Библиотека :)

Ренард. Цепной пёс инквизиции 847K - Дмитрий Шатров (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Ренард. Цепной пёс инквизиции

Глава 1

Рыцарский замок, внутренний двор, массивные постройки под черепичными крышами. Стена с боевой галереей, высокий островерхий донжон, стрельчатые бойницы наблюдательных башен. Суровое жилище сурового воина … В детстве Ренард таким грезил во снах. Но в мечтах представлялось иначе. Как-то радужнее были мечты.

Ренард кутался в промокшую рясу, упрятав ладони глубоко в рукава, и мелко дрожал. Тяжёлые тучи извергали потоки воды, низкие небеса грозили рухнуть на землю, редкие высверки молний отражались в блестящей каменной кладке. Крупный ливень молотил по черепице, стекал по стенам, ручьями струился по мостовой. Глубокие лужи вскипали частыми пузырями.

Вокруг промозглая слякоть и унылый безликий камень.

На душе было так же сыро и серо.

«Что это за место, если даже отмеченных Богом тут держат за последний скот? В такую погоду и плохой-то хозяин собаку во двор не выгонит, а их тут построили ни свет ни заря. Или полномочный примас соврал насчёт Избранных? На кой ляд их тогда всех собрали?»

В шпиль главной башни врезалась молния и разлетелась в ослепительной вспышке. Через миг грохнуло так, что заложило уши.

Перекрестились все, но Ренард с особенным чувством. Это ведь на его крамольные мысли ответил Господь.

«Но что он хотел этим сказать? Отец Бонифас не соврал? Соврал и Триединый обещал всё исправить? Или просто гневался на недостаток веры избранника?»

Кто знает, но на всякий случай Ренард постарался больше не думать.

- Р-р-равняй стр-р-рой! — командный рык раскатился отголосками недавнего грома.

Вдоль шеренги неофитов шёл дюжий детина, огромный, как бурый медведь, и злой, как цепная собака. С его открытого шлема стекала вода, коричневая накидка облепила всё, что могла облепить, рыжая бородища обвисла мокрой мочалкой, но он всего этого не замечал.

Его можно было бы описать одним словом — тяжёлый. Тяжёлый взгляд из-под нависших бровей, тяжёлая челюсть, заросшая жёстким волосом, тяжёлая, уверенная поступь. Он и в самом деле вбивал каблуки латных сапог в камни брусчатки, словно хотел расколоть те в мелкое крошево. Каждое его движение, каждый жест, каждый шаг выглядели увесистыми и неподъёмными.

В остальном о статусе верзилы оставалось только гадать. Накидка с крестами выдавала в нём благочестивого брата; доспех, полуторный меч и кинжал — закалённого воина; выражение серо-стальных глаз — матёрого убийцу.

Уточнять не решился никто. Отчасти из-за этих самых глаз, отчасти из-за толстой палки, которую тот держал в правой руке. Да не просто держал, а уже пару раз огрел самых непонятливых, заставляя выровнять линию.

- Р-р-равняй стр-р-рой, бар-р-раны тупоголовые! Собр-р-рали вас, на мою голову!

«Тяжёлый» добрался до правого фланга, где с самого края занимал место Ренард, зыркнул на него с неприязнью, но ничего не сказал. Развернулся и так же размеренно зашагал обратно, выбивая брызги из луж.

Де Креньян осторожненько выдохнул и решил на «тупоголовых баранов» не обижаться. Во-первых, он не баран, во-вторых, стоит ровненько, а в-третьих, палкой не прилетело — и то хорошо.

…

Вчера толком никто ничего не объяснил. С неофитами вообще не разговаривали. Когда подоспела последняя группа, их просто всем скопом загнали в подвал и стражу приставили. Ладно, хоть покормили…

Вспомнив вчерашний ужин, Ренард скривился. Холодная, слипшаяся в мерзкий ком ячменная каша и кружка простой воды. Примас обещал еды вдоволь, но не сказал, какой именно. И если так будут кормить постоянно… Даром не надо такое изобилие. Хотя многие были рады и этому.

Новобранцев собралось человек пятьдесят, может, чуть больше, Ренард специально не пересчитывал. В основном из простого сословия, но происхождение как минимум полудюжины отроков у де Креньяна не вызывало сомнений. С некоторыми он успел познакомиться — получил два вызова на дуэль. А проигравшие в недавнем забеге его едва не побили. Ну как не побили… Пытались. Ренард успел пнуть одного и подбил глаз второму, сам получил пару ощутимых тычков, потом подоспела стража. Драчунов разняли и пообещали доложить кому следует, после чего все успокоились и решили выяснить отношения в более удобное время…

…

От воспоминаний отвлёк хриплый рёв сигнального рога.

Первой отозвалась стихия. Словно по волшебной команде, перестал лить дождь, ветер разогнал тучи и стих, землю осенили яркие солнечные лучи. Отроки обратили взгляды к небесам, вознося хвалу Господу за ниспосланную благодать. Что это, если не проявление Божьего расположения? Ренард думал, что просто совпало, но против ничего не имел — такая погода и ему надоела.

Солнце пригревало всё сильней и сильней, вскоре воздух над отроками задрожал от влажного марева. От мокрой одежды заструился пар, унося с собой былые сомнения, переживания и тревоги. Новобранцы заметно повеселели, оживились, и ближайшие перспективы перестали казаться совсем уж безрадостными даже Ренарду.

Тем временем послышались отголоски суеты, поднялась суматоха, и вскоре обитатели замка начали выбегать на площадь, выстраиваясь в шеренги перед неофитами. Разномастные святые братья, но не в рясах, какие носили храмовники, а в накидках поверх повседневной одежды. Кстати, белых, с красными крестами Триединого.

Ренард отжимал рукава и между делом пытался угадать род занятий каждого.

Вот эти, похоже, замковая челядь — лица щекастые, глаза хитрые, движения суетливые. Насчёт вот этих даже думать не надо — стража. Иначе, зачем им шлемы, доспех и длинные пики? А вот эти…

Де Креньян замер на полувдохе и невольно подался вперёд, так и позабыв выдохнуть.

На площадь въезжал отряд рыцарей из легенд о Гийоме и Роланде. Именно такими их представлял себе Ренард, именно таким мечтал стать. Могучие вороные жеребцы раздували ноздри, грызли удила и выбивали искры подковами. Открытые забрала воинов сверкали в лучах солнца, кольчуги тройного плетения обтягивали могучие плечи, длинные мечи бились о сапоги со шпорами. Всадники остановились и выстроились тройками, удерживая коней сильной рукой.

В одном из них Ренард узнал Жоффрэя, и показалось, что тот ободряюще ему подмигнул. Де Креньян невольно улыбнулся в ответ. Рыцарю и своим потаённым мечтам. Если их здесь собрали, чтобы сделать такими же, то он готов терпеть непогоду, лишения, плохую еду… Да что там еду, он руку готов был отдать. Но лучше ухо — рука ещё пригодится.

Последними появились ещё несколько человек. Они чинно вышли из дверей главной башни и остались стоять на ступенях. Судя по всему, верхние чины гарнизона. Главенствовал коренастый седой мужчина, в доспехах под обычной накидкой. За его спиной собрались братья не такого воинственного вида.

Вновь прохрипел рог и, к слову, добавил волнений. Тот, кого ждали, уже подъезжал. Кто-то очень важный, судя по приготовлениям. Шутка ли, столько народу нагнали. И он-то уж точно всё разъяснит, ждать осталось недолго.

И новички, и старожилы повернулись к воротам единым движением. Ренард ожидал увидеть карету, вроде той, на которой ездил отец Бонифас, многочисленную свиту, сильный отряд охраны, но ошибся. Под звонкий перестук копыт на мостовую вылетели всадники. Всего только трое. Таких же рыцарей, что и Жоффрэй. Хотя нет, эти были матёрее.

Первый из троицы осадил скакуна, тот взлетел на дыбы и не успел опуститься, как его владелец уже покинул седло. Приземлился в радужных брызгах, перебросил поводья товарищу и сразу направился к новобранцам. Местной братии просто махнул рукой на ходу вместо приветствия.

Под звон шпор и шепоток новобранцев рыцарь медленно пошёл вдоль строя, прожигая каждого пронзительным взглядом. Так, словно хотел увидеть каждый закоулок души, углядеть каждое потаённое желание. Ренард едва выдержал огненный взор и, хотя не отвёл глаз, но отчего-то ему вдруг захотелось поглубже натянуть капюшон и затеряться в задних рядах.

А рыцарь уже перешёл к следующему… к следующему и так, пока не добрался до последнего.

- Что, Дидье, сможешь вылепить из них настоящих бойцов? — послышался его зычный голос.

- Не уверен, Командор. Мясо прислали, — без обиняков гаркнул «Тяжёлый» и добавил с пренебрежением. — Таких даже в городскую стражу не берут.

«Командор? Высший сановник ордена?», мысленно удивился Ренард, но больше поразили манеры «Тяжёлого». И что Командор не наказал наглеца за неподобающее поведение. «Может быть, у них так заведено. Вон, Жоффрэй тоже разрешил без лишних расшаркиваний к нему обращаться».

- Было бы просто, тебя бы сюда не поставили, — отрезал Командор. — Всё, они твои. Ты уж, брат, постарайся. Сделай, что сможешь.

Дидье недовольно кивнул и грохнул кулаком в грудь, показав, что понял и сделает, а Командор уже развернулся к новобранцам спиной и пошёл к главной башне.

Де Креньян с недоумением проводил его взглядом. «Всё? Таинство посвящения завершилось? А как же ритуал? Вдохновляющая речь? Напутственное слово? Где «Избранные, на вас смотрит церковь, страна и король, не посрамите же оказанную честь», ну или что-то вроде. Не будет?»

Не будет. На этот раз он угадал.

- Комтур! — крикнул командор, призывно махнув рукой братии на ступенях.

На зов поспешил откликнуться седой рыцарь, занимавший почётное место. Заодно стало понятно, почему он его занимал. Комтур. Первое лицо в замке. Здешний главнокомандующий.

- Слушаю, Командор, — почтительно склонился он, и в его голосе прозвучало непритворное уважение.

Ренард слегка запаниковал. «Да кто такой этот Дидье, если даже Комтур не позволяет себе разговаривать с Командором подобным образом?» И вот это «они твои» как-то не очень воодушевляло и даже вселяло страх. Между тем рыцари не обращали внимания на переживания какого-то там неофита и продолжали беседу.

- Жду отчёт о первых успехах через декаду. Пришлёшь нарочным. И не затягивайте, сам знаешь, как бойцов не хватает.

- Будет сделано, Командор, — кивнул Комтур и, как раньше Дидье, коснулся груди кулаком. — Отдохнёте с дороги?

- Нет, время не ждёт, — отказался от приглашения тот. — В Орлинском лесу завелась лютая нечисть, целую деревню уже вырезала подчистую. Еду разбираться с этим делом. Отряди со мной дополнительный триал, остальные пусть по своим задачам работают.

И снова Ренард удивился. Похоже, Командор не чурается лично сесть в седло, взять в руки меч и встретить опасность лицом к лицу. Обычно высшие сановники церкви так не поступают. И это де Креньяну понравилось. И ещё понравилось незнакомое слово «триал», хоть он не до конца понимал, что оно означает.

А Комтур даже бровью не повёл, уточнил только напоследок:

- Может, хоть пообедаете? Сегодня у нас баранина в сливовом соусе, брат-келарь к вашему приезду расстарался.

- Баранина — это хорошо, но брюхо набивать перед боем — последнее дело, сам же знаешь.

- Просто спросил…

По ходу разговора рыцари удалялись, их голоса становились тише, и Ренарду приходилось напрягать слух, чтобы расслышать слова.

- Р-равняй стр-р-рой!

Рык Дидье перекрыл все остальные звуки.

***

Отроки потолкались, подравнялись и, нахохлившись, замерли. А Ренард, наконец, получил своё напутственное и вдохновляющее слово. Правда, не совсем то, которое ожидал.

- Вас, недоумков, кто-то ошибочно посчитал Избранными, и теперь вы здесь…

- Где это, здесь?

У какого-то отрока любопытство пересилило страх, или просто язык развязался от пережитых волнений, но, как бы то ни было, вопрос прозвучал ясно и громко. Палка Дидье с треском встретилась с головой вопрошающего.

- Замок Иль-де-Вилон, восточный оплот «Псов Господних», — всё же ответил он после непродолжительной паузы. — Ещё вопросы?

На лбу у самого любознательного вздувалась большущая шишка, и рот открыть никто не рискнул. «Тяжёлый» удовлетворённо кивнул и возобновил прерванную речь.

- Я старший наставник Дидье. Отныне ваш отец, бог и кара небесная…

Услышав страшное богохульство, перекрестился даже Ренард, а многие возмущённо зароптали. Впрочем, недолго. Недовольные мигом заткнулись под злым взглядом «Тяжёлого», но этого ему показалось недостаточно.

- Первый урок! Никто. Не смеет. Перебивать. Наставника, — раздельно произнёс он, печатая каждое слово. — Наказание последует незамедлительно! Уразумели, тупоголовые?!

Никто не осмелился даже кивнуть, но понимание светилось в каждой паре глаз, и Дидье слегка успокоился.

- Это, — он показал палкой на сопровождавших его братьев, — Сержанты Реми Брис и Леджер. Их следует почитать, как меня.

По рядам новобранцев прошёлся невнятный бубнёж, но Дидье уже не слушал.

- За мной, бегом, ар-р-рш! — рявкнул он и первым загрохотал по мостовой латными сапогами

- Опять бегом, — простонал Пухлый за спиной у Ренарда. — А кормить когда будут?

- Р-р-разговорчики! — донёсся начальственный рык, но на этот раз обошлось без побоев.

Бежали недалеко и недолго. Новобранцы покинули периметр внутренних стен и вскоре остановились у приземистого здания без окон. Там, у открытых настежь ворот их уже дожидалось несколько братьев. Кастелян и его помощники.

Они лихо рассортировали неофитов по росту и комплекции, после чего скрылись в глубине здания и начали вызывать по одному. Отроки покидали строй и вскоре возвращались, каждый с объёмистым свёртком в руках и с новенькими сапогами подмышкой. Что было в свёртке, Ренард узнал в подробностях, когда подошла его очередь.

Одежда. Два комплекта исподнего, штаны и рубаха, пошитые из грубой холстины. Довеском шла короткая куртка толстой бычьей кожи и широкий ремень. Сапоги его устраивали и свои, но не отнекиваться же от обновы. Тем более что те оказались ничуть не хуже качеством. По большому счёту он в таком же по лесам лазил и на охоту ходил, ну, может, чуть подобротнее.

Едва шагнув за порог, Ренард выбрал свободное местечко посуше, сорвал опостылевшую рясу и принялся переодеваться. Рядом крестьянские дети с радостным возбуждением проделывали то же самое. Они разглядывали, ощупывали, а кто даже и обнюхивал только что полученные вещи. От старья деревенские избавлялись без малейшего сожаления — многие пришли сюда в рванине, некоторые чуть ли не в лохмотьях. Благородные же, напротив, воротили носы, и переоблачаться не торопились. Кожу, что ли, боялись натереть? Неженки.

- Я такое носить не стану! — раздался чей-то возмущённый вопль.

Следом стукнули каблуками упавшие сапоги, мягко прошелестела выброшенная одежда. Ренард с интересом оглянулся. Ну, конечно, кто же ещё. Де Лотрок показывал собственную исключительность в своей обычной манере.

- Не нарывался бы ты, дурачок. Здесь тебе не родовой аллод, здесь папеньки нет, — негромко хмыкнул Ренард и навострил уши, в ожидании продолжения.

И продолжение не задержалось.

- Ко мне, неофит! — рявкнул «Тяжёлый».

Аристид показательно помедлил, но всё же послушался — развязно подошёл и принял независимую позу. Руки сунул за пояс, одну ногу отставил, нос горделиво задрал — мол, чего хочешь, плебей.

Своё желание старший наставник выказал незамедлительно и очень наглядно.

- Смотреть всем сюда! — Дидье добавил раскатистости в голос, привлекая всеобщее внимание. — Урок второй! Как правильно стоять перед наставником. Объясняю в первый и в последний раз. Эту ногу сюда. Эту сюда. Спину выпрямить. Подбородок поднять. Смотреть в глаза.

«Тяжёлый» медленно обходил Аристида по кругу и каждую фразу сопровождал ударом. Палка с увесистым шлепком впивалась в тело де Лотрока, а тот только ойкал и корчился, опешив от подобного обращения.

- Всем понятно? – Дидье вернулся на исходную позицию и обвёл взглядом притихших новобранцев.

Судя по пришибленным лицам, поняли все. Кроме Аристида, естественно.

- Как ты смеешь, мерзавец, бить благородного?! Ты кровью смоешь оскорбление!— заорал он, весь пунцовый от ярости.

И получил увесистый тычок под нижнюю челюсть. Прикусил язык, зашипел от боли и гнева и на время замолк, но выводов, похоже, так и не сделал.

- Урок третий, — назидательно провозгласил Дидье. — Прежде чем обратится к наставнику, следует испросить разрешения. А теперь продолжай.

Второго приглашения де Лотроку не потребовалось.

- Негодяй! Подонок! Подлец! — заголосил он, подпрыгивая от переизбытка чувств. — Дуэль! Немедленно! Здесь и сейчас! Поединок до смерти!

- Поединок? До смерти? — недобро прищурился «Тяжёлый» в ответ. — Это сколько угодно. Чем драться думаешь, храбрый вьюнош?

- Ты издеваешься? В смысле, «чем драться»? — опешил Аристид от простого вопроса.

- В прямом, — довольно осклабился старший наставник. — Вот у меня, например, есть палка, меч и кинжал. А ты чем похвалишься?

При упоминании палки Аристид скривился, злобно зыркнул на Ренарда и запальчиво выкрикнул:

- По дуэльному кодексу вы должны предоставить мне равноценное оружие!

- Эвон, как загнул. Предоставить… Да ты не столько храбрый, сколько глупый, — усмехнулся в бороду Дидье и, повысив голос, обернулся к остальным. — Следующий урок из основ выживания. Зарубите себе на носу. Никто, ничего вам не должен! Каждый может рассчитывать лишь на себя и на то, чем владеет. Третьего не дано. Если кто полез с голой жопой на меч, тот должен быть готов к смерти.

Де Лотрок задохнулся от возмущения, а пока он хватал воздух ртом, вперёд выступил статный юноша. Судя по смуглой коже и чёрному волосу, из южан.

- Сударь, — поднял руку он, мягко выговаривая «р». — Разрешите вопрос?

- Оказывается, не все здесь пропащие, — сверкнув зубами, заметил Дидье и кивнул. — Говори, разрешаю.

- Простите, но ваше поведение не подобает благородному. Правила дуэли чётко прописаны и …

«Тяжёлый» не дал ему договорить.

- С чего ты решил, что я благородный? Что буду соблюдать какие-то правила? Я просто убью. Быстро и без затей. Таких, как ты — с десяток зараз. Показать?

Воин подошёл к смуглому неофиту вплотную и навис над ним как скала над дубком. Южанин нашёл в себе мужество не отступить и даже не отвёл взгляда, но его кадык предательски дёрнулся, и он шумно сглотнул.

- Не надо.

- Вот то-то, — похлопал его по плечу Дидье, отчего смелый отрок заметно просел в коленках. — Здесь выбор простой. Или вы, или вас. Всё остальное только мешает.

Простолюдины внимали, не понимая и половины сказанного, благородные так сразу не могли принять его слов — слишком сказывалось воспитание. Лишь Ренард был полностью согласен с наставником. Аим учил его тому же. И практически теми же словами.

А де Лотрок уже пришёл в себя, стоял, дрожал, как осиновый лист и покрывался потом. Эмоции схлынули, и он трезво оценил варианты. В поединке с Дидье ему точно ничего не светило. Хоть со шпагой, хоть без. Наставник закончил речь и повернулся к запальчивому юнцу.

- Теперь ты. У тебя есть целых три пути, — Дидье для наглядности сунул Аристиду три толстых пальца под нос. — Ты можешь с позором вернуться домой и рассказать родне, какое ты ничтожество. Ты можешь принять смерть от моей руки здесь и сейчас. Или же ты можешь заткнуться и получить шанс стать воином господа. Что выбираешь?

С каждой фразой Дидье загибал один палец и в конце перед лицом де Лотрока висел пудовый кулак.

- Выбираю шанс, — просипел де Лотрок едва слышно.

- Громче, недоросль. Голос воина должен греметь и приводить врагов в ужас, а ты блеешь, как курдючный баран.

- Шанс! — выкрикнул Аристид, чуть не в истерике.

- Тогда не строй из себя капризную принцесску и присоединись к остальным. Свою обувь можешь оставить, пока новую не растопчешь. Старые тряпки сложить вот сюда. Касается всех!

«Тяжёлый» ткнул палкой, показывая, куда именно следовало сложить одежду, и ослушаться не посмели даже самые строптивые. Аристид тоже скинул свой нарядный костюмчик и вырядился в то, что выдали. Когда с переодеванием было закончено, всех выстроили снова, а брат-кастелян уже перебирал их старые пожитки, решая, что сгодится в дело, что пойдёт на ветошь, а что и вовсе, в костёр.

Ренард не особенно переживал по этому поводу. К рясе с крестами он ещё не успел привязаться, а новые вещи вполне себе неплохи. Так что не стоит накликивать неприятности по несущественному поводу. Его размышления в который раз прервал старший наставник.

- А сейчас обустраиваться, жрать и спать. Обучение продолжим завтра с утра. Парни, проводите щенков.

Эстафету подхватили сержанты.

- Пошёл, пошёл, пошёл, — в три голоса заорали они, подкрепляя слова ударами палок.

Ренарду не особо нравился этот подход, но он не роптал. Кто знает, может, так и становятся рыцарями?

Глава 2

Новобранцы столпились у входа, не решаясь пройти дальше, и разглядывали новое жилище. Кто с удивлением, кто с неприязнью, а кто и с неприкрытой брезгливостью. Только Ренард не испытывал особенных чувств, он такое уже видел, когда был у храмовников. Обычная казарма. Длинный коридор, лежанки вдоль стен, соломенные тюфяки, сундуки рядом, чадящие факела вместо светильников. Только здесь кругом камень, помещение просторнее и пахнет не сосновой смолой... плесенью что ли. Нечего тут рассматривать.

Де Креньян растолкал соседей, выбрал приглянувшийся топчан и сложил лишние вещи в сундук. Сестрино украшение он снял с косицы, бережно завернул в рукав исподней рубахи, и сунул ту в дальний угол. Потерять будет жалко, золотая стрекоза с изумрудными глазками — единственная память о девочках... Ренард отогнал дурные мысли, захлопнул крышку и невесело усмехнулся — у него появились пожитки — а потом завалился на тюфяк. Всё. Теперь отдыхать.

Его пример ободрил остальных, и вскоре помещение заполнилось хрустом камышовой подстилки и возбуждённым гомоном отроков. Те начали занимать места. Многие так же попадали на кровати и с наслаждением вытянули уставшие ноги.

Разлёживаться им долго не дали.

- Выходи строиться! — в дверь заглянул сержант Леджер и требовательно постучал палкой по косяку.

- Куда на этот раз? — не сдержался Пухлый и охнул, увидев, как стекленеют глаза сержанта. — Разрешите обратиться, наставник… э-э-э… Леджер.

Тот на минуту залип, прикидывая допустимость такого обращения, и решил не наказывать неофита. Отрок всё-таки испросил дозволения, пусть и не сразу. Пухлый вздохнул с облегчением, а когда услышал ответ и вовсе возликовал.

- В трапезную вас отведу. Жрать, поди, хотите уже, — проворчал Леджер.

В его голосе не чувствовалось злости, и Ренард записал его в местные добряки. Но задерживаться на всякий случай не стал — в числе первых выскочил за порог. И тут же убедился в правильности своего решения. За спиной послышался смачный шлепок, сдавленный вскрик — сержант поторопил кого-то нерадивого палкой.

Как выяснилось, «отведу» было простой формой речи. Они снова бежали. Но на этот раз сержант не лютовал, держался рядом и на ходу знакомил отроков с расположением.

- Тут у нас летняя мыльня и поилка для лошадей…

Справа остался навес, под которым на широкой скамье стояли ушаты и ковшики. Рядом, в объёмистом каменном корыте плескалась вода.

- Тут — конюшня…

В ответ послышалось ржание, дохнуло сеном, конским навозом. А какой-то горячий скакун фыркал, бил копытом и бесновался, не желая оставаться в загоне.

- Тут кузня…

Кто бы сомневался. Ренард ещё издали услышал знакомый перезвон молотков и уловил запахи раскалённого метала и дыма.

- Тут — отхожий сарай.

Едкий смрад говорил сам за себя. Отроки ускорились, стараясь побыстрее преодолеть зловонный участок.

- А там что? — Ренард показал на открытую местность, где виднелись непонятные чучела. — Конечно, если вы разрешите спросить, наставник Леджер.

Ренард сознательно так построил вопрос, чтобы посмотреть на реакцию. Сержант это понял, погрозил ему палкой, но по назначению применять ту не стал. Ответил, спрятав улыбку в усы:

- Учебное ристалище. Завтра узнаешь.

- Тогда ещё один вопрос, если позволите. Старший наставник всегда такой злой, или у него случилось чего?

- Всегда, но сейчас особенно.

- А почему?

- Его из триала выдернули и вас, бестолковых, заставили обучать, вот он и недоволен.

- А что такое триал?

- Это уже четвёртый вопрос, отрок. Совсем ты меня заболтал, балабол, — спохватился Леджер, посуровел и скомандовал: — Стой! Пришли. Заходим по одному.

Общая трапезная прилепилась к внутренней стене замка и ничем не выделялась среди других строений. Такая же каменная с такой же черепичной крышей, всех отличий — высокая труба и густой дух еды и пережжённого масла. В просторном обеденном зале неофитов встретили столы со скамейками в ряд, на столах — тарелки, полные пшённой кашей, похоже, горячей и на молоке. От кружек исходил ароматный парок. Медовый взвар с яблоками. Это Ренард по запаху определил.

Что ж, не так уж и плохо…

- А где барашек в сливовом соусе? — раздался жалобный голос.

Лицо Пухлого вытянулось, на глазах выступили слёзы, губы задрожали от неприкрытой обиды.

В ответ наставник Леджер смачно перетянул его палкой пониже спины.

- Не по твою честь барашек, жирдяй! Ешь, что дают! Или ходи голодным, — вызверился он на толстяка. — Как все закончат, останешься. Поможешь убрать посуду.

Похоже, Ренард поторопился зачислить сержанта в добряки. Впрочем, ему ли судить? В любом случае жаловаться не пристало, да и определённость хоть какая-то появилась. Крыша над головой есть, одежду дали, кормят — что ещё надо? И правила понятные: старших не перебивать, разрешения спрашивать, передвигаться только бегом — не так уж и сложно.

***

На следующий день новобранцев спозаранок выгнали на учебное ристалище и построили в две шеренги. Одинаковая одежда делала их похожими на яйца от одной курицы, но это смущало лишь Аристида и ещё двух-трёх дворянских сынков. Вчерашнее битиё определило сознание, и даже те, кому не попало, накрепко усвоили урок. Так что строй держали по нитке, башкой не вертели, глупых вопросов не задавали. Вдобавок Ренард получил возможность, рассмотреть замеченные накануне чучела. Да и не одному ему было интересно.

Ристалище, вот ведь назвали. Просто большая поляна с травой, местами вытоптанной до самой земли. На вертикальные жерди с поперечиной насадили десяток плотно набитых мешков, в которых угадывался силуэт человека. Рядом вкопали два толстых столба, чуть дальше, в линию — дюжину тонких. Шагах в тридцати, разместили щиты, сплетённые из тугого соломенного жгута — это мишени. Здесь ошибиться трудно, Ренард сам по таким стрелял, когда овладевал луком. Отдельно стояла сложная конструкция на поворотной станине с торчащими на разной высоте брусьями. Её предназначение де Креньян так и не понял. Ну и в довершение, на отшибе свалили кучу берёзовых чурбаков, из которой торчала колода с большущим топором, тяжеленным даже на вид. Тоже, кстати, для непонятных целей.

- Сюда ставь! — голос сержанта Леджера отвлёк неофитов от вдумчивого созерцания.

Двое братьев из замковой челяди притащили стол, грубо сколоченный из толстых досок. Ещё двое вывалили на него груду всевозможного оружия, да так неаккуратно, что рассыпали. Случайный клинок чуть не впился одному из них в ногу, а два копья упали и укатились в траву. Ренард без своего меча, топора и кинжала чувствовал себя голым, поэтому приподнялся на цыпочки, чтобы получше всё рассмотреть. Но толком так и не успел, появился старший наставник.

- Вам заняться нечем? — рыкнул тот на, собравшихся поглазеть, братьев-хозяйственников. — Кыш, отсюда, бездельники!

Те удалились с обиженным видом, а Дидье остановился у стола и принялся наводить порядок. Раскладывал мечи к мечам, топоры к топорам, булавы к булавам. Длиннодревковое собрал и аккуратно составил, так чтобы не расползлось. Проделывал он это с такой нежностью, что Ренард не поверил глазам. Нежность и старший наставник — понятия несовместимые, но отвлекать его не посмели даже сержанты.

- Ну что ж, приступим, — наконец, закончил с делами Дидье и развернулся к строю. — Как мы давеча выяснили, вы все отмечены Господом нашим. Избранные, другими словами.

От неожиданно-вдохновляющего начала осторожные затаили дыхание, глупые приосанились, а Ренард напрягся, различив в голосе воина ядовитые нотки.

Сейчас что-то будет.

И он угадал.

- И мы незамедлительно выясним, насколько в вас не ошиблись. Ты, — Дидье ткнул пальцем в первого своего вчерашнего «любимца». — Ко мне.

Языкатый озадаченно потёр шишку на лбу, неохотно покинул строй и встал перед старшим наставником, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Тот посмотрел на него и с ожесточением сплюнул в сторону.

- Меч в руках держал?

- Откуда, ваша милость, деревенские мы.

- Топор?

- Это да, ваша милость. Лес валил. Приходилось.

- Бери секиру.

- Эту? — неуверенно спросил языкатый, поднимая со стола мощный боевой топор с хищно изогнутым лезвием и острым шипом на обухе.

- Эту, эту, — обречённо вздохнул Дидье и скомандовал: — Руби меня!

- Как можно, ваша милость, — в испуге отпрянул неофит и размашисто перекрестился. — Не осмелюсь я такой грех на душу брать.

- Руби!

- Помилуйте, ваша милость, не смогу.

- Да чтоб тебя Семеро драли! — выплюнул проклятье Дидье. — Представь, что медведя встретил в лесу. Представил?

- Представил, — кивнул неофит, послушно скосив глаза вверх и влево.

- Что станешь делать?! — рявкнул наставник, окончательно потеряв терпение.

И языкатый показал что. Швырнул в Дидье топор, как пришлось — наставник еле успел отпрыгнуть — и задал стрекача.

- Стой, подлец! — завопил воин вслед беглецу. — Стой, Анку тебя побери!!!

Но куда там. Только его и видели.

- Леджер, Брис, разыскать! — приказал старший наставник сержантам и крикнул уже им в спины: — И сразу ведите его к кастеляну, путь он ему род занятий определяет. Следующий, глаза бы мои вас не видели!

Понятно, что следующим был Аристид. Он немного очухался за ночь, пришёл в себя и даже вернул прежнее состояние духа. Ну, может, не совсем в той же мере, но бахвальство и спесь вновь лились через край.

- Ну, дуэлянт, что выберешь? — хмыкнул Дидье, оглаживая бороду.

Аристид вздёрнул нос, подошёл к столу и там загромыхал смертоносным железом. Удивительно, но шпага нашлась. Не такая нарядная, как у него была раньше, но тоже вполне ничего. Де Лотрок лихо взмахнул клинком, со свистом разрезав воздух, принял одну картинную позу, другую, на мгновенье замер в третьей, и только после этого повернулся к наставнику.

- Я готов, — гордо сообщил Аристид, отсалютовав ему шпагой.

Со стороны выглядело куда как красиво. Даже Дидье наблюдал за ужимками де Лотрока с неподдельным интересом, что уж говорить о других.

- Мда… — наконец, протянул воин с немного обескураженным видом. — Самый бестолковый выбор оружия, какой я только встречал. Ты кого на свой вертел собрался насаживать, дурень?

- Как, кого? — растерялся Аристид и уточнил запнувшись. — В-вас… н-наставник.

За такое вчера ему бы прилетело палкой, да не один раз, но сейчас Дидье был в другом настроении. Правда, не совсем ясно, что больше сказалось. То ли он весь пар выпустил на братьях из челяди, то ли его умиротворил вид клинков, то ли кривляния де Лотрока потешили. В любом случае сегодня он разговаривал гораздо спокойнее, местами так и, вообще, вежливо.

- То есть, ты решил выступить против закованного в латы соперника именно с этой тыкалкой? А то, что там, — наставник кивнул на стол, — есть более подходящие предметы, ты не подумал?

- Латы, — пренебрежительно фыркнул Аристид. — Замшелая древность. Их уже почти никто и не носит.

- Но я-то ношу, — постучал себя по нагруднику старший наставник. — И сейчас я твой противник.

- Я могу поразить вас в шею или в лицо, — самоуверенно заявил Аристид и добавил, явно цитируя своего учителя фехтования. — Да будет вам известно, милейший, шпага — это самое смертоносное оружие в умелых руках.

- К умелым рукам нужна ещё умная голова и быстрые ноги, — весомо возразил Дидье. — А как мы вчера выяснили, с умом у тебя не особо.

Но де Лотрока уже понесло.

- Как мне говорил мой преподаватель из Литалии, — Аристид выдержал продолжительную паузу и обвёл всех взглядом, исполненным превосходства, — я достаточно быстр, а техника моя великолепна.

Для пущего эффекта он подбоченился, картинно отставил ногу и упёр клинок в землю.

Ренард не удержался и громко фыркнул.

«Мне, мой, я. Дутый индюк. Его надо бить чаще, иначе он становится совсем невыносимым».

Наставник, похоже, пришёл к тем же выводам, хоть его и забавлял самонадеянный дворянчик.

- Не продемонстрируешь? — вкрадчиво спросил Дидье, так и не взяв меча в руки.

- Я очень постараюсь вас не убить, — надменно пообещал ему Аристид и принял позицию.

Присел на полусогнутых ногах, левую руку завёл коромыслом за голову, правую выставил вперёд на уровне груди, чуть приподняв остриё шпаги.

- Атакую! — выкрикнул он и сделал выпад, нацелившись в шею соперника.

Такой скорости от медведеподобного здоровяка не ожидал даже Ренард. Палка размылась широкой дугой, с треском встретилась с клинком, и тот отлетел далеко в сторону. Руку Аристида отшвырнуло чуть ли не за спину, и прежде, чем тот смог, что-либо предпринять, Дидье с подшагом ударил его сапогом в грудь. Не сильно, больше толкнул, но де Лотрок взмыл в воздух, красиво пролетел шагов восемь и грохнулся на спину, приложившись затылком о землю.

Де Креньян со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он такое испытал до деталей. Тогда. В том лесу. Ренард затряс головой, отгоняя тяжёлые воспоминания, а к де Лотроку уже спешили сержанты. Поднять или унести труп, пока неясно — Аристид лежал бездыханной колодой.

- Нет! — остановил их Дидье. — Сам. Пусть прочувствует.

Через несколько минут незадачливый фехтовальщик начал подавать признаки жизни. Он замычал, рывком сел и принялся ощупывать темя, прижав вторую руку к ушибленной груди. Старший наставник подошёл ближе, наклонился и тряхнул его за плечо.

- Живой?

- Вроде да, — кивнул Аристид и сморщился от приступа боли.

- Ты зачем меня предупредил, дурень?

- Так учили…

- Дерьмово учили. Не так уж ты быстр и умел, как говорил твой литалийский учитель. Кстати, много ему платили?

- Пять золотых в месяц.

Шепоток удивления пробежал по рядам новобранцев, послышались завистливые восклицания. Пять золотых. Небывалые деньги. Крестьянину столько за год не заработать, да и не каждый дворянский род способен таким богатством похвастаться. Да чтобы вот так, в неделю…

- Тогда понятно. Ладно, могло быть и хуже. Как оклемаешься, разыщи свою тыкалку и жди там, — Дидье ткнул пальцем в кучу берёзовых чурбаков. — Реми, проследи, чтобы отроку не поплохело. Следующий!

Из строя вышел смуглый южанин. Вчера не до того было, но сейчас де Креньян его хорошо рассмотрел. Каждое движение, каждый незначительный жест выдавал в юноше породу. Осанка, гордая поступь, твёрдый взгляд. Вот ему точно не нужно играть на публику, всё и так ясно. Даже простецкая одежда сидела на нём, как королевский наряд. Такому не учат, такое в крови. Ренард не то чтобы позавидовал, но не отметить не мог.

- Позволите сударь? — спросил южанин, презабавно картавя.

Наставник с любопытством взглянул на смелого неофита и кивнул.

— Я бы тоже предпочёл шпагу, но выберу меч, — южанин подошёл к столу, взял один полуторник, взвесил в руке второй, остановился на третьем. — Тяжеловат для меня и сбалансирован плохо, но остальные вовсе никуда не годятся.

- Смотри, ты, какой разборчивый, — усмехнулся Дидье.

- В моей семье привыкли к лучшим клинкам, но сейчас подойдёт и этот, — ответил юноша без тени бахвальства.

Именно что ответил. Не хвастался, не рисовался, не выставлял напоказ достаток семьи. Просто сообщил как есть.

- Ну-ну, — пробурчал наставник, но больше ничего не сказал.

- Я готов, сударь, можем начинать.

Южанин учтиво поклонился и принял исходную стойку. Ренард узнал в ней «Глупца». В памяти всплыли слова отца, «Глупец не тот, кто так стоит, глупец тот, кто на это купился». Дидье не купился. И похоже, выводы сделал, судя по тому, как поднялась его бровь, а в глазах промелькнуло одобрение.

- Атакуй, — приказал он, выступая вперёд.

- Сударь, может быть, вам лучше взять меч? — спросил южанин, не меняя позиции.

- Атакуй! Это приказ! — повысил голос Дидье.

- Только после вас, сударь.

Новобранец ослушался дважды и его должны наказать, но Дидье лишь довольно прищурился.

- Свободен. Иди, — мотнул он головой в сторону берёзовых чурбаков, где приходил в себя Аристид. — Я увидел достаточно.

- Всё? — не поверил южанин. — Но мы даже клинки не скрестили…

- Мне второй раз повторить?!— рявкнул Дидье.

- Не надо, — пробормотал юноша, аккуратно положил меч обратно на стол и поспешил удалиться.

Ренард ещё удивлялся, насколько легко чернявый отделался, когда поймал на себе пристальный взгляд наставника:

- Храмовник! Ты чего там притих? Покажешь что можешь? Или только свистеть да фыркать умеешь?

- А я могу отказаться? — покинул строй Ренард и с усмешкой добавил. — Разрешите спросить, старший наставник?

- Чтоб меня… И этот с гонором, — сокрушённо промолвил Дидье. — А что, воинов Храма уже не учат дисциплине, чинопочитанию и послушанию?

- Именно поэтому я от них и сбежал, — мимоходом сообщил Ренард и принялся перебирать мечи на столе.

Выбрал один, крутанул в руке и решил, что пойдёт.

- Вы бы это, наставник, — Ренард хрустнул шейными позвонками и принял стойку «Быка», — меч бы взяли. Боюсь, палка не самый толковый выбор.

Глава 3

Обстановка допускала некоторые вольности, но де Креньян, похоже, увлёкся. От такого нахальства брови наставника поползли на лоб, борода встопорщилась щёткой, на скулах надулись желваки. Но всего на мгновенье. Дидье не стал наказывать дерзкого отрока, решил отыграться иначе.

- Не самое толковое, говоришь? — с усмешкой переспросил он. — Совет хороший, но ты уверен, что этого хочешь?

- Или тогда я палку возьму, — вернул усмешку Ренард, — чтобы по-честному было.

- Ты договоришься сейчас у меня, — погрозил ему кулачищем Дидье и снял со стола первый попавшийся меч.

Развернулся неспешно. Сделал шаг навстречу…

Ренард атаковал стремительно и без предупреждения. Как учил Аим.

Ложный выпад в лицо — Дидье едва увернулся.

Неуловимое смещение в сторону — почти не увидел.

Рубящий удар по ноге — пропустил.

Сталь клинка с грохотом встретилась с латным железом, де Креньян сразу же отскочил, удерживая меч над головой параллельно земле. Отскочил и сжался в испуге — а ну как сейчас влетит от наставника, он же ему чуть ногу не отрубил…

До «отрубил» там было далеко, но попал хорошенько. Настолько, что наставник с изумлением на лице долго рассматривал приличную вмятину на доспехе. Потом дёрнул щекой, сдвинул брови и посмотрел на Ренарда. Тяжело посмотрел. С обещанием.

Тот втянул голову в плечи…

- Продолжим!

Дидье встал в позицию, подобравшись, как бойцовый пёс перед дракой.

Больше он ошибок не допускал.

И скидок не делал, хоть сражался не в полную силу. Ренард крутился волчком, хитрил, рвал дистанцию, уходил от ударов, бил сам, но больше не преуспел. Дидье с лёгкостью парировал каждый выпад, а контратаки наставника то и дело пробивали защиту щенка.

В очередной сшибке де Креньян оплошал и получил по плечу. Плашмя, но очень увесисто. Рука тут же плетью обвисла, оружие чуть не выскользнуло из онемевших пальцев… Но отступать его не учили! Ренард стиснул зубы и потянулся к мечу левой…

- Достаточно! — прогремел Дидье, останавливая бой, и развернулся к общему строю. — Все видели? Запомнили? Вот так вы должны драться!

Ренард не поверил в то, что услышал. Это его сейчас похвалили? Отроки тоже прижухли, оторопев от всего происшедшего. Ну, ещё бы. Один из них только что надерзил и осмелился поднять руку на грозного наставника, а тот вместо наказания поставил его в пример.

Тем временем Дидье удивил ещё больше. Он подошёл к де Креньяну, облапил его мощной дланью и по-дружески потрепал. Ренард поразился тяжести его руки. Страшно представить, что было бы, если б старший наставник рубился в полную силу. Де Креньян про себя ужаснулся и притих, мышью под веником.

- Кто скажет, что он сделал правильно? — задал вопрос Дидье неофитам, так и не выпустив Ренарда из рук.

- Выбрал меч? — попробовал угадать один.

- Неправильно.

- Применил обманный удар? — предположил второй

- Уже лучше, но нет.

- Атаковал без предупреждения? — высказал догадку третий.

- Верно, — кивнул Дидье на последний ответ. — Другими словами, он использовал преимущество внезапной атаки.

- Ха! Так и я смогу. Если исподтишка! — воскликнул кто-то.

- Скоро тебе выпадет возможность это продемонстрировать, — осадил хвастуна Дидье и снова спросил: — А в чём он ошибся?

- Не развил преимущество, — с досадой ответил сам Ренард и вывернулся из объятий наставника.

- Ба! Так ты знаешь? — деланно удивился тот. — А чего тогда замер столбом? Зачем остановился?

- Да перепугался я, — откровенно признался Ренард. — Думал, ногу вам повредил, да и вообще…

- Перепугался он, — проворчал Дидье. — Кто обучал?

- Отец обучал, старший наставник.

- Кто ещё?

Ренард не торопился с ответом.

«Правду сказать или лучше не надо? Вот так выдашь товарища и накличешь беду. Ему и себе. Кузнеца уже и без того Святая Инквизиция к рукам прибрала, с тех пор о нём ни слуху ни духу. Так что, пожалуй, незачем тебе, старший наставник, лишнего знать. Обойдёшься».

- Ты чего мнёшься, как девка в первую ночь?! — прикрикнул на него Дидье. — Благородных не учат приёмам подлого боя, тебя точно кто-то из наших натаскивал. И я хочу знать, кто?

«Вон оно как. Нет, и раньше было понятно, что Аим не просто кузнец, но чтобы так… «Кто-то из наших»… А «наши», это интересно кто?»

Ренард очень хотел узнать больше, но всё же решил отпираться до последнего.

- Не помню я, старший наставник, — сделал он честные и немного страдальческие глаза. — Я когда в последний раз дрался, сильно головой ударился, вот память-то мне и отшибло. Но как только вспомню, то обязательно вам скажу.

- Брешешь же, как собака, — погрозил ему пальцем Дидье, но сделал это без злобы, по-доброму. — Ладно, иди отдыхай. Заслужил.

Напоследок он отвесил отроку подзатыльник — по-отечески, даже не в четверть силы — но тот чуть не вспахал носом землю. Ренарду пришлось пробежаться, чтобы не упасть.

- К чурбакам? — спросил он, когда восстановил равновесие.

- К чурбакам, — с усмешкой кивнул старший наставник. — Меч только оставь, он здесь ещё нужен.

Было бы сказано.

Де Креньян вернул клинок на стол и с лёгкой душой присоединился к де Лотроку и южанину. Очевидно, что отбор он прошёл, а какой и куда, гадать не хотелось. Ренард уже привык, что все вопросы, так или иначе, проясняются. Со временем, конечно же. Просто нужно немного подождать

- Следующий!

Наставник выдернул из строя хвастуна.

***

По завершении отбора образовалось три группы. В первую вошёл Ренард и те, кто отличился в учебном бою. Кто не отличился, вошли во вторую. Ну а совсем уж никчёмные — в третью. Этих набрался неполный десяток.

К ним первым и обратился Дидье:

- Вас, бездари, я бы вовсе прогнал, но Командор решил по-другому. Поэтому вас оставят в ордене. Но ваш удел — это кухня, конюшня и прочая работа по замку. Никчёмная, безрадостная жизнь. Вам выпал шанс, и вы его не использовали. Отныне вы поступаете под начало брата-келаря, а он уже скажет, что делать. Всё, Реми, уведи их с глаз долой.

Дидье эти слова не проговорил — выплюнул с брезгливой миной. Словно в дерьмо наступил или падаль унюхал. Но вот ведь какая штука, вроде как известия он сообщил неприятные, но на лицах «бездарей» проступило несказанное облегчение, а у некоторых и вовсе не прикрытая радость. Крестьянина работой пугать, всё равно что козла — капустой. Одним словом, уходили они в бодром расположении духа и, в свою очередь, сами очень надеялись старшего наставника больше никогда не увидеть. Ну, разве что мельком. Издалека.

Дидье с неприязнью сплюнул им вслед и перевёл взгляд на вторых.

- Вы не совсем пропащие и годитесь в солдаты. Я научу вас держать меч, стрелять из арбалета и владеть алебардой. Вас распределят по гарнизонам орденских комтурий. Привратная стража, караулы на стенах, ночной патруль — это ваше. Кто проявит себя за время обучения, получит право перейти в первую группу.

Неофиты отреагировали неоднозначно. Никто не знал радоваться ему или печалиться. И уж точно неясно, стоит ли проявлять себя или нет. Кто-то потянул руку, чтобы задать вопрос, но Дидье уже перешёл к первым.

- Из вас же я выкую настоящих бойцов! Умелых. Безжалостных. Жестокосердечных. Несгибаемых искоренителей ереси и защитников веры! Истинных Псов! — вдохновенно загремел он, скрючив пальцы, словно хотел вырвать кому-то кадык. — Чтобы в ожидании сечи вскипала кровь, чтобы кишки врага вызывали радость, а отрубленные чресла — восторг!..

Его ноздри раздулись, глаза сверкнули безумием, губы искривились в хищном оскале. Наставник подался вперёд, весь подобрался, ещё мгновенье и кинется...

Со стороны неофитов послышались характерные звуки. Никто не сблевал, лишь потому, что сегодня не завтракали.

- Стезя, достойная воина! Жизнь с мечом в руке и гибель на поле брани! — от переизбытка чувств Дидье выхватил клинок, и тот полыхнул небесной синевой.

Наставник тоже оказался отмечен Богами. Ну, или Богом, Ренард пока сам толком не разобрался.

- А можно я с ними? — раздалось сразу несколько голосов.

Расталкивая товарищей, из строя выскочили четверо отроков. Трое из будущей стражи и один «настоящий воин», несостоявшийся, правда. Дидье обвёл их мутным взглядом, словно испытал приступ тяжелейшего похмелья, с трудом пришёл в себя и вкинул меч в ножны.

- Уведи, — кивнул он Леджеру.

С этим его решением Ренард был согласен. Не меч и доспехи делают воина, в бою важен дух. А дух он или есть или нет, своего не добавишь. Так что всё верно, от таких лучше сразу избавиться. Впрочем, не все разделяли его точку зрения, многие задумчиво притихли, хоть мысли и держали при себе.

- А теперь… — всё ещё хмурясь, продолжил старший наставник, но его перебили.

- Обед? — с надеждой в голосе ляпнул Пухлый.

Жирдяю прилетело сразу со всех сторон.

- Тупоголовый, ты зачем его злишь? Давно палкой не били?— зашипели ему в оба уха не на шутку перепуганные новобранцы.

Впрочем, Пухлый сам же себе и накликал.

- Ты, — поманил его пальцем Дидье. — Ко мне!

Жирдяй понурился и покинул строй под злорадные смешки отроков. Но вместо наказания, подоспевший сержант Брис всучил ему большой арбалет и какую-то непонятную кривулю. Пухлый схватил предметы в охапку и с растерянным видом уставился на Дидье.

- Натягивай, — приказал тот.

Понимания в глазах отрока не прибавилось. Он продолжал смотреть как баран на новые ворота, переводя взгляд с кривули на арбалет и обратно.

- Носком упрись в стремя, «козью ногу» накинь вот сюда и зацепи тетиву, — пояснил Брис затупившему новобранцу.

Пухлый завертел головой.

- Чего потерял?

- Лошадь ищу, — совершенно серьёзно ответил тот. — И козу.

- Ты совсем недоумок?!

- А как же… Сами же сказали… стремя, козья нога…

- Господи наш, Триединый, — Дидье с размаху хлопнул себя ладонью по лбу. — Откуда вы такие тупые берётесь?

Вопрос был риторическим, поэтому ответа не требовал, но разозлился даже сержант.

- Это — сюда! Это — сюда! Это — сюда!

Брис цапнул жирдяя за голенище, вбил сапог стопой в стремя, сунул кривулю ему в правую руку, схватил за толстую шею, пригнул:

- Натягивай!

- Так бы сразу и сказали…

Пухлый наконец уяснил, что от него хотят, но на этот раз его озадачило устройство «козьей ноги». Он с сомнением посмотрел на раскладной рычаг и вернул его обратно сержанту.

- Не надо этого, я лучше так… — отрок вцепился двумя руками в тетиву, рванул что было сил и, ожидаемо перестарался. — Ой!

Тетива звонко лопнула и повисла разлохмаченными шнурками на распрямившихся плечах арбалета.

- Дери тебя Семеро! — в сердцах воскликнул Дидье. — Сплошная морока от вас.

- Сами виноваты, — обиженно буркнул жирдяй. — Не объяснили толком…

- Да чего тут объяснять! Тут всех дел верёвку на крючок накинуть, а ты и с этим не справился.

- Справился, да она порвалась. Хлипкое оружие дали, а сами ругаетесь.

- Всё, иди уже с глаз долой.

К тому времени вернулись Леджер с Реми и принесли ещё два арбалета. Дело пошло быстрее. Отроки подходили, натягивали и отходили. Ну, или не натягивали, но таких было мало.

- Нам это зачем? — с вызовом спросил де Лотрок, когда его вызвали.

- Затем, что я так сказал, — припечатал Дидье. — Или ты возражаешь?

- Оружие черни и подлецов, — брезгливо выпятил губу Аристид, — и не подобает настоящему рыцарю. Я дворянин в девятом поколении и мне не пристало…

Что ему не пристало, никто так и не узнал. Дидье схватил его за шкирку, приподнял над землёй, встряхнул, как щенка и поставил на место. Де Лотрок лязгнул зубами, прикусил язык и заткнулся. Причём язык он прикусил в прямом смысле слова.

- Ты его натяни для начала, рыцарь, — рявкнул старший наставник ему прямо в ухо. — Не натянешь, в стражу пойдёшь. А если совсем выбесишь, то и в челядь.

Аристид пошёл пятнами — угроза подействовала. Девять поколений предков точно не возрадуются, увидев своего потомка простым стражником, а то и в обслуге. Де Лотрок, нервным движением вырвал арбалет у сержанта. Схватил козью ногу, наложил. Потянул. Почти получилось. Потянул ещё раз… Тетива с натугой села на крючок.

Аристид облегчённо выдохнул, предал арбалет следующему новобранцу и ретировался по-тихому. Что удивительно, молча.

- Наставник, а мы стрелять будем? — Ренард сноровисто взвёл оружие и повернулся к мишеням. — Чего они просто так стоят.

- Рано вам ещё стрелять. С вашими кривыми руками вы тут друг друга поубиваете, а мне потом перед Командором отчитываться. Нет уж, всему своё время.

***

Хоть новобранцев пока не собирались делить, в трапезной они расселись раздельно. Будущие стражники заняли один стол, условные воины собрались за вторым. Благородные бросали косые взгляды на соседей, а те уже вели себя словно выходцы из дворян. В меру своего понимания, конечно.

Сегодня опять кормили кашей, но в каждой тарелке лежал приличный кусок мяса, а хлеб даже на вид казался вкуснее. Всё свежее, с пылу с жару, да с маслицем… Настроение поднялось, не только у охочего до жратвы Пухлого.

- Чегось, не повезло вам? — с издёвкой подначил «стражников» курносый мальчишка с круглым конопатым лицом. — Будете теперя стены подпирать, да по ночам мёрзнуть. Не то что мы — в блескучих доспехах, верхом на горячем коне…

- Дурак ты, — не задержался ответ. — Мы-то тута будем. В тепле, в добре и к кухне поближе. А ты будешь жопу об седло мозолить да мотаться нежрамши, куда пошлют.

- Сам дурак. Тебе просто завидно, — конопатый мечтательно закатил глаза и хлюпнул носом, втягивая ароматный пар. — Эх, всегда хотел, как господарь пожить. Буду теперя, как благородный… баклуши бить, белый хлеб кушать, да пухлых девок за титьки мять… Теперя мне, поди, ни одна не откажет… да и откажет, невелика беда. Да и не стану я разрешения спрашивать, снасильничаю и всего делов. Кто мне што сделает-то теперя, благородному лыцарю-то? Эх, красотища!

Ренард со стуком уронил ложку на стол.

Встал.

Подошёл к рыжему, схватил за нечёсаные патлы и макнул конопатым лицом в горячую кашу.

- Не тебе, свинорылый, о благородстве судить, — процедил де Креньян, усиливая нажим с каждым словом. — И дев насильничать — последнее дело! Заруби это себе на носу!

Рыжий булькал, пускал пузыри, фыркал кашей, но вырваться из захвата так и не смог. Извивался только, как червь, и орал что-то невнятное. А Ренард всё не успокаивался.

- Ты можешь жрать белый хлеб, можешь сесть на коня, даже латы можешь носить, — продолжал он, удерживая рыжего в стальном захвате, — но ничто и никогда не сделает тебя благородным.

Де Креньян ещё раз вбил охальника в кашу, брезгливо вытер руку о его же одежду и вернулся на своё место. Но не сел — забрал тарелку, ушёл за дальний стол и уже там, повернувшись ко всем спиной, принялся за еду. Вскоре к нему присоединился чернявый южанин, потом следующий дворянчик покинул общий стол... последним пришёл Аристид. Сообразил наконец, что к чему.

- Оба наказаны! После ужина соберёте и вымоете посуду за всеми, — отмер наконец сержант Леджер, до последнего наблюдавший за сварой.

Ренард только пожал плечами, конопатый же заголосил, утирая покрасневшее лицо рукавом:

- Меня-то за что, наставник? Он же первый начал!

- Тебя — за язык и тупую голову! — отрезал тот.

После этих слов все уткнулись в тарелки и усердно заработали ложками. Посуду мыть никто не хотел.

***

Когда Ренард вернулся в казарму, там его встретили перестановки: «стражники» заняли дальний конец, «воины» — ближний, причём дворяне скучковались отдельно. Оба лагеря разделяли опустевшие лежанки «никчёмных», которых уже переселили к челяди.

Де Креньян беглым взглядом оценил изменения, но ничего не сказал, скинул сапоги, да и завалился на топчан, с наслаждением вытянув ноги. Переезжать он не стал, его пока всё устраивало.

Глава 4

- Подъё-о-ом!

Вопль сержанта поднял бы и мёртвого. Ренард потянулся, сочно хрустнув позвонками, уселся на топчане и с недовольной гримасой принялся натягивать сапоги. Нет, он и раньше с рассветом вставал, но сам, без команды. А вот так, когда тобой понукают… Пока это только бесило.

Странности де Креньян отметил ещё до дверей. Новобранцы, ещё вчера державшиеся настороженно и отчуждённо, сегодня охотно переговаривались и даже шутили. Так себя ведут… нет, не друзья. Односельчане, скорее. Ну, или как минимум давнишние знакомые.

Ренард презрительно хмыкнул — причина понятна. Вчерашний отбор определил статус, и это сказалось. В сословном обществе без статуса никуда. Простолюдин — такая сволочь, которой обязательно нужно сбиться в стадо и найти себе вожака. Вот надо им под кого-то подлезть, и всё тут. Что за люди…

Да и благородные ничуть не лучше. Столпились вокруг южанина, словно овцы вокруг козла и смотрят ему в рот — тоже выбрали себе предводителя. А де Лотрок и вовсе, чуть ли не пляшет. Чего вдруг? На него не похоже.

Де Креньян, походя, бросил взгляд на дворянских детей и вышел за порог. Умываться.

«Чего вдруг» выяснилось за завтраком. Ренард уже хотел было сесть за стол, но почувствовал чей-то пристальный взгляд. Обернулся. Южанин. Остальные столпились у него за спиной и тоже смотрели. Де Креньян скривился от такого наплыва внимания и вопросительно изогнул бровь.

- Нас не представили, — с учтивым поклоном вымолвил молодой дворянин. — Но здесь не двор, поэтому обойдёмся без условностей. Этьен де Монфор-Ламори, виконт де Безьер, надеюсь, мы подружимся, сударь.

И снова поклонился.

Ренард пожал плечами — может, и так. Друзей у него никогда особенно не было — больше рассчитывал на себя. Впрочем, обижать южанина не хотелось, юноша ему импонировал.

- Ренард де Креньян, — коротко кивнул он и без лишних расшаркиваний показал глазами на стол. — Поедим? А то каша остынет.

- Де Креньян, чурбан неотёсанный, прояви уважение! Ведёшь себя как дремучая деревенщина, позоришь весь Восточный Предел! — взвился де Лотрок, выскочив из-за спины де Безьера. — Перед тобой младший сын герцога де Монфор-Ламори, наместника Южных Пределов и титулованный дворянин!

Ренард смерил ленивым взглядом обоих.

« Надо же, герцог…Считай, королевская кровь. И уже виконт в таком юном возрасте. Де Лотрок бы лопнул от спеси, если бы оказался на месте Этьена. А этот, смотри-ка, ведёт себя по-людски. Вежлив, учтив и спокоен. Как там дальше будет, неясно, но пока южанин заслуживал уважения».

- Аристид, полно, не стоит так распаляться. Де Креньян не оскорбил меня ни поступком, ни словом. И не нужно выпячивать мою родословную напоказ, мы все здесь на равных условиях, — остудил своего прихлебателя виконт, невозмутимо уселся за стол и взял ложку.

- Послушай умного совета, де Лотрок. Тебе и в самом деле, лучше жевать. Говорить у тебя плохо выходит, — не удержался от шпильки де Креньян, устраиваясь на своём месте.

Аристид запунцовел от злости, но смолчал и присоединился к товарищам.

***

Завтрак закончился. Леджер построил новобранцев, но погнал их не к ристалищу, как ожидалось, а во внутренний двор. Там за донжоном в закуточке у самой стены приютилась церквушка с молельным залом. Небольшим, но достаточным, чтобы вместить несколько десятков человек. Туда их и завели.

Церковь как церковь. Крест, аналой, канон со свечами. Рассеянный свет падает из стрельчатых окон, сводчатый потолок подхватывает каждый звук, запах ладана и горячего воска щекочет ноздри. Необычно только одно — скамьи в ряд по обе стороны широкого прохода. То есть, здесь дозволено сидеть пред ликом Господним?

- Рассаживайтесь, дети мои, не стесняйтесь, — подтвердил робкое предположение чей-то медоточивый голосок.

Ренард, в числе многих, оглянулся.

В зал входил клирик. Даже не входил — вкатывался, настолько гладким и плавным выглядело каждое его движение. Невысокий, сбитенький, с округлым брюшком. На круглом лице — круглые ушки, круглая тонзура в окружении русых волос…

Ренарду почему-то вспомнилось, как Симонет масло сбивала — крутила рукоять пахталки, пока не появлялись жирные жёлтые сгустки, после собирала те в большой ком, и прятала в подпол. А пахта шла на откорм свиней. Поросята, кстати, тоже вспомнились. Розовые такие, откормленные, с маленьким пятачком…

- Ты чего застыл, отрок? — прошелестел клирик, и Ренард догадался, что это ему.

Остальные уже расселись по скамьям, в проходе остался только сержант и он сам, увлёкшийся воспоминаниями. Ренард смутился и пристроился на ближайшей скамье, с самого края.

- Рад видеть вас в этом Храме Божьем, дети мои. Я — отец Нихаэль, ваш учитель и духовный наставник. Можете ко мне обращаться в любое время и с любыми вопросами. Словом ли, делом ли, но я с удовольствием помогу каждому. Все мы дети Господа нашего и братья по вере, поэтому обязаны возлюбить ближнего своего и по мере сил помогать. Так что не стесняйтесь, ничего в этом зазорного нет…

По рядам новобранцев побежал одобрительный ропот. Помощь им до сих пор не предлагали и участие не выказывали, обычно встречали руганью и колотушками. А тут знакомство не успели завести, и на тебе. Помогу. Даже Ренарда поначалу очаровал голос церковника, хоть святых отцов он в последнее время не очень жаловал. И не удивительно. Насколько при виде Дидье кровь стыла в жилах, настолько же толстенький клирик располагал к откровениям. Хотелось ему пожаловаться, рассказать, доложить… А он всё говорил, говорил, говорил… И голос такой, сладенький, приторный… липкий. Словно обволакивает тебя паутиной и тащит куда-то…

Ренард очень не любил, когда его тащат, да ещё против воли. Он встрепенулся, начал сопротивляться, нутро жгло от желания снять с клирика морок. Сорвать с него маску, как научила Аннет. Явить всем жуткую сущность, скрытую под благостным образом и белой рясой.

Ренард припомнил вербальную формулу, обратился за силой, сомкнул пальцы… И уже почти щёлкнул… Но по здравому размышлению решил повременить — просто тряхнул головой. И помогло без всякой волшбы. Наваждение спало, словно и не было вовсе, на языке остался неприятный паточный привкус.

Остальные же подались вперёд, пожирая отца Нихаэля глазами, и чуть слюни на него не пускали. Ну, разве что за редким исключением.

- Знаю, что вас держали в неведении, но это и моя вина. Я занимался неотложными делами Святой Инквизиции, но как только прибыл в Иль-де-Вилон, сразу же поспешил к вам, дети мои. И теперь всё будет хорошо.

Отроки послушно кивали — да, теперь всё будет хорошо — отцу Нихаэлю невозможно не верить. А тот и не думал останавливаться.

- Полномочные братья из Святой Инквизиции уже рассказали вам, что вы Избранные, но не объяснили, что это значит…

- А ещё обещали кормить вволю, — жалобно проблеял Пухлый, вытянув руку вверх, — и денег давать обещали.

Леджер уже стоял рядом с нарушителем тишины и заносил для удара палку, но церковник его остановил плавным жестом.

- Не нужно насилия в Божьем Храме, сержант. Отрок просто чуточку несдержан. Мы обсудим это немного позже, сын мой, — мягко пообещал клирик Пухлому и продолжил: — Так вот. Кто такой Избранный? Для чего его отметил Господь? Какова его цель? Кто-нибудь знает ответы?

Отец Нихаэль обвёл взглядом отроков, но те завороженно ловили каждое его движение и молчали.

- Вот об этом мы и поговорим. Испокон веков, Триединый присматривал за человеками и в своём всеведении отбирал самых смелых, сильных и рассудительных себе в помощь. Тех, кто способен оживить небесный металл, кому по силам справиться с ересью, кто сможет противостоять тёмной волшбе и прочим врагам Истинной Веры. А врагам несть числа. Ложные боги в неизбывной злобе насылают жутчайших тварей, питают силами своих кровавых жрецов и совращают людей с пути праведного…

От его монотонных речей отяжелели веки, слипались глаза, кто-то даже всхрапнул и сонно причмокнул. Ренард же, напротив, весь превратился в слух. Эту историю он уже слышал. Но совсем с другими героями…

«О жутких тварях ему поведал Вейлир, только называл их иначе. И не все они жуткие. Конечно, и среди них есть чудовища, но зелигены, к примеру, очень даже красивые и совсем безобидные, а луговёныш и вовсе смешной. И никто их специально не засылал. Они всегда были. Ещё с тех времён, когда про Триединого и не слышал никто.

И Древние боги раньше благоволили людям, всячески им помогая. А друиды стали кровавыми, когда в Бельтерну заявились провозвестники из Литалийской империи. Аим тоже говорил, что боги избирали людей испокон веков. И тех, кто ковал небесный металл, и тех, кто им владел.

Получается, отец Нихаэль врёт? Присваивает церкви и Триединому чужие заслуги? Но зачем? Не проще ли правду сказать?»

Впрочем, Ренард оставил сомнения при себе и не стал их озвучивать. Во-первых, смысла нет — если уж отец Нихаэль начал врать, то с лёгкостью и продолжит, а во-вторых, чем слушать кого-то, всегда лучше самому разобраться. Де Креньян так с детства привык и не жеоал изменять своим привычкам.

А клирик меж тем продолжал вдохновенную речь:

- … Именно вам предстоит отделить зёрна от плевел, избыть неизбывное зло и охранить паству Его от непотребной ереси. В своей непримиримой борьбе вы покроете себя славой, встанете рука об руку с сыновьями Его, а в конце пути вознесётесь в Райские Кущи.

- А почему меня в «стражники» определили? — раздался чей-то обиженный голос. — Я, может, тоже хочу покрыть, избыть и вознестись в Райские Кущи.

Леджер снова дёрнулся и снова наткнулся на плавный жест клирика.

- Каждому — по силам его, сын мой. Триединый определил тебе место и ждёт от тебя послушания. Но твоё желание стать лучше заслуживает всяческой похвалы. Усердно трудись и будет тебе воздаяние, — ободрил отец Нихаэль обиженного отрока и возвысил голос, обращаясь ко всем. — Объясню по-простому. Как наконечник копья бесполезен без древка, так же и вы необходимы друг другу. Воины — это разящее врагов остриё, стража — их опора и поддержка.

После одухотворяющих слов отроки встрепенулись, приосанились, гордо выпятили подбородки. Теперь каждый смотрел на каждого с превосходством. «Воин» на «стражника», а «стражник» на «воина». Само собой, нашлись и насмешники. Причём с обеих сторон.

- Слышали? Вам без нас никуда. Без нас вы просто никчёмные железяки!

- Мы — разящий клинок! А вы, как есть, деревяшки тупые!

Леджер восстановил порядок ударами палки. Сержант не стал ждать, пока ему запретят, просто дотянулся и бил. А в ответ на укоризненный взгляд отца Нихаэля, он всего лишь пожал плечами — мол, работа такая, ничего не поделать.

Чтобы не быть битым, нужно следовать правилам, Ренард это давно уяснил. Он на всякий случай покосился на сержанта, кашлянул и поднял руку.

- Разрешите спросить?

- Разумеется, сын мой, спрашивай, — колыхнул пухлыми щёчками клирик.

- Вы сказали, что будете нас ещё и учить. Я хотел узнать, чему именно.

- А ты пытлив, отрок, — похвалил его отец Нихаэль и ненадолго задумался. — Я буду учить слову божьему и его, скажем, практическому применению. Церковной магии, если обобщить. Естественно, в доступной вам части, но скоро вы это и сами узнаете. Я ответил на твой вопрос, сын мой?

Ренард кивнул, а народ возбудился, особенно выходцы из крестьян. Ну ещё бы, считай, только вчера за сохой таскались, грядки мотыжили, да скотину пасли, а тут на тебе — волшебство. Да ещё и какое… Если честно, такого не ожидали и благородные. Те тоже прижухли.

Пухлый, увидев, что сержант не лютует, осмелел и потянул руку вверх:

- Можно?

- Слушаю тебя, отрок.

- Я снова насчёт оплаты. Когда мы получим свои денежки?

- Позволь полюбопытствовать, сын мой, для чего тебе деньги?

- Ну так эта… а как же… — растерялся жирдяй и замолк, не отыскав нужных слов.

- Ты накормлен, обут и одет. Орден дал тебе кров и постель, — продолжал гнуть свою линию отец Нихаэль. — Старшие братья обучают тебя ратному делу. Или ты считаешь, что это ничего не стоит?

- Не знаю, стоит, наверное, — пробурчал Пухлый насупившись.

- Стоит, сын мой, и стоит немало. Ты сейчас должен не о мошне своей думать, а внимать и прилежно перенимать знания, которые тебе дают. И только после того, как докажешь, что достоин высокого звания Избранного, ты и получишь оплату в полной мере. Заслужишь, вернее. А пока сын мой, от тебя больше убытка, чем пользы. Ешь-то, наверное, за двоих?

- Да я просто спросил, — потупился Пухлый, и уши у него покраснели.

- Вот то-то, — попенял ему клирик и привычным жестом сложил руки на животе. — На этом всё, дети мои, ступайте с миром. О времени следующей нашей встречи вас известит сержант.

***

Ренард перешагнул порог церкви с чувством, словно из омута вынырнул, такое он испытал облегчение. Рядом остановился Этьен и судя по его глубокому дыханию, приблизительно с теми же ощущениями. Юноши обменялись осторожными взглядами.

- Тоже тяжело перенёс?

- И не говори, еле высидел.

Впрочем, они были единственными, кто так считал. Остальные выглядели возбуждёнными, с одухотворёнными лицами и в приподнятом настроении. Ну, разве что, кроме Пухлого, тот пребывал в глубокой задумчивости.

И только сержант Леджер оставался невозмутимым и чихать хотел на все переживания отроков, низменные они там были или возвышенные. Он мигом сбил новобранцев в общую кучу и погнал тех в казармы. Как обычно, бегом.

Ласковый ветерок окончательно сдул липкие ощущения, лучи высокого солнца вернули уверенность в себе и прежнюю бодрость духа. Де Креньян даже улыбнулся невольно. Что ни говори, а день начался неплохо. Ещё бы так и продолжился. Наивным мечтам было не суждено осуществиться, Ренард увидел Дидье и с досадой поморщился. Лучше бы не загадывал. Старший наставник поджидал у дверей, измеряя тропинку шагами. И судя по его хмурому виду, настроение у него было преотвратное.

- Р-р-равняй стр-р-рой! — рявкнул он, и застыл даже Леджер.

А новобранцы, вообще, перестали дышать. Мухи, и те попритихли в желании избежать неприятностей. Глубокую тишину разрывал лишь зубовный скрежет Дидье и лязг его латных сапог. Старший наставник медленно прошёл вдоль строя и остановился посередине.

- Для меня вы все — одинаково безликое дерьмо! И мне насрать, кто откуда, и у кого какая родословная! — начал он орать без прелюдий. — Заслужить право на имя вы можете только личными качествами, а их у вас нет…

Ренард догадывался, отчего взбесился старший наставник, но уточнять сейчас — лучше с донжона спрыгнуть. Стоило переждать, пока буря уляжется, а там глядишь, и само объяснится. Но буря, похоже, только начиналась, Дидье и не помышлял затихать.

- Пока лишь двое подают надежды, да и то слабые. Ты и ты, выйти из строя!

Де Креньян был бы рад ошибиться, то палец наставника чётко показал на него. Рядом вздрогнул де Лотрок и тут же с облегчением выдохнул — вторым строй покинул де Безьер. Они подошли, встали рядом и вытянулись перед Дидье.

- Вот отроки, заслужившие право на личные имена, и на которых всем следует равняться! Этьен и Храмовник… то бишь, как там тебя, Ренард. Встаньте так, чтобы все вас увидели.

Не дожидаясь, пока отроки исполнят приказ, он обхватил их за головы сильными пальцами и без малейшего труда развернул. Юноши насторожённо притихли, Дидье же обошёл их и встал рядом. Так, чтобы видеть сразу всех.

- Пока только у них есть призрачный шанс вырасти в Пса! Но разговор сейчас не об этом, — пророкотал он в сторону строя и повернулся к Этьену с Ренардом. — Расскажите мне, говнюки, с какого такого перепуга, вы считаете себя лучше остальных?!

Вот те нате. Начали за здравие, закончили за упокой. Только что, будем считать, хвалили, и тут же, без перехода, «говнюки». Непривычный к подобному обращению, де Брезьен потерял дар речи и немного обмяк в коленках. Ренард же набычился, глянул на Дидье исподлобья и высказался сразу за двоих:

- Ничего не говнюки. Объяснитесь, старший наставник!

Глава 5

- Объяснитесь?! — опешил поначалу Дидье, но тут же опомнился и рявкнул, нависая над Ренардом. — Ты совсем страх потерял, щенок?!

Тот втянул голову в плечи, всем видом показывая, что не совсем, но взгляда так и не отвёл.

- Н-нет, старший наставник, — чуть запнувшись, пробормотал де Креньян. — Просто хотел узнать причину вашего раздражения.

- Раздражения?! Да я в бешенстве!

От переизбытка чувств Дидье задохнулся, сжал пудовые кулачищи и принялся вышагивать вокруг проштрафившихся неофитов.

Юноши застыли соляными столбами и только глазами косили — старались как можно дольше держать его в поле зрения. Озверевший Дидье был похож на медведя, а того оставлять за спиной — затея глупая и крайне опасная. Прочие отроки хоть и притихли, но их лица выражали облегчение и интерес, у многих злорадный. Ещё бы, такое событие. Мало, что сейчас двух выскочек накажут, так ещё и показательно. Кому не понравится?

Тем временем старший наставник восстановил дыхание, собрался с мыслями и продолжил.

- Какого лешего, на каждом углу замка трындят о некоем высокородном? Ты случайно не знаешь? — заглянул он в глаза де Безьеру. — Или кто-то здесь претендует на особенное отношение?

- Я ничего такого не говорил, — встрепенулся Этьен, залившись краской негодования. — И на особенное отношение не претендую. Ваши подозрения незаслуженны и крайне оскорбительны для меня, сударь.

- Не заслужены? Тогда, почему мы об этом, вообще, разговариваем? А? — наклонился к нему Дидье и подставил ухо, чтобы лучше расслышать ответ. — Или ты считаешь, что я всё это придумал?

- Никак нет, старший наставник, не считаю. И в мыслях не было, — вытянулся в струнку Этьен и заиграл желваками.

Ряды новобранцев колыхнулись движением. Мимолётным — проявилось и стихло. То Аристид крадучись шмыгнул за спину соседа и спрятался там. Дурачок. Думал, его не заметят.

- Дуэлянт, — Дидье, не оборачиваясь, ткнул в него пальцем и поманил к себе. — Подь сюда!

Де Лотрок нехотя вышел из строя, сделал короткий шажок и остановился, внимательно изучая носки собственных сапог.

- Чего это ты сегодня такой нерешительный? — громыхнул Дидье и тут же задал второй вопрос. — Скажи-ка, это ты по собственному почину языком мелешь, или тебя попросил кто?

- По собственному, — буркнул Аристид себе под нос. — Никто не просил.

- Твоя несдержанность тебя же и сгубит, помяни моё слово, — смерил его взглядом Дидье, хотел ещё что-то сказать, но передумал и повернулся к Ренарду. — А ты, сдаётся мне, станешь большой занозой в моей волосатой заднице.

- Хочу вас успокоить, наставник, — скривился в отвращении де Креньян. — ваша задница меня нисколечко не интересует.

- Ма-а-алчать! — вызверился на него тот. — Не интересует его! А вот меня очень даже! Потому что драть за твои проступки станут меня! Ты чего вчера в общей трапезной учудил, лишенец? На кой товарища в тарелке топил?

Ренард хотел ответить, что гусь свинье не товарищ, но не успел. Обиженные неофиты не утерпели и решили подлить масла в огонь. Сводить личные счёты чужими руками действительно проще — и напрягаться не надо, и по роже в ответ не прилетит. Из толпы раздались возмущённые вопли.

- У меня до сих пор всё лицо горит! И голодным вдобавок остался, — воскликнул «утопленник» с трагическими интонациями в голосе. — Накажите его, ваша милость, чтоб неповадно было.

- А меня он плетью хлестал.

- И меня!

- И меня!

- И ещё нас из-за него выпороли!

- Да, каждому по десять плетей!

Дидье обернулся, словно его шершень ужалил. В ту самую, волосатую задницу.

- Отставить балаган! — гаркнул он, высверливая отроков яростным взглядом. — Кто сказал?!

Все тут же умолкли и, конечно, никто не признался. Когда таким тоном спрашивают, легче в штаны напрудить, потому как язык отнимается. Напрочь. Похоже, наставник это и сам осознал, умерил свой пыл и переспросил уже тише.

- Кто пострадал от рук сего отрока, шаг вперёд!

Новобранцы робко зашевелились и стали выходить по одному. Конопатый с багровой рожей. Дворянчик, с лица которого ещё не сошёл след от плети. Шестеро проигравших состязание деревенских… Пухлый похлопал-похлопал телячьими глазками, почесал в затылке и тоже присоединился. Последним вперёд шагнул де Лотрок. В смысле ещё раз шагнул, он уже и так стоял перед строем.

- Раз, два, три, четыре… десять. Мда, — протянул Дидье, пересчитав отроков. — А ты, паря, умеешь заводить друзей. И как ты собирался с ними справиться?

- Подумаешь, всего лишь десяток, — пренебрежительно отмахнулся Ренард. — Уж как-нибудь справлюсь.

Он держал себя так уверенно и говорил так спокойно, что на красном лице конопатого проступили белые пятна, а Пухлый передумал сводить счёты и медленно попятился назад в общий строй.

- Стоять! — рыкнул на него Дидье и внимательно посмотрел на Ренарда. — Ты, паря, или дюже умелый, или тупой, как полено, или отбитый наглухо. И я это со временем выясню.

- Воля ваша, старший наставник, — пожал плечами де Креньян. — Выясняйте, кто же вам запретит.

- Теперь, что касается вас, убогих, — старший наставник глянул на жалобщиков. — Вам досталось, потому что вы никчёмные бездари. Слабые, неловкие и бестолковые. И мне надоело слушать ваше нытьё! Одному еды не хватает, у второго — право рождения, третий устал и хочет домой. Вам самим от себя не противно? Мне противно, и я это намерен исправить. Слушай мою команду! Благородные — направо, простолюдины — налево! Да чтоб вас Семеро драли! Брис, Реми, разберитесь!

Проклятье было адресовано деревенским. Те рванули сразу во всех направлениях. Кто просто не знал, где право, где лево; кто знал, но не понял относительно кого; а кто просто создавал суету.

Когда сержанты восстановили порядок, Дидье поставил задачи, подкрепляя короткие фразы весомыми жестами:

- Вы — на ристалище. Вы — чистить конюшни.

- Мы чистить конюшни? — изумился Аристид.

- Заткнись, дуэлянт. И чтобы там всё блестело, как у кота яйца. Леджер, проследи.

Послышались сдавленные смешки, на лицах деревенских появились довольные ухмылки. А как не ухмыльнуться, когда вельможных господ отправили навоз перекидывать, а из черни сейчас будут делать рыцарей?

Ренард усмехнулся в ответ. Глупцы просто не знают, что их ждёт.

***

- Господи Триединый, сколько же здесь дерьма! — поражённо воскликнул один из молодых дворян

- А как ты хотел? — весело хохотнул Леджер. — Боевым скакунам силы нужны, оттого они жрут вдвое от обычной скотины. Ну и срут, конечно, немало.

Стойла сейчас пустовали — жеребцов угнали на выпас. И слава богу, что угнали. К обычной-то лошади входить — занятие небезопасное, а у здоровенных зверюг, мало что нрав непокладистый, так их ещё и обучают специально. Влепит такая скотина копытом, и поминай как звали. Или пол лица откусит, тоже приятного мало.

- А если мы до вечера не управимся? — спросил де Креньян, впечатлившись объёмом работы.

- Ничего страшного, — успокоил его сержант, — завтра доделаете.

- Это же не должно быть слишком сложно? — задумчиво протянул де Безьер, с интересом разглядывая лопату. — Простолюдины же как-то справляются. Что ты по этому поводу думаешь, Ренард?

Ренард не думал, он знал совершенно точно. И с какой стороны брать лопату, и как навоз в тачку грузить, и как высыпать, не запачкав сапог. Ему не раз приходилось убирать за лошадьми, когда Люка напивался вдрызг. Так что он хоть желанием не горел, но и не переживал особо. А вот остальные дворяне явно пребывали в растрёпанных чувствах.

- Нашёл кого спросить! Для де Креньяна чистить конюшни — обычное дело, — встрял в разговор Аристид, не позволив Ренарду ответить. — И ты что, всерьёз собираешься этим заниматься? Побойся бога, Этьен! Даже мне, дворянину в девятом поколении, это зазорно, а уж с твоей родословной….

- Аристид, — едва заметно поморщился де Безьер, — прекрати уже трогать моих родственников. Во-первых, мне неприятно, а во-вторых, это плохо заканчивается.

- Прости, я из лучших побуждений, — пробормотал де Лотрок.

- Из-за твоих лучших побуждений мы здесь и оказались, — попенял ему Ренард. — У тебя язык, как помело. Только раньше ты себе неприятности находил, а теперь сразу всем.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что я виноват во всём этом? — вскинулся в ответ Аристид. — А не из-за тебя ли наставник разгневался? Последним-то он на тебя орал.

- Меня бы он просто выпорол, или ещё чего придумал. А твоя кичливость привела нас сюда. Будем теперь дерьмо собирать…

- Полноте, господа, прекратите ссориться, — остановил распалившихся врагов рассудительный де Безьер. — Давайте уже приступать. Работа сама себя не сделает, не будем растягивать удовольствие.

- И не подумаю, — категорично заявил де Лотрок и скрестил на груди руки. — Благородному не пристало.

- Дело твоё, — равнодушно пожал плечами Этьен. — Заставить мы тебя не можем, но когда старший наставник переведёт тебя в челядь, боюсь, уборка конюшен станет твоим основным занятием.

Аристид побледнел и крепко задумался, такой вариант ему в голову не приходил. А ведь с Дидье станется. Он вполне мог такое устроить. Де Лотрок постоял так минуту, да и переменил решение — пошёл за лопатой. А де Креньян уже подгонял тачку к дальнему стойлу…

Кстати, Ренард, как в воду смотрел, до вечера они не управились. И на ужин пришли с опозданием. Уставшие, чумазые, злые. Впрочем, простолюдины выглядели не лучше, разве что меньше воняли.

***

Конюшнями дело не закончилось. Отроки не успели вздохнуть, как Леджер поставил новую задачу. Вернее, не поставил — передал. Старший наставник оказался тем ещё выдумщиком. Но как водится, нет худа без добра, заодно познакомились с окрестностями и открыли для себя много нового.

…

Обнаружилось, что в Иль-де-Вилон есть свой огород, если так можно было назвать обширное поле за внешней стеной. Навоз они сначала туда стаскивали, а на второй день приобщились к истинно-крестьянскому труду — удобряли, пололи, рыхлили бесконечные грядки. К вечеру не каждый смог разогнуть спину, и все без исключения ненавидели репу, брюкву и колючие тыквенные побеги. А на ладонях у каждого первого вздулись пузырями мозоли.

…

Свинарник привнёс свою лепту в калейдоскоп впечатлений. Упитанные хрюшки носились с пронзительным визгом, постоянно подворачивались под коленки и всё норовили сбить с ног. И сбивали. Но зато отроки выяснили, что свиное дерьмо очень плохо отстирывалось, а тошнотворный запах и вовсе невозможно отмыть. Едкая вонь пропитала одежду, волосы, даже кожу и потом долго ещё преследовала опальных юнцов.

…

Оказалось, что от большой поилки до мостков у Вилоны ровно тысяча тридцать девять шагов. Это если через центральные ворота идти. А если через потайную калитку, то пятьсот сорок восемь. Калитку отрокам сержант показал, когда те умотались совсем, пожалел несчастных юнцов. Они тогда меняли воду в поилке, непонятно, правда, зачем. Ну ладно бы кони пили, так нет, тех гоняли на водопой. Причём на ту же самую реку, недалеко от мостков. И во внутреннем дворе был колодец, оттуда и носить ближе и вода чище. Но зато теперь отроки знали, что в поилку входило четыреста вёдер воды, а наполнить её можно до ужина, если работать вдесятером.

…

Как-то раз, таская уголь для кузни, Ренард не удержался и заглянул внутрь. Ему вспомнились счастливые времена, когда они с Аимом ковали небесный металл под присмотром Гоббана. Зря заглянул, только разочаровался в своих ожиданиях. Вот у Аима была кузня. Живая, с душой, с огоньком. А это просто ремонтная мастерская. Чёрная, холодная, с остывшим горнилом печи. Из такой бог кузнецов точно бы убежал…

…

Дрова колоть они идти не хотели — опасались насмешек. Берёзовые чурбаки лежали прямо на учебном ристалище, а там тренировалась чернь. Но выбирать не приходилось. Сержант пригнал их насильно и распределил обязанности каждому. Аристид и ещё один худощавый дворянчик по очереди разбивали топором чурбаки, остальные перетаскивали дрова на кухню.

Возвращаясь из очередной ходки, Ренард позволил себе короткую передышку. Остановился и принялся рассматривать, как натаскивают деревенщину на площадке.

«Воины» разучивали стойки. Те самые, базовые, которым его начали обучать в восемь лет. Правда, здесь процесс протекал гораздо жёстче. Сержант Брис не сюсюкался. Он даже не учил — вбивал знания в головы неофитов, причём палкой и через любые доступные части тела. Неправильно поставил ногу — получи, не так поднял руку — получи, лишнего отклячил зад — получи. Ренард заметил, как некоторые отроки бросали на него завистливые взгляды. Дрова колоть — для них работа привычная, простая и местами даже приятная. А эти клятые стойки… Как их запомнить вообще?

Те, которые «стражники», рассредоточились у соломенных чучел на крестовинах и отрабатывали удары пиками. Коли-отставить. Вроде несложно, но Реми палку даже не отпускал. Воинская наука так лучше усваивалась.

- Чего застыл? — со спины неслышно подкрался Дидье.

- Просто смотрю, — вздрогнул от неожиданности Ренард

- Посмотрел? Теперь иди к чурбакам.

- Да их немного осталось, к вечеру закончим уже, — поделился радостью де Креньян.

- Закончите, ещё привезём, — обнадёжил его старший наставник.

***

Задания сыпались одно за другим и, казалось, они никогда не закончатся. Кони всё так же гадили, хрюшки с визгом носились, огород зарастал сорняками, а благородные отроки огрубевали душой, крепли телом и закаляли характер. Через декаду спина перестала болеть и просто где-то далеко ныла. Через две — засохли мозоли, ладони стали шершавыми и жёсткими, как наждак. Через три — перестала волновать вонь и грязь под ногтями.

Новая задача уже не вызывала эмоций. Каждый маршрут был изучен до малейшего камешка. Руки и ноги уже выполняли работу практически без участия головы. Отроки даже двигались, как те куклы на верёвочках, которыми управляют заезжие ярмарочные фигляры.

Они попросту покорились судьбе, олицетворённой в старшем наставнике. Тяжёлый труд уже не казался чем-то зазорным, пафос слетел даже с Аристида, а Ренард растерял весь задор. У них осталось всего два желания — вдоволь поесть и выспаться вволю. Надежда, что всё это издевательство когда-нибудь прекратится, уже едва теплилась. В душу каждого стучалось отчаяние.

Но как всё имеет своё начало, так всё имеет конец, а, может, это Дидье специально так подгадал. Когда Леджер после очередного завтрака повёл их не на работы, а на ристалище, поначалу никто не поверил. А когда поверил, то не обрадовался, как можно было бы ожидать. Кто его знает, может, старший наставник ещё какую-нибудь шутку придумал. Ещё хуже, чем предыдущая.

Оказалось, придумал.

***

- Сегодня у вас будет первый учебный бой, — провозгласил старший наставник, когда все собрались и построились. — Учебный, но считай, настоящий. Участвовать смогут не все, но некоторые покажут, чему научились.

На траве перед строем лежали одиннадцать комплектов доспехов, и по тому, как на него глянул Дидье, де Креньян догадался, что один предназначался ему. И не ошибся.

- Храмовник, — подозвал его Дидье, и когда тот встал рядом, обратился к остальным. — Ну, что, готовы проучить обидчика? Дуэлянт, Битый, Жирдяй и вы шестеро, выйти из строя. Никого не забыл?

- Ещё вон тот рыжий, — подсказал де Креньян, понимая, к чему клонит наставник.

- Точно. Ошпаренный, подь сюда.

Конопатый, которого макали в кашу, до последнего делал вид что не местный и, вообще, случайно зашёл. Но приказы не обсуждаются, пришлось и ему подойти.

- Чего нахохлились, вьюноши? Или не рады?

Радовался лишь Аристид, и то неуверенно. Второй дворянин был серьёзен, Конопатый откровенно трусил, Жирдяй не до конца понимал, зачем его вызвали. Шестерых хоть и трясло, как в падучей, но они, похоже рассчитывали взять количеством.

Де Креньян уже натягивал стёганный поддоспешник. А чего тянуть, когда всё и так решено?

Глава 6

У Ренарда закружилась голова, перехватило дыхание, и он на какое-то время полностью выпал из реальности. Его мечта почти осуществилась. Пусть не совсем, как хотелось, и до истинного воина ему ещё далеко, но доспехи-то настоящие. Рыцарские. Вот они. Всего лишь первый шаг на долгом пути, но он сделает всё, чтобы дойти до конца.

Де Креньян затянул в узел последнюю завязку на куртке и озадаченно замер. Что делать дальше, он, конечно, представлял, но очень приблизительно. Перед ним лежало столько всяких железок, что Ренард и названия-то не каждой знал, а уж куда и какую следовало крепить и подавно.

Де Креньян ещё бы долго стоял, почёсывая в затылке, если бы на помощь не подоспел сержант Леджер. И первым делом напялил ему на голову странной формы колпак.

- Это ещё зачем? — возмутился Ренард. — Я ж не тётка какая, чтобы чепец носить.

Сержант оборвал его несильной затрещиной.

- Это чтобы твою дурную голову совсем не отбили. Стой молча и запоминай, что к чему, — проворчал он и поднял с травы первую железку. — Это поножи. Их вот сюда… вот так.

Леджер приставил элемент доспеха спереди к голенищу и сноровисто закрепил сзади ремнями.

- Наколенник…

Ещё одна замысловато изогнутая конструкция встала на своё место.

- Налядвенник…

Почти то же самое, что и поножи, только размером побольше, и крепились она на бедро. Леджер повторил манипуляции со второй ногой де Креньяна и приказал:

- Ну-ка, подвигайся.

Ренард прошёлся туда-сюда, посгибал ноги в коленях и даже попрыгал для верности — доспех сидел, как вторая кожа.

- Вроде нормально. А почему заднюю поверхность не защищает?

- А ты собираешься убегать?

- Нет, конечно.

- Тогда и незачем, — усмехнулся сержант. — Руки подними.

Вниз с тихим шорохом заструилось живое железо. Тело облепила кольчуга тройного плетения, расправилась и остановила свой бег где-то на уровне середины бедра. Ренард задрал подбородок, высвобождая голову из кольчужного капюшона.

- Как? — поинтересовался сержант.

Де Креньян взмахнул одной рукой, второй, подвигал плечами… Движения, не то чтобы сковывало, но…

- Тяжеловато, как-то, — поделился он своими наблюдениями.

- Привыкай, целее будешь, — усмехнулся Леджер и перешёл к следующему элементу. Он затянул на поясе Ренарда латную юбку из нескольких секций, защищающих задницу, пах и верхние поверхности бёдер. Щёлкнул пальцем по средней. — Это самая важная часть. Без гульфика воину никуда. Хозяйство отрубят, тогда и мужик не мужик, и рыцарь не рыцарь…

Пока Ренард размышлял над словами сержанта, тот навесил стальной нагрудник, затянул ремни, прикрепил заднюю часть, сверху нацепил кованый воротник, закрывающий шею и горло.

- А почему спина защищена, раз мы тыл врагу не покажем? — не сдержал язвительного замечания Ренард.

- Получишь по горбу боевым цепом или кистенём, вот тогда и узнаешь, — спокойно ответил Леджер и занялся руками новобранца.

Когда наручи, оплечья и налокотники встали на своё место, Де Креньян уже самостоятельно натянул толстые кожаные перчатки, а сержант помог надеть поверх сегментарные рукавицы и тоже их закрепил. Ренард несколько раз сжал и разжал пальцы — неудобно, конечно, но в целом пойдёт.

Напоследок Леджер нахлобучил ему на голову круглый шлем с забралом и застегнул ремень на подбородке.

- Первый готов! — объявил он во всеуслышание.

- А как же меч? — удивился Ренард.

- Да, чуть не забыл. Держи, — с этими словами сержант вручил ему толстую палку и хлопнул ладонью по нагруднику. — Иди обвыкайся.

Ренард с понимающей ухмылкой взял её и взвесил в руке. Ого. Свинцом её, что ли, залили, тяжелее его старого кацбальгера раза в три. И длиннее намного. С этим понятно, палка должна заменить полуторный меч, но зачем такая тяжёлая? Впрочем, старший наставник знает, что делает. И де Креньян принялся прыгать, ходить и поворачиваться, привыкая к обнове.

Ощущения непривычные. Латы сковывали движения и ощутимо давили на плечи. Доспех хоть и не полный, но фунтов сорок, наверное, прибавил. Ренард захлопнул забрало, глянул в смотровую щель — неудобно, поле зрения сильно перекрывает. Но лучше так, чем, к примеру, получить стрелу в глаз или дубиной по морде. В любом случае нужно привыкать, иначе какой из него рыцарь, без доспехов-то.

- Второй готов! — раздался возглас сержанта Реми.

Следом завопил Аристид:

- Вы мне предлагаете в этом биться?! Старший наставник, это же прошлый век…

Сержант с лязгом захлопнул ему забрало, чем заглушил последнюю часть возмущённой тирады.

- Дурень, тебе же лучше будет, синяков меньше останется.

Де Лотрок недовольно пробубнил что-то в ответ, но никто ничего не разобрал — прозвучало как в бочку.

***

Тем временем Дидье получал несказанное удовольствие от происходящего — это было у него на лице написано. Пусть бой не настоящий, пусть учебный, но бой. Сражение. Битва. Лихие рубаки, звон клинков, лязг железа, кровь бурлит в жилах, бьёт фонтаном из ран… Воин тряхнул бородищей, отгоняя кровавое наваждение, и вышел на середину в роли распорядителя предстоящей схватки.

- Дуэлянт и храмовник, на исходную, — жестом пригласил первых бойцов он и показал, куда встать. — Остальные собрались в круг.

Дидье подождал, пока неофиты выполнят приказание, и огласил правила поединка:

— Бой до первой крови. Других ограничений нет. Участник считается побеждённым, если будет ранен до крови, упадёт на землю или запросит пощады, — сказал он и занял место среди новобранцев. — Начинайте.

Противники шагнули навстречу друг другу и замерли. Изучали друг друга. Ренард застыл в стойке «Глупца», Аристид же принял какую-то мудрёную позу, видимо, из арсенала литалийского обучателя. Тяжёлую палку он снова держал словно шпагу. Двенадцатифунтовый дрын прижимал его руку к земле, но Аристид с упорством, достойным барана, раз за разом возвращался в исходную стойку.

«Вот дурень, ничему тебя жизнь не учит».

Ренард атаковал, не дожидаясь пока де Лотрок накрасуется. Он рывком сократил дистанцию и прекратил мучения соперника, выбив «меч» мощным ударом. Аристид с возмущённым воплем раскрылся и де Креньян тут же пнул его в грудь. Хотел, как наставник, отправить спесивого зазнайку в полёт, но сил не хватило. Впрочем, всё равно вышло неплохо. Под гулкий звон де Лотрок завалился назад и грянулся наземь, лязгнув доспехом.

- Это было быстро, — одобрительно кивнул Дидье и вскинул руку вверх. — Следующий.

Де Лотрока утащили с арены, его место занял молодой дворянин, которого Ренард некогда перетянул плетью. На штрафных работах он узнал его имя – Анри де Боже, но знакомиться не спешил, да и тот не проявлял ответного желания. Конечно, нехорошо получилось и не подобает благородному вот так бить благородных, но прошлая жизнь позади. Сейчас они все — неофиты ордена Псов Господних. Третья ипостась за недолгую бытность Ренарда, и здесь всё совсем по-другому.

Де Креньян прекратил терзать себя самокопанием и смерил взглядом соперника. Это не Аристид. На нём и доспех сидит как влитой, и «меч» он держит правильно, и стоит в нужной стойке. Этого парня учили обращаться с оружием, как и его. Но что от этого поменялось? Виноватым Ренард себя не чувствовал, а отступать не собирался.

- Начинайте!

Не успел голос наставника смолкнуть, де Креньян уже сорвался в движение. Обозначил выпад в лицо, скакнул в сторону и с хорошего замаха врезал оппоненту по шее. Анри повело вправо. В попытке защититься он выставил «меч», но Ренард сбил его «клинок» в сторону и на обратном ходу ударил в забрало. Де Боже засеменил назад, пытаясь восстановить равновесие. Ренард подскочил сбоку и «подрубил» его под колено, выбив левую ногу вперёд и вверх. Анри не удержался и грохнулся на спину, пусть и не так картинно, как Аристид.

Всё. Очередная победа. Наставник остановил бой.

По хорошему сейчас следовало протянуть руку помощи, оказать честь поверженному сопернику, но де Креньян не хотел играть в благородство. Их тут не в придворные шаркуны готовят и не для королевских балов. Не можешь стоять на ногах — валяйся в пыли. Другого не дано.

- Следующий.

В круг насильно втолкнули рыжего. Доспехи сидели на нём, как на корове седло, руки ходили ходуном, колени дрожали. Он растерянно оглядывался по сторонам, насколько это позволял сделать шлем и тихонечко подвывал. Но на исходную вышел и даже принял стойку… Изначально сугубо защитную.

Интересно, он там под шлемом зажмурился? Жалкое зрелище.

Ренард презрительно сплюнул… Поднял забрало, сплюнул ещё раз и вопросительно посмотрел на Дидье — мол, вы что издеваетесь? Тот осклабился и неопределённо пожал плечами — как хочешь, можешь не драться, но тогда тебе зачтут поражение. Ренард нахмурился и раздражённо дёрнул щекой. Он вообще проигрывать не любил, а уж такому тем более.

- Начинайте.

Рыжий завыл громче и беспорядочно замельтешил «мечом», словно от своры собак отбивался. Де Креньян же даже шлем не закрыл, подошёл уверенным шагом, улучил момент, широко размахнулся и обрушил свой «клинок» на голову конопатому. Зазвонило, как в колокол. Рыжий как стоял, так и рухнул на колени, выронив из рук «меч». Ренард брезгливо оттолкнул его сапогом, и тот послушно повалился набок. Послышался то ли всхлип, то ли вздох облегчения.

- Брис, — крикнул Дидье. — Этому последнее предупреждение. Будет и дальше так трусить, отправь его в челядь. Ордену такие «воены» даром не нужны. Следующий!

В круг вышел Пухлый и одним лишь своим появлением вызвал смех и улыбки. Доспеха по размеру ему не нашлось, и даже поддоспешник был ему тесен. Нагрудник не сходился с защитой спины, жирные телеса бугрились из-под ремней, налядвенники едва закрывали толстые ноги. Руки с локтями прикрывала только стёганая ткань — наручи с налокотниками на жирдяя просто не налезли. Забрало так и осталось открытым — щёки и губы далеко выпирали из лицевой части шлема. Зато увесистый «меч» он держал как соломинку.

- Брис, — поперхнулся старший наставник. — Какого лешего вы из него чучело сделали? Просто поржать?

- Да не налезает на него ничего, Дидье, сделали что могли, — охотливо объяснил сержант и фыркнул, едва сдерживая хохот.

- Ну, что, Жирдяй, готов побить храмовника? — обратился к перекормышу Дидье.

- Да как-то робею, ваша милость, — честно признался тот, бросив испуганный взгляд на Ренарда. — Он вон какой грозный… Считай, уже троих уложил.

- Да ты не робей, — приободрил его старший наставник с коварной улыбкой. — Если побьёшь, получишь жареного поросёнка в награду. Ну так как, сможешь теперь?

Нерешительный толстяк в мгновение ока превратился в охочую до человеческой плоти фурию. Упоминание о жарком сделало из него воина быстрее, чем все сержанты, вместе взятые.

- Сюда иди! — взревел он раненым зверем. — Ужо я тебе покажу, как плёткой хлестаться!

Жирдяй занёс «меч» и попёр на Ренарда, фыркая, как бешеный бык, и с такими же налитыми кровью глазами. И смёл бы, но тот прянул в сторону у него перед носом и проводил Пухлого ударом «меча» в спину. Тот ойкнул, но останавливаться не собирался, развернулся, загребая ногами, и кинулся снова. И снова получил по спине. Пухлый нападал опять и опять, и каждый раз получал по спине.

- Я так весь день могу, — крикнул Ренард, приподнимая забрало, и в который раз увернулся.

А что ещё делать? Дали бы настоящее оружие, тогда бы всё быстро закончилось, а так его просто раздавят. А вот Пухлый стал выдыхаться. Он уже и пыхтел громче, и бежал тише, и разворачивался не настолько прытко. Но всё кидался и кидался на Ренарда в желании заполучить обещанный приз.

- Достаточно, — остановил его на девятой или десятой попытке Дидье. — Будем считать, что половину поросёнка ты заработал. И Брис, подберите ему что-нибудь по размеру. Не дай бог, его такого увидят, вся округа над нами ржать будет.

- Будет сделано, — пообещал сержант и потащил упирающегося неофита из круга.

- Следующий.

- Разрешите обратиться, старший наставник, — Ренард поднял латную рукавицу.

- Попробуй, — с интересом поглядел на него Дидье.

- Давайте остальных сразу. Устану я, по одному их валять.

- Гордыня — смертный грех, храмовник, — наставительно произнёс старший наставник. — Вам ещё об этом отец Нихаэль не говорил? Впрочем, раз ты такой уверенный … Смотри, только не жалуйся потом.

- Да я как-то не привык жаловаться, — ответил Ренард и перехватил «меч» поудобнее. — Выпускайте уже.

- Ну как знаешь, — протянул Дидье и гаркнул во весь голос. — Реми, выводи своих. Сразу всех шестерых.

***

Когда полдюжины «стражников» топая сапогами и громыхая доспехами, забежали в круг, Ренард понял, что немного погорячился. Вот это, «выпускайте всех сразу», было крайне поспешным решением. И выбор оружия озадачивал, хотя и был очевиден. Противник выстроился плечом к плечу и выставил вперёд длинные пики. Не всамделишние, с тупым концом, и тем не менее, удерживать мечника на расстоянии они позволяли легко.

«Стражники» сами нападать не спешили, и Ренард прошёлся вдоль плотного строя. Ударил по одному древку, сбил вниз другое, но остальные так и целили ему в грудь и лицо. Эх, был бы настоящий клинок, можно было их срубить и сократить дистанцию до приемлемой… А так, палкой о палку бить, нет никакого толка.

И всё же Ренард попробовал. Дёрнулся вперёд, сунулся в обход с одного фланга, с другого… «стражники» слитно поворачивались ему вслед, и раз за разом встречали частоколом своего оружия. Топтались так они долго. Де Креньян, несомненно, что-нибудь, да придумал, если бы ему дали ещё немного времени. Но ему не дали.

- Не позорьте меня, охламоны! Покажите, чему я учил! — рявкнул Реми, ободряя своих подопечных. — Проиграете, каждый по десять палок получит. Лично выпишу. Победите, вторая половина поросёнка ваша! Вперёд, недоделки!

- Мне, чур заднюю! — выкрикнул Пухлый, но его вопль утонул в воинственном кличе атакующих.

- Р-р-р-ра-а-а!

Ренард понял, что те не отступят и неохотно попятился. По одному он бы их перебил, но сейчас вряд ли получится. Строй «стражников» двинулся вперёд, изогнулся дугой, охватывая противника в клещи. Пока центральные тыкали его в лицо, отвлекая внимание, двое фланговых изловчились и сунули свои пики Ренарду под ноги. Тот запнулся, кувыркнулся на спину. Встать уже не успел.

- Р-р-р-ра-а-а! — снова громыхнул воинственный клич.

И воодушевлённые падением врага неофиты накинулись на него всей гурьбой. В воздухе повис непрерывный грохот — то Ренарда колотили пиками. Де Креньян отмахивался, как мог, бил мечом, закрывался руками, но «стражники» только больше распалялись. Ещё повезло, что пики были длинные — ни замахнуться толком, ни ударить — иначе бы легко не отделался. А только звон в ушах и горький вкус поражения.

- Достаточно. Хватит, я сказал! Реми, оттащи своих оголтелых! — наконец прекратил избиение Дидье и подошёл к поверженному де Креньяну. — Цел, храмовник?

- Вроде цел, — ответил тот, откинул забрало и растянулся на траве во весь рост.

- Не след недооценивать противника, даже если ты сильнее его. Уяснил? И не выпендривайся больше, я такого не терплю, — назидательно произнёс Дидье, посмотрев на Ренарда сверху вниз. — Всё, поднимайся. Потом научу, что в таких случаях делать.

***

За ужином «стражники» шумно отмечали победу. Поросёнок оказался небольшим, и всем досталось всего по кусочку, но это не отменяло торжественности события. Стражники повергли будущего рыцаря. Пусть в ненастоящем бою, вшестером и под руководством опытного сержанта, но что было, то было, и этого не отнять.

«Воины» же пребывали в прескверном расположении духа. Даже Ренард, одержавший три победы из пяти возможных, вяло ковырял ложкой кашу. Не унывал только Пухлый, единственный из всех, кто свёл схватку вничью.

Кстати, свою половину поросёнка он сожрал сам, обглодав до последней косточки.

Глава 7

Страсти понемногу улеглись, и вскоре жизнь новобранцев приобрела размеренный ритм. Ранний подъём, поздний отбой, кормёжка утром и вечером. Дважды в декаду их забирал отец Нихаэль. Раз в месяц объявлялся хозяйственный день. Остальное время полностью посвящалось обучению. Сержанты гоняли отроков в хвост и в гриву, прививая навыки боя. Старший наставник отобрал особенно перспективных и натаскивал их с утроенным усердием.

Штрафные работы никуда не делись, Дидье лютовал уже меньше, но попасть на конюшни или на кухню, было по-прежнему проще некуда. Но даже грязный и тяжёлый труд старший наставник использовал, чтобы укрепить тело и закалить дух своих учеников. Очень скоро Пухлый избавился от значительной части жира, у Аристида заметно убавилось спеси, а Конопатый стал посмелей. Не сильно, но его уже не так колошматило, когда он выходил на тренировочный бой.

Неофиты постепенно отвыкали от прежней жизни, обретали смысл новой и незаметно превращались в Псов. «Стражники» сплотились в настоящий отряд и уже не чувствовали себя ущербными. «Воины» из простолюдинов тоже быстро нашли общий язык и сбились в устойчивую группку. Благородные хоть и держались особняком, но к соседству крестьян притерпелись и уже не вскипали от случайного взгляда или неосторожного слова.

Даже Ренард, который всегда был сам по себе и не страдал от недостатка друзей, держался вместе со всеми. С де Лотроком и де Боже сохранялся враждебный нейтралитет, но с остальными сложились нормальные отношения, а с Этьеном так даже приятельские.

Кстати, занятия у отца Нихаэля все полюбили — очень уж сладко спалось под тягучий шелест его голоса. Де Креньян, да и многие другие отроки, очень быстро выработали умение спать сидя и с открытыми глазами. Главное было — не храпеть, и не крениться набок, чтобы дежурный сержант не заметил. У Ренарда получалось. Он специально занимал место на передней скамье у стены и погружался в сладкую дрёму, едва святой отец начинал говорить.

Сквозь сон пробивались речи о всеведении Триединого, о благости Его сыновей, о смертных грехах, о Райских Кущах и Адском чистилище, о неправедности Древних богов, их служителей и последователей. Ничего важного и нужного отец Нихаэль пока не сказал, и обучать тайноцерковной магии не торопился, хоть и обещал. Впрочем, никто и не настаивал, пока всех всё устраивало.

Время шло, ничего не менялось. Похожие один на другой дни чередовались без происшествий и неожиданностей.

Но ведь их так и называли, потому что они всегда случаются неожиданно. Вдруг.

***

В то злополучное утро Дидье посчитал, что неофиты уже достаточно подготовлены и решил ввести в обучение новую дисциплину.

- Арбалет!

На самом деле, целых два.

- Это, — Дидье поднял над головой первый образец, — кавалерийский. Основное оружие молодых Псов, когда… если вы попадёте в триал. К тому времени вы должны уметь взводить его стоя, сидя, с седла, на бегу и даже на скаку. И стрелять из него без промаха, и желательно, не в спину товарищу.

Неофиты заметно оживились — предположение старшего наставника показалось им забавным. Это, каким нужно безглазым бараном быть, чтобы подстрелить своего же? Да там и надо то всего — ничего не делать, чего уж проще. Даже деревенский дурачок справится. Дидье выдержал паузу, дождался, пока все успокоятся и продолжил:

- Это, — он показал всем поистине монструозную конструкцию, — тяжёлый пехотный. Незаменимая вещь при стрельбе из укрытий, со стен и замковых башен. Крайне убойная и дальнобойная. Её будут осваивать стражники.

- И как такую дуру натягивать? — не сдержал удивления кто-то из них.

Вопреки ожиданиям, старший наставник посчитал вопрос уместным, поэтому орать не стал и объяснил. Правда, в своей обычной манере:

- Каком кверху. Вернее, спиной. Это настолько просто, что справится самый тупоголовый. А кто не сможет, тех в челядь отчислю.

Известие снова взбудоражила отроков — в челядь никто не хотел. Даже самые закоренелые простолюдины почувствовали вкус к ратной службе, и возвращаться к простецкой работе не горели желанием.

- Начинаем, — закончил вводную Дидье, — Сержанты всё объяснят.

Те уже стояли на исходном рубеже. Брис, Реми и Леджер. Каждый у заранее приготовленного стола, на которых дожидались своей очереди арбалеты, натяжные приспособления и боевые болты в специальных подсумках. Вызывать начали сразу по трое.

Ренард подошёл в числе первых.

Де Креньян был уверен в себе, но всё же немножечко волновался. До соломенного щита навскидку шагов тридцать, из лука он бы легко уложил стрелу в центр, но арбалет всё-таки оружие непривычное, а вдруг не получится…

От козьей ноги Ренард сразу отказался. Двойной крюк с ухватистой рукояткой покрутил, внимательно рассмотрел со всех сторон и тоже отложил в сторону. После чего взял арбалет, упёр сапог в стремя, ухватил толстую тетиву пальцами и, поднатужившись, натянул. Та послушно села на зацепной «орех» и там напряжённо застыла. Сержант Леджер, внимательно наблюдавший за каждым этапом, одобрительно кивнул и ткнул пальцем в мишень.

- Твоя вон та, крайняя.

Ренард вложил короткую стрелу в желобок, выдохнул и поднял увесистую конструкцию на уровень глаз. Замер, прицелился и, задержав дыхание, нажал спусковую скобу. Тетива коротко тренькнула, завибрировала, плечи арбалета рывком распрямились… Тут же глухо стукнуло — короткий болт вошёл почти в центр щита, по самое оперение.

- Хорошо, — похвалил его Леджер. — Давай-ка ещё разок.

Вторая попытка далась Ренарду легче. Дидье оказался прав — ничего сложного, гораздо проще, чем из лука стрелять. Уложив ещё две стрелы рядом с первой, де Креньян вернулся в строй в превосходном настроении. Ему и новое оружие понравилось, и получилось, считай с первого раза, да и лишний плюс в глазах наставника заработал.

Выход Пухлого новобранцы встретили улыбками, оживлённым перешёптыванием и насмешками. Все прекрасно помнили, как сильный не по годам, но неуклюжий отрок порвал тетиву в первый же день. Помнили это и сержанты. Брис, которому достался этот стрелок, навис над ним строгой наседкой и внимательно следил, чтобы он ничего не сломал. Но обошлось. Брис выдал ему боевой болт и с облегчением выдохнул.

- Эту что ли штуковину нажимать?

Пухлый наставил на него арбалет, повернувшись с глупым вопросом.

- Куда ты!.. — заорал Брис…

… и рванул в сторону, скручивая корпус в прыжке — жирдяй уже тронул «штуковину».

Рычаг подался под толстыми пальцами, хлопнула тетива, глухо стукнуло.

В воздухе повис тягучий вибрирующий звон.

Отрок, сменивший Ренарда на третьем рубеже, странно дёрнулся, булькнул горлом и медленно осел на колени. Постоял так немного, завалился набок, дрыгнул ногой и затих.

- …целишь, дубина ты стоеросовая! — закончил фразу сержант, влепил незадачливому стрелку оплеуху и вырвал оружие из его рук.

- Что я сделал не так? — обиженно захлопал глазами переросток, потирая покрасневшее ухо. — Просто спросил…

- Спросил он! Это ты ему расскажи!

Сержант в сердцах сплюнул под ноги, швырнул арбалет на стол и поспешил к третьему рубежу. Там над телом новобранца склонился Леджер. На вопросительный взгляд товарища он лишь покачал головой.

- Отошёл уже. Стрела сердце пробила.

За спиной Бриса нарисовался Пухлый.

- А чего тут? — спросил он с любопытством в голосе и вдруг изменился в лице. — Ой, да что же это, Господи Триединый… Я не хотел… Вставай… Очнись…

Он растолкал дюжих сержантов, упал рядом с отроком на колени и принялся того тормошить.

- Вставай! Поднимайся! Чего ты?!

- Прекратить! — гаркнул Дидье, отшвыривая голосящего отрока словно пушинку. — Ты и ты, ко мне. Уберите его! Брис, проследи! Реми, Леджер, этих — в казарму! А ты, стрелок, пойдём-ка поговорим.

Старший наставник сгрёб жирдяя за шиворот и потащил за собой. А тот даже не упирался, только носом жалобно хлюпал, и сопли растирал по лицу рукавом.

Двое из «стражников» подошли к бездыханному телу, замешкались в нерешительности, но злобный окрик Бриса быстро привёл их в чувство. Они подхватили убитого за ноги – за руки и, под приглядом сержанта, поволокли того к главной башне. Остальных Леджер с Реми погнали в расположение.

Новобранцы покидали ристалище пришибленными и подавленными. Даже Ренард, уже видевший смерть и сам ходивший по краю, чувствовал себя не в своей тарелке. И пусть убитый не был ему другом, пусть нравы здесь суровые, но погибнуть вот так, ни за что... Приятного мало.

До вечера и всю ночь неофитов не трогали, дали прийти в себя.

А о дальнейшей судьбе Пухлого оставалось только гадать.

***

Следующий день стал внеочередным хозяйственным. Отрокам предстояла помывка, постирка и прочие радости водных процедур. За ночь многие оклемались, а тёплый ветерок и яркое солнышко сдули последние следы неприятных воспоминаний. В юном возрасте потрясения надолго, вообще, не задерживаются, а когда идёт смена впечатлений, так и подавно.

Памятуя вчерашние события, сержанты не лютовали, и на дисциплину смотрели сквозь пальцы. Поэтому на речку новобранцы шли шумной гурьбой, все обвешанные грязной одеждой, с ушатами в обнимку и с кусками чёрного мыла в руках.

Брусчатка мостовой сменилась натоптанной тропкой, та обогнула замковую стену, нырнула вниз, и вскоре под ногами зашуршал жёлтый песок. Неофиты оказались на пляже. Здесь Вилона закладывала петлю, и пологий берег плавной дугой вдавался в её глубокие воды. Здесь заросли высокого камыша и рогоза прерывались широким прогалом, с каждого края которого были устроены деревянные мостки.

Ренард не стал терять времени даром, шагнул на дощатый настил и принялся застирывать подштанники. Остальные же не спешили. Кто-то сразу рухнул в тёплый песок, кто-то разнагишался и ринулся в воду, кто-то просто смотрел, как Вилона мерно катит упругие волны. Но, как бы там ни было, вода смыла последний налёт тревог и печалей, и скоро над рекой то и дело слышался хохот, а россыпь весёлых брызг засверкала радужными бликами.

Сержанты наблюдали-понаблюдали, как подопечные озоруют, да и растянулись на травке под тенистым кустом. Истина испокон века известная: солдат спит — служба идёт. Да и что здесь может случиться? Разве что ногу кто-нибудь рассечёт о ракушку, или воды нахлебается. А в остальном… Отроки молодые, сильные — присмотрят друг за другом, если что.

Тем временем первые восторги утихли, и новобранцы принялись стираться и мыться. Ренард отжал последнюю рубаху, кинул ту в ушат к остальному белью и залез в воду по пояс. Пучок камышовых листьев мылился неохотно, но в целом неплохо заменял мочалку. Поплескавшись так с четверть часа, де Креньян направился к берегу чистый, как заново народился и с растёртым до красноты телом.

За спиной громко плеснуло.

- Ого! — заметил Конопатый, сидевший на краю одного из мостков. — Рыбалка здесь, наверное, знатная. Вон, какие чушки плюхают.

- Сом, наверное, — ответил другой новобранец

- Или осётр, — подключился к обсуждению третий. — Эх, сети бы поставить…

Ренард рыбалкой никогда особенно не увлекался, поэтому равнодушно посмотрел, на расходящиеся среди волн круги и продолжил свой путь. Он уже почти вышел из речки, когда плеснуло снова, и в воздухе зазвенели колокольчики девичьего смеха.

Показалось? На этот раз де Креньян обернулся с живым интересом — очень похоже смеялась Аннет.

Плеснуло ближе к берегу, и над водой появилась прекраснолицая дева с отливающими бирюзой волосами. Она сверкнула изумрудными глазками, вынырнула по пояс, продемонстрировав изумительно округлые груди, и пропала мимолётным видением. Но те, кто её заметил, так и замерли соляными столбами, не в силах оторвать от реки заворожённых взглядов.

Когда зеленоглазая вынырнула у самых мостков, Конопатый чуть в воду не сверзился. А та ловко подтянулась, опёрлась локтями о доски настила, и стройный стан изогнула, позволяя себя рассмотреть всем желающим. Мокрые бирюзовые пряди рассыпались по плечам, едва прикрывая налитые груди, вода заструилась по гладкой спине, стекая в ложбинку меж пухлых окружностей, крупные капли сверкали на тонкой талии, украшая крутые бёдра вереницей драгоценных каменьев…

Впрочем, крутые бёдра и ложбинку меж пышных округлостей отроки уже сами себе напридумывали. Ничего этого видно не было — всё, что ниже пупка скрывали мутные воды Вилоны. Но и этого хватило, чтобы у новобранцев поглупели глаза, рот переполнился слюной вожделения, а чресла каждого налились кровью и закачались похотливыми маятниками.

Последнее не укрылось от внимания девы. Она в ответ игриво хихикнула и потянулась к Конопатому пухлыми алыми губками.

- Хочешь жаркого поцелуя, сладкий? — мурлыкнула зеленоволосая, обжигая неофита томным взглядом. — Ну, иди же ко мне…

Под хрустальный перезвон её голоса отрок пустил уголком рта тягучую струйку слюны и всем телом подался навстречу. Он уже был готов испытать неземное блаженство… Дева отшатнулась в последний момент.

Но не сбежала. Взяла его за руку и положила ладонью себе на грудь.

- Нравится? — с улыбкой спросила она, сверкнув жемчужными зубками.

- Д-ды-а-а…

Промычал тот, замотал головой, словно глупый лошак, и принялся мять пальцами податливую плоть. Глаза его стали настолько пустыми, что сквозь них можно было рассмотреть череп изнутри. И то лишь для того, чтобы обнаружить полное отсутствие мозга.

Но он оказался такой не единственный. Понравилось всем без исключения.

Над Вилоной прокатился слитный судорожный вздох и отроки толпой ринулись в речку, чтобы присоединиться, а то и сменить Конопатого. Вода вскипела от множества ног и тут же опала, неофиты замерли в замешательстве — из глубины одна за другой стали появляться новые девы. Прекрасноликие, соблазнительные, одна прекрасней другой. И каждая манила, звала, обещала… Как тут не растеряться?

- Чур, моя крайняя! — завопил кто-то дурным голосом и первым устремился на глубину, загребая руками.

И как по команде, за ним понеслись остальные. Отроки упорно преодолевали толщу воды, толкались, а то и шпыняли соседей. Каждый хотел успеть первым, каждый боялся, что ему не достанется девичьего тела. В паре мест завязалась драка, кто-то кого-то топил, кто-то отмахивался, кто-то ругался и богохульничал. А зеленоволосые девы все смеялись хрустальными голосами, манили округлостями, обещали неземное блаженство…

Ренард хоть и оказался в последних рядах, но тоже поддался общему порыву. Спины товарищей многое загораживали, но того, что он успел разглядеть, оказалось достаточно. Де Креньян сам не заметил, как по телу разлилась приятная истома, набухла и встопорщилась женилка, ноги перестали слушаться и сами понесли его вслед остальным. И чем дальше несли, тем больше его мысли занимала прекрасноликая дева.

Самая первая. С зелёными глазами, как у Аннет. Та, что сейчас миловалась у мостков. С Конопатым и ещё двумя отроками…

"Да как они смеют?!

Мерзавцы!

Вы смертью ответите!"

Ярость охватила Ренарда от макушки до пят и выжгла наваждение дотла. Де Креньян увидел происходящее со стороны и ужаснулся греховному непотребству.

«Он уподобился таким, как они, превратился в похотливую тварь, присоединился к слабовольному стаду…»

Чувство омерзения к самому себе окончательно избавило от морока, Ренард выдохнул, обратился мысленно к Богу…

- Яви свою сущность! — выкрикнул он, вперившись ненавидящим взглядом в зеленоглазую деву, и щёлкнул пальцами.

Та в мгновение ока преобразилась. Бирюзовые волосы повисли бурыми водорослями, гладкая кожа покрылась бородавками и приобрела болотный оттенок, чувственные губы разошлись до ушей и ощерились в жутком оскале. Отроки в испуге шарахнулись в стороны, только Конопатый, зажмурившись, всё тянул губы, требуя очередного поцелуя.

- Живо из воды, недоумки!

Два гневных крика слились в один — то наконец-то проснулись сержанты. Леджер с Реми спешили к реке, ругаясь на чём свет стоит, и на ходу обнажая клинки.

Тварь зашипела, злобно сверкнув зелёными глазищами, впилась острыми зубами в плечо Конопатому и утащила его за собой. Раздался всплеск, над водой взметнулся осетровый хвост, напоследок осыпав всех крупными брызгами, и дева пропала, словно её и не было вовсе.

Но только она.

Её товарки возжелали свою долю добычи и с визгом накинулись на отроков, ещё не пришедших в себя.

Глава 8

- Храмовник, не пускай их обратно! — проорал Леджер, пробегая мимо Ренарда, и отвесил растерявшемуся отроку мечом плашмя по голой заднице. — Живее, дери тебя Анку! Отрастили мудя, а пользоваться не умеют!

Де Креньян, как ошпаренный выскочил на жёлтый песок, за ним потянулись те, кто оставался у мостков. А Леджер бодрым кабанчиком ринулся в воду, как был в сапогах и доспехах. Следом с занесённым клинком в реку вломился Реми, высоко закидывая ноги, оставляя за собой пенные буруны и расходящийся клином след.

А на глубине Вилона бурлила и вскипала волнами. Твари с противным визгом наседали на отроков, те отбивались как могли. Но в основном, конечно, ломились из воды с истошными воплями и выпученными от страха глазами. Лишь немногие сохранили твёрдость духа и помогали товарищам. Хватали тех за руки, за ноги и даже тащили за волосы, пытаясь освободить из цепких объятий. Мокрая кожа скользила, оставляя их попытки бесплодными, а мерзкие гадины пускали в ход когти и зубы, в намерении удержать и утопить добычу.

На стене протрубил горн, встревоженные крики добавили сумбура в общую суматоху. Хлопнуло, свистнуло, воду рядом с толпой пронзил арбалетный болт. Ещё один. И ещё...

- Олухи тупоголовые! Вы так всех щенков перебьёте! — на ходу обернулся Реми и погрозил вверх кулаком.

Неизвестно, услышали его или нет, но обстрел прекратили. И бог весть, чем бы закончилась заварушка, если бы не сержанты. Речные твари не стали дожидаться подготовленных и хорошо вооружённых бойцов, злобно фыркнули напоследок и скрылись в толще воды.

У подножья стены затопали сапоги, загромыхали доспехи, послышались приглушённые голоса, и вскоре на пляж спустился дежурный отряд стражи. Но помощь уже не требовалась — воины подоспели к шапочному разбору. Ну а поскольку других приказов не поступало, они рассредоточились на берегу и, оперевшись на пики, принялись наблюдать за развитием событий.

Новобранцы по одному и целыми группами покидали негостеприимную речку и собирались на пляже голозадой толпой, стыдливо прикрывая срам руками. Из многочисленных укусов сочилась кровь, перемешивалась с водой и стекала по обнажённым телам на жёлтый песок. Спины и плечи исчертили глубокие следы от когтей.

Ренард хоть физически и не пострадал, но чувствовал себя очень паскудно. На душе было тошно, поедом грыз необъяснимый стыд и чувство вины. И это притом что на него меньше всех подействовали колдовские чары. Каково же сейчас остальным — трудно даже представить. Отроки действительно выглядели, словно не совсем отошли от затяжной хворобы — взоры потухли, пальцы мелко дрожали, зубы выбивали частую дробь.

- Построиться! — раздражённо рявкнул Леджер, выходя из Вилоны.

С него текло, как с коровы, борода слиплась в колтун, в сапогах громко хлюпало. Он упал на песок и задрал в небо обе ноги, избавляясь от воды. Рядом рухнул Реми с тем же движением.

Новобранцы едва успели образовать подобие строя, когда подоспел старший наставник. За ним спешил Брис и, кто бы подумал, Пухлый. Живой и здоровый, но с грустными глазами и осунувшимся лицом. Переживал, наверное, за вчерашнее, а может, сильно влетело.

- Хороши, — тяжело протянул Дидье и одарил таким же тяжёлым взглядом сержантов. — Леджер, Реми, как вы могли допустить? Ладно, эти… щенки. Но вы-то битые волки.

«Битые волки» ссутулились, словно провинившиеся псы, мало что хвосты не поджали. Случайное сравнение заставило Ренарда улыбнуться, но хорошего настроения не вернуло. Нечему радоваться, потому что было. Наставник не стал сразу орать и придумывать кары небесные, но это не означало, что происшествие останется без последствий. Причём для всех без исключения.

Понимали это и сержанты.

- Да что там говорить… Виноваты, — печально вздохнул Леджер, взмахнул рукой и потупился.

- Кого недосчитались? — хмуро спросил Дидье.

- Не смотрели ещё, — ответил Реми.

- Так, какого лешего, ждёте? Особое приглашение нужно?! — грозно прикрикнул старший наставник, и сержанты сорвались с места. Все трое, причём.

Брис согнал в кучу «стражников», Реми считал по головам «воинов» из простолюдинов, Леджер перебирал аристократов по одному, благо тех было немного. Недосчитались Конопатого и двоих из «стражников». Ещё один оказался сильно покусан и едва держался на ногах.

«Непонятно только отчего, крови вроде немного потерял. Яд? Или тёмная магия?»

От размышлений Ренарда отвлекла новая команда наставника.

- Жирдяй, — подозвал тот Пухлого и показал пальцем на покусанного неофита, чтобы незадачливый переросток ничего не перепутал, — отведи его к лекарю, ты знаешь куда, потом возвращайся. Остальные…

Закончить он не успел. По косогору чуть ли не кубарем скатился взъерошенный отец Нихаэль и, толком не отдышавшись, тут же насел на Дидье.

- Кто-нибудь объяснит мне, что случилось?! Как, а главное, кто допустил рассадник запретной нечисти в пределах обители Божьей?! — инквизитор брызгал слюной, подпрыгивал и требовательно стучал слабым пальчиком в стальной нагрудник гиганта. — Я привлеку Святое Дознание, дойду до самого верха, но виновный за это ответит! Вы слышите? Ответит! На этих отроков Инквизиция возлагает очень большие надежды и каждый из них на вес золота!

Дидье посмотрел на «золотых» отроков, презрительно сплюнул себе под ноги и отодвинул клирика мощной дланью. Тот упирался, сопротивлялся изо всех сил, но куда там… Оставив на жёлтом песке две глубокие борозды, он оказался на расстоянии вытянутой руки от наставника.

- Ты пыл-то поумерь, святой отец, — с угрозой прогудел тот. — Я, ить, человек простой, могу и двинуть ненароком. А ты потом костей не соберёшь. И ничего я тебе объяснять не собираюсь, сами как-нибудь разберёмся, без твоего пригляда.

- Ты… Вы… Да как вы смеете поднимать руку на служителя Триединого?!

Отец Нихаэль побагровел от праведного гнева, но подходить ближе не спешил. Пыхтел издалека и внимательно следил за руками воина.

- Мне можно, — издевательски осклабился Дидье. — Я Пёс Господень.

- Я доложу о вашем непозволительном поведении командору ордена и полномочному примасу Предела! — заверещал клирик, не найдя других аргументов.

- Это сколько угодно! — громыхнул старший наставник с донельзя довольной физиономией. — Может, меня в наказание обратно в триал вернут.

- Остынь, Дидье! Никто тебя никуда не вернёт. И вы охолоньте, святой отец, на вас отроки смотрят, — оборвал их спор властный голос.

За перепалкой учителей все следили внимательно, и никто не заметил, как подошёл комтур. Он уже знал о происшествии, если, конечно, судить по отсутствию глупых вопросов, озабоченно сдвинутым бровям и глубокой морщине на переносице.

- А вам отец Нихаэль, я бы порекомендовал доложить ещё и о собственном попустительстве, — веско процедил комтур, заиграв желваками. — Вы единственный, кто обладает тайноцерковной магией в должной мере, чтобы на расстоянии почувствовать иных. И почему-то этого не сделали. Когда, подскажите, вы последний раз покидали пределы замковых стен?

Инквизитор надулся, как индюк, громко засопел, но смолчал.

- Вот именно, нечего ответить. И вам лучше меня известно, что Псы должны изживать нечисть, а выявлять её прямая обязанность святой инквизиции. Или я в чём-то ошибаюсь?

- Не ошибаетесь, — буркнул отец Нихаэль, не привыкший, чтобы его отчитывали, словно мальчишку. — Но я думал…

- Думать мало. Нужно делать, — отрезал комтур и добавил. — Вы мне напрямую не подчиняетесь, святой отец, но я вас очень попрошу делать обход прилегающих к замку земель, хотя бы раз в декаду. Можете щенков собой брать. Заодно явите им свою силу и могущество тайного слова.

Последняя фраза прозвучала с явной издёвкой, но отец Нихаэль и на этот раз не нашёл что ответить.

- И ещё. Я, кажется, по вашему приезду говорил, что отроков надо сразу знакомить, с чем им придётся столкнуться. А вы воспротивились. Сказали, что прежде нужно укрепить дух, испытать каждого на глубину истинной веры. Вот и доиспытывались? Если бы неофиты знали о чужанах побольше, глядишь, и обернулось бы всё по-другому, — комтур посмотрел на Дидье. — Скольких человек потеряли?

- Троих, — буркнул тот.

- Вот и я о чём.

Тем временем народу на пляже ощутимо прибавилось. Из замка подоспел ещё один отряд копейщиков во главе с капитаном и тот погнал их всех в камыши. Бойцы рассредоточились по берегу, кто-то зашёл в воду по колено, кто-то — по пояс и все начали методично тыкать пиками в реку.

Со стороны деревни послышался мерный плеск, скрип уключин — то подгребали сразу две лодки. Местным рыбакам поставили задачу перегородить русло сетями с крупной ячеёй, чем они и занялись. Запоздалая предосторожность, если начистоту, но чем лукавый не шутит, может, и поймают кого…

- Есть! — восторженно заорал в камышах стражник, — Прибил гадину! Здоровая, зараза вырывается!

В доказательство слов в воде сочно плюхнуло, бешено заколотилось, древко в руках воина загуляло ходуном. Он всем телом навалился на копьё и только пыхтел, с трудом удерживая пойманную тварь. Все, не сговариваясь, бросились туда.

- Не сдержу, помогите, — с натугой просипел удачливый воин, и в воду вонзилось сразу две пики.

Плеск стал заметно слабее, и стражники, повозившись ещё немного, с усилием выкинули добычу на берег. Сначала показалось, что та самая гадина. Такой же растопыренный хвост, костяные бляшки на гладкой зеленовато-серой коже. Но нет. О землю хрястнулся настоящий осётр. Рыбина, дёрнула длинным рылом, трепыхнула два раза хвостом и затихла, вяло хватая жабрами воздух.

Ну да, особенно не потрепыхаешься, когда тебя в трёх местах насквозь пробили

- Здоровенный какой, — восхитился кто-то размером добычи. — Фунтов на пятьдесят потянет.

- Пятьдесят, скажешь тоже — возмущённо фыркнул главный «рыбак», — да тут все семьдесят будет. Смотри, какой хвостище.

- Да не, семьдесят, это ты загибаешь…

- Точно тебе говорю!

Они бы ещё долго так пререкались, но спор прервал комтур, ожидавший несколько иного улова.

- На кухню его, — коротко распорядился он и подозвал к себе капитана. — Здесь постоянный пост назначь, прямо сегодня. А вы, отец Нихаэль, начинайте уже учить отроков чему-нибудь путнему.

Не успел тот ответить, комтур ушёл, но тут же оживился старший наставник.

- Вот прямо сейчас и приступай, отче, — мстительно ухмыльнулся Дидье. — Вот тебе отроки, вот сержанты. Тебе в помощь, а им в наказание.

- А чего это я, — возмутился Брис. — Меня тут вообще не было.

- Для усиления, — отрезал Дидье. — Всё ступайте, а я пока здесь останусь. Посмотрю, может, ещё поймают кого.

***

В казарме Ренард первым делом открыл сундук, достал амулет и повесил его на шею, дав зарок никогда больше его не снимать. Он всегда прятал подарок Симонет перед купанием — боялся потерять. Раньше это казалось здравой мыслью, а вон оно, как обернулось. Будь амулет при нём, может, и не случилось того, что случилось. Де Креньян переоделся в сухое исподнее, проверил, на месте ли золотая стрекоза и пошёл вешать бельё.

Тем временем отец Нихаэль пришёл в себя после отповеди комтура и принял обычный благостный вид. Он дождался, пока отроки закончат со своими делами, собрал вместе, но в церковь их не повёл. И даже сержантов остановил, когда те хотели неофитов построить. Клирик зашёл за казарму, увлекая всех за собой, и остановился на, заросшей высокой травой, лужайке.

- Располагайтесь, дети мои, — сделал он приглашающий жест. — Сегодня мы поговорим здесь.

- Может, всё-таки лучше в церкви? — засомневался один неофит в правильности такого решения.

- Не волнуйся, отрок, Триединый услышит тебя отовсюду, — успокоил его клирик и чуть придавил голосом: — Садись, сын мой, не препятствуй остальным приобщиться к знаниям.

Новобранцы расселись кто где, и отец Нихаэль принялся вещать:

- Прежде всего, надо признать, что комтур во многом прав, — начал он. — И я хочу перед вами извиниться …

Откровение инквизитора было слегка неожиданным, но дело даже не в этом.

Голос.

Голос клирика обволакивал, успокаивал и словно выдавливал из души неприятный осадок после недавних событий. И не усыплял, как обычно, напротив, заставлял внимательно слушать.

- В том, что с вами случилось, нет вашей вины. Просто вы были не готовы. На вашем месте мог оказаться каждый, но я исправлю свою ошибку, — сказал отец Нихаэль и пробормотал, делая странные пассы руками: — Ego confirma corpus meum, et spiritus in nomine Domini.

Среди неофитов пронёсся продолжительный вздох, Ренард вздрогнул от неожиданности. Показалось, что в жилах веселее побежала кровь, обострились эмоции, мир расцветился новыми красками. Вместе с тем, прошёл стыд, чувство вины испарилось, вернулась способность смотреть друг другу в глаза без ощущения неловкости. Даже раны стали меньше болеть, а на душе стало приятно и спокойно.

- Зато теперь я уверен в каждом из вас. И искренне восхищен, как смело вы воспротивились отродью нечистому, как самоотверженно боролись за товарищей, как…

Ренард чуть не скривился от фальши в интонациях клирика. «Смело и самоотверженно», как же. Он своими глазами видел, как больше половины здесь присутствующих спасались постыдным бегством. Впрочем, де Креньян и сам не проявил чудес доблести, поэтому на этом моменте решил внимания не заострять. Спросил он другое.

- Так кто это всё-таки был, отец Нихаэль? — невежливо перебил клирика Ренард. — Ну, там, на Вилоне.

Этот вопрос интересовал многих, если не всех, и отроки его поддержали согласными восклицаниями и кивками.

- На Вилоне? — переспросил клирик, собираясь с мыслями. — Ундины. Жуткие и коварные твари, насылают на людей морок и утаскивают его в воду, а там пожирают.

Что твари делают с людьми, отроки на своей шкуре прочувствовали, и повторять такой опыт очень не хотели.

- А как им противостоять? Как не попасть под морок? — спросили сразу в несколько голосов.

- А вот об этом расскажет ваш новый наставник, — загадочно улыбнулся отец Нихаэль и поманил отроков за собой. — Пойдёмте. Пришла пора вас кое с кем познакомить.

***

- Куда он нас ведёт? — шёпотом спросил Этьен, поравнявшись с Ренардом.

- Самому интересно, — ответил тот и показал на сержантов глазами. — Смотри.

Леджер, Брис и Реми, напряглись, подобрались, словно перед боем, взгляды стали оценивающими. Леджер даже руку на эфес меча положил, одно это уже о многом говорило.

Под предводительством клирика отроки обогнули конюшни, нырнули в узкий проход между сараями и вышли к внешней стене. Там, в забытом богом уголке, среди зарослей колючего терновника торчала черепичная крыша. Что за крыша, зачем их сюда привели, понимания не было. В эти места даже штрафникам захаживать не доводилось.

Неофиты продрались сквозь кусты, оставляя на колючках клочки одежды, и очутились у небольшого приземистого задания без окон. Ну, разве что если не считать нескольких узких отдушин с решётками. У дубовых ворот дежурил страж, если можно было так назвать здоровилу, статями немногим уступающим Дидье. И вооружённым не хуже.

- Сподобились, наконец-то, — прогудел он сквозь опущенное забрало, отомкнул замок и приоткрыл створку. — Давно пора.

- Проходите по одному, — пригласил отец Онезим неофитов и первым проскользнул внутрь.

Пахнуло псиной, прелой соломой, дерьмом… и опасностью. Амулет нагрелся, застучал в грудь, но Ренарду подсказок не требовалось. Если бы у него росла шерсть, то она сейчас вздыбилась бы. Хотя видимых причин, вроде, и не было.

За воротами обнаружилась небольшая комната. Пустая, с единственным стулом, на котором сидел ещё один воин, похожий на первого, как брат близнец, только неразговорчивый. Он встал, отпер дверь на дальней стене и отошёл в сторону.

- Чего-то мне не хочется туда идти, — поделился впечатлениями Этьен.

Ренард посмотрел на ступени, винтом уходящие вниз и согласился с приятелем.

Но беда в том, что как раз их никто и не спрашивал.

Глава 9

Ренард пересилил, себя, сделал шаг и обнаружил, что всё не так страшно, как поначалу казалось.

Закреплённые на стенах факела вместе с мраком разгоняли тревогу. Света хватало, чтобы видеть ступени, на которых легко помещались по двое отроков в ряд. Потолки не давили на плечи и позволяли идти, не сгибаясь, без риска расшибить себе лоб. Зловоние потихоньку рассеивалось, и на третьем витке уже пахло как в обычной конюшне. Даже как в псарне, скорее. А уж к таким ароматам отроки успели привыкнуть.

Лестница закончилась просторной площадкой с тремя крепкими с виду дверями на кованых петлях. У средней юношей дожидался отец Нихаэль, успевший заботливо распахнуть мощную створку. Остальные две оставались закрытыми. И слава богу, потому что как раз от них и веяло жутью. От правой — с примесью псины.

Ренард машинально поправил на груди амулет, шагнул через порог и очутился в большом зале. Почти как в молельном, где всегда проводил занятия их духовный наставник. Разве что здесь потолки не такие высокие, света недостаёт и заметно прохладнее. По ногам ощутимо тянуло, факельное пламя плясало, отбрасывая причудливые тени, в сухом воздухе витал аромат сеновала.

Ренард прошёл в конец зала, краем глаза отметив простой стол, полки забитые склянками с непонятным содержимым, пучки высушенных трав под потолком, и устроился на скамье в дальнем углу. Ему почему-то очень хотелось обезопасить себя со спины. Ну и оказаться подальше от жутких дверей, не без этого.

Неофиты, толкаясь, расселись, отец Нихаэль привычно встал перед ними, сложив руки на пузе, сержанты рассредоточились в проходах. Прошла минута, другая… четверть часа. Ничего не происходило. Клирик умилённо смотрел в потолок, отроки — на клирика, Леджер, Брис и Реми бросали насторожённые взгляды на дверь. Ко всему ещё и холод стал донимать — все отроки, почитай, в одном исподнем были, вдобавок после купания.

- Может, начнём уже, святой отец? — выкрикнул Ренард через головы впереди сидящих. — Чего даром штаны просиживать? Зябко, да и место не из приятных…

- Терпение, сын мой, — отрешённо улыбнулся отец Нихаэль. — Терпение, вот истинная благодетель, для служителя божьего.

- Не пойму я, нас в богословы готовят или в Псы, — недовольно буркнул под нос де Креньян. — Мне терпение, разве что в засаде сидеть пригодится.

Вроде тихо сказал, но Леджер услышал и довольно ухмыльнулся в усы.

Так прошло ещё четверть часа.

Когда терпение подходило к концу не только у Ренарда, на площадке загрохотал замок, пронзительно скрипнули петли и дверь отворилась. В зал вошёл… Де Креньян сначала подумал — Дидье. В мятущемся свете факелов было плохо видно, но точно воин и точно огромный. Нет, этот больше, хотя, казалось, куда уж…

«Это, что ли, наш новый наставник? Зачем нам второй? Нам одного за глаза», — успел подумать Ренард, но громила отшагнул в сторону, и следом появился…

Сначала де Креньян рассмотрел замызганный, грязный до самых колен балахон и босую ногу, переступившую через порог. Поднял глаза... В зал входил долговязый высохший старец с морщинистой кожей, впалыми щеками и слипшейся в сосульку седой бородой.

Вейлир?!

Для полной картины не хватало лишь посоха и серпа.

***

Ренард в мгновение ока утратил контроль над телом и разумом.

От макушки до пят пробежал озноб, кровь в жилах вскипела, нутро полыхнуло кузнечным огнём. В голове вспыхнула одна мысль — отомстить. Ярость душила, ломала, требовала немедленного выхода… И Ренард не мог воспрепятствовать. Да и не хотел, если честно.

Он соскочил со скамьи и рванул к двери прямо по головам неофитов. Кому-то досталось локтем в ухо, кому-то — коленом в нос, кому-то сапогом по лицу. Вслед понеслись возмущённые крики, но Ренард их не слышал и не слушал — в ушах молотом бухала кровь.

Вот уже и проход меж рядами.

- Куда, пострелец! —кинулся к нему Леджер и ухватил за рубаху.

Ткань треснула, в руках у сержанта остался обрывок, а Ренард понёсся дальше. Отец Нихаэль в испуге шарахнулся в сторону, Брис кинулся навстречу обезумевшему отроку. Де Креньян крутнулся ужом, поднырнул ему под руку и выскочил уже за спиною сержанта.

Осталось всего ничего — добежать два шага… Ренард кровожадно оскалился, согнул когтями пальцы, готовясь сомкнуть их на горле друида…

- Охолонь, молодой! — громыхнул громила.

И вдарил.

Верзила вбил латный кулак Ренарду в незащищённую грудь, страшный удар отшвырнул его, как пушинку. Юноша отлетел к противоположной стене, влепился плашмя и сполз на пол, обдирая спину о камни. И остался сидеть, судорожно пытаясь вдохнуть.

- Ты бы как-то полегче, Безье, — попенял ему, подбежавший Леджер и протянул Ренарду руку. — Щенок, ить, совсем ещё. А ну как сломаешь? Ты там живой, храмовник?

- Вроде, живой, — прошипел тот сквозь зубы, принял предложенную помощь и тяжело поднялся на ноги.

- Ништо, оклемается, — шлёпнул толстыми губищами воин. — Вона прыткий какой, двух Псов обошёл. А ты ничо так, отрок, крепенький.

Похвала от рыцаря прозвучала больше, чем неожиданно. Ренард поднял на него удивлённый взгляд. Чем заслужил?

- Безье у нас кулаком быка убивает. Трёхлетку. Ну, если на спор, — охотно пояснил Леджер. — Так что ты его удивил. Да и не только его.

Ренард поморщился, растирая ушибленную грудину — как тяжёлым молотом врезали. Хорошо, что не в полную силу. Иначе убил бы. Де Креньян не трёхлеток, тут бы и лёг.

- Я что-то пропустил?

За спиной друида вырос незнакомый клирик в инквизиторском облачении. И если отец Нихаэль был похож на медовую булочку, то этот больше напоминал ястреба. И брата Лотаря, немного. Такой же костистый, с острыми чертами худого лица и постоянно настороженном взглядом.

- Разобрались уже, — гуднул как в бочку Безье. — Щенок вон взбрыкнул… Успокоили.

- Всё, хорошо, братья. Просто неофит что-то перепутал, — вперёд выступил отец Нихаэль, успокаивая всех плавным жестом. — Сержант Леджер, отведите сего пылкого отрока на место и проследите, чтобы он там и оставался впредь. А мы продолжим…

- Перепутал… — недовольно бубнил Ренард себе под нос, пока шёл обратно. — Перепутаешь тут… Их нарочно, что ли, отбирают таких одинаковых?..

Что этот друид — не Вейлир, де Креньян уже понял. Но кто он и что здесь забыл, оставалось неясно.

***

- Познакомьтесь, ваш новый учитель, — меж тем продолжал отец Нихаэль. — знахарь и ведун Эрейнир. И его, гхм… помощники. Пёс господень Безье — командир боевого триала, и отец Аморай — делегированный представитель Святой Инквизиции.

Безье подтолкнул друида на середину, а сам навис у него за плечом. Отец Аморай встал с другой стороны.

Старец пришёл не один. На сгибе его локтя уютно устроился пушистый чёрный котище с белым ухом, едва слышно мурчал и блаженно жмурился. Друид мерно поглаживал питомца и на его запястье то и дело посверкивал браслет белого металла. Отражённый свет пускал зайчики, слепил, но при желании можно было рассмотреть выгравированные символы веры и письмена на тайноцерковном.

А Ренард, не прекращавший сверлить друида ненавидящим взглядом, заметил ещё и голубоватое свечение украшений. Впрочем, украшений ли? Ответ и дураку ясен. Браслеты, триал, инквизитор. Ренард бы его вообще в цепи заковал, а ещё лучше обезглавил, пока до беды не дошло. Горбатого могила исправит.

- И чему он нас будет учить? — воскликнул де Креньян в приступе злости. — Как невинных юниц в жертву тёмным богам приносить?

- Хороший вопрос, — ничуть не смутился отец Нихаэль. — Ты прав, отрок. Эрейнир, безусловно, еретик, идолопоклонник и безбожник, но всё это в прошлом. Теперь же он осознал глубину своего заблуждения, раскаялся и встал на путь исправления. И сейчас такой же добрый сын божий, как и все мы.

- Ну да, как же! Добрый сын божий... — презрительно хмыкнул Ренард. — Поэтому вы к нему приставили трёх Псов с инквизитором и надели браслеты из небесного металла?

- Не в бровь, а в глаз! — громогласно загоготал Безье, показательно не замечая предостерегающих взглядов клириков. — А ты мне нравишься, щенок. Найди меня, когда пройдёшь Испытание, порекомендую тебя в достойный триал. Или к себе возьму, если место освободится.

- Ну, хватит об этом, — подвёл черту под затянувшимся знакомством отец Нихаэль. — Эрейнир жаждет поделиться с вами знаниями, и для начала расскажет о сегодняшних речных тварях.

Ренрад угомонился, поскольку его тоже интересовала эта тема, а старец вышел вперёд. Ссадил кота на стол, где тот уселся, распушил хвост и принялся разглядывать отроков голубыми глазищами, и без предисловий начал:

- На вас напали ундины. Водяные чужане, одни из многих обитателей рек и озёр, — его голос был похож на карканье ворона. — Обычно они охотятся по трое, изредка сбиваются в стаи. Очаровывают юнцов и слабых волей мужей, заманивают на глубину и утаскивают в воду. Где потом пожирают.

- А как их одолеть? — с содроганием спросил кто-то из передних рядов.

- Безоружный с ними не справится. Обычные мечи, секиры, даже копья для них опасны, но не смертельны, твари быстро восстанавливаются. Убить можно, если только в мелкие куски порубить.

- И как тогда быть? — продолжал допытываться всё тот же отрок. Видно, крепко ему досталось от зубов и когтей ундин.

- Отогнать поможет церковная магия, но ей владеют немногие, — старец злобно зыркнул на инквизиторов. — Древние ритуалы ещё, но они под запретом. Для вас лучше всего подойдёт клинок из звёздного металла. Достаточно одного точного удара.

- Но у нас нет звёздных клинков, — растерянно воскликнул вопрошающий.

- Могу только посочувствовать, — издевательски улыбнулся друид.

- А как противостоять таким чарам? Как снять наваждение?

- Сейчас это вам никак не по силам. Нужно учиться.

- Ну так учите! — выкрикнул Ренард, давая выход нарастающему раздражению. — Вы пока ничего нового не сказали, разглагольствуете просто. «Вы слабые… вы не можете...» Скажите как, а там видно будет, можем мы или нет!

Старик впился в буйного отрока немигающим взглядом из-под нависших бровей, гневно раздул ноздри, собрал пальцы в странную фигуру… Начал что-то шептать…

В тот же миг браслеты полыхнули небесной синевой, заставив отроков в первом ряду отшатнуться, а друид выругался в голос и затряс руками, будто сунул их в крутой кипяток.

- Не шали, — прогудел Безье, отвешивая ему оплеуху.

Увесистая затрещина чуть не опрокинула друида на пол, но быстро привела его в чувство и помогла осознать всю глубину своих заблуждений. Старец встряхнулся, принимая прежний безразлично-спокойный вид, но зато кот выпустил когти, выгнул спину дугой и зашипел на рыцаря, вздыбив шерсть на загривке.

- Ты тоже заткнись, — пригрозил ему Пёс и тот, на удивление, быстро угомонился.

- Вернёмся к занятиям, — сладкий голос отца Нихаэля липким мёдом залил все неровности и шероховатости и сгладил возникшую неловкость. — Эрейнир, продолжайте.

- Хорошо, — процедил друид сквозь стиснутые зубы, показывая, что его безразличие напускное. — Существует древняя формула для снятия морока. Она довольно простая, и даже вы сможете освоить. Кто-нибудь слышал о ней?

На самом деле, ответа старец не ждал. Спросил, чтобы лишний раз унизить щенков вместе с церковниками. Он всем своим видом выражал сомнение в знаниях неофитов и презрение к их способностям. Вдобавок ко всему, ещё и кот фыркнул, будто насмехался над всеми.

Молчание затягивалось, и тут на Ренарда словно снизошло озарение. Он уложил в ряд друида, кота, морок, древнюю формулу и понял, что Эрейнир имел в виду. Вернее, догадался. Де Креньян вскочил с места, выкрикнув во весь голос:

- Яви свою сущность! — и щёлкнул пальцами, направив жест на кота.

Всё произошло в мгновение ока, никто даже дёрнуться не успел. Чёрная шерсть вспыхнула, осыпалась пеплом, по залу прокатилась вонь жжёной курицы. Кот истошно заорал… И вот он уже не кот вовсе, а маленький мужичонка со всклокоченной бородищей и меловой прядью в нечёсаной угольной шевелюре. От его домотканой одежды густо валил дым, а воротник курточки даже тлел. Мужичонка проверещал что-то ругательное, погрозил Ренарду кулачком и шмыгнул к дальнему края стола…

Сбежать хотел.

- Куда?! — громыхнул Безье, перехватывая его на ходу, и с довольной ухмылкой кивнул Ренарду. — Молодец, паря, я в тебе не сумлевался.

Остальные испытывали другие эмоции. Сержантов в принципе было трудно чем-либо удивить, они оставались спокойными. Отроки ошарашенно крутили головами, то на иншего, притихшего в ручище Пса, то на удивлённого друида, то на опешивших инквизиторов. А на Ренарда они, вообще, смотрели, как на темнейшего колдуна.

Первым отмер отец Аморай.

- Откуда неофит ордена владеет запретным знанием?! — воскликнул он, подавшись всем телом вперёд, и недобро прищурился.

Ещё немного и действительно превратится в ястреба, готового рухнуть на выслеженную добычу с небес.

- Успокойся, брат, — миролюбиво ответил отец Нихаэль. — Отрок прошёл положенную процедуру отбора и вряд ли замешан в чём-то непотребном. Преподобный Бонифас знал, кого присылать, и только что ты видел тому подтверждение.

Отец Аморай в сомнении наморщил лоб, почесал пальцем висок, потом нос и признал правоту собрата. Поэтому успокоился, с виду, по крайней мере, и занял прежнее место.

- Продолжайте, Эрейнир, — кивнул отец Нихаэль друиду. — А тебя, отрок, я попрошу больше не нарушать дисциплину.

- Не обещаю, — едва слышно буркнул Ренард, но на скамью сел и даже замолчал.

- Не ожидал от вас, бестолковых, такого, но всё сделано правильно, — нехотя признал друид, забрал мужичонку у рыцаря и поставил его на стол. — Это домовой. Одна из разновидностей. Относится к разряду мелкой нечисти, из подразряда полезных чужан. Помогает по хозяйству, держит дом в чистоте и порядке. Конечно, если найти с ним общий язык.

Отец Нихаэль недовольно скривился, Аморай же наклонился к друиду и прошептал ему что-то на ухо. Неразборчиво. Все услышали лишь шипение.

- Может быть, я тогда пойду? А вы сами обучите, чему считаете нужным? — обернулся к инквизитору Эрейнир и, не дождавшись ответа, вернулся к теме разговора. — Так вот, полезные для людей чужане…

- А как с ним найти общий язык? — перебил кто-то с места.

- Подкормить, приласкать, — ответил друид. — Домовёныши, например, хлеб и молоко любят, овинники — тюрю из ячменя, полевики и луговые — морковку. Как раз о них я и хотел рассказать. Мелкие иншие испокон веков живут рядом с людьми и им помогают. Поддерживают чистоту в домах, гоняют грызунов на полях, берегут посевы от потравы, сохраняют урожай в овинах и амбарах, следят, чтобы не загорелись сеновалы… Много чего делают полезного. Но если их разозлить…

- Придут ночью и задушат? — предположил кто-то впечатлительный.

- Нет, они людей не убивают, — невольно улыбнулся друид, — но жизнь осложнить могут. Бывали случаи, что целые семьи из домов выживали… Но то были неправедные семьи.

- А его вы зачем принесли? Показать?

- Нет, — Друид достал из рукава горбушку ржаного хлеба, протянул домовёнышу, тот жадно схватил, засунул её целиком в рот и довольно зачавкал. — Он поможет нам освоить заклинание. Формулу вы уже слышали, активирующий жест видели, но перед этим нужно ещё кое-что сделать.

- Что? — с придыханием спросили сразу несколько отроков.

- Мысленно обратиться к богам, испросив у них помощь и силу…

Отец Аморай закашлялся, словно куском подавился и незаметно ткнул Эрейнира в бок.

- В вашем случае, к Богу, — помедлив, поправился друид и скривил пренебрежительную мину. — Просто когда обращаешься ко многим, шансы на удачу возрастают. Кто-нибудь, да откликнется и поделится крохой божественной силы. С единственным — шансов меньше. Но нельзя, так нельзя. Давайте попробуем, подходите, кто смелый.

Ренард поднялся в числе первых, но старец остановил его жестом

- Ты не участвуешь, — с неприязнью произнёс он. — Твои возможности я уже видел.

- Да и не сильно хотелось, — фыркнул де Креньян и уселся обратно.

- От вашей силы напрямую зависит, насколько сильный морок вы сможете снять, — продолжил друид, пока неофиты выбирались в проход и выстраивались в очередь. — У домовых и ему подобных, морок слабый, защитный, предназначенный для того чтобы спрятаться и отвести глаз. Его снять легко, но распознать сложно, да и незачем, если начистоту. Впрочем, для первого знакомства сгодится. Начнём, пожалуй.

Эрейнир кивнул домовёнку. Тот покряхтел, сокрушённо помотал головой — мол, зачем я, вообще с вами связался, — да и обернулся котом, для полноты картины полизав шёрстку на плече.

Отроки подходили по одному, проговаривали вербальную формулу и старательно щёлкали пальцами. Получалось у всех по-разному, у многих не получалось вовсе. Домовой то искрил, то дымил, то превращался в облезлую кошку и очень редко принимал истинный облик. Когда неофиты пошли на второй круг, домовёныш сам скинул с себя морок и наотрез отказался обращаться котом. Надоело.

- На сегодня хватит, — остановил тренировки друид. — Продолжим в следующий раз.

Он подхватил чужанина на руки и, не попрощавшись, вышел за дверь. Его конвоиры последовали за ним, причём каждый из них бросил взгляд на Ренарда. Безье — ободряющий, с дружелюбным подмигиванием, Аморай — подозрительный и неприятный.

Возвращались отроки тем же порядком, по пути обсуждали урок и обменивались впечатлениями. Под сводами винтовой лестницы то и дело раздавались слова заклинания и звонкие щелчки пальцами. Всем понравилось, а Ренарда до сих пор потряхивало. Он словно заново пережил ту встречу в лесу, и оказалось, что зря.

На улице их встретил Дидье.

- Как прошло?

- Храмовник опять отличился, — хохотнул Брис в ответ.

- Подробнее, — насторожился старший наставник, жестом подзывая к себе де Креньяна .

- Да не, на этот раз без жертв обошлось, — заметил его тревогу сержант и поспешил объяснить: — Просто сначала щенок едва тёмного друида не придушил, потом попал под кулак Безье, а затем чуть иншего не спалил.

- Под кулак Безье и живой? — удивился старший наставник, пропустив мимо ушей остальное.

- Как видишь. Он даже его к себе в триал зазывал.

Дидье окинул Ренарда странным взглядом, одобрительно потрепал по плечу и лёгкой затрещиной отправил его догонять остальных..

«Да кто же такой этот рыцарь, что даже Дидье впечатлился»?

Глава 10

После происшествия на Вилоне в жизни неофитов многое изменилось. По настоянию старшего наставника всем выдали доспехи и принудили их носить не снимая. Ну, разве что с перерывом на сон. Штрафные работы перешли в разряд обязательных, и теперь занимали каждый четвёртый и восьмой день декады с утра и до самого вечера. Новобранцы чистили конюшни, таскали воду, кололи дрова всем составом и, опять же, в доспехах. Дидье сказал, что так для выносливости лучше. А за провинности просто били. Палками по спине, согласно установленной норме: чуть провинился — получи пять палок, немного сильнее — десять, ну а если совсем удивил наставника, то все пятнадцать.

Отроки упорно овладевали тайными знаниями, но на пятом уроке Эрейнир взбунтовался и наотрез отказался продолжать занятия. Обучать бездарей, ему, видишь ли, показалось пустой тратой времени. Он так и заявил. Удивительно, но к мнению друида прислушались и даже пошли навстречу. Группы перетасовали по его указке. Из числа «стражников» отобрали троих, самых перспективных, остальных отправили осваивать патрульно-постовую службу под присмотром сержанта Реми.

Отец Нихаэль полностью переключился на «воинов», сопровождал их повсюду и каждую свободную минуту заполнял проникновенными наставлениями. И вскоре забодал настолько, что Ренард и остальные отроки с теплом вспоминали сонные посиделки в молельном зале уютной церквушки.

Ко всему прочему риторика его откровений поменялась. Если раньше отец Нихаэль больше рассказывал о праведниках, Райских Кущах и всеведении Триединого, то сейчас акцент сместился на грешников, Чистилище и адских тварях, его населяющих. Преподобный будто готовил к чему-то, но к чему, Ренард пока не мог уяснить.

Впрочем, выяснилось это довольно скоро.

***

В тот день новобранцы, уже без внутренней дрожи, спустились в подземелье и расселись на обычных местах. Отец Нихаэль застыл у стены напротив двери, сложив руки на пузе. Все ждали друида. Начало обычное, разве что тарелка с кашей, стоящая на столе, выбивалась из привычной картины.

- Пшённая. На молоке, — поделился выводами вечно голодный Пухлый, шумно втянув носом воздух. — Я б сожрал.

- Не для тебя приготовили! — осадил его каркающий голос.

В зал вошёл Эрейнир со своим неизменным сопровождением и, как всегда, не поздоровавшись, начал урок.

- Сегодня я познакомлю вас с ещё одной разновидностью полезной нечисти. Иратшо, — друид достал из-за пояса ложку, воткнул её в кашу и положил рядом краюху хлеба, которую принёс с собой. — Эти чужане не живут с людьми, но приходят. Их нужно вызывать. Процедура несложная, даже вы, тупоголовые, справитесь, но есть определённые тонкости. Снимите с меня это.

Друид развернулся к отцу Амораю и с брезгливой миной протянул ему руки с браслетами. Инквизитор удивлённо посмотрел на друида, и перевёл озадаченный взгляд на отца Нихаэля. Тот помедлил минуту, но кивнул. Снимай. Отец Аморай с сомнением во взоре отомкнул браслеты, и друид вернулся к столу.

- Руна вызова для Иратшо называется Иса. Её можно начертать чем угодно, на чём угодно и где угодно, хоть гвоздём на доске нацарапайте, — Эрейнир извлёк из рукава мантии кусочек угля и начертил на столе короткую прямую линию. — Надеюсь, это понятно?

Он посмотрел на отроков, как на юродивых и, дождавшись робких кивков, снова заговорил.

- Иной придёт в любом случае, но чтобы ускорить процесс, можно зажечь веточку багульника, — друид перебрал несколько, висящих под потолком, пучков, нашёл нужный и, выдрав оттуда засушенный цветочек, показал его всем, — Иратшо — нежить непритязательная и готов трудиться за еду, но её обязательно нужно оставить рядом с руной вызова.

Свои слова Эрейнир сопровождал действием: передвинул тарелку и хлеб, воткнул стебелёк в щель между досками , поджёг его от свечи. Потянуло горелым листом, воздух над столом колыхнулся, сгустился в туман, а когда всё рассеялось, там сидел инший и уплетал кашу за обе щеки.

Пока тот ел, отроки успели его рассмотреть.

Голый, в одной лишь ветхой тряпице, едва прикрывающей чресла, чужанин выглядел старичком, заключённым в тело подростка. Болезненно худой, весь в морщинах, но жилистый, с сильными, даже на вид, руками. Уродливый до отвращения. Неприятное костистое лицо, вислые уши, словно от охотничьей собаки достались, лысый череп сплошь покрыт шишковидными наростами. И нос свисал аж до нижней губы. Ренард даже удивился, как тот ему есть не мешает.

- С ними нужно соблюдать особые правила, — тем временем продолжил друид. — Жадничать с едой нельзя, может обидеться. Но и много оставлять не следует, тогда он обожрётся и не станет работать. И ещё, ни в коем случае, нельзя хаять и критиковать его труд. Тогда Иратшо впадёт в гнев и может наворотить дел.

Чужанин тем временем сожрал всю кашу, облизал ложку и отставил опустевшую тарелку в сторону.

- Эка сколько вас собралось, — проскрипел он противным голосом. — Чего делать-то надоть?

- Ничего не надо — ответил друид.

- Эвон как, — недоверчиво прищурился иной. — Хошь сказать, что задарма меня накормил?

- Не совсем, — вступил в разговор отец Нихаэль и подал знак Псу с инквизитором.

Отец Аморай быстро защёлкнул браслеты на запястьях Эрейнира, а Безье схватил его выше локтя и придержал. Иратшо почуял неладное, вскочил… Было бы интересно посмотреть, что он стал делать дальше — просто убежал или растворился туманом в воздухе, но у духовного наставника были другие планы.

- Frigidus et non movere! — воскликнул он и сомкнутыми в щепоть пальцами нарисовал перед собой круг.

- Я тебе это попомню, друид! — успел крикнуть Иратшо и застыл в позе, в которой его застала тайноцерковная волшба.

- Я применил тайную магию, — чуть не лопаясь от важности, пояснил клирик и бросил на Эрейнира уничижительный взгляд, — и явил превосходство служителя Триединого над отродьем ложных богов.

Друид прошипел ругательство и дёрнулся, было к отцу Нихаэлю, но Пёс так сжал его руку своей могучей лапищей, что старец задохнулся от боли и замер.

- Уведите, — приказал клирик, указав на дверь повелительным жестом. — Сегодняшний урок закончу я сам. И, отец Аморай, позаботьтесь, чтобы колдун впредь выказывал больше почтения.

- Пойдём, отщепенец, — беззлобно прогудел Безье, отвесив друиду затрещину, и потащил его к выходу.

Отец Аморай плотоядно улыбнулся и удалился следом за ними.

- Так вот, дети мои, вы только что увидели, как истинное слово Божие становится настоящим оружием, — с пафосом продолжил отец Нихаэль. — Праведные заклинания станут подспорьем в вашей борьбе, и с некоторыми из них я вас сейчас познакомлю.

Тем временем отроки с любопытством рассматривали застывшего в неудобной позе чужанина. Вот по всему он должен упасть, ан нет, стоит, не шелохнется.

- Конечно же, высшая церковная магия вам вряд ли когда-нибудь станет доступна, ведь осваивать её надо годами, но кое-чему я вас научу, — клирик выдержал долгую паузу, убедился, что каждый отрок проникся и только после этого кивком показал на стол. — Это первое. Заклинание пленения, заточения или обездвиживания. Под его действием нечисть теряет способность двигаться и замирает. Святая церковь рекомендует его применять, когда нужно кого-то изловить для допроса или показательной казни. Кто-нибудь хочет попробовать?

Отроки притихли. Одно дело морок с домового снимать, и совсем другое — прикоснуться к тайному знанию инквизиции. Сделаешь что-нибудь не так и поедешь в казематы святого дознания… Судя по улыбке от уха до уха, отец Нихаэль ожидал именно такой реакции.

- Бояться не нужно, ничего тут страшного нет, — почти ласково проговорил он. — Оставайся вы простыми людьми, тогда, безусловно, подверглись бы суровому наказанию, но вы неофиты ордена Псов Господних, и вам ничего не грозит. Ну же, смелее…

Слова клирика должны были успокоить и ободрить, но только нагнали жути. Теперь даже самые смелые оторопели и потеряли всякое желание пробовать.

- Что, никто не осмелится? Тогда я сам выберу. Ренард, подойди, — поманил он де Креньяна пальцем после недолгого размышления. — Покажешь всем как надо?

Ренард не разделял его уверенности, но тем не менее вышел. Клирик несколько раз медленно повторил заклинание и когда посчитал, что де Креньян его запомнил, сделал приглашающий жест.

- Я сейчас верну иншему способность двигаться, а ты должен его обездвижить, прежде чем он улизнёт. Готов?

Ренард был не готов, но всё же кивнул.

- Vivificent! — промолвил церковник, наставив перст на иного.

Иратшо тут же отмер, всплеснул руками и шлёпнулся на пятую точку. Вскочил, ошалело оглядываясь…

- Frigidus et non movere!

… и снова замер, на этот раз в другой позе.

Ренард с облегчением перевёл дух — получилось, хоть на такой результат он не рассчитывал.

- А можно ещё раз?

- Конечно, — ободряюще улыбнулся отец Нихаэль.

- Хватит с тебя, де Креньян. Дай другим попробовать. Или в любимчики захотел выбиться? — злобно выкрикнул Аристид, проталкиваясь к выходу. — Дайте я!

Ренард равнодушно пожал плечами и отошёл в сторону, а его место тут же занял де Лотрок.

- Давайте, отче, я готов, — приказал он отцу Нихаэлю и набрал воздуха в грудь.

У клирика от такого нахальства брови полезли на лоб.

- А ты не хочешь лишний раз повторить слова заклинания?

- Да помню я. Что я хуже его? — отмахнулся Аристид, с неприязнью покосившись на де Креньяна.

- Ну, пробуй, — с сомнением в голосе разрешил клирик и проговорил: — Vivificent!

- Frigidus et monovere! — тут же выпалил Аристид.

Но он перепутал слова и поэтому Иратшо не замер. Обвёл всех злобным взглядом, втянул в себя сопли из длинного носа и смачно харкнул де Лотроку на сапоги. Едкая жижа зашипела и съела толстую кожу с носков, обнажив голые пальцы.

- Увидимся ещё, ублюдки! Я каждого запомнил, каждого! — пригрозил он напоследок и растворился в туманном облаке.

- Всё-таки нужно было повторить, — ехидно заметил отец Нихаэль, но Аристид его не услышал, разглядывал испорченные сапоги.

- А как же мы теперь будем, — расстроено воскликнул Этьен. — Я тоже хотел.

- Не волнуйтесь дети мои, — отец Нихаэль одарил отроков снисходительным взглядом. — Неужели вы думаете, что прилежные неофиты Истинной церкви будут зависеть от прихоти какого-то там идолопоклонника. Я приготовил вам много чего интересного. Рассаживайтесь, дети мои, рассаживайтесь…

Пока отроки переговаривались, гадая, что же такого приготовил им духовный наставник, тот полез в полки и загремел там какими-то склянками. Наконец, он вернулся и, сдувая паутину с лица, выставил на стол баночку с киноварью, охапку свечей, взял кисточку, сделанную из размочаленной веточки ивы, и принялся рисовать какой-то знак на полу.

- Как вы уже знаете, дети мои, Иезикииль ведает чертогами Чистилища и наказывает вечными муками грешников. И в помощь ему Триединый послал адские сущности. Но беда в том, что сущности эти имеют вздорный характер и изредка противятся воле Сына Господнего, бунтуют и вырываются в мир живых. Где, вместо того, чтобы карать грешников, их создают. Соблазняют греховным и совращают слуг Господа с пути праведного…

«Вот это заявочка. А как это сопоставляется с непогрешностью, всезнанием и всеведением Триединого? Получается, адские сущности тоже твари божии? Ведь он же их сотворил? А когда они противятся воле создателя, виноватыми делают обычных людей. Церковники же именно с простецов спрашивают, а не с кого-либо ещё».

Крамольная мысль едва не сорвалась с губ де Креньяна, но он вовремя спохватился.

- Что-то хочешь спросить, отрок? — пристально глянул на него отец Нихаэль, оторвавшись от своего занятия.

- Хотел спросить, что вы такое делаете, отче? — нашёлся Ренард.

- О… это, — разрумянился от удовольствия клирик. — Я хочу показать, как выглядят адские слуги, как они могут влиять на слабые умы, и как истинная вера способна противостоять злобным чарам.

Он закончил рисовать большой пентакль, заключил его в круг и начал наносить в образовавшиеся поля тайноцерковные письмена. После чего разместил на пересечении линий свечи, поджёг фитили и отошёл в сторону, удовлетворённо рассматривая, что у него получилось.

- Никогда не повторяйте этого самостоятельно, и слова, которые я произнесу запоминать не нужно. Они не для вашего уровня, — торжественно сказал он, отошёл подальше и, протянув руку к пентаклю, нараспев прочитал:

- Venire ad me, te paulo diabolus de gluttony, in compulsa servus domini.

Свечи пыхнули, пламя их удлинилось наконечниками боевых копий и нещадно закоптило. Но копоть не рассеивалась, а собиралась в чёрную тучу над центром фигуры. Дохнуло дымом, жаром и серой. Угольные клубы расцветились багрянцем, разлетелись рваными кляксами и перед отроками возник… Кто-то голый и красный. На первый взгляд — вполне себе человек, если бы не хвост с кисточкой, раздвоенные копытца и свиное рыльце на, увенчанной маленькими рожками, голове.

Бес. Адская сущность.

- Хочешь медку, пухлощёкий? — в руках беса появился горшочек со стекающей янтарной слезой.

Клирик в ответ состроил снисходительную мину и отказался небрежным жестом.

- Перед вами, отроки, бес-чревоугодник, — провозгласил отец Нихаэль. — Он искушает людей вкусной едой и всевозможными излишествами, тем самым доводя до греха. Видите, он только что попытался меня соблазнить липовым мёдом, который я очень люблю? Но неколебимая сила моего духа настолько высока и крепка, что я с лёгкостью превозмог искушение.

Неофиты изумлённо притихли, а бес пробежался чёрными глубоко запавшими глазёнками по присутствующим, остановил взгляд на Пухлом и в его руке тут же появился копчёный свиной окорок. Волшебный аромат мяса со специями поплыл в воздухе, выбивая слюну даже у неголодных.

- Свининки, жирдяй? — озорно подмигнул Пухлому бес и отхватил изрядный кус острыми зубами.

Переросток закивал, затряс подбородком от вожделения, вскочил и начал продираться к проходу. Ещё двое в точности повторили его жесты и поспешили за ним, расталкивая на ходу товарищей. Взгляд всех троих потерял осмысленное выражение.

- Ренард, попробуй снять морок, как научил Эрейнир, — ласково попросил клирик.

- Яви свою сущность! — не задержался с ответом де Креньян.

- Вот ты придурок, — гаденько ухмыльнулся бес и покрутил пальцем у виска. — Преподобный, ты их хоть чему-то учишь? Стыдоба!

- Это потому, что древняя магия почти не действует на сущностей из чистилища, — ничуть не смутившись, пояснил клирик. — Попробуй его обездвижить, Аристид. Только постарайся всё сделать правильно.

Де Лотрок покраснел, набычился, но препираться не стал и , сосредоточившись, выпалил:.

- Frigidus et non movere!

Бес только хотел снова откусить от кабаньей ноги, но так и застыл с раззявленным ртом. Пухлый тут же остановился и бестолково заморгал, с трудом осознавая, что с ним случилось. Двое других вели себя так же.

- А сейчас я покажу вам заклинание изгнания. Работает на бесах и чужанах, но изгнать вы сможете лишь сущностей, которые значительно слабее вас. Вот здесь как раз нужна глубокая вера и неколебимая твёрдость духа. Ну и одарённость играет немаловажную роль. Смотрите и запоминайте. Vivificent! — произнёс клирик и, прежде чем бес отмер, воскликнул: — Vade retro, maligni spiritus!

Проговаривая слова изгнания, отец Нихаэль провёл перед собой ребром ладони две пересекающиеся линии, соединяя их в крест Триединого. Бес заверещал, задёргался в судорогах… Красное тело охватили голубоватые кольца крест-накрест… Сжались в сверкающую сферу… Та лопнула, оставив в воздухе запах грозы. Внутри пентакля остался только надкусанный окорок. Но и тот на глазах оплывал протухшей массой, пока не обнажились лишь кости, на которые бы и бродячая собака не позарилась.

Отроки, притихшие поначалу, оживились и засыпали, обжор градом насмешек. А потом выстроились в очередь. Отец Нихаэль вызывал адских сущностей, а неофиты отрабатывали на них заклинания. Бесы гневливости, раздора, глупости появлялись один за другим и то замирали под действием тайной магии, то отправлялись в чистилище. Когда начало получаться у всех, и слова перестал путать даже Пухлый, клирик сделал паузу.

- Есть ещё одно заклинание, — проникновенным тоном произнёс он. — Заклинание уничтожения. Оно окончательно развоплощает сущность, без возможности возрождения. Но опять же, повторюсь, для этого нужна не замутнённая сомнением вера, искреннее желание обороть нечисть и незыблемая твёрдость духа.

Последний обездвиженный бес почуял, что вот сейчас-то по-настоящему и запахло жареным, бешено завращал глазищами, что-то промычал, но церковная магия держала крепче стальных оков. А отец Нихаэль меж тем продолжал.

- Я сейчас вам расскажу на словах, что нужно сделать, а вы уже потом попробуете, — молвил клирик и заговорщицки подмигнул. — Прежде чем произнести заклинание, нужно возжелать справедливости, исполниться любовью к человекам и, восславив имя Господне, испросить у него толику божественной силы. Как вы это будете делать, я не знаю, и общих правил здесь нет, каждый разумеет по-своему. Так вот, сразу после того, как вы воспылаете и восславите, нужно произнести следующее: deerrare et non revertar in nomine Domini. После чего необходимо сделать жест веры.

Отец Нихаэль показал, какой именно— перекрестил воздух ребром ладони, после чего заключил его в воображаемый круг, и попросил отроков повторить. Те вразнобой забормотали, замахали руками, клирик внимательно прислушивался и наблюдал. И когда посчитал, что все запомнили сносно, пригласил первого на исходную.

- Deerrare et non revertar, in nomine Domini!

Бес только дёрнулся, но больше ничего не случилось. Он так и остался стоять без движения.

- Deerrare et non revertar, in nomine Domini!

Бес отмер, забился внутри пентакля и заорал в голосину, в безуспешной попытке выбраться.

- Deerrare et non revertar, in nomine Domini!

Бес заорал громче.

- Смотрите как надо, — остановил неофитов отец Нихаэль и речитативом прочитал заклинание: — Deerrare et non revertar, in nomine Domini!

В завершение клирик небрежно взмахнул рукой, и адская сущность разлетелась кровавыми ошмётками. Отроки ахнули, кто восхищённо, кто с отвращением, а кто и брезгливо. Впрочем, останки беса быстро истаяли, и вскоре ничего не напоминало о жестокой расправе.

- Убедились, как это непросто? — со снисходительной ухмылкой спросил. — А теперь рассаживайтесь, я вам покажу нечто особенное. Подам, так сказать, пример подрастающему поколению, чтобы вам было к чему стремиться. Покажу, как истинная вера и непоколебимый дух возобладают над греховными помыслами и слабой плотью.

Такое начало заинтересовало всех без исключения, и отроки поспешили занять свои места и принялись с нетерпением ждать продолжения. Отец Нихаэль, упиваясь собственной значимостью, взял баночку с киноварью, поправил в нескольких местах пентакль и заменил прогоревшие свечи.

- Эта сущность сильнее всех бесов на порядок. Коварная, безжалостная и жестокая, она затягивает в свои чары как паук в паутину, обвораживает красотой, исподволь склоняет к греху. И только истинный служитель Господа сможет ей противостоять. Что я сейчас вам и продемонстрирую.

Отец Нихаэль отложил краску, самодовольно ухмыльнулся, облизал вдруг повлажневшие губы слюнявым языком, закатил глаза в предвкушении и выкинул вперёд руку:

- Venire ad me, te succubus, in compulsa servus domini.

Грохнуло, по стенам посыпалась пыль, свечи вспыхнули, сгорая в мгновение. Над пентаклем заклубилась грозовая туча от пола до потолка, внутри засверкали молнии. Дохнуло серой, тленом и ещё чем-то необъяснимым, но до жути приятным.

Чернота начала рассеиваться, в разрывах появились смутные очертания.

Бедро. Почему-то крутое.

Грудь. Почему-то женская.

Ручка. Почему-то изящная.

Бичом щёлкнул длинный, тонкий хвост, разбивая остатки тучи, и явилась она. Прекрасная и неповторимая. Суккуба.

Демоница сладострастия.

- Соскучился, старый проказник?

Никто не понял почему, а главное, кому она сказала эти слова.

Глава 11

Услышав бархатный с хрипотцой голос, отец Нихаэль вздрогнул, засуетился, его глаза заблестели и отчего-то забегали. Он украдкой глянул на отроков и, пока те не вникли в смысл сказанного, зачастил, отвлекая внимание:

- Вот видите, дети мои, насколько коварной может быть демоническая сущность! Она с ходу возвела на меня поклёп и попыталась очернить перед вами. Меня, благочестивого слугу Триединого и вашего духовного наставника! — клирик добавил в голос надрыва, трагически всплеснул руками и снова покосился на неофитов.

Но тем было на всё наплевать. Похоже, до них, вообще, не дошло ни единого слова из пылкой речи преподобного — ладная фигурка суккубы полностью завладела всеобщим вниманием. Даже Пухлый на время забыл о еде и перестал думать, как набить своё бездонное брюхо. Впрочем, он и теперь пускал слюни, но уже по другому поводу.

Отец Нихаэль с облегчением перевёл дух и решил завершить свой необдуманный и опасный эксперимент:

- Теперь, когда все в этом убедились, я изгоню нечестивую обратно в адские чертоги, где ей самое место! — пафосно провозгласил он и уже вскинул руку, чтобы сотворить жест веры…

Но у суккубы были свои планы.

- Ты, как всегда, торопишься, Нихаэль, — ласково пожурила она инквизитора и с томным взглядом послала ему воздушный поцелуй.

Лёгкое дыхание сорвалось с чувственных губ, превратилось в розовое облачко, испещрённое искристыми блёстками, и полетело к отцу Нихаэлю. Воздух пронизал нежный аромат фиалок, клирик сделал судорожный вдох и обмяк. Казалось бы, только что сеял разумное, доброе, вечное, а вот уже превратился в податливую квашню. Ещё немного и поплывёт. Но его нельзя осуждать. И дело даже не в магии. Эти янтарные глаза с поволокой в обрамлении длиннейших ресниц смогли бы растопить даже гранитный камень. А что зрачки, как у кошки, так это только добавляло пикантности.

Тем временем демоница потянула точёным носиком, медленно провела язычком по карминовым пухлым губам и сверкнула белоснежными зубками в хищной улыбке.

- М-м-м, сколько здесь юных девственников, — мурлыкнула она. — Ты их специально для меня собрал? С кого бы начать?..

Суккуба плавно шагнула вперёд… Под кожей цвета дикой клубники прокатилось движение мышц… Колыхнулись тяжёлые груди, антрацитовые пряди прямых волос разметались, обнажив торчащий сосок... По залу пронёсся слитный вздох восхищения. Демоница сделала ещё шаг и наткнулась на невидимую стену.

- Даже так? — она изогнула бровь и с укоризной посмотрела на инквизитора. — Помнится, раньше ты не был таким осторожным.

Отец Нихаэль виновато потупился, а суккуба задумчиво забарабанила по преграде острыми иссиня-чёрными… ногтями. Хотя ногтями это сложно назвать. Скорее когтями, но ей они удивительно шли, прекрасно гармонируя с длинными пальчиками и тонкими запястьями. Она пошла вдоль стены, не прекращая её простукивать.

На этот раз многоголосый вздох был переполнен ожиданием. Кто-то захлебнулся слюной, кто-то поперхнулся, кто-то закашлялся, остальные даже ухом не повели — боялись упустить момент, когда с крутых бёдер слетит куцый передничек. Узкая полоска ткани и в самом деле держалась каким-то чудом. Струилась и трепетала в такт плавным движениям бёдер, больше подчёркивала, чем скрывала. Дразнила мужское любопытство.

Демоница повернулась и продемонстрировала ещё один предмет туалета. Её спину прикрывал плотный плащ, обрамляющий волнистыми складками сочные ягодицы. Естественно, плащ никто не рассматривал, все взгляды были прикованы к упругим округлостям. И ещё к хвосту, но его вскоре тоже перестали замечать.

Суккуба тем временем что-то нащупала, удовлетворённо кивнула и стукнула пальчиком чуть сильнее. Раздался хрустальный звон, и невидимая преграда осыпалась на мелкие радужные осколки. Те тут же истаяли, по залу разлился терпкий лавандовый аромат, а суккуба пошла вдоль рядов. Медленно, походкой от бедра, внимательно всматриваясь в юные лица.

Отроки пожирали её взглядами и, очевидно, были готовы взойти на эшафот, лишь бы остаться с ней наедине. Ренарда же охватило нехорошее предчувствие. Амулет, никак не реагировавший на призыв мелких бесов, сейчас нагрелся так, что обжигал кожу. Де Креньян с трудом оторвался от завораживающего зрелища и глянул на клирика. Тот застыл деревянным болванчиком, но вместе с тем тянулся к суккубе всеми частями тела. Вожделеющий взор, губы, руки… Даже ряса ниже пояса заметно топорщилась.

Да что там, Ренард и сам чувствовал то же. По телу разлилась истома желания, сердце колотилось где-то под горлом, а штаны стали тесными спереди. Амулет толкнул в грудь. И тут же в голове всплыл образ Аннет, настолько светлый и чистый, что Ренарду стало стыдно за непристойные мысли. Он тряхнул головой, отметая сладкие чары, вскочил и, выпростав руку вперёд, выкрикнул во весь голос:

- Яви свою сущность!

Заклинание врезалось в красивое тело, по коже цвета дикой клубники пробежала россыпь малиновых огоньков, и… ничего не произошло. Единственное, чего де Креньян добился, это привлёк внимание демонической сущности.

- Хорошая попытка, мальчик! Но нет, — насмешливо прищурилась суккуба и повела плечами, стряхивая с себя последние огоньки — древняя формула на меня не подействует. Это и есть моя сущность.

В доказательство она повернулась так, чтобы он смог рассмотреть каждую складочку, каждый изгиб обворожительных окружностей. Ренарду было не до того, но зато остальные обшарили суккубу липкими взглядами. А демоница склонила голову к плечу, подпёрла пальчиком щёчку и внимательно посмотрела на Ренарда.

- Пожалуй, с тебя-то я и начну, — заявила она после непродолжительной паузы.

Вот только такой радости и не хватало.

У де Креньяна перехватило дыхание, по спине пробежала мелкая дрожь, ладони вмиг онемели и стали влажными. Что предпринять дальше, он понятия не имел, а суккуба уже сделала первый шаг, не отрывая от намеченной жертвы янтарного взгляда. Она даже не шла — перетекала. Так кошка скрадывает добычу, приближается к ней едва заметными движениями, чуть подёргивая хвостом. Подёргивала и суккуба.

Попасть демонице в когти Ренард не хотел, вряд ли та задумала что-то приятное. Хотя… здесь можно поспорить… Амулет толкнул в грудь, в который раз очищая разум от непотребных мыслей, и де Креньяна как осенило. Он собрал щепотью пальцы, замкнул перед собой воображаемый круг и чётко произнёс на тайноцерковном:

- Frigidus et non movere!

- Frigidus, это точно не про меня, мой милый, — игриво проворковала суккуба и небрежным взмахом руки отбила заклинание в сторону.

Взгляд отца Нихаэля на миг стал осмысленным. Он подался вперёд, возможно, что-то хотел сказать, возможно, даже сделать, но только и успел открыть рот. Заклинание врезалось в преподобного, и тот застыл недвижимой статуей. В неудобной позе, как водится.

- Vade retro, maligni spiritus! — предпринял новую попытку Ренард.

Заклинание крест-накрест охватило красивое тело суккубы, полыхнуло небесной синевой… и рассеялось мельчайшими искорками.

- Ты серьёзно? Заклинание против мелких бесов? — презрительно скривилась суккуба. — Я бы обиделась, но у вас никудышный наставник. Но ты не переживай, милый, я тебя такому научу…

Она так выделила своим бархатным голоском предпоследнее слово, что у де Креньяна волосы встали дыбом. Хотя, казалось бы… красивая дева обещает… чего тут бояться? Если бы дева. Объятый необъяснимым ужасом Ренард отшатнулся, споткнулся через скамью… а сзади подпирала стена. Бежать некуда. И в запасе единственное заклинание.

Ренард вжался в самый угол и приготовился к последнему бою, а суккубе осталось сделать, от силы, пять шагов…

За дверью послышался топот ног, лязг доспехов и грязная ругань. Громыхнул тяжёлый удар — дубовая створка рывком распахнулась, с грохотом врезалась в стену. Внутрь ворвались Дидье и сержанты. В руках у каждого пламенел небесный клинок.

Демоница обернулась, скривилась с досады, выдохнула розовое облачко, но на Псов её волшба не подействовала. Она дёрнулась было к Ренарду, поняла, что не успевает, схватила первого, кто подвернулся под когтистую руку.

Бежавший первым, Дидье уже занёс меч, с намерением развалить суккубу от круглого плеча до упругих ягодиц…

Та закрылась кожистыми как у гигантского нетопыря крыльями, крутнулась вокруг себя и исчезла вместе с несчастным отроком. Только багровые искры закружились в густом дымном смерче, а запах лаванды перебило смрадом серы и копоти.

- Мы ещё встретимся, мой сладкий — пообещал бархатный с хрипотцой голос, и смерч рассеялся.

А де Креньян догадался, что пообещали ему.

Ренард так не уставал, даже когда целый день на мечах бился, а настолько плохо ему было лишь раз. Постыдная слабость охватила всё тело, душу заполнило безразличие к окружающему, а ещё очень стало жалко себя. Де Креньян мешком сполз по стене, да так и остался сидеть, спрятав лицо в ладонях.

«Да что же так не везёт. Мало мне Трёх Сестёр, так ещё и суккуба добавилась. Не много ли для одного?»

***

Громогласный рёв Дидье вернул Ренарду тягу к жизни. Рыцарь навис скалой над отцом Нихаэлем и тряс его за шиворот, его как бойцовый пёс — серого пасюка.

«Очень точное, кстати, сравнение», — невольно улыбнулся про себя Ренард. — «Интересно, а как он, вообще, узнал про суккубу?»

- Ты совсем офонарел, преподобный?! — орал старший наставник, не помня себя от гнева. — Ты кого призвал, недоумок?! Демоницу разврата к толпе похотливых юнцов! Ты как вообще додумался до такого?! Я тебя спрашиваю.

Отец Нихаэль телепался в мощной длани Дидье, словно кукла на ниточках, часто хлопал глазами и блаженно улыбался.

- Да пропади ты пропадом, крыса церковная!

Дидье понял, что ничего не добьётся, напоследок ещё раз встряхнул клирика и с отвращением отшвырнул его в сторону.Тот отлетел к стене и там замер в новой нелепой позе, но всё так же молчал, моргал и улыбался.

Тем временем, отроки начали приходить в себя и, похоже, слабо понимали, что случилось. А, может, и не помнили вовсе. Они с удивлением поправляли сбившуюся в неожиданных местах одежду, оглядывались, принюхивались, перешёптывались, но ясность не появлялась.

- Почему так лавандой пахнет? — первым отошёл от сладких чар Этьен.

- И горелым, — потянул носом Пухлый, — Яичница подгорела?

- А куда делся Анри? — удивлённо воскликнул Аристид, — Он здесь сидел, рядом со мной…

- Суккуба с собой забрала, — буркнул из своего угла Ренард.

- Ты чего несёшь, де Креньян, какая суккуба? — накинулся на него Аристид. — Опять твои проделки?

Ренард не стал отвечать, на душе было муторно. И хоть в случившемся его вины нет, и с де Боже они дружбы никогда не водили, но на месте Анри должен был оказаться он. И от этого де Креньяна терзало чувство вины и немного тошнило.

- Раздери меня семеро! — громогласно выругался Дидье, со злостью хлопнув себя по бедру, — Ещё одного потерял! Думал, показалось. Кто должен был сегодня надзирать за щенками?!

Рыцарь с нехорошим интересом развернулся к сержантам

- Я, — выступил вперёд Леджер и виновато отвёл глаза.

- И почему не сопровождал? — вкрадчивым голосом поинтересовался Дидье.

- Дык это… Этот сказал без нужды, — растерянно кивнул на отца Нихаэля сержант. — Сказал, что сегодня он проведёт какое-то особенное занятие… сказал, что Безье с Амораем присмотрят… если что…

- Сказал, сказал, — передразнил Леджера старший наставник и пообещал. — Я ещё придумаю, как тебя наказать. Храмовник, ну-ка поди сюда, расскажи, что случилось.

Ренард неохотно встал с пригретого места, подошёл к Дидье и начал рассказывать. Вкратце поведал, как отец Нихаэль начал с демонов и заклинаний, а потом ни с того, ни с сего вызвал суккубу, как растерялся, как хотел изгнать… Ну и про свои подвиги, конечно, поведал. Но здесь пришлось уже во всех подробностях. Не потому, что хвастался, а потому что так приказал старший наставник.

Между прочим, выяснилось, что отроки помнили всё вплоть до изгнания последнего мелкого беса, а потом, как отрезало. Де Креньян в подробности не вдавался, но и без них в глазах неофитов загорелся горячечный огонёк.

- Мда, дела… — задумчиво протянул Дидье и посмотрел на отца Нихаэля. — А с этим-то что делать? Я не особенно помню, как любовную магию снимать.

- Это обычная тайноцерковная, — объяснил де Креньян, не забывший, как демоница отбила его заклинание. — Разрешите, я попробую?

- Ну, попробуй, — с сомнением ухмыльнулся Дидье, — Хуже не будет.

Ренард сосредоточился, на всякий случай перекрестил клирика и произнёс, тщательно выговаривая каждый слог: — Vivificent!

Отца Нихаэля в тот же миг отпустило, он смачно шлёпнулся на задницу и ошалело завертел головой. Очевидно, тоже плохо соображал, как до этого отроки.

- Уведите его, — приказал Дидье.

Брис и Реми подхватили оторопевшего инквизитора под локотки и утащили, тот даже попытки не сделал к сопротивлению.

- А вы, быстро в казарму, и носа не высовывайте без разрешения, — старший наставник погрозил отрокам кулаком и хмуро посмотрел на Леджера. — Присмотри. И не приведи Триединый…

Он не закончил фразу, но сержант его и так прекрасно понял, втянул голову в плечи и принялся выпроваживать отроков к выходу. Неофиты только начали подниматься по лестнице, как приоткрылась вторая дверь, и в щель высунулся отец Аморай.

- Вы чего там заперлись оба?! — тут же вызверился на него Дидье. — Не почуяли дыхание Чистилища? Не поверю!

- Почему не почуяли? Почуяли, — спокойно ответил церковник. — Но у нас приказ, сам же знаешь. Скажи лучше, обошлось?

Дидье только рукой махнул и шагнул на ступеньку.

***

Разбирательства длились долго. Отца Нихаэля заперли в подвале главной башни, а отроков таскали по одному на допрос. Сначала к комтуру, потом к следователям Святого Дознания (а уж тех понаехало), и напоследок к командору. Он тоже примчался, как только смог. Дидье получил такой нагоняй, что потом три дня пыхал злобой и ни с кем не разговаривал. Только рычал и ругался.

Бытность будущих Псов стала спокойной и скучной. Сержанты ни на шаг не отходили от них и контролировали каждый пук. Буквально. Отроки даже в отхожий сарай по одному не ходили. Преподавателя церковной магии на замену не прислали, а занятия у Друида нагоняли тоску. Эрейнир не испытывал судьбу и больше рассказывал о безобидных чужанах, да и то по картинкам. Практические занятия отменили, а про заклинания вызова и упоминать лишний раз опасались.

Даже у «стражников» жизнь была веселей. Им уже раздали оружие, доверяли посты на стене и включали в состав патрулей. Правда, тоже под присмотром старших товарищей, но отроки этим очень гордились. И не упускали случая, козырнуть перед «воинами» своими успехами.

Уже и осень подошла к концу, зачастили дожди, по ночам нет-нет подмораживало. Неофитам выдали плотные плащи на собачьем меху, но они спасали от холода только тело, душу не грели. Настроение Ренарда портилось вместе с погодой. Его деятельная натура и раньше противилась бесцельному времяпрепровождению, а теперь и подавно.

«Какой смысл здесь сидеть, когда ничему новому не учат? Мечом я владею лучше многих, заклинания помню, так может пора и на волю?» — размышлял он, когда оставался наедине с самим собой. — «Там где-то Вейлир радуется жизни и наверняка портит жизнь другим, а я в четырёх стенах прокисаю».

Всё так, осталось довести свою мысль до Дидье, а вот на это Ренард как раз не решался. Очень уж недобрым был в последнее время старший наставник, и вряд ли внял, каким бы то ни было доводам. Де Креньян уже всерьёз подумывал о побеге, когда расследование закончилось.

Неофитам ничего толком не рассказали, но, по слухам, ничего крамольного не нашли. Якобы демоница действительно знала отца Нихаэля, но только потому, что он её вызвал на выпускном экзамене в Церковной семинарии. И под присмотром комиссии из уважаемых святых отцов. Кстати, каждый прислал письменное подтверждение. В остальном же признали, что суккуба навела напраслину на святого отца, с целью очернить его перед отроками и внести смуту в их неокрепшие умы.

Гибель Анри записали в невозвратные, но допустимые потери, на этом всё и заглохло. Опального инквизитора освободили и вскоре он, слегка бледный и похудевший, вернулся к своим обязанностям. А в наказание на него наложили сорокадневное покаяние, и временно отлучили от церковного общения. Вот и все новости.

Единственно, Ренард заметил, что отец Нихаэль ходить стал как-то странно. Переваливался, широко расставляя ноги, то и дело морщился, словно ему ежа в штаны подложили, и поправлял рясу ниже пояса, когда считал, что его никто не видит.

Узнать бы ещё, почему…

Глава 12

- Как ты думаешь, что с ним? — Этьен кивнул на отца Нихаэля, поправлявшего что-то под рясой характерным жестом.

- Думаю, кастрировали его, как поросёнка,— равнодушно пожал плечами Ренард. — В назидание. Чтобы другим неповадно было,

- Чушь не неси, — тут же встрял в разговор Аристид, ревновавший де Креньяна к Этьену. — Я слышал, что его к кузнецу водили. Ну, перед тем как совсем отпустить.

- Хочешь сказать, что ему там всё молотом расплющили? — содрогнувшись от ужаса, спросил де Безьер.

- Да нет, он бы там сразу и умер тогда, — с сомнением покачал головой де Креньян, — Я помню, как-то пнул одного между ног, так он потом два дня отходил, а тут молотом…

- Хочешь сказать, что я вру? — мгновенно взвинтился Аристид.

- Я ничего не хочу сказать, де Лотрок, — осадил его взглядом Ренард. — И очень тебе советую последить за языком, и, вообще, я не с тобой разговариваю.

- Тише, тише, друзья мои, не горячитесь, — рассудительный Этьен погасил нарождающуюся ссору. — Давайте лучше подумаем, как нам этот вопрос прояснить.

- Да что тут думать! Сегодня же ночью в кузню и сходим, может, чего и найдём, — горячно предложил Аристид. — Заодно разберёмся, вру я или не вру.

- Не самое умное решение, — покачал головой Ренард, проигнорировав злой взгляд де Лотрока. — Во-первых, не факт, что найдём, а во-вторых, как ты с дежурным сержантом договоришься?

- Так и знал, что ты струсишь, — скривил брезгливую мину Аристид. — Можешь не идти, мы с Этьеном и без тебя обойдёмся.

- Ты сейчас договоришься у меня!

Ренард сжал кулаки и дёрнулся к де Лотроку, но его придержал Этьен, мягко положив руку на плечо.

- Решено, — подытожил он разговор, убедившись, что де Креньян успокоился. — Идём сегодня же ночью.

Аристид торжествующе фыркнул, Ренард же лишь равнодушно пожал плечами. Затея ему не особенно нравилась, но и отговаривать товарищей он не стал — какое-никакое, а развлечение.

План вылазки составил Аристид. Простой и понятный. По его разумению нужно было выждать, пока дежурный сержант не заснёт, потихоньку улизнуть из казармы, а там уже, куда кривая выведет — так далеко де Лотрок не заглядывал. Ожидаемо, задумка посыпалась на первом же этапе. Сержант не заснул. А когда отроки все втроём попробовали отпроситься в отхожий сарай, сославшись на заболевшие животы, тот пошёл с ними. Поэтому не получилось.

Но отроки не унывали и в ближайший день обязательных работ напросились в кузню.

***

- Мы уголь принесли, куда складывать?

С этим глупым вопросом Аристид первым просунулся в приоткрытую дверь мастерской. С глупым — потому что новобранцы всё уже давно знали. Но юным авантюристам нужно было понять, есть кто внутри или нет, а ничего лучшего де Лотрок не придумал. Он переспросил ещё раз и когда снова никто не ответил, бросил полные вёдра прямо у порога, махнул рукой товарищам, а сам полез шарить по полкам.

Он-то первым и нашёл, правда, сразу не понял, что именно.

- Благочестивые отцы к святочному маскараду, что ли, готовятся? — громко спросил Аристид, загремев чем-то в дальнем углу, — смотрите, какая штука.

С этими словами он водрузил себе на голову странную конструкцию.

Основанием служило стальное кольцо из двух разъёмных пластин. Они соединялись подвижной петлёй, похожей на дверную, только поменьше, и замыкались на замок. Тоже небольшой. Перпендикулярно, полукольцом, была напаяна ещё одна полоса. С дыркой, которая сейчас располагалась на затылке Аристида, и конусообразной, изогнутой трубкой с обрезанным кончиком, которую он почему-то принял за нос.

Де Лотрок пропустил прядь волос в отверстие и повернулся к товарищам профилем, чтобы тем было лучше видно.

- Я сказочный лю-каркуль — заявил он и замахал руками, изображая драконьи крылья.

- Ты сказочный долбоклюй, — отреагировал на его клоунаду Ренард и добавил, брезгливо поморщившись: — Вон, у тебя даже клюв есть. Сними это сейчас же, дурень. Это не для головы.

- Ты мне просто завидуешь, де Креньян, потому что сам ничего интересного не нашёл, — пренебрежительно фыркнул де Лотрок, продолжая валять дурака.

- Боюсь, он прав, Аристид, — поддержал товарища Этьен. — Это не маска.

- А что тогда? — удивился де Лотрок, между делом поправив конструкцию у себя на плечах так, чтобы трубка поглубже залезла на нос.

- Эм-м-м… — замялся тактичный Этьен, подбирая правильные слова. — Вот этот, как выразился Ренард, клюв, он не для носа. Туда причиндалы засовывают. А вот это отверстие сзади, оно для выхода испражнений. У тебя на голове, Аристид, мужской вариант пояса верности. У нас в Пределах такими обычно насильников и распутников наказывают, только те приспособления ещё и с шипами… Так что лучше сними.

Увидев, как исказилось лицо де Лотрока, Ренард не утерпел и захохотал в голос. А тот, содрогнувшись в отвращении, сорвал с себя «карнавальную маску», швырнул её в стену и принялся лихорадочно отряхивать волосы.

- Надеюсь, отец Нихаэль успел этой штуковиной воспользоваться по назначению, — выпустил очередную шпильку Ренард, смахивая с уголков глаз слёзы, — когда примерял.

- Ты грубое животное, де Креньян, — не остался в долгу де Лотрок. — Только попробуй кому-нибудь разболтать!

- Не переживай, Аристид, мы никому не расскажем, — попытался успокоить приятеля Этьен, — Ведь, правда же, Ренард, не расскажем?

Тот согласно кивнул, но судя по его довольной улыбке, твёрдо на это рассчитывать было нельзя. Этьен уже хотел взять с де Креньяна клятвенное обещание, но отвлёкся — под ногами задрожал пол, инструменты на верстаке задребезжали, во дворе послышался грохот копыт.

Приятели, позабыв про недавний казус, выскочили на улицу.

В глазах тут же зарябило от мельтешения ног, переливов могучих мышц под лоснящейся шкурой, и развевающихся на ветру грив и хвостов — то погонщики загнали табун вороных в главные ворота замка.

У всех троих промелькнула догадка, настолько смелая, что от предвкушения перехватило дыхание. И они, не сговариваясь, поспешили за скакунами.

***

По дороге нагнали Леджера.

- Это для нас? — Ренард мимоходом тронул сержанта за плечо.

- Для вас, для вас, — добродушно усмехнулся в усы Леджер. — Не спеши, торопыга, сейчас все соберутся, старший наставник сам и расскажет. Тогда и узнаешь.

Тем временем погонщики делали свою работу: загнали жеребцов в конюшни, расставили по стойлам, после чего вышли и встали за спиной у Дидье. Тот, в свою очередь, дождался, пока последний новобранец из «воинов» не встанет в строй, поднял руку, а когда все притихли, загремел торжественным голосом:

- Щенки, сегодня у вас особый день! Сегодня каждый из вас получит спутника, с которым разделит все тяготы и невзгоды дальнейшей службы! Это, — он показал на ворота, — больше, чем просто конь! Это — верный товарищ, могучий соратник и преданный друг! Он поможет вам сокрушить врага, вынесет с поля брани, а то и спасёт от неминуемой гибели…

Такое выражение на лице старшего наставника Ренард видел лишь единожды — в день, когда он перечислял прелести кровавой сечи. Оказывается, есть ещё вещи, которые могут затронуть его очерствевшую душу…

За размышлениями Ренард не услышал, как его окликнули.

- Храмовник, леший тебя задери, о чём размечтался?! — рявкнул Дидье, похоже, уже во второй раз.

- Простите, старший наставник, — выскочил из строя де Креньян и вытянулся в струну. — О скакунах размечтался, уж больно хороши!

Его выходка вызвала усмешку не только у сержантов с погонщиками, но даже Дидье довольно колыхнул бородой.

- Тогда чего ждёшь? — прогудел он. — Иди выбирай.

Второго приглашения де Креньяну не потребовалось. Юноша сорвался с места, словно за ним нечистые гнались, скрылся в конюшне, но тут же вернулся, подбежал к Пухлому и требовательно протянул руку:

- Дай. Я знаю, у тебя есть. За ужином верну вдвое.

Пухлый поворчал для порядка, но упоминание двойной отдачи сделало обжору сговорчивым. Он порылся за пазухой, вытащил краюху чёрного хлеба и вручил Ренарду, а тот счастливый убежал снова.

- А чего это всегда де Креньян начинает? Я, может, тоже хочу выбрать первым, — полетел в спину брюзжащий голос Аристида.

- Одолеешь Храмовника в поединке, тогда и будешь первым, а пока заткнись и не вякай. Не доводи до греха, — окоротил его Дидье, кивнул старшему погонщику и пошёл за своим новобранцем.

А Ренард уже медленно шёл вдоль загонов, внимательно заглядывая за перегородки. Первый жеребец даже не высунулся, злобно заржал и мощным ударом задних копыт чуть не вынес двойную дверь в стойло. Второй выглянул, но едва де Креньян повернулся к нему, раздражённо фыркнул и шарахнулся назад. Зато в третьем загоне юношу встретил внимательный изучающий взгляд. Мощный зверюга с минуту рассматривал человека, потом потянулся к нему бархатистыми губами.

- Да ты мой хороший, — не сдержал улыбки Ренард. — Подожди, сейчас я тебя угощу.

Он откусил маленький кусочек от хлеба, остальное, под одобрительное хмыканье Дидье и погонщика, протянул жеребцу. Вороной не стал манерничать, взял подношение крепкими зубами и довольно захрумкал, быстро сжевал и потребовал добавки.

- Нет у меня больше, — развёл руками де Креньян и, погладив коня по морде, пообещал: — В другой раз обязательно принесу. Тебя как зовут?

- Чад его зовут, — ответил за коня старший погонщик. — Настоящий дестриэ, взрощенный на сочных лугах Южных Пределов и обученный для боя коневодами Прованса. Он десяток пехоты сомнёт — не заметит, и разгон набирает вмиг. Береги его, отрок, такого жеребца на базаре не купишь.

- Так он действительно мой? — дрогнувшим голосом спросил Ренард.

- Твой, твой, — успокоил его Дидье, — Не переживай, никто его у тебя не заберёт.

***

Забот у новобранцев прибавилось, но то были заботы приятные. Ренард, скучавший по своему Флану, каждую свободную минуту пропадал на конюшнях. Там занятий всегда хватало: выгулять, на водопой сводить, накормить, да просто загон вычистить — тоже надо. А когда дел совсем не оставалось, де Креньян расчёсывал длинную гриву и хвост или чистил шелковистую шкуру специальной скребницей и щёткой.

Но чем больше времени Ренард проводил с новым питомцем, тем больше росло его желание вырваться на свободу. Чад оживил воспоминания о былой вольнице — когда ветер в лицо, из-под копыт пыль, а за спиной словно выросли крылья. И никого не нужно спрашивать, как поступать и что делать. Де Креньян не знал, что чувствует вольная птица, закрытая в клетке, но испытывал нечто подобное. С каждым днём каменные стены давили всё сильнее, занятия казались всё бестолковее, а раздражение уже едва удавалось сдерживать.

И однажды оно прорвалось.

Тот день начинался, как многие ему предшествующие. Новобранцы, как обычно, спустились в подземелье, дежурный сержант (в тот раз это был Леджер) и отец Нихаэль, как обычно, заняли свои места, Эрейнир с неизменным сопровождением, как обычно, начал урок. По рукам пошёл лист пергамента с изображением несуразного волосатого коротышки с непропорционально большими ступнями.

- На рисунке вы можете увидеть, как выглядит барбегази. Это безобидные и неопасные чужане, обитающие в предгорьях и холмистой местности, — со скучающим выражением на лице загундосил старец. — Они сторонятся людей и стараются лишний раз не попадаться им на глаза. Но их несоразмерные ноги оставляют гигантские отпечатки, люди же думают, что это следы великанов, и устраивают хитроумные ловушки, чтобы уберечь свои поселения. В настоящее время встретить живого барбегази, большая удача, их очень мало осталось...

- Да сколько можно то, — недовольно пробурчал себе под нос Ренард и, даже не посмотрев на рисунок, передал его дальше.

И получилось, что пробурчал несколько громче, чем рассчитывал.

- Ты что-то хочешь сказать, отрок? — с неприязнью в голосе спросил друид, не забывший первый день их знакомства. — Тогда скажи так, чтобы все услышали.

- Да хочу и давно, — не стал юлить де Креньян и решительно поднялся с лавки. — Сколько можно нас вот этими бесполезными рисунками пичкать? Мы то зелиген изучаем, то лесных духов, теперь вот барбегази… Мало того, что они безобидные и для людей неопасные, так их ещё и встретить практически нельзя. Зачем нам это? Мы же вроде Псы Господни. Или вы думаете, что нам предстоит за лесными духами с сачком гоняться и с зелигенами танцевать?

- О чём я думаю, не твоего ума дело, щенок, — с угрозой процедил Эрейнир, заиграв желваками. — А последний вопрос лучше задай своим наставникам, мне тоже интересно послушать.

Ренард перевёл требовательный взгляд на сержанта.

- Ты на меня так не зыркай, Храмовник, — спокойно посоветовал ему тот. — Не то живо загремишь на штрафные работы.

- Да всё лучше, чем бесполезно штаны просиживать, — не унимался де Креньян. — Сержант, вы же сами из Псов, должны понимать, что все эти знания для нас яйца выеденного не стоят. Давайте уже что-то дельное изучать начнём. Или нечего больше?

Леджер вытянул шею, почесал бороду и неохотно ответил:

- Да есть, как не быть. Вот только разрешения надо у Дидье спрашивать.

- Ну так спросите. Или давайте, я быстренько сбегаю.

- Ты мне тут покомандуй ещё! Сбегает он, — погрозил ему пальцем сержант. — Вот после занятий и спросишь, коли желание останется, а пока охолонь. Сядь на место и замолкни, не мешай колдуну проводить урок.

Ренард наставника не послушался и замолкать не собирался. И так уже молчал, дольше некуда. А тут, раз уж всё так сложилось, надо идти до конца. А там пусть хоть отчислят, он найдёт чем заняться. Де Креньян упрямо набычился, сжал кулаки и набрал полную грудь воздуха, но прежде чем успел вымолвить слово, вмешался отец Нихаэль. Клирик выступил вперёд, звякнув под рясой недавней обновой, и выпростал к Ренарду руку в призыве к спокойствию.

- Отрок во многом прав, сержант, — произнёс церковник медоточивым голоском, — и не стоит его порицать за излишнюю любознательность и пытливость ума. Думаю, ничего страшного не произойдёт, если неофиты познакомятся с опасными сущностями.

Тут уже набычился Леджер.

- У меня приказ старшего! — в интонациях сержанта лязгнула оружейная сталь. — Неофитов без присмотра не оставлять! Опасные для жизни занятия проводить по особому распоряжению и под усиленным надзором!

- Тогда и спорить не о чем, — благодушно улыбнулся отец Нихаэль. — Опасности я не предвижу, надзор усилен отцом Амораем и братом Безье — Псом не из последнего ряда — а особое распоряжение выдам я, как старший по должности инквизитор.

- Но мой командир — Дидье!

- Пустое. Здесь моя сфера ответственности, а ваше дело — надзирать и присматривать, — отмахнулся, словно от назойливой мухи, клирик и смерил сержанта надменным взглядом. — Или вы хотите оспорить волю Святой Инквизиции?

Леджер хотел, но не мог. Отец Нихаэль хоть и подозревался недавно в непристойных поступках, но был полностью оправдан. И в сане его не понизили, а значит, формально он в своём праве. Так что сержанту пришлось уступить, хоть и с большой неохотой. Напоследок Леджер взглядом попросил помощи у Безье, но тот лишь пожал плечами — мол, извини, дружище, у меня тоже приказ.

- Вот и ладно, — самодовольно улыбнулся отец Нихаэль и сделал знак отрокам. — Пойдёмте, дети мои, я проведу для вас крайне познавательную экскурсию. У нас здесь, знаете ли, очень неплохой виварий собран, интересные экземпляры попадаются.

Друид бросил на него странный взгляд, но отец Аморай подтолкнул его к выходу, вышел сам и вскоре загремел ключами на лестничной площадке. К нему присоединился отец Нихаэль, следом — воины, начали по одному подтягиваться новобранцы. Ренард покинул учебный зал последним. Возможно, поэтому он сразу заметил, как напряглась спина Аморая, как Безье буквально прилип к плечу Эрейнира, как рука сержанта непроизвольно стиснула эфес меча из небесной стали.

Потеплевший амулет толкнул Ренарда в грудь.

К чему бы? Может он зря всё это затеял? Но отступать уже поздно.

Щёлкнул замок, пронзительно заскрипели мощные петли, тяжёлая дверь медленно распахнулась внутрь. Та самая, третья, от которой постоянно несло густой псиной. Створка ещё только приоткрылась, как дохнуло опасностью. Да такой, что оберег ожёг кожу раскалённым железом, по спине де Креньяна пробежали мурашки, а отроки из первого ряда ломанулись в последний.

- Не стесняйтесь, дети мои, — сделал приглашающий жест отец Нихаэль, как ни в чём ни бывало. — Проходите, проходите.

На его предложение не откликнулись даже смелые.

Друид смерил новобранцев презрительным взглядом, плюнул себе под ноги и первым скрылся в тёмном проёме. И это подействовало, сродни отрезвляющей пощёчине. По крайней мере, Ренард встряхнулся, сбросил с себя оторопь нерешительности и начал протискиваться вперёд.

Глава 13

Ренард задержал дыхание, словно собрался нырнуть в холодную воду, приготовился дать отпор кому бы то ни было, шагнул за порог жуткой двери… И ему стало стыдно за недавнюю нерешительность. Вопреки ожиданиям ничего страшного не случилось. Никто не напал, не ударил, не спрятался за углом. Да тут и прятаться негде особо — длинный прямой коридор без поворотов.

Тем не менее чувство опасности никуда не пропало, амулет всё так же обжигал кожу, а псиной несло, как не больше. И где-то здесь сидел источник этого запаха, судя по интенсивности, размером с телёнка. Ренард сделал ещё несколько шагов и невольно остановился, настороженно осматривая незнакомое место.

Неровный пол с едва заметным уклоном, на низких сводах следы от кирки, стены влажные с порослью плесени. По правую руку — редкая цепочка огней, по левую —ряд крепких решёток. Факела горели не все, но света хватало, чтобы рассмотреть массивные замки на каждом засове.

- Узилище? — мысленно предположил де Креньян, с опаской заглядывая в первую камеру.

Никого. Только прелая солома кисла на полу неровным слоем, а со стены уныло свисали ржавые цепи с раскрытыми браслетами кандалов. В дальнем углу — деревянное ведро, чёрное от времени и частого использования. Ренард хоть уже и принюхался к зловонию нечищеной псарни, но различил характерные нотки стоялой мочи.

- Узилище, — утвердился он в своём мнении. Этот запах сложно с чем-либо перепутать.

- Тут для вас ничего интересного нет, дети мои. Это казематы для еретиков и схизматиков, где мы с отцом Амораем наставляем их на путь истинной веры…

Прозвучавший прямо над ухом голос преподобного Нихаэля заставил Ренарда вздрогнуть и обернуться.

Клирик благочинно проплыл мимо, нет-нет да и позвякивая хитрым поясом под рясой. Заметно осмелевшие отроки шли следом, но всё ещё держались плотной толпой — плечо товарища добавляло уверенности. Аристид важным гусем вышагивал в первом ряду. Он то ли устыдился своего недавнего страха, то ли позавидовал храбрости Ренарда, и теперь выставлял бесшабашную удаль напоказ.

- Не трусь, де Креньян, — насмешливо бросил он, проходя мимо. — Если что, прячься за моей спиной.

Ренард лишь усмехнулся в ответ и подумал: «Трусить, это не про меня, а с тобой, индюк, я потом разберусь, здесь место немного неподходящее».

- К слову, вот один из еретиков, можете полюбоваться, — отец Нихаэль остановился у пятой или шестой по счёту решётки, в его голосе прорезалось самодовольство. — Моими стараниями этот тёмный друид искренне раскаялся и встал на путь исправления.

«Встал? Да он висит-то с трудом», — подумал Ренард, всматриваясь в заключённого. — «Вейлир, нет? Поди, разберись, они все одинаковые».

Разобраться и в самом деле было непросто. Измождённый старик не упал на пол, лишь потому, что его крепко держали кандалы, переброшенной через блок, толстой цепи. Друид обессиленно свесил голову на грудь и даже не стонал. Спутанные пепельные патлы полностью закрыли его лицо, слившись с такой же грязной и седой бородой.

«Нет, точно не Вейлир. Тот бы боролся до последнего».

В памяти всплыл образ заклятого врага, его глаза, полные тёмной силы, слова, которыми он обрёк сестёр на муки… Ренард заскрежетал зубами от ненависти и врезал кулаком по решётке.

Он их всех готов убивать. Всех тёмных. Не разбирая…

Остальные вздрогнули от протяжного гула, отец Нихаэль посмотрел на него с удивлением, хотел что-то сказать, но его отвлёк Пухлый.

- А нам тоже придётся иметь дело с колдунами и ведьмами? — робко спросил жирдяй, явно того не хотевший.

- Придётся, но крайне редко, — ответил клирик, чем вызвал у обжоры вздох облегчения. — Еретиков и отступников выявляют братья-храмовники, это их святая обязанность. А вы будете разве что помогать, да и в особо тяжёлых случаях. Ну, пойдёмте дальше, дети мои, нас уже заждались.

Де Креньян бросил последний взгляд на узника и поспешил вдогонку за всеми. Гулкий стук камня под каблуками вскоре сменился мягким шуршанием песка и Ренард оказался на арене посреди изумительно круглого зала. Пламя факелов едва разгоняло мрак и отражалось тусклыми бликами на толстых прутьях решёток и запорах. Куда более мощных, чем в коридоре.

Тоже узилище, но не для людей. Для сущностей поопаснее.

Когда глаза немного привыкли к темноте, Ренард насчитал семь казематов. И в каждом кто-то сидел.

- На этой арене, юные воины, вам предстоит оттачивать умения в схватках с разнообразной нечистью, — с пафосом произнёс отец Нихаэль и обвёл зал руками. — Но сегодня у нас просто ознакомительное занятие.

- Предстоит оттачивать… Да тут я сам не против каждого выйду… — раздражённо проворчал Леджер.

Инквизитор скривился, посмотрел на него с неприязнью и после секундной заминки подозвал к себе де Креньяна.

- Ты хотел увидеть опасных иных, сын мой? Так смотри.

Отец Нихаэль подтолкнул Ренарда к первой решётке, а сам снял со стены факел и поднёс его к прутьям. Остальные новобранцы подошли ближе и столпились чуть позади, вытягивая шеи и приподнимаясь на носки.

Отчётливо пахнуло тиной, протухшей рыбой и сыростью. Послышалась возня, хлюпающий вздох… частые влажные шлепки… Дрожащее пламя факела выхватило из темноты рыхлое тело иного, едва прикрытое зелёными лохмотьями. Он забился в дальний угол и там сжался, обхватив колени мосластыми руками.

- Ну и урод, — не удержался от восклицания Аристид, и Ренард в кои веки раз с ним согласился.

Чужанина действительно сложно было назвать красавцем. Он таращил выпученные бельма, сопел единственной вывернутой ноздрёй и выстукивал дробь выпирающими наружу зубами. От страха его трясло так, что даже расплющенные перепончатые лапы часто шлёпали по полу.

- Эрейнир, — обратился к друиду отец Нихаэль, — ну что же вы замолчали? Прошу вас, продолжайте занятие.

Колдун протиснулся через неофитов, грубо расталкивая их локтями, встал рядом с клириком и начал рассказывать:

- Это Туннере-Ноз. Вне водоёмов он не опасен. Обычно его можно встретить на берегах рек, где иной стирает окровавленные саваны недавно умерших, а случайных прохожих просит помочь. Тех, кто откликнулся на его просьбу, чужанин просто топит, предварительно переломав им руки и ноги.

- Вот же тварь, — не сдержал возмущения Пухлый. — А как ему противостоять?

От, казалось бы, простого вопроса, Эрейнир скривился, словно ему вонючий клоп в рот залетел, но всё же ответил:

- Вам не о чем беспокоиться. Небесный металл его убивает мгновенно. Достаточно даже удара плашмя. А ещё он не любит освящённую воду.

- А простым людям как быть? — продолжал допытываться обжора, — У них же нет небесных клинков.

- Есть один способ, — всё ещё неохотно поделился друид. — Если увидеть иного, прежде чем он сам заметит тебя, то достаточно встать между ним и водой. Тогда Туннере-Ноз мало что не тронет, но исполнит три желания.

- Любых?

- Нет, конечно, — пренебрежительно усмехнулся друид. — Только те, что ему под силу.

- Три желания, — заворожено прошептал Пухлый и, закатив глаза к потолку, принялся их придумывать.

- Греховно получать хлеб свой насущный в лени и праздности! Помни об этом, сын мой! — жёстко оборвал его мечтания отец Нихаэль, — Давайте перейдём к следующему экземпляру.

Из соседней клетки донеслось глухое рычание, звон цепей, по камню заскрежетали длинные когти. Кровавым рубином сверкнули глаза, и факел клирика осветил могучего пса, чёрного, как безлунная ночь. Тот яростно рвался с привязи, хлестал длинным хвостом и мотал головой в попытке избавиться от верёвки, обмотавшей челюсти.

- Дип. Адский пёс. Охотится только ночью, обычно на запоздалых путников. Убивает, а потом выпивает всю кровь. Все Дипы хромают на правую ногу, чёрные, с короткой шерстью и кроваво-красными глазами без зрачков. Могут собираться в небольшие стаи от трёх до пяти особей, но нередко встречаются одиночки. Против них помогает обычный чеснок, святая вода и осиновый кол. Это из доступных подручных средств. Ну и опять же, небесный клинок…

- А это кто?

Заскучавший, Аристид не дослушал долгий рассказ до конца и раньше времени прилип к решётке следующего каземата.

- Карнабо, — коротко ответил Эрейнир, недовольный, что его перебили.

Гигантскому чужанину камера не подходила по размеру. Он полусидел, полулежал на полу, привалившись спиною к стене и, казалось, спал. Толстая серая кожа собралась в безобразные складки, на внушительном пузе свернулся длинный хобот, завязанный в узел, из-под смеженных век сочилась кровавая слизь.

- А чего это с ним? Почему ему нос завязали? А с глазами что?

Чужанин по какой-то причине несказанно заинтересовал де Лотрока, и он засыпал друида вопросами. Эрейнир хотел было отчитать наглеца, но повелительный жест отца Нихаэля заставил его продолжать.

- Меры предосторожности, — прошипел колдун сквозь стиснутые зубы. — Карнабо своим свистом парализует, а взглядом подавляет волю. Любит жить в старых заброшенных шахтах, где добывали сланец, иногда кочует. Беда, если поселится рядом с деревней — не уйдёт, пока не подъест всех до последней собаки…

- А он вообще живой тут у вас? — снова перебил Аристид всё это время внимательно рассматривавший чудовище. — Мне кажется, он не дышит. Да точно не дышит.

Друид приник к решётке, отец Нихаэль подсветил ему факелом и жестом подозвал Леджера. Сержант подошёл, обнажил небесный клинок и без лишних раздумий ткнул остриём в пятку чужанина. Тот даже не вздрогнул.

- Мертвее мёртвого, — сообщил Леджер и вернул меч обратно в ножны. — Надо выносить, не то завоняет скоро…

- Эй! А здесь у вас человек! — раздался удивлённый возглас Аристида. — А зачем вы его на цепь посадили? Он же не Дип, обычный крестьянин.

За суетой вокруг мёртвого иного никто не заметил, как де Лотрок перешёл к четвёртому каземату. Поняв, что Карнабо издох, Аристид потерял к нему всяческий интерес и отправился за новыми впечатлениями. И нашёл. Причём всем, не только себе.

- Ух ты, какая решётка! — не унимался он в исследовательском порыве. — А это что? Шипы? А зачем? Ой, острые!

- Не трогай там ничего! — истошно заорал друид, срываясь с места.

Но уже всё случилось. Аристид стоял, засунув пораненный палец в рот, а по одному из шипов мощной решётки стекала алая капелька крови.

Вот она повисла на самом кончике.

Вот сорвалась.

Вот полетела.

Кап…

И рассыпалась мельчайшими брызгами…

***

Мужик, только недавно безучастный к чему бы то ни было, вдруг встрепенулся, потянул носом и собрался, как хищник перед прыжком. По телу пробежала судорожная волна, все мышцы взбугрились, голова неестественно приникла к плечу. Через миг его выгнуло в дугу, и воздух подземелья разорвал пронзительный вой, полный боли.

У инквизиторов брови полезли на лоб, на лицах проступил ужас, взгляды обоих засветились пониманием неизбежного.

- Делайте что-нибудь, Эрейнир! — заорал отец Нихаэль, медленно пятясь к выходу.

- С этим не выйдет, — друид показал клирику браслеты на запястьях и растянул губы в мстительной улыбке. — Да и не успеем уже. Ругару почуял кровь и теперь в любом случае обратится.

Ругару.

Амулет ошпарил грудь, пробудив в памяти рассказы Симонет и Вейлира, рука Ренарда сама собой поползла к поясу. Но пальцы лишь скользнули по металлу доспеха. Что теперь? Ждать? Бежать? Ответов, похоже, нет ни у кого.

А узника всё так же трясло, корёжило и ломало. С каждой волной трансформации он терял человеческий облик. Волосы выпали, вместо них пучками полезла шерсть. Лицо исказила гримаса, и вот это уже не лицо, а морда. Челюсти в три рывка удлинились, вмиг проросли страшными клыками и превратились в кошмарную пасть. Глаза стали дикими, уши вытянулись и заострились, окончательно формируя облик гигантского волка.

- Делай! — рявкнул во весь голос Безье и, встряхнув друида за шиворот, поднял его в воздух.

- Никак невозможно, — просипел Эрейнир, покорно повиснув в могучей руке. — Теперь его только смерть остановит.

- Ну уж это я ему обеспечу! — проревел рыцарь, отшвырнул друида и потащил из ножен небесный клинок.

Эрейнир тряпичной куклой покатился по песку, через него перескочил Леджер, встал рядом с Безье и приготовился к бою. Подземелье засияло синими бликами, искажая цвета и пространство. Отроки столпились за спинами воинов перепуганным стадом овец. Аристид же так и стоял у решётки, насасывая палец, не в силах оторвать взгляд от происходящего в каземате.

- Святые отцы, уводите щенков! — не оглядываясь, рыкнул сержант и поудобнее перехватил меч.

Аморай его не услышал. Он тщательно проговаривал формулу заклинания и непрерывно осенял чужанина крёстным знамением. По залу поплыл речитатив на тайноцерковном.

- Он невосприимчив к твоей магии, святоша! — воскликнул друид и припустил к выходу прямо на четвереньках.

- Я за подмогой! — крикнул, срываясь на визг, отец Нихаэль и рванул следом за Эрейниром.

Непрекращающийся вой сошёл на нет и вернулся клокочущим рыком. Трансформация завершилась. Человек превратился в чудовище.

Ругару выпрямился во весь рост, мазнув кончиками ушей по потолку каземата, шумно втянул воздух в широкую грудь и вперился в отроков взглядом из-под нависших бровей. Кровожадный оскал блеснул отражённым светом, мелькнул длинный язык, роняя капли слюны, оборотень сделал широкий шаг… Звякнув, натянулись цепи и отбросили монстра назад.

- Может, не вырвется?.. — вполголоса высказал предположение Леджер.

Его надеждам не суждено было сбыться. Ругару взревел, намотал цепи на руки-лапы, рванул — длинный штырь с массивным кольцом вылетел из стены, словно морковка из влажной грядки. Сильное тело метнулось мохнатым росчерком, по залу полетел протяжный звон, решётка вспучилась пузырём.

- Бегите! — крикнул сержант неофитам, только сейчас осознав, что они всё ещё здесь.

Окрик Леджера словно подстегнул Ренарда, он кинулся к товарищам и принялся подталкивать их к выходу. Кого под локоток, а кого и пинками — на уговоры времени не оставалось.

Снова завибрировали от удара толстые прутья, и зубы заныли от заунывного звона. Острые шипы оставляли на мохнатом теле рваные раны, но Ругару прыти не сбавлял, раз за разом пробуя решётку на прочность, а раны быстро затягивались.

Аристид, наконец, пришёл в чувство и попятился, но не туда, куда надо. Ренард это заметил и кинулся к нему. В другое время он бы сам с удовольствием придушил де Лотрока собственными руками, но бросать товарища в такой ситуации — последнее дело. Амулет жёг грудь, как никогда до этого, но Ренард не обращал на это внимания — не было времени.

- Vaderetro, malignispiritus! — выкрикнул инквизитор, в который раз перекрестив монстра.

- Хорош, Аморай, не работает! Лучше помоги мальчишке!!! — Безье отвлёкся всего лишь на миг и пропустил нужный момент.

Мохнатая жуть размылась серой полосой, ударила ещё раз, и чудовище вырвалось на волю. Зазвенела лопнувшая сталь, петли отвалились вместе с замком, тяжёлая дверь вылетела из креплений и смела де Креньяна, заодно зацепив инквизитора. Следом, щёлкнув зубами, вынесся Ругару.

Аристид избежал укуса, лишь потому, что шарахнулся в сторону. Монстр на мгновение замер, втянул воздух носом, оценивая ситуацию, и метнулся вдогонку убегающим отрокам. Псы рванули ему наперерез.

Ругару увернулся от меча Безье, поднырнул под клинок Леджера… тот успел ударить ещё и получил в ответ лапой. Острые когти перечеркнули горло сержанта, и он свалился, зажимая ладонью страшные раны. Но тщетно. Кровь плескала сквозь пальцы, с каждым толчком унося с собою силы и жизнь.

Леджер захрипел, зашёлся в агонии… небесный клинок выскользнул из его десницы... и погас.

А Ругару в три прыжка настиг отроков, и началась кровавая баня.

Глава 14

Безье взревел и ринулся вдогонку кровожадному монстру. Как дестриэ. С места в карьер. Рыцарь был столь же быстр, сколь огромен, но опоздал — Ругару уже вовсю резал отроков. Упал один неофит с перекушенным горлом, отлетел и ударился в стену второй, кувырком покатился третий… пятый… седьмой… Ругару стремился перебить всех до единого. Клацали страшные зубы, острые когти скрежетали о сталь, исступлённо вопили мальчики… смертоносная тень металась меж беззащитных юнцов.

Кто оказался быстрей и проворней, те уже скрылись в глубине коридора, но им тоже не убежать. Ругару, оставив за собой с десяток изломанных тел, метнулся вдогонку. Он прыгнул… на жуткой морде промелькнуло удивление — оборотень завис в воздухе. То Безье ухватил его за хвост. Ухватил, рванул на себя, и Ругару серым клубком покатился по арене в жёлтом песчаном облаке.

Иной вскочил, но лишь для того, чтобы рухнуть снова — Безье с размаху добавил латным сапогом в челюсть. Блеснули в синем свете выбитые клыки, Ругару перекувыркнулся через спину, вскочил, шатнулся назад, чтобы удержать равновесие, а рыцарь уже заносил меч. Небесный клинок размылся синей дугой, померк на миг, погрузившись в плоть чудовища, и пошёл на второй заход уже не такой блестящий.

Когтистая конечность упала, заливая жёлтый песок чёрной кровью, Ругару взвыл, зажал второй лапой пузырящуюся рану и рванул к выходу. Но не убивать, чтобы спастись самому. От нового выпада рыцаря он увернулся — небесный клинок свистнул над головой, срезав торчащие уши — и припустил наутёк вдоль стены.

Безье нёсся за ним по пятам, пытаясь сократить расстояние, но скорости не хватало. Ругару рывком сменил траекторию, выпустив из-под ног шлейф песка, нырнул в коридор... ещё немного и он будет на лестнице… Раздался смачный удар и оборотень вылетел обратно, камнем из катапульты. Тут уже рыцарь не сплоховал — крутанулся вокруг себя, разгоняя синюю сталь — сочно хрястнуло, и голова с отрубленными ушами покатилась по полу арены. Чуть погодя в песок зарылось бездыханное мохнатое тело.

- Что тут стряслось, Анку вас побери?!

Из прохода выскочил Дидье, свирепый, как тысяча Ругару. Следом поспешал Реми… Брис… Два воина из триала Безье… От пронзительно-синего света в подземелье стало светлее, чем днём.

Охранник друида молча обвёл арену мечом.

Слова не нужны. Всё ясно и так.

Опустевшая камера, обезглавленный труп, недвижимые тела неофитов. Леджер с разорванным горлом. Выгнутая решётка. Она шевельнулась… раздался негромкий стон… Брис и Реми поспешили туда.

Из глубины коридора долетел медоточивый голосок.

- Возвращаемся, дети мои, возвращаемся. Не бойтесь, я с вами, самое страшное уже позади.

Отец Нихаэль хоть и перетрусил до крайней степени, но не слово сдержал и привёл с собой помощь. Вскоре, на арене появился он сам в сопровождении перепуганных отроков. Но те не торопились проходить в жуткий зал — топтались у самого входа.

Старший наставник хмурым взглядом всматривался в лежащие на песке тела. Зрелище жуткое, но рыцарь и не к такому привык.

- Этот живой, — указал он бойцам из триала на изрядно помятого отрока. — И этого поднимите. И этого…

Понемногу разобрались. С песка поднялись четверо потрёпанных новобранцев, семеро так и осталось лежать. Сержанты вернулись и притащили израненного Ренарда. Ему мало что прилетело тяжёлой решёткой, так ещё и шипы впились в плоть, даже латы оказались пробиты в нескольких местах. Отец Аморай добрался своими ногами — его зацепило лишь краем. Следом приковылял Аристид, всё ещё не пришедший в себя от пережитого ужаса.

- Где Эрейнир? — вспомнил о своём подопечном Безье. — Вам навстречу не попадался?

- Попадался, — ответил Реми, усаживая Ренарда у стены, — Наверх побежал.

- А чего не схватили?

- А нам до того было?

Безье не стал больше тратить время на разговоры и сорвался с места, махнув товарищам на ходу. Через мгновение грохот подкованных каблуков выплеснулся из гулким эхом.

Тем временем отец Нихаэль внимательно осматривал неофитов на предмет повреждений. На ком была кровь, тех оставлял для более тщательного осмотра, остальных отпускал. К нему присоединился отец Аморай и дело у них пошло быстрее. Хотя уже можно не спешить. Да и отроков не так много осталось, едва ли дюжина набралась бы.

Раненых оказалось больше половины: Де Креньян, которого сейчас рвало на песок, и ещё шестеро пострадали от лап и зубов Ругару.

- Не переживайте, дети мои, сейчас мы всем вам поможем, — успокоил взволнованных новобранцев отец Нихаэль и отвёл в сторонку двоих со следами зубов.

Аморай же приступил к исцелению и начал он с де Креньяна. Инквизитор подошёл вплотную, наложил ладони на голову юноши и Ренард услышал смутно знакомые слова.

Gratia vobis, et recuperatio descendat super vos, in nomine Domini.

И ощущения эти он тоже когда-то испытывал. Тёплая волна прокатилась от макушки до пяток, и сразу же стало легче. Головокружение прошло, тошнота отступила, раны прекратили кровоточить и чуть затянулись, на том лечение и завершилось — отец Аморай уступал в силе примасу Восточных Пределов. Но и то ладно, Ренард поднялся на ноги, а инквизитор перешёл к следующему подранку.

- Вот видите, дети мои, всё хорошо, — широко улыбнулся отец Нихаэль и, добавив пафоса в голос, изрёк: — Вы воины Святой Церкви, а Святая Церковь своих в беде не бросает.

С этими словами он зашёл за спину покусанным неофитам, извлёк из рукава короткий стилет и выверенным ударом вбил его в основание черепа первому отроку. А через миг и второму. Два тела рухнули ему под ноги.

- Ты что творишь, преподобный, — взревел Дидье, в один прыжок подскочил к убийце и занёс для удара кулак.

Отец Нихаэль даже не вздрогнул и с неожиданной твёрдостью посмотрел в глаза рыцарю.

- Иначе нельзя, — спокойно промолвил клирик.

- Сам же вещал, что каждый из них на вес золота, — напомнил ему разговор на Вилоне Дидье. — Или поменялось чего?

- Всё так, но ты сам знаешь, что это необходимая мера. От укуса Ругару нет лекарства, и мальчики в скором времени переродились бы. Смири горечь утраты, брат, я скорблю не меньше, — отец Нихаэль осенил себя крёстным знамением.

Дидье недовольно заворчал, но руку опустил, а преподобный вытер краем рясы кровь со стилета, спрятал его обратно в рукав и ободряюще улыбнулся притихшим новобранцам.

- Кто следующий на исцеление? Подходите, у отца Аморая на всех сил не хватит, — медово произнёс он и развёл руки, словно приглашая к объятьям.

***

Будущих Псов целую декаду не трогали, но и без присмотра не оставляли. С новобранцами постоянно находился один из сержантов. Один из двоих. С гибелью Леджера, Реми передал своих подопечных под начало капитана замковой стражи, а сам присоединился к Брису.

Пережитое сплотило оставшихся «воинов» сильнее кровных уз, отроки держались друг друга, не разбирая рода и племени. Даже Аристид не выкобенивался и не выпячивал своё происхождение, но это возможно пока. Он до сих пор ходил, как пыльным мешком пришибленный, а во сне кричал и отмахивался — клыки оборотня, лязгнувшие совсем рядом, не прошли для него даром.

«Стражники» же, напротив, сторонились «воинов», словно зачумлённых. Если раньше они завидовали, то сейчас благодарили судьбу, что не смогли пройти отбор. И всё меньше ночевали в казарме, напрашиваясь на внеочередные патрули и дежурства.

Этьен, один из немногих избежавший когтей и зубов Ругару, очень переживал. Считал, что проявил малодушие и струсил, покинув поле боя. Ренард его едва разубедил. Объяснил, что боя, собственно, и не было никакого. Какой бой без оружия? А что товарищ уцелел, так то проявление силы и ловкости, а вовсе не трусость. Этьен поразмыслил немного и, в конце концов, принял доводы де Креньяна, как единственно правильные.

Все занятия отменили, но отец Нихаэль приходил каждый день и сладкими речами приводил отроков в должное состояние духа. Но преподобному никто особо не верил. Вернее, не доверял. Кровь хладнокровно убитых товарищей, до сих пор у него на подоле. Оно, конечно, понятно, укус Ругару и всё такое, но можно было как-то помягче. В клетку посадить, например. Вон, матёрого оборотня же посадили, и ничего. Впрочем, вслух никто не высказывался, просто слушали слова отца Нихаэля и пропускали их мимо ушей.

А иных в подземелье перебили от греха подальше. И друида нашли. В тот же злополучный день. Не целиком, правда — его изрубил алебардами патруль, когда на него натолкнулся. Один из «стражников» принимал участие в той бойне, от него и узнали. Он всем уши прожужжал своими подвигами. Так надоел, что его хотели побить, но сначала руки не дошли, а потом и забылось.

Кстати, колдуна и сделали крайним, хоть Дидье и настаивал на виновности инквизиторов. Но этим всё не закончилось, комтур известил о происшествии Командора, а отец Нихаэль черкнул докладец своему начальству. Ну ещё бы, он не черкнул — благое начинание Святой Инквизиции оказалось под угрозой полного краха — за недонесение точно по голове не погладят.

***

Командор прибыл первым и сразу направился к новобранцам. Его сопровождали соратники по триалу, Дидье и Реми. Брис, как дежурный сержант, встречал их в казарме.

- Это все, кто остался? — Командор оглядел тяжёлым взором выстроившихся в проходе щенков. — Негусто. Скольких потеряли?

- Семерых оборотень загрыз, — вслух начал прикидывать Дидье, — двоих преподобный прикончил, одного суккуба утащила, одного утопили ундины. Одиннадцать выходит.

- Двенадцать, — поправил старшего Брис. — Ещё одного Пухлый завалил на стрельбище.

Командор недовольно поморщился

- Что делать-то будем Дидье? Инквизиторские чины меня сожрут за такое. Виданно ли, из пяти десятков осталась едва пятая часть?

Дидье только крякнул и виновато развёл руками — мол, а я что могу.

- И это ещё не закончили. К выпуску у тебя сколько останется? Полдюжины? Пятеро? — продолжал Командор. — Слышал вы ещё и колдуна прибили.

Дидье снова крякнул, на этот раз растерянно и пожал плечами — кто ж знает, сколько останется, на всё воля Триединого.

- Это не наши, — вступился за старшего Брис. — Там стража не разобралась.

- Да какая разница, кто, — рявкнул Командор. — Где я вам другого найду? Или думаешь, к нам очередь из желающих сотрудничать? Этого-то еле заставили. Слышал, Леджер не выжил? Жаль, отменный боец был.

И опять Дидье крякнул, но теперь с сожалением, и тяжело вздохнул. Потеря действительно невосполнимая

- Да что ты заладил, как утка, кря, да кря, — вызверился на него командор, — Что делать-то, спрашиваю?

- Выпускать, — выпалил Дидье, получив прямой приказ, и посмотрел в глаза собеседнику.

- Выпускать?! Кого? Этих недоучек? — опешил командор. — Ты ополоумел, Дидье? Да их прибьют в первой же схватке.

- Не прибьют, — не отвёл взгляда старший наставник. — В том, что случилось, нет их вины. Во-первых, они готовы не были, во-вторых, без оружия, а в-третьих, инквизитор их на простое ознакомление повёл, чтоб ему пусто было!

- Не перекладывай вины! — прикрикнул командор.

- А я и не перекладываю! — огрызнулся Дидье. — Мои кровью ответили. А эти щенки уже многое могут, нечего им тут высиживать. А там, они если и сгинут, то с пользой, а не задарма, как сейчас.

Рыцари командорского триала слитно качнули головами, а сам командор крепко задумался. Следующие десять минут прошли в гнетущем молчании. Рыцари не хотели мешать командиру, отроки же затаив дыхание ждали его вердикта. Сейчас ни много ни мало, а решалась их судьба.

- Ты уверен? — наконец, прервал молчание командор.

- Более чем, — решительно кивнул Дидье.

- Тогда готовь испытание, а я попробую этих уговорить, — командор мотнул головой в сторону главной башни, развернулся было к выходу, но решил задержаться ещё ненадолго: — Кинжал мальчишке отдай, и остальных вооружи, чем найдёшь, пускай привыкают.

- А клинки, — Дидье тронул эфес своего меча.

- А клинки привезут, я распоряжусь, — ответил Командор и вышел.

Что за клинки догадаться несложно, но что приготовит им Дидье, оставалось только гадать. Впрочем, никто голову особенно и не ломал — будет и будет — а Ренард, увидев свой старый кинжал, вообще, перестал думать об этом.

Разъяснилось всё на следующий день, после приезда делегации высших сановников Инквизиции. Уж неизвестно, какие доводы приводил Командор, но к нему прислушались и разрешили провести выпускной экзамен раньше назначенного времени. Он дал отмашку Дидье, а сам уехал не попрощавшись. Впрочем, Ренард давно заметил, что лишние церемонии у Псов не в чести. Здесь больше в ходу практичность.

***

Дидье лично построил щенков сразу после подъёма. Новобранцы спросонья зябко кутались в меховые плащи — пронзительный ветер пробирал до костей. С неба сыпала мелкая крупа и закручивалась на замёрзшей земле в белые бурунчики. Ренард поёжился, недовольно посмотрел на низкие тучи и сунул нос в собачий мех подбоя. Обычно в это время теплее, а в этом году как будто специально подгадило.

- Щенки! Кто хочет перейти на новую ступень и покинуть стены Иль-де-Вилона оруженосцем? — гаркнул Дидье, одарив неофитов бодрым взглядом.

Тот ещё не закончил, а де Креньян чуть не выпрыгнул из ряда, опасаясь, что опоздает. Чуть поотстав, выступил Этьен, сразу за ним Аристид, другие благородные заразились примером товарищей. Простолюдины же не спешили.

- Оруженосцем, это третьим в триал? — подозрительно прищурился Пухлый и, не дождавшись ответа, добавил: — А деньги сразу платить начнут или как?

- Сразу, сразу — кивнул Дидье, умолчав о некоторых деталях.

- Тогда и я тоже, — согласился жирдяй и вывалился из строя.

Упоминание о деньгах подстегнуло оставшихся, и вскоре отряд новобранцев вновь собрался в шеренгу, но уже на шаг впереди.

- Единственное, вы должны доказать, что достойны и пройти испытание.

- Что за испытание, — разволновался Пухлый, уловив, что за просто так денег ему не дадут.

- Простое. Добежать до мостков, переплыть реку, уложить три болта из пяти в мишень и четверть часа выстоять против рыцаря действующего триала, — хищно улыбнулся Дидье.

- До мостков? — удивился Этьен, — да что тут бежать-то? Здесь всего ничего.

- До мостков, — подтвердил старший наставник и уточнил: — только на том берегу.

Повисла задумчивая пауза, новобранцы искали подвох. Тот берег вроде и рядом, но это если на лодке. А если пешком, то приличный крюк выходил. Сначала через деревню, потом до моста, а потом уже по тому берегу обратно до замка. Навскидку выходило пять лье, если не шесть, с учётом холмистой местности. Но зато обратно уже не бежать. Но и плыть в такую погоду приятного мало.

- Так, холодно же, — возмутился Пухлый.

- Можешь отказаться.

- Бежим на время? — спросил Аристид, не особенно любивший бегать.

- Нет. Главное, пройти всё испытание от начала и до конца.

- Из какого триала будет рыцарь? — осторожно спросил де Креньян.

- А твоего старого знакомца Безье, — хохотнул старший наставник. — Вон они, кстати, идут. Да вы их все знаете.

На тропинке со стороны внутреннего двора замка действительно появились три силуэта. Лица и детали одежды скрадывало расстояние, но стати и рост угадывались безошибочно. Других таких громил в замке не найти. Безье со товарищи после гибели Эрейнира остались не у дел и уже собирались покинуть Иль-де-Вилон, но Дидье попросил их задержаться. А те не смогли отказать. Ни ему в незначительном одолжении, ни себе в удовольствии.

- А если мы не пройдём? — шумно сглотнул слюну Этьен.

- В стражу пойдёте, — отрезал Дидье. — А я буду надеяться, что следующий набор окажется удачнее.

Второй вариант Ренарда не устраивал, но его терзали сомнения, что он выстоит против матёрых воинов. Безье хоть и проявил дружелюбие, но вряд ли станет играть в поддавки. Да он бы лучше от Ругару побегал, если бы пришлось выбирать, там хоть какие-то шансы были. И ещё немного настораживала Вилона. Речка не так чтобы широкая, но на ней уже появились ледяные закраины, и купание вряд ли доставит удовольствие. Впрочем, легко никто не обещал, а не попробуешь, не узнаешь. Иначе лучше сразу в стражу проситься.

Ренард решительно скинул плащ и потянулся к застёжкам, чтобы снять доспехи.

- Эй, куда? Ну-ка верни всё обратно— остановил его окрик Дидье, — Бежим в полной выкладке.

Ренард исполнил приказ, но зато снял с пояса меч и взял его в руку. Кинжал оставил, он мешаться не будет.

- А что такого? — де Креньян сделал невинное лицо в ответ на пристальный взгляд наставника. — Всё оружие при мне, а как его носить это уже моё дело. Нет?

- Твоё, твоё, — добродушно прогудел Дидье и добавил строгости в голос: — И не вздумайте срезать, Реми за вами присмотрит. Готовы?

- Готовы, — ответил за всех Ренард , наматывая плащ на локоть, чтобы тот не путался в ногах.

- Вперёд!

Глава 15

Из ворот замка новобранцы выбежали плотным строем, но уже на подходе к деревне растянулись в редкую цепь. Ренард, как обычно, вырвался вперёд, взяв темп, которого не выдерживали остальные. Де Креньян торопился, словно хотел покинуть Иль-де-Вилон уже к вечеру.

Бежалось легко, хотя Ренард, будь ему дозволено, выбрал бы конный переход в три раза дальше. Доспехи давили на плечи, но он к ним привык, и почти не замечал лишнего веса. Да и окреп, стараниями Дидье и сержантов. Когда справа остался указатель с названием «Виллан-де-Вилон», де Креньян уже не замечал холодного ветра. Он бы даже плащ скинул, но в руках тот нести неудобно.

Потянулись заборы, нос уловил характерные оттенки навоза и сена, дорога углубилась в деревню. Буиссон, Трикадер и Фампу здесь бы целиком разместились, и ещё свободное место осталось. Они и понятно, королевский тракт — это не шутка, да переправа, вдобавок. Есть с чего кормиться и помимо хозяйства. Не зря орденцы Виллан-де-Вилон прибрали к рукам, знали, что делали.

Ренард бежал и крутил головой по сторонам. Это была его первая вылазка за долгое время, а живых людей он не видел уже, почитай месяцев восемь. Живых — в смысле не церковников, те надоели ему хуже горькой редьки.

От аромата свежей выпечки голодный желудок скрутило в кулак, во рту забили фонтаны слюны. Таверна. Постоялый двор. Трактир. Ещё таверна. Редкие прохожие провожали его удивлёнными взглядами — бегущего рыцаря здесь наверняка не каждый день видели.

Де Креньян ускорил шаг — не переносил досужее любопытство, вдобавок он ещё и не рыцарь совсем. Кандидат. Хоть с оружием и в доспехах. Из-под крайних ворот вывернулась лохматая шавка и, захлёбываясь непрерывным лаем, погналась за Ренардом. Получила ножнами по спине, взвизгнула и, поджав хвост, ретировалась.

Дорога вывела в распаханные к зиме поля с редкой порослью вдоль обочин. Кусты здесь специально вырубали, чтобы лихой люд в искушение не вводить. Был такой королевский указ.

Впереди показался мост, сторожка для взимания проездной пошлины, заспанный стражник грелся на улице у костра. Он поначалу дёрнулся к бегущему путнику, но разглядев латы и меч, решил не связываться, чтобы не вышло дороже.

Ренард протопал по деревянному настилу и свернул на тропинку вдоль Вилоны. Здесь ничего интересного не было, только сухо шуршал пожелтевший камыш, да снежная крупа собиралась белыми пятнами в ямах да канавах. Впрочем, не до интересностей уже стало — ноги гудели, плечи налились тяжестью, дышать приходилось чаще и в основном ртом.

Чтобы отвлечься, де Креньян принялся считать шаги. Доходил до сотни и начинал снова. После пятого такого захода он забыл об усталости, а на десятом и вовсе перестал думать о чём бы то ни было. Просто переставлял ноги. Левую, правую; левую, правую; и так бесчисленное количество раз…

- Эй, Храмовник! Далеко ли собрался? — в спину прилетел весёлый окрик Бриса.

Тот сидел в лодке у самого берега и поджидал новобранцев. Ренард так увлёкся, что едва не проскочил мимо, пришлось ему возвращаться. Он сделал петлю, подбежал к сержанту и остановился, взмыленный, как загнанная лошадь.

- Что делать-то дальше? — спросил он, стараясь восстановить дыхание.

- Плыть, — коротко объяснил Брис и добавил: — Только остынь немного, иначе удар может хватить, а с меня Дидье потом шкуру спустит.

- А это куда? — Ренард приподнял край плаща.

- В лодку кидай, на том берегу заберёшь.

Идея не так чтобы очень, но и вариантов особенно нет, и Ренард принялся раздеваться. Расстелил на земле плащ, кинул на него оружейный пояс. С доспехами повозился, но справился сам. Следом полетела верхняя одежда, исподняя рубаха и подштанники.

Остыл де Креньян быстро, ветер помог. Порывы воздуха, поначалу приятно холодили разгорячённое тело, но чем дольше Ренард стоял, тем больше холодили. Ещё немного и начнёт замерзать, а лезть в Вилону до сих пор не хотелось.

Наконец, он решился, передал плащ со своим скарбом сержанту, подошёл к урезу воды, сунул ногу. Вздрогнул — холодная — и начал потихонечку заходить в реку. Сперва по щиколотку, потом по колено… каждый шаг давался всё трудней и трудней. Суставы выкручивало, кости ломало... да всё тело взбунтовалось от такого насилия.

Нет.

Ренард сам не понял, как очутился на берегу.

- Так не зайдёшь, ты с разбегу ныряй, — посоветовал Брис.

Сержант бывалый, стоит послушать. С разгону оно и остановиться трудней, и быстрей всё закончится.

Ренард отошёл на десять шагов, чтобы наверняка; набычился, длинно выдохнул… и сломя голову ринулся в воду. Вскипела под ногами пена, полетели в стороны весёлые брызги,… Де Креньян оттолкнулся и нырнул щучкой, вытянув руки вперёд. Грудь сковало оковами холода, дыхание перехватило… Ренард вынырнул, шумно отфыркиваясь, и поплыл в размашки. А что ещё оставалось?

- Чаще руками, чаще! — подбадривал отрока Брис, плюхавший вёслами у него за спиной.

Затея не лишняя, мало ли у кого мышцу сведёт. Но с Ренардом не случилось. Тот уже почувствовал дно под ногами и, разгоняя перед собой бурун, рвался на сушу. Только выскочил на пляж, сразу припустил вверх по склону.

- Стой, заполошный! — окликнул его сержант. — Скарб свой забери.

Ренард вернулся, схватил тюк с вещами в охапку и побежал, только песок полетел из-под ног. Одеваться не стал, бег согреет быстрее, да и одежда промокнет, если сразу её надеть. Как был голый, пробежал мимо стражи, ворвался во внутренний двор… Как оказался на стрельбище, он потом и не вспомнил.

Там его уже поджидали. Рыцари, стол с арбалетом и мишень. Вот только не та, в какую они обычно стреляли, а новая, поперечником в фут. Умел наставник удивлять, но это Ренард уже мимоходом отметил.

- Смотри, какой молодец! Первым пришёл! — довольно громыхнул Безье. — Не зря я мальца сразу же заприметил.

Ренарду было не до похвал, ему бы согреться. Он вывалил пожитки на жухлую траву у стола, накинул на плечи плащ и взялся за арбалет. Натянул тетиву, вложил первый болт, прицелился... И опустил руки. Тело не слушалось, каждая мышца дрожала сама по себе, зубы выбивали частую дробь.

- В центр надо все три уложить? — спросил он, пытаясь собраться.

- Просто попади для начала, — ответил Дидье.

Ренард вновь поднял арбалет, глубоко вдохнул и на выдохе нажал спусковую скобу. Поторопился немного. Болт выдрал самый край у мишени и полетел дальше с обрывком соломенного жгута. Ренард недовольно качнул головой и повторил процедуру. Болт ушёл вниз, но воткнулся в пяди от края.

- Оба засчитаны, — объявил старший наставник. — Ещё раз и прошёл.

«Дожили. Дидье сделал поблажку», — подумал де Креньян, но вслух ничего не сказал, забот и без того хватало.

Оставшиеся болты Ренард выпустил, не останавливаясь и почти не целясь. Нагнулся — натянул, выпрямился — выстрелил. Оказалось, когда не думаешь, получается лучше — три охвостья торчали почти в самом центре мишени.

- Кто со мной выйдет, — Ренард отложил арбалет и повернулся к рыцарям.

- Эка скорый какой! Оденься для начала, воен. Причиндалы застудишь, — хохотнул Безье. — А потом подходи, погоняю тебя.

С этими словами он отошёл к другому столу, рядом с вытоптанной площадкой, где обычно проходили учебные поединки. Де Креняьн не спеша оделся, но на этот раз с доспехами ему помогал сам Дидье. Старший наставник лично проверил каждое крепление и мягкой затрещиной напутствовал отрока в бой.

- А где?.. — де Креньян поискал глазами деревянный меч, но ничего похожего не нашёл.

- В руках у тебя, — пробасил Безье, перевернул песочные часы и обнажил свой клинок.

Игры, похоже, закончились. Ренард отбросил в сторону опустевшие ножны, вышел напротив и встал в стойку Глупца. Рыцарь понимающе усмехнулся и, немедля, сделал первый выпад. Последний этап испытаний начался.

Если бы Безье хотел, то прибил бы юнца на первой минуте, но такая задача не ставилась. Впрочем, своё обещание он сдержал и погонял Ренарда знатно. И удары замедлял лишь те, что приходились противнику в голову. Когда упала последняя песчинка, тот сам едва не упал.

- Молодец. Знал, что в тебе не ошибся, — снова похвалил его рыцарь и в порыве возвышенных чувств хлопнул Ренарда по плечу .

Это оказалось последней соломинкой, что ломает спину верблюду. У де Креньяна подогнулись колени, и он рухнул на четвереньки, не в силах самостоятельно встать.

- Иди уже, отдыхай, болезный. — Засмеялся Безье, поднял его, хотел ещё разок на прощание хлопнуть, но вовремя удержал руку.

Счастливый Ренард убежал в казарму, чтобы согреться и переменить одежду, а к стрельбищу по одному подтягивались неофиты. Такие же мокрые, уставшие, с ворохом вещей в охапке, но с решительным блеском в глазах и желанием идти до конца.

***

Испытание не прошли трое. Один хлопнулся в обморок на последнем отрезке дистанции, второй чуть не утонул на середине реки, третьего колотило так, что он ни разу не попал в мишень. Рыцарей прошли все, но те и не лютовали особо. Завершился экзамен, как обычно, общим построением.

- Вы, — обратился Дидье к троице проваливших испытание, — зачислены в гарнизон замка и у вас два пути: тащить лямку стражника или попробовать ещё раз позже. Этот шанс я вам дам, скажете, как будете готовы. До тех пор поступаете в распоряжение капитана. Всё, идите.

Отроки покинули строй и, понурившись, ушли выполнять последний приказ наставника. Ренард готов был поклясться, что услышал вздох облегчения, хотя могло и показаться с устатку. Да и уши до сих пор закладывало после купания.

- А мы? — воскликнул Аристид, обидевшись, что начали не с него.

- А вы можете считать себя Псами Господними и ждать назначения в триал. Грамоту о присвоении звания получите у кастеляна. И да, — чуть помедлив, добавил Дидье: — отныне можете звать меня просто по имени.

- Вот уж, спасибо, — буркнул под нос Ренард, — Нетушки, я уже лучше по старинке, чтобы не накликать чего.

Вроде тихо сказал, но его все услышали. Рыцари разулыбались, Дидье довольно крякнул и почесал бороду, вместе с тем отроки осознали, что на самом деле произошло. Они больше не кандидаты, они настоящие Псы. По шеренге пробежала волна возбуждения, кто расправил плечи, кто горделиво вскинул голову, у кого-то заблестели глаза.

Вперёд деловито выступил Пухлый.

- А деньги нам у кого получать? — спросил он и сделал хватательное движение рукой.

- Пухлый, заткнись! — шикнули на него сразу двое товарищей, а третий уцепился за шиворот и попытался затащить обратно.

- Отстаньте вы, приставалы! — с ожесточением отмахнулся. — Мне обещали.

- Всё правильно, брат, — одобрительно прогудел Безье. — Обещали, отдай. Деньги — дело такое.

- Заткнулись все! — рявкнул старший наставник, выходя из себя от бестолкового гвалта. — Не надо бежать впереди лошади! Значит так. Грамота у кастеляна, новая амуниция и подъёмные у эконома. Учебные доспехи сдать. Арбалеты получите после назначения. Небесные клинки выдам лично, когда привезут. Это понятно?!

- Понятно, — вразнобой ответили отроки с пониманием, что хоть они уже Псы, но пока ещё не такие зубастые.

- Свободны!

- И всё? — не сдержал восклицания Ренард, припомнив возню с посвящением у храмовников. — А как же церемония, ритуальный обряд? Не будет?

- Будет, — усмехнулся Дидье. — Только ритуал у нас один. Новообращённые проставляются в ближайшей таверне. Так что получайте положенное и зовите.

Судя по довольным лицам сержантов и бойцов из триала, он не шутил.

Затягивать с этим делом не стали. Отроки сразу же побежали к эконому и возвращались счастливые с объёмистым свёртком в руках и увесистым кошельком на поясе.

В принципе выдали всё то же самое, только новое, разве что качеством лучше. Дополнительно полагалась кольчуга, шлем, наборный оружейный пояс и сюрко с красными крестами, как атрибут принадлежности к ордену, но их пообещали подготовить только к завтрашнему дню.

К вечеру, все нарядные и в обновах, они отправились исполнять священный для всех Псов ритуал в Виллан-де-Вилон.

***

- Как ты думаешь, дорого это нам обойдётся? — спросил шёпотом Пухлый, когда они всей толпой подходили к таверне.

На самом деле жирдяй уже всех задолбал и не по разу, поэтому Ренард от него отмахнулся, как от назойливой мухи.

Вот ведь натура… дорого, не дорого… Не дороже денег. А тех отсыпали щедро, целую сотню монет. Правда, серебром, но и этого за глаза хватит всю деревню два месяца кормить. Вместе с проезжающими и скотиной. Хотя…де Креньян с сомнением посмотрел на Безье… может и не хватить.

Дверь в таверну открылась, выпуская на улицу приглушённый гомон, аппетитные ароматы и пьяненького мужичка. Тот сделал шаг по ступенькам, у него заплелись ноги, и он полетел носом в дорожную пыль. Да так и остался лежать прямо на их пути. Заснул.

Дидье ногой откатил его в сторону и первым зашёл в заведение. За ним последовали сержанты, рыцари из триала, новоиспечённые Псы. Ренард же задержался. Это была вторая его таверна вообще, и первая в новой жизни, так что воспринимал её он, как символ свободы. Поэтому хотел запомнить впечатления.

В принципе, ничего особенного — обычный бревенчатый дом, только большой и с пристройками. Да оно и понятно, сколько по королевскому тракту народу проходит, поди всех размести-накорми. На вывеске в форме щита значилось: «Захмелевший монах». Правда, позже кто-то исправил «захмелевший» на «благочестивый», но краска поверх резных букв смотрелась не очень. Ренард улыбнулся, зашёл внутрь и присоединился к товарищам.

А те уже вовсю сдвигали столы в центр просторного зала, переносили лавки и занимали места. Вокруг суетился хозяин с помощниками, радостный от того, сколько клиентов зараз пожаловало. Давешние посетители поначалу притихли, но потом поняли, что новым гостям дел до них нет, и вернулись к трапезе, или чем они там занимались.

Дидье уселся во главе стола, рядом тут же волшебным образом возник держатель заведения.

- Пшеничного эля нам! Самого лучшего! — потребовал рыцарь.

- Сколько кувшинов изволите? — угодливо изогнулся хозяин.

- Сдурел? Каких кувшинов? — смерил его удивлённым взглядом Дидье. — Для начала принеси два бочонка на восемь куадов, а дальше посмотрим. Что у тебя из жаркого?

- Из жаркого? — переспросил довольный до изумления трактирщик и принялся перечислять. — Курочки есть, восемь штук с обеда осталось, гусик дожаривается, ещё двух только что ощипали, барашка почти половина…

- Вот всё и неси, — остановил его Дидье, прихлопнув ладонью по столу. — А гусиков своих жарь. Ещё барашка. И поросёнка. Трёх. И ещё одного, персонально вот этому.

Дидье ткнул пальцем в Пухлого. Тот часто закивал с вожделением во взоре и шумно причмокнул, чем вызвал общее веселье. Обстановка понемногу становилась действительно праздничной.

- Хлеба?

- Можно без хлеба, — отпустил его царственным жестом Дидье и поторопил вслед: — С остальным поживее!

Как по мановению руки на столе появились тарелки с мочёным горохом, квашенной в яблоках капустой, бочковыми огурцами и распаренной сладкой тыквой. Этим блюдам никто счёт не вёл, но можно было не сомневаться, что трактирщик своего не упустит. Подавальщик приволок пузатый бочонок с вкрученным загодя краником, поставил его на угол стола, повернул барашек... Ударила тугая струя, по рукам пошли кружки с густыми шапками пены.

Дидье встал, дождался, когда нальют последнему отроку, вытянул вперёд руку…

- За новых Псов! — гаркнул он. — До дна!

Кружки сошлись над центром стола, треснуло, плюхнуло…

Ренард выдохнул, зажмурился и выпил эль залпом, он ещё с детства помнил, какая это гадость. На удивление в этот раз зашло хорошо. И даже вкус показался не сильно противным, а под мяско, так вообще замечательно. В голове зашумело, губы расползлись в счастливой улыбке, захотелось говорить и смеяться.

Оказалось, не только ему.

Новобранцы загомонили наперебой, принялись пересказывать друг другу впечатления от недавнего испытания… Ренард не стал перебивать, пододвинул под шумок к себе целую курицу, отламывал по кусочку, не спеша, ел и слушал. Он сейчас любил всех. Даже Аристида готов был простить, хоть тот и редкостный жупел.

Первая волна опьянения быстро пришла и быстро исчезла, а когда разлили по второй, Ренард почти успел доесть курицу, но сытым себя не ощутил. Эль только раздраконил аппетит. Хозяин принёс гуся, тот разлетелся на лету, даже не пришлось ставить тарелку. Половина барашка вмиг превратилась в груду костей.

- Скоро там у тебя? — Спросил Дидье и многозначительно посмотрел на стол, осиротевший без мяса.

- Жарится ваша милость, не стану же я вам сырое подавать, — заискивающе улыбнулся трактирщик.

- Сырое не надо. Как быть?

- Могу колбасок кровяных предложить, сыра овечьего. Окорок ещё копчёный есть в погребе. Принести?

- Конечно, неси, — разрешил Дидье под одобрительные возгласы товарищей.

Ренард потягивал пиво и от нечего делать посматривал по сторонам. Аристид осоловел с первой кружки. Этьен аккуратно вытирал с верхней губы пену. На лице Пухлого боролись два желания — пожрать и сэкономить.

- Не получится совместить, дружище. Или то, или то, — не удержался от шпильки Ренард, дотянулся и потрепал жирдяя по плечу.

- Чего? — переспросил тот, но де Креньян уже отвлёкся.

Приличная кодла бородачей, сидевших в самом дальнем углу, занялась свара, разговор пошёл на повышенных тонах. Ренард не хотел, а прислушался.

- Я щитаю добыток не по чесноте разделили. Клопу почему больше меня досталось?

- Слышь, гнида, ты чего мои деньги считать удумал? — вскочил тот, кому адресовалась претензия. — А не ты ли надысь ушами прохлопал? Едва ноги унесли.

- Сам ты гнида!

- Я те ща кишки выпущу!

Клоп полез в драку прямо через стол, а Ренард наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где он уже слышал эту кличку.

- Нут-ко Клоп, погодь…

Говоривший сидел к де Креньяну спиной, но мимолётного взгляда хватило, чтобы вспомнить больше, чем хотелось. Он уже видел эти рыжие сальные патлы, эту спину, исчезающую среди ветвей... Глум. Его мерзкий голос, он вообще никогда не забудет.

В грудь кольнул камень оберега, но Ренарда не остановила бы сейчас и скала. Он встал и направился к старым знакомцам, на ходу доставая подарок Аима.

Глава 16

Надо было бить со спины, но Ренард хотел посмотреть Глуму в глаза, прежде чем распороть ему брюхо. На том и засыпался.

Ватажник, сидевший напротив, двинул бровями и подал знак вожаку. Тот обернулся. Ренарда он не узнал, но намерения юноши не оставляли сомнений — кинжал в руке де Креньяна пылал голубым не напрасно.

Разбойник растянул губы в глумливой улыбке, смерил взглядом Ренарда… компанию, с которой тот только что пировал, и ленивой черепахой пополз из-за стола… Но это он притворялся. Никто не заметил момента, когда Глум превратился в проворного хорька, а в голову Ренарду стремительно полетела тяжёлая кружка.

Тот прянул в сторону, снаряд промелькнул над плечом, лицо обдало пивом и пеной.

- Тикаем, робя! — гаркнул Глум, и трапезный зал взорвался движением.

Ватажники сломя голову бросились к дверям, кто не при делах — рыбкой нырнули под столы и под лавки, рыцари стремглав ринулись наперерез. Дидье, отшвырнул баранью кость, вскочил и с разворота метнул в толпу разбойников стул, на котором сидел. Попал. Кто-то вякнул и мешком свалился на пол.

И только отроки крутили головами, не понимая, что происходит.

Ещё одна кружка врезалась де Креньяну в лоб и рассекла правую бровь. Кровь залила глаз, но вторым он увидел, как блеснул нож в руке Глума. Блеснул и устремился ему под ребро. Ренард отмахнулся кинжалом, отскочил, разбойник пробежал мимо, сноровисто прорываясь к выходу.

- Де Креньян, опять твои штучки?! Что ж тебе…

Возмущённый крик Аристида оборвался восклицанием боли — один из ватажников на бегу заехал ему кулаком под дых.

Вопли, удары, треск ломаемой мебели слились в одну какофонию. Дробью протарахтел перестук каблуков. С грохотом отлетела на улицу дверь, выбитая чьей-то ногой. Ещё один перестук донёсся с крыльца, и всё стихло. Суета прекратилась так же, как началась. Внезапно.

- Что это было, приятель? — прогудел Безье, удерживая двух обмякших бородачей в обеих руках, и вопросительно посмотрел на Ренарда.

- Мне тоже интересно послушать, — согласился старший наставник и показал сержантам на лежащие на полу тела. — Посмотрите, есть там живые?

Их перебил истошный вопль Аристида

- Этьен, что с тобой? Этьен! — орал он, тормоша друга за плечи.

Все повернулись на крик.

Этьен как сидел на своём месте, так и сидел…с растерянно-удивлённым взглядом… хрипел и зажимал горло руками. Его пальцы, ворот рубахи и новая куртка были сплошь залиты кровью. Та уже не плескала. Тягуче капала на пол. Этьен затих и медленно сполз под стол.

- Это ты во всём виноват! Ты всё затеял! Ты!.. — зашёлся в истерике Аристид и кинулся к де Креньяну.

Не помня себя от гнева, он подскочил, замахнулся, уже почти отвесил пощёчину, но мощная длань Дидье отшвырнула его назад.

- Охолонь, молодой! — загремел старший наставник и кивнул на Этьена. — Сначала ответь, что сделал лично ты, чтобы его защитить? Чем помог ему?

Дидье показал на Ренарда, утиравшего с лица пиво и кровь. Де Лотрок не нашёл нужных слов и в растерянности отвёл взгляд, сказать ему действительно было нечего. А Дидье меж тем развернулся к отрокам и продолжил:

- А теперь скажите мне, ПСЫ! почему вы не ввязались в драку?! Почему остались сидеть за пиршественным столом, когда ваши товарищи, — он поочерёдно ткнул пальцем в рыцарей, в Ренарда, в сержантов, и напоследок грохнул кулаком себе в грудь, — сцепились с оголтелым отребьем?! А?! Не слышу?!

- Не разобрались в ситуации, — неуверенно промямлил Пухлый, — Я, вообще, думал…

- А думать не надо! Товарищ ударил, значит, и ты бей! Разбираться будешь потом! — рявкнул Дидье и с сожалением посмотрел на Этьена. — А на его месте мог оказаться каждый из вас. Ему просто меньше всех повезло. Запомните этот урок на всю жизнь.

Проникновенным словам рыцаря внимали все, кто остался в таверне. Мужики застыли на лавках, из-под которых повылезали. Юные подавальщики замерли с открытыми ртами, чуть не выронив веники. Даже хозяин на какое-то время прекратил собирать обломки с осколками и заслушался.

- Теперь ты, — Дидье зажал шею Ренарда в сгибе локтя и притянул его к себе. — Рассказывай, что тебя побудило заварить эту кашу?

- Бу-бу-бу, — пробубнил де Креньян, уткнувшись носом в широкую грудь воина.

- Чётче говори! — прикрикнул тот.

- Я и говорю, — Ренард выдрался из захвата и отшагнул назад. — Сектанты это. Приспешники тёмного колдуна.

И он рассказал историю четырёхлетней давности.

Хотел в двух словах, но получилось в подробностях, очень уж долго он носил эту тяжесть в своём сердце. И когда начал, остановиться уже не мог, пока не выговорился окончательно. Предатель-друид… первый смертельный бой… сестра в руках у разбойника… Глум… последние слова Вейлира… заколка на спрятанном капище…

Когда он закончил, на лице наставника вздулись бугры желваков, а взгляд, и без того тяжеленный, теперь мог убивать.

- Забирайте этих, — приказал он помрачневшим рыцарям, показав на ватажников, и жестом подозвал Аристида. — Товарища вашего перенесите в замок. Не след Псу в дешёвом кабаке лежать.

Безье кивнул, засунул своих пленников себе же подмышки и шагнул за порог. Сержанты с воинами из триала вышли следом за ним, похватав остальных разбойников. Естественно, живых. Те, кто погиб под ударами матёрых воинов, так и остались лежать на залитом пивом полу, среди объедков и битой посуды.

Де Лотрок бестолково суетился у тела Этьена, пока ему на помощь не подоспел Пухлый и ещё несколько юношей. Погибшего уложили в его же плащ и бережно вынесли из Таверны.

- Ты в своём праве, но зря сразу мне не сказал, — вполголоса попенял Дидье де Креньяну, — Вишь, как оно нехорошо получилось.

Ренард бросил прощальный взгляд на Этьена. Вздохнул. Гибель друга его до глубины души опечалила, но вины за собой он не чувствовал. Просто к ненавистному Глуму возник ещё один счёт. Ну и к Вейлиру, конечно же.

- Я глубочайшим образом извиняюсь, судари, но кто мне всё это возместит?

К Псам, юному и матёрому, неслышно подкрался трактирщик и безмолвным укором застыл рядом с ними. Гадал — заплатят ему или прибьют.

- Заплати, — мотнул бородой Дидье.

Ренард подошёл к столу, где они только что пировали, снял с пояса кошелёк и отсыпал половину содержимого. Серебряные монеты раскатились, зазвенели между тарелок, глаза трактирщика алчно забегали.

- Хватит?

- Ну не знаю, — с сомнением протянул хозяин, — Мне ещё ваши неприятели не заплатили, мебель вся поломана, посуды перебили — страсть… Трупы ещё насильственные…

- Не гневи бога, трактирщик! — ожёг его яростным взглядом Дидье, затем положил руку на плечо де Креньяна и увлёк его за собой. — Пошли, Храмовник, ему тут на новую таверну хватит…

***

По прибытии в замок Псы разделились. Молодые понесли Этьена в церквушку — для отпевания и тело в подобающий вид привести. Сержанты остались с ними, чтобы молодёжь не сболтнула лишнего, да и мало ли ещё чего могло произойти. Рыцари же потащили ватажников в подземелье. Там цепи, решётки, ну и остальное необходимое.

Дидье, в сопровождении Ренарда шёл последним и одним только взглядом пресекал досужие вопросы и домыслы.

- Ты набери воды в два ведра и подходи, у нас там долгий разговор будет, — он подтолкнул де Креньяна в спину и, прежде чем тот удалился, вполголоса выругался: — Тебя только не хватало, Семеро меня забери.

Последняя фраза предназначалась отцу Нихаэлю, который белым пятном выплыл из ночной темени. Клирик посмотрел на юнцов, проводил глазами рыцарей и выдал свою дежурную фразу:

- Кто-нибудь объяснит мне, что случилось? — единственно, говорил он на этот раз без надрыва.

- Вот чесслово, не до тебя сейчас, преподобный, — облапил его ручищами за плечи Дидье и развернул в обратную сторону. — Иди, вон, позаботься о бессмертной душе безвременно усопшего отрока.

Он бы его ещё подопнул под гузно, но ситуация не позволяла, поэтому наставник придал ему ускорение другим способом. Просто толкнул, как только что Ренарда, но сделал это в полную силу. Отец Нихаэль скрылся во тьме быстрее, чем появился, и всех забот у него было — не пропахать носом брусчатку. А Дидье с сосредоточенным выражением на лице поспешил за бойцами триала.

Когда Ренард с полными вёдрами спустился в подземелье, всё было готово для допроса с пристрастием. Пленников распределили по клеткам и подвесили к потолку на толстых цепях. Безье куда-то пропал, а его подчинённые дежурили на площадке у трёх дверей. Лишние глаза ведь никому не нужны?

- Узнаёшь, кого-нибудь? — спросил Дидье, жестом показав, куда поставить воду.

Ренард освободился от своей ноши и медленно пошёл вдоль решёток, внимательно всматриваясь в каждого узника. У четвёртого каземата остановился. В невысоком, плечистом разбойнике, он узнал Клопа и содрогнулся, вспомнив, как обмякла в его руках Элоиз. Тот висел на цепях свиной тушей, и всё ещё был без сознания.

Кровь ударила в голову, де Креньян судорожно сжал кулаки и скрипнул зубами.

- Он, — внезапно севшим голосом сказал Ренард. — Можно, я его сам допрошу?

- Для того и позвал, — кивнул наставник, и со скрежетом отодвинул засов.

- Смотрите, что я принёс, — следом за ними в клеть ввалился Безье с раскладным столиком в могучих руках. — Нашёл в вещах Аморая.

- Какой занятный наборчик, — заметил Дидье, с живым интересом осмотрев находку товарища.

На хлипкой столешнице лежали щипцы самого живодёрского образа, длинные иззубренные иглы, всяческие тисочки, ножницы и клещи, при виде которых кровь застыла бы в жилах даже у палача. Ренард равнодушно посмотрел на это богатство и без тени сомнений отвесил Клопу сочную оплеуху. Миндальничать с поганцем он не собирался.

Ватажник замычал, дёрнул головой и открыл мутные зенки.

- А? Чо? Где это я? — колыхнулся он на цепях, мало что соображая.

Постепенно к нему пришло понимание, и так же постепенно в его глазах проклюнулся страх. Страх первобытный, животный — разбойник успел разглядеть приспособления на раскладном столике.

- Чего вы хотите? — завопил он, дёрнувшись всем телом. — Я всё скажу, только спрашивайте!

Ренард спрашивать не спешил, его сжигало другое желание. Он жаждал избыть свою боль, вернуть муки, которые претерпели Ивон с Элоиз, изломать пальцы, что касались их тел… Под одобрительными взглядами рыцарей де Креньян взял самые жуткие клещи, ухватил ими за нос Клопа и спросил:

- Как думаешь, эти подойдут? Или лучше начать с этой, — де Креньян протянул руку к столику и взял самую зазубренную иглу. — Пожалуй, да, с неё и начнём.

Ренард потянулся, схватил указательный палец разбойника и без предупреждения вогнал специфический инструмент под ноготь. Клоп завопил, затрепыхался в отчаянной попытке освободиться. Но тщетно, сталь глубоко вошла в его плоть. Разбойник орал, вырывался, а Ренард колол и колол. Без азарта, без удовольствия, просто потому, что иначе нельзя.

Мучитель должен понести наказание. Испытать до капли бездну отчаяния своих безответных жертв. Стократ испытать! И ждать, пока это сделает Триединый, Ренард не мог. Не хотел. Он сам воздаст…

Амулет на груди налился приятным теплом… Словно подсказывал, что он всё делал правильно.

- Какого лешего вы здесь вытворяете?! — раздался властный голос и подарил Клопу неожиданную передышку. — Дидье, объяснись, Анку тебя подери!

Ренард отнял иглу, обернулся — с обратной стороны решётки стоял разгневанный комтур.

- Преподобный наябедничал? — откликнулся Дидье с ухмылкой, и добавил, уже по существу: — Сектантов поймали, командир. Ведём дознание.

- Это дело Инквизиции и ордена Храма! Ты чего влез, да ещё с неофитом?! — доводы старшего наставника комтура не убедили.

- Личное тут, командир, — вмешался Безье, кивнув на Ренарда. — Молодой в таверне давнишнего кровника встретил и сцепился. Ну а мы подмогли.

- Подмогли они… — проворчал комтур уже спокойнее. — Тело в церкви тоже оттуда?

- Не уследили, — виновато вздохнул рыцарь, — умелые попались подлюки…

- Ладно, занимайтесь, раз уж такое дело. Только старайтесь по-быстрому, инквизитор уже кляузу настрочил, посыльного ищет. Я его попридержу сколько смогу, но он не уймётся, так что вы поторапливайтесь.

Комтур ушёл, а Ренард отложил иглу и взялся за тисочки. Пристроил их на правый мизинец Клопа и затянул винт. Лопнул сустав, хрустнули кости, разбойник зашёлся в животном крике, да так и орал не прекращая, пока де Креньян ломал ему пальцы один за другим. На четвёртом заткнулся и обмяк без сознания.

- Торопишься, — будничным тоном заметил наставник. — Так ты его быстро ушатаешь, а толку будет чуть.

- Ублюдок не должен жить, — выдохнул в ответ де Креньян и снова потянулся к разбойнику.

- Да постой ты, малой. Дело тебе говорят, — вмешался Безье и, ухватив Ренарда сзади за пояс, оттащил его от повисшего на цепях тела. — Прикончишь этого, других как найдёшь? Вот то-то. Обожди, я тебе покажу как надо.

Рыцарь выскочил в коридор, вернулся с вёдрами, что до этого принёс де Креньян, одно тут же выплеснул на разбойника. Тот дёрнулся, замычал и очнулся, озираясь вокруг обезумевшими глазами и шумно отфыркиваясь.

- Ну что, родимый, поговорим? — ласково поинтересовался Безье и потрепал Клопа по щеке почти отеческим жестом. — Или ещё не готов? Могу уступить место малому.

Тот лихорадочно закивал, замотал головой сразу во всех направлениях. Клоп так пытался донести до воина, что да, поговорим; как сильно он согласен; и что нет, малого не надо. С мокрых волос в стороны полетели холодные брызги. Безье спокойно отёр ладонью капли с лица и удовлетворённо кивнул.

- Молодец. Тогда скажи, где спрятался твой вожак?

- Да хто ж его знает…

- Эх, а говорил, что готов, — расстроено вздохнул Безье, отходя в сторону. — Малой, продолжай. Вон те клещи советую, ими очень удобно зубы драть.

- Нет, не-е-ет! Я правда не знаю, — забился в приступе ужаса Клоп.

- А ты подумай, — вкрадчиво посоветовал рыцарь, — Есть же у вашей шайки секретное место сбора? Какой-нибудь схрон?

- Нет у нас здесь нычек, — признался Клоп и поторопился добавить: — мы, вообще, ещё вчера должны были уйти, да задержались пощупать одного барыгу…

- Ты о своих грязных делишках будешь Святому Дознанию вещать, — повысил голос Безье. — Если доживёшь, конечно. Меня же интересует, где скрывается Глум с остальными.

- Они, наверное, к тёмному колдуну подались. Он нас сюда прислал для того…

- Хорошо, где колдун? — снова перебил его рыцарь. — Мы же сейчас о Вейлире говорим.

- О нём, — кивнул Клоп. — Только если скажу, он с меня с живого шкуру спустит.

- Это уже тебе выбирать, — плотоядно улыбнулся Безье и потянулся к рукояти кинжала. — Он — позже, или я — здесь и сейчас.

- Хорошо, хорошо, скажу. В Северном Пределе он. В Орлинских лесах на самой границе с баронствами прячется, точнее не скажу, только Глум знает тайные тропы. Колдун только ему доверяет из наших, осторожный подлюка.

- Думаешь, правду сказал? — посмотрел Безье на товарища.

- Похоже на то, — пожал плечами наставник и кивнул де Креньяну: — Он твой.

- Вы же обещали Святое Дознание!!! — заблажил Клоп, но его вопль оборвался предсмертным хрипом.

Каземат на миг озарился призрачно-синим, и Ренард вбил разбойнику кинжал под ребро. И там провернул.

Ублюдок не должен жить.

***

- Как-то ты быстро закончил, — удивился Безье, стрельнув глазами на пыточные инструменты, — Думал, растянешь удовольствие…

- Не моё это, просто пар выпускал, — севшим голосом признался Ренард и, обтерев кинжал от крови, сунул тот в ножны. — Мне нужно в Орли.

- Эк, какой быстрый, — усмехнувшись, покачал головой наставник, взглянул на Безье. — Нет, ты слышал? В Орли ему нужно… А ничего, что ты с недавних пор оруженосец и у тебя назначение?

- Не подумал, — Ренард на миг озадачился, но тут же решительно выпятил подбородок и повторил. — Мне нужно в Орли.

- Упрямый ты, Храмовник, как тот баран. Ладно, пошли, подумаем, что можно

Глава 17

Недавнее возбуждение схлынуло, накатила апатия, тело не слушалось, словно из него вытащили половину костей. Де Креньяна пробила мелкая нервная дрожь, и он с ней никак не мог справиться, как ни старался. Обещание наставника приободрило, но несильно. Ренард выходил из каземата, с трудом переставляя ноги.

«Вот почему так? Вроде, воздал по заслугам, совершил правое дело, избавил людей от закоренелого душегубца, но чувствовал себя, будто сам душегуб…»

- Не переживай, малой, — заметил состояние отрока Безье и приобнял его за плечо. — Поначалу всегда так, потом привыкаешь. Ты просто представь, что бешеного волка убил, или чужанина какого паскудного, станет легче.

Ренард послушался. Представить не сложно — Клоп был при жизни той ещё тварью, даже Ругару по сравнению с ним казался домашним щенком.

И действительно полегчало. Но больше сказалось дружеское участие гиганта и его успокаивающий тон. В любом случае, когда де Креньян поднялся по лестнице и вышел на улицу, он уже почти пришёл в себя, а глоток морозного воздуха окончательно привёл его в чувство.

Наставник слов на ветер никогда не бросал, поэтому сразу потащил Ренарда за собой — видимо уже что-то придумал. Ну а Безье увязался следом, уж очень его интересовало, чем вся эта катавасия закончится. Единственно, бойцов своих отпустил отдыхать.

На подходе к внутренней стене замка их нагнал патруль. Стражники заметили неположенное движение в темноте и спешили отловить нарушителей. Но разглядев могучие фигуры рыцарей, тут же поменяли решение и проследовали мимо, словно так и задумывали. Связываться с Дидье, да вдобавок и злым, в замке дураков не было.

Куда они направлялись, Ренарду долго гадать не пришлось — Дидье зашагал напрямки к главной башне, там взбежал на крыльцо и скрылся в высоких дверях. Ренард на секунду замешкался — новобранцам вход сюда возбранялся — но Безье подтолкнул его в спину и спокойно зашёл следом. Спиральная лестница привела на третий этаж, где уже стоял Дидье и колотил кулаком в красивую резную дверь.

- Кого ещё принесло на ночь глядя?! — возмутился кто-то с той стороны.

Наставник счёл недовольный рык приглашением, зашёл сам и затащил всё ещё робеющего де Креньяна. За ними просочился Безье, куда ж без него.

- Ваш визит не мог подождать до завтра?

Комтур окинул незваных гостей хмурым взглядом и отхлебнул из высокого кубка. Видимо, для успокоения нервов. Несмотря на поздний час, он и не думал ложиться, сидел в кресле с высокой спинкой и перебирал какие-то бумаги.

Ренард с любопытством огляделся, постаравшись сделать это как можно незаметнее.

В кованном тройном канделябре медленно оплывали толстые свечи, освещая беспорядок на рабочем столе. Оранжевые блики отражались на латунных ободках письменного набора, тяжёлом пресс-папье, искусно отлитом в виде лежащего быка с крутыми рогами, и эфесе полуторного меча в чёрных ножнах. Наверняка из небесной стали.

Стены украшали щиты с незнакомым гербом, шлемы с пышными султанами и оружие самого разнообразного назначения. В камине весело трещали берёзовые поленья, пламя дарило тепло и уют. Место над каминной полкой занимала карта Бельтерны, выполненная на редкость подробно.

Похоже, здесь же комтур и ночевал. В том алькове за плотными портьерами должна скрываться кровать…

- Что-то ещё стряслось? — голос хозяина покоев оторвал Ренарда от наблюдений.

- Ничего не стряслось, — поспешил успокоить комтура Дидье. — По делу пришли.

- Тогда не тяни.

- Храмовника надо поближе к Орли определить.

- Это с чего это вдруг? Вроде, у тебя раньше любимчиков не было.

- И сейчас нет, просто так надо. Кроме того, он лучший в выпуске. Так что можно и поощрить. Заслужил.

- В Орли, говоришь? — комтур порылся на столе, достал один из листков, поднёс его к свету. — Есть оттуда заявка. Прямо из Орлинского комтурства, ближе некуда. Некоему Юдону нужен третий боец.

Едва прозвучало имя, Безье скривился и пробормотал что-то неразборчивое, но отчётливо нелицеприятное. Комтур оторвал взгляд от бумаг и вопросительно посмотрел на него.

- Знаю я этого Юдона. Редкий гадёныш. И триал подобрал себе под стать. Хапнет малой с ними горюшка.

- Ну вы уж выбирайте, — ещё больше разозлился комтур. — Вам или хороший триал, или поближе к Орли. Ничего другого я предложить не могу.

- Я согласен, — воскликнул Ренард, шагнул вперёд и протянул руку.

- Тебе-то чего? — не понял его жестикуляции комтур.

- Назначение, — немного смешавшись, пояснил Ренард. — Прямо сейчас и поеду.

Лицо комтура налилось краской гнева, ноздри раздулись, глаза забегали по столу в поисках чего-нибудь тяжёлого… Опытный Безье покинул кабинет первым.

- Спасибо, командир, буду обязан! — крикнул Дидье, вытолкнул Ренарда за порог и выскочил следом.

Дверь с громким стуком захлопнулась… и содрогнулась от удара.

- Пресс-папье? — предположил Безье.

- Похоже на то, — кивнул старший наставник.

- Чего это он? — поинтересовался Ренард.

- Глупых вопросов не задавай. Поедет он… Иди отдыхай, торопыга, пока есть такая возможность. А поедешь, когда клинки привезут, — Дидье наградил его лёгкой затрещиной и подтолкнул вниз по лестнице.

***

С Этьеном простились на следующий день. Тело отмыли от крови, переодели во всё чистое, поверх натянули кольчугу и сюрко с красным крестом. Его первого из новобранцев хоронили в замковой усыпальнице, как настоящего Пса. Хотя, чем такие почести, лучше уж совсем никаких. Впрочем, Этьену уже всё равно.

Отец Нихаэль прочитал отходную молитву, надгробную плиту задвинули — на этом служба закончилась. У Псов суровая жизнь и суровые похороны. Часто случается, что и хоронить-то нечего.

В казарму отроки уходили смурными. Вроде как и не первого товарища потеряли, но всё равно впечатления не из приятных. Не привыкли они ещё к смертям, да и сложно к такому привыкнуть.

Ренард тоже переживал, но ему было проще — чёткая цель помогала преодолеть скорбь, да и случались в его прошлом потери потяжелее. Пока остальные грустили и слонялись без дела, он готовился к отъезду из замка. У кастеляна получил грамоту о присвоении звания, у эконома — недовыданную накануне амуницию. Причём тут же напялил на себя и кольчугу, и сюрко, перецепил на новый пояс кинжал, да так и ходил. Привыкал. Правда, пока без меча, но иногда, особенно издали, стражники принимали его за рыцаря.

Необходимый минимум вещей он скрутил в походную скатку, заново подковал Чада, чтобы в дороге не пришлось ковыряться, в который раз проверил сбрую и седло. Напоследок уделил немного времени себе: заплёл косицу на левом виске и нацепил брошь Элоиз. Золотую стрекозу с изумрудными глазками. Осталось получить предписание, и он готов выехать в любую минуту.

На этот раз главный Пёс Иль-де-Вилона не стал швыряться предметами и мирно передал де Креньяну требуемый документ. В бумаге значилось: поступить в распоряжение Орлинского комтура, оруженосцем в триал рыцаря Юдона. И большая сургучная печать с отличительным знаком ордена. Ренард набрался ещё немного наглости и попросил разрешения изучить карту, чтобы изучить маршрут до Орли. К радости де Креньяна комтур позволил.

Путь до Орли Ренард разбил на три перегона и рассчитывал уложиться в три дня. Ну в четыре, если возникнут непредвиденные обстоятельства. Первый отрезок, самый короткий, до деревни Осэр. Она располагалась на королевском тракте, у самой границы с Западным Пределом. Там он переночует, а после повернёт на север. Дальше самый длинный участок пути, но если повезёт, то к вечеру он достигнет местечка Верезон, где и остановится на ночь. И последний этап — двадцать лье по лесам до самого комтурства. Вроде, всё просто, но на всякий случай Ренард перерисовал маршрут на бумагу.

Вот теперь точно готов.

А клинки из небесной стали всё не везли и не везли.

***

Так прошёл ещё день, другой, третий… Настроение потихоньку портилось даже у Ренарда. Остальные и вовсе приуныли. Наконец наставнику надоело видеть кислые лица, и он решил это дело исправить.

Само собой, начал он с общего построения.

- Чего приуныли, бойцы?

- А есть чему радоваться, — злобно огрызнулся Аристид, всё ещё переживавший гибель Этьена.

- Хотя б тому, что вы живы, — привёл аргумент наставник и, повысив голос, обратился ко всем: — Чтобы вы совсем не раскисли, я придумал вам занятие напоследок. А там, глядишь, и ваше новое оружие подоспеет.

- А чего делать-то нужно?— с опаской поинтересовался Пухлый.

- А вот Брис вам как раз и расскажет. Ему потом и доложите о проделанной работе, — сказал Дидье и ушёл.

Сержант объяснять не спешил, а вместо этого повёл их к конюшням. Но лишь для того, чтобы взять лопаты, тачки и поганые вёдра. Все, что там были. И это пугало. Суда по всему, работы было немерено.

- Сержант, может быть, вы всё-таки приоткроете тайну. Что нам предстоит делать? — Ренарду надоела вся эта интрига

Вместо ответа Брис показал на отхожий сарай.

- И? — поднял бровь де Креньян.

- Дидье приказал вычистить отхожую яму, — сказал Брис и на всякий случай сделал два шага назад. — До самого дна. Сказал: пока не вычистите, мечей не получите.

Будь на месте сержанта кто-то другой, его бы наверняка побили. Но Бриса слишком уж уважали, да и побаивались по старой памяти. И не сделать нельзя — с Дидье станется — мечи не отдаст. А какой Пёс без клинка из небесной стали? Вот именно, никакой.

Когда подошли к месту работ, в затылке почесал не только Ренард. Единственным положительным моментом был холод — не так воняло. Но и кайлить замёрзшее дерьмо не представлялось возможным. Хотя, там только корочку снять, дальше пойдёт помягче.

- А как мы… — Пухлый не договорил, растерянно посмотрел на свои новые вещи и представил, во что они превратятся.

- Это всё из-за тебя, де Креньян! — заныл Аристид, как обычно, в поиске виноватых.

- Заткнись, де Лотрок, — отмахнулся Ренард, обратив на него внимания меньше, чем на муху, — Я думаю.

- Что тут думать, — тяжело вздохнул Пухлый, примеряясь к лопате. — Давайте начинать.

- Погоди, — остановил его Ренард, — мы тут декаду провозимся.

- И что ты предлагаешь?

- Да есть одна мыслишка, — ответил Ренард и протянул к нему руку. — Давай, доставай, всё, что есть.

- Чего это? — отпрянул Пухлый и повернулся боком. — Нет у меня ничего.

- Давай, давай, не жадись, — требовательно повторил де Креньян. — Я знаю, что есть.

Пухлый с неохотой полез за пазуху и протянул Ренарду краюху хлеба и обкусанный кусок овечьего сыра.

- Хватит? — с надеждой в голосе спросил он.

- Кто знает? Давай попробуем.

С этими словами Ренард отошёл в сторону, выбрал не вытоптанный участок и нарисовал на лежалом снегу руну вызова. «I». Рядом положил угощение и принялся ждать. Багульника под рукой не случилось, поэтому неизвестно, сколько понадобится времени.

- Ты ополоумел, де Креньян! Это же ересь! — вознегодовал Аристид. — Тебя за такое на кол посадят.

- Не наябедничаешь — не посадят, — отмахнулся Ренард. — Потом сам же спасибо скажешь.

- Я не наябедничаю, а доведу до сведения, — высокомерно фыркнул Аристид.

- Доведи, доведи, будешь потом дерьмо вёдрами черпать до морковкиного заговения. Так провоняешь, что тебя потом ни в один триал не возьмут. И прозвище дадут «Злобная Вонючка».

Де Лотрок умерил пыл и задумался. Как ни крути, а де Креньян прав, да и работа грязнее не придумаешь. В конце концов, сам Аристид мало чем рискует. Запретный ритуал кто провёл? Вот ему и влетит. Так что можно и подождать, чем дело закончится.

Тем временем, снег закрутился вихревым облаком, а когда осел, на руне вызова уже сидел Иратшо. В тот же миг потянулся к еде и громко зачавкал.

- Эка, вас сколько собралось, — прошамкал он набитым ртом, оглядев отроков, и его взгляд вдруг сделался злым. — А я тебя помню… и тебя… и тебя. Изнова меня мучить будете, сволочи?

Ответа ждать он не стал — с трудом протолкнул в горло непрожёванный ком и вскочил с явным намерением убежать.

- Погоди! — воскликнул де Креньян и подался вперёд, словно хотел его остановить. — Никто тебя мучить не хочет. Мне нужна твоя помощь.

Иратшо развернулся, мелкими шажками подошёл к Ренарду, скрутил кукиш и сунул ему под нос.

- Выкуси! — проскрипел он со злорадным смешком.

- Ты принял мою еду, поэтому не можешь отказаться! — привёл аргумент де Креньян и плавным движением отвёл руку иного от своего лица.

Он, конечно, мог остановить чужанина тайноцерковной магией, но та не заставит его работать, поэтому Ренард предпочёл договариваться по-хорошему. Иратшо же и в самом деле задумался.

- Ладно, твоя взяла, — сказал он через минуту, — Чегой делать-то надоть?

- Выгребную яму почистить в отхожем сарае, — не стал юлить де Креньян.

- Сдурел, малохольный? — изумлённо воззрился на него чужанин. — Выгребную яму за корочку хлеба и малюсенький кусочек сыра? Ищи дураков!

Иратшо скорчил оскорблённую мину, скрестил на груди руки и отвернулся… но уходить не спешил. Торговался, подлец. Ренард жестом подозвал Пухлого, одновременно показывая, чтобы тот не шумел. Жирдяй понял, что от него хотели, на цыпочках подкрался к Ренарду и шёпотом выдохнул ему в ухо:

- Чего звал?

Де Креньян посмотрел на обжору так же, как только что Иратшо смотрел на него самого.

- Доставай запасы, придурок, чего же ещё! — прошипел он в ответ.

- Думаешь надо? — засомневался Пухлый.

Чего-чего, а расставаться с едой он не любил. Как от собственных боков отрывал.

- Если не хочешь работать сам, то да.

Обжора озабоченно запыхтел, но достал из-за пазухи ещё одну горбушку, баранье ребро с остатками мяса и почти целую гусиную ножку. Задумался на секунду, чем бы пожертвовать…

Ренард отобрал всё. Кинул Иратшо.

- Столько пойдёт?

Тот словно того и ждал — извернулся и поймал всю еду на лету. С недовольной рожей понюхал баранину, оценил размеры горбушки и откусил от гусиной ноги.

- Пойдёт — Кивнул он и мигом сожрал подношение (причём мясо вместе с костями) и махнул рукой отрокам. — Отойдите, может забрызгать.

Те послушно шагнули в сторону, а Иратшо скрылся в отхожем сарае.

А ещё через миг ему снесло крышу. В смысле сараю. Дощатую кровлю разметало на мелкие щепки, жерди стропил — на куски покрупнее, и это всё ровным слоем разлетелось вокруг. А сам чужанин размылся полосой в воздухе, то исчезая в небесах, то ныряя обратно в отхожую яму.

Всех без исключения интересовало, куда он девает мерзкую жижу, но подойти ближе и посмотреть никто не рискнул. Да и не успел бы никто. Потому что закончилось так же стремительно, как и началось. И, слава богу, потому что на стене уже раздавались удивлённые крики и скоро кто-то наверняка придёт и проверит.

Дверь распахнулась, громыхнула о стену, отхожий сарай заскрипел и опасно накренился набок. Из него появился Иратшо весь покрытый подозрительными пятнами.

- Не подходи! — воскликнул Ренард, выкинув руку вперёд.

Чужанин равнодушно пожал плечами, застыл и встряхнулся, как дворовый пёс после речки. Зловонное облако окутало тщедушное тело, заляпало половину стены и осело вокруг коричневым пятном на дорожке.

- Принимай работу, хозяин! — воскликнул чужанин, явно довольный собой.

- Ты совсем с ума съехал, де Креньян, кто теперь…

Де Лотрок не успел закончить фразу, Ренард подскочил к нему, зажал бестолковую голову в изгибе локтя, а второй ладонью заткнул ему рот.

- Принимаю, — крикнул он, пытаясь удержать упирающегося де Лотрока.

- Добавить бы, хозяин. Работа не из лёгких была, — Иратшо не торопился уходить.

- Пухлый, у тебя что осталось? — Ренард требовательно посмотрел на обжору и ткнул де Лотрока кулаком под ребро. — Да угомонись ты, хоть не намного.

- Осталось, — недовольно надул губы Пухлый, — но мало. И я сам хотел съесть.

- Да чтоб тебя дурака! Отдай ему. Да быстрее, ты, к нам уже бегут!

Ренард очень захотел отлупить ещё и жирдяя, но не мог разорваться. Слава богу, тому хватило яростного взгляда и зверского выражения лица. Пухлый достал половину жареной курицы, посмотрел на неё с сожалением и, выломав ножку, перебросил Иратшо.

- Благодарствую, хозяин. Теперь в расчёте. Зови ещё, коли работа появится, — Иратшо поймал курицу, поклонился Ренарду в пояс и скорчил рожу для Пухлого. — А ты, толстый, жадина. К тебе не приду.

Сказал и растворился в воздухе. Только загаженный круг после него остался, с чистым местечком посередине.

Ренард с облегчением отпустил де Лотрока и перевёл дух. Тот отскочил, отмахиваясь кулаками, скривился от ненависти и заорал:

- Де Креньян, ты перешёл все границы! И кровью смоешь оскорбление! Я вызываю тебя на дуэль!

И де Лотрок замолчал в замешательстве. Здесь он по всем канонам должен был отхлестать обидчика перчаткой по щекам, но ничего похожего при себе не имел. А пока решал, как ему поступить, стало слишком поздно.

- По какому поводу намечается драка? — громыхнул Дидье и сделал знак подбегающим стражникам, — Идите, я сам разберусь.

С Дидье ссориться выйдет себе дороже, и стражники тихо-мирно удалились, но долго ещё озирались с любопытством в глазах. А де Лотрок решил взять не мытьём, так катанием.

- Наставник! Де Креньяна надо срочно посадить на кол, — Аристид изобличительным жестом показал сначала на своего недруга потом на перекошенный отхожий сарай. — Он…

- Вызвал Иратшо? — закончил за кляузника Дидье и широко улыбнулся. — Молодец, думал, не догадаешься!

Де Лотрок на мгновение потерял дар речи. Стоял и хватал воздух ртом, как выброшенный на берег карась.

- Но как же… Запретная волшба… Языческий ритуал…

- Запомни, дуэлянт. Воин всегда должен беспрекословно выполнять приказы своего командира. А копаться в дерьме Псам не пристало. Делай выводы.

Аристид, похоже, не внял и, вместо того, чтобы замолчать и сделать выводы, предпринял новую попытку подвести де Креньяна под монастырь.

- Да как же! Его стараниями чуть сарай не снесло! И загажено так, что близко не подойти! — с жаром воскликнул он.

- Вот и прибери здесь, раз уж так чистоту любишь! — приказал Дидье и отпустил остальных отроков.

Глава 18

Случай с Иратшо если не приободрил отроков, то, по меньшей мере отвлёк от невесёлых мыслей. А Ренард завёл привычку подниматься на замковые стены и там проводил всё свободное время. С высоты открывался прекрасный обзор на окрестности Иль-де-Вилона и было видно, как Аристид уже который день пытается починить отхожий сарай. Не то, чтобы Ренард злорадствовал… да нет, и злорадствовал тоже.

Взбирался он на стену не ради праздного удовольствия — ждал, когда же, наконец, привезут клинки. И дождался. Однажды на дороге показалась тройка всадников с заводным скакуном в поводу. Псов обычно не использовали, как курьеров, но здесь груз особенно ценный, поэтому такая охрана не показалась лишней.

Когда они подъехали ближе, де Креньян разглядел два длинных тюка притороченных к седлу лошади без наездника. Триал, не сбавляя хода, проскакал в ворота, загромыхали по брусчатке подковы. Ренард уже сломя голову бежал вниз — перепрыгивал через две ступеньки, с риском свернуть себе шею.

Во внутреннем дворе он появился одновременно с Дидье, а к донжону подошли уже вместе. Тем временем рыцари сняли увесистые свёртки и скрылись с ними в дверях, оставив одного присматривать за лошадьми.

- Это то, что я думаю? — спросил наставника де Креньян.

- Верно, — не стал делать тайны Дидье. — Небесные клинки привезли.

Ренард засиял, пропустил его вперёд и вслед за ним зашагал вверх по лестнице. На последнем пролёте пришлось прижаться к стене, чтобы разминуться с рыцарями — те уже доставили груз и возвращались. Когда он зашёл в кабинет комтура, тот встретил его понимающей улыбкой.

- Тебе всё не терпится? Сам таким был когда-то, — сказал он и кивнул на стол, где прямо поверх бумаг лежали мечи. — Ну смотри, раз пришёл, но имей в виду, вручение я наметил на завтра.

- Я бы хотел сегодня получить, — без особой надежды высказался Ренард.

- Может, сделаем исключение, командир? — поддержал де Креньяна Дидье. — У Храмовника личные обстоятельства. Он уже и так застоялся, мало что копытом не бьёт.

- Придумал же ты ему прозвище, — проворчал комтур, но не стал настаивать на своём. — Ладно, пусть выбирает, раз уж ты за него просишь.

Ренард тут же воспрянул духом и шагнул к столу.

Мечи как мечи. Простые полуторники. Вроде как все одинаковые, и тем не менее неуловимо отличались работой мастеров. Вот этот — Ренард взял один в руку — можно поклясться, делал Аим. Простая гарда крестом, увесистый шар противовеса, чёрные ножны без украшений… Копия его кинжала, только размером побольше.

- Этот беру, — решительно заявил Ренард и вытянул меч из ножен.

Обоюдоострое лезвие налилось синевой, на стенах засверкали голубоватые блики. Де Креньян крутанул клинком раз-другой, примеряясь к балансу, довольно хмыкнул и вкинул его обратно.

- Силён, — одобрительно кивнул комтур, оценивая не столько сноровку юного воина, сколько яркость клинка, — недаром Дидье тебя отличает. Теперь иди, раз торопишься, глядишь, ещё и свидимся как-нибудь.

- Спасибо вам, — сердечно поблагодарил Ренард, сжимая оружие во вдруг повлажневшей руке.

- Идём уже, воин, — Дидье хмыкнул в бороду и подтолкнул де Креньяна к выходу.

Аристид бы взбесился, узнай, что де Креньян снова был первым, но он не узнал. А Ренард не собирался рассказывать. От комтура он сразу отправился на конюшню — где давно всё приготовил к дальней дороге — и вывел Чада на улицу. Коротко попрощался с наставником и Безье, а вскоре мерный стук копыт его жеребца уже отражался от сводов привратной арки.

Иль-де-Вилон остался за спиной очередной жизненной вехой.

***

Ренард провёл в замке без малого год — окреп, раздался в плечах, руки налились недюжинной силой — и теперь, как застоявшийся конь, рвался вперёд, к новым свершениям. Он уже далеко не щенок — Пёс Господень, пусть пока не матёрый, но спрашивать с врагов станет по-взрослому.

Вспомнив о врагах, Ренард стиснул зубы и дал коню шенкелей — очень уж ему не терпелось поскорее начать поиски колдуна и разбойников. Но сначала нужно добраться в Орли. Чад пошёл рысью и вскоре де Креньян въехал в Виллан-де-Вилон. Проезжая мимо таверны с вывеской «Захмелевший монах» он отвернулся — не хотел будоражить неприятные воспоминания. Стражнику у моста на этот раз кинул монету, пересёк реку и поскакал дальше.

Солнце перевалило за полдень и медленно сползало вниз по пологой дуге. На небе ни единого облачка. Воздух с каждым часом всё сильнее обжигал лицо. Ренард кутался в плащ и грел ноги о тёплые бока жеребца, а тот бодро трусил по брусчатке королевского тракта.

Не проходило и четверти часа, чтобы не проехали встречные или попутные путешественники. В основном попадались обозы торговцев разных мастей. Их желание набить мошну лишней монеткой не остывало даже в зимние холода. Изредка встречались целые кавалькады — так путешествовали благородные с дворней и домочадцами. В одиночку поспешали гонцы и курьеры. А один раз де Креньян приметил нарядную карету, запряжённую четвёркой коней и с графской короной на дверце. Герб не успел разглядеть. Одним словом, скучать ему не пришлось.

Кстати, в свои первоначальные планы Ренард не уложился. Этот участок пути был самым коротким и де Креньян рассчитывал прибыть в Осэр ещё засветло, но это, если бы выехал не в обед. А так он добрался до места далеко за полночь.

Деревня уже спала, не брехали даже собаки. В звёздное небо поднимались дымные столбы, в редких окошках теплился свет одиноких свечей, но большой постоялый двор с конюшнями и таверной сверкал яркими пятнами фонарей. Тут ещё не ложились.

Ренард спешился, потоптался, разминая ноги, намотал поводья на бревно коновязи и неторопливо направился к крыльцу с вывеской «Святой Бонифаций». Чем рекомый Бонифаций заслужил свою святость — бог весть, но изображение щекастого клирика с заметным брюшком намекало, что он не дурак был пожрать. И выпить, скорее всего, тоже.

Внутри шумело застолье, пьяные голоса гудели, не переставая, гуляки наперебой выкрикивали тосты и здравницы. Прямо у крыльца хорошо подвыпивший мужичок упирался ладонью в бревенчатую стену и, пошатываясь, орошал сугроб жёлтым. С облегчением выдохнул, подвязал завязки штанов и, вытерев обмоченные пальцы прямо об рубаху, пошёл обратно. С ним-то де Креньян и столкнулся в дверях.

Пьянчужка поднял на него мутный взгляд, долго пялился на кольчугу, на меч, потом отчего-то обрадовался и расплылся в глупой улыбке.

- Гспдин р-рыцарь, пр-р-рошу! — дохнул он густым перегаром, одной рукой распахнул дверь, а второй фамильярно обнял де Креньяна за плечи. — Присоед-н-шься? Мы с тврщами сделку омываим…

Ренард ничего не ответил — брезгливо снял с себя его руку, шагнул внутрь и окинул гуляк изучающим взглядом. Человек семь-восемь. Они сидели в центре зала, за столом, у которого ещё немного и подломятся ножки от обилия еды и напитков. Судя по одежде и обрывкам речей, действительно торговцы. Пьяные в дрова. Наверное, повод весомый, раз так нализались.

В грудь тихонечко толкнул амулет, словно хотел о чём-то напомнить.

И память тут же откликнулась — подсунула образ, который де Креньян пытался забыть. Поздний час, шумная ватага, пьяные крики… Таверна с названием «Пьяный баран»… И страшное зрелище утром…

От жутких воспоминаний Ренарда отвлёк хозяин постоялого двора. Он метнулся к нему от стойки и застыл рядом, изобразив на лице угодливую улыбку.

- Чего желаете, милсударь?

- Жеребца обиходить, накормить, напоить, а мне ужин и комнату, — ответил Ренард, непроизвольно тронув рукой оберег. — Да смотри мне, сделай как надо. Я проверю потом.

- Не волнуйтесь, ваша милость, сделаем в лучшем виде, — поклонился хозяин и уточнил: — Выпьете пока чего-нибудь для сугреву?

- Яблочный взвар на меду.

Ренард скинул плащ на первый попавшийся стол, подошёл к большому камину и с наслаждением протянул руки к огню.

- Сей же миг, будет исполнено.

Хозяин кинулся к стойке и загремел там посудой, а помощник без лишних напоминаний убежал на улицу, очевидно, заниматься конём.

- Смотрю, ты указы не соблюдаешь, — заметил Ренард, когда хозяин протянул ему кружку, исходящую ароматным парком и полную яблочных долек. — Не боишься?

Де Креньян кивнул в сторону гульбища, дав понять, что он имеет в виду.

- Говорил я им, — виновато развёл руками хозяин, — да разве их остановишь? Да и платят они хорошо…

За столом торгашей стукнули кружки.

- Шоб нам всегда так везло! — пьяным голосом гаркнул их старшина и расплылся в довольной улыбке.

Ренард недовольно покосился в ту сторону, поперхнулся. Горячий взвар фонтаном выплеснулся через нос. Над головой говорившего прямо в воздухе повисла ещё одна улыбка. Не менее довольная, но клыкастая и многообещающая.

- Гауэко! Сзади! — просипел де Креньян ошпаренным горлом и закашлялся.

Его не услышали. Торговцы продолжали гулять как ни в чём не бывало. Кто пил, роняя пивную пену на грудь, кто с аппетитом обгрызал куриную ножку, кто тянулся за новым куском.

Тем временем зубастый оскал стремительно обрастал тьмой. Та сгустилась. Стал различим высокий худой силуэт. На жутком лице засияли пронзительно-жёлтым глаза. Гауэко хищно раздул ноздри, протянул когтистые лапы к старшине, схватил его за бороду и за волосы на макушке.

Рванул.

Хрустнули позвонки, шея бедолаги закрутилась в тряпочный жгут, голова свесилась на грудь. На мёртвом лице стыла счастливая улыбка. Старшина ещё не упал, а чужанин тянул руки к следующему.

- Бегите! — крикнул де Креньян, уже в полный голос, и выругался: — Да чтоб вас Семеро драли!

Торгашей словно к лавкам приклеили, никто даже не встал. Только у крайнего глаза лезли из орбит, по мере приближения страшных когтей Гауэко.

Ренард выхватил и с коротким замахом метнул кинжал. Воздух прорезала голубая вспышка — конечность чужанина обвисла безвольной плетью — через миг от дальней стены долетел глухой стук. То оружейная сталь вошла в дерево.

Иной взвыл, поджимая повреждённую лапу, метнулся к обидчику и ударил здоровой. Ренард выхватил меч, широко отмахнулся, а на обратном ходу полоснул по чёрной груди. Отскочил, разрывая дистанцию, и тут же пошёл на второй заход.

Но его новый выпад угодил в пустоту — чужанин боя не принял.

Гауэко шатнулся назад, прыгнул в угол и ещё на лету растворился, оставив после себя мутную дымку, лужу чёрной крови и отрубленную по самое плечо лапу.

- Надо же, — Ренард с уважением посмотрел на небесный клинок без единой зарубки и без малейшего пятнышка. — А я и не заметил даже.

Схватка закончилась, и де Креньяна стало потряхивать. Не от страха — от пережитого напряжения. Трактирщик, потеряв дар речи, так и стоял, где стоял. Торговцы не могли оторвать взгляд от убитого старшины. Их товарищ, которого едва не достали когти чужанина, медленно сползал под стол, наконец-то лишившись чувств.

Хлопнула дверь. Ренард услышал движение за спиной, рубанул с разворота и едва успел остановить клинок в пяди от носа помощника хозяина. Тот шарахнулся назад, с размаху шлёпнулся на пятую точку и проблеял с обидой:

- Чего сразу голову-то рубить? Сделал всё, как сказали. Расседлал, почистил, накормил, напоил, даже подстилку поменял. Сходите, проверьте, если не доверяете.

- Не обижайся, малой, не со зла я, — де Креньян помог ему встать, отряхнул и одарил серебряной монетой. — Без обид?

- Угу, — мотнул головой паренёк, пробуя монету на зуб.

- Вот и ладно.

Ренард вряд ли был много старше этого деревенского отрока, но чувствовал себя гораздо сильнее. Да и по отношению к мужикам он испытывал те же чувства. Те словно малые дети, а он умудрённый опытом муж.

- Чего рты открыли, гуляки?! — прикрикнул на торгашей Ренард. — Старшину своего в холодную отнесите, второго тож приберите, он скоро очухается. И чтобы я вас до утра не видел, не слышал. И хозяину заплатить не забудьте, Семеро вас задери.

Де Креньяну показалось, что любимое ругательство Дидье, здесь будет, как нельзя к месту.

Мужики закивали, засуетились, принялись исполнять, что сказано. К Ренарду неслышно подобрался хозяин, заставив того вздрогнуть и заново замахнуться мечом.

- Ты так не подкрадывайся больше, если не хочешь греха, — попенял он трактирщику, вкинул клинок в ножны и пошёл вытаскивать из стенки кинжал. — Чего хотел-то?

- А мне чего делать, ваша милость? — семенил за ним трактирщик. — Ведь насильственный труп… Да ещё и чужанин этот… Да ещё и в нарушение церковных указов…

- Засылай гонца к настоятелю, и к храмовникам, если есть они здесь. Только не тяни. Лучше, чтобы я их застал, а то мало что, — Ренард поморщился, вспомнив казнь трактирщика из Пуату-де-Шарана, и после недолгой паузы добавил: — Ты ещё мне лапу чужанина с собой приготовь. Заберу как трофей.

Хозяин кивнул, отдал нужные распоряжения помощнику, а сам начал собирать на стол де Креньяну.

- Вот, чем бог послал. Вы уж не побрезгуйте, ваша милость, — лебезил трактирщик, ставший неожиданно многословным. — Эти-то проглоты, почитай, всё и подъели, а объедки я вам, как предложу? Здесь печёночный паштет, почти свежий, а это утрешний пирог с требухой.

Напоследок он поставил перед Ренардом новую кружку с яблочным взваром, а когда тот полез за кошельком, остановил его решительным жестом.

- За счёт заведения, — важно провозгласил он и пошёл убирать стол торгашей.

***

Клирики заявились только под утро, когда де Креньян уже позавтракал и собирался уезжать. Три храмовника ввалились в таверну и с ходу взяли хозяина в оборот. Заломали ему руки за спину и увели бы, не вмешайся Ренард.

- Любезный, а у вас здесь всегда так дела делаются? — поинтересовался де Креньян у старшего, определив в нём сержанта. — Отпустите его, он тут ни при чём, я могу засвидетельствовать. Всё случилось у меня на глазах.

- А ты кто такой, чтобы свидетельствовать? — процедил храмовник с неприязнью в глазах. — Молча сиди, пока и тебя не забрали.

- Это вряд ли получится, — широко улыбнулся Ренард.

С этими словами он загородил выход и медленно потянулся к поясу. Но не за клинком — достал из подсумка грамоту и, всё так же мило улыбаясь, протянул её храмовнику для ознакомления. Сержант сделал знак своим обождать и нехотя шагнул к де Креньяну.

- Вот даже как. Пёс Господень, — протянул чернорясый, внимательно изучив документ, и смерил собеседника взглядом. — Дохловат ты для Пса, как по мне…

Дружелюбная улыбка Ренарда превратилась в хищный оскал, взгляд сверкнул сталью, рука опустилась к эфесу полуторника.

- На вас троих хватит. Будешь проверять?

Сержант бы со всем удовольствием, но было что-то такое в выражении лица де Креньяна… и он пошёл на попятную.

- Ладно, не горячись. Рассказывай, что видел.

Ренард поведал вчерашнюю историю в подробностях, и храмовник зачесал в затылке. Развивать конфликт он не хотел, но и поверить словам молодого Пса до конца не мог.

- У меня трофей остался, — заметил его сомнения де Креньян. — Лапа чужанина. К седлу приторочена, могу показать.

Тут уж храмовник совсем сдался и жестом приказал своим отпустить трактирщика.

- Значит, недоразумений не возникнет? — уточнил напоследок Ренард.

- Нет, я всё понял, — помотал головой храмовник, — Но за несоблюдение указа он у меня заплатит в полной мере. Вместе с пьянчугами.

- Здесь нет возражений, — кивнул де Креньян. — Если бы указ соблюли, так бы и не умер никто. Обязательно надо наказать. А что ему там грозит?

- На первый раз штрафом отделается.

- Тогда и пьянчуг вчерашних не забудь. Из-за них всё и случилось.

Дольше Ренард задерживаться не счёл нужным. Довольный, что отстоял справедливость, он вышел за дверь и отправился на конюшню, где его уже заждался осёдланный Чад. По пути его обогнал помощник трактирщика, сунул в седельную сумку узелок и добавил мешочек с чем-то сыпучим.

- Хозяин приказал еды вам в дорогу собрать, — ответил он на вопросительный взгляд де Креньяна. — Вам и коню. В мешочке овёс, ему на раз хватит.

Ренард поблагодарил, вывел Чада во двор, вскочил в седло и поехал дальше. Нужно поспешить — из планов он уже выбивался.

Глава 19

К обеду погода испортилась. Небо стало низким и серым, солнце скрылось за тучами, порывы ветра то и дело норовили сорвать плащ. Зато стало заметно теплее. Воздух насытился влагой, а мороз уже не так кусал за нос. Когда впереди показался нужный Ренарду перекрёсток, полетели первые, редкие пока ещё, снежинки.

Там за шлагбаумом — земли Западного Предела, столица Бельтерны и резиденция короля. Наверное, поэтому здесь поставили усиленный караул. Вооружённые стражники проверяли всех путешественников без разбора, уделяя особенное внимание торговым обозам. А в бревенчатом домике-сторожке сидел фискал и взимал проездную пошлину.

«Тоже мне заслон. Его полями легко обойти, если кому сильно припечёт. Даже с гружёными телегами», — с усмешкой подумал Ренард и свернул направо.

Тракт на Орли тоже считался центральным, но с королевским его не сравнить. Брусчатка закончилась, дальше запетлял обычный просёлок. Ездили здесь не в пример меньше, хоть на снегу и прослеживалась накатанная колея. И кусты по обочинам здесь не рубили — наверное, разбойников меньше боялись.

Снежинки падали чаще и чаще, и вскоре превратились в пушистые белые хлопья, будто там наверху кто-то пуховую перину распорол. Поначалу было даже забавно. Чад весело фыркал, Ренард с улыбкой утирал с лица холодные капли. Но очень скоро стало не до улыбок. Снег повалил стеной, а ветер, налетавший порывами, то укладывал его поперёк дороги, то пускал навстречу, то вослед, а то и вовсе закручивал в причудливые спирали.

Де Креньян словно в кипящем молоке очутился и уже не понимал, где находится, сколько проехал и далеко ли осталось. Но остановиться нельзя — заметёт. Чад шёл вперёд, разбивая перемёты сильными ногами, Ренард всматривался в бушующую пелену, до рези в глазах. Не сбиться с пути очень помогала поросль вдоль дороги — мело так, что можно было ориентироваться только по ней.

Снег на лице уже не таял — застывал ледяной коркой, ветер выдувал слёзы, а стоило моргнуть — веки тут же примерзали друг к другу. Де Креньян уже в который раз пальцами разлепил глаза и обнаружил, что не видит путеводных кустов.

Принял вправо, для верности пошарил рукой в пустоте, — ни ветки, ни прутика. Влево — опять ничего.

Так, стоп. Похоже, приехали.

Вот только куда?

Крутить головой бесполезно, вокруг всё густо-белое и не видно ни зги. Де Креньян закутался в плащ и задумался. Чад послушно ждал, изредка недовольно тряс головой и переступал с ноги на ногу. Вокруг потихоньку наметало сугробы.

Наконец, Ренард тронул бока жеребца пятками и направил его вперёд. Он решил ехать, пока не наткнётся на подходящее укрытие и там переждать непогоду. Лес, овраг, заросли камыша — что угодно сгодится, только бы нашлось поскорее.

Пока попадалась лишь сухие бодыли сорняков и редкий кустарник, в котором и кошка не спрячется. Впрочем, те тоже вскоре засыпало — снега уже навалило выше колена. Ветер словно с цепи сорвался — накидывался со всех сторон и выдувал из-под плаща последнее тепло. А они до сих пор никуда не приехали. Ещё немного и можно впадать в панику.

Чад вдруг вскинулся, забрал в сторону и пошёл гораздо бодрее.

Куда? Складывалось такое впечатление, что конь знал.

А вскоре это понял и Ренард. Впереди, в разрыве молочной мути проступило тёмное пятно с характерными очертаниями, а порыв проклятущего ветра принёс запах дыма, конюшен и скотных дворов. Лес уже можно не искать, человеческое жилище всяко лучше. Чад в стремлении вырваться из надоевшей пурги перешёл на рысь, а потом и в галоп. Ренард ему не препятствовал, он вообще не видел дороги, снег залепил ему всё лицо.

Бесформенное пятно разделилось на мелкие, те, в свою очередь, обрели абрис домов, снежное полотно расчертили чёрным заборы… Чад вдруг заржал, встал на дыбы и скакнул вбок.

Де Креньян едва удержался в седле, а когда восстановил равновесие, рассмотрел, почему жеребец себя так повёл. На их пути испуганно замерла женщина в заснеженной одежде, закрывая собой мальчонку лет десяти. А тот сжимал в руках вязанку хвороста, с неприкрытым любопытством глядел на могучего дестриэ и мало понимал, что происходит.

- Не бойся, я не причиню тебе зла, — поспешил успокоить женщину Ренард. — Лучше скажи, где здесь можно остановиться усталому путнику?

Услышав внятную речь, та немного расслабилась.

- Это вам к старосте надо, — махнула она рукой на посёлок. — Пятый дом слева. Легко найдёте. Он у нас один такой, с коняшками на воротах.

- Спасибо тебе, милая, — Ренард наклонился с седла и протянул ей монету.

- Я же просто дорогу показала, вы и сами бы разобрались, — наотрез отказалась она, подтолкнула мальчонку и вслед за ним направилась к деревне.

«Ну, на нет и суда нет».

Ренард ещё раз поблагодарил за совет, дал коню шенкелей, и вскоре уже стучал в двери дома, где ворота с коняшками.

- Открывайте, хозяева! Принимайте гостей!

***

- Кого там леший принёс в такое ненастье?! — на порог вышел хмурый мужик, но разглядев кольчугу и красный крест на плаще, заговорил уже дружелюбнее. — Чем обязаны, ваша милость?

- Мне бы непогоду переждать, — ответил Ренард, отряхиваясь от снега. — И коня определить под крышу, если есть такая возможность.

- Это мы мигом устроим. Да вы проходьте, проходьте, — засуетился староста и гаркнул через плечо: — Жак!

На зов появился недоросль лет четырнадцати с заспанным курносым лицом — очевидно, старший сын. Ну, или один из старших.

- Чегось? — буркнул он недовольно.

- Я те дам, «чегось»! — прикрикнул на него суровый отец, схватил за шею, пригнул к полу. — Для начала поклонись гостю, а потом его скакуна определи на конюшню. Накорми, напои, оботри. Да сделай всё как положено, а не как ты обычно делаешь.

- Да нормально я делаю.

Недоросль, недовольно бурча, натянул утеплённый жакет и вышел на улицу, а староста потащил Ренарда в дом.

- Замёрзли, поди, ваша милость? Ну ничего, сейчас отогреем, напоим, накормим, — приговаривал он, легонько подталкивая гостя под локоток. — А плащик свой прямо туточки и оставьте, пускай оттаивает потихонечку.

- Милости просим, гость дорогой, — навстречу вышла статная, немного в теле, хозяйка и протянула полную кружку, — Проходите, садитесь, где понравится.

Де Креньян потянул носом — его любимый яблочный взвар — и с благодарностью принял угощение. Он сел, где пришлось, поправил ножны, чтобы те не мешали, отхлебнул. Улыбнулся. То, что ему сейчас нужно. Густой горячий напиток согрел изнутри, а замёрзшие пальцы понемногу отходили на тёплых боках простецкой посуды.

Хозяйка тем временем метала на стол. Капустные пироги, свежий хлеб, пареная сладкая тыква, жирное молоко, козий сыр… Ренарда с мороза больше тянуло ко сну, но обижать гостеприимную женщину он не хотел.

- Какими судьбами к нам? — начал застольную беседу староста, примостившись напротив. — По делу какому или по другой надобности?

- В Орли путь держу, — вежливо ответил де Креньян. — да непогода в дороге застала.

- Заплутали вы ваша милость, ой заплутали, — участливо покачал головой староста. — от Бурша до Орлинского тракта, почитай, не меньше лье будет. Это, если по прямой. А если по просёлку, то и все два наберётся.

- От Бурша? — удивился Ренард, услышав незнакомое название.

- Ну да. Деревенька наша так называется, — пояснил староста и вкрадчиво поинтересовался: — А я гляжу, вы из Господних Псов будете?..

Ответить де Креньян не успел, в мужскую беседу вмешалась хозяйка и принялась потчевать.

- Да вы пироги мои пробуйте, пробуйте. Здесь таких никто не печёт, — она подлила в кружку горячего взвара и пододвинула тарелку поближе к нему. — Я их только в обед сготовила, не остыли ещё. А разговоры подождут, наговоритесь ещё, успеете.

Ренард взял один, откусил.

- Действительно, вкусно, — с улыбкой похвалил он стряпуху.

- Супружница у меня знатная мастерица, — поддакнул староста. — За то и люблю.

Та ещё сильнее разрумянилась, засияла от удовольствия и почему-то очень напомнила ему Симонет. Только чуть помоложе и побойчей. Хотя куда уж бойчей, Симонет до седых волос спуску никому не давала.

От воспоминаний на душе сделалось светло и спокойно.

За окном бушевала метель, валил снег, ветер гнул кусты и деревья, а здесь сытно, тепло и уютно. Приветливые люди вокруг, размеренный разговор ни о чём, и можно никуда не спешить.

«Вечность бы так сидел, чесслово…».

По телу разлилась приятная слабость, веки налились тяжестью, Ренард начал клевать носом.

В дверь заполошно заколотили с той стороны.

Де Креньян вздрогнул, чуть не сверзившись с лавки, а в дом ворвалась растрёпанная баба и заголосила навзрыд. Слов Ренард не разобрал, как ни старался. Чуть погодя появился крестьянин с мрачным лицом — очевидно, муж. Он молчал, но по его убитому виду было понятно — стряслась неприятность.

- Цыть, тарахтелка! — прикрикнул на бабу староста и посмотрел на мужика. — Ты скажи.

- Сын пропал, — выдохнул тот. — Сильвен, младший. Пошёл за хворостом и не вернулся.

- Тьфу ты, нелёгкая! — староста хлопнул себя по ляжке. — Искали?

- Все ноги сбили, да разве в такую пургу найдёшь, — мужик ссутулился и горестно шмыгнул носом.

Баба запричитала с удвоенной силой, заламывая в отчаянии руки.

- Да чтоб тебя, — недовольно скривился староста. — Чем голосить, лучше иди людей собирать. И ждите меня, я скоро буду.

В глазах у крестьянина появилась надежда, он сгрёб супругу в охапку и вместе с ней вышел во двор. Хозяйка изменилась в лице и с тревогой посмотрела на мужа.

- А делать-то что? Не оставлять же мальца на растерзание? — ответил тот на так и не прозвучавший вопрос.

- На растерзание? — поднялся с лавки Ренард и проверил, как меч выходит из ножен. — Волки лютуют?

- Если бы, — тяжело вздохнул староста, покосившись на, сверкнувший синим, клинок. — Тут другая история. Собственно, я хотел её рассказать, да жена перебила. А потом вот это всё...

- Ну так говори, не тяни, — насторожился де Креньян от такого длинного предисловия.

***

Староста покряхтел для порядка и начал рассказывать…

Жила у нас в Бурше знахарка, почитай, настоящая ведьма. На самом отшибе жила — ейный домишко стоял, почитай, что в самом лесу. Роды принимала, скотину выхаживала, местных лечила. Женщина была знающая, но характером скверная. Людей не любила, а детишек и вовсе терпеть не могла. Даже на дух не переносила. Ну а те отвечали ей взаимностью… Родители, конечно, строго наказывали к ней не лезть, но разве пострельцов удержишь от каверз? Они ей то грядки повыдергают, то яйца из-под несушек своруют, то дверь поленом подопрут… Кажный раз разное выдумывали.

А однажды зимой, оно, как вышло. Вылепили сорванцы бабу снежную. Прямо напротив ейного крыльца вылепили, да и нарядили в тряпьё похожее. Ну, как ведунью, точь-в-точь. Да так важно у них получилось. Горбоносый нос из кривого сучка сделали, корявые пальцы из веток, глаза — угольки, зубы — сосульки. А напоследок в зад ей воткнули метлу. В смысле, бабе снежной, не знахарке… А сами принялись снежки ей в окошки кидать да дразниться по-всякому.

Вот тогда-то всё и случилось.

Осерчала ведьма, озлилась до крайней степени, да и сотворила тёмное колдовство — вдохнула жизнь в снеговика. Тот и кинулся — одного озорника разорвал, ещё двоих заморозил насмерть, остальные успели убежать.

Потом-то, оно конечно, разобрались. Ведьму изловили, допросили с пристрастием, посадили на кол, да так и сожгли. Но перед смертью она успела наслать на деревню проклятье, за этим не уследили. Вот с тех пор, как зима снежная выдаётся, в лесу нарождается нечисть — снеговики да бабы холодные.

Поначалу-то, оно, дознаватели приезжали, храмовники всю округу прошерстили, даже инквизитор из Орли был, да так и не смогли обороть эту пакость. Потом и забылось. А ребятишки так и пропадают нет-нет, коли заиграются допоздна или глубоко в лес забредут…

- Так какого лешего вы их за хворостом одних отправляете? — возмутился Ренард, когда тот замолчал.

- Раньше провожатого специально выделяли, сторожились, — с виноватым вздохом развёл руками староста. — А три года, как зимы бесснежные, никто снеговиков и не видывал. Подумали, закончилось всё, выдохлось ведьмино заклинание. Да с утра и погода хорошая была.

- Подумали они, — проворчал де Креньян и направился к выходу. — Ладно, пошли. Люди, поди, уже собрались.

- Так вы с нами? — обрадованно воскликнул староста и протянул Ренарду плащ.

- Ну не бросать же вас в такой-то беде, — невесело усмехнулся тот. — На конюшню только за шлемом забегу и догоню тебя.

***

Староста пробивал путь, Ренард шёл следом. Погода дурковала всё так же, если не хлеще. Пуржило, ветер свистел в ушах и рвал полы плаща, снег набивался в сапоги, а каждый шаг давался с трудом.

В конце улицы их уже действительно ждали. У крайнего забора собралось два десятка крепких мужиков с решительными злыми лицами: кто с топором, кто с вилами, а кто и с переделанной в пику косой. В другой руке каждый держал факел или закрытый фонарь.

«Нелишняя предусмотрительность, — мимоходом подумал Ренард. — Даже сейчас света белого не видать, а к вечеру, так и подавно. Тем паче в лесу».

- А это ещё кто такой? — недовольный бас из толпы на миг перекрыл посвист вьюги.

- Замолкни, дурень! — тут же окоротил его староста. — И возблагодари Триединого, что прислал к нам своего Пса на подмогу.

- Молодой он для Пса, — засомневался неугомонный мужик. — Я таких раньше не видывал. Может, он вообще, самозванец.

- Ты бы лучше заткнулся, Хамнет! Тоже мне знаток выискался! Ты их многих видывал, Господних Псов-то? Вот то-то и оно, — не задержался с ответом староста.

- Давайте вы это выясните, когда пропажу найдём, — прекратил бестолковую перебранку Ренард, отыскал глазами отца Сильвена, кивнул ему: — Ты-то чего стоишь столбом? Веди уже. Или ещё кого ждём?

Никого больше не ждали. Отец пропавшего мальчика встрепенулся и бодро потопал в пургу, за ним — Ренард, за Ренардом — староста, за старостой вытянулись в колонну остальные селяне. Шли след в след, так было легче. Но когда появились первые деревья, де Креньян выступил вперёд и, повысив голос, бросил через плечо:

- Цепью, за мной. Только из виду не теряйте друг друга.

Проскочило в интонации Ренарда нечто такое, что заставило мужиков послушаться. Даже склочный Хамнет слова не сказал поперёк. Сам де Креньян этого не заметил, мысли занимало другое.

На самом деле у него не было опыта в подобных делах, если не считать тот единственный раз, когда искали его самого. Да и на успех он не очень рассчитывал. Мальчишке в такую непогоду и без нечисти будет непросто выжить, а уж с нечистью, то, вообще, никак. Но Ренард перестал бы уважать сам себя, если б остался в стороне и не предпринял хотя бы попытку спасти несчастного мальчика. Тому были причины…

- Ваша милость, дальше нет смысла забираться, — громко прошептал на ухо староста, неслышно подкравшись сзади, и махнул рукой куда-то налево, — давайте вдоль края пройдёмся. А потом чуть глыбже зайдём и обратно, тем же манером. Так весь лес и прочешем.

Ренард спорить не стал и поменял направление. Им сейчас всё равно, куда идти, главное — не пропустить ничего. А пропустить здесь — раз плюнуть. Ёлки росли часто и густо, треугольные тени переплетались в причудливый рисунок, скрадывая последние крохи света. Мужики зажгли фонари, запалили факелы — сумрак отступил, белый покров заиграл весёлыми огнистыми искорками.

Казалось, даже вьюга успокоилась от волшебного зрелища, снег валил так же густо, но теперь летел сверху вниз, как подобает приличному снегу и уже не старался залепить глаза, рот и набиться за шиворот. Среди деревьев растеклось умиротворяющее спокойствие, и лишь ветер далеко наверху бесновался в разлапистых кронах.

Вечерние сумерки настигли поисковиков, когда они зашли на третий круг. Темнота сгустилась и словно придушила весь свет. Жёлто-оранжевые пятна фонарей потеряли в размерах, а пламя факелов испуганно затрепетало. Да что там, пламя, даже суровые на вид мужики настороженно заозирались.

Ренард вытащил из ножен клинок, полуденным небом полыхнула звёздная сталь — мрак отступил, втянул чёрные щупальца и затаился в треугольных тенях. Людям словно подарили глоток свежего воздуха, а снежная пелена впереди заиграла отражёнными бликами.

Тут два.

Чуть сбоку ещё пара.

Чуть дальше ещё...

Ещё.

И ещё…

И ещё…

Но почему-то блики не тёплые, небесные, а холодные, льдистые. Злые.

Первая пара на секунду пропала и тотчас появилась вновь.

«Моргнула? Это глаза? Чьи?»

В грудь Ренарда толкнул амулет — они нашли снежных тварей.

Глава 20

- Иншие! — завопил староста.

Пока народ разбирался, к атаке он призывал или к бегству, кошмарные глаза налились полуночной синью и поплыли навстречу, оставляя за собой размытые парные полосы.

Ренард сорвал с себя плащ, отбросил в сторону. Едва успел. Амулет на груди ожёг не огнём, но морозом — снежная пелена впереди уплотнилась и через миг раздалась, исторгнув первую нежить.

Уродливый снеговик метнулся к Ренарду, замахнулся скрюченной лапой… Де Креньян оказался быстрей. Его клинок полыхнул небесной лазурью, перечеркнул тварь крест-накрест, и та рассыпалась кусками лежалого снега. Жуткая лапа превратилась в корявую ветку, упала под ноги и хрустнула под сапогом.

Из снежной круговерти вывернулся новый враг. За ним второй. Ещё. И ещё. Занялась суматоха боя.

Ренард нырнул под удар, увернулся от следующего, атаковал сам. Снеговики один за другим превращались в снежные кучи, но место погибшего тут же занимал новый чужанин. Сухое дерево скрежетнуло по шлему, сучковатая ветка оцарапала щёку, на кольчужном плече сомкнулись и рассыпались острыми льдинками зубы-сосульки. Ренард крутнулся волчком, клинок толкнулся три раза и рядом появились ещё три бесформенных кучи.

Мужикам пришлось не в пример тяжелее, хоть и дрались они так же отважно. Снеговиков крушили топорами, били вилами, рубили косами, но те, едва развалившись на части, тут же собирались в целое вновь и вновь нападали. Простая сталь не брала проклятых чужан, хоть ты тресни.

Схватка затягивалась, ещё немного и люди начнут уставать…

Амулет царапнул корочкой льда, словно подсказывал что-то, привлекал к чему-то внимание. Ренард разрубил наседавшего снеговика пополам, разбил яблоком эфеса голову следующему и отвлёкся от боя. Всего лишь на миг — больше не дали чужане — но хватило и этого. В толще парящего снега он успел разглядеть ещё одну пару глаз. Не сапфировых — рубиново-алых. И злобы в них — больше стократ.

- Мужики, держитесь! Я нашёл главную тварь! — выкрикнул Ренард и рванулся туда.

Рубиновые глаза налились чёрным багрянцем, мигнули, вперились в де Креньяна… Между деревьев прокатился пронзительный треск, будто ствол на морозе лопнул… Снежные монстры в тот же миг оставили поселян и ринулись вдогонку за Ренардом.

- Помогай! — завопил староста и кинулся следом.

За ним поспешили мужики, подбадривая себя громкими криками.

Ренард бежал, ломал сапогами наст, местами проваливаясь чуть не по пояс, падал, вставал и бежал вновь. Пока он выигрывал эту гонку, но чужане уверенно сокращали расстояние. Глубокий снег им был нипочём, они волшебным образом скользили по поверхности. Ждать осталось недолго, ещё чуть-чуть и нагонят.

Так-то небольшая беда — Ренард бы и с дюжиной тварей справился — тут дело в другом. Де Креньян разглядел, к чему готовился хозяин рубиновых глаз. Хозяйка, вернее.

Снежная, не баба — бабища. Обряженная в ветхое тряпьё, она замерла в тени двух могучих елей, что сомкнулись кронами в островерхую крышу нечистого храма. В алых высверках глаз угадывался давным-давно спиленный пень, теперь служивший жертвенным алтарём. Там распростёрлось бесчувственное тело мальчишки. Несчастный едва дышал, но был пока ещё жив.

Бабища злорадно ощерилась, бросила на Ренарда торжествующий взгляд — жуткий оскал сверкнул ледяными клыками, из глаз плеснула безумная жажда мести — и занесла над мальчиком лапу. Вместо ножа, она сжимала в корявых пальцах сосульку. Длинную, толстую. Острую.

Ренард наддал, но быстрее бежать не в человеческих силах. Осталось немного, но ему не успеть. Скоро спасать будет некого. Только мстить… А погоня уже наступала на пятки — Ренард чувствовал, как нещадный мороз пробирал сквозь одежду.

Оставалась последняя попытка. Она же — единственная. Де Креньян выкрикнул заклинание, что первым пришло на ум:

- Frigidus et non movere!

Сложил щепотью пальцы свободной руки и заключил ведьмовское создание в круг. И сработало. Тварь замерла, не закончив движения, глаза полыхнули бессильной злобой, но куда ей против церковной магии.

Ренард широко отмахнулся мечом, срубая башки ближайшим преследователям и с удвоенной силой рванулся к бабище. В спину полетел тоскливый вой, но он даже не оглянулся — сделал последний шаг, оттолкнулся ногой, взвился в воздух и обрушил на голову нечисти небесный клинок.

Лазоревый росчерк промелькнул меж рубиновых глаз, те пыхнули лютой ненавистью и погасли. Уже насовсем. Бабища рассыпалась кусками грязного снега, следом колдовская не жизнь ушла из подручных. Возможно, так просто совпало, но даже погода притихла. Ветер стих, снегопад перестал, в лесу разлилась тягучая тишина, особенно густая на фоне недавних криков и воплей.

Ренард рухнул на колени, в изнеможении опёрся на меч и глубоко дышал, пытаясь прийти в себя после боя. Удивлённые возгласы за спиной заставили его оглянуться.

Мужики шли к алтарю и по пути разглядывали сугробы, утыканные обломками сосулек и кривыми сучковатыми ветками. Отец кинулся к сыну, подхватил его на руки и убежал с драгоценной ношей домой. За ним поспешили трое — помочь, ну и мало ли, что ещё могло приключиться — остальные собрались вокруг де Креньяна, подсвечивая факелами нехорошее место.

- Ёлки свалить, пень изрубить и сжечь тут всё дотла, — негромко приказал Ренард, всё ещё сидя в снегу. — Не след оставлять тёмное капище рядом с деревней.

- Слышали, что его милость сказал?! — прикрикнул на мужиков староста. — Приступайте!

- Щас, погодь, — подал голос Хамнет.

- Ты опять?! — тут же вскинулся староста. — Если хочешь бузить, лучше проваливай сразу. Не до тебя сейчас…

- Да погодь ты! — оборвал его скандальный селянин. — Я сказать хочу.

Хамнет обошёл всех по кругу, встал напротив Ренарда и поклонился ему в ноги.

- Ты уж прости меня, дурня дремучего. За бузу и за сомненья нелепые, — пробасил он, не поднимая головы. — И благодарствую тебе от лица всего Бурша. Век будем помнить помощь твою и участие.

- Пустое, — улыбнулся де Креньян, устало поднялся на ноги и, увидев, что крестьянин так и стоит в три погибели, добавил: — Извинения принимаются.

- Но вот теперь можно и приступать. С чистой душой оно как-то сподручнее, — воскликнул повеселевший Хамнет и азартно поплевал на ладони. — А ну-ка, селяне, подналяжем!

Факела воткнули по кругу, фонари развесили на ближайших деревьях, и работа пошла. Ночную тишину разорвали звонкие удары топоров, полетели первые щепки, послышалась весёлая ругань и смех — то кроны сбрасывали снежные шапки прямо за шиворот дровосекам.

С протяжным стоном рухнула первая ёлка, затрещала и накренилась вторая. Селяне с остервенением отсекали хвойные лапы, рубили толстые стволы на куски и сваливали те в кучу рядом с алтарём.

Только Ренард и староста не принимали участие в общем порыве. Первый заслуженно отдыхал, ну а второй, понятно — местный начальник. Де Креньян крутил головой — наблюдал, чтобы мужики не упустили чего по незнанию — как вдруг глаз, словно иголкой кольнуло. В большущем сугробе, оставшемся после бабищи, сверкнула искорка отражённого пламени.

- Это ещё что?

Ренард нагнулся, раскидал рукой снег — ладонь наткнулась на глыбу льда размером с кулак. Удивительно похожую на сердце. Вдобавок ко всему, ледышка не таяла в руке и неприятно холодила кожу, пробирая до самых костей.

- Не врали люди, спаси меня Триединый, — выдохнул староста, истово крестясь.

- О чём не врали? — бросил Ренард, не отрывая взгляда от своей находки.

- О проклятии ведьмином. Вот оно. Холодное сердце, — дрожащим голосом пояснил староста. — От него-то все наши беды.

- Ну, за это не переживай, — ободрил его де Креньян. — Мы от него быстро избавимся.

Пень-алтарь засыпали ещё не полностью, и он наполовину торчал из мешанины обрубков и переплетения хвойных лап. Ренард подошёл, положил кусок льда на спил, размахнулся мечом… Староста придержал его руку.

- Ты чего? — удивился Ренард.

- Боюсь я, ваша милость. Разлетится оно сейчас на куски, а мы на следующую зиму всей деревней и сгинем. Вы бы его не кололи, а с собой бы забрали — целиком. А потом передали бы кому следует. А мы-то уж вас отблагодарим как положено.

Ренард в сомнении опустил клинок. Благодарность ему ни к чему — он не ради мзды помогал жителям Бурша — но и полной уверенности, что всё делает правильно, не было. А ну как сохранится проклятье злобной колдуньи в осколках? Тогда действительно выйдет больше вреда, чем пользы. Стоит всё-таки забрать проклятую ледышку. Ой, стоит…

А староста уже осторожненько прятал холодное сердце в рукавицу.

***

Закончили только под утро.

От лесного капища остались тлеющие угли, снег растаял на три шага вокруг, обнажив опавшую хвою. Мужики разбили почерневший остов алтаря на куски и с чувством выполненного долга побрели обратно в деревню. Де Креньян уходил последним и всю дорогу прислушивался — не кольнёт ли в грудь амулет. Не кольнул. Нежить извели подчистую.

Душу грело спасение мальчика, и вместе с тем на Ренарда снизошло откровение — он понял скрытый смысл в названии ордена. Его адепты — преданные псы Триединого, но ещё и устают как собаки. Вот точно так же, как он здесь и сейчас. И тем не менее де Креньян засобирался в дорогу.

- Может, останетесь ещё на денёк, к чему так спешить? — попробовал отговорить его староста. — Отоспитесь, отъешьтесь, сил наберётесь.

Так-то, он был полностью прав, но в деревне, где денёк, там и два. А потом, глядишь, ещё на третий задержишься. Сельская жизнь, она такая. Размеренная. Неспешная она, сельская жизнь.

- Нет, поеду, и без того задержался, — не переменил своего решения Ренард.

Де Креньяна провожали всей деревней, а староста, Хамнет и отец спасённого мальчика ехали с ним до самого тракта. Если бы не они, Ренард бы второй раз заблудился — среди белого однообразия немудрено. Тракт тоже замело по самые уши, но селяне показали ему дорожные вешки — длинные палки, воткнутые шагов через сто.

На этом Ренард окончательно распрощался и возобновил своё путешествие.

***

Солнце потихонечку взбиралось на чистое небо, ещё толком не пригревало, но мороз уже не давил. Сугробы сверкали весёлыми искорками, отчего всё вокруг казалось мягким, воздушным. Волшебным. Отдохнувший Чад жизнерадостно фыркал, бежал бодрой рысью, уверенно взбивая копытами рыхлый снег, и оставлял за собой борозду первого за сегодня следа.

Де Креньян тоже радовался. Поначалу. Во многом оттого что двигался к цели. Совсем скоро он доберётся до комтурства, а там, глядишь, и Вейлира разыщет. У Ренарда даже кулаки зачесались в предвкушении долгожданной встречи. Надолго этой радости не хватило. Часа через три он скис, а потом и вовсе расклеился. Тяжесть сковала всё тело, от монотонного покачивания слипались глаза, голова то и дело запрокидывалась или падала на грудь. Вот ведь странность, какая — бежал вроде конь, а с ног валился хозяин.

Когда впереди замаячили дома Верезона, де Креньян держался в седле последним усилием воли.

Он остановил Чада у первой подвернувшейся таверны, название которой даже не пытался запомнить, и, пошатываясь от усталости, вошёл внутрь. Если здесь поджидало новое приключение, это его точно добьёт. Но обошлось. Хозяин оказался приветливым, в зале приятно пахло, а комнаты для постояльцев были чистые. И, что главное, без клопов. По крайней мере, так ему сказали.

Трапезничать Ренард не стал. Оставил коня на попечение местного конюха, истребовал номер и сразу пошёл в отведённую ему комнату. Там сбросил плащ прямо у порога, кое-как стянул сапоги, снял пояс с мечом и кольчугу… На большее его не хватило. Рухнул на койку прямо в одежде и заснул, едва голова коснулась подушки. Но долго ещё отбивался во сне от мерзких снеговиков.

Ночь прошла на удивление спокойно. Никто не пьянствовал допоздна, не бузил, не орал — указы здесь, похоже, соблюдались строго. Ренард плотно позавтракал, навёрстывая пропущенный ужин, расплатился с хозяином и отправился дальше. Путешествие, наконец-то, приобрело размеренный ритм, и де Креньян рассчитывал ещё засветло приехать в Орли.

***

Чем дальше де Креньян продвигался на север, тем больше этот север чувствовался. Тракт запетлял меж крутобокими всхолмьями, горизонт изломали далёкие горные кряжи, дремучие леса потянулись сплошной полосой. Огромные валуны тут росли из земли, как деревья — такого Ренард раньше не видывал. Глухие места. И потеряться здесь запросто. Так что, пока не обвыкся, лучше держаться торных путей.

Где-то к полудню де Креньян нагнал торговый обоз — четыре гружённых под завязку повозки под охраной полудюжины всадников. Те напряглись, увидев кольчугу и меч, но дальше этого дело не пошло. Ренард уже хотел обогнать караван, но едва поравнялся с головной телегой, его окликнул возница.

- Небось, в комтурство путь держишь, твоя милость?

Торговец разглядел красный крест на белых одеждах, полуторник, что бился о сапоги, могучего дестриэ под седлом, и без труда сделал правильный вывод. Отпираться было бессмысленно. Да Ренард и не собирался.

- Всё верно, — придержал коня де Креньян. — К чему вопрос, уважаемый?

- Хочу предложить совместное путешествие. Так и нам безопаснее будет, и вам веселей. Меня Чарло, кстати, зовут, а там, — торговец махнул головой в сторону задних телег, — мои компаньоны. Тоже в Орли едем. На ярмарку.

Веселья в последнее время хватало, но Ренард решил составить компанию словоохотливому мужику. А заодно расспросить его, что здесь к чему. Впрочем, последнее не понадобилось, торговец и без наводящих вопросов не затыкался.

- Повезло тебе, твоя милость, нас встретить. Так бы и ехал до самого города, а потом возвращался, — самодовольно заявил он.

- В смысле «потом возвращался»? — удивился Ренард. — Разве комтурство не в Орли?

- Отдельно стоит. В самой чащобе. Там свёрточек незаметный есть, я потом покажу.

- Вот за это спасибо, — поблагодарил де Креньян, которому не улыбалось делать лишний крюк, а после перевёл разговор на интересующую его тему: — Гляжу, с охраной едешь. Что, шалят у вас здесь лихие людишки?

- Шалят, как не шалят… — печально вздохнул Чарло, явно сожалея о лишних тратах, — вот и приходится охрану нанимать. В последние две декады два обоза разграбили, а сами, как в воду канули. И ещё один совсем недавно, но там странно всё…

- В чём именно странность?

- Да целёхонек остался обоз. Только люди куда-то пропали, и ни слуху от них, ни духу тебе. Люди бают, что нежить в округе завелась. Сам-то, как полагаешь?

- Никак не полагаю. Своими глазами не видел же ничего.

- И то верно, — согласился с доводами попутчика торговец. — А я вот мыслю, точно нечисть была. Ватажники бы товар не оставили. И коней бы увели тоже.

- Может и нечисть, — задумчиво протянул де Креньян, — святые отцы, что говорят?

- Мы рылом не вышли, со святыми отцами разговаривать. Да они и не особо распространяются, только рыскают по округе, народ зазря тормошат да грозят казематами. Но люди бают, что завёлся у нас тёмный колдун, — на этих словах Чарло размашисто перекрестился и трижды поплевал через левое плечо. — Вот он-то и приманивает чужан нечистыми ритуалами. Оттого храмовники и бесятся, что споймать его никак не могут. Тебя-то, поди, на подмогу прислали?

- Колдун? — заинтересовался Ренард, пропустив последний вопрос мимо ушей. — А что ещё люди бают?

- Ну да, колдун. Как есть тёмный друид. Его даже видали как-то. В последний раз — в Эпинеле. Деревенька такая, к западу от Орли.

- Прямо так и видали?

- Ну, может, не видали, но слыхали точно, — легко отказался от первоначальной версии Чарло. — Я-то что? Я за что купил, за то и продаю. Но там точно беда приключилась. Иначе храмовников бы туда не послали.

- Да что приключилось-то? Сколько послали? Когда? Ты можешь толком сказать?

- Так, я и говорю. Недавно уехали. Целым отрядом. А что приключилось, не ведаю. Бают, что с погостом что-то не так, больше не скажу. Там не то мёртвые из могил поднялись, не то завелось чего пострашнее.

- А ты вообще часто тут проезжаешь? — Ренард сменил тему, поняв, что из собеседника больше не вытянуть.

- Да почитай кажную декаду, — надулся от важности торговец. — То туда везём, то оттуда, торговля сейчас хорошо идёт. Мошна прибывает.

- А тебе не встречался рыжий такой, с лиловым носом? Глумом кличут. Он ещё постоянно соплями шмыгает и говор ещё у него такой характерный, — Ренард в замешательстве пощёлкал пальцами, не зная, как передать.

- Да вроде не попадался, — ответил после недолгих раздумий Чарло. — А чего с ним не так?

- Ты как увидишь, своим скажи, чтоб сразу вязали. Душегубец он, разбойник и вор. А если весточку мне лично пришлёшь, буду очень тебе благодарен.

- Сделаю, как советуешь, — важно кивнул Чарло.

На самом деле Ренард не сильно на него рассчитывал, но мало ли, вдруг и получится.

За разговорами время пролетело незаметно. По прикидкам Ренарда до Орли оставалось меньше двух лье, когда Чарло натянул вожжи и махнул рукой вправо. Там от основного тракта уходила в лес едва заметная тропка.

- Сюда тебе, твоя милость. Езжай прямо, никуда не сворачивай, так и доберёшься до комтурства своего. Всё бывай, может, ещё и свидимся.

Глава 21

Торговец не обманул. Где-то, через час, лесная тропа вывела де Креньяна к холму, на котором расположился замок. Деревья вокруг были вырублены на полёт арбалетной стрелы, из снега торчали лишь разномастные пни.

После многолюдья и гранитной мощи Иль-де-Вилона, резиденция Орлинского комтурства производила впечатление захудалого хутора. Куцый пятачок, обнесённый облезлой стеной, убогая арка ворот и неказистая башенка рядом. В центре пятачка возвышался донжон — единственное угловатое сооружение в пять этажей: с плоской крышей, каминными трубами и без малейшего посягательства на изящность.

Над зубцами привратной башни курился дымок, и торчали две алебарды — очевидно, стражники грелись у костра. За стеной раздавался топор дровосека, доносился стук разлетавшихся чурок — кто-то пополнял запас дров.

Ренард ещё не подъехал, как лязгнул запор, створки дрогнули и, нещадно скрипя, начали открываться наружу.

«Встречают. Надо же, как служба поставлена», — подумал де Креньян и пришпорил коня, чтобы не задерживать охрану.

Понял, что поспешил с выводами, когда чуть не столкнулся с выскочившим из ворот всадником. Чад, не дожидаясь команды, скакнул вправо, дестриэ незнакомого рыцаря взвился на дыбы и недовольно заржал. На шум выбежал привратник с топором в руке, стражники на башне наставили на Ренарда свои арбалеты.

Пока скакуны успокаивались, а охрана дожидалась приказов, де Креньян успел рассмотреть, кому заступил дорогу. Кольчуга, шлем с открытым забралом, полуторник на боку, сюрко с красным крестом и белый меховой плащ на плечах. Пёс Господень. И судя по властному взгляду — начальство не из последних. До габаритов Дидье рыцарь слегка недотягивал, но суровости у него хватало на троих.

- Кто таков?! — рыкнул он, прервав наблюдения Ренарда.

- Прибыл по месту службы, сударь, — отрапортовал де Креньян и протянул назначение. — Оруженосцем в триал Юдона.

- Наконец-то сподобились, — проворчал рыцарь, изучил документ и спрятал его в седельную сумку. — Проштрафился, что ли?

- Простите, не понял? — не уловил сути вопроса Ренард.

- За что тебя в нашу глушь сослали, спрашиваю?

- Да не сослали. Сам попросил.

- Вон даже как, — удивлённо качнул головой рыцарь и посмотрел на де Креньяна внимательнее. — Это ты погорячился, парень. Арбалет-то твой где, оруженосец?

- Сказали, здесь выдадут…

- Сказали ему… — недовольно пробурчал всадник, развернулся в седле и гаркнул во весь голос: — Саин!

- Слушаю, комтур! — откликнулся один из двоих наверху.

- Стрелялку свою дай оруженосцу на время!

- Ага!

Саин вытащил болт, спустил тетиву и сделал, что приказали. Только не дал, а швырнул, не сходя с места. Ренард изловчился, поймал — благо башенка была невысокой — и уже по весу оружия понял: арбалет тяжёлый пехотный.

«Это как я его натягивать буду, да ещё и с коня», — подумал он, но ничего не сказал, молча приторочил к седлу, чтобы не подняли на смех.

- Болты нать? — крикнул Саин.

- Сам-то как думаешь, дурья башка? — язвительно поинтересовался комтур.

- Ага!

- Освящённые? — уточнил Ренард, поймав подсумок с болтами.

- Кто ж такому балбесу освящённые-то доверит? — ухмыльнулся рыцарь, очевидно, подразумевая исполнительного стражника, и тронул коня. — Давай за мной, нам дотемна успеть надо.

- Простите, э… сударь… комтур… Куда успеть?

- Зови меня Госс, и можно без лишних расшаркиваний, — бросил тот через плечо. — Тебя-то как звать-величать?

- Ренард, — представился де Креньян и поскакал следом.

***

По лесной дороге без труда проехала бы и телега, но двум дестриэ было тесно, поэтому скакали уступом. Первое время молчали, но у Ренарда накопилось много вопросов и он, наконец, не утерпел.

- Так куда мы всё-таки едем, комтур?

Несмотря на полученное разрешение, Ренард не назвал командира по имени, выдерживал дистанцию. Тот хмыкнул такому соблюдению субординации, но поправлять не стал, ответил по существу:

- В Эпинель. Может, слыхал?

- Это туда отряд храмовников отправили? — вспомнил рассказ торговца де Креньян.

- Храмовников... — со спины не было видно, но судя по тону, Госс пренебрежительно скривился. — К ним и едем. Выхватили они там по первое число. Сегодня в обед от них гонец прибежал с просьбой о помощи.

- С чем помочь-то надо?

- Да бес его знает. Сказал только, что налетела на них какая-то нечисть. Многих побила, остальные еле спаслись. Он и сам едва живой был, когда добрался. Сказал и вырубился. Не добудились. Я туда, кстати, твоего Юдона послал, так что в Эпинеле с ним и познакомишься.

- А сам… сами, чего поехали?

- Как чего? — непритворно удивился Госс. — Людей на всё не хватает. Это только название громкое: Орлинское комтурство, а бойцов у меня — раз два и обчёлся. Четыре триала всего, да стражи неполный десяток, а хлопот — полон рот. То одно приключится, то другое, а здесь перегоны не короткие. Вот и носимся, как угорелые… Кстати, ты-то сам с чужанами уже сталкивался? Вживую, я имею в виду.

- Да уж сталкивался, — кивнул Ренард. — Лешего ещё дома прибил, а в Иль-де-Вилоне с ундинами познакомился, и ещё Ругару у нас из застенка сбежал. Но там я не дрался, сам тогда едва выжил. А уже по пути сюда Гауэко в трактире прогнал, да в Бурше со снежной нежитью схлестнулся.

- Да ты силён, братец, — впечатлился его успехами комтур. — В твои годы, мало кто таким похвастаться сможет. Если, конечно, не врёшь.

- А чего мне врать? — усмехнулся Ренард, ничуть не обидевшись. — У меня доказательства есть.

- И какие, не постесняюсь спросить?

Вместо ответа де Креньян, прямо на ходу, отвязал свёрток с трофеями и передал его Госсу.

- Лапа Ночного скитальца и Холодное сердце.

- Эвон как… Ты точно не шутишь, — задумчиво протянул комтур, рассмотрев, что скрывалось под мешковиной, и на этот раз в его интонациях прорезалось уважение. — Это я у себя оставлю. Командору потом пошлю, пусть знает, что мы здесь не просто жалование проедаем.

Беспардонная наглость Госса позабавила Ренарда, но против истины тот не сильно грешил. Де Креньян уже принадлежит комтурству, а значит, его успехи считаются. Да и трофеи ему ни к чему, не на стенке же их развешивать.

За разговорами Ренард перестал следить за дорогой, и время пролетело незаметно. Успели в аккурат, как и хотел Госс. Дотемна. Солнце только-только тронуло горизонт, как впереди показалась деревня..

***

Эпинель — село, как бы, не меньше Бурша. Два десятка домишек, в беспорядке разбросанных среди леса, да церквушка. Деревня и деревня, с виду обычная. Сеновалы, коровники, кучи навоза. Огородики, сейчас занесённые снегом. Полей не видать — местные наверняка больше от леса кормились, чем от сохи.

Вот только трубы дымили едва в половине домов, собаки не лаяли, и скотина молчала. И это наводило на определённые мысли. Нехорошее предчувствие закралось Ренарду в душу, и он опустил ладонь на эфес меча.

- Креста нет, — мрачно заметил Госс, махнув рукой на церквушку.

Ренард поднял голову — островерхая крыша действительно пустовала.

Символ веры нашёлся, когда подъехали ближе — расколотый надвое крест лежал у крыльца дома Божьего. Истоптанный снег алел кровавыми пятнами. В багровых потёках на ступенях, так же без труда угадывалась засохшая кровь. Де Креньян натянул узду и заглянул в проём выбитой двери. Внутри словно стадо кабанов бесновалось: всё, что можно сломать — сломано, что нельзя — перевёрнуто и разбросано в беспорядке.

- Это кто ж на такое осмелился?! — не удержался от восклицания Ренард.

- Самому интересно, — недобро процедил Госс, — Смотри.

Комтур обратил внимание спутника на редкую вереницу из красных капель, убегающую вдаль по дороге. Словно отсюда кто-то унёс худое ведро, полное крови. А может, наоборот, принёс. В любом случае проверить стоило.

Они тронули коней и медленно поехали дальше по следу. Госс смотрел под ноги, Ренард озирался вокруг. Понятное дело, злодеев он не увидел, но зато услышал, как недалеко скрипнули петли, и тут же хлопнула дверь.

- Там! — показал направление Ренард и первым подскакал к нужному дому.

- Хозяева! — рыкнул Госс, осаживая жеребца у забора.

- Чего хотел-то? — послышался изнутри сварливый голос.

- Выходь, разговор есть.

- Не об чем мне с вами разговаривать, — категорично отрезал хозяин.

Следом лязгнул засов, звякнул крючок, что-то негромко стукнуло — похоже, дверь ещё и подпёрли. Кто бы там ни сидел, выходить он точно не собирался.

- Да и бес с тобой! — разозлился на такое поведение комтур. — Скажи, где мне старосту сыскать?

- А я староста и есть, — сообщил голос из дома. — А вот кто вы такие будете, мне неведомо.

- Из Орлинского комтурства мы! Псы Господни! — в сердцах рявкнул Госс. — Прибыли с вашей бедой разбираться!

- Вот и разбирайтесь! А я до утра дверь не открою, даже и не проси.

- Выходи, мерзавец! Тебе по чину положено оказывать содействие служителям Триединого! — потерял остатки терпения комтур.

- На твоё положено дерьма лопатой наложено. Проваливайте, говорю!

- Я вот натравлю на тебя отцов из Святого Дознания, посмотрим, как запоёшь.

- Натравит он. Ты доживи сначала, — не задержался с ответом староста. — Вон храмовники тоже грозились, и где они таперича?

- Где?

- А я почём знаю? Раны где-то зализывают, едва половиной отряда. Всё, прощевайте, утром договорим, коли вернётесь.

- Чтоб тебя Анку задрал, барана упёртого, — шёпотом выругался Госс и добавил, уже в полный голос: — Скажи хоть, где настоятеля вашего найти?

- Не было у нас настоятеля никогда. Причётник токмо.

- Ну причётника.

- Так схарчили его надысь, как есть, до последней косточки. Мимо церквы, поди, проезжали? Значит, и сами всё видели.

- Я сюда ещё двух бойцов посылал, не встречались тебе?

- Шарахались тут какие-то два, да я, поди знай, твои то бойцы или какие самозванцы ряженые. А спрашивать мне недосуг.

- Где их искать-то? — спросил Госс, не сильно рассчитывая на ответ.

Староста и не ответил. Противный мужик. То ли действительно глубже в дом ушёл, то ли из вредности затихарился. Пока определённо выяснить удалось только одно — неведомая опасность страшила его больше гнева церковников. Ничем другим его поведение не объяснишь.

- Может, дверь выломаем? — предложил Ренард, после минутного ожидания.

- Я те выломаю! — тут же откликнулся староста. — Встречу вилами в бок, узнаешь тогда!

- Смотри, ты, какой боевой, — усмехнулся Госс и кивнул де Креньяну. — Поехали, оруженосец, чего уж теперь. С этим потом поквитаемся.

- Это мы ещё поглядим! — донеслось из дома им вслед.

***

С наступлением сумерек деревня затихла окончательно. Не окуталась умиротворяющей сонной дремотой, а словно затаила дыхание в преддверии грядущей беды. Из жилых домов не доносилось ни шороха, разорённые избы будто скорбели о потере хозяев. Казалось, даже солнце стремилось быстрее покинуть это мрачное место.

Сугробы насытились закатным багрянцем, алые капли сделались чёрными и вывели Псов к деревенскому кладбищу. Длинные тени от старых крестов переплелись в жуткую клетку, слова «могильная тишина» приобрели пугающий смысл. Леденящий озноб продрал Ренарда до костей. Но амулет молчал, и де Креньян, до боли сжимая рукоять полуторника, ехал вперёд. Когда стало совсем невмоготу, и желание убраться подальше почти победило, след оборвался…

…кровавым кругом с вписанными в него рунами.

- Да ты ж… Семеро меня забери, — негромко выругался комтур и втянул воздух сквозь стиснутые зубы. — Ритуал тёмного вызова.

- Ритуал... — повторил Ренард шёпотом. — Осталось понять, кто вызывал, зачем и кого.

- Кабы знать, парень, кабы знать, — задумчиво протянул Госс, осматриваясь по сторонам. — Приходили оттуда… Следы… Несколько человек. И видать не один раз приходили. Пока одни кровью метили дома в Эпинеле, другие вызывали чужан. Потом уходили.

Ренард проследил взглядом тропинку до ближайшего перелеска, оценил размеры вытоптанной вокруг знака площадки, вспомнил кровавые мазки на дверях опустевших домов... А комтур между тем продолжал рассуждать:

- Тёмный ритуал — преступление против Истинной Веры. Это неминуемая казнь, причём показательная. А кто на такое решится? — сказал он и замер, осенённый догадкой. — Колдун объявился, леший его задери. Точно, он, больше некому!.

- Не Вейлир, часом?

Де Креньян догадался, о ком зашла речь, но всё же решил уточнить. На всякий случай. Мало ли здесь колдунов.

- Знаешь его? — подозрительно прищурился Госс. — Откуда? Ты, вроде, только приехал.

- Кровник мой. Давно с ним встречи ищу, — ответил Ренард и помрачнел лицом. — Из-за него сюда и приехал.

Комтур ещё немного посверлил его взглядом, но, в конце концов, объяснение принял и успокоился.

- С ним многие встречи искали, парень, да всё не складывалось никак. А вот нам, похоже, свезло, — сказал он и загорелся азартом. — Глядишь, сегодня и прищучим ублюдка. Осталось придумать как.

- Засада, — высказал очевидное решение де Креньян. — Лучше ничего не придумаешь. Только сам он вряд ли придёт, через подручных станет действовать.

- С чего ты взял?

- Жути нагнать на глухую деревню? Не по его размахам задача, — невесело усмехнулся Ренард, припомнив давнишний разговор с колдуном. — Да и осторожный он. Подготовит всё, научит, а сам схоронится где-то или другим чем займётся. Думаю, так: его приспешников надо живыми брать, а потом допытывать, где Вейлир обретается.

- Пожалуй, ты прав, — согласился Госс, недолго подумав. — Есть ещё дельные мысли? Давай, парень, прояви себя, раз уж начал.

- Здесь спрятаться негде, только спугнём. — прикинул Ренард, по-быстрому оглядевшись. — Вон тот двор подойдёт… в самом доме неудобно… а вот в сеновале можем встать вместе с конями. Надо проверить.

- И то верно, — не стал возражать комтур. — Поехали, посмотрим, что там к чему.

***

Крайний двор встретил поваленным забором и распахнутой настежь калиткой. Дом чернел мёртвыми окнами, по комнатам гуляли сквозняки, и деловито шуршали вездесущие мыши. Входная дверь повисла на одной петле и нет-нет мерзко скрипела, хотя ветра и близко не было. Порог блестел лаковыми потёками высохшей крови.

Хозяева, скорее всего, погибли одними из первых. Оно и немудрено — погост вот он, под боком.

В дом Псы даже заходить не стали, сразу направились к сеновалу.

Позиция и впрямь оказалась удачной: сена ещё и половины не подъели, но места хватало с избытком, а через щелястую стену отлично просматривалось кладбище. Коням же здесь вообще, рай — и кров, и стол разом. Ренард спешился, отворил воротину и завёл Чада внутрь. Госс заходить не стал.

- Ты тут устраивайся, а я ещё проскочу по округе. Юдона поищу. Да, может, о храмовниках что разузнаю. Да ты не боись, парень, я скоро буду, — подбодрил он Ренарда напоследок и ускакал.

- Да я и не боюсь, — буркнул де Креньян ему вслед, скинул плащ и проверил, как меч выходит из ножен.

Чад фыркнул и потянулся к хозяину.

- Что дружище, устал? — потрепал его Ренард по бархатистой морде. — Давай отдыхай, пока время есть. Напоить бы тебя, да мне отлучаться нельзя. В засаде мы, понимаешь?

Жеребец мотнул головой, словно действительно понял, шагнул ближе к сену и захрумкал душистой травой. Да так аппетитно, что у Ренарда подвело желудок. Де Креньян обтёр коня на скорую руку, перетянул подпругу, а потом полез в седельную сумку. Там ещё оставалось угощение хозяйки из Бурша.

Скрип снега на улице застал его врасплох, и стало не до еды. Потому что лучше живой и голодный, чем сытый, но мёртвый. Ренард бросил сумку, схватил арбалет, рванул крепление… болты достать не успел. В сеновал зашли двое.

- Натянуть-то силёнок хватит? — презрительно усмехнулся первый, беспечно сложив руки на широкой груди. — Ты кто таков будешь, щенок?

- Да, кто таков? — поддакнул второй, что был пожиже и пониже, но арбалет в его руках смотрел Ренарду прямо в лоб.

Весомый аргумент, но в драку де Креньян не полез совсем по иной причине. Перед ним стоял его новый триал. Других Псов в Эпинеле попросту не было.

Глава 22

Чад покосился на незваных гостей, недовольно фыркнул и переступил ногами с явным намерением угостить их копытом. Хозяин его успокоил, хотя ему даже нравилась эта идея. Но так начинать знакомство однозначно не стоило. Тем более с будущими товарищами по оружию.

- Ренард я, — представился он, шагнув им навстречу, и чуть поклонился обоим. — Сегодня прибыл из Иль-де-Вилона с предписанием поступить в распоряжение Юдона. Это ведь ты, верно?

Он вопросительно посмотрел в глаза первому Псу.

- Вот даже как. Слышал уже обо мне? — самодовольно ухмыльнулся тот, знаком приказав напарнику опустить арбалет. — От кого?

- Рыцарь Безье рассказывал…

- Безье… — ухмылка Юдона стала кривой, он дёрнул подбородком и поспешил сменить тему. — Поступить, значит, в моё распоряжение, говоришь? А нужен ты мне, эдакий зелёный?

Его голос стал злым, а замашками он напомнил Ренарду де Лотрока. Такой же заносчивый, надменный и кичливый тип, только старше. Лет двадцать пять, наверное, ему. Может, чуть больше. Но силы ему не занимать. Да, похоже, и опыта, если учесть, как он смотрит и двигается.

- Или взять? Что скажешь, Пепин? — спросил у второго Юдон, не отрывая от Ренарда пристального взгляда.

- Да у него молоко на губах не обсохло. Совсем сопляк, — поддакнул тот, стараясь угодить командиру.

Де Креньян заиграл желваками и смерил недобрым взглядом насмешника — подпевал он никогда не любил. На самом деле Ренард был выше и крепче Пепина, хоть и помладше немного. А тот прекрасно всё понимал, но продолжал изгаляться.

- Гля-кось, и косица у него… и бирюлька. Как у девки какой. А девки нам надобны для одной только годности, — гаденько ухмыльнулся он. — Не, я бы на твоём месте такого не взял. Разве что…

Пепин хотел добавить ещё какую-нибудь мерзость, но осёкся под гневным взглядом Юдона и даже съёжился как-то.

- Ты не на моём месте, простолюдин! — припечатал тот и снова посмотрел на Ренарда. — Давай так поступим, щенок: натянешь свой арбалет, приму в триал. Нет — скажу комтуру, чтоб на стену отправил.

У Ренарда не было никакого желания кому-то что-то доказывать, но в стражу хотелось ещё меньше. Не для того сюда прибыл. Он выдохнул, пытаясь унять раздражение, прижал сапогом стремя, рванул тетиву. Та звонко тренькнула и лопнула, а с пальцев де Креньяна на пол закапала кровь.

- Силён. Будем считать, что справился, — оценил попытку Юдон и, усмехнувшись, подначил своего прихлебалу: — Вот ты Пепин, так не сможешь.

- Зато я другое могу, — окрысился тот.

О чём он говорил, Ренард так и не выяснил — на улице послышался перестук копыт, воротина отворилась, и в сеновал зашёл Госс, удерживая коня в поводу.

- Уже познакомились? — спросил он, окинув присутствующих цепким взглядом.

- Да уж познакомились, — скривился Ренард, слизывая кровь с порезанных пальцев.

- Опять новичков кошмаришь, Юдон? — проворчал Госс.

- Пополнение принимаю, комтур, — усмехнулся Юдон. — Должен же я знать, на что он способен.

- Узнал?

- Узнал.

- Молодец. Кони где ваши?

- В соседнем дворе стоят, мы там встали. А сюда пришли, проверить, кто здесь шарахается.

Госс недовольно покачал головой, заметил порванную тетиву на арбалете Ренарда и обернулся к Пепину:

- Запасная есть?

- А как же, — с готовностью откликнулся тот. — Только она к пехотному не подойдёт, слабовата будет. Может, я ему свой арбалет отдам? Он же мне ни к чему.

- В смысле, ни к чему? А чужан ты чем бить будешь? Веником?

- Чего сразу веником? — обиделся Пепин. — Мечом. Я же вместо Могира теперь, а новичок за стрелка.

- Эка смотри, разогнался. Вместо Могира он, — осадил его комтур. — Тебе до Могира, как до Султаната пешком, так что погоди пока. Рано ты на его место прицелился.

- А чего годить-то? — возмутился Пепин.

- Вот то и годить! — оборвал его Госс. — Ночь переживём, тогда и посмотрим.

- Да чего посмотрим? — не успокаивался настырный стрелок.

- Ты язык прикуси, Пепин, не то живо пойдёшь стену охранять! — прикрикнул на него комтур. — А смотреть я буду, как проявишь себя! Пока только и горазд, что языком молоть! Всё, переходите сюда, здесь ждать будем.

Юдон уже выскользнул на улицу, чтобы лишний раз не злить командира, за ним вышел недовольный Пепин. Госс же поставил своего жеребца рядом с Чадом и бросил Ренарду:

- Перевяжи, не то чужане свежую кровь почуют. Есть чем?

- Рубаху запасную порву, — кивнул Ренард и полез в седельную сумку. — Храмовников-то нашли?

- Нашёл, — кивнул комтур. — Только они не помощники. Побили их сильно.

- Рассказали что, про иных? — уточнил де Креньян, заматывая ладонь лоскутом ткани.

- Жуткие, быстрые и убить сложно, — ответил Госс и добавил с усмешкой: — Ну, у страха глаза велики, а было бы просто, нас бы вряд ли позвали. Кстати, как тебе новый триал, парень?

Быстрая смена темы несколько сбила Ренарда с толку, но всё же нашёлся с ответом.

- Сам напросился, чего уж теперь, — промычал он, затягивая зубами узел на второй ладони. — Мне главное — Вейлира поймать, остальное неважно.

***

Когда Пепин с Юдоном перебрались в сеновал, горизонт растерял последние оттенки красного и налился ночной синевой. В небе россыпью драгоценных каменьев засверкали звёзды. Полная луна затопила молочным светом округу. Мир стал чёрно-белым. Спокойным.

Люди, накидали под стену охапок сухой травы и устроились там, закутавшись в меховые плащи, каждый на своём наблюдательном пункте. Жеребцы потолкались немного, пофыркали друг на друга, но, в конце концов, притерпелись и заработали челюстями.

Под этот мерный хруст де Креньян и заснул.

Намаялся за день…

- Идут! — воскликнул Пепин чуть громче необходимого, но уж очень он хотел отличиться.

- Тише, ты! — шикнул на него комтур. — Вижу. Не слепой.

Голоса выдернули де Креньяна из дрёмы. Он протёр глаза, соображая спросонья, что происходит, прижался лбом к доскам.

Из густой тени примеченного накануне перелеска вынырнули пять мужских силуэтов и направились к Эпинелю. Прямиком через поле, на белом фоне их хорошо было видно. Шли без огней, но и не таились особо. Трое что-то несли — очевидно, посудины с кровью. Последнего выделяла неловкость движений. Он то сходил с тропы, то спотыкался, путаясь в длинном балахоне.

Вот и дождались татей, осталось поймать.

Ренард, завозился, зашелестел сеном, уже почти встал… Рука комтура легла ему на плечо и усадила обратно.

- Не торопись, парень, — шёпотом приказал Госс. — Рано.

- Но почему? — удивился Ренард, но вырываться не стал. — Верхами мы их быстро догоним. Не успеют они в лес уйти.

- Пусть ритуал завершат, — пояснил комтур, не отрывая глаза от смотровой щели, — иначе всё будет впустую. Чужане сюда дорогу прознали, теперь не успокоятся, пока всю деревню не изведут. Закончим всё разом…

Ренард кивнул и послушно притих, но далось ему это с трудом. Сердце кузнечным молотом билось о рёбра и норовило выпрыгнуть из груди, сеновал вдруг стал душным и тесным, всё тело лихорадило от предстоящего дела. Ренард даже о порезанных пальцах забыл, хоть и стискивал меч со всей силы.

А время, словно в насмешку, растягивало секунды в минуты. Медленно, очень медленно тати добрались до погоста, там разделились. Очевидно, роли у них были распределены заранее. Первый носильщик пошёл по тропинке к деревне, расплёскивая за собой содержимое ведра не то черпаком, не то кружкой. Второй полез через сугробы к крестам и принялся их мазать лыковой кистью. Неловкий склонился над рунами. С ним остался последний носильщик и пятый злодей.

Неловкий суетился над знаком призыва, напитывал его свежей кровью, как вдруг на тёмном пятне балахона что-то сверкнуло. Лунный свет всего на миг прочертил гнутую линию и пропал. А Ренард разволновался ещё больше.

«Серп у него? И одет в балахон. Уж не Вейлир ли самолично пожаловал?»

Ночь и расстояние не позволило развеять сомнения.

Пока Ренард всматривался в колдуна, злодей, что отправился к Эпинелю, прошёл мимо их сеновала. Зашуршало сено, Пепин вскочил на ноги, подхватил арбалет.

- Этот мой! — громко шепнул напоследок и рванулся к дверям.

- Куда, дурень?! Стой! — попытался остановить его Госс, но куда там.

Жаждавший отличиться вояка уже выбежал на улицу.

Щёлкнула спущенная тетива, глухо ударил болт в тело, раздался крик боли.

- Тикайте! Засада! — завопил тать.

- Сдохни, тварь! — это голос Пепина.

Снова удар и ватажник замолк навсегда.

Таиться больше смысла не было — Псы себя обнаружили.

-Да чтоб тебя, торопыгу! — ругнулся в сердцах Госс и кинулся к своему дестриэ. — Парень, двери!

Де Креньян метнулся к воротам, распахнул и отскочил в сторону, чтоб не стоптали. Комтур, горяча скакуна, ураганом вынесся наружу, за ним вылетел Юдон.

- Догоняй, — крикнул он Ренарду напоследок.

Де Креньян в напоминаниях не нуждался. Он уже запрыгнул в седло и вбил пятки Чаду в бока.

Осмотреться хватило мгновений.

Труп с торчащим из груди болтом, лежал на спине. Из опрокинутого ведра рядом с ним расплывалась кровавая лужа. Над убитым Пепин прятал меч в ножны. Всадники, сверкая клинками, гнали коней через сугробы к погосту. Трое улепётывали к лесу. У знака вызова метался друид.

Ренард направил Чада к нему

Комтур что-то крикнул Юдону, тот кивнул и начал забирать в сторону.

- За ним! Беглецов от леса отрежь! — обернулся к Ренарду Госс, для верности указав направление мечом.

Ренард скрипнул зубами — колдун, его законная цель — и неохотно послушался. Приказ есть приказ. Но едва он тронул поводья, как человек в круге призыва выпрямился во весь рост, воздел руки к небу и полоснул по своей ладони серпом.

- Aberthbywyd hawlgwas, TuwylleIrmaes! — воскликнул он с торжеством в голосе. — BadbKatha, MorriganetNemain!

Не успело затихнуть последнее слово древнего заклинания, дохнуло такой жутью, что у Ренарда под шлемом зашевелились волосы, а Чад шарахнулся в сторону и дико заржал. И только комтура, казалось, ничего не брало. Он уже был в шаге от колдуна и заносил меч, чтобы поставить в ритуале последнюю точку…

Воздух вокруг друида замерцал призрачным шаром, осел и ударил плотной стеной. Могучего жеребца Госса отшвырнуло назад детской лошадкой, дестриэ едва устоял на ногах. А за спиной колдуна соткались в женские силуэты три тени. Метнулись к нему с диким воплем, окутали на миг и взмыли в ночное небо.

Друид остался стоять без движения. Застыл высохшей мумией, до капли лишившись жизненных соков.

А тени уже повисли над кладбищем, перемешавшись в единую тучу. Вот она расслоилась. Спустилась к могилам пепельными облачками. Те рассеялись вместе с крестами, оставив после себя уродливые до жути горгульи. Как положено: каменные и крылатые. Храмовники, похоже, не соврали ничуть.

- Задери меня Семеро, — выругался Госс. — Нэны!

А те словно только и ждали, когда их позовут. В глазах каждого монстра вспыхнул адский огонь, ночную тишину разорвал каменный клёкот, клыкастые головы разом повернулись к Псам. По кладбищу прокатилось движение — монстры в едином порыве кинулись к комтуру. Ладно, хоть не взлетели.

Ренард про Нэнов не слышал, но что ему делать знал. Бить, чтобы самому не погибнуть, и бить посильней. Он пришпорил коня и Чад, словно устыдившись недавнего страха, с охотой ринулся в бой. А впереди уже сверкал клинок Госса. Де Креньян выхватил свой и через миг оказался в гуще схватки.

Жеребец бил копытом, Ренард рубил направо и налево, горгульи наседали со всех сторон. Он отсёк голову первому нэну, вторую тварь расколол надвое, третью Чад разбил вдребезги ударом копыта. И тут же взбрыкнул, выбросив назад обе ноги — ещё два чудовища рассыпались щебнем. Новая тварь прыгнула, заклекотала, напоровшись на небесный клинок, и упала с потухшими глазами. Ренард выдрал меч, приготовился встречать следующую… но следующей не было. Закончились все.

Так же внезапно, как и появились. Ренард даже не поверил сначала. Он утёр с посечённой щеки кровь, осмотрелся — действительно никого. Только в воздухе оседала пыль, снег под ногами был сплошь усыпан каменным крошевом, Чад недовольно гарцевал, вымещая злость на особенно крупных осколках.

- Повезло нам, — натужно выдохнул комтур и откинул забрало. — Ублюдки не все кресты вымазали. Всего десяток. Даже устать не успел.

Ренард в Эпинель уже приехал уставшим, но ответил широкой улыбкой — мол, что такое для нас десяток чудовищ. Вообще, ни о чём. А Госс тем временем покрутил головой и направил коня к перелеску. Там на фоне тёмных деревьев белели плащи их товарищей. Де Креньян поскакал следом.

- То Вейлир был? — спросил он, когда поравнялся с комтуром.

- Не разобрал, но, скорее всего, нет. Молодой слишком. Ученик, скорее всего.

Ответ Госса и порадовал, и огорчил де Креньяна. Он, безусловно, жаждал лично уничтожить друида, но с другой стороны — сейчас бы всё и кончилось. Так что неизвестно ещё… Размышления Ренарда прервал довольный Пепин.

- Троих завалил! — гордо похвастался он и, стрельнув глазами на комтура, добавил: — Самолично!

- Двоих, — лениво поправил его Юдон. — Последнего только подстрелил. Он в лес убежал.

- Я с тобой потом разберусь, стрелок самодельный! Ты какого рожна сюда попёрся? — остудил Госс Пепинову радость и махнул рукой на погост. — Или думаешь, там тебе дел не хватило бы? Герой, дери тебя Семеро!

- Ну, тык… я к командиру, — нашёлся Пепин, но глазки его предательски забегали.

- К командиру… — передразнил его Госс. — Командир твой и сам бы прекрасно справился, струсил, так и скажи.

- Да ничего не струсил… — неубедительно прогундосил Пепин. — Приказ был еретиков извести…

- Приказ был живьём брать! — рявкнул командор, выходя из себя. — А где они живые? Кого теперь допрашивать? Тебя, дубиноголового?

- Есть одна мыслишка, Госс, — встрял в разговор Юдон и кивнул своему коню под ноги.

Там, на тропке, уходившей в лес, ясно виднелись капли свежей крови.

- По следам предлагаешь идти? — спросил комтур

- А какие у нас варианты? — ответ Юдона был очевиден.

- И то дело, — согласился с ним Госс, напоследок погрозив Пепину кулаком. — Ну, смотри мне, если Вейлира не найдём! Стеной не отделаешься.

- А чё сразу я? — буркнул тот еле слышно.

Но комтур его и не слушал, его мысли уже всецело занимали поиски колдуна.

- Парень, давай вперёд, у тебя глаз поострее, — приказал он и вслед за Ренардом углубился в лес.

***

Ренард шёл, освещая путь небесным клинком, и вёл коня в поводу. Спешились они почти сразу — на дороге попадались такие заросли, что верхом не проехать. По-хорошему, надо было коней и вовсе оставить, но кто же их бросит. И дело даже не в хищниках — дестриэ и от стаи волков отобьётся — просто такой скакун дороже целой деревни. А то и двух, если считать в Эпинелях.

Кровавые капли, поначалу частые и густые, постепенно редели, а потом и вовсе пропали, но Ренард след не терял. Злодеи за несколько дней натоптали хорошую тропку, так что Псам и беглец был не нужен. Единственно он может сотоварищей своих всполошить, если, конечно, раньше не загнётся от раны. Но чего уж загадывать, как будет, так будет, в любом случае лагерь татей пока не нашли, да и труп с арбалетной стрелой до сих пор не попался.

Часа через два, Ренард заметил далеко впереди отблески огня на деревьях и подал сигнал к остановке. Больше, чтобы прояснить ситуацию, но подбежавший комтур среагировал моментально:

- Мечи в ножны! — зашипел он и подал пример. — Похоже, нашли.

Когда сияние небесных клинков померкло, оранжевые блики стали совсем отчётливы. Так светить мог лишь костёр, и большой, а значит, они нашли лагерь ватажников. Кому ещё таиться в лесной глуши?

Оставалось надеяться, что Вейлир тоже здесь.

Глава 23

- Пепин! — прошипел комтур.

- А? Чего? — подскочил тот и замер испуганно.

- С конями останешься. Арбалет свой парню отдай. Да смотри у меня…

Госс не договорил, но от угрозы в его голосе Пепин вздрогнул и съёжился. Тем не менее он расстался с оружием без видимого сожаления — лезть в логово тёмного колдуна ему совсем не хотелось.

- Вперёд! — приказал комтур и первым сошёл с тропы на не утоптанный снег.

Шли — сторожились и, как оказалось, зря. Лиходеи постов не выставили вовсе. Не то на глухие места понадеялись, не то на силу друида, а может, просто сразгильдяйничали. В любом случае это сыграло Псам на руку. Они добрались незамеченными и залегли в густой тени разлапистой ёлки.

Ватажники разбили лагерь на лесной поляне. Настроили убогих шалашей под деревьями и капище соорудили временное — поставили три грубо отёсанных идола, вместо алтаря приспособили большой замшелый валун. Рядом с ним как раз и горел тот костёр, отблики которого Ренард заметил.

Час был поздний, но разбойники ещё не ложились — по лагерю бесцельно шарахались человек шесть или семь. Или их беглец разбудил? Подстреленный Пепином разбойник сидел у огня, над ним склонился долговязый старец в белом балахоне до пят. В свете костра его удалось хорошо разглядеть.

Вейлир. На этот раз точно. Ошибки быть не могло.

Ренарда затрясло от нахлынувших чувств.

Вот он — виновник всех его бед, рядом совсем. Руку протяни и достанешь. Будь Ренард один, уже бросился бы, наплевав на последствия, но сейчас есть команда и командир, а поспешность могла всё испортить. Де Креньян это понимал, но всё равно едва себя сдерживал.

- Что дальше, Госс? — послышался шёпот Юдона.

Хороший вопрос. Псы, конечно же, беспримерные воины, но от подлого удара не застрахован никто. А здесь легче лёгкого получить нож в спину — ватажников только на виду с полдюжины… а сколько ещё в шалашах? Бог весть.

- Думаю я. Погоди, — шикнул на него Госс.

И судя по интонации, его тоже обуревали сомнения. Помощи ждать? Смысла нет — уйдут, пока она подоспеет. Да и где её взять, помощь ту? Пауза затягивалась, и Ренард разволновался сильнее — а ну как комтур пятками назад повернёт?

Только подумал, и тут же ему стало стыдно. Госс даже не помышлял отступать. Просто прикидывал тактику нападения.

- Ты должен снять колдуна, парень. Сможешь? — прошептал он, внимательно посмотрев на Ренарда, и напомнил: — У тебя один выстрел.

- Смогу, — уверенно кивнул де Креньян.

- Хорошо. Ну а мы с тобой, — комтур повернулся к Юдону, — атакуем сразу, как молодой выпустит болт.

- Живыми брать будем? — осторожно уточнил тот.

- Не выйдет, слишком их много. Тут бы самим уцелеть, — с сомнением покачал головой Госс и приказал: — Начали.

Де Креньян перекатился на спину, с натугой натянул тетиву и перевернулся обратно на живот. Не торопясь, вложил болт в жёлоб, осторожненько раздвинул еловые лапы, прицелился. Тщательно.

И нажал спусковую скобу.

Промазать с такой дистанции невозможно, но у Ренарда получилось. Колдун словно звериным чутьём опасность почувствовал и присел, едва раздался хлопок тетивы. Болт пролетел мимо и пробил череп ватажника, случайно оказавшегося за спиной у друида. Тот вскрикнул, обмяк и рухнул на снег.

А Псы уже сорвались в атаку. Молча. Как и положено волкодавам.

Тишину растерзали истошные вопли, в ночи засверкали голубые клинки, на истоптанный снег плеснула первая кровь.

- Задержите их! — рявкнул Вейлир. — Глум!

- А нут-ко, навалимся, робя! — немедля, откликнулся тот и погнал ватажников в бой.

На бойню, вернее.

Шансы выжить у них — никакие, но и терять тоже нечего.

Разбойники облепили рыцарей, как собаки медведя, а из шалашей лезли всё новые и спешили на помощь товарищам. В ход пошло, что под руку подвернулось: дреколье, рогатины, топоры. Пока брали числом, но Псы это число уверенно уменьшали. Подручные колдуна падали один за другим, но чего хотели, добились. Выгадали время друиду, хоть и непомерной ценой.

Но Вейлир ценил одну только жизнь — свою собственную и сейчас занимался её спасением. Он швырнул раненного на алтарь, прижал коленом для верности, и потянулся к серпу. Полоска стали сверкнула, и человек, которого друид вот только недавно лечил, захрипел перерезанным горлом…

На веселье де Креньян опоздал. Он по запарке кинулся было взводить арбалет, бросил, схватился за меч… В общем, когда выскочил на поляну, рыцарей уже сковали боем ватажники, а Вейлир начал творить волшбу.

И кроме Ренарда остановить его было некому.

Их взгляды скрестились. Пылающий ненавистью с наполненным тёмной силой. И если бы взгляд мог убивать, колдун рухнул бы замертво тотчас. Но он только усмехнулся и зашевелил губами.

В гвалт боя вплёлся речитатив заклинания.

- BadbKatha, MorriganetNemain!Iachawdwriaeth, en cyfnewid da bywyd!

Ренард, не помня себя от ярости, разогнался и прыгнул, в полёте занося меч для удара.

- Сдохни, тварь! — выкрикнул он и обрушил на Вейлира небесный клинок…

… тот провалился в пустоту.

Друид пропал, словно его и не было, а на его месте колыхались три призрачных тени. Две уже почти растворились в ночи, а третья по какой-то причине осталась. Ренард замахнулся, да так и застыл каменным изваянием.

Из тени на него смотрела Ивонн… Элоиз… обе сразу?

- А ты занятный, — сказала Ивонн-Элоиз низким грудным голосом, медленно обходя его по кругу. — Мужественный, храбрый, красивый… А вот это моё. Я заберу, если не возражаешь.

Ренард дёрнулся, но куда там. Он не то, что ударить, шевельнуться не мог.

- Вот и чудно, приму как согласие.

Призрачная рука тронула волосы и сняла с косицы золотую стрекозу. Украшение сестры на мгновенье повисло в воздухе, потом растворилось в переливах теней. Ренард протестующе замычал, но собеседница не обратила на это никакого внимания.

- Безумно жаль, но нам пора прощаться, — она томно вздохнула и провела пальчиками по щеке де Креньяна, — Но, думаю, что мы ещё не раз встретимся. И я буду следить за твоими успехами. А это оставлю на память.

Она щёлкнула пальцами, улыбнулась и размылась дымом костра. К Ренарду тотчас вернулась способность двигаться, а руку пронзила жгучая боль. Он зашипел, выронил меч и перехватил правое запястье. Когда чуть-чуть отпустило, задрал кольчужный рукав и увидел в пятне ожога две руны: «Бьорк» и «Кеназ» переплелись в причудливый знак.

Печать Третьей Сестры.

Бадб Катха заклеймила его, словно какую скотину.

«Богиня? Но почему амулет промолчал? — вопросы толкались у Ренарда в голове, естественно, без ответов. — Почему не убила? Откуда здесь Ивонн с Элоиз? Или просто привиделось? А может, это морок Вейлира?..»

- Колдун ушёл, тикаем, робя!

Крик вернул де Креньяна к реальности, а голос показался знакомым. Он обернулся чтобы увидеть, как Глум нырнул в лес, только ветки сомкнулись у него за спиной. Ренард подскочил как ужаленный.

- Тебя я по-любому достану! — прорычал он, подхватил меч и ринулся вдогонку.

Ватажник ломился сквозь заросли, оставляя за собой борозду глубокого следа, де Креньян не отставал, подсвечивая путь небесным клинком. Первого подгонял страх, второго — жгучая ярость. Удвоенная последней неудачей. Глум бежал изо всех сил, но Ренард сокращал расстояние с каждым шагом.

- Да кто ж там настырный такой? — беглец оглянулся и встал, едва не споткнувшись. — Ба, щенок. Заблудился? Я ж тебя щас порву на куски…

Де Креньян молча перехватил меч в две руки, замедлил шаг, но всё так же уверенно шёл вперёд. И было в его взгляде что-то такое, отчего глазки у Глума беспокойно забегали. Но ватажник храбрился и подбадривал себя, как мог.

- Думаешь, кольчужку напялил, и всё? Думаешь, она тебя защитит? — он булькнул сиреневым носом, с презрением харкнул в сторону Ренарда и начал раскручивать топор.

Ренард не думал. Он знал. Знал, что делать и как убивать, в отличие от их первой встречи. Его корёжило от воспоминаний, но страха он не испытывал, а о защите вовсе не помышлял. И ко всему прочему, валандаться с ублюдком долго не собирался.

Де Креньян сделал выпад, как только сблизился на расстояние удара. Сверкающий клинок устремился в лицо упыря. Размылся дугой, переходя в нижнюю плоскость. И толкнулся, рассекая кожу и связки.

Ренард отскочил, изготавливаясь к новой атаке. Глум отпрыгнул, отмахнувшись топором, охнул и осел на правую ногу. Подрубленное колено его не держало. Вот, похоже, и всё. Он не боец.

- Вспомнил меня?

Ренард сильным ударом обезоружил противника, а в глазах Глума промелькнула тень узнавания.

- Надо было тебя ещё в том лесу порешить, — с ненавистью выплюнул он и потянулся к ножу.

- Надо было, — согласился с ним Ренард и вновь замахнулся. — Это тебе за Ивонн с Элоиз.

И обрушил небесный клинок на шею мерзавцу…

***

Вернулся де Креньян по своим же следам. К тому времени бой в лагере завершился. Немногие уцелевшие разбойники стаскивали трупы товарищей к алтарю под присмотром комтура и Юдона. Пепин тоже был здесь, лазил где-то под ёлками, разыскивая свой арбалет. Четвёрка дестриэ мирно бродили по краю поляны, ощипывая хвойные лапы.

Ренард кинул в общую кучу голову с сиреневым носом, подобрал со снега чей-то топор и направился к идолам. Рубить изваяния ему не впервой, он как-то уже проделал такое. Работал спокойно. Ярости у него не осталось, а гнева богинь он не боялся. У них была возможность его наказать.

На душе де Креньяна было пусто и тихо: ни торжества, ни радости, ни злорадства. Он словно выгорел изнутри. Да, насильников настигла расплата, но тот, с подачи которого всё началось, сбежал. А значит, месть свершилась только наполовину…

Топор раз за разом впивался в тела истуканов, на окровавленный снег летели белые щепки, и вскоре размеренный стук вытеснил тяжёлые мысли. Никуда Вейлир от него не уйдёт. По-другому не будет.

Упала Морриган, покосилась Немайн, дошла очередь до истукана Бадб Катхи. Тавро богини ожгло кожу огнём, но Ренард только тряхнул головой и продолжил рубить. А когда закончил, принялся разбирать шалаши на еловые ветки. Остановился, лишь когда перетаскал всё до последнего.

Обломки бывшего капища и разбойничьего бивака подожгли от костра. Пламя охватило смолистую хвою, пыхнуло вверх, затрещало, пожирая иголки. Псы не стали ждать, пока догорит, связали пленённых ватажников, да и отправились восвояси.

В Эпинель добрались с рассветом.

Деревня выглядела совсем по-другому, ожила в лучах восходящего солнца. У кладбища сновали фигурки в чёрном, на околице толпились любопытные жители, навстречу Псам, размахивая руками, бежал какой-то мужик. Незнакомый. Но едва открыл рот, Ренард признал противного старосту.

Его тоже будто подменили. Насколько он вчера вечером был невыносим, настолько же сегодня радушен.

- Слава Триединому, выбрались, гости дорогие! А мы уже и не чаяли вас увидеть, — тряс он жидкой бородой в порыве чрезмерной заботы. — Думали, вас тати в лес уволокли, да там и прибили. А оно вона как. Наоборот оказалось. Удачно ли поход сложился? Не подранили ли кого?

- Ты, козлобородый, лучше держись от меня подальше, — погрозил ему кулаком Госс. — Вчера даже на порог не пустил, а сегодня «гости дорогие»! Уйди с глаз!

- Так боялся я, — не послушался говорливый мужик. — Сами видели, какая ужасть творилась. А сегодня совсем другое дело. Нечисть посекли, колдуна прогнали, приспешников его полонили… Так ещё из города храмовников понаехало. Чего мне теперь бояться?

Комтур не стал дальше спорить, махнул на него рукой, да и проехал мимо. Чего с деревенщины взять.

Пленников сдали сержанту храмовников и больше здесь у Псов дел не осталось. Нечисть они извели под корень, а сектанты и еретики проходили по другому ведомству. Так что чернорясые тут и без них разберутся, а они — домой. Отдыхать.

***

Так началась служба де Креньяна в Орлинском комтурстве.

По прибытии в замок ему, наконец, выдали правильный арбалет с десятком освящённых болтов, поставили на довольствие и выделили келью для проживания. Впрочем, ночевать там приходилось редко — комтур не врал, когда говорил, что дел невпроворот.

Их гоняли на всякую мелочь: то Иратшо в деревне заметят, то лешак в ближайшем лесу взбесится, а то, простой домовой пошумит. И Ренард не понимал почему — его же к другому готовили. Он вообще представлял свою бытность Псом сильно иначе. О поисках колдуна пришлось и вовсе забыть на какое-то время.

Кстати, Пепин так и не занял место Могира и винил в этом Ренарда. Теперь в их триале числилось двое стрелков, а де Креньян заимел очередного недоброжелателя. Впрочем, он особенно не заморачивался по этому поводу, с Юдоном у него тоже отношения не складывались. И чем дальше, тем больше. Не проходило ни дня, чтобы Ренард не вспоминал Безье и его слова: «Знаю его, редкий гадёныш…».

С виду лихой и бравый Юдон на деле оказался пустомелей интриганом и бабником. В бой он не рвался, выполнять прямые обязанности не спешил, а если бы ему дали волю, не вылезал бы из весёлых домов и трактиров. Он поначалу и Ренарда хотел приобщить к такому образу жизни, но тот отказался, за что Юдон его невзлюбил окончательно.

Пепин старался подражать своему командиру. Повадками он напомнил Ренарду почившего Конопатого. Такой же урод, если не хуже. Стал Псом и возомнил себя выше иного благородного. Гонору на двоих, а сам как был грязью под ногтями, так и остался. Жалкий, никчёмный человечишко. Трусливый и подлый.

Ренард их обоих едва терпел, но не жаловался. Сам напросился. Да и когда? В замке он появлялся лишь наездами, а Госсу хватало забот и без него. Кроме того, де Креньян привык решать свои дела сам, просто правильных решений пока не находил. По-хорошему перевестись бы в другой триал, да нет их, свободных триалов.

Одинаково скучные дни сменяли друг друга, ситуация только усугублялась. Уже и зима прошла, и весну вот-вот сменит лето, а Ренард так ничего путного не придумал. К тому времени Юдона он просто презирал, а Пепина не выносил на дух. Те отвечали взаимностью. Каждый по-своему. Первый всячески принижал его заслуги перед комтуром, причём за глаза. От второго как-то чуть не прилетел болт в спину. Если дальше так пойдёт, то и прилетит, тут даже гадать не надо.

Устав ордена запрещал дуэли между Псами, а убийство товарища жёстко каралось — не смертью, но лишением привилегий и ущемлением в правах. Так что Пепин на такое вряд ли пойдёт. Струсит. Но это в открытую. А вот сподличать сможет легко. Особенно если с Юдоном споётся.

Ренард уже всерьёз задумывался вызвать их на поединок, когда случай решил за него.

***

В тот день они направлялись в очередную глухомань по новому поручению, когда из чащи донеслись хрустальные переливы звонких голосов. Их Ренард узнал, так зелигены поют. Прекрасные лесные девы. Они безобидные и для людей не опасны, но Пепин сделал стойку, словно охотничья собака.

- Слышал? — окликнул он командира. — Нечисть в лесу. Надо бы извести.

- Надо, — кивнул тот в ответ, знаком подавая приказ к остановке, и мерзко так улыбнулся. — Зайдём с трёх сторон. Судя по звуку, они на ближайшей поляне должны быть.

- Ты сейчас всерьёз? — опешил Ренард. — Это же девы лесные. От них кроме пользы никакого вреда.

- Хочешь ослушаться прямого приказа, щенок? — в ответ Юдон злобно прищурился.

- Не хочу, — не отвёл взгляда Ренард. — Уже ослушался. Я в этом принимать участия не намерен.

- Я доложу комтуру о неподчинении, и ты пожалеешь, — выплюнул угрозу Юдон и махнул Пепину, — Без него справимся. Нам же больше достанется.

Они спешились и углубились в лес, стараясь по возможности не брякать амуницией и не хрустеть ветками под ногами. Ренард остался на тропе и размышлял над его словами.

«О чём он? Чего тут можно делить? Какую добычу?»

Ответ не заставил себя долго ждать.

Глава 24

Из чащи прилетел пронзительный крик, полный отвращения и боли. Ренард дёрнулся, и к нему пришло понимание во всей своей омерзительности. Образы прокрутились в голове и выстроились стройной цепочкой: девичий смех, похотливая рожа Пепина, Юдон со своей сальной улыбкой… Прыть, с которой они углубились в лес… В всамделишный бой эти двое никогда не спешили.

Де Креньян, сорвал арбалет из креплений, кубарем скатился с седла и как оглашенный вломился в заросли. Тишина сейчас не важна, успеть, вот что главное. Пока не случилось непоправимое. Кусты цепляли одежду, колючие ветки пребольно хлестали в лицо, корни так норовили схватить за ноги — лес будто обиделся на человека. Хотел изгнать, не пустить, помешать…

Ренард ещё не добежал, но уже видел, что послужило причиной — в просвете меж веток показалась поляна. А там… Пепин подминал под себя хрупкое тело и задирал подол полупрозрачного платья, одновременно пробуя стянуть штаны. Зелигена билась испуганной ланью, пыталась вырваться, выдраться из хватки насильника… Но тот только сладострастно пыхтел, елозил коленями по сочной траве и ронял слюну вожделения на нежное, почти детское лицо.

- Животное!

Де Креньян выскочил на лужайку и с ходу врезал сапогом в челюсть мерзавца. Брызнула кровь, блеснули выбитые зубы. Пепин крякнул, закатил глаза и кулем повалился на землю. Ослеплённый гневом Ренард не сразу заметил Юдона. Тот тискал ещё одну зелигену на дальнем краю поляны, почти у самых деревьев.

- Беги, — рявкнул Ренард чужанке и добавил гадёнышу, с маху засадив ногой ему под ребро.

Хрустнули рёбра, Пепин дёрнулся, изогнулся дугой, захрипел. Ренард влепил ему снова. На этот раз сломал нос. Зелигена, вскочила и стремительно кинулась к лесу, не поблагодарив спасителя даже взглядом. Но Ренард и не ждал благодарности. Насильников и подлецов он ненавидел до зубовного скрежета. Если бы успел натянуть арбалет, пристрелил бы скотину…

А почему бы и нет? Это упущение можно быстро исправить. Де Креньян прижал стремя к земле, схватил тетиву… и услышал заполошный окрик Юдона.

- Ты чего творишь, малахольный?! Против своих пошёл?!

Ренард своими их не считал, и отвечать не спешил. Он закончил, что начал, неторопливо вложил болт в жёлоб и только потом посмотрел на Юдона. Вернее, прицелился. Тот осёкся на полуслове, заметно побледнел и мгновенно растерял былой бравый вид.

- Девушку отпусти, — приказал ему де Креньян ледяным тоном. — Потом поговорим.

Юдон с перепугу чуть не послушался и почти разжал пальцы, но тут же опомнился и, схватив чужанку покрепче, выставил её перед собой. И сжался у неё за спиной. Живой щит нашёл, мразь.

- Не о чем мне с тобой разговаривать! — крикнул он, срываясь на визг. — Ты сейчас потворствуешь нечисти… Я твой командир!.. Я приказываю!..

- Это ты нечисть, — с ненавистью выплюнул Ренард и, недобро прищурившись, пошёл вперёд.

- Я донесу на тебя!.. — пригрозил Юдон и попятился, заметив его движение. — Святому Дознанию!.. Тебя накажут!... Разжалуют…

- Не разжалуют. Никто не узнает, — процедил Ренард, стиснув зубы, — Давно тебя хотел прибить, гниду.

Он сделал ещё шаг. Другой. И остановился — увидел, как за спиной у Юдона чуть заметно колыхнулись кусты. А тот продолжал отступать и не замечал ничего, кроме наконечника освящённого болта, нацеленного ему в грудь. Точнее, в грудь зелигены, которой он прикрывался. Не будь её, Ренард давно бы спустил тетиву.

Но, похоже, не один де Креньян хотел поквитаться с ублюдком.

Ветки дрогнули ближе.

И ближе.

И ближе.

Кто-то крался, и очень умело — не выдавал себя ни треском, ни шорохом. Ренард замер, решимость в его жёстком взгляде сменил интерес…

Такое его поведение мерзавец заметил. Забеспокоился. Обернулся в испуге.

Тот, кто скрывался в кустах, словно только этого ждал. Атаковал. Так же, беззвучно.

Ренард скорее почувствовал, чем увидел движение. Из зарослей толстыми стрелами вылетели два не то корня, не то гибких побега. Оплели насильника, стянулись в тугую петлю и рванулись обратно уже вместе с добычей. Тот даже вякнуть не смог — не хватило дыхания.

Листва снова пришла в движение, но теперь движение удалялось — безмолвный охотник утаскивал свою добычу вглубь леса.

Зелигена получила свободу, но бежать не спешила — стояла с обеспокоенным выражением на красивом лице, к чему-то прислушиваясь. Де Креньян принял это на свой счёт и опустил арбалет, улыбнулся — в первый раз за сегодня — и показал чужанке раскрытую ладонь левой руки.

-Тебе ничего не грозит, милая. Я не желаю тебе зла, — мягко проговорил он. — Ну, беги. Догоняй подружек.

Но как оказалось, догонять было некого — подружки уже и сами вернулись. На поляне одна за другой появлялись девушки с серебристыми волосами, одетые в практически невесомые платья. Ренард откровенно прозевал момент, когда полупрозрачные силуэты зелиген отделились от окружающей зелени.

А через миг де Креньян уловил, к чему прислушивалась чужанка. И понял, почему она беспокоилась. Кто-то ломился сквозь лес, не разбирая дороги и совсем не таясь. И судя по отдалённому шуму, этот кто-то был очень большой и очень недобрый.

Девушки в едином порыве глянули на Ренарда, он прочитал тревогу в их ясных глазах, и его словно толкнула догадка. Опасность угрожала не зелигенам. Ему. Но почему тогда амулет промолчал?.. А нет, вот уже и нагрелся…

- Беги, — шевельнула губами одна.

Де Креньян узнал ту, что спас от Пепина. Улыбнулся ей с оттенком бравады — Псы не бегут от опасности…

Тем временем шум нарастал. Вот он прирос граем перепуганных птиц. Вот вплелись отголоски звериного рыка… Вот стали различимы отдельные звуки: громоподобный стук копыт, злобный рёв, треск сломанных деревьев…

- Беги! — крикнули они уже разом. — Мы не сможем его задержать!

Многоголосый вопль вмиг прочистил мозги, сдул всю браваду, смёл ненужную удаль. Пришло осознание, что встреча с «ним» принесёт лишь бесславную гибель. Причём бессмысленную и никем не замеченную. Ну, разве что спасённые зелигены будут помнить его… недолгое время.

Де Креньяна словно лозиной хлестнули, и он подорвался к тропинке.Через полуживого Пепина просто перескочил, ни на мгновенье не задержавшись.

Собаке — собачья смерть. Ублюдок её как никто заслужил.

***

Дестриэ рвались на помощь хозяевам, и Ренарду пришлось выгонять их из леса чуть не силком. Те упирались, показывали зубы и норов, и лишь когда треск, рык и топот послышались совсем уже рядом, жеребцы послушались и развернулись назад. Де Креньян напоследок хлопнул по крупу второго, взлетел в седло и вбил пятки Чаду в бока.

- Пошли зверюги! — гаркнул он во весь голос. — Вперёд!

Кони сорвались в галоп, а верхушки деревьев раскачивались уже совсем рядом.

Под ноги Чаду метнулась сучковатая тварь. Лешак, весь в переплетении ветвей и кореньев. Ренард, не целясь, спустил тетиву. И попал. Освящённый болт стукнул, словно в колоду. Чужанин споткнулся и застыл, осыпаясь трухой.

Де Креньян нагнулся, накинул стремя арбалета на носок сапога, и только взялся за тетиву, как над головой промелькнуло мохнатое тело. То с ёлки прыгнула большущая рысь. Удар когтистой лапы пришёлся в сталь шлема, и хищник, недовольно рявкнув, приземлился в кустах на другой стороне.

За спиной протяжно завыли. Чад испуганно захрапел и наддал, а Ренард, с риском вылететь из седла, вложил новый болт, обернулся. И едва успел выстрелить — вожак волчьей стаи уже распластался в прыжке. Освящённая сталь вошла в оскаленную пасть по самые лётки, серый лязгнул зубами и покатился бездыханным трупом.

Стая завыла протяжней и громче, провожая сородича. Место вожака тут же занял второй матёрый волчище. Прыгнул. Ренард не придумал ничего лучше, как швырнуть в него арбалет. С прыжка сбил, но и сам остался безоружным. Да и бог с ним, заряжать всё одно некогда.

Волки чуть поотстали, зато им на смену подоспела новая напасть. Ёлки вдоль тропы словно ожили: клонились друг к другу, загораживали путь и хлестали беглецов колючими лапами. Щёки мгновенно покрылись царапинами, в рот набились смолистые иглы — Ренард прижался к шее коня и загородился рукой.

- Выноси родной, выноси! — крикнул он Чаду на ухо, когда отплевался.

И Чад выносил, упрямо закусив удила. Не привык боевой жеребец бегать от боя. Поэтому и бесился.

Дестриэ, подхлёстываемые злостью и страхом, летели как птицы. Реяли гривы, развевались хвосты, молотили барабанной дробью копыта. Сердце де Креньяна колотилось им в такт, норовя выскочить из груди. Поток воздуха забивал дыхание, выдувал слёзы из глаз, но надрыв сил того стоил.

Через полчаса безумной скачки из леса перестали выскакивать лешаки, ёлки стали обычными ёлками, за пятки никто не кусал. Оторвались, хоть Ренард и оглядывался до последнего — всё ждал появления самой большой твари. Она так и не показалась. Отстала. Впрочем, ненадолго — амулет и не помышлял остывать.

Ещё через полчаса впереди выросла резиденция Орлинского комтурства. Де Креньян специально не засекал, не до того ему было, но сюда он добрался раза в четыре быстрее, чем до поляны, где всё началось.

- Открывай! — заорал Ренард ещё на подъезде.

Вряд ли его услышали, и тем не менее, ворота дрогнули и створки начали медленно открываться. Стражники, какими бы бестолковыми ни были, всё же сообразили, что кони без всадников неспроста. И спешить как на пожар, тоже даром не будут. Но больше ими двигало любопытство. Едва кавалькада заскочила в замок, они всей гурьбой побежали выяснять, что стряслось, естественно, оставив ворота нарасхлебень.

- Запирай! — Ренард слетел с седла на скаку, бросился к створке и что было сил потянул. — Да помогайте же, бестолочи!

- Открывай, закрывай, — обиженно проворчал привратник и замедлил шаг назло молодому и не в меру ретивому Псу. — Ты скажи толком, что стряслось, а ворота мы и без тебя закроем. Уж как-нибудь справимся.

- Да быстрее, тупоголовые! Давай засов! — торопил стражников Ренард и угомонился, только увидев, как тяжёлый брус улёгся в отведённое место.

«Успел», — выдохнул де Креньян и устало прислонился к воротине.

- Ты от кого бежал, как наскипидаренный?

Ренард поднял взгляд, но кто задал вопрос, так и не понял. Вокруг него сгрудились служивые и в глазах у каждого плескался живой интерес . Подтянулись даже те, кто сегодня не дежурил. От замка бежал комтур, тоже хотел выяснить причину внезапной суеты. Но едва де Креньян открыл рот, как в объяснениях отпала нужда. Ответы пришли своими ногами.

- Оглоблю мне в дышло! — долетел с караульной башни ошарашенный возглас. —Эй, давайте сюда! Посмотрите!

Обитатели замка, не сговариваясь, бросились на зов. Ну и Ренард, конечно, вместе со всеми.

***

Из леса толпами валила всякая живность: кабаны — косяками, волки — стаями, олени — стадами. В зарослях рычали медведи, трубно мычали сохатые, но ни те ни другие до поры не показывались. Зато ветки ближайших ёлок порыжели, словно их порчей побило — столько там собралось белок и бурундуков. А на вырубке вокруг замка столбиками застыли зайцы и суслики, хотя им, казалось бы, здесь вовсе нечего делать. Гвалт поднялся такой, что людям приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

Зверьё прибывало бурным потоком, будто где-то прорвало плотину, и меньше чем за минуту замок оказался в плотной осаде. В довершенье всех бед налетело вороньё чёрной тучей, и паскудные птицы принялись гадить прямо на головы. Не особо разбирая, кому. Очень скоро всё и вся покрылось склизкой зловонной массой. Изумительно ровным слоем.

- Вы что натворили, парень?! — заорал де Креньяну на ухо Госс и с омерзением сплюнул в сторону.

- Юдон и Пепин пытались снасильничать зелиген! — прокричал в ответ Ренард, прикрываясь рукой от потока дерьма.

- Вот ублюдки! — скрипнул зубами комтур, стискивая кулаки. — Где они?

На его лице читалось желание придушить их обоих, но Ренард его разочаровал.

- Там остались! — ответил он, но не стал вдаваться в подробности, просто мотнул головой в сторону леса.

Госс машинально проследил его движение взглядом, протянул:

- Дери меня Семеро… — и замер, отвалив нижнюю челюсть.

- Дери меня Семеро… — согласился с ним де Креньян и тоже застыл.

Зрелище, в самом деле, завораживало и пугало. Неугомонный зверинец притих, и на смену возбуждённому гвалту пришла тишина тревожного ожидания. Даже поганое вороньё прониклось моментом, разлетелось и куда-то попряталось.

В стороне, откуда прискакал де Креньян, ходуном заходили верхушки деревьев. С пронзительным скрипом повалилась старая ель. Накренилась другая. С колючих ветвей сыпанули в стороны белки, кусты раздались, зверьё потеснилось… На открытое пространство вышло… вышел…

Да чтоб его! Таких чудовищ Ренард в жизни не видывал.

Кабан. Нет, король кабанов. Воплощение разрушения и мощи. Огромный. Больше дома, если мерить в деревенских хибарах. Горбатый загривок топорщился иглами в палец. Толстая шкура собиралась складками дубовой коры. Рыло в охват, из клыков можно сделать арку ворот…

Тварь встала, вспоров дернину копытами, повела жуткой мордой, засопела с натугой. Поток горячего воздуха пригибал траву, а в налитом алым безумием взгляде читалось обещание неминуемой смерти.

Жуткая тварь. Порождение тёмной магии… и неблаговидных поступков людей.

- Эт-то кто? — чуть заикаясь, просипел Ренард, когда к нему вернулся дар речи.

- Башахаун. Хранитель Орлинского леса, — шумно сглотнул слюну Госс. — Каюк нам, парень, похоже. Сильно вы его разозлили.

Ренард здесь был ни при чём, но спорить не стал. Какой смысл сейчас искать правду? Тварь уже здесь, и сортировать на правых и виноватых она точно не станет. Спросит со всех, как с причастных.

«Ох, как же не хочется умирать...» — подумал Ренард.

Ему ответил амулет, тяжело толкнувшись в самое сердце: «Придётся…»

Де Креньян уже почти потерял присутствие духа, но от панического настроения его избавил чей-то жизнеутверждающий бас.

- Что за шум, а драки нету?!

Из дверей замка вывалился рослый чернобородый детина. Весь заспанный, в одних исподних штанах и босиком. Он то и дело зевал, с риском вывихнуть челюсть и почёсывал волосатой лапищей не менее волосатую грудь.

- Будет тебе драка, — мрачно пообещал ему комтур и добавил: — Иди Блез, переодевайся в чистое. К нам Башахаун пожаловал.

- Да ну?! — не поверил тот.

Сон в один миг оставил бородача, но Госса он не послушался. С неожиданной для его комплекции скоростью взлетел на караульную башню и свесился между бойничных зубцов.

- Ох ты ж, пень через плетень, сколько их набежало! — радостно воскликнул он, обернулся и с восторгом посмотрел на остальных. — А чего вы такие обосранные? И я с вами заляпался…

Впрочем, ответов он не ждал, да и расстраиваться не собирался. Хохотнул, вытер руки об задницу и убежал обратно с прежним проворством.

С этим рыцарем Ренард встречался лишь дважды. И оба раза в воротах. Так что близко познакомиться не довелось.

- Блез, командир второго триала, — пояснил комтур в ответ на вопросительный взгляд де Креньяна и тяжело вздохнул. — Лучший мой боец… Был.

- Погоди меня хоронить, — послышался от дверей замка жизнерадостный бас, после чего бородач пронзительно свистнул и заорал во весь голос: — Парни подъём. Нас новый трофей ждёт! Да какой!

«Эх, мне бы его уверенность», — невесело усмехнулся Ренард и покачал головой.

***

Тем временем диспозиция за стеной поменялась. Животные активно перемещались, словно ими кто-то командовал, и собирались в плотные группы, очевидно, подготавливаясь к штурму. В помощь подтянулись чужане: вдоль опушки выстроились лешаки, в кустах сновали дриады — лесные воительницы, из чащи выдвинулись медведи и лоси. Последними управляла мелкая нечисть — лесовики и болотники оседлали могучих зверей.

Ренард поначалу пробовал их считать, но потом бросил это неблагодарное дело. Да и толк какой, когда имя им легион, а защитников всего пять рыцарей, да десяток стражников. Перевес явно не на их стороне.

Но и вариантов нет. Поэтому лучше атаковать первыми.

- Заряжай! — рявкнул комтур как можно бодрее. — Разобрать цели!

Заскрипели тетивы тяжёлых пехотных, стражники накладывали болты и занимали позиции. Госс уже почти дал отмашку к стрельбе, когда де Креньян заметил полупрозрачные тела зелиген.

- Погоди, — придержал комтура Ренард. — Попробую договориться.

- Ну попробуй, — проворчал тот, знаком приказав стрелками обождать.

- Эй! Эй! — заорал де Креньян, что было сил. — Скажите ему, что мы вас не трогали! Все виновные наказаны! И никто не пострадал!

Он размахивал руками как марионетка пьяного кукловода, тыкал пальцем то в себя, то в комтура, то в гигантского кабана и, наконец, своего добился. Его заметили. Одна зелигена кивнула, подплыла к Башахауну и принялась что-то наговаривать ему на ухо.

- Ну вот, зря боялись. Сейчас всё решим, — заявил де Креньян чуть охрипшим голосом.

Но в его глазах было больше надежды, чем убеждённости.

Глава 25

Защитники замерли в ожидании. Чем закончится разговор зелигены и монстра? Жить обитателям замка? Или погибнуть в неравном бою?

Стрелки стискивали арбалетные ложа, стараясь унять дрожь в пальцах, чтобы случайно не спустить тетиву. Де Креньян сжимал эфес до побелевших костяшек и безуспешно пытался уловить оттенки эмоций на уродливой морде Башахауна. Даже комтур — уж на что бывалый боец — и тот перестал дышать и подался вперёд, целиком превратившись в слух.

Но расстояние скрадывало звуки разговора чужан.

Зверьё под стенами тоже притихло и молча пожирало людей. Пока ещё только глазами. Но сотни лап дрожали в желании сорваться с места, а сотни клыкастых пастей истекали слюной, вожделея человеческой плоти и крови. Животные тоже ждали, но ждали другого — команды. Растерзать, растоптать, разорвать…

Переговоры не затянулись. Зелигена обернулась к Ренарду, что-то сказала и мрачно покачала головой. Слов де Креньян не расслышал, но жестикуляция девушки не оставляла сомнений. Не договорились. Повелитель Орлинского леса пришёл сюда не миловать. Карать. И своих планов менять не собирался.

Ренард только и успел, что скривиться с досады, а комтур уже начал действовать.

— Р-р-азобр-р-рать цели! — рявкнул он и дал отмашку стрелкам. — Пускай!

Слитно хлопнули арбалеты, десять волков заскулили, вскинулись и забились в агонии. Их сотоварищи дёрнулись, но не сбежали — остались на месте, хоть им далось это с превеликим трудом. А тетивы уже скрипели сызнова — защитники изготавливались к новому залпу.

— Ещё! Бей до последнего! — крикнул Госс, воодушевившись первым успехом, и захлопнул забрало. — Не боись, нас им здесь не достать!

Башахаун гневно сверкнул глазами в ответ, рыкнул и вбил в землю копыто. В тот же миг по вырубке прокатилось движение: зайцы в испуге прыснули в стороны, суслики с возмущённым посвистом скрылись в траве, пни задёргались, словно живые. Вот первый выдрал из земли узловатые корни. Выбрался на волю второй… За ним третий… Пятый… Десятый… И вот уже тысячи разномастных выворотней слились в единую массу, заполонив всю округу треском, скрипом и скрежетом.

Древесный вал накатил. Врезался в камень. И осыпался грудой бесполезных дров, не причинив никакого ущерба.

— Ерунда, — сообщил соратникам Госс, выглянув наружу. — Меньше, чем на четверть засыпало. Всё одно, не допрыгнут.

Может оно и так, но это было только начало.

Хранитель Орлинского леса повёл бородавчатым рылом, протяжно с переливами хрюкнул… словно прочитал заклинание.

Под ногами людей дрогнул пол, а земля у подножья стены вспучилась и ощетинилась частым гребнем молодой поросли. Побеги шустрыми змейками поползли вверх, выискивая слабину в каменной кладке. Сперва тонкие, хрупкие, они с каждой секундой набирали силу и вскоре змейки превратились в могучих удавов.

Посыпались мелкие обломки. Появились первые трещины. Стена дрогнула, но пока ещё сдерживала разрушительный натиск осатаневших растений. Проявление тёмной магии заставило стражников побледнеть, а Башахаун уже делал следующий ход. Монстр снова хрюкнул, на этот раз громко и коротко, и отправил свою армию в бой.

Дважды ему повторять не пришлось, зверьё сорвалось с места в карьер. Передние кидались на стену, отскакивали, прыгали снова. Задние напирали, сбивали друг друга с ног, лезли по спинам, по головам… Рога, клыки, копыта с когтями смешались в едином порыве. Сейчас у всех был один враг — человек.

Защитники стреляли так часто, как только могли. Даже не целились — промазать здесь невозможно. Убитые падали, спотыкались подранки, в тот же миг превращаясь в кровавое месиво, но запах крови только ярил нападающих. Вал истерзанных тел рос с каждой секундой — ещё немного и животные доберутся до края стены.

Стражники схватились за алебарды, комтур с Ренардом, наконец, обнажили мечи. Псы Господни кололи, рубили, секли, по сторонам разлетались лапы и головы. Кровавой жатве, казалось, не будет конца, но врагов становилось всё больше и больше. Люди пока отбивались, хоть и с преогромным трудом. Но это здесь. У ворот. Другие рубежи защищать было некому.

Мохнатая волна в двух местах перехлестнула стену, четвероногие захватчики ворвались во внутренний замковый двор. И тут же пожалели об этом. Их встретили дестриэ. Семь боевых жеребцов обрушили на диких зверей всю свою ярость. Подковы крушили черепа, ломали клыкастые челюсти, дробили кости в осколки. Их кусали, они кусались в ответ, и под крепкими зубами трещали рёбра и позвоночники.

Амулет налился свинцовой тяжестью, потянул Ренарда вниз. Тот не успел удивиться, как над ухом просвистела стрела. Вторая с противным звоном тюкнула в шлем. Третья вонзилась в плечо костяным наконечником — с кольчугой не справилась, но заставила зашипеть от боли. Де Креньян срубил очередного противника, глянул наружу.

Там уже подкатывала вторая волна. Чужане. Верховые на лосях и медведях, целый отряд лешаков в древесной броне, и дриады с луками и колчанами, полными стрел.

— Frigidus et non movere! — выкрикнул заклинание Ренард, очерчивая перед собой широкий круг.

Первая волна серых хищников застыла с ощеренными пастями, подарив людям минутную передышку.

— Дриады! — заорал де Креньян, махнув мечом в сторону лесных воительниц. — Выбивайте дриад!

— Выполнять! — рыкнул Госс, подтверждая приказ юного Пса. — Мы с парнем здесь пока сами…

Последнее, что он успел сказать.

Снова свистнуло. Стукнуло. Комтур обмяк и медленно завалился набок. Из смотровой щели забрала торчала стрела с костяным наконечником, пущенная меткой рукой.

Стражники замерли не хуже волков и уставились на погибшего командира. Еще секунда — и сплочённый отряд распадется на трусов. Ещё немного — и дрогнут. Побегут, хоть бежать им и некуда.

Ренард не дал им даже мгновенья:

— Здесь освящённые! — рявкнул он, схватив ближайшего бойца за шиворот, и всучил ему свой подсумок с болтами. — Стреляй, если не хочешь подохнуть. Пятеро с ним, остальные со мной!

Сталь, звеневшая в голосе де Креньяна, взбодрила стражников и вернула решимость. Пусть им всем предстоит умереть, но даже погибнуть можно по-разному. Одно — встретить смерть трусливой собакой, и другое — с мечом в руке, как подобает воину Господа.

Второй вариант предпочтительнее, но умирать Ренард не хотел.

Одно за другим звенели тайноцерковные заклинания, скрипели и хлопали тетивы, небесный клинок и пять алебард выкашивали врагов… Дриада пустила стрелу, упала с пробитой грудью сама, и алебард осталось четыре. Три… Две… Одна… Снова пять. У стрелков кончились болты к арбалетам.

Напор атакующих ослабел. У Ренарда мелькнула надежда, что они отобьются… шальная мысль растворилась в раскатистом рыке гиганта… И снова вернулась. Это прозвучал сигнал к отступлению.

Звери навострили уши, встрепенулись и беспорядочной толпой хлынули к лесу. Де Креньян внутренне сжался, ожидая очередного подвоха, и не ошибся. Похоже, ещё ничего не закончилось. Повелитель Орлинского леса взревел громче прежнего, опустил рыло с чудовищными клыками к земле и начал набирать ход. За ним потянулись чужане, собираясь в атакующий клин.

Де Креньян позабыл, где находится, не в силах отвести глаз от красоты разрушительной мощи. Вот Башахаун пошёл шагом. Вот рысью. Вот сорвался в неуклюжий галоп. Толчки мощных копыт отдавались у Ренарда в пятках, зубы клацали в такт, сердце билось…

Нет. Это амулет колотился в грудь, пытаясь выдернуть хозяина из оцепенения, но не успел. Башахаун на всём ходу влетел в ворота.

Доски разлетелись щепками, камень — осколками. Караульная башня покосилась, потеряв одну стену. Но устояла. А огроменная тварь, не помедлив и мига, ринулась к замку. Как раз в тот момент, когда в дверях показался Блез. В полном доспехе, шлеме с пока ещё открытым забралом и с тяжёлой секирой в руках.

— Ох, ты ж, дери меня Семеро! — проклятие рыцаря на миг заглушило топот и крики, воин обернулся и гаркнул своим. — Парни назад. Тащите всё на крышу.

Чем там закончилось, Ренарду не удалось досмотреть — на башню взобрался первый лешак. И вновь закипела смертельная битва. Стражников передушили, как курят, почти сразу. Их длинные алебарды не годились для ближнего боя. Да и простое железо лешакам нипочём. А вот небесный клинок — дело другое.

Де Креньян метался с удвоенной скоростью, стараясь поспеть во все места сразу, колол и рубил не переставая. Фехтовальные премудрости сейчас не нужны, достаточно просто попасть. И Ренард старался как мог. Лешаки вспыхивали один за другим, падали под ноги, сыпались со стены, но следом напирали новые.

Ренард ткнул кинжалом очередного чужанина, замахнулся на следующего… Башня дрогнула, камни разошлись, пол ухнул вниз. Де Креньян полетел кувырком. Пыль забила дыхание, брус углом впился в ногу, гранитный блок ударил в живот. Осыпалась кладка, обломок стены расплющил бы его как лягушку, но отлетел в сторону, отброшенный незримой рукой.

Ренард не удивился, только потому что зажмурился в ожидании неминуемой смерти. А та всё не шла.

— Не сегодня, — шепнул бархатистый, смутно знакомый голос.

И так Ренарду стало хорошо и уютно, словно его в одеяло укутали, уложили на перины и окружили материнской заботой. Всё вдруг стало неважным: и чужане, и гибель соратников, и повелитель Орлинского леса… Горячка недавнего боя прошла. Боль отпустила. Хотелось лежать и не думать.

Запястье правой руки кольнуло горячим… Но тоже приятно..

Де Креньян потянулся, зевнул и свернулся калачиком…

— Отдыхай. Я обо всём позабочусь.

Над ухом мягко щёлкнули женские пальцы, и больше Ренард ничего не услышал. Звуки пропали. Сознание провалилось в блаженную темноту.

И погасло.

***

Ренард очнулся. Прислушался — тихо. Нос щекотал запах мяса и дыма, издали тянуло противно-горелым, тело чувствовало близость тепла. Он приоткрыл один глаз. Второй. Бездонное ночное небо переливалось россыпью звёзд, выщербленная луна лучилась молочным светом.

Ренард сел, повернулся к костру. Трещали дрова, языки пламени переплетались в причудливом танце, вокруг мелькали замысловатые тени. Над огнём шкворчал, истекая растопленным жиром, приличных размеров кабаний окорок. И никого рядом, кто бы мог прояснить ситуацию.

«Придётся самому».

Де Креньян хотел было встать, и тут же уселся обратно — ноги отказались его держать. За спиной послышалась тяжёлая поступь. Блез вынырнул из темноты, словно бес из знака призыва.

— Ну, слава Триединому, оклемался! Я уже и не чаял, — прогудел он с видимым облегчением. — А я вот тут бочонок недурного винишка спас из кастелянских запасов.

Он похлопал по округлому дубовому боку и устроился у костра, напротив Ренарда. Рыцарь выглядел безмятежно, если не сказать по-домашнему. Штаны небрежно заправлены в голенища сапог, расхристанная рубаха навыпуск. Из оружия только кинжал. Доспехи, секира и шлем лежали рядом, сваленные беспорядочной грудой. Казалось, его интересовало лишь содержимое бочонка. Похоже, уже не первого за сегодня.

— Ты один? — спросил Ренард. — Где твой триал?

— Нет больше триала, — Блез помрачнел лицом и махнул рукой в ночь. — Все там остались. Вот, поминаю. Присоединяйся.

Он выбил кулачищем верх бочонка, зачерпнул рубиновой влаги, невесть откуда взявшейся кружкой, протянул Ренарду. Но тот пить не спешил. Блез уже пошёл на второй круг, а де Креньян всё оглядывался. Надо же понять, что случилось.

Глаза понемногу привыкали к темноте, стали проявляться детали и у Ренарда в голове потихонечку выстраивалась картинка последних событий. Судя по всему, провалялся он долго — Блез успел устроить целый бивак. И его бесчувственное тело сюда притащил тоже Блез.

До слуха донеслось тихое ржание. Ренард обернулся на звук.

«Интересно, Чад выжил?»

Блез перехватил взгляд де Креньяна и ответил раньше, чем тот спросил:

— Все живые. Покусанные немного, правда. Конюшня уцелела, вот я их там и запер. Натерпелись бедняги, пусть отдыхают.

— В смысле, конюшня уцелела?

Де Креньян покрутил головой, поискал караульную башню, ворота, но увидел лишь бесформенную груду камней. Стена тоже рассыпалась, и теперь замковый двор опоясывал невысокий вал, весь опутанный сеткой побегов. Те нет-нет шевелились, напоенные тёмной волшбой.

«Замок…»

Замка не было. Он превратился в огромный курган. Надгробный, если принять слова Блеза на веру. Рядом тлела горка поменьше. От неё и несло противно-горелым. Ренард присмотрелся к абрису тени: загривок крутым горбом, неохватное рыло, чудовищные клыки… Башахаун?

— Это кто его так? Ты? — де Креньян перевёл донельзя удивлённый взгляд на Блеза.

— А больше кому? — самодовольно усмехнулся тот и отхлебнул из своей кружки.

— Но как?

— Масло мы на него вылили, всё которое на кухне нашли. Потом факел кинули. Только вот ведь какая штука, — протянул Блез и внимательно посмотрел на Ренарда. — Огонь-то ему был как мёртвому припарка. Он пока горел, замок-то и порушил. Я ему прямо на загривок слетел. Думал, всё мне. Или он затопчет, или чужане растерзают…

— Так в чём штука-то? Говори толком, раз уж начал.

— Да будто стреножил его кто-то. А чужан разогнал. Ну, я его и того... добил. Топориком. — Блез мотнул головой на кучу доспехов, из которой торчала внушительная рукоять массивной секиры. — И вот теперь думаю, кто бы это мог быть?

— А ещё видел чего?

— Тень, вроде. Женская. И голос такой… — рыцарь пощёлкал пальцами, не зная, как передать.

Этот жест Ренард очень хорошо запомнил.

— Бадб Катха это была, — нахмурился он. — Третья Сестра.

— Так она же Тёмная, — вскинул бровь Блез. — С какого перепуга ей мне помогать?

— Она не тебе помогала. — Ренард засучил рукав и показал собеседнику печать тёмной богини. — Не спрашивай. Сам не знаю почему. Я два капища самолично порушил, не одного её слугу прибил и за Вейлиром охочусь. Не поймаю никак. Она меня по-хорошему убить должна, а вот ведь, спасла.

— Погоди, погоди, — остановил его Блез, — давай по порядку. Но сначала поешь. Шутка ли, два дня пролежал без сознания.

Ренард жевал сочное мясо, запивал терпким вином, и между делом посвящал рыцаря в свою историю — без подробностей, только самое основное. Как друида встретил, как сестёр потерял, как Глума прикончил. Ну и про первую встречу с богиней, конечно.

— Да, дела… — протянул Блез, когда де Креньян замолчал.

— Только ты это, — попросил его Ренард. — Не рассказывай никому. Я пока сам во всём не разобрался.

— Смеёшься? — ухмыльнулся Блез. — Если до Святого Дознания дойдёт, нас обоих на дыбе вздёрнут. И требухой наружу вывернут, не посмотрят, что Псы. Так что будь спокоен, дальше меня не пойдёт. С нас и без того с живых не слезут.

— В смысле, с живых не слезут?

— В прямом. Вот смотри, — рыцарь принялся загибать пальцы. — Комтур погиб. Замок разрушен. Гарнизон перебили. Я свой триал потерял. Твой остался в лесу при невыясненных обстоятельствах. А за это кто-то должен ответить. Догадываешься кто?

Ренард промолчал. Кроме них двоих, было некому.

— Вот, — кивнул Блез, довольный сообразительностью собеседника. — Вдобавок ко всем бедам ещё и Башахауна прикончили. Про тёмную богиню я уже и молчу.

— Ну, прикончили, и что с того? — удивился Ренард, не до конца поняв, к чему клонит рыцарь.

— А то, что пока новый не вырастет, Орлинские леса наводнят опасные твари. Ну, вроде ругару, карнабо и тому подобные. Башахаун, он ведь даром что чужанин, а свои владения блюдёт. Кстати, а чем вы его так разозлили?

— Да, там длинная история, — отмахнулся Ренард.

— А мы никуда не торопимся, — ответил Блез, доливая себе вина.

— Разве нам не надо сообщить о случившемся?

— Пустое. Только зря ноги топтать. Сами приедут.

— Но как узнают?

— Молва донесёт. Давай-ка лучше выпьем.

***

Откуда что взялось, непонятно, но молва действительно донесла. Уже на следующий день, ближе к вечеру понаехало инквизиторов разных мастей. Храмовники, Святое Дознание, представитель Орлинского примаса. Каждый порывался разнюхать, что стряслось, но быстро не получилось.

К тому времени Ренард с Блезом сдружились, спелись и спились до такой степени, что им хоть в ссылку, хоть на дыбу, хоть в казематы…

Продолжение здесь: https://author.today/reader/274515/2481323

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25