуровневым, и толщина каждой створки намного превышала двести миллиметров.

У меня в голове мелькнула мысль — что ж за сила отпирает эти двери? Правда, как мелькнула, так и забылась. Потому что вскоре стало не до размышлений.

У входа нас встретил персонал базы — хмурые, хорошо вооруженные парни в незнакомой мне форме, и мы под их бдительным надзором приступили к работе.

Короба к скорострельным зенитным пушкам, кассеты с более серьёзными боеприпасами, снаряды к малокалиберным пушкам — всё это таскалось нами по большей части вручную. Нет механизма лучше и надёжней, чем незанятый солдат!

Калибры посерьёзнее, к счастью, подавались на борт по автоматизированным линиям, к которым их подвозили на специальных малых тягачах. Эти машины за раз поднимали на поверхность по две-три тонны смертоносного груза.

Я успел сделать всего две ходки, когда боеприпасы к зенитным оружиям закончились. Дальше пришлось носить снаряды, вес которых превышал сорок килограммов. По одному в руки, и вперёд.

Подниматься по лестницам не требовалось, и на том спасибо, но даже наклонного подъёмника на вторую палубу хватало, чтобы при движении вверх покачиваться от напряжения. То и дело сдувая с бровей капли пота, так и лезущие в глаза.

Из-за тяжелого, требующего максимальной сосредоточенности труда, я на какое-то время совсем позабыл про Крылова. И если бы мы с ним не столкнулись на входе внутрь базы, когда одновременно посторонились, пропуская двух груженных бойцов, то мой план так бы и остался невыполненным.

— О, Васька! — устало произнёс я, старательно изображая радость, — Что, пупок еще не развязался? У меня, похоже, уже давно. Ноги как ватные.

— Угу, — буркнул диверсант, занявший тело Крылова.

Он двинул вперёд, всем своим видом давая понять, что не имеет желания поддерживать разговор. Что ты, что ты, посмотрите, какая цаца…

— Осталось пять минут! — раздался громкий голос офицера, стоявшего у входа, и контролирующего, чтобы всё прошло без инцидентов, — Шевелитесь, последний спуск! Почти уложились!

Последний⁈

Да твою же диверсантскую душонку, это и вправду мой последний шанс! Давай, Макс, не отставай от этого белобрысого. Выбери любой неприметный закуток, втолкни в него диверсанта, и просто примени «лечебный сон».

А дальше можно сваливать отсюда, в суматохе никто не заметит пропажи бойца… Делов-то!

О, вон узкий коридорчик, с надписью над ним — «Душевые». Идеально подходят. Сейчас персонал базы точно не будет мыться, не до этого им.

Ухватив Крылова за плечо обеими руками, я рывком втянул его в ответвление от основного коридора. Тот даже не ойкнул — до того устал, что не мог оказывать сопротивление. Так и прошел следом за мной несколько шагов, спотыкаясь.

Лишь когда мы остановились, он взглянул на меня с недовольством, и произнес:

— Пиховкин, что на этот раз ты придумал?

Я уже потянул ладонь ко лбу диверсанта, собираясь активировать «лечебный сон». Но в этот момент прямо за моей спиной прозвучал грозный голос:

— И правда, что это ты придумал, Пиховкин⁈

Глава 12 ДРГ «Ястреб»

За моей спиной стоял аж целый капитан. Судя по нашивкам — начальник местной роты охраны.

Да что ж мне не везёт так сегодня⁈ Вот какого лешего офицер попёрся за нами? Боялся, что мы украдём мочалки из душа? Помоемся?

Нет уж, мне терять нечего! Сейчас отступать от намеченного плана никак нельзя. А потому…

— Товарищ капитан, да я этого идиота от смерти спасти хочу! — выдал я, продолжая удерживать Крылова за предплечье, хоть тот и попытался вырваться, — Он же на ногах еле стоит.

Диверсант в недоумении глянул сначала на меня, потом себе на ноги. Глаза капитана, кстати, тоже скользнули вниз.

— Минуту назад снаряд уронил, так я еле успел поймать, — продолжил я врать, — На лестнице, между прочим! А если бы он ударил кого-нибудь по голове?

— Да чего ты несешь⁈ — начал было возмущаться диверсант, но именно в этот момент я применил «лечебный сон».

А уже в следующий миг мне пришлось подхватывать оседающее на пол тело. Вот это его срубило, однако!

— Ну вот… — произнёс я, качая головой, — Говорил же, нельзя ему больше снаряды таскать. Сознание потерял, похоже. А, нет… он спит!

— Спит? — удивился офицер и приблизился к нам. Впрочем, он не забывал об осторожности, — Два шага назад, старший матрос Пиховкин.

Капитан, не сводя с меня взгляда, коснулся шеи Крылова, затем убедился, что тот дышит ровно и глубоко. Хлопнул белобрысого по щеке раз, другой. Хмыкнул, не добившись никакого результата, после чего произнёс:

— Ну надо же! Сколько живу, впервые вижу, чтоб вот так засыпали. Да ещё настолько крепко. Его сейчас, кажись, и бить бесполезно.

— Так он третьи сутки не спал толком, — опять соврал я, — То нападение, то ремонт… Товарищ капитан, я, наверное, заберу его, хорошо? На крейсер.

— Один? Ты себя-то видел, Пиховкин? Будь здесь, я сейчас найду тебе помощника, — при этих словах офицер поднялся и быстро направился в центральный коридор.

Вот же стравля нежданная! Так, и чего делать? Утащить спящего диверсанта дальше, в душевые? А толку?

Спрятаться там вдвоём?

Ага, чтобы уже меня потом в дезертирстве обвинили… Ну уж нет.

— Сюда иди, боец! — раздался в центральном коридоре грозный голос капитана. Ну вот, не успею, он уже нашёл кого-то, — Фамилия?

Ответ я не услышал, как и последующие слова командира роты охраны. Зато через несколько секунд увидел самого офицера, и кого-то за его спиной.

— Радуйся, Пиховкин, нашёлся тебе помощник. Можно сказать, последнего бойца перехватил. Давай, Дрёмушкин… Тьфу ты, фамилия какая говорящая. В общем, Давайте, поднимайте этого засоню, и тащите на борт крейсера, — офицер задумчиво поскрёб лоб, — Медикам его сдайте, что ли. Ненормально это, вот так вырубаться.

Михей, а это был он, от увиденного сначала впал в ступор, но встретился со мной взглядом и засуетился. Подскочив, попытался подхватить Крылова под руки, затем отстранился, и уставился на меня с немым вопросом на лице.

— Бери его под правую руку, а я под левую. — пришлось мне взять командование на себя. — Медленно поднимаем.

Мы с трудом — всё же Василий весил за восемьдесят килограммов — подняли белобрысого, и медленно двинулись к выходу. При этом у меня в голове с момента, как увидел Дрёму, билась мысль: «Повезло!» И сейчас я пытался вспомнить, есть ли ещё места, куда можно завернуть по дороге назад, к выходу с базы обеспечения. К сожалению, ничего припомнить не удалось.

— Всё, дальше сами! — строго произнёс офицер, и повернулся к нам спиной. Я даже не поверил своим ушам.

Секунда, и капитан покинул узкий коридор. Но всего через миг мы услышали его грозный окрик:

— Сержант, какого хрена у нас в неположенном месте гости шляются? Проследи, чтобы все покинули базу вовремя!

Послышался чей-то неразборчивый ответ, и я понял, что везения нам отмерили не так уж и много. А потому тут же зашипел, обращаясь к младшему оператору:

— Дрёмушкин! Делай, что хочешь, хоть коленца выписывай, но отвлеки сержанта! Этого диверсанта нужно спрятать здесь.

— Это он⁈ — в голосе Михея послышалась благородная ярость, смешанная с растерянностью.

Тут же добавилось и отвращение, будто Дрёма тащил мешок с вонючим навозом. Пока он не сбросил Крылова, я поспешил добавить:

— Он, да не он! Это старший матрос Крылов, а в его теле — враг! Дрёма, стравля ты кухонная… сержант! Займись сержантом. Уведи его куда-нибудь подальше!

В проходе уже шаркнули шаги и показалась тень.

— Да ну как я… — начал было возмущаться Михей.

Пришлось его оборвать на полуслове:

— Надо! Иначе «Борзому» придёт конец!

Увы, но что-то делать было уже поздно. Похоже второй шанс мы, как говорится, пролюбили.

— Это за вами что-ли проследить нужно? — произнёс улыбчивый здоровенный детина с сержантскими лычками на погонах, — Ну и какого вас занесло в душевые⁈

В его глазах вообще не было какой-либо строгости, только праздное любопытство. Такое чувство, что сержант забежал сюда только для того, чтобы поглазеть на нечто забавное, например на цирк с конями.

— Вот этот идиот на ходу задремал, и свернул не туда, — вновь проявил я «чудеса» красноречия, — Трое суток не спал.

— Бывает, — усмехнулся боец из роты охраны, но интерес в его глазах уже пропал, — Ты вот что скажи мне. Сами справитесь?

Я чуть не поперхнулся. Судьба так нагло мотала перед носом третьим шансом, что в это даже не верилось.

— А то мне и так есть, чем заняться. — сержант мотнул головой куда-то назад, и добавил: — Там, наверху, движуха непонятная начинается, как бы на пост не пришлось бежать. А без меня пулемётный капонир, что без глаз.

— Справимся конечно, сержант, — просипел я, замедлившись настолько, насколько это вообще было возможно, — Если не справимся, нас на крейсере по головке-то не погладят.

— Вот и ладненько. Давайте, не подведите, — сержант похлопал меня по плечу, развернулся, и поспешил куда-то вглубь базы.

Мы переглянулись с Дрёмой. Охренеть…

— У нас бы на крейсере вот так кто-нибудь чужой погулял, — буркнул Михей, — Там комендач сразу сожрёт.

Я усмехнулся, перехватывая Крылова поудобнее.

— Да нет, тут другое. Ты представь, каково сидеть месяцами в этой бетонированной заднице, которую ни одна бомба не возьмёт? Не удивлюсь, если они тут дрыхнут целыми днями, причём все, кроме дежурной смены.

Да уж, как здорово, что у нас такое дружное боевое братство на фронте. И как плохо, что этим можно вот так пользоваться. Это ладно я, обманываю из добрых побуждений, а если вместо меня будут такие вот диверсанты, как Крылов?

Впрочем, на философские размышления об уставе времени не было. Не стоило злить судьбу, у которой наверняка карманы уже пустые — все шансы нам раздала.

Мы двинулись, но не протащили Крылова даже на метр.

— К стене его, вон к тому выступу! — приказал я, и аж сам удивился от того, сколько в моём голосе было уверенности.

— Угу, — отозвался младший оператор, и мы вдвоём подтащили бедолагу к стене.

Но судьба, видимо, уже обозлилась на меня. Потому что в следующую секунду послышалось грозное:

— Вашу мать! Вы какого хрена ещё здесь⁈ Где сержант Высоцкий? До отбытия крейсера одна минута! Живо тащите этого обморока наружу!

«Да что за душевые, на хрен⁈ Проходной двор какой-то!» — стиснув зубы, подумал я.

— Есть, товарищ капитан! — в один голос выкрикнули мы, и тут же приступили к выполнению приказа.

Под неусыпным надзором офицера мы вытащили диверсанта в главный коридор. Я нарочно прихрамывал на правую ногу, чтобы хоть как-то замедлить наше передвижение. Черт, и что же нам делать? Нельзя Крылову на крейсер, никак нельзя. Он же и так, скорее всего, по пробуждению догадается, кто я такой.

А ещё есть задание, и мне нужно выполнить его во что бы то ни стало. Устранить диверсанта с «Борзого» — это сейчас главная цель. Что ж, если за ближайшую минуту у нас с Михеем не представится возможность избавиться от крота, то придётся пойти на крайние меры.

Звук тревожной сирены прозвучал как нельзя кстати.

Уж не знаю, что там произошло, но капитан, до этого пристально следивший за нами, вдруг проскочил мимо и юркнул в узкую металлическую дверь справа. Нам же пришлось посторониться, потому что навстречу двигались сразу два тягача, возвращающиеся с разгрузки. А за ними уже начали запираться первые, внешние створки гермодверей.

Я лишь криво усмехнулся. Ну вот, всё вышло само собой. Возможно, мне и не нужно было использовать лечебный сон.

— Вот стравля с нюансом! — выругался Михей, едва не сбросив Крылова, — Да мы же застряли здесь, так её разэтак! Как мне на борт попасть⁈

— Уже никак! — раздалось позади.

Обернувшись, мы увидели догоняющего нас главного старшину Бельдина. Очень недовольного, судя по лицу.

— Ну, чего вытаращились? За мной, в комнату отдыха. Теперь у нас только одно дело — ждать, когда нас заберут, и надеяться, что не получим выговор.

— А это Крылов всё виноват! — без стеснения свалил я всё на диверсанта, — Сознание потерял, вот мы из-за него и не успели.

— Да-а? Нас тут человек десять из экипажа осталось. Предлагаешь всем на Крылова сослаться? — Бельдин криво усмехнулся. Я собрался было ответить, но старшина не дал даже рта раскрыть: — До окончания погрузки ещё минуты две было, мы бы все успели вернуться.

— Бардак у них тут, я бы сказал, — шепнул Дрёма.

Правда, тут же ссутулился, когда старшина зыркнул на него суровым взглядом.

— Разговорчики мне тут! — рявкнул он, но тут же прошипел вполголоса, — Нам здесь хрен знает сколько мариноваться, ты в своем уме? Да и вообще, это воздушная тревога виновата. Вот же чёртовы пиндосы, шустрые без меры!

— Есс! — пробормотал диверсант во сне.

Мне аж захотелось леща ему отвесить, с трудом сдержался. Усилием воли подавляя внезапно вспыхнувшую ненависть, я перевёл свой взгляд на выход, который уже полностью перекрыло внешними створками. Вторая бронеплита, поднимающаяся прямо из пола, дошла уже до середины.

Ещё несколько секунд, и мы окончательно превратимся в непроницаемое бомбоубежище, способное выдержать попадание крупнокалиберного артиллерийского снаряда с ядерной начинкой. Правда, сейчас такое вооружение противник старается не использовать, потому что знает — ответка будет в два раза мощнее. Давно прошла та пора, когда они были уверены, что никто не посмеет.

— Пиховкин, тащите Крылова за мной, — привлек мое внимание главный старшина, а затем перевёл взгляд на Михея, — Как твоя фамилия, словоохотливый наш?

— Младший оператор реактора котельного типа Дрёмушкин.

— Будешь отзываться на позывной Дрема, — тут же решил техник, — Всё, не отставайте.

Я был бы и рад выполнить приказ Бельдина, но именно в этот момент Система решила напомнить о себе. Одновременно с этим мир вокруг стал размываться, будто я вот-вот собирался отключиться. Вот же стравля…

* * *

«ВНИМАНИЕ! Выполнен редкий протокол "нейтрализация вражеского диверсанта»

Награда: +8 очков значимости.

Выполнен скрытый протокол «сохранить аватару фракции „Медведи“, захваченную врагом».

Награда: +2 очка значимости

Внимание! Зафиксировано поднятие ранга!

Активирован поиск аватары…

Аватара найдена: Сержант первого класса (специализация «снайпер»). Член разведотряда морской пехоты.

Начата загрузка сознания…

Текущая локация: сота N411 (собственность фракции «Медведи»).

ВНИМАНИЕ!

Обновление характеристик:

Уровень взаимодействия с системой: 1

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 3

Очков значимости: 38

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Повышенная чувствительность». Позволяет обнаружить другого игрока или иной аспект системы, если они окажутся в зоне видимости. Позволяет определить принадлежность игрока к конкретной фракции.

Внимание! «Повышенная чувствительность» раскроет полный функционал только на седьмом ранге.

Ранговая способность (второй ранг): «Лечебный сон».

Описание: Позволяет раз в сутки погрузить любое живое существо в целебный сон, (в том числе и игроков), способный исцелить небольшие раны, мелкие увечья, снять усталость, восстановить эмоциональное состояние.

Срок действия: от полутора до восьми часов.

Ограничения способности: одна активация в сутки.

У меня зарябило перед глазами от количества информации, и, конечно же, сразу возник вопрос. Почему инфы так много? Это и есть этот самый «уровень взаимодействия с системой»?

Так… Стоп! А моя «чувствительность» что, получается, ещё и не на полную работает⁈ А то от ненависти, при встрече с диверсантом, поначалу аж зубы сводило, зато сейчас все ровно, легко контролируемо.

Интересно, на седьмом ранге я врагов испепелять взглядом буду⁈ Ну, не испепелять, а хотя бы читать мысли, сокрытые во вражеском разуме… Хм-м-м, а было бы неплохо.

ВНИМАНИЕ! Получена новая ранговая способность (третий ранг): «Внушение».

Описание: Возможность подчинить себе любое разумное существо (в том числе и игроков, не превышающих вашего ранга развития). Важно — уровень значимости существа не должен сильно превышать ваш.

Ограничение способности: активация не чаще одного раза в 12 часов. Время действия: 6 секунд.

Аватара: Сержант первого класса, специализация — снайпер (Юнит фракции «Ястреб»).

Запущен новый протокол «Свой среди чужих». Ранг: обычный.

Подробности: Уничтожьте диверсионно-разведывательную группу фракции «Ястреб».

Получено дополнительное задание «Чужой среди своих». Подробности: Освободите из плена группу фронтовой разведки фракции «Медведь».

Эээ… У меня сразу все вопросы выпали из головы, когда я вдруг понял, что впервые прозвучала вражеская фракция. Ястребы… И я — в снайпере этих самых «Ястребов!»

И как это понимать⁈ Система, стравля ты непредвиденная! Зачем засунула меня в аватару врага⁈ Я ж тебя за такие шутки…

Ох, что ж мне так больно то!!! Какого хрена вы мне руку ломаете, демоны проклятые⁈

— Peter, just be patient, — прозвучала совсем рядом чужая речь.

Что? Как меня назвали? Щас кто-то за питера ответит! Дайте только мне… Ох! Да что же они с моей рукой делают, черти закардонные!

— That’s it, I’ve bandaged my forearm, — произнёс всё тот же голос, и добавил: — Lie down, rest, Peter.

Руку наконец отпустили, затем прошуршали удаляющиеся шаги, и я оказался предоставлен сам себе. Так, похоже я относительно свободен. Значит первое, что попытаюсь сделать, это осмотрюсь.

Голова ещё слегка кружилась — интересно, от чего? Может мне только что вкололи обезболивающее? Скорее всего. Черт, а перенос сознания в другую нацию — штука не самая лёгкая.

Увы, разглядеть мне удалось чуть больше, чем нихрена. Темень такая, что я даже рук не вижу, а только белеющую повязку на предплечье. Для ночной Европы, затянутой смогом, это обычное дело — но сейчас же не ночь!

А что там сказал мне вражеский доктор? Уф-ф! Ладно, вспомним уроки английского в училище — так-то каждый офицер должен знать язык врага.

Ну, а если подумать? Вроде как он просил потерпеть, затем сообщил… хм-м… Да, что закончил с перевязкой, а последней фразой посоветовал лежать и отдыхать.

А ещё назвал меня Питером. Ладно, переживём это, и хуже бывало. Мне бы сейчас разобраться, где я, в каком состоянии, и что могу сделать в текущем положении?

И да, раз спешить пока некуда, начнем с самого начала. Первое… Система стала давать немного больше информации. Я бы даже сказал, она совсем не скупится на подробности.

Второе. Я в теле врага, и задание у меня вполне себе конкретное — уничтожить разведотряд противника.

Но есть одно «но». В теле «Ястреба» мне предлагают уничтожить других «Ястребов», и я совсем не против, но…

Всё это выглядит так, будто Система предлагает мне просто убиться.

Ну, просто в прошлый раз, когда я, будучи Дрёмой, вырубил Бориса Мазина, меня лишили аж целого ранга. Правда, и наградили тут же за изгнание вражеского крота — задним числом, так сказать. И Система великодушно сохранила мне ранг.

Так вот, за убийство Ястребов будет штраф? Или в данной ситуации всё пройдёт иначе? Тут ведь требуется не лопатой огреть, а конкретно уничтожить…

И всё же, глупо было думать, что Система просто так решила избавиться от меня. В любом случае, запас рангов на эксперименты у меня есть.

Ладно, с одной проблемой условно разобрался, теперь мне бы для начала понять, где я нахожусь, а то дальше своего носа не вижу. Да уж, Макс, ты совсем что-то отвлёкся.

Например, как у меня вообще обстоят дела? Физическое состояние… эээ… Я тут же сосредоточился на внутренних ощущениях.

Судя по всему, перелом левого предплечья. Да мне прямо везёт на повреждения именно этой части тела. Может в этом есть какой-то смысл? Эй, Сис… А, нет, лучше не надо. Не хочу на пустом месте заработать штраф. Но подумать всё же стоит, да.

Так, левое предплечье — боль вполне себе терпимая. Уф-ф! Лучше не двигать лишний раз… И да, похоже мне всё-таки не вкололи обезболивающее. В остальном же тело здоровое. Разве что спина уже затекла от неудобной позы. Ну да это мелочи. Значит, можно приступить к следующему этапу. Обыск.

Первая находка меня порадовала неимоверно. У меня на поясе, справа, висела кобура с пистолетом! Причем пистолет не простой, а в полном обвесе, с подствольным фонариком и ЛЦУ. Отлично!

Ещё на мне разгрузка с кучей карманов, в которых имеются: гранаты, мультитул, нож, аптечка, и много чего ещё. В общем, у меня куча способов устранить вражеских разведосов.

Та-а-ак, а это что?

Справа, на расстоянии вытянутой руки обнаружилась массивная винтовка со здоровенным прицелом. Да это же оружие снайпера, в тело которого я угодил! Ну-ка, иди сюда, моя прелесть.

Так-то нас в училище хорошо знакомили с вражеским оружием, и мне хватило лишь коснуться увеличенного магазина с патронами, чтобы понять, что попало в мои руки. Полуавтоматическая снайперская система М110. Похоже я нашёл то, из чего начну зачищать вражескую ДРГ.

Сколько их там должно быть? Я тут же прислушался к шорохам и приглушённым голосам в темноте. Шпрехают чего-то, и… хм-м… я вроде бы их понимаю.

— Обоих не потащим.

— Офицера оставим.

— Они без знаков…

Я вслушивался, понимая, что время отчаянно уходит. Вроде бы америкосы пятёрками работают, если мне память не изменяет. Итого максимум четыре противника… Однако, как сложность то выросла — до этого с одним диверсантом два дня мучился, а тут четверых и сразу.

Опасно, но попробовать стоит. И чем быстрее, тем лучше. Потому как посыплюсь на первом же заданном мне вопросе. Это понимаю я английский неплохо, а вот как говорю на нём — в общем, мне экспериментировать не хочется.

— Эй, Питер, пить хочешь? — прозвучал в метре от меня вопрос. Разумеется, на языке врага, однако я всё же понял, что у меня спрашивают.

— Йес, — выдал я беспроигрышный вариант ответа. Увы, ничего умнее на ум не пришло.

— Держи, — ответил сердобольный собеседник, и вскоре моего плеча коснулась что-то твёрдое.

Я перехватил фляжку, в которой, судя по весу, воды было совсем чуть — едва ли на пару глотков. Ха, безопасное питьё в Европе ныне дорогое удовольствие, вся почва заражена на метры в глубину.

Сделав несколько маленьких глотков, я вернул фляжку благодетелю, одновременно примериваясь, как бы его бесшумно устранить.

Именно в этот момент потолок внезапно разорвал поток дневного света. Мне повезло — человек, что угостил водой, перекрыл лучи солнца, и потому меня не ослепило, хоть я и зажмурился. Так что я наконец-то смог осмотреться, и понять, где нахожусь.

Какая-то глубокая рытвина, а может и окоп — здесь любой человек смог бы встать в полный рост. Похоже, искусственного происхождения. Шириной метра два, и длинный, с изгибом, за которым я так и не увидел противоположного конца.

Зато разглядел все остальное. Четыре больших ранца у правой стены, а рядом с ними боец, прямо сейчас упаковывающий большую походную аптечку — это понятно по светло-зеленому кресту на песочной ткани.

Рядом со мной стоит здоровенный детина, который и дал мне напиться. За ним, слева, прислоненный к стене пулемёт, судя по пристёгнутому подсумку с патронной лентой.

Дальше, у самого поворота рытвины, лежат на земле два человека — их головы скрыты тканевыми мешками, руки-ноги скованы широкими пластиковыми стяжками белого цвета. Пленники? Всего двое?

Последним, за кого зацепился мой взгляд, был третий противник — высокий мужик, на груди которого висела укороченная версия автоматической винтовки М27. Так, похоже, это командир ДРГ, и именно он только что вскрыл плотный, не пропускающий свет тент, который натянут над рытвиной. А ведь отлично они придумали, такое укрытие весьма сложно обнаружить.

Стоп, Макс! Не о том думаешь! У тебя всего один шанс прикончить всю вражескую группу. Винтовку к себе — раз. Пистолет не прошьёт бронежилеты, в которых сейчас все диверсанты, в том числе и я. А вот винтовочная пуля должна. Фух-х, никто не увидел моих телодвижений, все сосредоточились на командире. Значит его — единственного с оружием под рукой, я и пристрелю первым.

Сердце гулко забилось… За отца! За всех наших!

Убить человека очень сложно. Убить врага, что пришёл в твой дом с оружием в руках и с жаждой крови в глазах — гораздо легче. Так говорил нам инструктор по рукопашному бою. А вот инструктор по стрельбе говорил другое — когда дойдет до дела, ваши тело и рефлексы сделают всё сами.

Стиснув зубы от боли в сломанной руке, я одним резким движением передёргиваю затвор винтовки. Главное, не привлечь к себе лишнее внимание.

Как раз в этот момент медик о чем-то негромко спрашивает командира, а тот… Тот слышит звук затвора, и даже начинает поворачиваться ко мне, как и пулеметчик… Ха! Дуло автоматической винтовки на груди у противника смотрит в противоположную от меня сторону. Не успеть тебе, пиндос!

Вот только сломанная рука после затвора отказалась приподнять винтовку, и ствол упал мне на колени. Здоровяк, что несколько секунд назад поил меня водой, тут же потянулся своей ручищей к стволу моего снайперского оружия, перехватив его.

Вот же стравля я немощная! Видимо, судьба решила отыграться на мне за те подачки в бункере.

— Питер, отставить! — послышалось от командира, — Я дам тебе застрелить одного, когда выясним, кто есть кто, окей? Ещё успеешь отомстить за Джейкоба.

Повинуясь наитию, я выжал максимум из своих актёрских талантов. Бросил ненавидящий взгляд на лежащих пленников, потом по-детски надул губы и глянул в сторону, в земляную стену. Вот я какой обиженный, не дали мне застрелить пленных, сломавших американскую руку и убивших товарища.

Командир, качнув головой, снова что-то прошептал медику. А здоровяк отпустил ствол винтовки и похлопал меня по колену.

— Не дури, Пит. Так глубоко зашли, улов хороший.

— Ес. — снова буркнул я, мельком бросив на него взгляд.

— Успокойся, скоро будем дома, — тот всё продолжал успокаивающе поглаживать мне колено.

От внезапной догадки меня чуть не вывернуло. Да твою ж мать-то! Да я же вас всех… Да стравля вы из одного места!

Левая рука мгновенно перестала болеть, и в голову наконец-то пришла здравая мысль. У меня же новая способность! Как там её? «Внушение»? Ага, и время действия — шесть секунд.

— Дон’т мув! — прошипел я. Надеюсь, сказанное было понято правильно, и Система тоже меня услышала.

Фух-х, сработало! Пулемётчик замер с дебильной улыбкой, как истукан, прикрыв меня слева своим телом. Отлично, а теперь…

Первый выстрел я произвожу, особо не целясь. И попадаю!

Только не в командира, который, что-то почуяв, успевает вжаться в стену рытвины, и уже начинает тянуть из набедренной кобуры пистолет. Моя пуля, предназначенная самому опасному противнику, попадает в лопатку медику. И судя по тому, как его тело дёргается, а после обмякает — мне удаётся прикончить его.

Следующий выстрел тоже ушёл в молоко — вражеский командир укрылся за телом упавшего товарища. А ещё в этот момент схлопнулась ткань, выполняющая роль крыши, и убежище погрузилось во тьму. Правда, ненадолго.

Загрохотал пистолет, на меня посыпались какие-то куски, и в свете выстрелов здоровяк-пулемётчик передо мной задёргался, принимая пули в броник. При этом везучий боров оставался невредим! И если через четыре секунды «Внушение» спадёт, то дальше…

Третий выстрел я произвёл, завалившись на бок, и ориентируясь на вспышки дульного пламени от пистолета. И вновь промахнулся. Всё, удача — давай, до свидания! Она теперь пулемётчика любит, судя по всему.

Ну, тогда ему конец…

Четвертый выстрел я произвёл в упор, буквально с прицеливанием на ощупь. Где тут его морда? Есть! БАМ!

Здоровяку, скорее всего, голову разнесло. А нечего ходить без шлема! Ну что, судьба, теперь поняла, кого любить надо⁈

И тут я поймал первую пулю… Ох, ты ж! Больно то как!

— Сволочь! — вырвалось у меня, и я чуть не прикусил себе язык. Этот рот явно не привык ругаться по-русски.

Командир ДРГ мне ногу прострелил. Уф-ф, ещё раз попал! Ах ты ж стравля дырявая! Идиот, на что надеется? В плен взять?

Тело здоровяка как раз свалилось передо мной на бок, и дёрнулось от очередной пули, которая могла попасть мне в голову. Я тут же подтянулся, перекидывая ствол на плечо пулемётчика. Вот такой вот бруствер, чтоб его…

В этот раз ничего не мешало мне прицелиться в темный силуэт, озаряемый вспышками выстрелов, и в очередной раз вдавить спусковой крючок.

На, гад!

И ещё!

Получай!

— А-а-а! — я заорал, дёргая спусковой крючок.

От боли потемнело в глазах. Противник всё же сумел попасть в меня ещё раз… уф-ф! Плечо задел, прямо в кость.

Я, не сдерживаясь, взвыл так, что, наверное, за версту можно было услышать. Винтовка выпала из дрожащих рук, и меня начало затягивать в беспамятство. Это почти произошло, если бы перед моим угасающим взором не мелькнула картинка — два связанных тела в проходе, с мешками на головах…

Нет уж! Хрен тебе, Система! Я еще не сдох, я могу!

Так, нужно развязать наших… Это же самая ужасная смерть — погибнуть из-за своей беспомощности. А еще вражеский командир… Мне ведь пока не пришло оповещение о выполнении протокола, значит, кто-то из врагов жив.

Так что стиснул зубы, кадет Кирков, и вперё-ёд!

Пожелать, это одно, а вот выполнить то, что задумал, с повреждёнными конечностями — совсем другое. И всё же я справился… Смог левой, сломанной рукой достать из кармана шприц с обезболом, и вколоть себе в бедро. Затем вытащил из кобуры пистолет, включил подствольный фонарик.

Теперь я мог осмотреть место боя, и увидеть, что командир группы — вот же живучий, гад! — пытается перевернуться с живота на спину, чтобы высвободить винтовку. Пистолет валялся в стороне… Сволочь, разрядил в меня всю обойму!

Перезарядиться он не мог, я его всё же крепко ранил. Еще минута-другая, и истечет кровью. Вот только пиндос за это время может успеть натворить нехорошего.

Моя правая рука совсем не слушалась, да и левая едва удерживала пистолет, какое уж там прицелиться. Правая нога ниже колена тоже отказывала… Так что моя скорость передвижения оставляла желать лучшего. И всё же я, извернувшись, героически преодолевая боль, двинулся вперёд, кривыми полупрыжками, каждый раз приземляясь на грудь. Окопный стиль брассом, встречайте!

Обезболивающее едва справлялось, удерживая моё сознание на грани беспамятства. И все же я смог, почти успел!

В последний момент противник извернулся и начал поднимать ствол автоматической винтовки в мою сторону… Словно сквозь вату до ушей донеслись звуки стрельбы, заполыхали вспышки на пламегасителе, а я всё лез вперёд. Обжигающая боль хлестнула меня по ягодицам. Сволочь!

И тут ствол моего пистолета упёрся в пах врага. Выстрел! Выстрел! Что-то горячее чиркнуло по моей шее… Выстрел!

Неожиданно стало светлее, и одновременно всё стихло. У противника кончились патроны, да и сам он тоже кончился. Ну а я… Оказалось, что я до сих пор сжимал курок, так как мою кисть свело судорогой.

Что-то мокрое и липкое бежит по шее… Холодно-то как. Чёрт, меня опять ранили! До того, как отключусь от кровопотери, осталось совсем немного. И всё же я убил эту гниду!

Перед лицом вспыхнуло оповещение от Системы. Причесть его я не смог, но это прояснило моё сознание. Разведчики! Их нужно спасти!

Я выл и полз. Из последних сил. Как червяк, у которого парализовало одну сторону тела. Я перекатывался, зажимая рану на шее головой, прижатой к плечу.

Хрипел, втягивая вместе с воздухом свою кровь, а после отхаркивался. Затем подтягивал менее поврежденную ногу, упирался ей во что-нибудь — это могло быть тело врага, или стена рытвины. Отталкивался, напрягаясь до помутнения сознания, и толкал себя дальше. Буквально по миллиметрам продвигаясь вперёд.

К моменту, когда моя голова поравнялась со связанными ногами пленников, я уже ничего не видел — тело начало постепенно отказывать, будто я отморозил конечности. И всё же я сделал последнее усилие.

Мне нужно лишь разрезать стяжки на руках… Хотя бы одного из разведчиков… Да даже не разрезать, а хотя бы вложить нож в ладони бойца.

Нож! Я начал шарить по телу, и не находил его. Зараза, выпал по пути…

Стоп! Мультитул.

Деревенеющими, скрюченными пальцами вытащил заветный инструмент из кармана, с трудом удерживая — увесистый, зараза! Едва удерживая холодный металл в ладони, последним движением, буквально тратя остатки сил, наконец дотянулся до связанных рук.

И едва сделал это, как на меня резко навалилась чернота…

Всё, ребята. Дальше сами.

Глава 13 «И мертвого разговорит»

«ВНИМАНИЕ!Выполнено дополнительное задание "Чужой среди своих».

Награда: +2 очка значимости

Внимание! Зафиксировано поднятие ранга!

Внимание! Выполнено редкое бонусное задание «Рекордный рост». Получение нового ранга за 3 минуты 46 секунд.

Награда: ранговая способность (десятый ранг): «Альтернатива».

Активирован поиск аватары…

Аватара найдена: Командир группы фронтовой разведки (юнит фракции «Медведи»).

Начата загрузка сознания…

Текущая локация: сота N411 (собственность фракции «Медведи»).

ВНИМАНИЕ!

Обновление характеристик:

Уровень взаимодействия с системой: 1

Фракция «Медведи»

Текущий ранг: 4

Очков значимости: 40

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Повышенная чувствительность». Ограниченный функционал.

Ранговая способность (второй ранг): «Лечебный сон».

Ранговая способность (третий ранг): «Внушение».

Системный бонус (десятый ранг): «Альтернатива».

Описание: позволяет игроку выбирать между развитием текущих ранговых способностей и получением новых. В случае отказа от новой способности игрок получает очко развития — «альт».

Ограничение: полный функционал доступен на десятом ранге.

ВНИМАНИЕ! Сбой загрузки сознания.

Активирована способность «Альтернатива».

Выберите из двух действий:

1. Обменять новую ранговую способность (неизвестно) на 1 альт.

2. Получить новую ранговую способность (неизвестно).

Действие необратимо.

Внимание! Сбой загрузки сознания.

Активирована способность «Альтернатива».

Выберите из двух…

Баннер перед мысленным взором так и продолжал настойчиво атаковать меня. Моё сознание ещё плавало или в сумеречной зоне Системы, или моя новая аватара была в глубоком обмороке, но каким-то образом я понял — пока не отвечу на запрос, в новой аватаре я не очнусь.

Система, судя по её поведению, была крайне проста, как и бесчеловечна в этой своей простоте. Не удивлюсь, если я проведу здесь целую вечность, глядя на это «Внимание!»…

Одно я понял точно — «Альтернативу» мне дали в награду внепланово. Ведь на каждый новый ранг с барского плеча Системы мне так и так присваивается новое умение, или разовая способность. И сейчас бы его тоже получить, конечно, неплохо.

Вон как мне «Внушение» помогло. Раз, и застывший пулемётчик послужил мне живым щитом.

А «Лечебный сон»? Два раза выручил, если так подумать… Да и стартовая «чувствительность», как оказалось, очень помогала жить на фронте, полном диверсантов.

Но если их улучшить?

Я вдруг заволновался, понимая, что стою перед порогом чего-то очень важного, но просто ещё не осознал этого. Я ведь уже знаю, как они полезны, эти умения, и в этом есть огромный плюс. Огромнейший!

Плюс именно в том, что они мне известны. Но теперь дело не в этих умениях, а в другом. Дело в самой этой «Альтернативе»…

До этого мне было позволено просто плыть по течению, пусть я и решал сложные задачки. Система каждый ранг выдавала «поощрения», создавая видимость, что я могу хоть на что-то влиять, и вроде как становлюсь сильнее во всех смыслах.

Но теперь я, получается, приобрёл способность влиять на дальнейшее развитие! Стравля системная!!! Да там, в Уральском НИИ, они с ума сойдут, когда узнают!

— Так-так-так, очень интересно, — нетерпеливо произнёс я в пустоту, — А можно хоть глянуть, что там за способность мне предлагается?

Выбрать второй пункт?

Внимание! Действие необратимо.

— Нет, погоди! — тут же среагировал я, — Дай подумать.

Внимание! Сбой загрузки сознания.

Активирована способность «Альтернатива».

Выберите из двух действий…

— Простота ты бездушная, — только и буркнул я. Ладно, «хотя бы глянуть одним глазком» совсем «не можно», это я понял… Хочешь потешить любопытство и узнать, что за способность предлагают? Не вопрос, выбирай из предложенных пунктов, и всё узнаешь. Только назад дороги уже не будет, и «альт» я потеряю безвозвратно.

Система что, таким образом намекает, что контролировать развитие полностью она никогда не даст? Вот же инородное творение…

— Ладно, и на том спасибо, — буркнул я, всё ещё находясь в пустоте. — Давай тогда глянем, что такое этот ваш «альт». Меняю!

Внимание! Выбрано действие: обменять новую ранговую способность на 1 альт.

Награда: 1 альт.

Внимание! Текущий протокол: «Свой среди чужих».

Загрузка сознания начата…

* * *

Чёрная мгла тут же свернулась в точку, затягивая меня… но так и осталась чёрной мглой. Через мгновение я догадался, что мои глаза чем-то закрыты. Руки связаны за спиной, как и ноги… Кажется, я весь перевязан скотчем.

Стоп! Что там за аватара-то была⁈ Командир разведгруппы, кажется… И я связан по самое «здрасте»⁈

Да твою ж стравлю невезучую!!! Я тот самый из этих двоих, которых должен был спасти несколько минут назад! Вот это карьерный рост.

Система будто ждала этой моей догадки, и тут же выдала:

ВНИМАНИЕ! Текущий протокол: «Свой среди чужих». Активирован новый протокол: «Уничтожить вражеский ретранслятор». Ранг обычный.

На описание Система, как обычно, была скупа…

В этот момент ощущения от нового тела словно прогрузились, ударив болью в мозг так, что темнота перед глазами вспыхнула звёздами. Уф-ф!!! Кажется, кто-то здорово меня отделал, очень уж знакомы мне эти ощущения.

И нога… Как больно-то! Неужели прострелили?

Когда заработали остальные чувства, я ощутил себя лежащим на чём-то твёрдом… Рядом кто-то мычал. В воздухе висел стойкий запах горелого пороха и дыма… Кха-кха!

Что-то потянуло меня за пальцы, оттягивая их, и я понял, что это чья-то рука. В моей ладони как раз лежал продолговатый металлический предмет, и он готовился выпасть, потому что рука так и продолжала тянуть мои пальцы.

Мультитул!

Я попытался уловить его второй рукой, но мультитул почему-то был скользким, и опасно завис в самых кончиках пальцев. Другую руку так и продолжали оттягивать — уже мёртвый снайпер, в теле которого я был всего минуту назад, хватку не ослаблял. Твою мать!

Понимая, что выбора нет и придётся рисковать, я извернулся всем телом, чтобы успеть накрыть мультитул сверху своим телом. Спина упёрлась в голову трупа, но я всё же перехватил инструмент… Скользкий, но теперь я прижимал его ладонью к земле — не ускользнёт.

Осторожно высвободил вторую руку из застывших пальцев. Извернулся, чтобы слезть с головы снайпера и лечь удобнее на спину, задев при этом мычащего напарника… Помычи мне тут!

Чего мычит-то? Мычи, не мычи, а всё равно ждать, пока я тут разберусь. Надо только вытащить нужное лезвие…

Хм, необычная модель мультитула. Я с ней, конечно, разберусь, но сейчас, когда рукоять была вся измазана в какой-то смазке, мне всё никак не удавалось подхватить ногтями и вытянуть хоть что-то из рукоятки. Может, с другой стороны?

Есть, пошла, родимая! Вот же нахрен! Острый какой… Сразу порезал мне палец, зараза такая. Кстати, именно заразу вот так и можно занести. Кто знает, где этим лезвием ковырялись? Может колбаску резали, а может и… Черт, что с моей головой!

Защёлкали перепиленные пластиковые стяжки, и спустя мгновение я замычал от облегчения, освободив руки. Ещё пара мгновений, и я, дыша наконец-то полной грудью и жмурясь от света из простреленных в тканевом потолке дырок, уже перепиливал путы на руках напарника. Помогать ему дальше я не стал, лишь сунул нож в руки.

Напарником оказался молодой светловолосый парнишка, с ярким фингалом под глазом.

— А-а-ай, — зашипел он, стянув с головы мешок, весь перемотанный скотчем. Да, не самое приятное ощущение, я тоже себе драл волосы пару секунд назад.

Светловолосый паренёк, закончив своё освобождение, ошарашенно огляделся по сторонам, рассматривая побоище. Дно рытвины уже было обильно смочено кровью. В ней же, как оказалось, был измазан и мультитул.

Да, посмотреть было на что.

Особенно эпично среди лежащих тел смотрелся застывший в сидячем положении командир с окровавленным пахом. Кажется, я туда потратил много патронов… Ну, извиняйте, куда дотянулся, туда и палил.

— Какого здесь произошло⁈ — изумлённые глаза теперь уставились на меня, — Как вы это сделали, товарищ прапорщик?

— Не я… Он, — мой палец ткнул в сторону мёртвого героя.

— Он⁈

Приподнявшись, я снова раскрыл полог нависающего тента, добавляя света. Потом со смешанными чувствами глянул на труп снайпера, дотянувшегося до нас… Ладно, секунда на жалость, а дальше все сомнения в сторону. Все гибнут в тот момент, когда пожалеют врага, а мне сейчас гибнуть нельзя — до нового ранга ещё далеко.

— Но… но зачем⁈ — парнишка тут же поперхнулся, — Я в том смысле… почему?

Я только пожал плечами. Меня всё не отпускало чувство, что я что-то забыл. Что-то очень важное. А, нога… Правая нога в районе икры и вправду кровоточила, но пуля, к счастью, прошла по касательной.

Пробежавшись по личным вещам убитых, я первым делом забинтовал ногу, потом присосался к найденной фляге. Пересохшее горло мешало думать.

— Видимо, наша агентура так хорошо работает, — сказал я, протягивая напарнику флягу, — Прикинь, а? В их разведке наш человек был! Каково?

Тот невесело шмыгнул носом, подтирая кровь из ноздрей. Нос у него тоже, кажется, был сломан.

— После того, что он сделал с нашими? — парень медленно покачал головой, — Хрен его знает, товарищ прапорщик…

Я лишь скривился в ответ и протянул аптечку:

— Осмотри себя, обработайся, весь в крови.

Надо меньше юморить, откуда мне знать, что произошло с остальными из нашей разведгруппы. Сколько нас тут было, сколько погибло, и сколько от рук именно этого снайпера, я не знал.

Чёртова Система! Как же меня бесит эта вечная неизвестность, из которой всё время надо выкручиваться! И где этот сраный ретранслятор⁈

— И всё равно я не понимаю, — опять послышалось от парня, — Он из них самый отмороженный был, Кузю ножом пять минут убивал. На ленты резал.

Да что ж за болтун-то мне попался.

— Возможно, у него шарики за ролики окончательно запали, вот и порешил своих же, — ответил я, — Они же спорили, перед самым началом бойни. И вроде как их командир не дал этому уроду нас убить.

— Вот теперь понятно, — в голосе напарника послышалось облегчение. Однако он тут же возмущённо произнёс, помахав перед собой мультитулом: — Это он тащился нас вот этим ножичком порешить?

Я даже сам обрадовался, какая стройная теория получилась. Так хоть ненадолго успокоится этот искатель правды. И всё же — что я забыл?

Живительная влага из фляги, растекающаяся по капиллярам организма, сделала своё дело — дала мозгу сил думать и вспоминать. Едва диалог с Системой вспыхнул в памяти яркой картинкой, и едва я подумал о полученном альте, как перед глазами возникла надпись:

Желаете улучшить имеющееся умение?

«Повышенная чувствительность» (седьмой ранг) — функционал ограничен.

«Лечебный сон» (второй ранг) — развитие возможно.

«Внушение» (третий ранг) — развитие возможно.

«Альтернатива» (десятый ранг) — функционал ограничен.

Не отрывая взгляда от висящих в воздухе букв, я потянулся к винтовке, оставшейся валяться возле пулемётчика с раскуроченной головой. Потом выглянул из рытвины и приложился глазом к прицелу, чтобы моё взаимодействие с Системой не выглядело для напарника подозрительно. А то будет спрашивать, чего это я завис да уставился в одну точку.

— Ну, чего там? — тут же послышалось от парня.

Я, скривившись, проворчал:

— Найди бинокль да посмотри.

Так, «лечебный сон» или «внушение»? Если так подумать, «лечебный сон» пока что и так оказался крайне полезен, в своём изначальном виде, а вот «внушение» могло бы мне помочь. Я никогда ничего не знаю, попадая в новое тело, и за краткий сеанс гипноза мог бы выуживать информацию из окружающих.

— Сволочь!

Послышался сдавленный вздох, и вдруг меню передо мной сменилось сигнальным баннером.

ВНИМАНИЕ! Активирован дополнительный протокол: «Спасти раненого союзника».

Вот же стравля ты союзная!

Я тут же оторвался от винтовки и оказался рядом с напарником. Тот сидел возле тела командира, взяв его бинокль в одну руку. Вторая у него была вся в крови, и он растерянно таращился на неё. А в животе у него торчал нож.

— Командир, эта пиндосская живучая тварь… — напарник попытался ещё что-то сказать, но кашлянул последним сгустком крови и окончательно повесил голову. А я мысленно выругался, вдруг поняв, что именно я забыл.

Протокол этот проклятый, он же так и не выполнен!!! «Свой среди чужих»!

Напарник завалился, уткнувшись лбом мне в грудь.

— Да чтоб тебя… — выругался я, глядя на торчащий нож, потом опомнился и перевёл взгляд на мёртвого вражеского командира, — Ну нет, ублюдок, сейчас будет по-другому.

Я вырвал из-под его обмякшей руки штурмовую винтовку, уткнул ствол в район сердца и спустил курок.

Внимание! Выполнен протокол: «Свой среди чужих». Ранг обычный.

Награда: +2 очка значимости

Обновление характеристик:

Уровень взаимодействия с Системой: 1

Ранг: 4

Очков значимости: 42

Очков развития: 1 альт

Внимание! Текущий протокол: «Уничтожить вражеский ретранслятор».

Во-о-о-от! Вот теперь они все мертвы! Техника ошибиться не может, а мне впредь надо внимательнее читать сводки Системы. Твою же мать, как можно забыть о такой простой вещи, как контроль!

Впрочем, эта гребаная Система могла специально так назвать свои протоколы, чтобы я запутался.

— Так-так, парень, не умирай, — я тут же, снова подхватив тело напарника, аккуратно опустил его на землю.

— Штырь… я же…

Я коснулся его лба, подумав о «лечебном сне». Стоп, как же я забыл про откат⁈

Активировано умение «Лечебный сон»

Следующая активация через: 23 часа 59 минут

Глаза раненого тут же закрылись, а лицо умиротворённо расслабилось.

— Сработало? — только и вырвалось у меня, — Но почему⁈

Получен правильный вопрос.

Ответ: отсчёт активации обычных ранговых навыков сбрасывается при получении следующего ранга.

— Ух, живём, — улыбнулся я, а потом, спохватившись, снова метнулся по вещам убитых. Где ещё аптечки?

Через несколько секунд нож был вынут, а место ранения засыпано порошком и залеплено пластырем. К счастью, тактическая медицина у американцев не сильно отличалась от нашей. И всё равно облегчённо выдохнул, когда Система радостно объявила:

Внимание! Выполнен дополнительный протокол: «Спасти раненого союзника».

Награда: +1 очко значимости.

Очков значимости: 43

— Уфф, — я откинулся спиной на стену окопа, рядом с поверженным вражеским командиром, — Сорок три…

Надо будет чётко запомнить — иногда показания Системы это тоже своего рода дополнительное преимущество. И всегда надо их читать.

Так, а что там с развитием?

Желаете улучшить имеющееся умение?

В траншее вдруг послышался храп, причём такой довольный, будто бы из какой-то совсем другой жизни. Мой взгляд упал на дрыхнущего напарника, у которого даже кровь перестала уже капать из носа, и я усмехнулся.

«Лечебный сон» пока неплох в своём сегодняшнем виде. А вот «Внушение» точно надо доработать… Правда, тут не у кого выпытывать знания, но когда везунчик проснётся, смогу за несколько секунд узнать много нового.

— Давай «внушение», — проворчал я, — Может, дольше действовать будет?

Внимание!

Выбрано развитие навыка «Внушение».

Потрачено: 1 альт.

Внимание! Ранговая способность «Внушение» получила 2 уровень развития: «И мёртвого разговорит».

Описание:

1 уровень развития. Возможность подчинить себе любое разумное существо (в том числе и игроков, не превышающих вашего ранга развития). Важно — уровень значимости существа не должен сильно превышать ваш.

2 уровень развития. Возможность не только внушать, но и извлекать информацию из разумных существ с нулевым ментальным сопротивлением.

Ограничение способности: активация не чаще одного раза в 12 часов. Время действия: 6 секунд.

Вообще-то, если честно, это не совсем то, что я ожидал. Но Система не спрашивала моего мнения, и руководствовалась своей логикой.

— Эй, — я встрепенулся, попытавшись схватить исчезающие буквы, — Что ещё за ментальное сопротивление⁈

Получен правильный вопрос.

Ответ: умирающий мозг существа имеет ментальное сопротивление нулевого уровня.

Спящий мозг существа имеет ментальное сопротивление первого уровня.

Бодрствующий мозг существа имеет ментальное сопротивление второго уровня.

Внимание! Уровень сопротивления может зависеть от уровня значимости существа.

Я лихорадочно бегал глазами по строчкам, пытаясь понять, что имеет в виду Система. Умирающий, спящий, бодрствующий… Бедные мои мозги!

— У-у-х, — прорычал я, глянув на напарника. Нет, тут надо просто разобраться. Так! получил обновление. Могу извлекать информацию… Что это значит? Не попробую, не узнаю!

Да вот же, передо мной спящий напарник. И, значит, ментальное это… А, мать его… у него ментальное сопротивление первого уровня. А я могу вскрыть только нулевой.

Понапридумывали этих уровней, глаза сломаешь! Мозг, точнее… Умирающий⁈ А ведь не зря второй уровень «внушения» назван «И мёртвого разговорит»!

Я тут же вытаращился на тело командира, который так и сидел рядом, повесив голову. Ох, стравля небесная, какое же счастье, что я оказался настолько умён, что не прострелил ему голову!!! Ну или, если быть честнее, не настолько туп…

Сколько там ещё живёт мозг⁈ Десять секунд? Двадцать⁈

Я тут же, не придумав ничего лучше, приложил пальцы ко лбу командира. У меня внутри похолодело, когда я представил, что он сейчас повернёт ко мне голову, весь такой мёртвый, и заговорит, пуская кровавые слюни.

Но нет, ничего такого не произошло. Я всего лишь закрыл глаза, подумал об этом самом «внушении», точнее о его новой функции…

И перед моим взором побежали картинки.

Совсем неподалёку, в ещё одном таком схроне, спрятан багги…

Наших было ещё четверо, и они их убили… Овраг с телами не так далеко, пара километров. И да, снайпер, в котором мне довелось побывать, творил особо жестокие вещи…

Тела они, по своей традиции, заминировали…

Эта группа уже возвращалась с успешного задания… Они спрятали ретранслятор на высокой скале, километрах в пятнадцати отсюда… Что-то связано с этим ретранслятором, какая-то секретная…

Вспышки информации прекратились так же мгновенно, как и начались, и я, открыв глаза, несколько мгновений пытался проморгаться. Как будто эти шесть секунд на сварку смотрел, такие же пятна перед глазами плавают.

Чужие эмоции, которыми этот командир был полон, ментально оглушили меня на время. Я чувствовал презрение и жгучую ненависть по отношению к нам, посмевшим не считаться с их желаниями. Эти незваные гости даже людьми нас не считали…

К счастью, эмоции меня быстро отпустили. Да уж, нам с ними точно никогда не подружиться.

— Суки. — только и смог сказать я, когда круги перед глазами растаяли.

Снова откинувшись на земляную стену, я толкнул локтем труп командира.

— Чего не договорил-то, а, хозяин мира? Чего там за секретный ретранслятор? — я сдержался, чтобы не пнуть уже мёртвого противника, — Ну да ладно, наши умники разберутся, не впервой.

Навалилась апатия, которую я прогнал, наступив на раненую ногу. Затем посмотрел на спящего парня. Это что, мне его ещё и тащить?

Впрочем, у всего есть плюсы… Хоть на багги покатаюсь.

Глава 14 Ретранслятор

Смеркалось. В укрытии не было видно ни зги, поэтому пришлось снять полог. Расположившись коленями на краю расстеленной плащ-палатки, я осматривал оружие, уцелевшее после боя, и остатки боеприпасов. Снайперская винтовка, два десятка патронов к ней, основной пулемёт с одной лентой, и автоматическая винтовка с шестью магазинами на тридцать патронов — оружие медика. К длинностволу в придачу три одинаковых пистолета, да пять полных магазинов по семнадцать патронов.

Эх, мне бы это богатство да в личное пользование, как боевые трофеи, но увы — всё это в ближайшее время не понадобится. С собой возьму лишь один пистолет и автоматическую винтовку, этого должно хватить. Остальное оставлю напарнику, и на пулемёт прицеплю записку с разъяснениями, на всякий случай.

Да, я решил оставить раненого разведчика одного. Во-первых, тащить его спящего, да ещё с колотой раной в брюшную полость — дурацкая затея. Ну, а потом не хочу никому объяснять, почему мне нужно лезть на какую-то гору, и откуда вообще у меня появилась лишняя информация? Да, парень вряд ли знает английский язык, и я могу соврать, сказав, что диверсанты обсуждали установку ретранслятора. НО! Уж лучше без лишних вопросов всё сделать по-тихому.

Эта Система, будь она неладна, приучила меня, что её протоколы и задания проще сделать самому. Так что пусть напарник спокойно отлёживается здесь, в безопасности. Уверен, после «лечебного сна» он будет, как огурчик.

Кстати, о ретрансляторе. Мне удалось разжиться блокнотом из нагрудного кармана вражеского командира разведотряда. Написано там было много, явно техническая информация по установке и подготовке этого секретного устройства. Но с этим пусть разбираются наши передовые НИИ, мне же сейчас главное — определить, каким образом лучше всего снять этот чёртов ретранслятор, и не погибнуть при этом самому.

Даю свой ранг на обнуление, что объект заминирован. И совсем не так, как тела наших убитых разведчиков. Скорее всего, если присутствует слово «секретная», то там предусмотрен и режим самоуничтожения. Вот хрен её знает, что вообще ретранслирует эта установка…

Закончив с подготовкой, я осторожно выбрался наружу. Так, в какую сторону идти, чтоб добраться до багги? Двинувшись по безжизненному нитратному песку, я старательно вспоминал видения, подаренные врагом. Подумать только, а я ведь, получается, немножко этот… как его? Блин, из сказок-то… О, точно! Некромант!

Даже интересно, а если дальше «Внушение» развивать, то что будет? Сначала «мёртвого разговорит», а потом и «подымет»? Впрочем, я был реалистом. Да и Система, судя по всему, тоже.

Такс, вот же он — транспорт, даже отсюда виден. Плохо его замаскировали пиндосы, плохо… Хотя я немножко лукавил, так как знал, куда смотреть.

Багги был прикрыт брезентом в какой-то сотне метров от рытвины, где противники устроили убежище для всей своей группы. Убежище, которое я превратил в могилу.

Хм-м-м… А вон там, кажется, овраг, в котором лежат два наших павших соратника. Заминированные.

Я остановился, вздохнув, и подумал об оставленном напарнике. Придётся разминировать тела, а то он не дай Система туда полезет, да как бы ещё и другие наши не наткнулись. Впрочем, у нас ведь тоже не дураки, все знают об этой вражеской привычке.

Дальше я действовал, отталкиваясь от соображений безопасности. Быть замеченным особо не боялся, ведь и так было пасмурно, и дело уже шло совсем к вечеру. А если вспомнить мысли вражеского разведчика, то они редко заходят «так глубоко».

Через несколько минут я откинул полог жёлтого брезента, обшитого имитацией сухих кустиков и камней. Воу! Хоть и выглядел транспорт немного неказисто, но колёса с глубоким протектором, ребристый кожух парогенератора в носовой части, усиленная рама и даже венчающий верхушку крупнокалиберный пулемёт внушали уважение. Любят американцы выпячивать мощь сразу, чтоб все видели… Аппарат чем-то напоминал необъезженного скакуна, одним своим видом демонстрирующего, что слабаку в руки не дастся.

Придётся вспомнить навыки вождения багги. Выходит, не зря в своё время отец отдавал меня в различные спортивные секции? В том числе и в клуб спортивной езды.

Пару раз генератор схватывался и глох, пока я привыкал к мощи аппарата. Зверь, который чихал паром, дико трясся, и плевался камнями из-под колёс, словно из пушки, поначалу никак не желал подчиняться Но вскоре мне удалось приноровиться, и техника послушно запыхтела, чтобы спустя минуту медленно подкатить к оврагу с павшими товарищами…

* * *

Тела убитых я разминировал, использовав длинную верёвку, обнаруженную на дне багажного отделения транспорта. О том, чтобы, как в кино, резать всякие красные и синие проводочки, речи быть не могло. С таким же успехом можно было бы себе голову прострелить и заставить Систему закинуть меня в другое тело. Да так даже надежнее, и менее болезненно.

Проверять скупые кадетские знания о разминировании тоже не хотелось, тут «незачёт» будет дороговато стоить. Так что действовал я грубо, поставив перед собой лишь две цели — максимально сохранить тела и при этом взорвать заряды. Тут ведь не просто гранату без чеки под спину подсунули, к созданию ловушки враг подошёл с воображением маньяка.

Однако я переиграл диверсантов, действуя нестандартно — просто взял, и выдернул одновременно оба тела с помощью их же, диверсантского, транспорта. Действовал поэтапно. Сначала расстелил тент, используя его в качестве защиты тел от каменистой поверхности склона. Затем осторожно, едва дыша, чтобы не тревожить заложенные заряды, привязал верёвку сразу к обоим телам.

После отдыхал, глядя на вечереющее небо, и думал о том, что риск, конечно, дело благородное, но опять же — всё хорошо в меру. Наконец совладал с нервами и, усевшись в багги, как следует раскочегарил парогенератор. Едва стало ясно, что двигатель вышел на максимальную мощность, вдавил педаль газа, врубил передачу, и плавно отжал сцепление. Парогенератор взвыл, багги рванула вперёд, и мощным рывком стащила мёртвых разведчиков с заминированных мест.

Позади два раза хлопнуло, как от взрыва гранаты — примерно через секунду после того, как я сдвинул тела с места. Решив отъехать чуть подальше и осторожно притормозив, я развернулся, глядя на овраг…

БА-А-АМ!!!

Третий взрыв, поднявший в небо целый пласт земли, заставил вжать голову в плечи, и на миг я подумал, что и меня накроет. Багги тряхнуло, но, к счастью, осыпало меня лишь крошкой и травой. Рама зазвенела от прилетевшего по ней валуна, и я подумал, что с везением у меня гораздо лучше, чем с техникой безопасности. Вот же сволочи эти диверсанты пиндосовские! Я же только что со смертью разминулся, да и то, лишь благодаря своей развившейся подозрительности.

Кажется, ров теперь стал гораздо больше. Если бы не стенки оврага, направившие взрывную волну вверх, то я так бы легко не отделался. Да и багги бы тоже измочалило…

К моменту, когда я дотянул тела бойцов из фронтовой разведки до рытвины с напарником, совсем уже стемнело. Предварительно завернув погибших в плащ-палатки, осторожно спустил тела вниз. Мёртвым всегда нужно оказывать дань уважения, иначе мы очень скоро перестанем отличаться от большинства животных.

Убедившись, что напарник продолжает мирно и лечебно посапывать, я мысленно позавидовал парню. Ему ведь не надо в ночь переться чёрт знает куда, чтобы отыскать и уничтожить проклятый пиндосский ретранслятор.

Кстати, а не это ли чудо вражеской техники, точнее, не похожее ли изделие навело на «Борзый» рой пародронов? Ведь нападение произошло ночью, так? Ну и как их смогли навести столь точно? Ведь непрерывно движущийся крейсер, закрытый кучей глушилок, не самая лёгкая цель для тупых летающих болванок.

Надо всё же добыть это чудо, раз из-за него сюда, в серую зону, направили столь матёрую группу диверсантов. А потому педаль в пол и вперёд!

Ха, в пол. Ну конечно, в самый раз, в темень, без света.

Почему я вообще решился поехать в ночь? Да чёрт знает. Видимо в постоянной погоне за выполнением протоколов и из-за ослабевшего страха перед смертью, настолько привык спешить, что у меня попросту перестало работать критическое мышление. Пятнадцать километров на багги по бездорожью, ночью, да с выключенным светом? Не вопрос, за полчаса справлюсь!

Не справился…

Хорошо, что первая же серьёзная яма не отправила меня в овраг, а всего лишь сильно встряхнула да приложила лбом о раму, ставя на место извилины в моём воспалённом мозгу. Остановись, мгновенье, ты опасно! Или как там у классиков?

Свет включить я так и не решился, но сбавил скорость до четырёх-пяти километров в час. И стал останавливаться каждую минуту, вглядываясь в потемневшие силуэты мёртвых холмов. Воспоминания вражеского командира буквально отпечатались у меня в мозгу яркими образами, так что мне хватало одних очертаний местности, чтобы понять, куда двигаться. Вот здесь стоит слегка повернуть направо, а здесь ещё пару сотен метров по прямой. Эх, ещё бы тот, у кого я взял воспоминания, сидел за рулём, цены бы его памяти вообще бы не было.

Жаль, что у извлечения памяти из мёртвого была одна особенность — мозг более четко передавал те картины, которые были богаты сильными эмоциями. Поэтому трудно было из добытого вычленить нужное. Вражеский командир особо ярко смаковал казнь пленных бойцов из фронтовой разведки, будто именно это доставляло ему особую радость…

Суки! Из-за таких воспоминаний руки начинали до боли стискивать руль, и нога на педали дёргалась, заставляя багги нырять. Ненависть рвалась наружу, и мне лишь усилием воли удавалось подавить это сильное и праведное чувство. Не время, и не место.

Внеочередную остановку я сделал, когда оглянулся, и вдали увидел вдруг вспышки разрывов. А после услышал и грохот рвущихся снарядов. Судя по расстоянию, километров десять от меня, в противоположной стороне от ретранслятора.

А ещё, по количеству разрывов и грохота разных калибров, мне сразу стало ясно, кто это так яростно разбрасывается смертоносными снарядами. Крейсер «Борзый»…

Получается, на него вновь напали? Хотя нет, я же слышу работу главного калибра. Это что, получается, враг попытался совершить прорыв фронта, но нарвался на крейсер? Чёрт, ничего не понятно, но в свете происходящего становится ясно, что ретранслятор следует уничтожить как можно быстрее.

Ну не верю я в подобные совпадения — попытка прорыва фронта рядом с ретранслятором, и одновременно нахождение поблизости сухопутного корабля. Всё это взаимосвязано.

— Ускоримся! — хрипло вырвалось у меня.

После чего я сделал то, на что не решался ранее… Включил единственную фару, расположенную на верхней раме багги. Ух, ты ж, как сразу видимость-то улучшилась. Хорошо, теперь поднажмём!

Это было моей ошибкой. Как оказалось, я не один шарился по серой зоне, были и другие. И эти другие, завидев свет, приготовились к тёплой встрече.

Будь дорога под колёсами более ровной, а стрелок чуточку удачливее, меня бы уже перебросило в другое тело, со всеми вытекающими последствиями. Как там, понижение сразу на тридцать процентов от общего числа очков значимости? Всё, что нажито честным трудом…

Звука выстрела я не услышал, всё заглушал грохот боя вдали. Зато хорошо ощутил на своей щеке обжигающую боль, когда по ней чиркнуло чем-то раскалённым, да резанувший ухо характерный свист. Хватило доли секунды, чтобы понять — это был не камешек из-под колёс.

Тут же вырубив фару, я снизил скорость и погнал юзом, выворачивая руль то вправо, то влево. Хорошо ещё, что у меня имелся хоть какой-то опыт вождения, иначе бы перевернулся в первые же секунды.

Когда очередная пуля выбила из рамы багги искры, я всё же затормозил и, подхватив оружие, нырнул с водительского сиденья, укрываясь за корпусом транспорта. Вот что ж мне так не везёт⁈ И что делать?

Стреляют вроде с нашей стороны, но это же серая зона, там кто угодно с винтовкой мог засесть. И хрен я выстрелю в ответ — вдруг своего задену? И так совесть загрызёт, да ещё и Система мне сразу ата-та сделает.

— Эй, ночной безумный гонщик, сдавайся! — раздался откуда-то справа грубый мужской голос, — Отъездился ты по степям Старого Света!

Я тут же подполз поближе к краю. Ого, да они ж совсем близко. Молодцы наши ребятки, плотно охраняют зону.

— С какого хрена ты решил, что я пиндос⁈ — крикнул в ответ. Сам при этом мысленно ругался последними словами. Я ведь даже не знаю своих имени-фамилии! Вот попал, так попал…

— Наши люди в серой зоне по ночам на багги не ездят! — весело ответили мне.

Хотя по голосу говорившего стало ясно, что он сильно сомневается в верности своих слов. Вот же стравля ночная, и что мне теперь делать?

— Слушай, а может, как-нибудь мирно договоримся⁈ — спросил я у неизвестного стрелка, — За транспорт объясню, как и за трофейное оружие! А то я спешу, понимаешь ли!

— Ты вообще кто такой? — прозвучало вместо ответа.

— Прапорщик Сидоров, — на ходу придумал я себе фамилию, — Командир разведотряда. Выполняю срочное задание!

— А чего не Иванов-то, а⁈ — раздался в ответ насмешливый голос, — Или Петров?

Я мысленно выругался. Надо было лучше соображать. Озвучил первую пришедшую на ум фамилию. Самую распространённую, ага. Интересно, а этот неизвестный стрелок один? И если да, то что вообще здесь делает одиночка? Чёрт, надо что-то думать. Время-то идёт.

А мне ведь даже стрелять в говоруна нельзя. Сразу понижение рейтинга и смена тела. Забросит меня в спящего на дне рытвины напарника — вот потеха-то будет… Эх, была не была! Это ж наш со мной говорит? Значит, будем общаться по-нашему.

— Я сейчас встану! — крикнул я, — Без оружия! И отойду туда, куда скажешь. Только не нервничай, не стреляй.

Задержав дыхание, я сделал один шаг, другой.

— У меня дело действительно важное. Видишь там, на юге, идёт бой? Это лёгкий сухопутный крейсер «Борзый» кого-то накрывает. Так вот, моё задание… — тут я заткнулся.

А что, если стрелок не наш? Да ну нет, с чего бы америкосы в один квадрат посылали одновременно две группы сразу?

С другой стороны, почему бы и нет? Ретранслятор недалеко расположен… Может, этот неизвестный стрелок поставлен охранять ценный объект?

— Ты и так сделаешь всё, что мы прикажем, — прозвучал за моей спиной другой голос, заставив вздрогнуть, — Руки поднял! Ме-едленно, и без глупостей.

Я подчинился, а про себя подумал: «Ну вот, приплыли». Сейчас всё пойдёт совершенно не так, как задумано.

— Поднял.

— Вот и молодец, — прозвучал ещё один голос, уже третий, а в следующую секунду в затылок мне упёрся холодный ствол, — Оружие при себе есть, кроме винтовки у колес транспорта?

* * *

— Итак, прапорщик Сидоров… Говоришь, что до ретранслятора около десяти километров? — произнёс грубый голос у меня над ухом, — А узнал ты про него от диверсантов, которых вы убили. И всё это может подтвердить твой раненый напарник, которого ты оставил в укрытии. Я всё верно повторил?

— Уф-ф-ф, — тяжело дыша, ответил я и сплюнул кровь, — Так точно!

Вот уже десять минут меня усиленно допрашивали командир группы и еще один боец из его команды. Причём допрос шёл жестко, с применением ножа и пассатижей — я уже думал, что не выдержу. Единственное, что мне помогло выдержать — это знания, что я в чужом теле, и что для меня уж точно смерть не конечна…

Правда, в какой-то момент появилось сильное желание рыпнуться, чтобы меня вконец пристрелили. И тогда большой шанс, что я бы вселился в тело кого-то из этих. Правда, они здоровы и совсем не пришиблены, а Система любит слабые разумы. Спящие, контуженные… Вот за что она так со мной, а?

Сдержался по одной причине — получится, дёрнусь, и убью носителя моего разума. А прапорщик всё же свой, поэтому так поступать нельзя. Да меня ещё и отец учил — «за каждую пешку надо сражаться, как за ферзя, иначе партию быстро проиграешь».

— Вот же нахрен, крепкий орешек! — выругался допрашивающий, и убрал нож от моей старой раны на ноге, — Либо пиндосы научились готовить своих разведчиков так же хорошо, как мы. Либо он наш, и говорит правду. Я склоняюсь ко второму.

Я усмехнулся. Все мы тут наши…

— И акцента у него вообще нет, — поддакнул другой боец со стороны, — Перебежчик?

— Для него же хуже, — проворчал командир, и снова спросил, — Остальные бойцы твоей группы погибли, значит?

— Я уже говорил.

— Шкипер, как думаешь, они и вправду завалили ту самую группу? — раздался чуть в стороне голос ещё одного разведчика, уже четвертого.

— А здесь другой и не могло быть, — ответил названный Шкипером, обладатель грубого голоса, — Ну, если он говорит правду, то в целом ясно, куда пропал противник. Слушай, Сидоров, так откуда ты так хорошо запомнил дорогу к ретранслятору? Чаёк пил с ними?

— Запомнил, пока нас связанных везли, — ответил я, а про себя подумал — вот на таких моментах я и проколюсь.

— Ты ж сказал, что вы завалили тех амеров?

— Но сначала они нас связали и везли, вот я и подсмотрел. У меня память фотографическая.

Шкипер провёл пальцем от одного края горизонта до другого. Потом почесал подбородок.

— Тела твоих ребят там… А ретранслятор там. Они вас с собой, что ли, возили? И как только поместились? — он усмехнулся, — Какие добрые, заботливые пиндосы вам попались. С ветерком хоть прокатили, фотограф?

Я едва не выругался. А он хорош, этот разведос. Ловит меня на любых нестыковках, а я прокалываюсь, как десятилетняя девчонка, на вранье.

— Чего ты брешешь? — сказал боец, только что собиравшийся поковырять ножом мою рану. — Да нихрена бы ты не увидел, если б тебя связали. Ясновидящий, что ли?

— Ну, можно и так сказать, — буркнул я, мысленно готовясь уже к отправке в другое тело.

— А как ретранслятор работает, заботливые пиндосы не показали? — спросил Шкипер, — Инструкцию не дали? Или может, тоже сфотографировал?

— В правом ботинке, ага, — я двинул ногой.

— Ты думаешь, стоит шутить в твоей ситуации? — в голосе Шкипера послышалась угроза.

— Серьёзно говорю, командир, — огрызнулся я, решив задействовать один из своих козырей, — Я забрал блокнот у командира диверсантов. Там как раз есть изображение ретранслятора, и ещё много чего. Скорее всего, инструкция по запуску, я просто их чёртовой письменности не знаю.

— А вот это и хорошо, и плохо, Сидоров, — вновь спокойным голосом произнёс командир разведчиков с позывным Шкипер.

Он сноровисто стянул с меня берц, и быстро нашел записную книжку. Затем включил фонарик, и бегло пролистал содержимое трофея. Хмыкнув, быстро убрал добытую информацию в нагрудный карман, что заставило меня напрячься.

— Вообще-то это мой отряд добыл ценную информацию, — произнёс я с неподдельной обидой, — Шкипер, нехорошо поступаешь.

— Поговори мне тут, фотограф, — проворчал разведчик, — Я вообще сейчас думаю, а не грохнуть ли тебя на месте?

— Наши так не поступают.

— Ты издеваешься? Что за детский сад? На совесть он решил надавить… Я по всем инструкциям тебя могу на месте пристрелить.

— И будешь искать ретранслятор вечность, — мне не удалось сдержать усмешку.

— Вот это и удерживает меня от поспешного решения, — зловеще, прямо в ухо произнёс командир группы, — Ладно, хватит развлекаться. Поехали, покажешь этот чёртов ретранслятор. Без света сможешь ехать?

— Смогу, но медленно, — ответил я, не веря своим ушам. Мне что, поверили⁈

— Вот и хорошо. Ты рулишь, а мы контролируем тебя и местность. Уж не обессудь, что невежливо проводили допрос, но дело у нас серьёзное, государственной важности. Так что хватит рассиживаться, поднимайся.

В багги сели не все, а только командир, и ещё один боец, вооружённый пулемётом — тот самый, что обезоруживал меня, а после запугивал во время допроса, прихватывая пассатижами то палец, то мочку уха. То ножом беспокоил рану… Что ж, молодцы, не доверяют. Я бы тоже не доверял человеку из серой зоны на американском багги, который не может вспомнить своё имя и путается в показаниях.

За руль меня посадили, но контролировали при этом плотно. Вздумай я прибавить скорость сверх меры, скорее всего пристрелят, не задумываясь. Оружие почти всегда было нацелено на меня. Секунда, и всё — не будет прапорщика с неизвестной мне фамилией. А виноватым бездушная Система назначит меня, как пить дать.

Поэтому я собрал всю волю в кулак, и действовал строго так, как было приказано. Единственное, иногда предупреждал об остановке, и привставал слегка, чтобы осмотреться. Но даже так мы перемещались в полтора раза быстрее среднестатистического пешехода.

Видимо, я адаптировался всё же под ночные условия. Да и ствол пистолета, смотрящий в спину, хорошо так помогал сосредоточиться. Наверное, я бы в таких условиях и на водительские права бы сдал с первого раза.

Понимание, что мы почти на месте, пришло, когда я во время очередной остановки увидел возвышающийся над местностью пик. Вот оно, то место, недалеко от которого и спрятан ретранслятор!

Самая высокая точка на десятки километров вокруг, и ориентир хороший. Прибор, назначение которого я приблизительно понимал, находился где-то в стороне, в каких-то сотнях метрах. Так что можно повернуть влево, и, если верить видениям, полученным от диверсанта, нам осталось совсем чуть-чуть.

— Дальше лучше передвигаться пешком, — сообщил я своим спутникам, — Так будет быстрее.

— Ну пошли, — в голосе командира послышалась насмешка. Интересно, с чего бы это? Ладно, позже разберёмся.

Покинув багги, я дождался, когда сопровождающие последуют моему примеру, и молча двинулся вперёд. Осталось совсем немного… Чёрт, там же заминировано!

— Шкипер, там заминировано, — я показал на гору, — У противника в группе был настоящий профи. Всё делает с двойной подстраховкой. Я тела товарищей, пока вытаскивал с заложенной под них взрывчатки, чуть сам жизнь не потерял.

— С подстраховкой, говоришь? — заинтересованным тоном спросил командир разведчиков, потом покачал головой, — Слушай, прапорщик, может расскажешь нам, что скрываешь?

Я вопросительно глянул.

— Мы уже выяснили, что ты не враг. Слишком много косячишь, но при этом видно, что наш, свой. Я своей интуиции верю, прапорщик, — Шкипер усмехнулся, — Однако в твоих рассказах столько нестыковок, что у меня не складывается картина. Ну и в чём твой секрет?

— Квантум, — произнёс я, решившись. Ну а вдруг? Этот Шкипер явно при высоком звании, не ниже капитана точно. Может, он предупреждён о проекте? Ну, а если нет, значит, нет.

Объяснять непосвящённому то, что со мной происходит — гарантированно не поймёт. С Дрёмой прокатило, потому что тот на своей шкуре прочувствовал странности. А этот меня ещё и больным на голову посчитает, причём вполне обоснованно. Так что…

— Это что, какое-то кодовое слово? — уточнил командир. Господи, ну хоть один услышал правильно!

— Если ты не знаешь, что оно означает… — начал было я объяснять, но был прерван.

— Слушай, прапор, мы уже давно в автономке, и можем многое не знать. Охотились на тех хитрованов, что вы положили, причем очень долго. Так что твои кодовые слова для меня ничего не значат, — командир вздохнул, — Но главное мы поняли, ты не просто так погулять вышел. Так что двигай вперёд, по маршруту. А уж на месте разберёмся.

И мы двинули. Прошли не меньше километра пешком, по ночной европейской пустоши. Под конец я даже хромать начал — рана на ноге разболелась, хоть мне и дали её перевязать.

Ничего, прапор, потерпи. Доберёмся до безопасного места, погружу сам себя в лечебный сон, если получится. А сейчас надо идти.

Характерный звук лопнувшей под ногами лески я услышал, когда до подножия нужного нам холма оставались считанные метры. В груди всё оборвалось — как так⁈ Почему я не увидел в воспоминаниях мертвеца момента, как диверсанты минируют подходы? Неужели смерть? Сейчас рванёт!

Послышался хлопок, только почему-то не рядом со мной, а далеко позади. И тут же раздалась приглушённая расстоянием ругань пулемётчика, позывной которого я слышал лишь раз — Шкипер назвал его Кэпом. Так вот, похоже взрывом зацепило именно Кэпа. И как бы мне сейчас не пришлось отвечать за это, перед разведчиками и системой одновременно.

— Всем оставаться на своих местах! — коротко рявкнул Шкипер, и я послушно замер, чуть разведя руки в стороны. Чтобы видели — я послушен, и не думали стрелять. Командир тем временем отдал очередной приказ:

— Кэп, доклад?

— Здоров, одним лёгким испугом обделался, — послышалось из темноты

— Может отделался? — уточнил командир.

— Может, — весело согласился пулемётчик.

— Шутник, чтоб тебя, — проворчал Шкипер, после чего обратился ко мне, — Прапор, значит у диверсантов был хороший минёр, так?

— Так. Я же рассказывал.

— Значит, слушай меня внимательно, — секунда, и Шкипер очутился от меня в каких то десяти сантиметрах. Я ж вздрогнул от неожиданности. — Сейчас ты объясняешь подробно, куда нужно идти дальше, а сам сидишь здесь, вместе с Кэпом. Всё понял?

— Так точно, всё, — кивнул я. А затем указал рукой на вершину холма, возвышающуюся на добрую сотню метров над нами, — Ретранслятор там, на самом верху. Он зажат между двух камней, и над ним растянут маскировочный тент. Объект незаметен со всех сторон — ни с планера, ни с пародрона, ни отсюда, с земли.

— Ещё что-то?

— Про минирование ничего не удалось выведать, так как тот диверсант, что устанавливал взрывные устройства, во время допроса был уже мёртв, — с деланным сочувствием вздохнул я. Ну не говорить же, что диверсанты все там были мертвы.

— Понятно, — произнес Шкипер, и обратился к пулемётчику, — Кэп, держать периметр, присматривать за фотографом.

— Есть, — отозвался разведчик.

— Всё, друг от друга не отходите. Я пошёл.

И в следующую секунду командир разведотряда исчез. Мне хотелось пойти за ним, но пришлось сдерживать себя и терпеливо сидеть. Оставшийся тут Кэп не станет смотреть, как я нарушаю приказ командира. Влепит мне очередь в спину, и будет прав.

Потянулись секунды, а затем и минуты ожидания, нарушаемые лишь завыванием ветра. Даже звуки далёкого боя исчезли, как и вспышки артиллерийской канонады. На европейские равнины опустилась ночь.

— Как думаешь, у Шкипера получится? — поинтересовался я у пулеметчика спустя целую вечность. Так мне, во всяком случае, казалось.

— У него всегда получается, — сухо ответил разведчик, а затем добавил, — Сиди молча.

В этот раз пауза безмолвия была ещё дольше. Я уже было решил задремать, когда наверху раздался грохот. За ним второй, третий, появились вспышки взрывов. Следом послышался звук осыпающихся камней…

Интересно, что там вообще происходит? Жив Шкипер, или погиб, не рассчитав сил?

Вместо ответа перед моими глазами вспыхнули такие привычные, и в то же время неестественные строки текста:

«Внимание! Выполнен протокол: 'Уничтожить вражеский ретранслятор»

Награда: +1 очко значимости.

Внимание! Выполнено дополнительное задание редкого ранга: «Секретные технологии врага»

Награда: +2 очка значимости.

Очков значимости: 46.

Внимание! Текущий протокол: «Доставить ретранслятор на военную базу "КП100»

Получено дополнительное задание: «Спасти раненого союзника»

— Опять, что ли? — вырвалось у меня.

— А? — переспросил Кэп, — Ты о чём?

— Взрывы, — буркнул я, сам думая, что Система бы могла быть и более информативной. Вот какого союзника я должен спасти⁈ Там этот Шкипер, может, помирает, изрешечённый осколками, а я тут, под дулом автомата…

Запрос: описание задания.

Ответ: Дополнительное задание «Спасти рядового Ряхина». Описание: Рядовой Ряхин, находящийся под воздействием «лечебного сна», подвергся нападению хищников. Интенсивность регенерации в состоянии «лечебного сна» недостаточна, чтобы справиться с повреждениями от укусов.

Вау! А что, так можно было⁈

Запрос: эмоциональное восклицание.

Ответ: Да, первый уровень взаимодействия системы подразумевает описание заданий, если их ранг обычный.

Ошарашенный, я ещё читал сообщение Системы, а сверху уже раздался сдавленный, хриплый голос Шкипера:

— Ну и какого хрена вы тут расселись? Я что, один должен таскать эти тяжести?

Глава 15 Ночная атака

Ретранслятор оказался здоровенным таким ящиком, из которого вверх торчали гроздья фазированных решёток, антенн и прочих излучающих и принимающих конструкций. Будто переполненный всякой утварью кухонный органайзер. Всё это, на самом деле, выглядело довольно хлипко, и что-то уже свисало с ящика и болталось — трудно было не задеть ретранслятор о камни, пока спускаешься с крутой горы.

— У-у-ух! Ну и дура тяжеленная, — Шкипер кое-как водрузил ретранслятор на более-менее плоский камень, потом вынул из пары карманов отломавшиеся части и, словно парикмахер, с интересом искал, куда б их воткнуть, чтоб не отвалились и не потерялись.

Тут я подал голос:

— Шкипер, мне бы вернуться.

— А? Ты смотри, засуетился-то как. — прислонившись к камню и утирая пот, ответил командир разведгруппы.

— У меня там рядовой раненый остался, и я чувствую…

— Слушай, Прапор, — перебил меня разведчик. — Я тоже доверяю своей интуиции, иначе бы мы с тобой не разговаривали. Но ещё есть устав и инструкции, которые нельзя нарушать.

— Делай, что хочешь, командир, но вытащи мне рядового. — продолжил я гнуть свою линию. — Или стреляйте меня сразу, потому что мне кровь из носа надо вернуться.

На лице Шкипера не отразилось никаких эмоций.

— Здесь я решаю, надо тебе вернуться или нет, Прапор. — всё же ответил командир, и указал кивком головы в направлении ретранслятора: — Давай, помоги Кэпу дотащить и погрузить это в транспорт.

Кэп, в отличие от меня, послушно двинулся к ретранслятору. Я же не шелохнулся с места и оглянулся. Там, ниже по склону, где-то в темноте стоял багги.

— Слышь, чудик, не дури, — Шкипер поднял автомат, — Ты же и шага не пробежишь.

Кэп тоже перебросил из-за спины пулемёт и приглашающе махнул дулом. Мол, приказ был помогать тащить, так что давай, топай.

— Ну, так даже лучше будет, — отозвался я, скрестив руки на груди. — У меня там Ряхин лежит в окопе, полном трупов, а пустыня полна шакалов… Пристрелишь меня, но зато никто не сможет сказать, что я ничего не сделал.

— Ряхин, говоришь? Что, вспоминать фамилии начал, Сидоров?

— Есть немного.

Тут затарахтела рация на груди Шкипера. Он слегка удивлённый прислонил аппарат к уху и послушал прерывистое карканье. Когда связь закончилась, Кэп спросил:

— Что, берёт рация?

— Плохо, но мы на возвышенности, вот и пробились.

— И чего говорят, Шкипер?

Тот переглянулся с Кэпом и кивнул в мою сторону.

— Наши связались с ещё одной группой. Те нашли ваш окоп, Прапор, — он невесело хмыкнул, — Трупы есть, но живых нет…

У меня похолодело внутри. Но всевидящая Система молчала, протокол так и продолжал действовать, а поэтому…

— Пусть ищут, Шкипер, — рыкнул я, сделав ещё шаг в сторону багги, — Делай что хочешь. Или стреляй, или передай, чтобы искали моего Ряхина!

— Ещё двинешься, и стреляю, — коротко бросил Кэп.

Я даже не глянул на него, сделав ещё один шаг. Шкипер тут же вскинул руку, останавливая пулемётчика — тот и вправду поднял ствол.

— Стой, Кэп. А ты не истери, Прапор, — Шкипер поднял рацию и попытался связаться, — Нахрен, только что нормально ловила.

Разведчик поднялся на несколько метров, даже вскочил на крупный камень, лежащий рядом с ретранслятором, и в этот раз из рации послышалось карканье.

Завязался сложный разговор, потому что в ответ прилетали нечленораздельные обрывки слов, и Шкиперу пришлось по многу раз повторять свой приказ — с той стороны слышимость наверняка была не лучше.

— Я говорю, пусть ищут! — рявкнул Шкипер в рацию, злясь уже не на меня, — Они разведчики или нет⁈ Шакала выследить не могут, что ли? Один живой там, раненый, наверняка ещё не порвали! Чтоб вытащили, так и передай этим остолопам!

Наконец, рация коротко каркнула что-то, что сгладило злую физиономию Шкипера. Тот спрыгнул с камня и ткнул рацией в мою сторону.

— Ещё одна такая выходка, прапор Сидоров, и я просто пристрелю тебя. Возьму грех на душу, зато нервы сберегу.

Я не ответил, так как в этот самый момент смотрел на всплывший передо глазами текст:

Внимание! Дополнительное задание «Спасти раненого союзника» выполнено.

Награда: +1 очко значимости.

Очков значимости: 47

Ого! Оказывается, Система позволяет кому-то и делегировать полномочия, чтобы выполнить протокол. Хм-м, а это не может не радовать.

Чувствуя, как меня отпускает напряжение, я улыбнулся и послушно вскинул руки:

— Без проблем, командир. Больше никаких глупостей. Сделаю, что прикажешь.

Тот удивлённо переглянулся с Кэпом.

— Как у этих там говорят, на крейсерах? Странная ты стравля, Прапор.

Ретранслятор и вправду оказался тяжеленным, и пока мы с Кэпом тащили его до багги, я искренне удивлялся, как Шкипер смог стащить его с горы в одиночку? Да эта хреновина под сотню кило весит, если не больше!

Пока мы водружали аппаратуру в багажное отделение, сломалась ещё одна антенна. А еще я к своему удивлению обнаружил, что здесь лежит две патронные ленты к пулемёту, установленному на крыше багги.

Пока мы молча привязывали ретранслятор, слышны были лишь скрип рессор, и ругань Шкипера. В тот момент, кстати, когда я возвращался за руль, возникла небольшая заминка — Кэп, ухайдокавшись с грузом, банально забыл свой пулемёт прислонённым к раме транспорта. Шкипер же рычал в неработающую рацию, потому что здесь, в низине, связь уже совсем не пробивалась.

— Какого хрена у пиндосов тут есть ретрансляторы, а мы пользуемся этим го⁈. — Шкипер прервал свою гневную тираду и на мгновение застыл, глядя вместе с напарником, как я пролез мимо оставленного оружия и положил руки на руль.

— В рапорте об этом не указывать? — усмехнулся я Кэпу, когда тот, чертыхнувшись, метнулся к оружию и схватил свой пулемёт.

— Будешь козлом последним, — буркнул тот, но улыбнулся уголком рта. — Разведка своих не сдаёт.

Шкипер вообще никак это не прокомментировал, бухнувшись на сиденье рядом со мной и указав Кэпу занять место у пулемёта.

— Чует моя задница, проблемы будут, — прокряхтел командир, — Свет пока не включай.

Пулемётчик, встав позади, ухватил гашетку бортового оружия. Машинган, как называли его американцы, был намного больше его личного пулемёта, и внушал уважение.

Повинуясь пальцевому навигатору Шкипера, я стронул затарахтевший паром багги, и мы покатились в кромешную европейскую темноту. При этом сидевший рядом командир нервно вертел по сторонам головой, а дуло его автомата рыскало по фронту, будто принюхивалось.

Кэпу тоже передалось настроение командира, и он поскрипывал осью пулемёта, поворачивая оружие то влево, то вправо.

Ну а я таращил глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть впереди, и чертыхался, когда багги наскакивал на особо крупный валун. Шкипер, который пару раз чуть не приложился об раму шлемом, лишь молча и зло сопел.

Как всегда в самый неподходящий момент перед глазами появилось очередное оповещение Системы:

«Внимание! Получено дополнительное задание: 'Спасти союзников». Ранг обычный.

Внимание! Текущий протокол: «Доставить ретранслятор на военную базу КП100» обновлён. Получено дополнительное задание: «Сохранить ретранслятор». Ранг редкий'

Я тут же мысленным приказом запросил подробности у скупой Системы:

'Запрос: описание задания.

Ответ: Дополнительное задание «Спасти союзников». Во время воздушной атаки дронов, усиленных огнестрельными модулями, высокий шанс получить ранение, не совместимое…'

Я не успел дочитать, как моё ухо уловило едва различимое тарахтение, идущее откуда-то сверху и справа. И оно с каждой секундой усиливалось.

— Твою ма-а-а-ать! — я тут же вывернул руль в сторону.

Шкипер чуть не вывалился за раму, а Кэп сверху судорожно уцепился за крутанувшийся пулемёт. Багги опасно накренился, я тут же высунулся за раму, пытаясь сместить центр тяжести.

— Куда⁈ — Шкипер схватил меня за руку, лежащую на руле.

И вот тут-то…

Правда, произошло не совсем то, что я ожидал. Крейсер обычно атаковали дроны, которые сами по себе были заряженными снарядами.

А землю там, где только что был наш багги, вдруг прочертили яркие трассеры пулемётной очереди. Засвистели и застучали свинцовые плевки по грунту, поднимая пыль.

Я тут же врубил фонарь:

— К чёрту!

Шкипер ничего не сказал, уперевшись ногами в раму, он вскинул винтовку и начал работать короткими очередями. Верхний пулемёт Кэпа уже долбил вовсю, звеня по раме крупными гильзами.

Я чуть крутанул руль, вильнув ещё в сторону. Просвистели мимо очередные трассеры, и Шкипер с Кэпом, как по команде, сдвинули стволы к горизонту — атака шла далеко справа, дроны ещё не долетели, но уже поливали нас огнём. На зубах уже скрипел песок, потому что земля вокруг нас так и расцветала пыльными фонтанами, да ещё иногда при рывках мне по затылку прилетали гильзы.

Свет трясущейся фары выхватывал из темноты лишь куски, и казалось, что мы движемся в крохотном пузыре, на который со всех сторон давит чёрная бездна. Она выплёвывала нам под колёса неожиданные валуны и кочки, и мне приходилось в последний момент выкручивать руль, чтобы просто не перевернуть багги.

— Какого хрена⁈ Откуда они взялись? — орал Шкипер.

— А-а-а-а, сволочи! Получайте, мрази!!! — Кэп сверху явно вошёл в раж. Правда не надолго — вдруг грохот пулемета прервался, и машинган закрутился впустую, жужжа стволами. Пулемётчик, ругаясь на чём свет стоит, полез в ящик, пытаясь в ужасных условиях вытащить из-под ретранслятора снаряжённые ленты. При этом он ругался: — Какой идиот не вытащил их⁈

— Ты, Кэп, ты! — то ли в шутку, то ли в упрёк ответил пулеметчику Шкипер.

Мне вдруг показалось, что нависающая над нами чёрная, непроглядная бездна ночи слева странно дёрнулась… и вдруг стала отгрызать от равнины огромные куски! Чуть вильнув ещё в сторону и сосредоточившись на проносящейся в нескольких шагах пропасти, я всё пытался понять, есть ли там дно, потому что фара не позволяла разглядеть пространство по сторонам — слишком узкий пучок света она выдавала.

На раздумья мне времени не дали — свет фонаря вдруг вырвал громадный силуэт дрона. Трёхметровая пыхтящая дура залетела в зону освещения, и шла прямо на нас. Да тупая ты стравля!!!

Я крутанул руль влево, одновременно задержав дыхание, когда багги, прошелестев последние метры, оторвал колёса от земли.

— Су-у-у-у!.. — заорал Шкипер, перехватываясь руками за раму.

— … ка-а-а-а!!! — орал Кэп, застыв с пулемётной лентой на плече и уцепившись за машинган.

Но спустя мгновения колёса снова сцепились с грунтом, ещё и раздолбав хлипкий кусок песчаника, и мы покатились по склону. Я заюлил рулём, не давая транспорту завалиться, а Шкипер тут же высунулся за раму, повторяя мой недавний манёвр — он пытался сместить центр тяжести, при этом чуть не ёрзая мордой по земле. Один такой же валун, и прощая башка командира.

Мы тут же вылетели на дно оврага, подняв волну брызг. Нас обдало грязью и водой, когда багги понёсся по мокрой гальке.

Сверху шарахнуло, и вернувшийся в кресло Шкипер вытаращился назад. Расцветающий на вершине горы взрыв дрона я видел лишь в болтающемся на раме зеркале, мне некогда было глазеть на огненное шоу.

Дальше пошла мокрая дорога, и она оказалась намного хуже, чем пустая равнина. Нас то и дело поливало грязью, а я уворачивался от высохших коряг и кустов, неожиданно возникающих в свете фар.

Шкипер, врубив фонарь на винтовке, всё глазел на верхний край оврага, который стремительно уносился во тьму. Там всё так же расцветали фонтанчики пыли, а некоторые трассеры рассекали небо над нами и втыкались в противоположный склон оврага, а может и русла бывшей реки.

Тут же шарахнул ещё один взрыв сверху, и нас здорово обдало грязью и камнями. Какой-то дрон врезался в край обрыва, чуть-чуть не перелетев, из-за чего целый пласт земли сполз вниз.

К счастью, багги уже пролетел это расстояние, увязнув на краткий миг задними колёсами. Волна земли чуть-чуть приподняла нас и потащила багги юзом. Пришлось на ходу проявить чудеса ловкости, пытаясь выровнять транспорт.

— По пеленгу бьют! — раздалось справа.

— Что⁈ — крикнул я, не понимая, о чем речь.

— Тупые дроны на сигнал бьют, — крикнул Шкипер, — Передатчик у нас тут!

Он обернулся на ретранслятор, торчащий из багажника. Кэп тоже уставился на него…

И тут небо рассёк новый трассер. Нет, это не был пулемётный огонь с дрона.

Несколько снарядов прилетели из-за горизонта откуда-то спереди и пронеслись высоко над нами, осветив низко висящие тучи, словно световые гранаты. Мы все, и даже я, забыв на миг об управлении, вытаращились назад.

— Это что за хре-е-е-ень⁈

Из темноты вдали на миг вырвался силуэт горного пика, того самого, на котором мы совсем недавно были…

БА-А-А-АМ!

Шарахнуло так, что я, зажмурившись, прикрылся рукой. Вот пик был, и вот его не стало.

— Баранку держи, дурень! — заорал Шкипер, чуть не улёгшись на меня и схватившись за руль.

Тут нас здорово тряхнуло от взрывной волны, будто земля ударила снизу по колёсам. А потом тугая волна воздуха хлестнула мне по затылку, шарахнув лицом об руль. И хорошо ещё, что там были руки Шкипера — сам он рубанул лбом по раме. Суда по раздавшемуся позади хеканью Кэп налетел на свой же машинган.

Багги заметно приподняло, но он тут же упал на место. А следом, обгоняя нас, пронёсся ветер, и мир вдруг потонул в густых облаках пыли. Она была всюду, клубилась мощными вихрями и поднималась даже с мокрой гальки под колёсами.

Я зашипел, когда песок попал в глаза, а в следующий миг почувствовал тяжесть — это потерявший сознание Шкипер упал мне на руки. Головы коснулась рука в тактической перчатке — это Кэп свесился сверху, навалившись на раму — он тоже отключился.

Один я, вытягивая голову, чтобы видеть через плечо Шкипера, продолжал удерживать багги на ходу, одновременно пытаясь никуда не врезаться. Хорошо, что фара уцелела. Однако теперь мы проносились уже мимо здоровенных камней и скальных осколков. В какой-то миг колесо царапнуло по одному из каменюк, чуть не опрокинув багги… Зато Шкипера отбросило обратно на сиденье. Спасибо, судьба!

А, нет. Буквально через секунду другое колесо влетело в острый камень. Твою налево!

Нас развернуло, закрутило, меня обдало комьями грязи, но я продолжал вертеть рулём и давить на педаль газа, пытаясь вернуть машине управление. Видимости ноль, чудом уцелевшая фара после удара сдвинулась и светила вверх, едва ли освещая дорогу на метр. Но я всё же смог разглядеть, как левое колесо болтается на ступице, словно на честном слове начальника продсклада…

Ветер, поднятый взрывом, вдруг принёс громкий тарахтящий звук. Да ну! Как так⁈ Судьба, ты не можешь, ведь между нами столько было!

Дрон, кувыркаясь, пролетел где-то совсем над нами, фара вырвала из песчаной бури кончик крыла. Просвистели пули совсем рядом, одна выбила искру из рамы — дрон тоже кувыркался, но выдал предсмертную очередь…

БА-А-А-АМ!

Новый взрыв осветил овраг, на мгновение являя мне нависшую прямо передо мной тень утёса. И этот же утёс вдруг рассыпался в свете вспышки, словно художник контуры стёр… а потом непреодолимая сила кувыркнула багги вверх тормашками.

Меня вынесло из сиденья, но мой крик потонул в волне земли, ударившей в лицо. Эта же земля вдруг крепко перехватила меня за руки и ноги, и у меня потемнело в глазах от перегрузки, так резко меня швырнуло, а после приложило о твёрдое.

А затем…

Даже как-то не сразу дошло, какая тишина обрушилась на мои уши… Хотя нет — пару раз глухо пробухтел мотор багги, но тут же заглох, и следом да, навалилась звенящая тишина. И темнота, хотя глаза и так не открыть, столько песка в них.

Ясно было одно — судьба смилостивилась, и я даже сознание не потерял. Но зато прекрасно ощущал, что воздуха мне не хватает, и я зажат землёй, или чем там ещё… Казалось, что все конечности зажаты вместе с телом. Хотя нет, вроде правая рука свободна. Правда, она походу вывихнута… Любое движение причиняло боль.

Стиснув до скрежета зубы, я всё же смог двинуть ей, чтобы тут же наткнуться пальцами на железо. Рама багги⁈

Я крепко ухватился за неё и, выжигая остатки кислорода в лёгких, со всей силы потянул на себя. Рыхлый, только что упавший грунт поддался достаточно, чтобы я вытащил голову к плечу и вдохнул…

— Аха-а-ап!!!

Несколько секунд на осознание того, в какой глубокой я заднице. Потом понимание, что, кроме меня самого, больше никто не придёт, и не вытащит. Ну и маленькое напоминание, что протоколы до сих пор работают — раз Система молчит, значит, задание не изменилось.

Гудящая тишина, нарушаемая только оседающей пылью, поскрипыванием грунта да потрескиванием горящих где-то в стороне осколков дрона… Дрон⁈

Стоп! А передатчик, про который говорил Шкипер, ещё работает или нет⁈ Ведь так могут прилететь и другие…

— Стравля ты ядрёная! — выругался я, кое-как высвободив голову из земли. Затем подвигал ейиз стороны в сторону, и стал вытягивать из земли второе плечо, — Почему никому не дают задание спасти меня⁈

Глава 16 Копать-перекопать!

Ух, стравля закопанная!

Оказалось, выбраться из завала не самая лёгкая задача. Даже учитывая то, что я вскоре с трудом освободил другую руку. Одна у меня была вывихнута, и, по идее, я бы мог героически, как в фильмах, схватиться за раму и вправить её… Но это невозможно, когда торчишь по плечи из кучи грунта, и вся свобода движения заключается только в том, что можно помахать руками. Точнее, одной рукой, потому что малейшее движение другой, вывихнутой после героических усилий, теперь причиняло адскую боль.

Было тяжело дышать, пыль так и висела вокруг, да ещё земля спирала грудную клетку, и поэтому я очень быстро задыхался, пока здоровой рукой разгребал вокруг себя землю с камнями. Да ну на хрен, я ж таким образом до конца Пятой Мировой откапываться буду!

— Эй, Система, — прохрипел я, в очередной раз отдыхая после героического труда во имя освобождения себя любимого. — А у тебя там нет, случаем, награды за героические подвиги? Какую-нибудь физическую… эээ… сверхспособность не отсыпешь?

Запрос: Подвиги.

Ответ: Подвиг является спонтанным действием, направленным на защиту и сохранение популяции, поэтому не выходит за поведенческие рамки изучаемого вида. Система назначает награды за выполнение протоколов или заданий. Протоколы разделяются на ранги: обычный, редкий и рекордный, что влияет на ценность награды. Задания бывают скрытые и полученные, они разделяются на ранги: лёгкие, простые, сложные, глобальные, Системные.

— Вау… — только и вырвалось у меня.

Запрос: Сверхспособность.

Ответ: Способности разделяются по силе воздействия на ментальный и физический планы, от низшего ранга к высшему. Способности, усиливающие физические возможности человека, являются ценными наградами для высших рангов и за особо редкие протоколы.

Способности, сильно выделяющие людей среди своего вида, могут выдавать внешнее воздействие Системы на человечество, поэтому нежелательны для исполнения Главного Протокола.

— Че… чего⁈ — вырвалось у меня, — Главного Протокола? Что за Главный Протокол?

Запрос: Главный Протокол

Ответ: Уровень взаимодействия с Системой недостаточен.

— А, — буркнул я, — Понял, принял… Взаимодействовалка не доросла.

Так, стоп! У меня побежали мурашки по спине, когда безо всяких способностей я вдруг понял, что Система откровенно проговорилась.

Конечно, эти мои запросы были случайными, но я вообще никогда не жаловался на отсутствие везения. Главный Протокол Системы… ух, мать его! Что это вообще такое? Не ждать ли нам в ближайшем будущем каких-нибудь серьёзных проблем по этому поводу?

Сплюнув вязкий грязный комок, я продолжил откапываться, периодически шипя от боли в вывихнутой руке. Ну и размышлял, конечно же, об прочитанном несколько минут назад. То есть, если вспомнить мои протоколы-задания, то получается, что у Системы есть своё личное, глобальное задание? Так-так-так…

«Изучаемый вид», «внешнее воздействие»… Так сказала Система? Кто это нас изучает? Пиндосы, что ли? И при этом не хотят, чтобы мы заметили… Логично.

Но не логично другое — если американцы называют нас человечеством, тогда сами они кто? Ластоногие марсиане? Ящеры? Да и что-то эти пиндосы, имея в руках такое грозное оружие, как Система, не особо-то и доминируют. Давно бы уже…

Вспомнить хотя б того диверсанта. Почему бы пиндосам просто не наделить его способностью скручивать рельсы в петлю и жрать пули на лету? Тогда бы в диверсиях, как таковых, надобность пропала бы полностью.

Маячивший где-то рядом ответ на этот вопрос меня немного пугал. Пугал, как образованного гражданина Российской Федерации. И озвучивать его я не хотел, пусть этим наши умники из Уральского НИИ занимаются. Это их кредо — выдвигать гипотезы и теории.

Поджав губы, я с опаской глянул вверх. Эдак легко и параноиком стать. Конечно, ничего там не было, кроме жёлтой пыли, лезущей в глаза. Да и над этой пылью нависали густые тучи, ставшие привычными для Европы в последние полсотни лет.

Но там, над вечным смогом, должно быть звёздное небо. Правда, половина этих звёзд — обломки спутников, среди которых, говорят, скрываются уцелевшие. А иначе как мы будем следить за американцами, а они за нами?

Сегодня, чтобы увидеть звёзды, это надо ехать за Урал…

Чертыхнувшись, я снова принялся усердно откапываться. Как раз наткнулся на большой валун, и с трудом отшвырнул его. Кожа уже саднила, а грязь, впившаяся под ногти, будто грозилась их оторвать. Но неожиданно рука наткнулась на что-то, отличное от камня… Пальцы тут же вгрызлись в грунт, обхватив продолговатый железный предмет.

Это оказалось дуло автомата Шкипера, и я, бесцеремонно раскачивая его, вскоре с диким стоном вытянул всё оружие. И, радостно ухнув, воздел его над головой, посыпая волосы грязью. Свершилось! У меня в руках орудие труда!

Тут же, недолго думая, я стал копать этим самым автоматом, словно монтировкой, разгребаясь уже в два раза быстрее. Меня немного смущало это действие и, вспоминая о Системе и Главном Протоколе, я то и дело поглядывал наверх. Как вы там, изучаете, сволочи?

Да уж, какая злая ирония. Человек прошёл тысячи лет эволюции, чтобы превратить палку-копалку в огнестрельное оружие. Или наоборот? И вот теперь я, ухая от одышки, как старая обезьяна, автоматом копаю землю. Эволюция прошла не зря!

Когда стало легче дышать, у меня появилась свобода действий — теперь можно было наклонять корпус. Поэтому я протянул огнестрельную палку-копалку к раме закопанного багги, кое-как закрепил и, обмотав ремнём от автомата кисть вывихнутой руки, приготовился к главному действу.

Задержав дыхание, я зажмурился и рванул плечом. Сустав стрельнул лютой болью, вставая на место, а у меня брызнули слёзы, и в глазах на мгновение потемнело… Куда уж темнее-то?

Внимание! Запущен дополнительный протокол. «Спастись от нападения хищников». Ранг обычный.

Уткнувшись мокрым от пота лбом в землю и вися одной рукой на лямке, я в этот момент пытался отдышаться, но тут же вскинул голову. Каких, на хрен, хищников⁈

Запрос: эмоциональное высказывание.

Ответ: Описание дополнительного задания. Заваленный человек является лёгкой целью для пустынных хищников.

— Стравля ты тупая! — вырвалось у меня, — Это я и так знаю!

Кстати, хорошо, что слёзы появились — глаза хоть промылись чутка. Завертев головой и таращась в темноту, я всё прислушивался. Слабый ветер и вправду донёс какое-то рычание и шарканье.

Подвигав ноющей рукой и придя к выводу, что боль вполне терпима, я перехватил автомат-копалку уже двумя руками. Ну, поехали!

— Тут такие взрывы были, — ворчал я, — Ядерный, не меньше! Все хищники должны были разбежаться за километры!

Говорил скорее не Системе, а доносящемуся из темноты рычанию. Мол, вы совсем обалдели, зверьё шакальное? Вас что, мощь человеческих разрушений не пугает? Забыли, чьего голоса нужно бояться?

Но Система, видимо, приняла это на свой счёт:

Запрос: эмоциональное высказывание.

Ответ: Хищники в этой и ближайших сотах приспособились к выживанию и являются в основном падальщиками. Звуки боевых сражений являются для них признаком, что в этих местах они смогут найти пропитание.

— Пропитание? — только и повторил я, а затем заработал автоматом ещё быстрее. Чертова Система умеет замотивировать, этого у неё не отнять.

Вскоре появилась проблема — куча накиданной мной земли стала осыпаться обратно, и приходилось выкручиваться, чтоб откидывать в другую сторону. Надеюсь, я своих не закопаю? Ведь должны быть живы, раз прошлый протокол «спасти союзников» так и висит.

И-и-и-и… свершилось! Вскоре я почувствовал, что вполне двигаю коленом, поэтому я стал тянуть ногу. По ощущениям казалось, что я её просто отрываю, но всего пара диких стонов, которые точно должны были бы отпугнуть всех хищников, и моя правая нога оказалась на свободе. Правда, где-то в глубине остался берц…

И в этот момент темноту разорвал злобный рык, а затем на краю воронки взметнулись вихри пыли. Уж не знаю, как я успел извернуться, но всё же умудрился подставить автомат под клацнувшие клыки.

На меня брызнули слюни — в нос ударила вонь гнилого мяса — это лишайная и потрёпанная морда громадной дикой собаки ёрзала совсем рядом, пытаясь разгрызть ложе автомата, а я только и делал, что отпихивал его, пытаясь поломать железом зубы. Кое-как мне удалось отпихнуть тварь, а затем коротким ударом, без замаза, заехать по челюсти… Шаркнули звуки сзади, и я, выкручивая до боли оставшуюся в западне ногу, развернулся.

В этот раз мне удалось размахнуться, так что удар получился неплохой, и вылетевшая из темноты другая морда здорово получила прикладом по зубам. Псина взвыла, опять исчезнув в темноте.

Не знаю, как, но мое зрение обострилось, и мне стали видны мелькающие по сторонам силуэты. Ругаясь, я, крутанулся из стороны в сторону, и стал отмахиваться, просто перехватив автомат за дуло. Ну вот и встретился человек спустя тысячи лет эволюции с дикой природой, и палка-копалка теперь стала оружием.

— А-а-а, мрази! Пошли, сволочи! Убью! Твари! — орал я так, что городские собаки давно бы разбежались. Но не эти. Для них мои крики были лишь аперитивом перед вкусным ужином.

Эх, мне бы винтовку… Махнув очередной раз по чьей-то огрызнувшейся морде, я вдруг на мгновение замер, потом уставился на автомат в своей руке.

— Твою ж… тупость! — вся моя ругань в голове прокрутилась в обратном направлении, и адресована теперь была лично мне.

Секунда, как я перехватил оружие, передёрнул затвор и вскинул ствол. Считать, сколько там осталось патронов, времени не было, поэтому я просто выставил на «одиночные», и тут же спустил курок, выстрелив почти в упор в первую же вынырнувшую морду.

Надежное оружие не подвело, даже после всех издевательств над собой. Пламегаситель вспыхнул искрами, выплёвывая в стороны оставшуюся в стволе грязь. Зверь даже не взвизгнул, получив пулю в лоб. Брызнула кровь, но я уже вывернулся, выцеливая следующий силуэт.

— На!

Новый выстрел, и другая шавка завизжала так, что сразу стала разбегаться вся стая. Я дослал ещё пулю вслед очередному увиденному силуэту и довольно ухмыльнулся, слушая визг. Попал.

Правда, этот визг удалялся, а значит, ранил несерьёзно. Но так даже лучше, будет подбадривать других уносить свои задницы отсюда.

Вторая раненая мной псина так и продолжала дико скулить в темноте рядом, крутясь и шаркая. Пришлось прицелиться на звук… Пуля щелкнула по камню и с визгом улетела в темноту. Промахнулся!

В очередной раз ругая себя за тупость, я щёлкнул выключателем подствольного фонаря. Целый! Свет вырвал из пыльной темноты ёрзающий и визжащий силуэт собаки, и теперь прицелиться труда не составило. Правда, зверь тут же метнулся ко мне, словно свет его разозлил, но пуля отправила его обратно.

Злорадства я совсем не испытывал, как и особой жалости. Лишь был рад, что резко поднял своё место в пищевой цепочке. У нас тут, на Земле, тоже своего рода… кхм… система.

Внимание! Выполнен протокол «Спастись от нападения хищников».

Награда: +1 очко значимости

Очков значимости: 48

— Я рад, — буркнул я, разглядывая автомат. Эволюция, мать его.

Высвободить вторую ногу труда не составило, правда она, словно издеваясь, вылезла в берце. Наконец, встав, как человек прямоходящий, я понял, что здорово потянул тазобедренный сустав, и теперь прихрамывал.

Но страдать времени не было. Рыская светом фонаря вокруг, стал искать выживших. Система при этом услужливо подтвердила, что пока что протокол «спасти союзников» работает, а значит, ещё живы.

Первым я обнаружил Шкипера, точнее, его руку. Его, видимо, выкинуло из багги, раз он оказался по другую сторону от него. Снова орудуя автоматом, как лопатой, я быстро добрался до его головы. Освободив его бездыханное лицо, и поспешил искать Кэпа.

Прикинув примерно, куда его могло снести с транспорта, принялся раскапывать. Багги, как таковой, не перевернулся, когда его захлестнуло волной земли, но сильно накренился. И если Кэп мотался на пулемёте, то его должно было скинуть назад.

Автомат шаркнул по чему-то мягкому. Кэп оказался присыпан совсем немного, поэтому, едва я его подхватил под мышки, как тут же и вытянул на поверхность. Хм-м, сдаётся мне, я по нему пробежался пару раз, пока искал. Ну да мы ему не скажем.

Потрогав живчик на шее и похлопав Кэпа по щекам, я снова вернулся к Шкиперу. Свободный рот — это неплохо, но у него скована грудная клетка, много он так не надышит. И хорошо, если там, под завалом, есть какая-нибудь полость.

Где-то через пять минут я освободил Шкипера, и всё пытался выдернуть его, но нога у командира за что-то зацепилась. Пришлось раскапывать накренившийся багги, и мне открылась одна нехорошая вещь — нога Шкипера была просто сломана правой дугой рамы. Кое-как обкопав, я смог освободить командира…

Внимание! Выполнен дополнительный протокол «спасти союзников».

Награда: +1 очко значимости.

Очков значимости: 49

Я вытаращился на число 49, с ужасом понимая, что буквально в одном очке от нового ранга. Что это значило?

А это значило новые проблемы. Закинет куда-нибудь за километр, а протокол «Доставить ретранслятор на военную базу» останется. И придётся мне тащиться сюда, чтобы убеждать Шкипера и Кэпа… а ещё, кстати, и этого прапора, в котором я сейчас. Смогу ли я их всех убедить, что мне тоже надо помочь им тащить ретранслятор?

— Эй… кха… Прапор, — тут же послышался голос Шкипера. Вот ведь кремень, потрепало его хлеще Кэпа, и при этом первый очнулся.

— А? — я опустился к его лицу

— Пере… пере… передатчик…

Сунув Шкиперу в руку найденную флягу, я метнулся к багги. Командир был прав — все наши трепыхания могли оказаться бесполезны, если сейчас сюда налетит ещё куча дронов.

Я принялся докапываться до багажного ящика. Показались фазированные решётки, смятые землёй, и я представил себе, как будут материться учёные, которым притащат этот ретранслятор. Ну вы уж извините, у нас тут в поле работа немного другого плана.

Мне приходилось совмещать работу землекопа с осторожностью археолога — копка-копкой, но сохранить целостность ретранслятора тоже было надо. Наконец, откопав его, я осветил его фонарём автомата и склонился, чтобы крепко призадуматься. И чего мне с этим делать?

— Какого хрена ты тут возишься⁈ — раздался уже вполне бодрый голос Шкипера.

Я дёрнулся, когда тот подлез мне под руку. Идти командир не мог, поэтому просто подполз — следы его подползания были видны от самой оставленной фляги.

— Куда светишь, коряга слепая! Сюда свети! — Шкипер щёлкнул мультитулом и стал бодро откручивать винты.

Потом оторвал переднюю крышку, и мы с ним оба уставились внутрь ретранслятора. Я старался с умным видом смотреть на кучу микроламп и транзисторов среди плетений проводов, но от этого понимания не добавилось.

Некоторые лампочки вспыхивали искорками под стеклом, намекая, что ретранслятор вполне себе работает и точно что-то ретранслирует. Ладно хоть мы были в низине, да и антенны уже были поломаны.

— Может, шарахнуть чем? — задумчиво сказал я.

— Я те шарахну, — огрызнулся Шкипер.

Он тоже долго смотрел, потом протянул руку, уцепившись за один из штекеров.

— Шибанёт… — донеслось из темноты от Кэпа. Он, оказывается, уже очнулся.

— Не должно, — проворчал Шкипер.

Тут командир всё же вытянул папу из мамы, как говорится, и сразу же все лампочки потухли. Несколько секунд мы все с замиранием сердца ждали взрыва, но ничего не произошло.

— Надеюсь, резервного питания тут не предусмотрено, — буркнул Шкипер, откидываясь на багажный ящик, — Эй, Кэп, хватит прохлаждаться, мать твою! А то пиндосы-то найдут и за ретранслятор спросят.

— О-о-о… Да пошли они на хрен!

Шкипер оценивающе глянул на свою выгнутую ногу и, достав из кармана сигарету, закурил. При этом, поймав мой взгляд, он поморщился, и покачал головой — мол, да, понимаю, вредная привычка, особенно посреди европейской радиоактивной пустыни. Совсем о здоровье не забочусь, вот такой я нехороший.

Затем, удерживая курево зубами, командир протянул руку за своим автоматом, пришлось отдать. Шкипер повёл фонарём из стороны в сторону, осветив трупы собак.

— Ты, смотрю, развлекался тут, Прапор? — спросил он, морщась при этом от боли.

— Есть немного…

Командир кривовато усмехнулся. Что такое перелом ноги, я прекрасно знал, так что понимал, какую боль испытывает этот невероятной воли человек.

Эх, если он потерпит ещё половину суток, я ему «лечебный сон» обеспечу. Ну или когда получу новый ранг, но сейчас мне этого бы не надо — могу улететь далеко.

Может, Система и закинет меня в этого Шкипера. А может, и не закинет. Да нет, не закинет, он скорее всего в звании старшего офицера…

Командир куда-то светил фонарём, и я оглянулся. Там поблёскивала вода — ручей уже заметно разбух перед засыпавшей его кучей земли. А метрах в десяти-пятнадцати, едва уловимый среди блеска воды, светлел силуэт дрона. Судя по контурам, практически целый, только крыло поломано.

— Ого, — только и вырвалось у меня.

Это явно был не тот пародрон, который подорвал утёс. Когда именно этот упал рядом, я даже и не знал.

Вспомнив о «лечебном сне», я тут же полез в багажный ящик, с кряхтением приподняв тяжёлый ретранслятор. Где-то должна была быть аптечка, я же видел… о, лопатка, да какая классная, удобная! Как вовремя-то.

Подумав, я её всё же вытащил — послужит шиной. Достав наконец аптечку, я стал стягивать берц со сломанной ноги Шкипера. Как бы там ни было, а первую помощь оказать надо, но сначала вколоть обезболивающее.

— Транспорт на ходу, Прапор? — тяжело дыша, спросил командир.

Я хмуро ответил:

— Там колесо одно оторвалось. Можно на трёх попробовать, если рассесться грамотно.

— Ну, такую дуру мы не потащим, конечно же, — проворчал Шкипер, кивая мне и глядя на дрон, — Но кое-что там забрать надо будет, есть наводка от наших технарей. Ты видел… уф-ф… Кэп, хрень эта теперь стрелять может?

— Да ты что, Шкипер? — донеслось из темноты, — А я всё думал, может, это звёзды падают? Желания загадывал, вот дурень-то…

— Шуточки неуставные, да?

— А есть уставные?

Тут пошатывающийся силуэт Кэпа прошаркал в свет фонаря, и он стал умываться в ручье, шумно отфыркиваясь.

— Ты гляди-ка, целая река, — задумчиво сказал Шкипер, — И чего они все жалуются-то, мол, у них тут теперь пустыня безжизненная?

— Кто жалуется? — донеслось от Кэпа.

— Кто-кто… Европейцы.

— Какие европейцы? — пулемётчик бухнулся рядом.

Оба закряхтели над удачной шуткой, хотя Шкиперу было очень больно смеяться. Я тоже улыбнулся — так-то уже древняя шутка, времён Четвёртой Мировой. Потом, всё с той же улыбкой, я посмотрел в глаза Шкиперу:

— Кость выправить надо.

Тот напоследок затянулся и, выстрелив окурком в темноту, кивнул. Я тут же повернул его стопу и Шкипер, вздрогнув, просто отключился. И так удивительно, как он столько продержался.

— Лопатку оставь, — сказал Кэп, протягивая мне монтировку из ящика, — Нам с тобой ещё тут много копать.

* * *

Шкипер очнулся, когда мы откопали багги наполовину. За это время, к нашему огромному счастью, ни одна механическая тварь не прилетела, а значит, передатчик и вправду либо уже не работал, либо плохо ловил.

Кэп остался развлекаться с транспортом, а я, играя роль костыля, помог Шкиперу добраться до дрона. Аппарат с размахом крыльев в три метра, с торчащими из-под крыльев рёбрами парогенераторов, просто воткнулся носом в ручей. Почему не сработал детонатор, знали только высшие силы, но у нас хватало ума не пытаться самим это выяснить.

Боясь дышать рядом с махиной, которая могла взорваться в любой момент, я смотрел, как Шкипер осторожно откручивает верхнюю панель. Вот он вытянул массивный пучок схем и транзисторов, обросший проводами.

— Целёхонькая, — улыбнулся Шкипер, — Ух-х, хороша, зараза!

Внимание! Запущен дополнительный протокол: «Спасти союзника». Ранг обычный.

Я даже не стал делать запрос на описание.

— Стравля грёбанная!!! — заорал я, перехватывая Шкипера за пояс, словно самбист, и рванув прочь от дрона.

— Прапор, мать твою прапорью!!! Какого⁈ — командир надо мной пыхтел, прижимая ко мне бесценный пучок проводов.

Кэп, округлив глаза, стоял с лопаткой и смотрел, как я несусь к нему. Я всё же успел выбежать из ручья и заорать:

— Ложи-и-и-ись!!!

Сзади рвануло. В спину плеснуло густой грязью, и нас кинуло прямо на охреневшего Кэпа. Отбежали мы, к счастью, достаточно, сознание я не потерял и, свалившись, уставился на штуку, которую Шкипер вытащил из дрона и всё-таки удержал в руках. Моток проводов и схем лежал всего в паре сантиметров от моего лица.

— Вот же стравля. — выдавил я, чувствуя, что тело уже не слушается, и читая оповещение от Системы. Мол, новый ранг, спешите радоваться!

Глава 17 Не только шакалы…

ВНИМАНИЕ! Зафиксировано поднятие ранга!

Активирован поиск аватары…

Аватара найдена: лейтенант Звягинцев (имя — Сергей, позывной — «Кэп», специализация — пулеметчик). Боец отряда специального назначения «Алтын».

Начата загрузка сознания…

Текущая локация: сота N411 (собственность фракции «Медведи»).

Внимание! Текущий протокол (ранг редкий): «доставить в целости и сохранности ретранслятор на военную базу КП100»

Обновление характеристик:

Уровень взаимодействия с системой: 1

Фракция: «Медведи»

Текущий ранг: 5

Очков значимости: 50

Стартовый бонус (седьмой ранг): «Повышенная чувствительность». Ограниченный функционал.

Ранговая способность (второй ранг): «Лечебный сон».

Ранговая способность (третий ранг):

1 уровень развития: «Внушение».

2 уровень развития: «И мёртвого разговорит».

Системный бонус (десятый ранг): «Альтернатива».

ВНИМАНИЕ! Сбой загрузки сознания.

Активирована способность «Альтернатива».

Выберите из двух действий:

1. Обменять новую ранговую способность (неизвестно) на 1 альт.

2. Получить новую ранговую способность (неизвестно).

Действие необратимо.

ВНИМАНИЕ! Сбой загрузки…

«Да, да», — пробормотал я в пустоту, понимая, что пока Система не получит от меня осмысленный выбор, не отстанет.

И это при том, что в таком состоянии, в котором я сейчас… э-э-э… в неизвестном состоянии в неизвестном науке пространстве… В общем, думать было немного тяжеловато.

Всё же я решил разнообразить тактику. «Внушение» я уже улучшил в прошлый раз, в этот раз доверюсь Системе. Она меня любит, я точно это знаю — вон, безо всякого внушения сразу же рассказала мне, кто я теперь. По-своему, по системному любит… Или полнота информации о теле, в которое я угодил, растёт с повышением ранга, а Система как была бездушной скот… машиной, да, так и осталась.

Поэтому выберу-ка я лучше «получить новую ранговую способность».

ВНИМАНИЕ! Получена новая ранговая способность (пятый ранг): «Повышенная реакция».

Описание: Возможность ускорить свой метаболизм без отрицательных последствий для организма в 6 раз (увеличиваются: реакция, скорость мышления, взаимодействие с окружающей средой).

Ограничение способности: активация не чаще одного раза в 8 часов. Время действия: 10 секунд'

Воу! Какого…

Я обнаружил себя лежащим на земле, причём уткнувшись лицом в эту самую землю. Пахло сыростью и какой-то химией. А ещё сильно болело правое плечо.

Система, стравля ты чужеродная! Можешь хоть раз подселить меня в безопасное место, в нормальное здоровое тело⁈

— Тьфу! Тьфу-тьфу!

Перевернувшись, я кое-как отплевался, и вытер лицо рукавом, после чего осмотрел плечо. Фух-х, всего лишь осколком кожу содрало — даже кровотечение почти остановилось уже.

Пока мой разум пытался прийти в адекватное состояние, я пытался понять, что получил от Системы. Во-первых, она и вправду дала мне кучу инфы. Я — тот самый Кэп, а ещё я — Серёга Звягинцев… Похоже точно рангом не вышел.

Стоп! Шкипер! Прапор!

Вскинув голову и осмотревшись, обнаружил обоих, в двух метрах от себя. Мой новый непосредственный командир сейчас лежал на спине, и что-то бурчал себе под нос, прижимая к груди связку проводов, намотанных на квадратную пластину электронного чипа — добыча с дрона, из-за которой мы чуть не отправились все на тот свет. А вот прапорщик сидел на пятой точке, и вертел головой по сторонам. При этом взгляд у него был совершенно потерянный.

— Прапор, ты у своих, — на всякий случай произнес я, поднимаясь на ноги.

Ох ты ж! Оказывается, и нога у меня болит. Ничего, пройдет. Кстати, «Лечебный сон» должен был откатиться, я же ранг поднял.

— Шкипер, как ты? — я в два больших шага сократил расстояние до командира и склонился над ним.

— Хреново, Серёга. — еле слышно ответил Шкипер, — Я ног не чувствую. Этот идиот меня как-то неудачно уронил, кажись на камень. Ты только не трогай его, так-то он нам всем жизнь спас.

— Командир… — начал было я, но меня прервали:

— Тихо. Запоминай: «дед мороз, код красный». Скажешь это на любой базе СБ, и тебе дадут максимальную поддержку.

И вот что мне делать? Я не знаю ни направления, ни способа, как связаться с остальными членами группы — ведь рации пришел звездец. Повезёт, если мы её вдруг чудом откопаем, в целости и сохранности. Что вряд ли

Вообще ничего не знаю, кроме… хм-м, а ведь в прошлый раз далёкий бой крейсера был в той стороне. Значит, как минимум, приблизительное направления я знаю. А ещё, благодаря Системе, у меня есть чёткое задание.

Ну и чего я жалуюсь? Живём!

Так, и что делать дальше? Использовать на Шкипера «лечебный сон», или повременить? Командир-то совсем плох, ему по голове чем-то прилетело — зря он так на Прапора, это от дрона последний привет.

Пока я размышлял, лицо Шкипера посерело, и он уже бредил, выговаривая с трудом невнятные слова. Нет, тут никак нельзя медлить.

— Давай-ка ты отдохнёшь, — произнес я, и применил способность.

Секунда, вторая, третья… Наконец глаза Шкипера закрылись, и он засопел. Фух-х, подействовало! Я на какую-то долю секунды засомневался, что сработает.

— Где мы? Кто вы? — раздался позади встревоженный голос прапорщика.

Вот же стравля, ему ж сейчас придется все объяснять. И тратить на это такую ценную плюшку, как моё «Внушение», я совсем не хотел. Оно могло бы спасти мне жизнь в другое время и в другом месте, а этот бедняга пусть своими мозгами думает.

— Слушай и запоминай, прапорщик… Как твоя фамилия?

— Иванов, — ответил боец, а затем уточнил: — А ты кто такой?

— Кэп мой позывной, и это всё, что тебе положено знать. Я же приказал слушать меня, не перебивать.

— Спецура? — вновь проигнорировал мои требования прапорщик, — Как смогли вытащить меня из плена?

— Ты сам себя вытащил. — раздражённо ответил я, и посмотрел на светлеющее небо. Надо же, уже рассветает.

Прапор сморщился, явно мучая свои мозги на предмет воспоминаний.

— Мы тебя ночью встретили, вон на том транспорте. А после попали под бомбардировку… хрен знает, ядерную, что ли… Ну и под атаку пародронов, так что, похоже, контузило тебя знатно, раз ничего не помнишь.

Весь рассказ мой палец тыкал из стороны в сторону — багги, горизонт, воронка от взрыва дрона — и Прапор мотал головой вслед, как болванчик.

— Похоже, — согласился Иванов, обхватив свою голову двумя руками.

Я мысленно усмехнулся… Надо же, он оказался Ивановым, а не Сидоровым. Но я почти угадал, хе-хе.

— Неужели я только один… — вырвалось у прапора.

— Ряхин у тебя живой, он у наших ребят остался.

Иванов с заметным облегчением выдохнул. Из его взгляда, кстати, исчезли последние сомнения, поэтому я продолжил:

— Слушай, прапорщик, нам надо сваливать отсюда быстрее. Пока противник вновь не накрыл квадрат очередным ракетным залпом. Или чем там он лупит — при этих словах я указал рукой на почти освобождённый от завала транспорт, — У нас тут ценный груз, который нужно срочно доставить на «Капусту»… тьфу ты, это военная база КП-сто.

— Обижаешь, — буркнул Иванов, явно приходя в себя, — Кто ж «брюссельскую капусту» не знает?

— Брюссельскую? — тут уже я удивился.

— Ну, был на её месте город такой. Чему вас, молодёжь… — тут он наткнулся на мой взгляд, — А, извините.

Я кивнул. Главное, не давать этому Прапору много думать. А он молодец, не стал особо углубляться в душевные переживания.

— Так что давай перенесем командира во-о-он к тому валуну, хоть какое-то укрытие, — уверенно сказал я, — и продолжим откапывать багги. Пешком передвигаться для нас не вариант. Не дотащим.

* * *

Это было непросто. Сначала освободить и поставить на свободное ровное пространство изрядно потрепанный багги. Затем убедиться, что парогенератор и силовая установка исправны, а топлива еще достаточно. И под конец залить изрядно опустевшие баки водой под пробку.

И только после мы занялись ремонтом ступицы.

Колесо, разумеется, установить назад не представлялось возможным. Поэтому пришлось импровизировать. Неожиданно полезным оказался прапорщик, имя которого было… Сидор! Да он издевается!

Сидор Иванов, как оказалось, до начала войны с Соединёнными Штатами работал в ремонтно-механических мастерских, так что он быстро нашел выход. Полазил по округе, осматривая обломки от взорвавшегося дрона, подобрал парочку, и вскоре у нас вместо колеса красовалась самодельная дюралюминиевая лыжа. Широкая, как лопата, но зато устойчивая, да и выбирать нам особо не приходилось.

Дальше была загрузка, которая сразу же породила массу вопросов у Иванова. Потому что Шкипер спал, как убитый, и вообще не реагировал на внешние раздражители.

— Спецсредство, выдается нам на задания. — пришлось соврать мне. — После инъекции засыпаешь, а там этот… метаболизм, регенерация, вся вот эта медицинская магия… В общем, организм чудеса выносливости показывает.

— Эх, а нам, фронтовым разведчикам, такое не выдают, — пожаловался прапорщик.

— Да и нам не всегда, — усмехнулся я.

Вот же стравля! Я нахожусь в теле взрослого, и рассказываю другому взрослому всякую дичь. Чертова Система, что она со мной делает? Я же до знакомства с ней вообще никому не врал…

— Ладно, понятно, — отмахнулся Иванов. — Кэп, а давай этот ретранслятор здесь закрепим стоймя, верёвки же есть. Так вся нагрузка ляжет на правую сторону, и на лыжу придется минимум веса. Да, юзом пойдёт, но я справлюсь.

Я лишь кивнул, чувствуя лёгкую обиду и зависть. Склад ума у этого Сидора был таким, что он видел мелочи, до которых я сразу додуматься не мог. Но при этом мелочи эти казались такими простыми… От того и обидно — как сам-то не додумался?

Иванов продолжал:

— А Шкипера разместим в кресле штурмана, только нужно будет голову ему закрепить.

— Ну давай попробуем, — я пожал плечами.

Еще пятнадцать минут возни, и мы наконец смогли тронуться с места. Сидор за рулём, рядом с ним спящий Шкипер, и я позади.

Увы, крупнокалиберный машинган на вертлюге не подлежал восстановлению, поэтому из оружия у нас остался лишь пулемёт — Кэп умудрился-таки сохранить его — и автомат Шкипера с двумя десятками патронов в последнем магазине. Лучше, чем ничего… Случай с шакалами научил меня, что без оружия человек в этой пустыне становится просто добычей.

— Поехали, — скомандовал я, хлопнув рукой по раме, — Давай, чудо враждебной техники, не подведи!

Прапор дал тягу, из-за чего раздалось подряд несколько пугающих хлопков. Но Иванов даже не обратил внимания, поддал ещё, и парогенератор чихнул, выплюнув набившуюся грязь. Выдав протяжное шипение, багги дёрнулся вперёд, постепенно набирая скорость.

Я невольно расплылся в улыбке. Отлично, есть все шансы добраться до наших. Эх, еще бы знать точное направление.

Хотя-я… Где-то здесь совсем недавно должен был пройти «Борзый». А след от легкого сухопутного крейсера едва ли уступит этому оврагу, так что не ошибёмся.

— Кэп, держись, сейчас попробую выбраться из русла! — раздался снизу голос Иванова.

Ну, удержаться не проблема — тело у лейтенанта было физически крепкое, я бы даже сказал избыточно. Нет, подковы он гнуть вряд ли сможет, но забивать кулаком гвозди запросто.

Багги коснулся лыжей почвы, даже чуть зачерпнув, и весь корпус содрогнулся, резко вильнув. Вот же гадство! Что-то я не ожидал таких резких толчков. Нужно быть внимательнее, а то чуть не вылетел с кузова.

Парогенератор засвистел под максимальной нагрузкой, и наш помятый транспорт начал по наклонной взбираться по пологому берегу вверх. Его дёргало, иногда чуть не срывая назад, но сгорбившийся над рулём Прапор в последний момент ловил эти рывки. Две секунды, пять, восемь… Есть!

Багги буквально выпрыгнул на каменистую равнину и, быстро набирая ускорение, понёсся по прямой. Прапор заметно расслабился в кресле, здесь такая концентрация внимания не требовалась. Ехать по рассветной пустыне было не в пример легче, чем глухой ночью.

Ну вот, теперь и мои глаза пригодятся. Так, что тут у нас?

Я внимательно осмотрелся, повертев головой на все триста шестьдесят градусов. Мда-а… В той стороне, откуда мы прибыли, чадили сразу несколько дымов, соединяясь с нависающими тучами. И самое главное — гора. Высокого пика не было и в помине, сейчас вершина больше напоминала низенький вулкан. Уж не знаю, чем по ней нанесли удар пиндосы, но такая мощь сравнима разве что с девятитонной бомбой.

В ядерный удар я, если честно, не верил. Нам было чем ответить, и американцы, потерявшие в своё время Аляску и несколько крупных городов за один день, прекрасно это знали. Тогда всем удалось договориться, поэтому мы теперь и воевали обычным вооружением, поклёвывая друг друга в буферных зонах.

— Кэп, что по горизонту? — ожидаемо задал вопрос Иванов.

— Чисто! — крикнул я в ответ. И добавил: — Держись правее! Русло впереди поворачивает!

— Принял!

Багги сделал поворот, в очередной раз черпанув по земле лыжей и разбрасывая сноп искр, поэтому мы слегка замедлились. Но затем Сидор притопил педаль газа, и транспорт вновь ускорился.

— Не гони, не дрова везёшь! — крикнул я, но сам при этом мысленно похвалил прапорщика.

Хорошо справляется, не хуже меня. Мне, конечно, лучше бы самому за руль сесть, но тогда грузная туша Кэпа перевесит ретранслятор, и мы будем наполовину катиться, наполовину скользить на лыже. И далеко не уедем.

Я вновь осмотрелся, потом оглянулся назад. Не только гора, но и равнина с тем самым оврагом дымились отдельными очагами. Всё же это чудо, что мы ночью, да ещё и на равнине, увернулись от всех этих дронов.

Похоже, этот чертов ретранслятор действительно очень важен для врага, раз они так забеспокоились. И, главное, как точно на него наводилась дальнобойная артиллерия и пародроны. Причем последние имели сразу несколько модификаций.

Мысленно отвесив себе оплеуху, я вернулся к наблюдению по фронту. Видимость отличная, но от случайного узкого рва никто не застрахован.

«Внимание! Запущен дополнительный протокол: 'Спастись от стаи ворон». Ранг обычный.

Да твою же стравлю зловонючую! Что ж здесь за напасть-то такая⁈ Признаться, на борту крейсера было гораздо безопаснее — такое чувство, что в этой равнине всё живое несло смерть.

— Прапор, поворачивай назад, в русло реки! Немедленно! — заорал я.

А сам в это время вертел головой во все стороны, пытаясь отыскать угрозу. Чёртовы серые тучи, ни хрена не видно на их фоне.

— Что случилось⁈ — раздалось снизу, однако багги все же повернул в нужном направлении.

— Вороны! — ответил я коротко.

— Да твою же стравлю! — выругался Сидор, и я понял, что мало знаю о европейских птицах фронтовой полосы.

Но что-то с ними сильно не так, если Система посчитала пернатых угрозой. Правда, небрежно подчеркнула, что «ранг обычный». Мол, это смертельно, но ничего из ряда вон выходящего.

Хорошо, что русло ручья повернуло вправо, и мы недалеко отъехали. Берег тут тоже был пологий, так что спустились мы почти без проблем, потратив на всё меньше минуты. Но не успели остановиться, как прапорщик выскочил из-за руля и метнулся в обход багги, начав быстро отстёгивать Шкипера.

— Кэп, какого хрена ты там мнёшься⁈ Нашел нам убежище?

— Э-э-э… нет, — промямлил я, всё ещё не понимая, что же такого страшного в каких-то птицах. Вороны на родном Урале как-то меня не сильно пугали.

— Шкипера накрывай куском брезента! Сами засядем у борта. Если стая не голодная, может и не станет нападать!

Минутой позже мы сидели с оружием в руках, прислонившись к борту багги, а между нами беззаветно дрых командир, полностью укутанный куском брезента.

— Слушай, — прошептал я, — Мы ведь здесь недавно работаем, в этом секторе, и больше ночью. Собак-то я стрелял, а про ворон только из инструкций знаю.

— Ещё не встречал? — прапор прищурился.

Я поморщился и помотал головой.

— Когда мой отряд первый раз на стаю местных ворон нарвался, — шепотом начал рассказывать Иванов, — я тогда двух бойцов трёхсотыми потерял, мы весь боекомплект расстреляли. Эти падлы первым делом целятся своими клювами и когтями в глаза и уши, и еще за пальцы норовят цапнуть.

— Ну-у-у… — начал было я.

— А если их сотня, две, три? Руку от лица не отнимешь. Наловчились на людей охотиться, сволочи пернатые.

Получалось, опасность была не в отдельных особях, а в их количестве. Ну и не удивительно, что я мог их не встречать — сбивались вороны в стаи такого размера, что легко можно было спутать с тучами.

Вот тут я реально напрягся. Черт, никогда о таком не думал, но быть заклёванным насмерть какими-то птицами — что-то из разряда жутких смертей. Так что придется затаиться и молиться, чтобы стая не заметила нас.

— Удивительно, — буркнул Иванов, — Всё это помню, а сегодняшнюю ночь вообще, как отрезало. И, главное, контузии-то не чувствую.

Я пожал плечами. Мол, я не мозгоправ, ничем помочь не могу.

— С какой стороны они летят, говоришь? — поинтересовался Сидор.

— Оттуда, — ткнул я вверх наугад, так как не знал направления.

И, словно дожидаясь этого момента, где-то слева, вниз по бывшему руслу реки, загрохотала автоматная очередь. А через секунду к ней присоединились ещё два ствола. Бой?

— О, калаши долбят. — произнёс прапорщик, прислушиваясь. — Метров семьсот отсюда. Надо бы посмотреть, что там происходит, вдруг это птицы на наших напали? Если отобьются, им по любому потребуется помощь. Странно только, кто бы это мог быть?

«Внимание! Протокол 'Спастись от стаи ворон» выполнен.

Награда: +1 очко значимости

Очков значимости: 51

Я медленно выдохнул… Какое счастье, что пряток в овраге оказалось достаточно. Но прапор прав — наши вороны, судя по всему, нашли себе другую добычу.

Внимание, получено задание: «Спасти вторую часть отряда специального назначения „Алтын“ от стаи ворон»

Ух, как нормы-то выросли… Раньше был один союзник, потом два. Ну, целый крейсер не в счёт. А теперь сразу часть отряда.

Да что ж такое! Ка-ак⁈ Как я должен их спасти, грёбаная ты Система? Голой грудью пойти на стаю? Чёрт его разберёт.

— Прапор, слушай приказ. — всё же принял я решение, — Остаёшься здесь, охраняешь Шкипера. Если не вернусь в течение часа, грузи командира, и как хочешь, но доберись до КП-сто. Там сдашь оборудование, объяснишь, что это пиндосский ретранслятор. У Шкипера там имеются документы. Понял?

— Так точно! — Иванов аж попытался вскочить, и даже отдал честь. Однако после всё же спросил: — Кэп, а ты куда?

— Помогу нашим. Там, похоже, ребята из моей группы. И, это… — я глянул на автомат Шкипера, который сейчас был в руках у Сидора. — Давай свой автомат, и забирай пулемёт. А то я этой бандурой не смогу отмахиваться.

— Кэп, может…

— Не может! — рыкнул я на прапорщика, — Выполнять приказ!

— Есть!

Подхватив лёгкий автомат, я поднялся во весь рост, и почти сразу увидел стаю… Черт, да их там под тысячу, не меньше!

Живая масса в отдалении напоминала не тучу, а жадно рыщущий по земле смерч. Вороны образовывали идеальную воронку, в которой птицы постоянно то пикировали вниз, то наоборот возносились вверх… Всё, как и говорил прапор — непрерывная атака, и вороны явно не считались с потерями.

Вот я вляпался, черт меня побери. И не отмажешься ведь… Если не выполню задание, погибнут люди, и тут ведь не только моя совесть пострадает — их смерти бездушная Система просто повесит на меня. «Я дала задание, и крутись, как хочешь».

Я сбежал обратно вниз по склону. Ладно, хотя бы попытаюсь! К тому же, у меня есть чем удивить этих пернатых людоедов.

Стрельба периодически стихала, но затем вновь обострялась с новой силой. Можно было срезать и по равнине, но я двигался по руслу, чтобы не навести ворон на багги, и на ходу продумывал возможные варианты действий. Когда почти пересохшее русло в очередной раз сделало поворот, мне впереди стали видны фигуры людей.

Прижимаясь спинами к валунам и стенам оврага, стрелки поливали короткими очередями налетающую стаю. Подстреленные вороны падали вниз, но на десять убитых приходилось сотня пикирующих. Твари густым потоком налетали на бойцов, и те уже буквально исчезали в мельтешении пернатых тел. Причём сбить прицепившихся ворон каждый солдат мог лишь сам — никто не будет выпускать очередь в своего же.

Были слышны только выстрелы и шелест крыльев, но, главное, все ещё живы. А я как раз на бегу обдумал план действий.

Когда до обороняющихся, чьи крики я уже отчётливо слышал, оставалось около ста метров, я резко взял в сторону, взбегая на пологий склон. Оказавшись сверху и набрав в лёгкие побольше воздуха, я крикнул:

— Слушай приказ Шкипера!

Я рванул вперёд что есть мочи, повторяя свой крик и мысленно молясь всем богам, чтобы меня никто не подстрелил по ошибке. Некоторые пули свистели совсем рядом — когда тебя обдирает сотня когтей и клювов, особо не выбираешь, куда стрелять.

Тяжело дыша и продолжая нестись по кромке, я не спускал глаз со стаи и всё кричал: «Приказ Шкипера!». Понадеявшись, что меня услышали, я заорал, срывая горло:

— Готовность пять секунд! Четыре!

Самым страшным было то, что в шелесте крыльев не было слышно привычного вороньего галдежа. Европейские мутанты почти не каркали, предпочитая убивать хладнокровно, практически в полной тишине.

Ну, мне же и лучше…

— Три!!! — проорал я. До живой воронки, рвущей алтыновцев, осталось меньше сотни метров, когда она начала менять форму. В мою сторону вырвалась, словно протуберанец, пара десятков, решив атаковать новую цель.

И самое страшное во всем этом было то, что пернатые в большинстве своём так и не издали ни звука. Чёртовы мутировавшие твари! Из всей массы едва ли сотая часть что-то каркнула… Не иначе наши, уральские, залётные.

— Два!! — выкрикнул я, и на бегу сбил прикладом первого пернатого.

Крылатая тварь даже не пикнула, отлетев на землю бесформенным комком перьев. Другие тоже не мудрствовали, убиваясь прямо об выставленное оружие. Смертники хреновы!

Когда до основной массы птиц осталось двадцать метров, я вскинул автомат, и дал по тварям длинную, патронов на десять, очередь. Причем очень результативную, умудрившись сбить сразу аж двух птиц. Сволочи!

Отмахнувшись стволом от очередной атакующей бестии и явно сломав ей крыло, я заорал:

— Оди-и-ин!!! Прекратить огонь… уф-ф!.. На десять секунд!!

А вот сейчас начиналась самая опасная часть моего плана. Если стрелки не послушаются, то придется действовать с ними заодно — приблизиться вплотную к группе, попросить боеприпасы, а дальше… Ладно, работаем.

Я начал поливать чёрный смерч короткими очередями, одновременно отбиваясь от налетающих воронодронов и при этом орал во всё горло, как сумасшедший. Птицы все как один метили в голову, но добротный шлем, к счастью, отлично спасал от ударов со стороны. А уж клюнуть меня в лицо я не позволял. Пока ещё они атаковали по одиночке, это было несложно.

Внизу и вправду прекратилась стрельба, поэтому я мысленно похвалил разведчиков. Ушастые какие!

Первый этап плана готов… Теперь хорошо бы, чтоб сработал второй. А какой там у меня пункт, такой детально проработанный⁈ Самый что ни на есть важный — причинить тварям максимальный урон. Ясно и чётко!

Я стрелял до тех пор, пока не закончились патроны, и всё же добился желаемого. Видимо, наверху находились самые главные вороны, которые держались за живой массой и координировали атаку, и мои выстрелы им очень не понравились. Вся стая посчитала меня главной угрозой, и вороний смерч, набухая и будто бы разваливаясь, стал перестраиваться в громадную тучу. Вот она поднялась выше, словно вдыхая и выдыхая, и на миг замерла… Будто коллективный мозг и вправду выбирал, как лучше меня атаковать. А выбрав, стремительно обрушился на наглого человечишку всей массой сотен крылатых мутантов.

В очередной раз нажав на спусковой крючок, и не почувствовав в плечо отдачи от выстрела, я понял — пора!

И мысленно активировал «Повышенную реакцию»…

Глава 18 Решительное племя

Что вы ощутите, если в одно мгновение мир вокруг вас замедлится в несколько раз? Я, например, почувствовал, что воздух вокруг стал каким-то… вязким, что ли. Нет, трудностей это не вызвало, дальше ощущений мир не изменился. Хотя нет, вру, изменился, и еще как!

Пернатые людоеды внезапно из стремительных черно-серых снарядов превратились в замедленные комки перьев. Что ж, пришло время сократить поголовье стаи.

В одно движение перехватив автомат за ствол, словно дубину, я шагнул вперёд и нанёс первый удар. При соприкосновении приклада с тушкой вороны почувствовал легкое сопротивление, а мои глаза в этот момент увидели жуткую картину — птицу буквально разорвало в пространстве, расшвыривая в стороны перья и растерзанную тушку.

Второй удар — сразу минус две твари. Да! В этот раз я даже увидел, как в стороны разлетаются темные капли птичьей крови. Чёрт, лишь бы автомат выдержал такие издевательства, не рассыпался у меня в руках. Не кулаками же сбивать пернатых?

Руки и тело продолжали делать свою работу, в то время как в голове проносились стремительные мысли. Учитывая, что я ускорился в шесть раз, и это продлится десять секунд, то получается, лично для меня пройдёт минута времени, когда я, по сути, неуязвим. Один-два удара в секунду — это приблизительно сотня птиц.

И всё же ворон оказалось не так много, как мне привиделось изначально. Просто они постоянно двигались, и потому складывалось впечатление, что их под тысячу. А на самом деле намного меньше.

Чтобы хоть приблизительно понять, когда закончится действие способности пятого ранга, я отогнал все посторонние мысли и начал отсчет времени, с пятидесяти на убывание. При этом старался одним ударом сбивать не одну, а хотя бы две птицы.

Сосредоточившись на эффективности, я бил, и бил, уничтожая пернатых тварей. Когда-то мне доводилось слышать, что любая звериная стая отступит, если потеряет много особей. Не знаю, как это совместимо с птицами — надеюсь, у пернатых всё обстоит схожим образом. Так что бей, лейтенант Звягинцев… Тьфу ты, то есть, Максим Фёдорович Кирков.

На счёте сорок четыре я вдруг понял, что мне не по кому бить — птицы прекратили атаковать. Сейчас они кружили в полутора метрах надо мной, и, похоже, не собирались приближаться. В сердцах я подхватил с земли камень и швырнул его по медленно движущейся крылатой цели. Импровизированный снаряд буквально разорвал тушку, затем зацепил ещё одну птицу, и унёсся вверх.

Чёрт, да я под действием этой способности могу кидаться камнями с такой же убойной силой, как у снарядов крупнокалиберного пулемёта! Хе-хе, нужно будет запомнить. При случае так смогу запросто пародрон сбить. Камнем.

Именно на этой мысли на меня и обрушилась обычная объективная реальность. Я только тогда понял, что окружающий мир на время действия «Повышенной реакции» почти потерял все звуки, оставался лишь какой-то монотонный гул на грани слышимости. А теперь на меня обрушился ор обезумевшей вороньей стаи, поредевшие остатки которой удирали на максимально допустимой скорости.

Бросив вслед пернатым людоедам взгляд, полный торжества, я перевёл взор на автомат. Твою же академию! Да он весь в крови, приклад плотно облеплен серым пухом и чёрными перьями. Дубина борца с пернатым злом, чтоб её.

— Кэп, это что, нахрен, сейчас было⁈ — раздался слева незнакомый голос.

Повернувшись на звук, я увидел коренастого мужика, облачённого в маскхалат, и удерживающего в руках ПП «Вереск». Из-за спины у него торчало аж два ствола, в одном из которых я распознал не так давно виденную мной снайперскую винтовку. Мне даже пришлось расстрелять из неё один магазин.

— И не говори, Ненец, — раздался позади снайпера ещё один голос, и из русла реки выбралась высокая, выше Кэпа, женщина, — Даже наш тренер по рукопашке не способен так резво двигаться, а ведь у него пятый дан дзюдо. Но ты, Кэп… Я ведь не успевала отслеживать твои удары.

В ответ я лишь пожал плечами, мол — а я чё, я ничё. Однако женщина продолжала удивляться:

— И это при том, что ты никогда скоростным не был, всегда полагался на силу. Ну, колись, а чем секрет!

— Маха, ты не даёшь нашему увальню ответить, — прервал женщину коренастый, и только сейчас я смог разглядеть, что мужчина — азиат. — Кэп, в любом случае, ты в очередной раз спас наши души. Быть насмерть заклёванным этими птицами… бр-р!.. птицами смерти.

— Где Шкипер? — вновь перебила женщина Ненца, обращаясь ко мне. Вот же неугомонная. Из неё получится отличный командир.

— Здрасте, — из-за спин разведчиков вышел ещё один боец, которого я сразу узнал — тот самый парень, которого я спас в убежище вражеских диверсантов. А ничего так его «лечебный сон» на ноги поставил.

— Шкипер спит, после ранения восстанавливается, — сообщил я, — За ним сейчас Прапор присматривает. А вообще нам надо бы поспешить, доставить ценный груз до КП-сто. А то что-то не спокойно здесь в последнее время.

И, словно дожидаясь моих слов, перед глазами вспыхнуло такое приятное, сообщающее о победе оповещение от Системы:

«Внимание! Задание „Спасти вторую часть отряда специального назначения 'Алтын“ от стаи ворон» выполнено.

Награда: +1 очко значимости

Очков значимости: 52

Текущий протокол (ранг редкий): «доставить в целости и сохранности ретранслятор на военную базу КП100»

* * *

К «Борзому» мы вышли совершенно осознанно. Можно сказать и «выехали», но именно в этот момент лично я как раз шёл пешком — пришлось уступить своё место раненому Ненцу. Бойцу сильно досталось от крылатых тварей, и теперь снайпер хромал на левую ногу, так что мы на постоянку посадили его в задний отсек багги.

За руль села Маха, она же штатная радистка и, что забавно, сапёр-минёр разведгруппы. Вот такое необычное сочетание.

Но самое главное, что порадовало меня, у нас появилась связь, и благодаря стараниям Махи — старшему лейтенанту Марусиной — мы смогли наладить контакт со связистом на сухопутном крейсере. Как я и предполагал, наш «Борзый» тоже ночью принял бой, причём в этот раз основательный, и вроде как даже нанёс противнику серьёзное поражение. Именно это сражение я и увидел-услышал ночью, прежде чем встретился с разведгруппой Шкипера.

В общем, нас запеленговали, приказали выбраться на видное место, и минут пятнадцать мы просто ждали, когда же гигант соизволит проехать мимо, чтобы подобрать шестерых бойцов на борт. Разумеется, никто не собирался останавливать тяжеленный крейсер из-за нашей группы, поэтому пришлось взбираться на ходу. «Борзый» только сбавил немного ход, и на том спасибо.

Вообще, процедура подбора была отработана давно, и мне, бывшему кадету, она была известна. Для людей имелись специальные выдвижные платформы по бортам сухопутного гиганта — на них разом могло взобраться довольно много народу. С транспортом чуть посложнее, так как для техники сзади опускалась аппарель, одним концом волочащаяся по земле.

И вот на неё-то и должен был заехать багги на трёх колёсах и одной лыже. Вместе с раненым Шкипером, всё ещё дрыхнущим, словно медведь в зимней берлоге. И с ретранслятором.

Едва мы заскочили на борт, в том числе и Ненец, которого пришлось подстраховывать, я тут же стал наблюдать за нашим трофейным транспортом — справится ли Маха с трёхколёсным багги?

Справилась.

А с нашей стороны уже появилась группа встречающих, среди которой я с огромным неудовольствием узнал комендача — того самого лейтенанта, что не так давно допрашивал меня. Чёрт, какой там недавно, по моим ощущениям уже прошла целая вечность. Столько событий, как я ещё кукухой не тронулся?

— Оружие сдать! — скомандовал представитель комендатуры, глядя на нас из-под хмурых бровей недоверчивым взглядом.

Ну-у, началось. Этому дай волю, так он нас сразу в допросную потащит.

— Лейтенант, а ты не охренел ли в атаке⁈ — тут же среагировал Ненец, он же старший лейтенант Виров. — Где твоё начальство?

— Да я… Да вы! — комендач выпучил глазищи, собираясь отдать команду двум сержантам, стоящим за его спиной.

Однако в этот момент из-за его спины раздался грозный голос лейтенанта Шишова:

— Лейтенант, мне приказано сопроводить всю разведгруппу в лазарет. И вообще, что вы здесь делаете?

— Нужно допросить их, вдруг они переметнулись на вражескую сторону! — возмутился комендач.

— Это приказ вашего начальства? — Шишов шагнул вперёд, и я увидел его лицо, на котором было видно раздражение, — Вот мне, например, приказано встретить разведгруппу. А вас кто сюда послал?

— Так это моя работа! — комендач не собирался сдаваться.

— Приказа не было. — подвёл итог лейтенант Шишов, — В таком случае прошу пропустить раненых к медотсеку, и не мешать!

* * *

«Код красный» сработал.

Правда, только на командире корабля, а точнее на его ВрИО — капитан-лейтенанте — он знал о такой команде. Поэтому нас не только не стали допрашивать с пристрастием, а даже подлечили, накормили, и выделили два отдельных кубрика. В одном расположилась моя разведгруппа, правда без Шкипера — он остался в медотсеке, а рядового и прапорщика поселили в соседнем.

И вот, расположившись на койке, я, сытый, размышлял на тему того, что Система могла бы уже и зачесть мне выполнение задания. Ретранслятор — вот он, лежит на полу, завёрнутый в брезентовую плащ-палатку. Тут же валяется свёрток с начинкой из нового вражеского пародрона. Всё под защитой толстой брони крейсера — я даже и не знаю, где может быть безопаснее.

— Что-то в коридоре какая-то движуха началась. — раздался от двери голос Вирова. Его койка располагалась у выхода, — Нападение что ли?

— Сомневаюсь, — ответил я со знанием дела. — Тогда мы бы услышали тревожную сирену.

— Не, там правда шум и топот, как будто все покидают свои кубрики, — подключилась к обсуждению Маха, она же Ирина Марусина. — Надо бы посмотреть.

— Да понял, понял, — проворчал я, поднимаясь с койки. — Два старлея напрягают лейтенанта, чтобы он удовлетворил их любопытство. Ладно-ладно, я вам еще припомню.

Всё же вечные подсказки Системы на самом деле расслабляют. Поэтому я и не спешил, точно зная, что ничего сверхъестественного не происходит. Уверен, даже если бы на нас падал громадный метеорит, мне бы выскочило задание — спастись от взрыва, а заодно спасти крейсер, всех союзников и ретранслятор.

Доковыляв до двери, я распахнул ее и высунулся. Мимо пронёсся матрос, причем вид у него был возбужденный, словно спешил посмотреть на какое-то чудо. Повернув голову, я встретился взглядом с прапорщиком Ивановым.

— Сидор, куда они бегут? — поинтересовался у разведчика.

— Да чёрт их знает. Говорят, хотят посмотреть на каких-то дикарей. Мол, бесплатный цирк.

— Там какие-то дикари по пути следования, — сообщил я товарищам в кубрике, — Пойду посмотрю, что так возбудило экипаж.

Вместе с прапорщиком мы двинулись вслед за остальными, и вскоре уже наблюдали сквозь узкие широкие бойницы за пейзажем снаружи.

— И где дикари? — с возмущением в голосе произнёс Иванов.

— Скоро будут, — отозвался боец в звании старшины, неотрывно наблюдающий через бойницу.

— Что за дикари-то? — спросил я, — В смысле, откуда они здесь?

— Да аборигены коренные…

— Европейцы⁈ — мы с Прапором сильнее прильнули к бойнице.

— Ага. Там этих чудиков целый табор. О, вот они!

Мы с Сидором едва головы не высунули в бойницу, уставившись на… Чёрт, я ожидал увидеть что угодно, но то, что узрели мои глаза, не вписывалось в моё видение современного мира.

Больше всего это и вправду походило на толпу дикарей. Около сотни грязных и взлохмаченных людей, облачённых в какое-то рваньё, бежали по краю длинного невысокого плато, вдоль которого медленно катил наш крейсер.

Вооружены они были палками, дубинами, но у некоторых в руках виднелись даже однозарядные ружья. Да, грозная братия.

Особо из всей толпы выделялся высокий старик с грязной седой бородой до пояса, укрывающий плечи какой-то рваной мантией. Не сразу я смог разглядеть, что эта мантия когда-то имела синий цвет, и на спине у него целый круг из жёлтых звёзд. Старик то и дело поворачивался спиной, чтобы мы могли разглядеть рисунок, но едва не спотыкался, и снова бежал вперёд.

Это флаг что ли? В памяти начало что-то всплывать про старую Европу, и я в который раз пожалел, что не учил как следует историю когда-то существовавших государств.

— О, у их шамана в руках рупор! — раздался слева чей-то голос. — Ну-у, сейчас начнет, как в прошлый раз, правду нам вещать.

В руках старика, на плечах которого был накинут флаг, действительно имелся рупор, причём непростой, а явно с электрической начинкой.

Не удивлюсь, если окажется, что этот рупор стоит дороже, чем всё рваньё и оружие, имеющееся у дикарей. Мне даже стало интересно, зачем ему это приспособление?

— Смотри, он его ко рту подносит! — воскликнул кто-то справа. — Ну сейчас начнется.

— Repent! — донеслось до нас.

Я от волнения даже не сразу вспомнил перевод. Точнее, ожидал чего угодно — «помогите, спасите, здравствуйте», но не это… Что? Этот бродяга посреди выжженной пустыни просит нас покаяться?

— У них тут религия, что ли, какая-то? — спросил я.

— Хуже, — рассмеялся старшина рядом, — Вы слушайте, слушайте…

— Покайтесь, русские! — словно в подтверждение, снова выкрикнул предводитель оборванцев. — Преклоните колени перед величием Европы! Вы, варвары, ничтожная пыль под нашими ногами!

— Блин, когда командир «Борзого» отдаст приказ припугнуть этих убогих? — с чувством произнес старшина, — У этого одно и то же, как заезженная пластинка, а так хоть какое-то развлечение.

— Capitulate! — донеслось грозное снаружи.

Дикари заорали, затрясли ружьями. Правда, применять их, как я и ожидал, не рискнули.

— Capitulate! Capitulate! — подхватила толпа.

— Мы выражаем решительную озабоченность! — продолжал старик, и каждое слово взрывало толпу криком, — Требуем развернуть ваш крейсер, иначе в следующий раз мы выйдем сюда ещё решительнее! Вам не сломить нашу волю!

— У-у-у, — вырвалось у прапора Иванова, — Так капитулировать, или развернуться?

— Крыша там свистит, — хохотнул старшина, — Это у них традиция какая-то, там некоторые значения произносимых слов-то не знают.

— Только полная капитуляция! — орал тем временем седой бородач, и сорвал с плеч флаг, которым попытался взмахнуть над головой.

Однако бедная ткань именно в этот момент разорвалась на середине и лишь захлестнула его лицо. Он всё же споткнулся, кувыркнулся, и было видно, что синяки ему не страшны — больше он опасался повредить рупор.

Вскочив, старик снова побежал, но теперь просто орал в рупор:

— А-а-а!

— А-а-а-а-а! — толпа оборванцев зашлась в экстазе, потрясая палками.

— Я каждый раз задаюсь вопросом, они требуют, или сдаются? — вновь произнёс старшина.

— Да понятно же, что сдаются. — со смехом в голосе ответил кто-то из бойцов, — Сейчас будет равнина, наши скинут им коробку с сухпаями, и там будут новые требования.

И действительно, плато становилось всё ниже и ниже, отчего оборванцы, казалось, скоро вообще кинутся под громадные гусеницы сухопутного гиганта. Крейсер слегка замедлился, наружу выдвинулся один из эвакуационных щитов, и по нему вниз соскользнуло два ящика. Они упали на землю, перекувыркнулись несколько раз, после чего замерли.

Щит ещё не скользнул на место, как толпа дикарей, прекратив кричать, ринулась вперёд. Старик, обронив флаг, подбежал к припасам одним из первых. Ухватив ящик, он поволок его в сторону, что-то крича и отмахиваясь рупором от остальных. Правда недолго — кто-то ткнул его дубиной в живот, и вскоре ящик начали растаскивать в стороны.

— Ха, не успели даже ничего крикнуть. А в прошлый раз кричали, что они решительно требуют ещё больше гуманитарки, — усмехнулся старшина.

— Почему они живут здесь? — раздался рядом вопрос, который я и сам собирался задать. — Всех выживших же эвакуировали. Вроде…

— Всех, да не всех. — ответил старшина. — А эти не хотят.

— В смысле? Тут разве жизнь?

— Да там мозги промыты по самое не балуйся… Мы же ловили некоторых, они себя убить готовы, лишь бы к нам в руки не попасться.

Я снова глянул в бойницу, но дикарей, к сожалению, уже не было видно. Крейсер набирал скорость.

А старшина продолжал:

— Но там не все дурачки такие. Некоторые хитрые, типа этого старика… Мы их не только спасти должны, так ещё и всю жизнь содержать. Пособия, условия.

— И это после того, что европейцы учудили? — возмутился прапор.

— Америкосам эти бездельники тоже не нужны, обида там какая-то древняя. А у нас они жить как все и работать не хотят, видите ли, рылом мы не вышли.

— Ты посмотри-ка, какие важные. — возмутился Сидор.

— Вот они теперь и скитаются по равнине, попрошайничают. Ну, то есть, они думают, что решительно требуют… Мы их подкармливаем изредка, все-таки это люди. Да америкосы тоже нет-нет да и скинут им гуманитарку.

— А если они им оружие или ещё какую хрень для диверсий дадут?

Старшина махнул рукой:

— Было разок, ну так того племени уже нет. Совсем. Эти дурачки теперь знают, что америкосы там, далеко, а наши автоматы тут, близко… Так и бродят с протянутой рукой, то к одной стороне фронта, то к другой.

— Да уж… — многозначительно произнёс прапорщик, и отвернулся от бойницы.

На меня картина, как люди буквально сражаются друг с другом из-за сухарей, тоже произвела тяжёлое впечатление. Впрочем, они сами выбрали себе такую судьбу.

— Пойдем уже. — махнул рукой Сидор, и мы неспешно побрели назад, в свои кубрики.

По пути молчали, каждый размышляя об увиденном. И лишь подходя к дверям, я услышал бормотание Иванова:

— Может и правильно мы сделали, что сравняли с землей этот… ну, как его там было-то? Ты же учил историю?

Я виновато поморщился. Мол, не помню.

— Соединённые Штаты Европы, нет? — попытался прапор.

— А не какой-то там Союз Европейских Капиталистических Стран? — попытался я блеснуть знаниями.

— СЕКС, что ли? — Иванов заржал, — У нас тоже в академии такая шутка ходила.

Я лишь отмахнулся. Учился я на артиллериста, но уж точно не на историка. По-моему, всё равно как называлось, разве нет?

— Да как бы они там не назывались, никогда они не хотели жить дружно, — подытожил Иванов, как раз когда мы подошли к дверям в кубрики.

— Ну, что там было? — поинтересовался у меня Ненец, привлекая внимание.

— Аборигены, — ответил я, шагая внутрь. — Требовали капитуляцию, только непонятно, от нас, или принять от них. Но потом получили две коробки сухого пайка, и передрались между собой.

— А, эти… — со скукой в голосе произнесла старший лейтенант Марусина. — Мы ж встречали их позавчера, когда обследовали четвертый квадрат. Сборище маргиналов.

— И смотрят так странно, — кивнул Ненец, — Как будто ты виноват перед ними.

Я хотел поддержать разговор, но именно в этот момент у меня перед глазами появилось оповещение от Системы:

'Внимание! Изменение локации.

Текущая локация: сота N 410 (собственность фракции «Медведи»).

Действующий протокол: «доставить в целости и сохранности ретранслятор на военную базу КП100»'

И тут же второе оповещение:

«Внимание! На территории соты N 410 зафиксирована работа блокатора неизвестного происхождения. Уровень угрозы для Главного протокола: умеренный»

— Кэп, ты чего замер? — поинтересовался Ненец, выводя меня из ступора. — Вспомнил что-то важное?

— Пойду, Шкипера проведаю. — ответил я и вышел из кубрика.

Добравшись до лестницы, остановился, опершись спиной о стену. Стравля пиндосская, что еще за блокатор? Система, может хватить говорить загадками?

Как всегда неожиданно пришёл ответ:

«Блокатор — устройство, нарушающее синхронизацию игрока с Системой»

— Отлично! — произнес я, уже догадываясь, о чём идет речь. И тут же выругался, осознав, чем мне это может грозить: — Стравля гальюнная! И как мне протокол выполнять?

Глава 19 КП 100

Прибытие на военную базу для персонала крейсера было, видимо, довольно редким событием. В коридорах и кубриках царило нервное веселье, и все в шутку ругались, что на крейсере нет открытой палубы, как на морских кораблях. И как же, наверное, злились те ребята, чья должность не позволяла им сейчас таращиться в бойницы, чтобы наблюдать появившуюся на горизонте железо-бетонную крепость.

Для таких ребят, как тот же Дрёма, например, это событие ограничивалось обслуживанием угольного реактора, который следовало постепенно и правильно глушить перед полной остановкой такой махины.

Механики тоже находились в мрачных недрах крейсера, дежуря у редукторов и датчиков. Стоп машина и полная остановка — это не рутинное событие. Элементы громадного механизма, который месяцами крутился над пыльной европейской равниной, требовали обслуживания и частичной замены…

Конечно, системы крейсера были сделаны так, что ремонтировать их можно и на ходу, отдельные модули вообще могли отключаться. Но капитальное обслуживание всей остановленной системы — это совсем другая история.

Каждый механик знал, что полный останов возможен только в двух случаях. Это швартовка в док… или критическое поражение машины. То есть, уничтожение. Поэтому у механиков и операторов котельных было столько ругательств и пожеланий вокруг этих двух случаев «полного останова».

Например завести паровой реактор, и даже двигатель посреди чистого поля всегда можно, человек способен на многое. Но сдвинуть тяжеленный крейсер без разгонных механизмов, которыми был снабжён любой док — это удел фантастов. В реальности же это гибель всех муфт и передач…

Хотя и среди механиков были счастливчики, которые должны обслуживать швартовые механизмы. Некоторые выбираются на сам корпус, и могут наблюдать прибытие во всей красе. Правда, говорят, должность эта очень опасная, и несчастные случаи там не редкость.

Всё это нам рассказывал старшина, который вместе с нами стоял у бойниц, когда мы наблюдали за внешним миром. Наша разведгруппа была гостями на крейсере «Борзый», поэтому мы могли в полной мере насладиться зрелищем. Ну, если учесть, что наблюдалось оно в окошечко, в которое невозможно было протиснуться человеку.

Равнина вокруг и вправду сменилась руинами. Остовы зданий едва сохранились, и между ними можно было видеть бетонные редуты с торчащими из них стволами. Крепость «Капуста», как её все любя называли, на много километров вокруг была окружена целой системой воздушной обороны.

Поэтому сейчас мы видели только редкие одинокие стволы орудий, торчащие из железобетонных щелей прямо в небо. Были и мобильные группы — мы видели пару раз, как между серыми высотками переваливались чёрные, словно каракатицы, машины ПВО. Некоторые из них были очень похожи на бабочек из-за фазированных решёток радаров — они и вправду крутились, словно крылья гигантских стрекоз.

Крепость была где-то впереди по курсу, а наши бойницы располагались сбоку по борту.

— Город какой-то, — задумчиво сказал я, глядя в окошко.

— Брюссель это, — отозвался старшина, — Ну, то, что осталось… Здесь собралась горстка чудиков, погубивших Старый Свет.

— Старый Свет? — переспросила Маха.

— Ну так Европу называли, я чего-то уже и не знаю, почему. Надо бы почитать… Но капуста брюссельская здесь появилась, это точно знаю. А теперь она снова здесь, это железобетонно! — старшина усмехнулся, показывая рукой на то, как ландшафт снаружи снова стал меняться.

Корпус «Борзого» завибрировал от неприятной мелкой дрожи. Замелькали перед бойницей железные фермы, словно крейсер въехал в какую-то галерею. За ними виднелись останки высотных зданий, но потом крейсер словно нырнул вниз — ровная линия бетонного рва поднялась и словно отключила свет в нашем маленьком телевизоре.

— Ну вот и всё, — довольно улыбнулся старшина, отходя от бойницы, — Зрелище закончилось.

Мы все переглянулись, чувствуя, что над нами немножко подшутили. Прапор Иванов даже почесал затылок от досады… Хотя на что мы рассчитывали? Ехал крейсер, ехал, и заехал в какой-то подземный гараж.

— Да не дуйтесь, — старшина рассмеялся, — Там вниз столько этажей, в этой Капусте. Ещё нагуляетесь и насмотритесь.

ВНИМАНИЕ! Выполнен протокол: «доставить в целости и сохранности ретранслятор на военную базу КП100». Ранг редкий.

Награда: +3 очка значимости.

Очков значимости: 55

Одновременно с объявлением системы крейсер дёрнулся. Умный старшина уже держался за переборку, а вот нам пришлось ловить равновесие.

«Борзый» дёрнулся раз, затем ещё, потом на миг даже будто бы подпрыгнул, и тут уже всем пришлось хвататься.

— Захваты срабатывают, — со знанием дела произнёс старшина, — Потом его приподнимают… Ну, там целая система, короче… Но сейчас совсем остановимся.

Словно в подтверждение, крейсер вздрогнул последний раз, а потом и вправду затих. Я поймал себя на мысли, что моим ногам даже как-то непривычно без постоянной качки и дрожи.

Как и полагается, в доке должно было состояться общее построение, и разведгруппа исключением не была. Мы двигались по коридорам к выходу вместе с весёлой и нервной толпой, но по пути, само собой, заглянули в медотсек. Шкипер, как оказалось, уже очнулся и даже порывался идти с нами, но врачи ему запрещали.

Все, включая персонал медотсека, называли такое быстрое исцеление чудом, сам же командир считал это обычным делом. Один я знал правду, но думал я теперь не об этом.

Меня смущало молчание Системы… Она не выдавала мне протоколы и задания, словно предоставив полную свободу, и от этого было не по себе вдвойне.

Впрочем, размышлял я над этим недолго. Во-первых, после выхода из крейсера меня по полной загрузила и, так сказать, поимела уже наша, военная система — доставка военного передатчика оказалась очень важным событием, но теперь каждому, через чьи руки он двигался, требовался отчёт. Причём один глупее другого.

Вот же стравля! Отчёт о том, почему приехали на американском багги? Откуда навыки его вождения? Откуда навыки ремонта? Как нашли ретранслятор? Почему он сломан? Откуда блокнот? Почему не доставили весь боевой пародрон в целости? Как вы его вообще раздобыли, целый боевой пародрон?

И тут же другие вопросы — о чём вы думали, притаскивая ретранслятор сюда? А если бы передатчик работал? Почему? Откуда? Куда?

Как оказалось, америкосы с помощью подобных ретрансляторов и вправду настраивали в Европе сеть, позволяющую координировать полёты дронов. Потому что из-за плотного смога и замусоренной орбиты наблюдение со спутников было делом довольно трудным.

А ещё оказалось, что те взрывы, под ударную волну которых мы попали — какое-то там новейшее оружие. Дальнобойная артиллерия, причём с неядерными зарядами, способная пробивать десятки метров бетона и прозванная среди спецов «уничтожителем крепостей».

В общем, нам же ещё и пришлось объясняться, а не нарочно ли мы притащили неработающий передатчик на КП-100, чтобы отремонтировать его тут же и навести вражеские орудия?

И вместо обещанного отдыха мы только и делали, что таскались по кабинетам особистов и повторяли одни и те же мантры. Виной всему была какая-то путаница в верхах, и пока «там разберутся», наши бумаги гуляли из кабинета в кабинет. Иногда вместе с нами.

Такое чувство, что тот комендант с «Борзого» первым же делом понёсся к особистам крепости, чтоб донести до них свои опасения. Ну как же, разведгруппа с таким уловом… Это подозрительно!

А особисты, месяцами закованные в железобетон посреди Европы вместе с одними и теми же рожами, явно просто от скуки с нами развлекались, требуя бумагу за бумагой. Мы между собой уже даже посмеивались, что можем эти бумажки даже мять специально для комендачей, чтобы им мягче было подтирать свои зады.

Даже Система будто бы издевалась надо мной — ни одного задания, до того безопасно было в этой многоэтажной бетонной норе. А ведь я втайне надеялся прокачаться на военной базе, в полной, так сказать, безопасности.

Да уж… Система системой, но у меня самого было задание, над выполнением которого я теперь и вправду мог поработать. Проект Квантум продолжал существовать, я уже несколько раз успешно переселялся из тела в тело, и моя цель состояла в том, что мне нужно доложиться в Уральский институт.

Но я был связан по рукам и ногам и помнил, что подписанные мной бумаги ясно гласили — просто так позвонить и доложиться я не могу. Секретнейший проект, доступ к которому не имелся даже у половины генералитета. А ещё я пока был связан допросами в комендатуре, где тоже не мог даже заикнуться о каком-то «Квантуме».

Через несколько дней наша эпопея с особистами дошла-таки до логического финала, когда в комендатуру прилетел хороший отлуп от командования, и внезапно вся эта канитель закончилась.

В коем-то веке мы могли просто прогуляться по базе, чтобы заценить местные спортзал, бассейн, кинотеатр и даже действующий бар, что казалось особым шиком. Но у вставшего на ноги Шкипера на меня были особые планы — ему надо было пройти в командный отсек, чтобы по системе связи доложиться лично какому-то полковнику Замятину, и я должен был Шкипера сопровождать.

Это был уже не особист, а наше непосредственное командование.

— Давай, давай, Кэп. Я там один распинаться не буду, — зло ворчал он, — Прапор тоже там будет. Все заварили кашу, все будем расхлёбывать.

Я лишь усмехнулся. Знал бы Шкипер, что заварил всю эту кашу вообще один человек… Как оказалось, особисты едва не потеряли среди вещдоков тот самый блокнот, который они почему-то решили не отдавать технарям, и потому Шкипер сейчас был таким злым. Они и так не дали ему спокойно понежиться в стационаре, приставив «глаза» к самой койке. А вдруг он симулирует и ночью пойдёт чинить ретранслятор?

Радовало то, что комендатуру, говорят, неплохо так нахлобучили. Обсуждая это, мы двигались по просторным коридорам «Капусты» к лифту, чтобы спуститься в особо укреплённый штаб, где располагалось командование крепостью.

И вот, когда лифт начал плавно стремиться вниз, я впервые испытал это…

ВНИМАНИЕ! Запущен новый протокол: «Спасти аватару от уничтожения». Ранг редкий.

У меня внутри всё резко похолодело. Стоп! Какого ещё, на хрен, уничтожения⁈

Просто мы со Шкипером вдвоём двигались в закрытом лифте с полированными до зеркального блеска стенами, и самым угрожающим здесь были красные цифры отсчёта этажей. — 15, — 16, –17…

Я весь подобрался, глядя в спину Шкиперу. Неужели он⁈.

ВНИМАНИЕ! Обнаружено действие блокатора неизвестного происхождения.

Внимание! Сбой синхронизации с аватарой.

Вни… ма…

Я зашатался, прислонившись к боковому поручню. Ноги подкосились, мне с трудом удавалось удерживать себя в сознании. Всё перед глазами поплыло, а сообщения системы стали исчезать, искажаясь и обрываясь.

Синхрониза… блокатор… Внимание!

— Кэп, какого хрена⁈ — Шкипер, обернувшись, подхватил меня, — Чего с тобой?

Мне даже не удалось что-то промямлить в ответ. Я просто прикусил язык, когда попробовал пошевелить им. Пальцы соскользнули с поручня, отказываясь повиноваться мозгу.

Моё сознание посылало и посылало импульсы мышцам — встать, держаться, разговаривать! Но нет, тело стало деревянным.

Когда двери остановившегося лифта разъехались, в кабину шагнули два охранника, дежурившие перед выходом.

— Что произошло?

К счастью, мои уши пока исправно доносили до меня информацию, как и глаза.

— Мы спускались, и у него вдруг приступ, — послышался голос Шкипера, — Не пойму, что с ним.

Охранники переглянулись, и один, отшагнув, сразу достал из кобуры электрошокер. Второй побежал к кнопке связи.

— Какого хрена? — Шкипер явно порывался меня прикрыть.

— У нас свои инструкции, майор, — сказал охранник, подняв шокер.

Два игольчатых контакта угрожающе блеснули в свете ламп. Через мгновение он выстрелит, и меня вырубит током.

Вни… ма… ние!

Система что-то пыталась до меня донести, а я так и таращился на иглы шокера.

— Шаг в сторону, майор! — охранник едва ли не срывался на крик. Рядом был уже второй, тоже с шокером.

— Уроды! Я вас…

Первый выстрел всё же пришёлся в Шкипера, и он упал на пол кабины. А я всё ещё держался за поручень, скрюченный в три погибели от бессилия, и медленно сползал на пол безо всякого электрошокера.

И вид дёрнувшегося майора вдруг напомнил мне о чём-то важном. Я же могу… надо лишь подумать… Кстати, я не задумывался, а можно ли самого себя погрузить в «лечебный сон»?

Можно, не можно, а команду я самому себе дал. Чёткую! «Спи!»

* * *

Я успел услышать, как щёлкнул шокер, посылая в меня две змейки проводов, но удара тока не почуял. Вместо этого я некоторое время таращился в стену, пытаясь понять, где я.

А потом вспомнил. Уральский институт!

И снова все те же ощущения, что и в прошлый раз. Не могу ничем двинуть, вообще полный паралич. Лишь вижу и слышу…

Вижу? Странно, что глаза у меня открыты. В прошлый раз я вроде бы сидел с закрытыми глазами.

Тут впереди показался тот самый ассистент профессора Горячева. Он подошёл, держа в руках какой-то прибор.

— Сейчас, Кирков, я тебе в глаза закапаю, — сказал он мне, достав крохотный бутылёк, — Сушатся быстро, не успеваю снять показания с сетчатки.

До меня дошло, что глаза мои открыты с помощью какого-то приспособления, и оно вызывало у меня сильный дискомфорт. Ироды, опыты тут свои проводят над моим телом!

Когда лицо ассистента склонилось, я всю свою волю выдал на то, чтобы закричать, замычать, или хотя бы двинуть зрачками… Ну же! Вот он я! У меня там, на «капусте», аватару током оглушили! И что будут делать с ней, я ни хрена не знаю!

Так, я же внушением владею… Этот лаборант точно ниже меня по рангу!

Что мне надо? Обязательно ли озвучивать приказ? Может, достаточно зрительного контакта?

— Давай скорее, Семён, — послышался сбоку голос Горячева, — Надо сделать фото радужки и сравнить с прошлыми показателями.

— Да знаю я, знаю, профессор.

Глазам и вправду стало легче, когда в них попала влага. В этот момент ассистент склонился и взглянул на меня, будто хотел удостовериться, что хорошо увлажнил зрачки. И в этот момент, поймав его взгляд, я снова всю свою волю бросил в приказ.

«Говори!»

— Говорю… — пробормотал ассистент. Загремел прибор, выпавший из его рук, что вызвало вздох ужаса от профессора.

* * *

— Семён, твою ж учёную степень! Ты знаешь, сколько это стоит⁈ — профессор Горячев вскочил, оторвавшись от монитора, и замер.

Его ассистент сидел, странно ссутулившись и качаясь, уставившись при этом в глаза Киркову, и хрипел:

— Квантум! Я Сергей Звягинцев, военная база Капуста, попал под ваш хренов блокатор сознания… Квантум! Я Сергей Звя… — тут ассистент отскочил и уставился на свои руки, а потом на разбитый прибор, — Вот же дрянь!

Потом он тряхнул головой.

— Ничего не пойму…

— Звягинцев, Капуста, блокатор… — профессор быстро строчил в блокнот, — Семён, что за Капуста?

— А? Я не знаю, — тот почесал затылок, — Профессор, извините, я просто уронил. Опять всё испортил.

Но Горячев его уже не слушал. Схватив блокнот, он подлетел к Фёдору, по пути пнув многострадальный фотоаппарат, и заглянул в глаза подопытному. Чуть потряс его за плечо.

— Кирков! Федя, ты слышишь?

Нет, Кирков ничего не слышал. Всё так же сидел, вытаращившись в одну точку, даже зрачки не двигались. Профессор тут же метнулся обратно к монитору — показания, к счастью, сильно отличались от тех, которые выдавали прошлые бедняги-овощи.

— Профессор, я просто…

— Семён, попытайся вспомнить, о чём ты сейчас думал!

— Я случайно уронил, я не хотел.

— Да мысли у тебя какие были, а? О чём конкретно думал?

— Ну я же говорю, профессор. Сам не понимаю, как выскользнуло…

— Да я не об этой хрени! А-а-а… — профессор отмахнулся и схватил трубку, — Горячев! Сергеича мне! Как какого, идиоты? Генерала!

Семён, морщась и потирая лоб, смотрел, как профессор пару минут кричит в трубку, потрясая блокнотом. Что-то о каком-то Сергее Звягинцеве, о какой-то капусте, и о блокаторе сознания.

«Капуста какая-то! Вы наш блокатор что, в капусту засунули⁈ Что? Охренеть, вы назвали… Звягинцев! Сергей Звягинцев там, ищи! Никита, твою мать, что делают с теми, кто под блокатор попал⁈ Быстрее!!!»

Вздохнув, ассистент подобрал фотоаппарат, позволяющий снимать радужку, и стал собирать выпавшие линзы. Его точно прибьют за этот прибор…

Профессор, бросивший трубку, откинулся на стуле и, утирая мокрый лоб платком, нервно дёргал ногой. Он не смотрел в одну точку, взгляд его бегал то по потолку, то по Киркову, то по нему, бедному Семёну… Только глаза у Горячева были отстранённые — он был не здесь, а где-то далеко. Семён знал, что в таком состоянии профессора лучше вообще ни о чём не спрашивать. Сейчас на стуле сидела пороховая бочка со звучной фамилией Горячев.

Зазвонил телефон, и профессор так сорвал трубку, что та чудом не треснула в его руках.

— Да! Да-а-а⁈ Да… Охренеть! Никита Сергеевич, солнце вы наше! Родной мой, — Горячев аж заплакал, утирая уже не пот, а слёзы платком, — Да, да, мы здесь, где ж мы ещё?

Ассистент стоял растерянный с остатками прибора в руках, когда профессор, кинув трубку обратно, откинулся на стуле. Он счастливо улыбался, теперь глядя прямо на Семёна.

— Фу-у-ух, — Горячев бросил платок на пол, — Семён Геннадьевич, у меня для вас три хорошие новости.

Ассистент замер. По отчеству его ещё ни разу не называли, и он не знал, связано это с разбитым аппаратом или нет. Но подозревал, что это вообще тут не при чём.

— Во-первых, Капуста — это военная база такая, ты представляешь?

— Ну да, наверное.

— Назвали же, ей богу. Во-вторых, наш подавитель работает! Ты представляешь? Подавитель кротов работает!!!

Семён улыбнулся, хотя до сих пор так ничего и не понимал.

— А в-третьих… — тут профессор поднялся и прошёл к неподвижному Киркову, — Сергей Звягинцев и вправду существует, представляешь? До Капусты дозвонились, даже спутником пожертвовали, чтобы связаться. Фёдор, ты просто молодец! — при этих словах Горячев, опять чуть не расплакавшись, взял руку пациента Киркова, безмятежно смотрящего в одну точку.

Семён тоже улыбался. То, что их проект внезапно стал успешным, его тоже очень радовало. Смущало только одно…

— Профессор, а как вы обо всём этом узнали-то? — он с недоверием посмотрел на разбитый фотоаппарат, — По фотографии радужки?

Горячев вытаращился на ассистента, а потом просто расхохотался. И так, веселясь и насвистывая, он пошёл к выходу из лаборатории, встречать генерала. Там, на верхах, наверное, уже все бегают, поднятые на уши.

А где-то в Европе, на капусте… Или в капусте? Вот ведь вояки, додумались так назвать базу-крепость в Брюсселе… Там и вправду есть Сергей Звягинцев, который и вправду попал под действие блокатора.

Знал бы профессор, какие жернова судьбы закрутились после его звонка, так бы не радовался. Не всем в руководстве нравились успехи Уральского НИИ, да и сигнал разбуженного спутника тоже не остался незамеченным. Внутренние враги иногда бывают опаснее внешних.

И это легко бы мог подтвердить тот самый «Кэп» Звягинцев, который, едва его вывели из-под блокатора, получил новый редкий протокол от Системы…

Конец книги, конец истории…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Квантум

Оглавление

Пролог

Глава 1 Оцифровка

Глава 2 Проект «Квантум»

Глава 3 Первый ранг

Глава 4 Реактор

Глава 5 Плохая Система! Плохая!

Глава 6 Напарник

Глава 7 Смена локации

Глава 8 Заряженный на удачу

Глава 9 Нос к носу…

Глава 10 Сложные решения

Глава 11 База снабжения

Глава 12 ДРГ «Ястреб»

Глава 13 «И мертвого разговорит»

Глава 14 Ретранслятор

Глава 15 Ночная атака

Глава 16 Копать-перекопать!

Глава 17 Не только шакалы…

Глава 18 Решительное племя

Глава 19 КП 100

Nota bene