Библиотека :)

В поисках золотой жемчужины 804K - Дмитрий Шатров (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Глава 1

Остатки уходящей орды постепенно слились в единую массу, превратились в тёмную полосу на горизонте, а потом и вовсе пропали из виду. И только Ракшас до последнего выделялся яркой блестящей точкой. Защитники Перевалка толпились на стенах, смотрели вслед монстрам и не верили своему везению. Выжить после нашествия — таким в Улье не хвастаются. Некому потому что хвастаться.

— Ох! — Громогласный рык заставил вздрогнуть всех до единого.

Головы жителей посёлка разом повернулись на голос — провожая одного спасителя, забыли про второго.

— О-ох! — снова взрычал писюкатый монстр, отбросил чудовищную дубину далеко в сторону и схватился за живот.

Урчание и бульканье из нутра чудовища отчётливо доносилось даже с такого расстояния.

— О-о-ох! — взвыл Бекон в третий раз и рванул к ближайшему перелеску, прикрыв задницу обеими ладонями.

Не добежал.

Присел на опушке среди редкого кустарника, громко, с переливами, испортил воздух и тут же исторг из себя поток жидкого дерьма. Пенного, зловонного, с напором, как из пожарного брандспойта. Улучив паузу, монстр вскочил в порыве найти местечко поукромнее, но его тут же скрутило и вырвало. Он снова присел и больше уже не вставал. Не мог — из него хлестало с обеих сторон без перерыва.

Теперь Бекон смахивал на скульптурную композицию с фонтаном. Не писающий мальчик, но где-то рядом. С той разницей, что концепция изменилась, а мальчика заменили на ужасную горгулью. Самую ужасную и огромную, какую только смогли найти.

Блюющий, обосравшийся монстр — не самое эстетичное зрелище, но люди нуждались в эмоциональной разрядке, поэтому не особенно привередничали. Раздались редкие смешки, кто-то расхохотался в голос, кто-то едко прокомментировал происходящее, кто-то ответил…

Появление на стене Майора осталось незамеченным.

— Что за блядский цирк здесь устроили⁈ Вам заняться нечем⁈ — рявкнул он, пресекая веселье на корню. И тут же наре́зал задач: — Проломы заделать, огневые точки восстановить, раненых перенести в лазарет! Ответственные — старшие по подразделениям! Выполнять!

Потянулся к рации:

— Командиры служб, через час у меня. С докладом.

Тон хозяина Перевалка не допускал возражений, и на стене засуетились, забегали, народу ощутимо убавилось. Все занялись делом. Майор было направился к лестнице, но притормозил и бросил быстрый взгляд в сторону леса.

Бекона полоскало по-прежнему, и он словно сдувался на глазах.

— Да чтоб меня… Показалось? — Майор взялся за полевой бинокль.

Нет, всё верно, не показалось — монстр оплывал с каждой секундой. Его кожа обвисла, покрылась безобразными складками, из-за чего Бекон уподобился Джаббе Хатту, из которого выпустили воздух, а в рокочущем рыке послышались жалобные нотки.

Хозяин штаба поразмыслил немного и нажал на тангенту:

— Колун — Майору.

— В канале.

— Быстро к Бекону, глянь, что с ним.

* * *

Быстро не получилось.

Хотя Колун всегда был оперативен, он не учёл последствий недавнего сражения. Или учёл, но не принял всерьёз. Его УАЗ, лихо выскочив из ворот, чуть не врезался в завал из мёртвых чудовищ — тех было выше капота. Водитель вовремя затормозил, машина заскрипела колодками и остановилась в считанных сантиметрах от нагромождения тел. И тут же прыгнула вперёд, зарываясь бампером в груду трупов. Гулкий звук удара в корму не оставлял сомнений в причине.

— Да бля!.. — Колун толкнул дверь и выпрыгнул наружу.

К жопе УАЗа прилип раскуроченной мордой японский пикап, под завязку набитый байкерами. В кузове возвышался Халк, а за рулём бестолково хлопал глазами Рыжий.

— Красавец, твою мать! — выругался Ворот, отвешивая оплеуху незадачливому водятлу.

— Вы-то какого хрена попёрлись⁈ — накинулся Колун на Ворота, не дожидаясь, пока тот вылезет из машины.

— Ну так босс же наш там, — извиняясь, развёл руками байкер. — Торопились…

— Чтоб вас!.. Торопились они!.. Убирайте свою колымагу. — Колун с досадой пнул колесо «тойоты» и взялся за рацию. — Механик — Колуну. Мне тут дорогу срочно расчистить надо, пришли что-нибудь подходящее.

Ну а Вороту советы без нужды, он и сам соображал быстро.

— Рыжий, бери своего кента, и убирайте машину с дороги. Голый, проследи. Я к Бекону, догоните, как управитесь.

Рейдер выпалил скороговоркой указания и пошёл вокруг «уазика» с явным намерением влезть на гору из трупов. Но едва он примерялся, как бы половчее это сделать, его грубо схватили за шиворот.

— Куда⁈ — заорал Колун, оттаскивая байкера на безопасное расстояние. — А если там недобитки? Тебе жить надоело?

Сзади неслышно подошёл Мямля:

— Нет там живых, капитан.

— Ты-то откуда знаешь⁈ — вызверился Колун на маленького сенса.

— Он знает, поверь. — Ворот выдрался из захвата военного. — И не кипишуй, капитан, всё будет тип-топ.

Сказал и полез наверх, уверенно цепляясь за когтистые конечности монстров. Позади него сосредоточенно сопел Мямля, за Мямлей лез Халк, посчитавший, что машины и без него растащат.

* * *

— Фу, бля… — прикрыл рукавом нос Ворот, когда первым добрался к Бекону.

— Ага, — согласился с ним Халк.

Мямля ничего не сказал, потому что его тошнило. Прямо на модные сапоги.

Обессиленный Бекон лежал в глубокой луже мерзкого месива, изредка икал и пускал пузыри. Воняло так, что у всех текли слёзы, сопли и слюни, а попытка вдохнуть вызывала судорожный спазм и запускала рвотный рефлекс. И это здесь, на берегу. Что будет у туши главного «Ангела», сложно даже представить. Да и не хочется, если честно.

Пока троица рейдеров собиралась с духом, со стороны посёлка послышался рык мощного дизеля. БАТ-2, инженерный танк. Семьсот десять лошадиных сил под лёгкой бронёй. Регулируемый двухсекционный отвал, рыхлитель, лебёдка и кран. Хочешь — дороги делай, хочешь — ямы копай, хочешь — тяжести перекладывай. Сосредоточение строительной мощи.

Оставляя после себя полосу ровного грунта, машина подъехала к байкерам минут через десять. С брони спрыгнул Колун.

— Что там у тебя? — раздался в его рации голос Майора.

Капитан сунул переговорное устройство под нос Вороту. Тот понял правильно.

— Кран нужен с длинной стрелой. И грузовик побольше, — проговорил рейдер в микрофон и добавил после секундной паузы: — И ОЗК с противогазами не помешают.

— Принял, отбой.

Здешние военные много не разговаривают, но добро помнят лучше многих.

Когда всё привезли, потребовалось ещё два часа времени, чтобы погрузить обмякшее тело Бекона в кузов бортового КамАЗа. Лилипуты с Гулливером, наверное, легче управились.

* * *

Тем временем возле медпункта развернули военно-полевой госпиталь. Впрочем, госпиталь — это громко сказано, там всего персонала Эскулап и две медсестры. Кусок дороги определили под сортировочную площадку. Для тяжелораненых поставили несколько палаток, одну выделили для погибших. Учёт и контроль тоже нужен, люди — всегда главный ресурс. Даже в Стиксе… Особенно в Стиксе.

Пока одна из помощниц лекаря сортировала пациентов, сам Эскулап со второй ушёл в медблок — обихаживать тех, кому без знахаря не обойтись.

Вообще-то в Улье, если не помер сразу, то, считай, выжил. Были бы спораны под рукой и мясная жрачка в достаточном количестве. Но если к местным штучкам добавить классическую хирургию, выздоровление наступит быстрее. Причём намного. По крайней мере, Эскулап придерживался именно такой точки зрения. Хотя от классической хирургии остались только принципы и методики. Его знахарский дар после случая с Ракшасом вышел на такой уровень, что стали не нужны ни рентген, ни наркоз, ни лекарства. Инструменты тоже без надобности, ну разве что в самом крайнем случае. Вот как сейчас.

Посреди комнаты, выложенной белым кафелем, стоял стол, застеленный стерильными простынями. Рядом приставной столик с инструментами, стойка с растворами. На потолке бестеневая лампа, на полу электроотсос. У стола двое в белых халатах, чепчиках и масках — хирург и его медсестра. Для полного комплекта не хватает лишь анестезиолога и ассистента. Впрочем, первый без надобности, а второй… Не помешал бы, да где ж его взять?

На операционном столе лежал боец с располосованным брюхом — самый тяжёлый из раненых. Какая-то тварь изловчилась выпустить ему кишки. Да не просто выпустить, а нашинковать в кровяную колбасу. Парень, по сути, не жилец. Загнётся если не от шока, то от потери крови. Ждать придётся недолго.

Но это в обычном мире, не в Стиксе. Тем более когда за лечение взялся сам Эскулап.

Он как раз закончил сращивать кишечник в единое целое и теперь промывал брюшную полость дезраствором. Перитонит — штука злая. Возможно, Улей и с этим справится, но достоверных случаев не было, а проверять доктору не хотелось. Осталось вставить дренажные трубки и заживить раны…

— Ой, что это с ним? — воскликнула медсестра, испуганно отпрянув от стола.

От неловкого движения полетели на пол инструменты, с грохотом опрокинулась высокая стойка. Банки с фурацилином брызнули осколками, и по белому кафелю расползлась жёлтая лужа.

Знахарь предполагал ответ, но объяснения отложил на потом. Да он и сам был слегка ошарашен — раны зарастали самостоятельно, прямо на глазах. И те, что оставил монстр, и хирургические. Да так стремительно, что доктор едва успел выдернуть ранорасширитель. Хорошо, что зажимами не пользовался, а то бы остались внутри пациента, как пить дать.

— Прибери здесь и присмотри за больным, мне надо кое-что выяснить, — приказал Эскулап помощнице, снял перчатки и поспешил к выходу.

Единственной причиной чудесного исцеления мог послужить лишь дар Ракшаса. Других объяснений быть не могло. Эскулап это знал, но хотел лишний раз убедиться. Для полной уверенности.

Он выскочил на улицу как был, в халате и маске, а там уже царили неразбериха и радостное оживление. Причём оживление в буквальном смысле слова. Растерянная медсестричка не знала, куда бежать и за что хвататься. Да тут любой растеряется — подранки соскакивали прямо с носилок, те, кто был без сознания, приходили в себя.

— Ёб твою в бога душу мать!!!

От покойницкой донёсся грохот и трёхэтажный мат. Оттуда, мелко и часто крестясь, выскочили два бойца. Похоже, свои носилки они бросили прямо с ношей. Эскулап побежал к ним.

Когда знахарь заглянул в палатку для мёртвых, собственно мёртвых там уже не осталось. Не все ещё могли самостоятельно встать, но каждый чувствовал себя живее иного живого. Что и требовалось доказать — без масштабных умений Ракшаса тут точно не обошлось. Но это не давало поводов расслабляться.

— Так, не расходимся! — повысил голос Эскулап, привлекая к себе внимание. — Всем, кто пришёл сюда не своими ногами, необходимо пройти осмотр.

— А кто своими, доктор? — белозубо улыбнулся боец, разглядывая заживающую руку.

— И кто своими, тоже, — отрезал знахарь, не расположенный сейчас к шуткам.

Но осмотр пришлось отложить. Едва бойцы начали выстраиваться в очередь у дверей медпункта, в палаточный городок заехал подъёмный кран. А следом — бортовой КамАЗ с Беконом и десятком парней в перемазанных дерьмом ОЗК.

Собственно, нужда в полевом госпитале уже отпала. Остался один пациент — предводитель «Ангелов». Один, зато какой! Даже если не принимать во внимание размеры и внешний вид «больного», случай сам по себе уникальный.

Приказав медсёстрам выдать всем по двойной порции живчика, Эскулап занялся Беконом. Не сам, конечно, но руководство взял на себя.

Пока бойцы готовили кран к работе и переставляли КамАЗ, привезли поддоны, на которые и сгрузили бедолагу-рейдера. Сверху натянули палатку, достаточную для размещения двенадцати человек, а ненужные свернули. На этом подготовительные мероприятия и закончились. Провозились больше часа, и Эскулап наконец-то смог уделить время «больному».

— Эк тебя прихватило, — покачал головой знахарь, окинув взглядом уродливую тушу «Ангела».

Здоровяк лежал не шевелясь, лишь надрывно дышал, как человек, придавленный неимоверной тяжестью. Хорошо, хоть не блевал, и понос прекратился, но от этого смердел он не меньше.

— О-хо-хо, Эскулапище, — в обычном приветствии Бекона прозвучало страдание, — вылечи меня, а?

— Вылечу, не беспокойся, — заверил старого приятеля доктор и активировал «рентгеновское» зрение. — Ох ты!..

Цветная трёхмерная картинка выдала фантастический результат. Эскулап ожидал увидеть скелет и внутренности могучего монстра, но ничего этого не обнаружил. Всю оболочку заполняла… Жидкость, наверное. Ну или желеобразная масса, точнее сказать невозможно. А вот в ней уже отслеживались тоненькие человеческие контуры, как раз с костями, кишками, сердцем и лёгкими. Тут было всё как полагается. Человек плавал внутри монструозной оболочки, уподобляясь зародышу в эмбриональном мешке.

— Что там? — взволновался Бекон, приподнимаясь на локте. Вернее, попытался приподняться, но у него не получилось. Его необъятная туша лишь пошла рябью и заколыхалась, словно водяной матрас.

— Лежи спокойно, — одёрнул его врач. Но, представляя нетерпение приятеля, поделился увиденным: — Если в двух словах, ты уже не монстр, просто находишься внутри него. В человеческом, кстати, обличье.

Между делом Эскулап послал Бекону стимулирующий импульс и обезболил. Сделал он это по наитию, на всякий случай, но пациент задышал ровнее.

— И что теперь делать? — забеспокоился «Ангел». — Ты можешь меня как-то вытащить отсюда? Вырезать, в конце концов?

— Не думаю, что получится, да и не надо, — с сомнением покачал головой Эскулап. — Скорее всего, ты сам вылупишься, когда подойдёт срок.

— И когда он подойдёт?

— Кто бы знал, дружище, кто бы знал, — ответил знахарь и шлёпнул его по пузу. — Всё, Бекон, я пошёл, меня там ещё народ дожидается. Вечером заскочу, ты только никуда не уходи.

Бекон лишь скептически хмыкнул в ответ, но за Эскулапом уже опустился полог палатки.

* * *

Ушла орда, вместе с ней пропал из вида Ракшас. Бекона перевезли внутрь периметра. Внизу суетились люди — радовались, разговаривали, что-то делали… Мрачный как туча Монгол всего этого не замечал. Он стоял на вышке, облокотившись на пулемёт, и тоскливым взглядом смотрел в никуда.

В который раз жизнь повернулась задницей. И в который раз всё придётся начинать сызнова. Не в правилах Монгола распускать нюни, но, чёрт подери! Да он меньше боялся, когда давил на гашетку этого КПВ, защищая чужой стаб! Испытывал больше уверенности, когда остался один на стене, среди десятков тварей. А сейчас, когда надо решать собственную судьбу… Ни смелости, ни уверенности.

А со смыслом жизни как?.. С ним вообще беда. Монгол, сколько себя помнил, был частью чего-то большего, привык чувствовать плечо боевого товарища и знать, что спину всегда прикроют. Привык, что есть цели выше, чем примитивно набить карман и брюхо, что существует долг, а офицерская честь не просто красивое словосочетание. Теперь же всего этого нет. Ну, кроме офицерской чести, разумеется.

Куда податься? Что делать? С кем пойти? На эти вопросы Монгол ответов не находил. Возможно, пока. Определённо он мог сказать лишь одно: обратно в Институт ему путь заказан. При любых раскладах. Всё остальное вилами по воде писано. Бабкой надвое, в Юрьев день.

Капитан криво ухмыльнулся случайно придуманной фразе. Эх, жизнь моя бекова…

В активе оставалось приглашение Майора, но Монгол не питал больших надежд. Когда орда грозит раздавить посёлок, и у чёрта помощи попросишь. А вот потом не всё однозначно. Обещанного три года ждут. Но хрен ли унывать? Война план покажет.

И Стикс словно прочитал невесёлые мысли человека. И ответил.

— Капитан? — раздался голос снизу.

Другого капитана поблизости не наблюдалось.

— Я. — Монгол перегнулся через парапет и посмотрел на вестового с лычками старшины.

— Вас на совещание вызывают. Спускайтесь, я подожду. Приказано сопроводить.

И Монгол поспешил вниз.

Скоро определённость появится. Какая? Ну вот как раз и узнаем.

Глава 2

Доверенных людей у Майора было шестеро.

Зампотыл по прозвищу Скареда. Тучный, красномордый, почти лысый мужик. Полковник в отставке. Хозяйственный и рачительный до абсурда. У него снега зимой не выпросишь, зато отчётность всегда в порядке. Кроме снабжения, торговли и состояния складов его мало что волновало. Отряды обеспечения тоже подчинялись ему.

Капитан Колун — поселковый безопасник, но по факту главный воевода и на все руки мастер. Поджарый и стремительный, как волкодав. Действующий офицер с реальным боевым опытом. На нём лежала ответственность за безопасность посёлка — охрана периметра, дозорно-постовая служба, минные поля и всё, что к этому прилагается.

Грач. Жилистый, худой, немногословный мужик. Прозвище получил за выдающийся нос. Тоже капитан и тоже действующий. Разведка. И этим всё сказано. Дальние рубежи, оперативная информация, поисковые рейды. Во многом благодаря его службе посёлок и выстоял.

Механик носил погоны майора. Местная ходячая энциклопедия. Прозвище полностью отражало род его деятельности. Заместитель по технической части. На нём мехдвор, ремонты и техника, в том числе боевая. Людей у него немного, но каждый ценился на вес золота.

Эскулап. Знахарь. Он и две медсестры — вся здешняя медицинская служба, но Майор не поменял бы его на два медсанбата. Даже на три, если хорошо подумать.

Кореец, старший прапорщик. Проныра, каких поискать. Он отвечал за магазин, склады и внешние торговые операции. Начальник вещевой службы, если обобщать. Запасы боеприпасов, амуниции и вся стрелковка тоже были на нём.

Колун занимался Беконом, Эскулап — ранеными, остальные собрались в кабинете хозяина Перевалка. Подводить итоги и думать, как жить и что делать дальше.

— Ну что, господа офицеры, мы победили, — открыл совещание Майор. — Осталось выяснить, какой ценой. Что у нас по личному составу?

— Восемь человек. Экипаж второго танка в подтверждённых и ещё пятерых не могут найти, — отчитался зампотыл.

— Сколько-сколько? — не поверил ушам Майор. Такого просто не могло быть. Только на его глазах погибло не меньше пятнадцати человек. А скольких он не увидел? Да нет, бред какой-то. Он бы не удивился, услышав пятьдесят, а то и все сто. А тут восемь.

— Восемь, — подтвердил Скареда. — Вот докладная от Эскулапа.

— Пятерых, говоришь, не могут найти, — пожевал губами Майор. — Может, ещё найдут.

— Не найдут, — резанул по живому полковник, — Эскулап что-то пишет про дар Ракшаса и что все погибшие воскресли. Все, кто мог.

— В смысле воскресли⁈ — Майор вырвал бумажку из рук собеседника и впился глазами в рукописный текст:

Сводка потерь среди личного состава.

Восполнимых потерь нет.

Невосполнимых — 8 человек. Подтверждённые: экипаж Т-72 № 2 — Кидряс, Аркан и Трепло. Копыто, Черкиз, Гребень, Докер и Ремень числятся без вести пропавшими.

Предположительная причина: Ракшас применил дар золотой жемчужины, в силу чего все трёхсотые выздоровели, а двухсотые (за исключением вышеперечисленных) воскресли.

Подробности доложу лично.

Эскулап

— Дела… — ошарашенно протянул Майор. — Получается, малой кровью отделались?

— Получается так.

Собственно, Улей быстро отучает людей удивляться. Здесь может произойти любая лютая хрень. Но на самом деле — это второе за сегодня чудо. Первое — то, что нашествие удалось отразить. Кстати, тоже невидаль, даже по местным меркам.

Майор ещё немного поиграл желваками, но решил принять случившееся на веру и продолжил совещание.

— Хорошо, что у нас с техникой?

— Плохо у нас с техникой, товарищ командир, — взял слово Механик. — Один семьдесят второй восстановлению не подлежит, три бронетранспортёра, скорее всего, тоже в металлолом уйдут. Ещё два «Патриота» в минус, «Урал» и БМП «Выстрел», их накануне нашествия потеряли. Короче, парк нужно срочно пополнять.

— Ясно. — Майор сделал пометку в ежедневнике и посмотрел на Корейца. — Что ты скажешь?

— У меня тоже невесело, — заглянул в свои записи Кореец. — Мин нет, «Солнцепёки» пустые, боезапас к миномётам по ящику на ствол. «Грады» — сможем зарядить две машины. На складе остался один КПВ, три «Корда» и два «Утёса». Гранатомёты все на стену отдал. Патронов семь шестьдесят два достаточное количество, с остальным — швах. Срочно нужны поставки.

Едва Кореец закончил, дверь распахнулась, и вошёл Колун, одаривая всех запахом вокзального туалета.

— Всё, выезд расчистил, Бекона перевёз, сдал на руки Эскулапу. — Докладывать капитан начал ещё на ходу.

— Ты бы помылся, что ли, — брезгливо отодвинулся от него Скареда, когда тот подошёл ближе, — и переоделся тоже.

— Некогда мне, горю на службе, — довольно ухмыльнулся Колун, недолюбливающий тыловиков в принципе. — Разрешите продолжить доклад, товарищ майор?

— Продолжай.

— Стена критически разрушена в трёх местах с западной и в одном с южной стороны. Огневые точки на семьдесят процентов выведены из строя. Минные поля с западного направления нужно восстанавливать полностью. Кроме того, с наружной стороны стены непроходимый завал из тел заражённых. У меня всё.

Колун перевёл дух и уселся на место.

Майор недовольно закряхтел, почесал в затылке и вопросительно посмотрел на Грача. Тот развёл руками. Разведке пока докладывать нечего, потому что за периметр никто не выезжал, а что видно со стен, рассказал безопасник.

Хозяин стаба надолго задумался. И было о чём. Из радостных новостей — только минимальные потери, остальное плохо. В защите посёлка образовались прорехи, а мало ли опасностей в Стиксе? Здесь, когда теряешь зубы, быстро становишься жертвой. Даже при условии, что следующая орда не скоро заявится, хищников хватает.

— Короче, план такой, — наконец сказал он. — Первым делом восстанавливаем обороноспособность. Поэтому давай-ка, Скареда, засылай своих снабженцев, куда там они у тебя ныряют, и пусть тащат всего и помногу. Что надо, ты слышал.

Тыловик хотел было перебить командира, но тот остановил его жестом.

— Все вопросы потом, — сказал Майор и перевёл взгляд на Колуна. — На тебе, капитан, укрепления. Сломанное починить, уцелевшее усилить. Минным полям и вынесенным заграждениям удели особое внимание. Пока делай что можешь, по мере поступления матбазы добавляй.

— Есть, — кивнул Колун.

— Механик, — очередь дошла до следующего участника совещания, — обеспечишь поддержку техникой. Про текущий ремонт не напоминаю.

Зампотех сделал запись в своём ежедневнике.

— Заявки, кому чего не хватает — зампотылу, он разберётся. Ну а ты, Грач, рассылай своих хлопцев по округе. Про дальние посты тоже не забудь. Вопросы?

— Я считаю, что первым делом нужно собрать трофеи, — скороговоркой выпалил зампотыл, торопясь, чтобы его не перебили. — Я лично возглавлю команду.

У него от предвкушения неслыханной добычи даже лысина вспотела. Взгляд Майора потяжелел.

— У тебя дел мало, Скареда? — сквозь зубы процедил командир. — Этим займётся Кореец, а ты делай то, что сказал. И ещё тебе задание, раз уж ты такой инициативный. Всем выпиши премию. И нашим, и пришлым. И не жадничай. Список представишь мне на согласование, а то знаю я тебя, куркуля.

Скареда недовольно забурчал, но тихо и без явных претензий.

— Не ворчи, — махнул на него рукой хозяин стаба. — Ещё вопросы?

— Товарищ командир, тут мой лейтенант к вам рвётся, — встал начальник разведки. — Всю плешь мне выел со своим бронепоездом.

— А, помню. Я с ним накануне разговаривал. Зови.

— Лейтенант! — гаркнул прямо с места Грач.

Дверь отворилась, и в кабинет зашёл молодой офицер. Молодой и зелёный. Чувствовалось, что его румяное лицо совсем недавно познакомилось с бритвой, а сам он только что выпустился из училища. Но вид имел бравый и всеми силами подчёркивал свою мужественность, что со стороны выглядело комично.

— Лейтенант Кипа, — козырнул он и вытянулся, сжимая в левой руке цифровую камеру.

— Да ты расслабься, лейтенант, не на параде, — хмыкнул Майор и, чтобы не создавать интригу, вкратце обрисовал ситуацию: — На бронепоезд он наткнулся, когда был в дальнем поиске. Покажи всем, что ты там наснимал. Предлагает эту штуковину сюда притащить и вокруг посёлка пустить. Для усиления обороны.

Лейтенант с гордым видом протянул фотоаппарат, и видеозапись пошла по рукам. Больше потому, что командир приказал, — особого интереса собравшиеся офицеры не проявляли. Кроме безопасника, тот два раза ролик прокрутил, внимательно изучая картинку.

— Что думаете? — спросил Майор, когда гаджет вернули владельцу.

— Не нужно нам это, — категорически заявил зампотыл. — Дорого, сложно и бесполезно. Да и некогда нам, трофеи нужно собрать.

— Не соглашусь, — возразил ему Колун. — Трофеи трофеями, а бронепоезд посёлку не помешал бы, я так считаю. У него мощь, как у боевого крейсера…

— Ну и на кой нам здесь боевой крейсер? — оборвал его бывший полковник.

— А ты следующее нашествие чем отражать собираешься? Споранами в них пулять будешь? — не задержался с аргументацией капитан. — Мы и в этот раз хрена бы отскочили, если бы не Бекон и тот парень… Как его?.. Ракшас! Так что я считаю, нужно подумать. По крайней мере, информацию собрать. Короче, я за.

Грач равнодушно пожал плечами и молча кивнул. За безопасность он двумя руками, но у него задачи другие: найти, доразведать, получить информацию, а решать не его ума дело. Поэтому он как бы и за, но только если этот геморрой ему лично не навялят.

— Колун правильно говорит, но, может, с текущими делами разберёмся? А с этим — как время появится? — осторожно вставил реплику Кореец.

Хитрому азиату нравилась его относительно спокойная жизнь, но он прекрасно понимал, что спокойствие напрямую зависит от боевой мощи стаба. И недавнее сражение послужило лишним тому подтверждением. Так что дополнительные стволы точно не помешают.

— Да как вы не понимаете! Нельзя тянуть! — Лейтенант чуть не подпрыгивал, так ему не терпелось отправиться в поиск. — Там кластер быстрый, может в любой момент перезагрузиться…

— Ты угомонись, лейтенант, — остудил его холодным взглядом Грач. — Кроме видео информация есть? Какое вооружение, сколько, калибр, боезапас? На ходу эта рухлядь вообще? Ты разведчик, в конце концов, или где?

Офицерик замялся. Ни на один поставленный вопрос он внятно ответить не смог. Опыта ему не хватило, житейской основательности. Увидел красивую игрушку и загорелся, как ребёнок в игрушечном магазине.

— Хотя бы сколько до места ехать? В абсолютных цифрах? — продолжал допытываться Грач.

— Не знаю, — потупившись, протянул лейтенант. — Туда в свободном поиске петляли, а обратно торопились. Никто не засекал, ориентиры не отслеживали…

— Валенок. Учить тебя ещё и учить. Дорогу хоть найдёшь? — сокрушённо покачал головой старший разведчик.

— Найду! — снова оживился Кипа. — Если надо, я сам поеду! Один!

Лейтенанту не терпелось отличиться, подвиг совершить какой-нибудь, но на его пылкость не обратили внимания.

— Вот о чём я и говорю. — Зампотыл многозначительно постучал по столу пальцем. — Я согласен, мощь, броня и всё такое, но этот ваш бронепоезд — чистейшей воды авантюра, а у нас ни людей, ни ресурсов. Поэтому я не считаю целесообразным распылять силы. Нам трофеи нужно собрать в первую голову.

— Да погоди ты со своими трофеями! — попытался утихомирить его Майор.

— Они не мои, а общие! — Скареда не собирался легко сдавать свои позиции. — Будут средства — всё купим, а не купим — мои ребята натаскают!

— Натаскают твои ребята! Купим! — передразнил его Колун. — Если такой могучий, купи вон заряды к «Солнцепёкам», например.

— И куплю!

— Я тебе первым руку за это пожму!

Обсуждение грозило перерасти в бестолковую перепалку, когда дверь снова открылась и в кабинет заглянул вестовой:

— Капитан Монгол по вашему приказанию прибыл. Ждёт в коридоре.

— Пусть заходит, — кивнул Майор и прикрикнул на спорщиков: — Прекратить разговорчики!

Те, хоть и не очень охотно, тут же затихли.

— Здравия желаю, — поздоровался сразу со всеми Монгол и остановился на входе по стойке вольно.

По-хорошему сейчас бы подчеркнуть строевую подготовку да отрапортовать как положено… Но, во-первых, у кадрового военного стойка вольно мало чем отличается от стойки смирно, а во-вторых, пока что его статус не определён. Поэтому Монгол решил ограничиться общим приветствием и не сильно тянуться. Его же на предварительную беседу позвали.

Даже, скорее, на смотрины. Майор специально не торопился начинать разговор, чтобы его люди составили о новичке первое мнение. Тем более что новичок этот одет в чёрную форму, с которой в Перевалке связаны не самые хорошие воспоминания.

На вошедшем скрестились взгляды шести человек. Пытливые — боевых офицеров, оценивающие — тыловиков. Равнодушных не было. Монгол усмехнулся — прямо девица на выданье — и посмотрел в глаза каждому. Открыто и честно. Хотя он бы и сам себя так же повёл, случись принимать пополнение. В Улье от боевого товарища многое зависит. Очень многое.

— Ты, что ли, на угловой вышке стоял? — нарушил молчание Колун.

— Я, — не стал чиниться Монгол.

А что ему ещё ответить? Он делал что умел, с полной самоотдачей. Приказ командира, правда, не выполнил… Но на губу не посадят, а медали ему не надо.

Колун промолчал, лишь ухмыльнулся довольно и кивнул командиру. Годится. Остальные не стали задавать наводящих вопросов, но сверлить взглядами гостя прекратили. Их лица стали немного дружелюбнее. Похоже, первую проверку Монгол прошёл.

— Вот и ладненько, — не стал тратить время на прелюдии Майор. — Ну что, капитан, надумал к нам?

— Надумал, товарищ командир.

На самом деле думать ему было некогда, — грохот КПВ и близость смерти от когтей и зубов заражённых не особенно располагали к размышлениям. Да и хрен ли тут думать, когда Майор остался верен своему слову и сделал более чем щедрое предложение. А ломаться вообще не в привычках Монгола. Не девочка. Но выдохнул капитан с облегчением, хоть и постарался сделать это незаметно.

— Ну и хорошо, — с довольным видом кивнул Майор. — Господа офицеры, принимайте нового боевого товарища. Капитан Монгол. Бывший командир подразделения специального назначения при Институте.

Вот и появилась определённость, которой так не хватало Монголу. Но вопросов стало как бы не больше прежнего. Капитана приняли в боевое братство посёлка, но конкретики пока никакой. Впрочем, была бы шея, хомут всегда найдётся, а инициатива нужна к месту и в ограниченных количествах. На военной службе всегда так было и будет.

— Присоединяйся, капитан, мы тут как раз твоё первое задание обсуждаем. Специальнее не придумаешь. — Майор кивнул на свободный стул и сделал знак лейтенанту. — Покажи Монголу свою находку. Да не стой ты столбом. Сядь.

Кипа залился румянцем, сел и протянул капитану камеру. Лейтенанта душила прямо-таки детская обида. Он-то думал, что это дело поручат ему, а тут какой-то пришлый нарисовался. Не успели принять, а уже назначили. Несправедливо!

— И что мне с этим прикажете делать? — Монгол бегло просмотрел запись и отложил гаджет в сторону.

— Для начала оценить боевой потенциал бронепоезда на месте и сделать заключение о возможности доставки в Перевалок. Справишься?

Монгол на секунду задумался. Не совсем его профиль, но в армии многосложных ответов не приветствуют. Здесь всё до предела просто: или да, или нет. А расписываться в собственной беспомощности сейчас не с руки. Выбор очевиден.

— Так точно, справлюсь.

— Тогда так. Грач, отряди лейтенанта в подчинение Монгола… ещё двух человек… и транспорт для дальнего рейда. — Хозяин Перевалка формировал план операции на ходу.

— Но…

Скареда хотел было возразить, но вовремя умолк, хоть и с недовольным видом. Решения Майора обсуждать не принято. Незыблемое правило, которое регламентируется всего двумя пунктами: командир всегда прав — раз, и, если командир неправ, смотри пункт первый — два. Грач тоже не горел желанием отдавать своих бойцов, но правила знал наизусть, поэтому даже не рыпался.

Монгол изучающе посмотрел на своего нового подчинённого. Вьюноша бледный со взором горящим. Высокий, худой, нескладный. Одно слово — птенец. И движения соответствуют — дёрганые, порывистые. Смазливое лицо больше подходит барышне… Он бы с ним точно в разведку не пошёл, но здесь решать не ему… Взгляд капитана опустился на сапоги лейтенанта. Размера сорок седьмого, не меньше. Где они ему только обувь находят?

Тем временем Майор убедился, что возражений не последует, и продолжил:

— Сутки тебе на оформление, размещение и отдых, потом ко мне.

— Оформление? — Монгол не удивился, но хотел узнать подробности.

— Ментат, медосмотр, довольствие, — пояснил Майор, правильно поняв вопрос. — Жить пока будешь в резиденции Института, мы её конфисковали для нужд Перевалка. Лейтенант тебе всё покажет, заодно и познакомитесь. Всё, закругляемся на сегодня, и так засиделись.

Монгол хотел козырнуть, но берет торчал под погоном, поэтому он просто кивнул, теперь уже по-строевому чётко развернулся и вышел из кабинета.

Впервые за последние дни на душе у него было спокойно — жизнь приобрела новый смысл.

Глава 3

Кроме Монгола был в Перевалке ещё один человек, который пребывал в растрёпанных чувствах. Халк. Рейдер за короткое время потерял всех друзей и очень переживал по этому поводу. Но в Стиксе такие потери — дело обычное, да и положение у Халка всё-таки немного получше. Материальное — так уж точно.

Четыре белые жемчужины лежали у него в нагрудном кармане, а это по местным меркам небывалое богатство. Про золотую и упоминать лишний раз не стоило, хотя она больше из разряда острого геморроя. В подтверждение хоть Ракшаса взять, ушедшего в Пекло, хоть Бекона, заточённого сейчас внутри оболочки монстра. Так что здесь как посмотреть…

Но в любом случае выбор у Халка широкий. Как у сказочного витязя на распутье, минимум три варианта — осталось только решить, какой из них выбрать. Можно в посёлке осесть, можно к банде Бекона примкнуть, а можно уехать в безопасный стаб и жить там припеваючи. Если не сильно шиковать, бабла ему надолго хватит. Да и ехать есть на чём, в его распоряжении целый бронетранспортёр, «Кайман» называется. Броня и боевой модуль. Таким в Улье далеко не каждый похвастается.

Беда только, что здесь ни броня, ни огневая мощь ничего не решают. Да и богатство, к слову сказать, тоже. Нет, решают, конечно, но всегда найдутся чуваки круче. И если ты один, то легко можешь всего лишиться. К слову, сейчас не о заражённых идёт речь. О людях. Хотя иных и людьми-то сложно назвать.

Халк предпочитал о дальнейшей судьбе не задумываться. Пока с «Ангелами», а потом как пойдёт. Загадывать, а тем более далеко, здесь плохая примета. Не любит Улей таких. Вот здоровяк не загадывал, а пошёл к медблоку, где вся ватага с утра тусовалась.

«Ангелы» по давнишней привычке остановились в «Одноглазом рубере», но всё время проводили у палатки своего предводителя. Помочь ничем не могли, но и не бросали. Мямля вообще здесь полностью обосновался, раздобыв где-то одноместную палатку. Он бы и ночевал с боссом, но уж больно там смердело. Никакая преданность не выдерживала.

Ворот перехватил Халка по дороге.

— В «Каймане» соляра есть?

— Да вроде была.

— Поехали.

— Куда?

— За добычей. Сейчас прапора заберём и поедем.

Шустрый Ворот договорился с военными о трофеях. В тех монстрах, что покрошила их группа на подъезде к посёлку, была немалая доля «Ангелов». Но дружба дружбой, а табачок врозь, поэтому собирать должны вместе. Честнее получится и недомолвок не будет. Вдобавок Ворот оказал небольшую услугу Халку. Нашёл ему занятие и отвлёк от досужих размышлений.

Рейдеры отправились по своим делам, а бывший институтский сотрудник тем временем приступил к оформлению по новому месту службы.

* * *

— Разрешите? — Монгол приоткрыл дверь с табличкой «Ментат».

— Заходите, — донеслось в ответ.

Сухопарый мужчина в полевом камуфляже сидел за столом и перебирал бумаги. Отсутствие каких бы то ни было знаков отличия невольно привлекло внимание Монгола. Форма мешком, сутулый, патлатый. Пиджак или вольнонаёмный? Впрочем, не его ума дело. Просто неожиданно встретить подобного персонажа в максимально военизированном стабе. Офицер отбросил ненужные мысли и отрапортовал:

— Капитан Монгол для прохождения обследования прибыл.

— Садитесь, капитан, — поморщился хозяин кабинета и показал на стул в центре комнаты.

Точно, гражданский.

Монгол не ошибся в выводах. Поселковый мозгоправ действительно никогда не служил и был нанят со стороны за неимением других вариантов. Без ментата приличному стабу никуда, а те, в свою очередь, под ногами не валялись. Вот и взяли кого смогли. А что касается знаков отличия, то они и вовсе без надобности. Ментат тут один. Не ошибёшься.

Хозяин кабинета встал из-за стола, подошёл к визитёру, наклонился…

Монгол заёрзал на стуле, чувствуя, как спина покрылась мурашками. Ещё бы! Сеанс у ментата — штука волнительная, как полиграф, только хуже. Вроде и не держал камней за пазухой, а вдруг как найдёт? И тогда все надежды и чаянья пойдут псу под хвост. Чего не хотелось бы.

Капитан глубоко вдохнул, задержал дыхание…

Ментат, казалось, заглянул ему не в глаза, а в душу… Выпрямился и, не торопясь, вернулся к своему рабочему месту. Так же не торопясь, достал из ящика бланк, вписал туда имя «пациента» и поставил штемпель.

— Всё, можете идти, — протянул он бумагу Монголу.

— Всё? — не поверил тот.

— Идите уже, капитан. Не мешайте работать.

Значит, на самом деле всё. И на синем оттиске значилось: «Лоялен. Без ограничений».

Монгол вышел из здания штаба в приподнятом настроении. Во-первых, прошло как по маслу, а во-вторых, времени он потратил от силы минут пять. Хорошее начало дня. Многообещающее. Капитан сбежал по ступенькам и отправился к «Военторгу», где обычно находился Кореец. Адрес не спрашивал. Знал.

Униформу ему действительно нужно сменить. И побыстрее. Старая истрепалась вся, замызгалась, да и выделялся капитан своим чёрным комплектом похлеще белой вороны. Но главное заключалось не в этом. Он то и дело ловил на себе не самые доброжелательные взгляды проходящих мимо бойцов. Институтских здесь явно не жаловали. И не любили.

С Корейцем Монгол столкнулся в дверях. Тот собрался куда-то уйти.

— Ко мне? — спросил хозяин магазина, делая шаг назад.

— Ну да. Хочу вещевое довольствие получить, — протянул ему бланк капитан.

Кореец изучал документ дольше, чем нужно, потом с минуту жевал губами. Капитан терпеливо ждал. Выходки снабженцев ему давно знакомы, и подгонять их нельзя, а тем более препираться. Обидится такой вот и подсунет что-нибудь не то или недодаст. Но Кореец, слава богу, «таким вот» не оказался. Даже если он и хотел продемонстрировать новичку свою значимость, то успешно это желание переборол. Или не хотел вовсе, а Монголу просто показалось.

— Размеры свои знаешь? — уточнил прапорщик, возвращаясь за стойку.

— Пятьдесят четвёртый-шестой, нога сорок пятый, головной убор — шестьдесят. Противогаз говорить?

— Не, у нас маски. На ремнях. Отрегулируешь потом, как тебе надо.

Кореец записал цифры на клочке бумаги и скрылся в подсобке.

— Вот, держи. — Прапорщик вывалил на прилавок груду пакетов и начал сверяться со списком. — Бельё короткое облегчённое, костюм летний полевой, бельё нательное облегчённое, бельё нательное флисовое, куртка флисовая, куртка-ветровка, комплект демисезонный, комплект ветроводозащитный, комплект утеплённый с перчатками, комплект утеплённый с варежками, шлем-маска, шапка утеплённая. Вроде с этим всё.

— А утеплённое-то мне зачем?

— Положено, — пожал плечами Кореец и снова ушёл на склад.

Положено так положено. Возражений нет. Тем более что Монгол ни от чего отказываться не собирался. Запас карман не жмёт, а на кластерах Улья и летом можно замёрзнуть, смотря куда попадёшь. Особенно ночью, бывали у него и такие случаи.

Между тем Кореец снова вернулся, загруженный по самую макушку.

— Берцы, десять пар носков, ремень матерчатый оливковый, комплект защиты суставов, перчатки тактические, кобура матерчатая универсальная под правую руку. Или тебе под левую? — Дождавшись отрицательного жеста Монгола, снабженец вернулся к списку. — Рюкзак рейдовый, рюкзак тактический, жилет модульный в комплекте, ранец медицинский снаряжённый, спальник. Устройство переговорное с гарнитурой, фляга, нож многофункциональный складной, нож боевой «Шмель», фонарь светосигнальный и противогаз ГП 21-У с набором фильтров.

— О как, — удивился капитан. — Даже рюкзак со спальником.

— Ну ты же не планируешь безвылазно в стабе сидеть? — поднял на него глаза прапорщик. — А для кластеров самое то.

— Молчу-молчу, — вскинул руки в примирительном жесте Монгол. — Это я к тому, что снабжение у вас как бы не лучше институтского будет.

— Однозначно лучше. У нас серьёзная организация, а не шарашка какая-нибудь. — Кореец прилежно поставил последнюю галочку и собрался в третью ходку.

На этот раз прапорщик притащил оружие.

— Смотри, новьё, в заводской смазке ещё. От сердца отрываю. АК-15 под патрон семь шестьдесят два, с тридцать четвёртым подствольником, — Кореец принялся расхваливать автомат, как барыга свой товар на ярмарке. — Последние разработки. Коллиматорный прицел и телескопический приклад. Думаю, ты оценишь.

Он отложил «Калашникова» в сторону, взял пистолет.

— Штатный ПМ, с ним пока ничего не придумали, а лучше у меня ничего нет. Ещё тебе положен стандартный боекомплект, и десяток выстрелов к гранатомёту могу дать — с ними туго. Пять магазинов к автомату, две запасные обоймы к ПМ и набор для чистки-смазки. — Кореец вычеркнул последнюю строчку списка. — Теперь вроде всё выдал. А, вот ещё…

Он полез под прилавок и высыпал на стол горсть мелких звёздочек, кокарду и выложил два шеврона, с двуглавым орлом и с летучей мышью.

— Вот теперь точно всё.

Монгол смотрел на изобилие, разложенное на прилавке, и слабо представлял, как он унесёт всё это за один раз. Но своя ноша не тянет, и капитан принялся рассовывать вещи по рюкзакам.

— А гражданки какой-нибудь у тебя, часом, нет? — спросил капитан, увязывая первый рюкзак. — Нательное, костюм спортивный, кроссовки там поудобнее…

— Чего это какой-нибудь? — обиделся старший прапорщик. — В наличии всё. Фирменное. Но это, капитан, уже за отдельные деньги. За спораны то есть.

— Да я как бы с голым задом… — ответил Монгол. — Не поверишь, даже зубной щётки нет.

— Так могу одолжить. Отдашь, как жалованье получишь.

Скажи кому в Перевалке, что расчётливый азиат сам предложил денег в долг, да ещё без процентов, подняли бы на смех. То ли на него благодать снизошла, то ли вспышки на солнце сказались, но факт остаётся фактом.

— Не, — отказался капитан. — Не люблю я в долг. Потом тогда заскочу. Как разбогатею.

— Ну как знаешь, — не стал на этот раз обижаться Кореец. — А мыльно-рыльное можешь в «Одноглазом рубере» прикупить. Там же и столоваться будешь, по льготным расценкам. Хозяин не в штате, но у стаба с ним договор.

— Спасибо, прапорщик, буду обязан.

— Да какое там, — великодушно отмахнулся Кореец.

Но капитан ему не очень поверил — очень уж хитро блестели его глаза. У великодушных таких не бывает.

Дождавшись, пока офицер упакуется, прапорщик закрыл за ним двери и отправился, куда собирался. А Монгол, навьюченный, как двугорбый верблюд, потащился домой. Занятий у него прибавилось капитально.

* * *

Первым делом капитан разобрал и почистил оружие. Поочерёдно собрал, пощёлкал затворами и остался доволен. По-хорошему пристрелять бы, но с этим успеется, главное, не забыть. Монгол сделал пометку в голове и принялся снаряжать магазины. Все пять к «калашу» и три к «Макарову». Остаток сложил в штурмовой ранец — ибо патронов бывает или мало, или очень мало.

С улыбкой вспомнив, чем отличается зампотыл от зампотеха, капитан тщательно вымыл руки и только потом распаковал первый пакет с одеждой. Втянул носом особенный запах новенькой формы и с удовольствием переоделся. Из институтской амуниции оставил только сапоги и чёрный берет. Уставное кепи ему никогда не нравилось, а обувь лучше растоптанная — мозоли потом не придётся лечить.

На всё про всё ушло часа два, но зато теперь Монгол мог хоть на стену, хоть в дальний рейд. Да и по стабу можно ходить спокойно — его теперь принимали за своего. Несколько раз даже честь отдали, как старшему по званию. Остался медосмотр и у зампотыла отметиться. Капитан логично решил начать с первого.

* * *

— Жалобы? — спросил Эскулап после взаимных приветствий.

— Никак нет, — отчеканил Монгол.

— У него рёбра сломаны, доктор, — влезла в разговор медсестра. — Я его только вчера перевязывала.

— Раздевайтесь, посмотрим, — с укоризной покачал головой знахарь.

— Да уже почти не болит, — попытался отмахнуться Монгол.

Врал. Болело. Даже в Улье переломы не заживают мгновенно. Гормоны позволили забыть о боли в бою, но после сломанные кости напоминали о себе вполне настойчиво. Иногда сильно. Капитан сознательно умолчал о травме. Забраковать медики не забракуют, но на недельку упаковать в лазарет смогут. Чего желательно избежать.

Но капитан ошибся. Эскулап с минуту посмотрел на него не моргая, потом приложил ладони точно на места переломов, и боль пропала. Совсем.

— Лучше?

Монгол потянулся, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и ошарашенно кивнул. Лучше. Гораздо.

— Хорошо. А как у вас обстоят дела с дарами? — поинтересовался лекарь, подавая знак медсестре, чтобы та сняла повязку.

— Если честно, не очень, — засмущался Монгол. — Есть один, но я его никак развить не могу. Хотя недавно он меня сильно выручил…

— Помолчите минутку, — перебил его Эскулап.

Знахарь придавил пальцами нервные узлы на голове пациента и словно прислушался. По спине капитана туда-сюда забегали мурашки. Впрочем, недолго, как и в первый раз у ментата.

— Одевайтесь. — Эскулап перешёл за свой стол и принялся заполнять формы. — У вас слабый дар телепорта. Я немного вас простимулировал, но нужно поработать самому. Приём сахарка, думаю, поможет. Вот схема, как принимать. А вот заключение о состоянии здоровья. Больше вас не задерживаю, капитан, можете идти.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил Монгол, забирая бумаги. После чего быстро оделся и отправился к штабу. Заканчивать процесс оформления. Там и застрял.

* * *

— Зампотыл на месте? — уточнил капитан у дежурного на входе в просторное фойе.

— Убыл, — покачал головой тот. — Что-то срочное? Вызвать?

— Доложи, что капитан Монгол прибыл, — попросил он и добавил вполголоса: — А уж насколько я срочен, это он уже сам решит.

Ждать пришлось минут сорок. Монгол весь первый этаж шагами промерил, маясь от вынужденного безделья. Наконец появился взъерошенный от наплыва забот Скареда. Определение вообще-то не про лысых, но выглядел он именно так.

— Пошли, капитан, времени у меня совсем нет, — бросил полковник, проходя мимо, и начал подниматься по лестнице.

В кабинете даже присесть не предложил, да и сам не садился. Ему, наверное, действительно было некогда. Скареда бегло просмотрел документы Монгола, сунул их в дырокол, клацнул, пробивая отверстия, и поместил в бумажный скоросшиватель. Капитан успел заметить на папке своё имя и звание, хмыкнул — у него появилось личное дело. Зампотыл тем временем достал из кармана кителя связку ключей и полез открывать сейф.

— Значит, так, капитан, — Скареда бросил на стол небольшой пакетик, — здесь подъёмные. Двести споранов тебе на первое время должно хватить. Жалованья тебе положим триста пятьдесят плюс премиальные. Расчёт у нас двадцатого числа каждого месяца. Получать у меня или у Корейца. Ясно?

— Так точно, товарищ полковник.

Капитан спрятал пакетик в карман. Двести споранов — это очень хорошо, а главное, вовремя, но в целом выходило негусто. Ему в Институте платили в два раза больше. Впрочем, он не за деньгами сюда пришёл.

— Трофеи, добытые лично вне операций, облагаются двадцатипроцентным налогом. И не вздумай кроить, всё равно вскроется. Раз в полгода медосвидетельствование, раз в квартал — ментат.

Скареда хотел ещё что-то добавить, но его отвлекла заработавшая рация:

— Скареда — первой трофейной.

— Что там у вас?

— Нам кран нужен — элиту из завалов вытаскивать.

— Сами никак?

— Без вариантов.

— Сейчас решу. — Скареда оторвался от рации и, увидев, что Монгол всё ещё стоит в кабинете, замахал на него рукой: — Иди уже, капитан, сам видишь, не до тебя.

«Что ж меня сегодня отовсюду гонят?» — подумал Монгол, но вопрос так и не слетел с его языка. Новоиспечённый офицер Перевалка философски пожал плечами, козырнул, развернулся и вышел прочь.

Глава 4

— Сегодня работают четыре трофейных команды по пять человек. С рассветом отправил. Первая и вторая у Перевалка, третья на участке, по которому «Солнцепёки» работали, четвёртая на ближнем рубеже «Градов». Там соберут, потом дальше поедут.

— Слишком далеко!

— Орда второй день как ушла, в округе даже тараканы разбежались. Опасности никакой.

— Тогда под твою ответственность.

Капитан явился точно к назначенному времени и застал конец разговора между Майором и Скаредой. Если он правильно понял, речь шла о трофеях. Впрочем, виду не подал, хотя было жутко интересно, сколько всего соберут с орды. Но это не его дело. Нужно будет — доведут. В части, касающейся.

Грач пришёл раньше, ждали только лейтенанта. Монгол посмотрел на часы и едва заметно покачал головой. Девять ноль девять. Опаздывать у военных не принято. Дурным тоном считается. Эх, подсуропили же ему напарничка…

— Разрешите?

Дверь рывком распахнулась, и Кипа влетел в кабинет чуть ли не кубарем — споткнулся на пороге.

— Извините, товарищ командир, — покраснел молодой разведчик, поднимая слетевшее кепи. — Проспал.

«Детский сад, бля, — подумал Монгол, заиграв желваками. — Это залёт, воин». Но Майор сделал вид, что не заметил, и не стал отчитывать офицерика. Тронул карты, разложенные на столе:

— К делу. Показывай, лейтенант, где твоя находка.

Кипа насупился, с минуту соображал, потом обвёл карандашом нужный участок:

— Здесь. — И чуть тише добавил: — Где-то…

— Ну вот, а вчера говорил, что не помнишь ничего, — склонился над картой Майор.

Лейтенантик засуетился, разрумянился:

— Ну так волновался, товарищ командир…

— Вопрос был риторическим, — оборвал его Майор и посмотрел на Монгола. — Километров сто здесь, если по прямой. Что думаешь, капитан? Составил уже план действий?

— Доехать, разведать, сообщить, — пожал плечами Монгол. — На всё про всё трое суток, максимум неделя. На непредвиденные.

— Разрешите высказать соображения? — подключился старший разведчик.

Майор кивнул.

— О вчерашнем распоряжении. Если Монголу выделить ещё людей, его группа потеряет в скорости.

— Поясни.

— Транспорт вместимостью от четырёх человек — это или УАЗ, или «Тигр». Удобно, комфортно, но медленно.

— И что ты предлагаешь?

— Если Монгол с Кипой поедут вдвоём, я смогу выделить им «Ариэль-Номад» из резерва. Тем самым и задачу по бронепоезду быстрее решим, и рабочие направления оголять не придётся. Товарищ командир, людей правда не хватает, — взмолился Грач, — а с «Номадом» они за два дня управятся. Если не за день.

Вот где собака-то порылась! Понятно, что Грач преследовал свои интересы, но в логике ему не откажешь. Решение здравое, а Монголу всё равно. Он и в одиночку согласен отправиться. Даже пешком. Единственно, он пока не сильно понимал, что за «Номад» такой волшебный.

Майор выжидающе посмотрел на Монгола, тот кивнул, и вопрос с составом группы был решён. Как, впрочем, и с транспортом.

— Хорошо. Грач, выделяй технику, — подытожил Майор. — Капитан, принимай, осваивай. Сегодня покатайся с лейтенантом по округе, заодно обстановку разведаешь, а завтра с утра в путь.

— Кипа сам с механиками договорится, не маленький. Заодно и капитана с технарями познакомит.

Лейтенант недоброжелательно зыркнул на своего новоиспечённого командира. Тот заметил, но виду не подал.

— На том и порешим. Выполняйте, — отпустил Майор офицеров.

— Есть выполнять. Лейтенант, за мной. — Монгол принял приказ к исполнению и вышел из кабинета. Не откладывая в долгий ящик, из штаба сразу отправился на мехдвор. Там им без лишних слов выкатили машинку и оставили с ней наедине. Знакомиться.

* * *

— За руль? — ехидно спросил лейтенант.

Монгол помотал головой. Не то чтобы боялся не справиться, но с такой техникой он раньше дел не имел, поэтому решил для начала посмотреть со стороны. Да и не командирское это дело — баранку крутить. Хотя если честно, руки чесались. Аппарат даже на вид стремительный, а какой же русский не любит быстрой езды?

Кипа занял место водителя, «Номад» взрыкнул двигателем и, повизгивая резиной на поворотах, помчался к пропускному пункту — лейтенант демонстрировал свою лихость. Монгол остался невозмутим. Ну молодой, горячий… Пройдёт.

— Притормози-ка, — приказал он лейтенанту сразу за шлагбаумом.

Здесь вовсю кипела работа. Десяток бойцов с помощью кранов споро разбирали завал из монстров. Разбирали, потрошили и откидывали в сторону. Отработанные туши сгребал БАТ-2 и толкал их к дальнему углу периметра, где вторая машина рыла котлован.

Всё верно. Работа тяжёлая, затратная, но если этого не сделать, здесь через несколько дней мухи на лету дохнуть начнут, не то что люди. Монгол потянул носом, поморщился — тухляком уже пованивает.

— Поехали, — хлопнул он подчинённого по плечу, вдоволь налюбовавшись, как работают другие.

— Куда прикажете, господин капитан? — Кипа всё ещё обижался, поэтому не прекращал ёрничать.

— Вот ты и реши. Знакомь командира с местностью, — невозмутимо приказал Монгол.

Лейтенант фыркнул, но смолчал и воткнул передачу. Ему было что сказать, но приказы не обсуждаются.

Кипа вывел «Номад» за полосу бывших минных полей, проехал чуть дальше и повернул направо. Этой машинке дороги в принципе не нужны, и лейтенант погнал её прямо по полю, широко огибая посёлок.

— Круга три дадим по спирали. Стандартный обход. Как раз тачку посмотрим и округу проверим, — поделился он своими замыслами с капитаном.

— В смысле тачку посмотрим? — не до конца понял тот.

— Она в резерве стояла. Мало ли? — пояснил Кипа, перекрикивая рык двигателя.

С этим сложно не согласиться. Длительное хранение, оно такое. Иной раз двигатель под капотом бывает невозможно найти, не говоря уже о мелочах вроде аккумулятора. Так что прав лейтенант, проверить надо. Ещё бы желательно самому.

— Пусти-ка меня за руль, — попросил Монгол, когда они зашли на второй круг.

«Номад» ему понравился без оговорок. Хороший агрегат — быстрый, вёрткий, приёмистый. Самое то для разведки. Единственное — с его ростом влезать-вылезать неудобно, но это дело привычки. Приноровится со временем — лейтенант-то ведь как-то справляется. А на правый руль можно вообще внимания не обращать. Тому, кто с техникой дружит, без разницы, где руль — хоть справа, хоть слева, хоть посередине.

Едва Монгол тронул машину, послышалась далёкая автоматная очередь. Вторая… третья. Капитан выжал тормоз и заглушил мотор. Прислушался. Больше не стреляли. Но повод для беспокойства уже появился.

— Скареда… третьей трофейной… — ожила рация.

Было непонятно, динамик хрипит или говоривший.

— На связи, — тут же откликнулся зампотыл.

— Чивас с Поводырём сбежали… с трофеями… уходят в сторону… Еловой развилки… У меня двое двухсотых… — Доклад оборвался на полуслове.

Как бы уже и не трое…

— Кержак. Кержак! — попытался докричаться до абонента Скареда, но быстро понял, что впустую теряет время. — Колун, у нас дезертиры!

— Слышал. Работаю. Патрульным экипажам — перехват.

В динамике оживился обмен, но Монгол слушал вполуха. Он запустил мотор и глянул на лейтенанта:

— Еловая развилка где? — Местные ориентиры капитану ни о чём не говорили.

— Туда, — покрутил головой лейтенант и ткнул пальцем через левое плечо.

«Номад» взревел, гребанул колёсами, разворачиваясь почти на месте, и, набирая скорость, полетел в указанном направлении. Монгол гнал, не разбирая дороги. Поле, пашня, колея. Подвеска болида уверенно отрабатывала ухабы.

Твою мать, перекрёсток!

— Налево! — раздался над ухом вопль лейтенанта.

Зараза млять, чуть не прозевал! «Номад» пошёл юзом, выкидывая из-под протектора комья грязи, и боком нырнул в поворот.

— Заранее говори!

— Хорошо! — кивнул Кипа, оглядываясь по сторонам.

По краям дороги замелькали сосны, и смысл высматривать беглецов потерялся. Машина углубилась в посадку.

— Если они оттуда едут, то мы вот так перехватим! — заорал лейтенант на ухо Монголу, размахивая руками. — Газуй только сильнее. Им ближе до развилки ехать, можем не успеть.

— Понял, — кивнул Монгол, покрепче сжал руль и прищурился. Встречный ветер выбивал слёзы. Не счастья, но вроде того — адреналин в крови зашкаливал.

«Очки бы защитные ещё», — мелькнула запоздалая мысль, но кто ж знал, что так сложится. Сейчас уже поздно — не ровён час, беглецы уйдут.

Посадка сменилась непаханым полем, далеко впереди показался ельник.

— Развилка, — крикнул лейтенант и для верности ткнул пальцем. — Вон они!

Но Монгол уже и сам понял. Дороги пересекали открытую местность и сходились как раз на опушке. По второй дуром пёр УАЗ, оставляя после себя густой пыльный хвост. Капитан бросил на него быстрый взгляд и выдохнул с облегчением — не рейдовый, без пулемёта в кузове. Обычный пикап на подхвате, привези-отвези, «хозяйка», короче.

Судя по всему, беглецы их тоже заметили. «Уазик» ещё поднажал и въехал в лес, вильнув задним бортом перед капотом «Номада». Узкая лесная дорога резко ограничила манёвр, и машины пошли друг за другом, корма в нос. Хорошо, хоть пыль глотать не пришлось — под колёсами лежала опавшая хвоя.

— В канале Монгол, — капитан отжал тангенту рации. — Преследую дезертиров.

— Монгол — Колуну. Уточни направление.

— Юго-запад. Развилку прошли. Я у них на хвосте.

— Живыми брать. И не лезь близко. Чивас — кипятильщик.

Кто такой кипятильщик, Монгол в душе не имел, но уточнять не стал, сам разберётся.

— Принял. Да твою же мать!

Автоматная очередь вспорола хвойный настил впритирку с правым бортом. Монгол отвлёкся на переговоры и упустил момент, когда из окна «уазика» высунулся стрелок. Капитан крутанул руль, уводя «Номад» максимально влево, и придавил газ. Теперь между машинами пачку сигарет никто бы не вставил.

— Сука! — снова выругался Монгол, бросив взгляд на приборы.

Одной опасности избежал, но тут подоспела вторая — стрелка температурного датчика резво полезла вверх. Заодно выяснилось, кто такой кипятильщик. Чивас, сука, поставил им классическую вилку: разорвёшь дистанцию — подстрелит, не разорвёшь — перегреет двигатель. Гробить такую машину очень не хотелось. Выдадут потом велосипед для спецопераций — весь стаб ржать будет.

Лейтенант вскинул автомат.

— Погоди, — остановил его Монгол. — Ты их так в винегрет покрошишь, а Колун приказал живьём. Сейчас я…

Капитан перехватил руль левой рукой, вытащил из кобуры пистолет и отпустил педаль газа. Стрелять начал сразу, как только «Номад» приотстал. Пуля пронзительно звякнула по крыше пикапа, брызгами стекла осыпалось боковое зеркало… Попасть он не старался, цель была напугать. И получилось. Дезертир нырнул обратно при первом же выстреле. И больше не вылезал.

— Вот там и сиди, скотина, — процедил капитан сквозь зубы.

А разрыв между машинами всё увеличивался.

Увидев, что преследователи отстают, беглецы ещё ускорились. Да щаз-з-з! УАЗ «Номаду» не конкурент. Капитан уверенно висел на хвосте, выдерживая безопасную дистанцию, — ждал, пока стрелка температуры не уйдёт из красного сектора.

Ушла.

Ельник закончился. Дорога стала шире, по днищу замолотили камешки, под колёсами заклубилась пыль. Но это только на руку, хоть как-то маскирует.

Монгол придавил акселератор и нырнул в левый кювет, оттуда на поле. «Номад» сноровисто поскакал по кочкам, равняясь с пикапом. Справа обгонять не вариант, дезертиры их сразу уконтрапупят. Но и лейтенанту придётся целиться через голову водителя. Неудобно. Правый руль, чтоб его.

— По колёсам! — рявкнул капитан.

Кипа привстал и выдал две очереди. Обе ушли в молоко.

— Снайпер, млять! — оценил результаты Монгол.

— Чего⁈ — не расслышал Кипа.

— Руль, говорю, держи!

Продолжая давить педаль газа, капитан бросил баранку и вскинул автомат. Две очереди по два патрона — два колеса в минус. «Уазик» завалился на левую сторону и ушёл в занос. Монгол улыбнулся:

— Учись, салага!

— Тормози! — истошно заорал Кипа, выкручивая руль.

Машину швырнуло вправо. Капитан завалился влево, от неожиданности перепутал педали и прибавил газу. До упора.

— Держись!

Водитель вцепился в руль, пассажир — в трубы каркаса. «Номад» взвыл оборотами до отсечки и взмыл над грейдером. Монгол ещё в воздухе вдавил педаль тормоза в пол.

Тряхнуло так, что лязгнули зубы и заломило в спине. Болид приземлился, метров двадцать пёр юзом, сдирая дёрн зубастым протектором, и наконец встал, мягко покачиваясь на пружинах.

Ух!

— Из машины! — скомандовал Монгол и выскочил сам, больно стукнувшись головой о трубу. Первую очередь выпустил почти не глядя, залёг, прицелился…

Время в бою течёт непредсказуемо и в который раз выкинуло фортель. Столько всего уже с ними произошло, а беглецы только-только выбрались из «уазика». Даже двери не успели закрыть. А может, и не собирались. Зачем, когда нужно валить со всех ног? Но Монгол подпортил им планы.

Услышав свист пуль, дезертиры рухнули на дорогу. Один прижался к пробитому колесу, второй заполз под машину. Спрятался, сука… Монгол выпустил ещё одну очередь. Для острастки, чтобы не геройствовали. А сам перекатился в сторону — заметил подходящую кочку.

— Бросайте оружие и останетесь живы! — прокричал он, не поднимая головы.

На самом деле капитан никого убивать не собирался. Сегодня. Не то чтобы примета плохая, просто отмечать первый день службы двумя трупами не хотелось. Пусть и предатели, но здесь они свои, а он, как ни крути, пришлый. Да ещё институтский к тому же. И пусть никто ничего не предъявит, но осадочек всё равно останется. Да и Колун приказал живыми брать. Вот пусть сам и разруливает.

Дезертиры в ответ не стреляли. Думали, наверное. И хорошо. Думать — вообще дело полезное. Вот только раньше надо было начинать, пока товарищей своих не порешили.

— Сдавайтесь!

Со стороны «Номада» раздался пронзительный вопль и тут же длиннющая, в полмагазина, очередь. Лейтенант наконец-то вылез из багги и присоединился к активным действиям.

Лучше бы не вылезал.

Пули часто задолбили по кузову пикапа, посыпались разбитые стёкла, из пробитого радиатора рванули струи пара.

— Ну зачем, бля… — застонал Монгол, утыкаясь лбом в предплечье. Всё же хорошо было. Вот машина, вот беглецы — на хрена имущество портить⁈ Одно дело пробитые баллоны сменить, а другое… Металлолом в Улье не принимают. Этот УАЗ теперь только за обочину скидывать.

Из раскуроченного двигателя полилось горячее масло. Прямо за шиворот Чивасу. Или Проводнику, хер их там разберёт. Тот заорал дурниной, завошкался и полез на дорогу. Рявкнул автомат капитана, и вереница пыльных фонтанчиков загнала дезертира обратно.

— Сиди, где сидел, — буркнул Монгол, отрываясь от прицела. — Размышляй о своём поведении.

— Всё, всё, не стреляйте! — из-под машины раздался истошный крик и вылетел автомат. — Я сдаюсь. Сдаюсь!

Второй дезертир сделал это с меньшей охотой, но оружие всё-таки бросил и встал перед капотом УАЗа. Через минуту к нему присоединился чумазый напарник. Оба с поднятыми руками, естественно. Капитан встал и, удерживая пленников на прицеле, медленно, с пятки на носок, пошёл к ним.

Со стороны ельника послышался звук мотора, и на дорогу вылетел ещё один «Номад» с Колуном на пассажирском сиденье.

Монгол выдохнул с облегчением — теперь всё пойдёт проще. Но автомат опускать не спешил. Ждал, пока Колун не подойдёт ближе.

— Это кто у нас такой красивый? Чивас, ты ли? — безопасник недобро посмотрел на залитого маслом дезертира. — Наворотили вы дел…

Он хотел ещё что-то добавить, но его отвлекли восторженные вопли.

— Товарищ капитан! Товарищ капитан! — По полю вприпрыжку бежал сияющий, как щенок золотистого ретривера, Кипа. — Транспорт беглецов обездвижен, а сами они задержаны.

Монгол удивлённо повёл бровью — ни дисциплины, ни субординации. Ему что, специально этого недоросля сплавили? На перевоспитание? Нужно будет технично уточнить.

— Да понял уже, — поморщился Колун и обернулся к пикапу. — Ох, и-и-и… в решете дырок меньше. Кто расстарался?

Капитаны встретились взглядами, Монгол удручённо вздохнул и выразительно закатил глаза. Других объяснений не потребовалось. По ходу лейтенант здесь и раньше чудил. Пока офицеры переглядывались, к общей тусовке присоединился «Тигр». Бойцы группы захвата высыпали из машины, подбежали, рассредоточились.

— Этих пакуйте, — безопасник показал на задержанных. — Сержант, со мной.

— Колун, чесслово, бес попутал, — прижал руку к груди Чивас. — Ну Колун…

— В стабе разберёмся, — отмахнулся тот и подошёл к заднему борту пикапа. — Видал? Парни красивой жизни захотели.

Колун вытащил из кузова мешок и показал Монголу. Настоящий мешок, какие под сахар используют или под картошку, заполненный почти под завязку. Только внутри далеко не картошка. И даже не сахар.

Такого количества споранов Монгол вот так с ходу и представить себе не мог. А там ещё и горох, и жемчуг наверняка. Вряд ли они сортировали добычу. И это нарыла одна группа за неполный рабочий день. Сколько же Перевалку добра обломится, когда всех заражённых выпотрошат?

— Забери. — Колун передал мешок сержанту. — Металлолом этот в кювет спихните. Всё, поехали, обрадуем Механика потерей машины. Догоняй, Монгол.

Глава 5

Рейд Монголу пришлось отложить. Причиной послужило недавнее ЧП. Дезертирство само по себе проступок из ряда вон выходящий, но проблема оказалась глобальнее. Невероятное количество трофеев повлияло на умы людей, и Чивас с Поводырём могли стать всего лишь первыми ласточками.

На перепаханных взрывами кластерах лежало столько добра, что даже маленькой толики иммунному хватит до конца своих дней. Особенно заманчиво, что всё просто: взял и ушёл. Ну, может, пристрелил кого в процессе, но это уже детали. И не помогут ни просьбы, ни угрозы, ни увещевания. Только личные свойства характера смогут уберечь от неподобающего поступка. А потолок у каждого свой.

В этом плане сильно спасала военная дисциплина. Особенно офицеров. И здравый смысл ещё, у кого был. Если трезво рассудить, то Чивас с Погонщиком — два дебила. Ну, допустим, выгорело бы у них всё, не догнали бы их, ушли целыми. Бензина хватило, не сломались в дороге и на приключения не нарвались. Добрались бы они до первого стаба. Два, сука, перца с мешком споранов. Долго бы они оставались счастливыми обладателями несметных богатств? С учётом того, что в любом стабе таких перцев своих хватает. Пришили бы их прямо в номере гостиницы, в первую же ночь. Это если бы на въезде не убили и не обобрали. Так что богатство — это штука такая, принадлежит тому, кто способен удержать.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов золотую лихорадку. Жажда наживы сносит башню почище крупнокалиберной пули. Не каждый способен сохранить хладнокровие. Майор мог. И ещё он очень хотел сохранить головы своих бойцов в частности и Перевалок в целом. Поэтому снова перевёл стаб на чрезвычайное положение.

Был объявлен комендантский час, оставшихся в посёлке рейдеров загнали в гостиницу и приставили наблюдателей. Даже для «Ангелов» поблажки не сделали. Всё преподали очень вежливо, с извинениями и объяснением причин. Правда, выдуманных. Лишний раз подогревать воображение рейдеров никто не хотел. А весь личный состав, без исключений, прогнали через ментата. На предмет выявления крамольных мыслей.

Мозгоправ, слава богу, таковых не нашёл, но заключения выдал разные. Теперь он делил народ на четыре группы, по стойкости к личному обогащению: абсолютная, высокая, средняя и низкая, соответственно. Последних он настоятельно рекомендовал к сбору трофеев не привлекать. Ментат бы и раньше градацию ввёл, но тогда ещё смысла не было. Ну сколько сможет утаить боец в обычных условиях? Десяток споранов? Несколько горошин? Да и бог с ним. Всё, что серьёзнее, скрыть проблематично. Во-первых, оно того не стоит — потеряешь больше, чем приобретёшь, а во-вторых, богатые трофеи одиночкам не обламываются — в таких случаях участвует много народу. А когда людей много, они друг за другом присматривают.

Этот механизм и в нынешних условиях работал, но, как показали последние события, ненадёжно. Когда спораны исчисляются тысячами, хрен кто удержится, чтобы в карман сотни две не сунуть. О халявном горохе с жемчугом и вспоминать смысла нет.

Естественно, о новых вводных знали лишь Майор и его приближённые. И они уже распределяли людей в соответствии с рекомендациями мозгоправа. Опять же, с его подачи, устойчивые группы постарались разделить во избежание недоразумений. Все стройки-починки остановили, рейды отложили, оставили лишь посты с патрулями, и то в урезанном составе. Ментата же посадили прямо на КПП, на постоянной основе. Теперь каждый выезд предварялся осмотром. И въезд.

Остальной личный состав бросили на сбор трофеев. Монгол с недавнего времени тоже стал личным составом, поэтому участи этой не избежал. А поскольку он был «абсолютный» и «без ограничений», то его поставили старшим над группой. Дали пикап с инвентарём, временный позывной «Трофейный девять», и отправили на дальние рубежи повышать благосостояние стаба.

Как бы не совсем то, к чему лежала душа, но тут уж извиняйте — приказ и острая необходимость. Выполняйте, товарищ капитан.

* * *

Монгол принял людей с рассветом. Сержант, ефрейтор и два рядовых. У штаба погрузились в рейдовый пикап и уже через пять минут подъехали к шлагбауму. Вернее, к хвосту очереди из трофейных групп, выстроившейся к нему. Процедура у ментата занимала немного времени, но в целом набегало хорошо. Час простояли.

Наконец подошёл черёд его команды. Первым зашёл капитан. И почти тут же вышел, с трудом унимая дрожь в пальцах. Он, конечно, против ментата ничего не имел, но его стало как-то слишком много за последнее время. Змеиные зрачки скоро в кошмарах сниться начнут, если так дальше пойдёт.

— Следующий, — недовольно бросил капитан, усаживаясь в машину, и его снова передёрнуло.

Вскоре процедура осмотра закончилась, и группа приступила к выполнению задания.

Ехали молча. Утро, нервотрёпка, недосып. Последние события не располагали к разговорам, а уж тем более к близкому знакомству. Да и незачем. Задание временное, и с этими бойцами Монгол вряд ли ещё пересечётся, разве что случайно. Но он то и дело чувствовал на себе изучающие взгляды.

Пятнадцать километров — вроде немного, можно за двадцать минут долететь. Даже по грунтовой дороге. Но потратили часа полтора — кластеры превратились в артиллерийский полигон после учений. То и дело попадались воронки, завалы приходилось объезжать, местами дороги вообще не было. Для «Патриота» — небольшая проблема, но время потратили. Наконец добрались.

— Выходим. — Монгол подал пример, осмотрелся и потянул носом воздух. — М-да, подогнали работёнку, вашу мать.

Несло гарью, палёной курицей и тухлятиной. Тухлятиной — сильно. Изрытое взрывами поле. Переломанные в мочало деревья ветрозащитной полосы. И тишина вокруг мёртвая. Ни птичек, ни комаров, ни кузнечиков. Только зелёные мухи по трупам ползают. Но и те не жужжат — обожрались мертвечины.

А трупов здесь было не счесть. Топтуны, кусачи, руберы. Элита разных мастей. Обгорелые и не очень, целые и по частям, руки, ноги, головы. Трофейщиков интересовали последние.

Монгол сразу определил одного бойца в охранение. Чтобы торчал у пулемёта и крутил башкой на триста шестьдесят градусов. Орда ордой, но, что бы там ни говорили, даже палка раз в год стреляет. Так что лучше поостеречься, безопасности много не бывает.

Разобравшись с этим делом, Монгол потянул из ножен «Шмеля».

— Погнали, — приказал он и первым шагнул к ближайшей элитке. — Раньше начнём — раньше закончим.

Матёрая тварь лежала, уткнувшись мордой в рыхлую землю и раскинув мощные лапы. Как по заказу, даже ворочать не пришлось. Капитан с натугой вспорол споровый мешок, запустил в него руку и вытащил ворох толстых оранжевых нитей, похожий на дешёвую китайскую мочалку. Монгол улыбнулся случайному сравнению и поковырял пальцем в янтаре. Неслабо! Как минимум пять жемчужин, а спораны с горохом специально пересчитывать нужно, там не один десяток. Капитан скинул добычу в пакет и перешёл к следующему монстру.

Кстати, насчёт «раньше закончим» он погорячился. Нет, поначалу всё шло бодро, даже с азартом. Каждому было любопытно, найдётся ли в рубере жемчуг и сколько его в элитнике, но вскоре пыл поугас. Грязь, смрад и немереный фронт работы сделали своё чёрное дело. И ещё эти мухи. Они, сука, везде. Так и норовят облепить лицо, залезть в рот, в нос, в уши… Бр-р-р, мерзость! Тьфу!

Сбор трофеев превратился в тяжёлый нудный труд: вскрыл споровый мешок, достал пук янтаря или паутины, скинул в пакет. А между делом то на кишках поскользнёшься, то в дерьмо вляпаешься, то муху проглотишь. И так по нескончаемому кругу. Когда пакет наполнялся, его высыпали в мешок. Больше никого не интересовало, кого, чего и сколько. Все старались побыстрее разделаться с очередным заражённым и приступить к следующему. А их тут… Отсюда и до вечера.

Хорошо, что лотерейщики попадались не так уж часто. Их то ли вообще в орде мало было, то ли «Грады» размолотили вдрызг. С мелких заражённых толку выходило чуть, а трудозатрат — как на иную элитку. Пока развернёшь, пока доберёшься, пока достанешь… А там один споран в серой «пакле». Обидно.

Пришло время обеда, но есть никому не хотелось. Во рту стоял устойчивый привкус падали, в носу — запах гари. Руки чуть ли не по локоть в грязи и жирной копоти, так что народ больше пил. Монгол решил работать без перерыва, только дозорного распорядился менять чаще, чтобы люди отдыхали.

К вечеру капитан задолбал всех и задолбался сам. Напрочь. Добычей набили четыре мешка. Вроде как много, но впереди ещё конь не валялся — работы не на один день. По-хорошему здесь бы встать лагерем, чтобы не тратить по три часа на дорогу, но капитан приказал грузиться.

Сегодняшний день ясно показал, что группа совсем не готова к заданию. Вернее, к условиям такового. Воды не хватило, одежда изгваздана в хлам, насекомые опять же. Можно было, конечно, послать водителя, чтобы трофеи сдал и привёз всё необходимое, но тут возникала дилемма. Это как из задачки про волка, козла и капусту, которых через речку переправить нужно. Водителя одного не отправишь — есть шанс, что не доедет, улизнёт с добычей. Парней без присмотра тоже оставить нельзя, — здесь чего-нибудь утащат. А если «уазик» просто за водой послать, то группа останется без крупного калибра. Выйдет на шумок заблукавший элитник, и кирдык. Не факт, конечно, но и полностью исключить такие возможности нельзя. Так что Монгол решил как решил.

В посёлок добрались затемно. Капитан отпустил бойцов отдыхать, а сам повёз сдавать трофеи. Скареда принимал их лично. Потом Монгол нашёл Корейца — необходимое пришлось добывать с боем, но в итоге договорились. Прапорщик выдал под расписку шесть пластиковых канистр на двадцать пять литров, панамы с москитными сетками и три упаковки прорезиненных перчаток. Отдельно пошли сухпайки и комплект камуфляжа. Последний капитан вытребовал для себя, чтобы форму окончательно не угандошить.

Как бы и всё на сегодня. Ну, почти.

Монгол погрузил вещи в машину, попрощался с Корейцем и поехал домой. Там загнал «уазик» во двор, заполнил все ёмкости водой, быстренько сполоснулся сам и отправился на боковую. Шесть часов сна — и с утра снова в бой. На работу, в смысле.

«Спальник бы только не забыть и бумагу туалетную», — подумал Монгол, засыпая. Но это завтра, вставать уже неохота.

* * *

В перчатках и сетках дело пошло веселее. По крайней мере, не так противно было лазить по трупам, и мухи не лезли в глаза. В полях провели пять суток, от зари до зари. Работали допоздна, вставали рано, спали мало, а капитан — так вообще вполглаза. Не потому, что заражённых опасался, — для этого дежурный есть, да и после исхода орды они ещё не скоро появятся. Здесь другое. Если спать крепко, то можно не проснуться. Или проснуться и не обнаружить машины, людей и добытого добра, но это — если повезёт.

У капитана так проявлялась ответственность, хоть и чистой воды паранойя. С другой стороны, в Улье параноики дольше живут. Впрочем, зря Монгол волновался, парни оказались нормальными. С правильными понятиями.

В стаб «Девятая трофейная» вернулась на шестой день ближе к вечеру, с кузовом, забитым мешками. Все чумазые, вонючие и злые как черти. За это время посёлок преобразился до неузнаваемости. Завал из трупов исчез, территорию перед стеной выровняли батами. На углах периметра появились насыпные курганы — единственное напоминание о тысячах заражённых. Минные поля восстановить не успели, но это дело наживное.

Монгол сдал добычу Корейцу, отчитался перед Скаредой и отправился домой. Отдыхать.

Ну как отдыхать, выспаться если только. А потом хозяйственные дела. Помывка, стирка, личная гигиена. Долгая штука в неприспособленных условиях. Пока воды натаскаешь, пока нагреешь… благо хоть колонка своя и дрова в запасе имеются. Можно было пойти в «Одноглазого рубера», — там и баня, и прачечные услуги оказывают, — но с длинной очередью. Поэтому капитан решил сам всё сделать. Не клят, не мят и ждать никого не надо. Красота.

Общее построение назначили на утро следующего дня. По рации сообщили, когда Монгол в тазу полоскался. Без подробностей, но в маленьких посёлках новости по воздуху летают, и это сейчас не про вайфай. Естественно, обсуждался размер добычи, что же может быть главнее? Ну и на долю малую надеялись, не без того.

Поговаривали, что Скареда с Корейцем шесть суток без отдыха пересчитывали добытое. Вдвоём, за закрытыми дверями. Никого не позвали, никому не доверили. Наверное, так оно и было, и зампотыл преследовал вполне конкретные цели, но Монгол считал, что зря. Слухов только прибавилось. Особенно старались те, кто в трофейные команды не попал. Из третьей и четвёртой категории. Средне- и низкостойкие к личному обогащению.

Да Монгол бы и сам поверил. Трудно не нафантазировать себе всякого, когда своими глазами видишь полные мешки и битком набитые кузова машин. Но капитан лично набивал эти мешки и машину тоже грузил. Там в основном паутина и узелковый янтарь из элитки. Да, набивали, уминали туго, но много ли ты той паутины в мешок насуёшь? Вот то-то и оно.

Если сравнивать, то это всё равно что на земляничной поляне сена накосить, набить в котомку, а потом выискивать внутри алые ягоды. Споранов там на пакет-майку из супермаркета не наберётся. Тоже немало, конечно, учитывая общий объём, но не страшные миллионы, как многие себе напридумывали. Хотя в последнем Монгол не был на сто процентов уверен. Может, и миллионы, кто знает?

Капитан незаметно для себя увлёкся расчётами. Сколько людей в стабе? Человек двести, триста? Пусть будет двести пятьдесят. Если взять за отправную точку положенное ему жалование, то месячный бюджет гарнизона выходит порядка семидесяти пяти тысяч в споранах. В год получится без ста тысяч миллион, плюс-минус. Цифра фундаментальная и потрясает воображение. И это только на зарплату.

Хотя, по сути, других-то расходов и нет. Всё остальное добывается в натуральном виде. Техника, снаряжение, амуниция. Та же еда.

И всё равно интересно, сколько там вышло?

* * *

Как люди не замечают суеты в муравейнике, так и Стикс не обращал внимания на человеческую возню. Улей жил своей, только ему понятной жизнью — перемешивал реальность и время, загружал кластеры, плодил заражённых. А иммунные… а что иммунные? Они тоже его дети, но как бы побочные, нелюбимые. Выживут — хорошо, нет — и ладно.

Стикс, как опытный шахматист, перебирал разные комбинации, будто с кем-то соревновался в оригинальности сценариев. Старался придумать особенный, ни на что не похожий…

— Саныч, а можно я сегодня крановым поработаю? — канючил белобрысый мальчишка.

— Это тебе надо с Валерой договариваться, а он — сам знаешь… только через магазин, — ухмыльнулся бригадир в седые усы.

— Да я подготовился. — Мальчишка в доказательство звякнул беленькой в непрозрачном пакете. — Я тут на всю бригаду взял. И закусить.

Бригадир одобрительно крякнул. Добрая смена подрастает, с понятиями.

— Да я не против, Митяй, только ты это… магарыч сюда дай, — Саныч протянул руку за пакетом. — А Валере скажи, что у меня. А то я его знаю… До обеда уже в лохмуты будет.

Радостный Митяй побежал вдоль состава искать Валеру, а бригадир полез в тепловоз. Тот, который ЧМЭЗ-4031 называется — маневровый, с огороженной по периметру площадкой и выступающей в сторону кабиной.

Рабочий день начался. Хотя какой день, раннее утро на дворе. Не светало ещё.

Бригада заступила на смену. Десять человек, путеукладчик и практикант из железнодорожного ПТУ. Тот самый Митяй, который напросился поработать машинистом УК 25/9–18 — укладочного крана. Хлопчик, в силу юного возраста, не воспринимал ещё работу как неприятную обязанность, ему всё было интересно, везде хотелось себя попробовать.

Тянули новую ветку на щебёночный карьер. Недавно начали, но у начальства, как всегда, срочность, поэтому шпарили в три смены. Но трудовой день известно с чего начинается — с обязательного перекура. Это начальству горит, а работяги не торопились. Пускай вон подрядчики суетятся. Им за насыпь сдельщину платят, а здесь, извините, почасовая. Пока покурили, пока потрепались, пока до места доехали — глядишь, час-другой и прошёл. Можно снова перекурить. А кто ведёт здоровый образ жизни, тот работает больше. И получается, что за меньшие деньги.

Состав замедлил ход, лязгнули сцепки — приехали. Саныч спрыгнул на щебень, звякнув подковками на каблуках кирзачей, привычно полез в карман за пачкой крепкой «Тройки», поёжился. Зябко сегодня. И туман особенно густой. Даже показалось, что в свете прожекторов жилеты сильно оранжевые. И каски насыщенно-жёлтые. А ещё воняет какой-то химией. Санобработка, что ли, ночью была? Впрочем, невелика проблема, железнодорожника запахами не удивишь. Саныч щёлкнул зажигалкой, прикурил и пошёл вдоль путей.

У кранового пульта уже крутился Митяй, задалбывая Валеру вопросами — а это как? А это что? Куда? Зачем? И для чего? Валера пока честно отрабатывал магарыч, но с такой интенсивностью его надолго не хватит.

Бригадир щелчком отбросил бычок. Сиди не сиди, а начинать надо. Если все пролёты за смену не уложат — начальство срежет премию.

— Погнали, мужики! — крикнул Саныч и махнул рукой.

Митяй словно только и ждал команды. Он нажал нужные кнопки, тронул рычаги, и траверса путеукладчика поехала в сторону. Упала на тросах вниз, цепляя двадцатипятиметровое рельсовое звено с бетонными шпалами, устремилась обратно.

Саныч уважительно кивнул. Студент могёт!

Валера минут пять посмотрел за подопечным, убедился, что у того получается, и скрылся в кустах. То ли малую нужду справить, то ли большую, а может, и вовсе собрался фунфырик раздавить подальше от глаз бригадира. Правда, Митяя это не особо интересовало, он полностью погрузился в управление краном.

Уложили первые сто метров путей. Рассвело. Бригада уселась на перекур. А студент понял, что уже час, как он без руководства. Митяй покрутил головой и увидел, как наставник, пошатываясь, выбирается из кустов. Пьяный, что ли?

Валера брёл по насыпи неуверенной походкой, то и дело терял равновесие и хватался за край платформы. Точно, пьяный. Добрался до припрятанного Санычем пакета, или из дому принёс, что вероятнее. Ну пьяный и пьяный — эка невидаль, он через день такой, ничего удивительного. Митяй перестал об этом думать. Тем более перерыв закончился и нужно было работать.

Мальчишка успел подать два пролёта, когда ему в плечо вцепилась тяжёлая рука кранового.

— Дядь Валер, ты чего?

Митяй, не глядя, дёрнул плечом, пытаясь высвободиться, но чужие пальцы держали крепко.

— Дядь Валер…

Студент оглянулся и обмер, увидев налитые кровью буркалы. А Валера уже тянулся зубами к шее мальчишки. На кожу парня капнула тягучая слюна…

— Са-а-ны-ы-ыч! — заорал благим матом Митяй и рванулся изо всех сил.

Треснула застиранная ткань жилета, в руке у Валеры остался оранжевый клок, а Митяй припустил к мужикам. Те тоже вели себя странно: кто-то лежал ничком на щебне, кто-то стоял пошатываясь, кто-то мычал, обхватив руками голову. Они тут все перебухали, что ли⁈

Но за спиной уже слышался хруст настигающих шагов, и Митяй побежал к тепловозу.

— Саныч! — Мальчишка взлетел на площадку, почти не касаясь поручней. — Саныч!!!

Дверь открылась, но вместо бригадира из кабины выглянул машинист. С такими же мутными буркалами, как у Валеры, и перепачканными свежей кровью губами. Митяй застыл в ужасе, и машинист прыгнул. Пацан отшатнулся, ударился спиной об ограждение, прянул в сторону… Лягнул что было сил — машинист обрушился вниз по трапу и кубарем укатился в придорожные кусты.

Саныча Митяй нашёл уже внутри тепловоза, после того как сам забрался туда и запер за собой двери. Бригадир лежал с порванным горлом в луже собственной крови и не дышал. Подумалось, что нужно выкинуть труп, иначе тот встанет и сожрёт его самого, но смелости не хватило.

Митяй забился в угол и тихонечко заскулил от безысходности.

Глава 6

У штаба собрались почти все жители Перевалка. Почти — потому что патрульно-постовую службу никто не отменял. Военные выстроились углом в две шеренги, отдельно немногочисленный гражданский контингент, отдельно гости посёлка. Рейдеры стояли двумя обособленными группами — «Ангелы» и все остальные.

Из штаба заблаговременно притащили два стола. На один взгромоздили здоровенный баул, за другим устроились Майор, Скареда и Кореец. Судя по их торжественно-загадочному виду, затевалось что-то поистине грандиозное. Не то чтобы Монгол вглядывался в лица местного руководства, но тему активно обсуждали присутствующие.

Майор поднял руку, требуя тишины, и взял слово.

— Во-первых, хочу ещё раз всех поздравить с отражением орды, — начал он, когда голоса стихли. — Во-вторых, объявляю окончание чрезвычайного положения. И в-третьих, руководство стаба приняло решение наградить всех причастных. Скареда, приступай.

На самом деле последнее уточнение было лишним. К защите стаба так или иначе причастен каждый. И вряд ли стоит ожидать орденов с медалями. В Стиксе предусмотрена одна награда — материальное поощрение. Заслужил — получи. Интересно только, насколько расщедрятся?

Зампотыл открыл принесённую с собой папку, достал лист бумаги и начал вызывать по списку.

Первыми пошли рейдеры. Майор со словами благодарности пожимал руку каждому, Скареда заставлял расписываться в получении, а Кореец выдавал пакетик с известным содержимым. Не большой, не маленький, но рейдеры возвращались на место с улыбками.

От «Ангелов» вызвали представителя, Ворота, и вручили ему пакет поувесистее. Один на всю банду. С напутствием: «Бекон разберётся, когда поправится». Ворот не стал уточнять — лихо поставил размашистую подпись и отошёл к своим. У байкеров вообще правила простые: дают — бери, бьют — беги.

— Ещё раз выражаю всем признательность за оказанную помощь и больше никого не задерживаю, — подытожил Майор, когда пришлые закончились. — Можете покинуть стаб в любой момент.

Рейдеры тут же воспользовались разрешением. Перевалок наверняка надоел им хуже горькой редьки, и что они выбрали, не оставляло сомнений. Надо валить отсюда, пока разрешили — стаб щедрый на приключения, мало ли что ещё случится. Вскоре из рейдеров на площади остались только «Ангелы», и торжественное мероприятие продолжилось.

Местным вручали бумажку и пакеты поменьше. Не пакеты — пакетики. «Письменная благодарность», — усмехнулся про себя Монгол. Ему стало стыдно за такие мысли, когда подошла его очередь. В бумажке значилась цифра в полторы тысячи споранов и обещание выдать их по первому требованию — вексель, по сути. Обязательство местного казначейства. А в пакетике лежала сотня гороха и два цветных шарика. Чёрный и красный.

Капитан, как новичок, числился последним в списке, на нём всё и закончилось.

— Разойтись, — прозвучала команда.

Монгол остался на месте, но технически приказ выполнил. Не в строю — значит «разошёлся». Он спрятал в карман вексель, взвесил в руке пакет с горошинами… Аттракцион неслыханной щедрости просто. Нет, он, конечно, рассчитывал на поощрение, но не в таком объёме. Только недавно появился в посёлке без копейки в кармане, а уже обут, одет и счёт в банке завёл. Причём по местным меркам нехилый. Белая полоса началась?

Из задумчивости капитана вывел чужой разговор.

— Ох, поторопились мы, ох поторопились… — недовольно ворчал Скареда.

— Не причитай. Нельзя иначе. У меня репутация, — ответил Майор, подразумевая под собой весь стаб. — Сам знаешь, сколько имеем с этого.

— Да знаю… Ох, не надо было, ох не надо… По кластерам слухи пойдут… Жди беды…

— Не каркай, полковник. Накличешь.

Монгол понял, что речь идёт о рейдерах и о выделенной им доле трофеев. Любой знакомый с арифметикой человек сложит один с одним и поймёт размер общей добычи. И держать это будет в себе до первой пивной ближайшего стаба. И пошла-поехала байка о немыслимых сокровищах в закромах Перевалка. Кто-то порадуется, кто-то позавидует, но найдутся и те, кто попробует урвать свой кусок. По-любому найдутся, в Улье иначе не бывает. Поняв, что он здесь лишний, Монгол хотел улизнуть по-тихому, но не успел.

— Капитан, тебе говорили, что подслушивать нехорошо?

— Ну так… Виноват, товарищ майор! — по-уставному гаркнул Монгол и вытянулся по стойке смирно. В армии так — лучше не попадаться, а если попался, много не объясняй. Виноват, и всё, а там — на усмотрение начальства.

Но наказывать его не собирались.

— Вольно, капитан, не на плацу, — махнул рукой Майор. — Что сам думаешь?

— Скареда прав, будут слухи. Но обделить рейдеров трофеями считаю неправильным. — Монгол высказал, что думал, без обиняков.

— Молодец! — похвалил его Майор за прямоту. — Есть ещё соображения?

— Усилить бдительность и ускорить восстановление обороноспособности.

— Понял. Вот чем заниматься надо, а не кудахтать, как баба, — сказал Майор Скареде, давая всем понять, что этот разговор закончен, и переключился на другую тему: — Когда выдвигаться планируешь, капитан?

— Завтра поутру, товарищ командир, — отрапортовал Монгол. — Если не будет других приказаний.

— Не будет. Свободен, — отпустил его Майор.

* * *

Монгол уже давно подготовился к рейду, но перепроверить лишний раз стоило. Впрочем, времени оставалось полно, и капитан, подумав минуту, отправился к «Одноглазому руберу». Он уже дней десять на сухомятке, так что первое, второе и компот точно не помешают.

Обедал без изысков, но вкусно: домашний борщ со сметаной, к бефстроганову из говядины жареная картошка с грибами гарниром. На третье персиковый компот. Консервированный, из железной банки, но всё равно потрясающий. Капитан ел не торопясь, смакуя — растягивал удовольствие.

Когда тарелки опустели дважды, Монгол переместился к барной стойке, где прикупил кое-что из бытовых мелочей и две бутылки армянского коньяка. Пятизвёздочного. Чтобы живчик было на чём делать. И уже почти ушёл, но не удержался и взял ещё одну. Не пьянства ради, хороший алкоголь — валюта универсальная, да и запас карман не тянет. В любом случае пригодится.

После ресторана Монгол хотел забрать машину, а потом найти Кипу. Так получилось, что за круговертью последних дней они с лейтенантом потерялись, а «Номад» загнали на техобслуживание, ещё когда дезертиров поймали. Получилось убить оба вопроса одним выстрелом.

Кипа нашёлся в ремзоне. Он решил проявить инициативу, и та ожидаемо его поимела. Зампотех чихвостил лейтенанта в хвост и в гриву у ворот ремонтного бокса. Офицерик стоял красный как рак и уже был готов вспылить, когда подоспел Монгол.

— Капитан, ты хотя бы научи этого недоумка. — Механик до сих пор злился за бессмысленно разбитый «уазик». — Как стрелять научи, как вести себя со старшим по званию, как технику беречь… Всё, забирай его с глаз долой, сил моих больше нету.

— Погоди, Механ, — остановил его Монгол и полез в рюкзак. — Вот, возьми.

Он протянул зампотеху бутылку коньяка. Как раз ту, третью. Быстро пригодилась. Заодно и познакомились поближе. Коньяк, он даже не выпитый сближает.

— Без обид?

— Да какое там, — отмахнулся Механик, но подарок принял, и глаза его потеплели.

— Машина готова? — перешёл к сути дела Монгол.

— Готова, там стоит, — зампотех показал горлышком бутылки в сторону ангаров. — Жидкости долили, масло в уровень, бензина полный бак и две канистры в запасе. По вашим задачам за глаза хватит. Средства связи проверили — работают штатно.

— Спасибо, Механ.

— Да не за что. — Механик передал ему ключи. — Этого только близко за руль не пускай. «Номад» не уазик, быстро не починишь.

«Этот» надулся как жаба. А что ты хотел, братец? Расстрелянную машину тебе ой как нескоро забудут. И припоминать станут при каждом удобном случае. Но чего уж теперь. Капитан улыбнулся и хлопнул его по плечу:

— Готов к свершениям, лейтенант?

— Да когда? То одно, то другое… — обиженно буркнул Кипа.

Монгол поморщился, он ждал немного иного ответа. Более жизнеутверждающего.

— Значит, поехали готовиться, — приказал капитан, устраиваясь за рулём. — Сам маршрут проработаешь?

— Попробую, — неуверенно протянул Кипа.

Детский сад, честное слово. Так и придётся в няньки пойти, чтобы в самый неподходящий момент не выяснилось, что Кипа забыл что-нибудь нужное.

Лейтенанта Монгол сбросил у дома.

— Завтра в шесть у меня, — крикнул он на прощание. А сам поехал к себе. Перебрал рюкзак, переложил рейдовый ранец, по новой снарядил разгрузку — дел хватало. Наконец, всё необходимое было увязано на багажнике «Номада». Времени оставалось с избытком, и Монгол решил посетить медпункт — появились вопросы к Эскулапу.

* * *

— Разрешите? — Монгол постучал в дверь кабинета и сразу её открыл.

— Заходите, капитан, — пригласил его знахарь. — Что у вас?

— Насчёт дара хотел проконсультироваться.

— Я же расписал вам рекомендации.

— Да нет, доктор, тут другое. — Чтобы долго не объяснять, Монгол выложил на столешницу две жемчужины. — Вот.

— Ах вот оно что, — догадался Эскулап. — Принимайте красную, не думайте.

Капитан и сам хотел так поступить, но лишний раз переспросить у специалиста только на пользу делу. Он взял со стола красный шарик и положил на язык. Не успел проглотить, как по телу сверху вниз пробежало тепло, вернулось обратно, скопилось под ложечкой и пропало, оставив после себя лёгкое покалывание по всему телу. И голова закружилась… сильно. Эскулап вскочил, успел подхватить пошатнувшегося Монгола под локоть и усадил его на стул.

— Всё нормально, доктор. — Капитан сделал попытку встать, но знахарь придержал его за плечо.

— Сидите уже. — Эскулап наложил пальцы на нервные точки. — Я посмотрю, раз уж вы пришли.

— Что там? — поинтересовался Монгол, когда доктор отошёл к умывальнику.

— Всё хорошо. — Знахарь тщательно вымыл руки и снял полотенце с крючка. — Ваш дар ощутимо развился. Насчёт второго говорить пока рано, но он совершенно точно будет. Вернее, уже есть, но в зачаточном состоянии, я пока не пойму, какой именно. Зайдите дня через два, скажу точнее.

— Через два не смогу, доктор. Я в рейд ухожу.

— Тогда как получится. К тому времени, может, и сами разберётесь. Но ко мне — обязательно.

И это не было дежурной фразой. Эскулап и раньше интересовался развитием даров, а после случая с Ракшасом занялся этим всерьёз. А тут такой случай.

— А с первым что? Поконкретнее, если можно.

— Можно и поконкретнее. Усилился на порядок.

Монгол быстро прикинул в уме. Раньше он мог прыгнуть сантиметров на сорок… увеличение на порядок… Это что получается? Четыре метра?

— Получается так, — развёл руками знахарь, когда Монгол поделился с ним вычислениями.

— А как мне сам процесс контролировать?

Развитие дара принесло новые сложности. Раньше нужны были максимальные усилия, чтобы преодолеть эти жалкие сантиметры, и результат предсказывался без проблем, а сейчас… Например, нужно проникнуть через стену и попасть в закрытое помещение. Как сделать, чтобы не застрять в следующей стене? Как исхитриться, чтобы прыгнуть на метр? На два? На три?

— Ну, уважаемый, вы слишком многого сразу хотите. Надо пробовать, тренироваться. Даже у Ракшаса не вдруг получилось, а у него золотая жемчужина, на минуточку. Так что терпение и труд, милый мой, терпение и труд…

— Доктор! — В кабинет забежала взволнованная медсестра. — Там!.. Бекон!..

Что Бекон, она объяснить не смогла, но и без того понятно — с ним что-то случилось. Что-то из ряда вон выходящее.

* * *

Эскулап пулей выскочил из кабинета. Монгол сразу за ним — приём-то всё равно окончен.

В палатке с единственным пациентом столпились «Ангелы» в полном составе. По необъятной туше Бекона шли волны судорог, внутри раздавалось бурлящее бульканье. Эскулап ринулся было к нему, но не успел. Извилистая трещина рассекла шкуру монстра от темени до паха, разошлась и двумя зигзагами устремилась к пяткам. Потерявшая целостность оболочка лопнула, мокрой тряпкой плюхнулась на пол, потоком хлынула ярко-малиновая жижа… Если бы не поддоны, всех залило бы по щиколотку.

Через минуту Бекон предстал перед всеми в своём прежнем обличии. В смысле — в человеческом. На самом деле от прежнего бугая остался только рост и борода. Ну и голос ещё, раскатистый и глубокий. Сейчас Бекон больше напоминал Аквамена в исполнении Джейсона Момоа. Такой же высокий, мощный и мускулистый, только без татуировок. Даже те, что у него раньше были, пропали.

«Новорожденный» барахтался в липкой жиже, безуспешно пытаясь подняться. Наконец ему удалось, и он первым делом ринулся к знахарю.

— О-хо-хо, Эскулапище! — радостно пробасил Бекон. Раскинул объятия, шагнул… поскользнулся…

В жижу они упали вместе с доктором.

Из палатки им пришлось выползать на четвереньках, чтобы встать во второй раз. Тогда уже обнялись по-настоящему, до хруста костей, как только Бекон умеет.

— Ты как себя чувствуешь? — сдавленно просипел Эскулап, пытаясь не задохнуться.

— Нормально! — пророкотал Бекон. — Как заново родился.

Очень правильное, кстати, сравнение, учитывая особенности процесса.

Тем временем вокруг начал собираться народ. Улей обычно не балует радостными событиями, а тут второе за день. Бекона не смущали ни зрители, ни отсутствие одежды. Он отпустил полузадушенного приятеля и переключился на других:

— Малыш!

Мямля в ответ радостно улыбнулся.

— Здоровяк!

Халк хлопнул товарища по плечу.

— Парни!

Байкеры, толкаясь, полезли к нему обниматься. «Ангелы тёмного солнца» снова обрели своего харизматичного лидера.

— Монгол, ты, что ли? Жив, курилка? Рад, рад, — главный «Ангел» заметил в толпе капитана и протянул лапищу.

— Как видишь, — ответил тот крепким рукопожатием. — Рад, что вернулся.

— Не дождётесь! — жизнерадостно хохотнул байкер.

Сквозь толпу продрался Майор. Обниматься не полез, но радовался непритворно. Правда, по-своему. Без лишних слов и внешних проявлений.

— Заставил ты поволноваться, Бекон. Чем-то могу помочь?

На самом деле Майор считал, что помочь можно только безрукому онанировать, но здесь другой случай. Особый. Не укладывается в общую теорию.

— Пожрать и помыться, но с этим я и сам справлюсь, — снова рассмеялся байкер.

— Тогда через час в «Рубере», — пропустил его замечание мимо ушей Майор, — я угощаю.

— Тогда накрывай на всю банду. Я один не приду.

— Узнаю старого пройдоху, — хмыкнул Майор. — Договорились. Жду.

* * *

К назначенному времени в главном зале гостиницы собрались отмытый, благоухающий мылом Бекон с «Ангелами» и Майор. Ему составляли компанию Скареда и Кореец, у остальных ближних были дела. Скареда тоже не пришёл бы, но он оплачивал банкет, и скопидомная натура заставила проконтролировать процесс. Ну а Кореец жил в своё удовольствие и никогда не упускал шанс повеселиться, особенно пожрать. Кроме того, ему нужно было закончить одно дельце с байкерами.

Хозяин «Рубера» расстарался. Хотя со снабжением по понятным причинам возникли небольшие проблемы, стол всё же ломился от еды. И питья он тоже не пожалел. Да и чего жалеть, когда всё щедро оплачено?

— Ну, вздрогнем!

Прозвучал первый тост, по тарелкам зазвенели вилки, тут же разлили по второй.

Бекон ел так, что за ушами трещало, а пил вообще за троих. Соскучился по нормальной пище за время, проведённое в шкуре элитника. А про свою последнюю еду и вовсе не хотел вспоминать — от одной мысли челюсти сводило и тошнота подкатывала.

— Ты же меня не просто так позвал? — спросил Бекон, сыто отвалившись на спинку стула.

— Не просто, — согласно кивнул хозяин стаба. — Хочу тебе предложить осесть в Перевалке. Со всей бандой. Занятие придумаем, насчёт оплаты договоримся.

— Осесть, говоришь? — Бекон налил себе пива, задумчиво отхлебнул.

— Соглашайся. В накладе не останешься.

— Хорошее предложение, но нет. Я, Майор, птица вольная, привык сам решать, чего и куда. Так что извиняй. Но дружить будем, — подсластил «Ангел» пилюлю отказа.

Впрочем, собеседник и не обижался особо — решение ожидаемое. Он удивился бы больше, если бы Бекон согласился. Да и спрос в нос не бьёт.

— Дружить так дружить. Но предложение остаётся открытым. — Майор хлопнул байкера по плечу, закрывая тему, и перевёл взгляд на прапорщика. — Кореец, чего ты там хотел?

Тот отодвинул тарелку и достал из-под стола пакет. На криво приклеенном стикере красовались цифры, выведенные толстым фломастером — 3750.

— Вот, — сказал он и, увидев непонимающие взгляды рейдеров, пояснил: — Ваш выигрыш за золотую жемчужину.

— Но ведь Ракшас… — брякнул Голый и осёкся.

Ворот соображал быстрее. Он пнул товарища под столом и протянул руки за наградой. Надо забирать, пока не передумали.

— Ракшас в забеге не участвовал, — понимающе улыбнулся Кореец и протянул пакет байкеру. — Осталось за машину рассчитаться, и все вопросы будут закрыты.

В суматохе последних дней эту тему опустили. Не то чтобы Ворот забыл о своём обещании, просто руки не доходили. Но Кореец не занимал бы свою должность, если бы забывал о таких вещах.

— Ты сейчас о чём? — не понял Майор.

— Наши, когда Фому ликвидировали, пикап добыли, рейдовый. И байкерам его отдали, — пояснил Скареда, бывший в курсе всех финансовых дел. — Те обещали рассчитаться при первом удобном случае. Сейчас — удобно.

— Оставь, — отмахнулся Майор. — Бонусом пойдёт. В благодарность за спасение стаба.

Скареда недовольно засопел, но смолчал. Даже он понимал, чем Перевалок обязан Бекону. Ну и Ракшасу, конечно. Если б не эти парни, то здесь сейчас были бы руины, заляпанные дерьмом и кровью. Так что надо ещё посмотреть, кто кому должен остался.

Глава 7

Монгол поднялся в пять. Умылся, оделся, не торопясь позавтракал. К без пятнадцати шесть он был готов к выезду, даже «Номада» прогрел.

Кипа к назначенному времени не явился.

Не явился ни в шесть ноль пять, ни в шесть десять, ни в шесть пятнадцать. Дождавшись, когда минутная стрелка перевалит за четверть часа, Монгол выехал со двора злой как чёрт.

В дверь колотил, пока не заболел кулак, но злость не отпускала и даже усиливалась. Ещё немного, и он высадил бы дверь ногой. Кипа успел открыть за секунду до этого. Заспанный, в семейных трусах. Ему хватило одного взгляда на озверевшего капитана, чтобы сон слетел безвозвратно.

— С-с-сынок, бля!.. — удавом зашипел Монгол.

— Извините… Проспал я… — пролепетал Кипа. Тут же осёкся и виновато захлопал ресницами.

Случай тяжёлый, воспитывать бесполезно. Капитан проглотил завершение матерной фразы и безнадёжно махнул рукой:

— Пять минут у тебя, боец! Время пошло!

Кипа выскочил через семь. Быстро закрепил рюкзак на багажнике, просочился сквозь раму «Номада» на пассажирское место, там и замер. Даже дышал через раз, чтобы не злить капитана. Монгол одарил его тяжёлым взглядом, подёргал крепёжные жгуты и уселся сам.

— Тебя как в разведку взяли, раздолбай? — не сдержал он язвительного вопроса.

— Я заражённых чую, — буркнул Кипа, защёлкивая ремни безопасности.

— Сенс, что ли? — Монгол повернул ключ зажигания.

— Нет. По запаху различаю.

— И далеко?

— Метров за тридцать-сорок.

— Ну хоть так.

«С паршивой овцы хоть шерсти клок», — подумал капитан, но оставил слова при себе. Хрен ли толку с ним разговаривать.

Давно рассвело, поэтому ехали быстро, да и дорога позволяла. В смысле — вообще была. Стрелка спидометра гуляла между сотней и ста двадцатью, и можно было ещё прибавить. Монгол и прибавлял на прямых участках — выжигал утренний адреналин.

Кипа потихоньку оклемался. Его чувство вины улетучилось, вернулось ощущение незаслуженной обиды. И каждый поступок капитана воспринимался как личное оскорбление. Негодование копилось, копилось и, наконец, прорвалось.

— Вообще-то по регламенту вне стаба положено передвигаться короткими переходами от ориентира к ориентиру, используя для маскировки складки местности. Для наблюдения следует использовать господствующие высоты или лесные массивы, — процитировал Кипа параграф внутристабовой инструкции.

— Поучи меня ещё, щегол, — беззлобно отмахнулся капитан. Хотя лейтенант прав. Именно так и нужно действовать.

Но и Монгол не идиот, чтобы переть с выпученными шарами, надеясь лишь на русское авось. Просто в институтскую бытность через его руки прошло немало методических разработок. В том числе посвящённых орде. Вернее, тому, что после неё происходит: «…после нашествия кластеры „вымирают“ на срок до тридцати суток. Животные уходят, птицы улетают, развитые заражённые не встречаются…»

Это если верить институтским учёным. Монгол верил. И не просто верил — проверял их выкладки лично. Так что пока можно наслаждаться быстрой и безопасной ездой. Относительно безопасной, конечно же.

Кипа фыркнул, не дождавшись продолжения, хотел ещё что-то добавить, но капитан не горел желанием препираться с ним.

— За маршрутом следи! Карта твоя где? — пресёк Монгол продолжение ненужной беседы.

Лейтенант засопел, завозился и достал из подсумка сложенный лист бумаги. Развернул на коленях и закрутил головой, пытаясь привязаться к местности.

Дорога ушла резко вправо.

— Прямо! — скомандовал Кипа на правах штурмана.

Прямо расстилалось поле, зажатое перелесками, но Монгол не стал спорить. Прямо так прямо, штурману виднее. «Номад» проломился через придорожные кусты и поехал по высокой траве.

Скорость упала. Если раньше летели, то сейчас ползли. Ухайдакать машину о случайный пень или влететь в заросший овраг не хотелось, поэтому Монгол не торопился. Тише едешь — дальше будешь, им ещё назад возвращаться.

— Куда ты⁈ — возмущённо завопил Кипа, увидев, как Монгол свернул на заброшенную колею. — Нам туда.

— Туда и едем.

На этот раз капитан не послушался. Опыт, его не пропьёшь. Просёлок петлял, но потихоньку изгибался в нужном направлении, и лейтенант, поворчав для порядка, в конце концов успокоился.

Монгол немного прибавил, и вскоре машина заехала в редкий березняк с густым подлеском. На дорогу выскочил заяц, мелькнул хвостиком и исчез в зелени на другой стороне. Капитан пустил машину накатом и остановился, не доезжая последних деревьев.

— Ты чего? — не понял манёвра Кипа.

— Зайца видел? — Монгол заглушил двигатель, прислушался.

— Ну.

— Вот и ну. Чувствуешь что-нибудь?

— Да нет. Вроде… — удивлённо осмотрел себя лейтенант.

— Я про дар твой, дубина, — бросил ему капитан и вылез из багги, прихватив с собой автомат.

— А-а-а… Так бы и сказал сразу. — Кипа принюхался и вдруг улыбнулся: — Малина поспела.

Монгол зло сплюнул под ноги, развернулся и широко зашагал к опушке. Ну вот за что ему такое наказание? Кого здесь малина интересует? Придурок, бля.

— Заражённых не чую, — крикнул ему вслед лейтенант.

Дважды придурок. С такой реакцией их бы уже доедали, и кричать здесь не надо. Разведчик херов. Пипец тебе, лейтенант, дай только до стаба добраться.

Придумывая балбесу страшные кары, Монгол прислонился к стволу старой берёзы и достал из подсумка бинокль. Похоже, где-то недалеко кластерный стык — дальше природа пошла другая — ковыльная степь. Пологие сопки, покрытые шапками высокой чилиги. Вроде тихо, но в этих кустах БТР при желании можно спрятать. Теперь, наверное, придётся по инструкции. Короткие переходы, высоты и складки местности…

Монгол выбрал ориентир и вернулся к машине.

Кипа так и сидел пристёгнутый и, высунув от усердия язык, карандашом отмечал пройденный маршрут. На подошедшего капитана не обратил ни малейшего внимания. Тут он, конечно, молодец, маршрут — это важно, но всему своё время и место. Не на пикник выехали.

У капитана от желания проучить недоумка свело скулы.

— Рубер слева! — гаркнул он.

Лейтенантик от неожиданности сломал карандаш и забился в ремнях, как пойманная в силок птица. Смятая карта слетела на полик.

— Справа!

Так и не сумев отстегнуться, Кипа судорожным движением рванул автомат, но тот застрял в креплениях. Лейтенант бросил его, цапнул кобуру, потащил пистолет…

— Замер! Замер, я сказал! — Монгол отвесил ему оплеуху, приводя в чувство. — Всё, ты труп. И я, с большой вероятностью, тоже. Из машины, боец! Бегом!

Кипа, хватая ртом воздух, кое-как справился с замками, выскочил, застыл рядом с «Номадом».

— Смир-р-рн-н-на! — рявкнул Монгол и, не дожидаясь выполнения, схватил лейтенанта за кадык. — А теперь слушай сюда, сопляк! Ещ-щ-щё р-р-раз такое увижу, сам тебя пристрелю. Понял⁈

— Так точно, товарищ капитан, — просипел Кипа, с перепугу вспомнив устав.

— Привести себя в порядок. — Монгол отпустил напарника и отряхнул руки. — Нам телепать ещё… не знаю сколько.

Дальше ехали осторожно. От сопки к сопке, на малых оборотах, маскируясь в складках местности. Мозги у Кипы малость встали на место, и он вёл себя как подобает рейдеру в дальнем поиске — крутил головой на триста шестьдесят и вынюхивал заражённых. Во время коротких остановок прикрывал капитана, потом, уже под его защитой, отрисовывал маршрут.

Приключений не случилось, но от этого проще не стало. Их ждали, а это выматывало.

— Почти приехали, — поделился наблюдениями Кипа во время очередной остановки и показал на карте: — Вот мы, где-то здесь деревня.

— Ничего не меняет. Осмотримся.

Монгол считал, что рейд можно считать закончившимся, когда рассказываешь о нём в кабаке за бутылкой пива. Он оставил машину на склоне, чтобы не светить её лишний раз, а сам потопал наверх. Обогнув чилижник, остановился так, чтобы ветки его закрывали, и взялся за бинокль. Сзади подошёл Кипа.

— Чуешь кого-нибудь, нюхач? — не оборачиваясь, спросил Монгол.

— Никого. — Лейтенант хлюпнул носом и громко чихнул в кулак. — Полынью несёт, спасу нет.

— Это да, — согласился капитан и чуть отодвинулся. — Соплями меня не заляпай.

Полынь здесь действительно росла повсюду. Серебристые мохнатые кусты с грязно-жёлтой россыпью соцветий инородными пятнами выделялись среди высокой травы. И чем дальше разведчики углублялись в кластер, тем больше этих пятен появлялось, тем ядрёнее становился полынный дух. Лейтенанта с его обонянием можно было только пожалеть.

— Вниз! — Капитан упал на колено и потянул за собой Кипу.

— Что там? — вытянул шею лейтенант.

— Тс-с-с, — зашипел капитан, хватаясь за автомат.

К подножью соседнего холма вышел человек в потрёпанном камуфляже и панаме с обвисшими полями. Он что-то насвистывал, то и дело наклонялся к земле, срезал стебли полыни и складывал в сумку, висевшую у него на плече. Как ни всматривался Монгол, но ничего похожего на оружие разглядеть не мог. Ни автомата, ни пистолета, ни одностволки охотничьей. Только палка в руке. Но та даже на посох не тянула — так, бошки бодылям посшибать, не больше. Картина для Улья настолько непривычная, что возникла шальная мысль о переносе обратно, в обычный мир — где люди могут спокойно гулять, где не надо выживать, где нет заражённых…

Возникла и тут же выветрилась — Монгол заметил среди высокой травы расходящийся клин. Показалась зубастая морда, непомерно развитые плечи, спина с гипертрофированными буграми мышц. Лотерейщик. Не самый матёрый — но мужику за глаза. Монгол повёл стволом, выбирая упреждение, прицелился.

Монстр подкрадывался всё ближе. Его движения становились медленнее. Вот он замер, сжался в пружину, раздул ноздри… Можно стрелять. Даже нужно.

Лотерейщик вдруг недовольно тряхнул головой, скакнул в сторону и тут же пропал из виду.

— Да чтоб тебя, — выругался Монгол, снимая палец со спускового крючка.

А мужик только оглянулся на шелест травы и спокойно вернулся к своему занятию. Гербарий он, что ли, здесь собирает? Странный вопрос. Да тут кругом одни странности. Куда их вообще чёрт завёл?

* * *

Предприимчивый Ворот с утра носился по стабу как в жопу ужаленный. Это одиночке просто и хорошо — кинул в рюкзак пачку семь шестьдесят два к «калашу», рот закрыл и пошёл. А у банды техника, в том числе боевая, и разбег калибров. И к каждому нужен боекомплект, желательно бронебойных, а лучше два.

Одних тридцатимиллиметровых к пушке «Каймана» требовалось пятьсот единиц. Четыреста пятьдесят — к «Корду» на «тойоте». И ВОГов семнадцатых — три короба минимум. ПКТМ тоже нужно заправить, а там две тысячи патронов. И если с последними проблем не возникло, то за остальное Кореец бился как за своё. Но в конце концов сторговались.

Ворот докупил ещё рационов и пополнил боезапас к личной стрелковке. Только к «Пустынным орлам», которыми пользовались Бекон и Мямля, зарядов не нашлось, и к ШАК-12 патронов не оказалось. Впрочем, ничего удивительного, эти стволы — редкость, их мало кто в Улье использует. И всё же рейдер остался доволен. Если честно, то он рассчитывал на меньшее.

Техника была давно готова, надо только с Механиком за работу расплатиться. «Кайман» обслужили, смазали, заправили полные баки, «тойоту» привели в порядок. В пикапе даже стёкла разбитые вставили, хоть и непонятно, где взяли, дырки от пуль заделали и покрасили вкруг. Правда, в хаки, не в камуфляж. Но зато теперь машина создавала впечатление нового автомобиля.

Осталось всё зарядить, проверить, упаковать — и банда сможет отправиться хоть в само Пекло, с высокими шансами вернуться.

Пока байкеры трудились, их босс общался со знахарем. Бекон чувствовал себя превосходно, но Эскулап затащил его на обследование, а тот не смог отказать старому приятелю. Впрочем, сам осмотр много времени не занял, они больше чай пили и разговаривали.

Бекон не стал изображать из себя больного и попросил разрешения покинуть посёлок — после недавних событий он хотел отдохнуть. Да любой бы захотел. Но если отдыхать, то не в Перевалке. Вот Бекон и собрался в стаб, где тихо, спокойно и есть блэк-джек со шлюхами.

«Ангелы» выехали на следующее утро двумя машинами: Ворот, Голый и новички в «тойоте»; Халк, Бекон, Мямля и Пузо в броневике. Байкеры, конечно, могли ещё вчера стартануть, но как-то ночами по кластерам шастать не принято. Понятно, что с обладателем золотых даров время суток особой роли не играет, но днём и солнышко светит, и видно дальше, да и вообще веселее.

Впрочем, если уже зашёл разговор, то не в одних дарах дело. Бекон и раньше особенно чувствовал Улей, а как вылез из монстра, так с него вообще словно кожу сняли, так восприятие обострилось. В деталях процесса не разобрался и Эскулап, но обещал подумать над этой загадкой. А пока на золотую жемчужину списали.

И ещё у «Ангелов» был Мямля. Сенс, каких единицы. С ним хоть днём, хоть ночью, хоть на заре. Кстати, он недавно слупил жемчужину из своей доли трофеев. И насколько прокачался его радар, никому не известно. Может, он уже на километр видит, а может, и на два.

Короче, рейдеры абсолютно не парились, но всё же в ночь не поехали.

Проверенных вариантов было два — Семиреченск или Стаб-Сити. Бекон выбрал второй, потому что ближе. А остальные и не задумывались. Босс решил — надо делать, а как оно выйдет, будет видно. Обычно выходило неплохо.

— Вижу восьмерых жёлтых, — заявил вдруг Мямля, когда «Ангелы» отмахали вёрст двадцать пять.

— Где? — оживился Бекон.

— Там, — показал вправо Мямля и уточнил: — Километрах в полутора.

— Поехали посмотрим, — сказал Халку Бекон и потянулся за рацией. — Ворот, меня вперёд пропусти и дуй следом.

Вместо ответа «тойота» прижалась к обочине и сбросила скорость — Ворот понял приказ.

«Кайман» пошёл на обгон, а когда появился разрыв в лесополосе, свернул и поехал по просёлочной колее. Мямля показывал направление.

Конечно, можно было и не отвлекаться, но Бекон застоялся, как тот боевой конь. Его предприимчивая натура требовала действий, да и потому рейдеры и называются рейдерами, что их носит там, куда чёрт рога не суёт.

— Приближаемся, — сообщил Мямля, сверившись с внутренним радаром.

Но это уже и так стало ясно — впереди показались жёлтые стойки с крановой стрелой, выкрашенной в красный. Гружёные рельсами платформы и выцветший блёкло-зелёный тепловоз заметили чуть позже, те сливались с листвой. У локомотива бродили люди в касках и оранжевых жилетах. Вернее, уже не люди — заражённые на ранней стадии развития.

Пикап вырулил в поле, поравнялся с броневиком. Ствол боевого модуля «тойоты» довернулся в сторону целей.

— Долбану? — раздался в эфире голос Ворота.

— Я те долбану! — прикрикнул Бекон, отжимая тангенту. — Деятель…

Понять негодование Бекона было можно. Долбить пустышей из «Корда» — занятие, конечно, увлекательное, но экономически нецелесообразное. На них и семь шестьдесят два тратить жалко, но автоматы перезаряжать проще, да и проблем с боезапасом к ним нет. Поэтому лидер байкеров скомандовал остановку, не доезжая метров двухсот до состава, и полез из «Каймана», прихватив свой ШАК-12.

— А ты куда? — удивился Бекон, увидев, что Мямля собрался следом. — Давай-ка, друг сердечный, тут посиди. Пузо, ты куда смотришь?

Малыша «Ангелы» берегли как уникальный ресурс, а их вожак и вовсе питал к нему почти отеческие чувства. И всё же Мямля не послушался.

— Босс, они все бледно-жёлтые, — слегка непонятно аргументировал он. — А у меня — во!

Мямля сунул Бекону под нос «Пустынного орла», слава богу, на предохранителе. Гигант удручённо покачал головой, но спорить не стал — парень такой же «Ангел», как и все остальные — имеет полное право. Да и заматерел он, уже не тот, кого нашли в погребе, хотя до сих пор нет-нет да и блюёт себе же на сапоги.

— Пузо, приглядывай, — громыхнул Бекон толстяку и махнул остальным: — За мной, парни.

Рейдеры последовали за своим вожаком, на ходу выстраиваясь в клин. Автомобили выдержали десяток метров и поползли следом. А недавно народившиеся заражённые так и топтались у тепловоза, бестолково пялясь на нежданных гостей. Один только шустрик заурчал и поспешил навстречу. Он-то первым и получил пулю в лоб. Ворот отличился, кому ж ещё.

Через считанные секунды всё кончилось. Грохнуло ещё семь одиночных выстрелов, и ещё семь трупов упали на землю. Рейдеры, водя стволами по сторонам, медленно подошли к составу. Бекон остановился у замызганного тепловоза и задрал голову, разглядывая находку:

— Такой херни мы ещё не находили, а Ворот?

— Разве что такой, — флегматично согласился тот.

— Оп-па! А ты кто? — прогудел Бекон, вскидывая автомат, и сделал два шага назад. В окне кабины появилось лицо вихрастого пацана с абсолютно безумными глазами.

Из ШАК-12 этот тепловоз можно насквозь пробить, но стрелять гигант и не думал. Он жестом успокоил вскинувшихся «Ангелов» и поманил мальчишку пальцем.

Может, кто другой и перебдел бы при виде явных бандитов, но парень слишком долго провёл время наедине с трупом и своими мыслями. Он беспрекословно открыл дверь и переступил через порог. Но на этом его активность закончилась, бедолага клещом вцепился в перила и замер, сотрясаясь всем телом.

Голый взобрался наверх, отлепил мальчишку от поручней, подтолкнул к трапу и сунул голову в кабину.

— Понятно, почему здесь пустыши тёрлись, — поделился он наблюдениями через секунду. — Тут мертвяк и всё кровью залито.

Тем временем парень спустился. Вернее, попытался спуститься. На первой же ступеньке колени у него подогнулись, и он рухнул вниз. Переломался бы, но Бекон успел его подхватить. Встряхнул, словно куль с макаронами, поставил на землю, придерживая огромной лапищей.

— Давно провалился?

Ответа гигант не дождался. Пацан, наверное, даже смысла не понял, лишь смотрел, как кролик на удава, хлопал ресницами и всхлипывал. И неясно было, что с ним — то ли шок, то ли споровое голодание, то ли защитная реакция на звероподобного «Ангела». Впрочем, в Улье есть средство от всех болезней.

— Пивни-ка, малой, — Бекон достал флягу, открутил крышку и поднёс к губам парня. Тот послушно хлебнул раз, другой и задохнулся в натужном кашле, хватая ртом воздух. Дрожать он не перестал, но видно, что ему полегчало.

— Звать-то тебя как, хлопче? — прогудел гигант, убедившись, что спасённый может стоять самостоятельно.

— М-м-митяй, — пролепетал тот. — Дяденька, а это зомби были?

— Дяденька… — громко фыркнул Ворот.

— Цыц! — Бекон беззлобно оборвал насмешника и задумчиво посмотрел на мальчишку. — Про Митяя, малой, надо забыть… Как бы тебя окрестить?

— Да что тут думать? — снова не утерпел Ворот. — Путевой он и есть Путевой.

— Годится. Только не Путевой, а Путёвый. На удачу назовём. Авансом, — с улыбкой пробасил Бекон и повернулся к не в меру разговорившемуся рейдеру. — А ты, говорун, принимай пополнение. Двое у тебя есть уже, малой третьим будет.

Но Ворот и тут извернулся — захохотал и подозвал Веника:

— Назначаю тебя младшим наставником. Бери пацана, вводи его в курс. Дорога у нас дальняя, как раз успеешь. Пошли, Путёвый, — хлопнул он Митяя по плечу, — будем из тебя «Ангела» лепить.

— Болтун, — добродушно усмехнулся Бекон и поперхнулся на полуслове. — Пузо, хрен тебе в дышло, ты чего делаешь?

На боку тепловоза чёрной краской блестели кривые буквы Собствиность Ангелов и рядом в кружке галочка с вертикальной палочкой. Очевидно, живописец так видел символ банды. Пузо рассматривал собственное творение с гордостью художника-рафаэлита.

— Ты чего накорябал, дурень? — прикрикнул на него Бекон. — Это знак пацифистов.

— Ну? — повернулся Пузо с полным непониманием в глазах.

— Знаешь, кто такие пацифисты?

— Кто?

Бекон плюнул и под довольное ржание Ворота развернулся и направился к Кайману.

— По машинам! — крикнул он с полдороги, дошёл до двери и полез внутрь.

Глава 8

Монгол обшаривал глазами степь в поисках сбежавшего монстра, когда сбоку треснула ветка и колыхнулись кусты. На оценку ситуации потребовался миг: ветра нет, случайная живность вряд ли. Угадать, кто крадётся, несложно — нюхач прозевал лотерейщика.

— Справа! Бойся! — крикнул Монгол лейтенанту, и больше ничего сказать не успел.

Он и тварь сорвались с места одновременно. Лотерейщик понял, что обнаружен, и прыгнул вперёд, Монгол активировал дар и отскочил, разрывая дистанцию. Но вместо того чтобы приземлиться ниже по склону, он оказался среди зарослей чилиги. Что-то пошло не так, но вникать в причины некогда — малейшая заминка будет стоить жизни, а то и двух.

За спиной захлебнулась автоматная очередь. Рыкнула тварь, послышались увесистые шлепки ударов, тонко вскрикнул лейтенант… Капитан оглянулся, но листья мешали обзору. Стрелять на звук? Зацепит Кипу. Хотя ему в любом случае недолго осталось.

Капитан высоко выпрыгнул, одновременно с тем разворачиваясь, и выстрелил в верхней точке прыжка. Больше наудачу, чем прицельно.

Пули разнесли череп монстру аккурат на очередном замахе. Этот удар мог стать для Кипы смертельным, но тварь не успела — дёрнулась раза два и завалилась набок. А капитан рванул сквозь густые кусты к лейтенанту. Тот хоть и балбес, но боевой товарищ, а Монгол своих не бросал никогда.

Придавленный тушей монстра, Кипа тихонько подвывал, трясся всем телом и мелко стучал зубами, блестевшими сквозь разорванную в лоскуты щёку. Искорёженную руку с торчавшими обломками костей он прижимал к разодранному боку. Кровь из ран толчками заливала измахраченную разгрузку.

— Потерпи, лейтенант!

Монгол в три рывка стянул с него заражённого и вытащил перевязочный пакет. Сейчас важно кровь остановить, с остальным потом. Если вся кровь вытечет, Кипе никакие чудеса Улья не помогут.

Монгол скрипнул зубами — первая миссия, и сразу провал. Ну да чего уж теперь…

— Терпи, лейтенант, терпи.

— Погоди, служивый, не то делаешь, — раздался над ухом незнакомый голос.

— Бля!..

Монгол перекатился через плечо, в движении отбросил нераскрытую упаковку, выхватил «Макарова», развернулся…

— Чтоб тебя!

Ствол пистолета смотрел на давешнего невозмутимого мужичка. Тот улыбнулся и приподнял панаму.

— Здрасьте вам с кисточкой.

— Ты бы не подкрадывался так. — Сверля мужика глазами, Монгол убрал оружие в кобуру.

— Хожу как могу, — пожал плечами абориген и переломил свою палку через колено. — Придержи.

Он взял лейтенанта за руку, потянул, составляя отломки костей, Кипа взвыл дурниной и потерял сознание. Монгол чертыхнулся — надо было сначала обезболить.

— Бинтуй, — распорядился деловой мужик.

Монгол зубами разодрал пакет, наложил на рану тампон и принялся бинтовать прямо на рукав, от локтя до запястья.

— Погоди, — остановил его самозваный доктор. — Шину наложим.

Он приладил палки к наружной стороне предплечья и кивнул — продолжай.

— Тебя зовут-то как, дядя? — спросил Монгол между делом.

— Свои Ефимычем кличут, пришлые Незамаем, — охотно представился тот.

Монгол удивился: старые имена в Улье не приживаются, типа плохая примета. Но ему ли лезть со своим уставом? Хотя назвать нового знакомца Ефимычем у капитана язык не поворачивался.

— Монгол, — представился он в ответ и попросил: — Незамай, поищи в аптечке шприц, вколи лейтенанту, а то он у нас от шока сейчас окочурится.

Ефимыч послушно порылся в подсумке, вытащил тюбик с обезболивающим и сделал, как просили. Через минуту лейтенант перестал стонать и задышал ровнее.

Из остатка бинта Монгол соорудил петлю, перекинул через шею Кипы и подвязал сломанную руку. Посмотрел на изуродованное лицо, покачал головой и достал новый пакет. Бинты, конечно, хорошо, но здесь шить нужно, иначе останется шрам на пол-лица.

— Бинтуй давай, — поторопил капитана мужик. — Нам его, главное, до дому довезти, а там всё правильно сделаем.

— А где дом-то? — спросил Монгол.

— Недалеко тут. Если на машине — вообще быстро доедем.

Быстро — это хорошо. Капитан приложил ещё один тампон к разодранному боку, прихватил наскоро. Вроде всё, что мог, сделал.

— Бери, потащили. — Монгол показал Ефимычу на сапоги лейтенанта.

Кипу кое-как погрузили в машину — «Номад» напрочь не приспособлен под перевозку раненых, — абориген же примостился на трубах каркаса. Покорёженный автомат лейтенанта остался лежать в кустах, трофеи собирать не стали. Сколько тех трофеев с лотерейщика, да и череп ему Монгол разнёс вместе со споровым мешком.

* * *

Доехали и правда быстро. Дорога раз-другой вильнула между холмов, и впереди показался стаб. Небольшой. Выглядел он так, будто кусок предгорий специально перенесли сюда и небрежно вставили посреди степи. Крутые склоны, осыпи, скалы. На каменистой площадке примостилось несколько домиков. Штук шесть, ну семь максимум, больше сюда при желании не влезет. Приземистые строения сложили из плитняка, обмазали глиной и побелили. Аккуратные ставенки на оконцах, плоские крыши. Сейчас всё это, конечно, потрескалось, облезло и покосилось, но жить худо-бедно можно. Назывался посёлок Дялы — так утверждал ржавый знак у первого тына.

Машина взлетела на косогор и оказалась на центральной улице. Одна она тут, по умолчанию центральная. Монгол сбросил скорость.

— Приехали. — Незамай спрыгнул на ходу и махнул в сторону самого большого дома. — Туда подгоняй.

Их уже встречали. Местные услышали шум мотора издалека и высыпали на улицу, высматривая, кого принесло. Четыре вооружённых мужика и две бабы, тоже с оружием. Та, что помоложе, симпатичная. Мужики держали автоматы на изготовку, но увидев своего, расслабились и стволы опустили.

Лейтенанта помогли занести внутрь, уложили на самодельные нары. Вокруг него захлопотали женщины. Капитан хотел было остаться с товарищем, но его вытолкали чуть ли не взашей.

— Выгнали, — удовлетворённо хмыкнул Ефимыч. Он сидел во дворе под навесом и прихлёбывал чай из кружки с отбитой ручкой. — Бабы у нас боевые… Да не переживай ты, служивый, всё хорошо будет.

Монгол с сомнением покачал головой — лейтенант оказался бедовым, так что насчёт хорошо там всё плохо. Собеседник воспринял его жест как недоверие и обиделся.

— Зря ты. Ната, она медичка у нас. Академию заканчивала, — Ефимыч выделил голосом предпоследнее слово и многозначительно воздел палец вверх. — Всё как надо сделает: и зашьёт, и обработает, и перевяжет. Давай-ка лучше посидим, погутарим по-людски.

— Ну давай погутарим, — усмехнулся Монгол и уселся напротив, прислонив к скамье автомат.

Запал драки кончился, организм вернулся к мирному восприятию действительности, можно и погутарить. С лейтенантом, правда, пока непонятно, но здесь эмоциями делу не поможешь. У него два варианта — или выкарабкается, или нет. Скоро ясно станет.

На сколоченной из старых досок столешнице стоял закопчённый алюминиевый чайник, разномастные чашки-стаканы, пиалушка с янтарным мёдом. Рядом в корзинке россыпь маковых баранок, в вазочке горка белоснежных кубиков рафинада. В центре, на почётном месте, графин с ярко-изумрудной жидкостью. Тархун, что ли?

— Ну что, гость дорогой, буду тебя потчевать. Чаем не удивлю, — протянул Ефимыч, пододвигая к себе два гранёных стакана, — а вот живцом своим угощу. Чуешь, как пахнет?

Он вытащил пробку из графина, выпуская терпкий полынный аромат, и наполнил каждый гранчак на четверть. В тот, что предназначался гостю, долил немного воды. Прозрачная жидкость тут же замутилась клубами и приобрела молочный оттенок.

— Разбавлю чутка, для первого раза-то. Пей, — хозяин протянул угощение капитану.

— Что это? — подозрительно прищурился Монгол.

— Пей, не боись, потом ещё добавки попросишь. — Ефимыч взял свой стакан, стукнул донышком о край другого. — Давай, за знакомство.

— За знакомство.

Монгол выдохнул в сторону, опрокинул, в один глоток проглотил… Утёр слезу… Со свистом втянул носом воздух.

«Бля, какая, сука, г-г-гадость!»

Ему как-то довелось пробовать самодельную перцовку… так вот, она рядом не стояла — лимонад, детский напиток. Да и горечь тут совсем другая. Капитан бросил на язык кубик сахара, разжевал, потянулся за вторым… И только после третьего смог заговорить.

— Градусов семьдесят? — просипел он севшим голосом.

— Девяносто шесть с половиной, — с гордостью сообщил Ефимыч. — На чистом медицинском спирту настаиваю, а травки здесь собираю, окрест. Твой лейтенантик на этом живце вмиг поправится, не сумлевайся. Давай ещё по одной.

Монгол не горел желанием пить это адское пойло, но отказать радушному хозяину не смог.

— Давай, — обречённо вздохнул он.

— Я тебе щас чистого налью. Водица-то, хоть и с родника, но вкус смазывает. А там у меня, знаешь… букет. Для здоровья очень полезно, — тарахтел Ефимыч, наливая стаканы до половины. — Ты сахарок-то бери, бери, не стесняйся.

Вторая пошла легче, но лишь потому, что чистый спирт сжёг слизистую вместе с рецепторами. А которые выжили, прибила ядрёная горечь зелёной отравы. Монгол крякнул, отставил стакан и запихнул в рот сразу горсть рафинада. Сладости во рту не прибавилось.

— Как? — поинтересовался Ефимыч.

«Как сракой об косяк». — Капитан молча оттопырил большой палец. Говорить он не мог — собирал глаза в кучу.

— Я знал, что понравится, — расплылся в довольной улыбке хозяин. — Напиток для настоящих мужчин. Ну, давай по третьей — и амба. Ты уж извиняй, но больше не налью, даже не проси. Норма!

Монгол бы и от второй отказался, но малость утратил контроль над ситуацией. Сахар немного спасал, но уже заканчивался.

Ефимыч наполнил оба стакана по ободок. Возражения не принимались, пришлось пить.

По ощущениям третья порция зашла сразу в мозг и выжгла его вслед за рецепторами. Вместе с мозжечком. Показалось, что к макушке прибили вертолётный винт и тот раскрутился во всех плоскостях сразу. Картинка перед глазами поплыла, словно её кто-то ложкой в стакане размешивал — сначала по часовой стрелке, потом против, и не раз, не два, а методично и постоянно.

Монгол вцепился пальцами в стол, иначе бы не удержался на лавке. Да что на лавке, он голову-то удерживал с трудом в одном положении. Мутный взгляд капитана поплыл, выхватил движение поверху забора…

Рубер!

Глазищ-щ-ща! Усищ-щ-ща! Хвостищ-щ-ще!

Странный какой-то рубер… мохнатый…

Сука, где автомат⁈

Монгол дёрнулся, но руки отказались отпускать столешницу.

Всё, пиздец!..

Капитан зажмурился и приготовился встретить смерть от зубов и когтей чудовища.

— Кыш, проклятая! Не пугай мне гостей! — шугнул кошку Ефимыч. — Мурка это наша, знатный крысолов.

Мурка возмущённо мявкнула, мягко спрыгнула на дорогу… и рубер пропал.

Глюк? Померещилось?

Капитан с облегчением выдохнул, но открывать глаза не спешил. Так спокойнее.

Господи, что ж меня так вштырило?

Попустило минут через пять.

Монгол тут же соскочил, подхватил автомат — ему хотелось куда-то бежать, что-то делать… Но куда и что именно, осталось за кадром — как раз этот момент ложкой-то и размешали. Но Монгол не сдавался. Русские вообще не сдаются! Он сделал шаг, другой… его повело в сторону, пригнуло к земле… Ох, ёбт!..

Подоспевший Ефимыч уберёг капитана от постыдного падения.

Позорище! Закалённый спецназер! Настоящий боевой офицер, а срубило с трёх рюмок. Хрен с ним, стаканов. Расскажи кому — не поверят. Или засмеют. Что хуже? Мысль Монгол не додумал — её снова смахнула волшебная ложка.

— Это у тебя с непривычки, — объяснил Ефимыч, бережно усаживая гостя обратно. — Автоматик-то свой давай сюда, мы его туточки в сторонке поставим, чтоб не стрельнул неровён час. А я тебе щас чайку свежего заварю — похлебаешь, оклемаешься.

Ефимыч выглядел огурцом, хоть и пил наравне с гостем. Вот ведь… И не скажешь, что в нём столько здоровья. По сравнению с капитаном вообще не богатырь — сухой, невысокий. Лет сорок на вид. Хотя возраст Стикс корректирует… Глаза выдают, что ему больше. И ещё неторопливая обстоятельность, какая у стариков бывает.

Чай, заваренный с травами, действительно помог. Монгола всё ещё подколбашивало, и он не рискнул бы встать, зато вернулась связность речи. Капитан смирился с тем, что никуда уже не пойдёт, но жажда деятельности не унималась, и он утолял её через разговор.

— Незамай, а как получилось, что у тебя два имени? В Улье же прозвища у всех, а ты ещё и Ефимыч.

— Да мы на отшибе живём. Порядки свои. У нас тут у всех по два имени. Одно для своих, другое для пришлых. Я — Ефимыч и Незамай. Наталью на кластерах Танатой кличут. Или Натой, кто поближе знаком.

— А остальные?

— И остальные, — степенно кивнул Ефимыч.

По его лицу капитан понял, что полез не туда, и повернул разговор в другое русло:

— Как вы здесь вообще выживаете? Я смотрю, ни заборов нормальных, ни вышек, да и домишки так себе, хлипенькие. Случайная тварь забредёт — и каюк, всех вырежет.

— Не. Заражённые нас не трогают, — уверенно заявил Ефимыч.

— То есть как? — вскинул брови Монгол. — Почему это?

— А вот так. Я ж тебе говорю — живец у меня чудодейственный. Я его раньше на бебяке делал, а потом на станции спирт нашёл. Вот и…

— На бебяке?

— Ну да, так самогон в наших местах называют. На полынных цветках. Ох и ядрёный!.. Кто его в первый раз пробует, всегда говорит: «Буэ, бяка», — Ефимыч изобразил рвотный позыв, — вот название и прижилось. Ты первый, кто не сказал.

Сказал, просто вымолвить не смог. Но капитан не стал признаваться.

— Ну так вот, — продолжал словоохотливый Ефимыч, — я кумекаю, что полынный дух пропитывает организм и отпугивает заражённых. Не любят они его почему-то. Тем и спасаемся…

Разговор пришлось прервать — в дверях появились женщины. Та, что медичка, Наталья, подошла к столу.

— Закончили мы, Ефимыч. Подлатала парня как смогла, раны где надо зашила и перевязала по новой…

— Ему надо укол сделать! — перебил её Монгол, подрываясь с места.

— Сидите, офицер, ничего делать не надо. Сделала уже всё, — решительно остановила его Ната. — Я его живцом напоила, заснул он. Не переживайте, поправится ваш товарищ. Вовремя привезли.

Ну, если живец местный, тогда обезболивающих точно не надо. Кипу после ранения да с таких нервов должно срубить с полстакана. С гарантией.

— Спасибо вам, — от души поблагодарил Монгол.

— Не стоит благодарности. Я пошла? — посмотрела на Ефимыча девушка.

— Да, милая. Иди отдыхай, — кивнул тот.

Мужчины остались одни. Хозяин налил ещё чаю, и беседа возобновилась.

— Так если заражённые вас не трогают, спораны тогда где берёте? — капитан отхлебнул из кружки.

— Охотимся, — пожал плечами Ефимыч, — с ближними стабами торгуем. По-всякому бывает.

— Смотри-ка, — снова удивился Монгол. — И что продаёте? Бебяку?

— Не, бебяка только для своих. А продаём мы, что станция даёт. Там иной раз такое вываливается… В крайний раз бронепоезд вот принесло.

— Ты и про бронепоезд знаешь?

— Как не знать? Я же на него твоего лейтенантика и навёл, когда он в прошлый раз наведывался. Вы ведь за ним приехали?

Капитан кивнул, и Ефимыч принялся расписывать бронепоезд, словно он его продавал:

— Ох и знатная дура! Я четыре раза ходил смотреть. От такенные пушки, от такенные, — он попытался руками изобразить калибр. — Пулемётов натыкано — страсть. А ракеты… броня… тепловоз… Вещь! Надо брать.

— Ну, насчёт брать мы ещё посмотрим, — улыбнулся капитан.

— Конечно посмотрим, — загорячился Ефимыч. — Прямо щас и посмотрим. Поехали покажу.

— А поехали! — загорелся капитан. Даже встал. Точнее, попытался. Ноги тут же подкосились, и он без сил шлёпнулся обратно.

— Не-е. Не смогу. Завтра.

Монгол замолчал и уткнулся в столешницу, звучно приложившись лбом — словно точку в разговоре поставил.

Ефимыч сходил за одеялом и подушкой. Устроил сомлевшего гостя тут же, на лавке. Сон на свежем воздухе, говорят, для здоровья полезен. В Улье, правда, схарчить могут, но Монгола это уже слабо беспокоило.

— Эх, молодёжь, молодёжь… Совсем пить разучились, — сокрушённо покачал головой Ефимыч и ушёл в дом.

Глава 9

Монгол проснулся от ощущения полёта — короткого, с лавки под стол. Он попытался сесть и треснулся головой так, что искры из глаз посыпались. А голова и без того болела. Не сильно, но даже повышенный метаболизм иммунного не смог справиться с последствиями вчерашнего возлияния. Капитан вылез наружу и уселся на лавку, завернувшись в одеяло.

Всю ночь снилась какая-то жуть. Стая лотерейщиков гонялась за ним, постоянно зажимая в угол, потом являлась гигантская Муся и с хрустом пожирала тварей одну за одной. И так семь раз. Иногда к нему присоединялся лейтенант, как обычно, с проблемами — то ногу подвернёт, то в заборе застрянет, то в яму провалится. Монгол тряхнул головой, избавляясь от неприятных образов, — затылок тут же отозвался тупой болью.

— Проснулся, служивый? — Ефимыч вышел из дома, словно специально дожидался его пробуждения. — Вот, держи. Подлечись.

— Это что? — Монгол взял полторашку с прозрачным янтарным содержимым.

— Медовуха с моей пасеки. Сам ставлю, по дедовскому рецепту. Страсть как для здоровья полезно. Ты попробуй, попробуй, потом спасибо скажешь.

Ага, ты про живец свой так же говорил.

Монгол с опаской посмотрел на тягучую опалесцирующую жидкость, но в конце концов решился. Крутанул крышку против часовой — в бутылке разразился вулкан. Со дна вверх стремительно побежали пузырьки, из горлышка вырвался столб желтоватой пены. Монгол рывком отодвинулся и вытянул руки, чтобы не залить одежду.

— Экий ты неловкий, боец. — Ефимыч поймал фонтан кружкой, дождался, пока та набралась до краёв, протянул капитану. — Пей.

Монгол понюхал, отхлебнул осторожно, прислушался к ощущениям. На языке прикольно лопались пузырьки — вроде ничего. Сладенько. Он допил до дна и налил ещё. После второго стакана в голове прояснилось. Надо же, не соврал Незамай, штука и в самом деле целебная.

— Пойду Кипу проведаю, — встал из-за стола капитан.

— Я с тобой, — от нечего делать увязался за ним Ефимыч.

Кипа на появление капитана не отреагировал. Он полулежал на подушках, укрытый по пояс лоскутным одеялом и, не отрываясь, наблюдал за медичкой. На его щеке и боку красовались белые нашлёпки повязок, рука в аккуратном лубочке лежала поперёк груди. Судя по всему, Наталья неплохо знала своё дело.

Она, кстати, здесь с утра хлопотала. Сухо кивнув капитану, Ната налила в стакан живца, разбавила его до молочного цвета, а потом щедро накидала туда сахара и принялась размешивать ложкой.

А что, так можно было? Или это только для больных микстура такая?

— Здрасьте, товарищ капитан, — наконец опомнился Кипа.

— Ты как? — Монгол притворился, что не заметил очередной детсадовской выходки.

— Болит, — изобразил страдальческое лицо лейтенант.

У Монгола дёрнулся глаз. Воин, бля. Хоть бы девушки постеснялся. Или он это специально на публику работает?

— Ничего, до свадьбы заживёт. — Ефимыч бросил многозначительный взгляд на тут же покрасневшую Наталью и погрозил ей пальцем. — Пойдём, капитан, не будем мешать.

— Пойдём, — согласился Монгол.

Главное он выяснил — лейтенант жив и пошёл на поправку, а больше ему здесь делать нечего.

— Только ты имей в виду, я Наталью в другой стаб не отдам, — остановил капитана Ефимыч, когда они вышли во двор.

— Ты сейчас о чём, Незамай? — не понял Монгол. Он действительно думал о другом.

— Забудь, — махнул рукой Ефимыч. — Поехали на станцию. Я только берданку захвачу.

* * *

Дороги как таковой не было, пришлось вилять между сопками по накатанной в полынной степи колее. Ни близко ни далеко — километров пять по общему ощущению. Специально Монгол не засекал. Ехали, не торопились, минут через десять показалась щебёночная насыпь, а потом и станция.

Она немного выбивалась из того, что капитан себе представлял по рассказам Ефимыча. Полустанок скорее, в меру заброшенный. Стрелка, два пути и заросший чертополохом тупик. Обветшалая хибара смотрителя под шиферной крышей, два дощатых сарайчика рядом, на отшибе покосившийся туалет типа сортир. Огороженная сеткой-рабицей площадка — склад под открытым небом. Судя по всему, железнодорожного назначения — штабеля шпал, ржавые рельсы, разномастные ящики с выцветшей маркировкой.

Бронепоезд стоял на запасном пути, сверкал новизной свежей краски и разительно контрастировал с всеобщим запустением. Как здесь оказалось это чудо инженерной мысли, было не совсем ясно, и вряд ли кто сможет прояснить ситуацию, но зато теперь капитан понимал, почему так возбудился Кипа.

Во время совещания у Майора Монголу не удалось детально рассмотреть снимки бронепоезда, но сейчас он испытывал чистое наслаждение. Наслаждение истинного милитариста при виде разрушительной мощи боевой техники, местами переходящее в экстаз.

Бронепоезд абсолютно не соответствовал устоявшемуся образу. Плавность линий, обтекаемые плоскости, преобладание округлых поверхностей. Даже у платформы колёса скрыты под объёмистой бронированной полусферой, а в утолщениях, идущих вдоль вагонов, явно стоят дополнительные механизмы. Но об этом можно было только догадываться или узнавать методом тыка.

Монгол решил не спешить и заглушил мотор, не доехав метров двести до построек. Вылез, достал бинокль и принялся методично осматривать местность. Что бы там ни говорил Незамай, а безопасности много не бывает.

— Да ты не боись, нет здесь никого. — Неугомонный Ефимыч уже стоял за плечом капитана. — Мои тут вчерась проезжали.

Проезжали — это хорошо, но лучше убедиться лично. И не вчерась, а сегодня. Хотя, может, и прав Незамай, вроде всё спокойно.

— Точно тебе говорю. — Ефимыч призывно взмахнул рукой и быстрым шагом направился к станции. — Туда подъезжай. К тепловозу.

Монгол ещё раз огляделся и, не обнаружив ничего подозрительного, подъехал к голове бронепоезда.

Череда бронированных вагонов начиналась приземистой платформой. На открытой площадке турель, на турели счетверённая установка. На «Шилку» чем-то смахивает. А вот насчёт тепловоза Незамай погорячился. Локомотив больше на транспортный самолёт похож. Без крыльев. Он удивительным образом сочетал черты паровоза, электровоза и скоростного поезда, который «Сапсан». А вот для чего все эти выпуклости и выступы обшивки, ещё предстояло выяснить.

— Видал? Махина! — Ефимыч похлопал по стальному боку вагона с таким видом, будто сам пригнал сюда бронепоезд.

Монгол хмыкнул и остановился, рассматривая массивный барельеф на носу локомотива — большая красная звезда в обрамлении пшеничных колосьев со скрещенными серпом и молотом по центру. Ниже полукругом — выпуклые буквы.

— Герой Советской Конфедерации Максимков Яков Андреевич, — прочитал он название вслух.

Это ж откуда тебя такого принесло, Яков Андреевич? Из какой реальности-времени? В мире, где обитал Монгол, о советской конфедерации никто слыхом не слыхивал, а бронепоезда вышли из употребления к концу пятидесятых, но этот не создавал впечатления музейного экспоната.

Капитан неторопливо прошёлся вдоль вагонов, для удобства присваивая им порядковые номера. После условного тепловоза он насчитал их семь, потом снова такой же тепловоз и ещё одна артиллерийская платформа. Калибры мощных орудий, торчащих из бронированных башен, он мог прикинуть только на глаз. Пока же решил использовать Незамаевскую классификацию — «оттакенные».

Первичный осмотр закончился, и Монгол перешёл к углублённому. Для этого нужно попасть внутрь, но сколько он ни дёргал за ручки, все двери оказались задраены намертво. Изнутри. Обидно, конечно, но не смертельно. Капитан отложил решение этой проблемы, благо невыясненных вопросов ещё хватало. Он на глаз прикинул расположение Перевалка и вернулся в машину.

— Незамай, поехали, разведаем кое-что.

Монгол дождался, когда тот залезет внутрь, и погнал «Номад» в выбранном направлении. Сначала ехали по насыпи вдоль путей, но вскоре рельсы изогнулись вправо, дальше пришлось скакать по буеракам. Метров через пятьсот «Номад» тряхнуло без очевидной причины — кластерный стык. Капитан выяснил что хотел, можно ехать назад.

— Говоришь, быстрый кластер? — ещё раз уточнил Монгол.

— Ну да, — кивнул Ефимыч.

— Когда перегрузится?

— Недели через три, может, через четыре.

Вот теперь уже кое-что, теперь можно докладывать. Монгол остановился у домика станционного смотрителя и потянулся к переговорному устройству.

— Перевалок — Монголу.

Посёлок откликнулся тут же, его ждали:

— Перевалок, дежурный в канале.

— Для Майора. Объект обнаружен, Кипа трёхсотый, веду разведку. Подробности через час.

— Принял. Отбой.

Капитан засёк время и перевёл взгляд на вагоны. Осталось придумать, как попасть внутрь. Впрочем, одна мыслишка у него была, почему бы и не попробовать? Монгол подогнал «Номада» вплотную к тепловозу и полез на крышу каркаса.

— Ты чего удумал, служивый? — всполошился Ефимыч.

— Присмотри здесь, я скоро, — отмахнулся капитан.

Монгол взгромоздился на трубы, припомнил ощущения, которые испытал в момент нападения лотерейщика и попытался их воспроизвести. Получилось, но малость перестарался. Под удивлённую ругань Ефимыча капитан исчез с рамы и тут же, материализовавшись с той стороны, тяжело рухнул на щебень с высоты полутора метров.

— Твою ж мать! — Материться он начал ещё в воздухе.

— Капитан, ты где? Капитан! — заголосил перепуганный Ефимыч.

— Да здесь я. Вниз посмотри, — прокряхтел Монгол, выбираясь из-под вагона.

Быстро попасть внутрь не получилось, но метод однозначно работал. Осталось отрепетировать. При активном содействии Ефимыча капитан разметил на земле приблизительную шкалу расстояний, и следующие полчаса отвёл тренировкам. Усиленным. Вскоре он мог уверенно контролировать перемещения с шагом в полметра.

— Ну что, пробуем⁈ — У Ефимыча глаза горели, так ему понравилось «разведывать».

— Пробуем.

Монгол вернулся на исходную. Он только сейчас понял, какого дурака свалял с первой попыткой. Хорошо, что насквозь пролетел, мог бы и в броне застрять. Намертво. Теперь он решил прыгнуть не дальше чем на метр, и строго в створ бронелюка. По прикидкам — толщина брони, плюс проход… Да, должен попасть.

— Пошёл! — скомандовал Ефимыч.

Капитан «пошёл» и пропал с глаз. И тут же появился снова, но уже метрах в трёх в стороне, матерясь громче прежнего и паля из автомата. Воздух разорвал грохот очередей, по броне защёлкали пули, противно зажужжали рикошеты. Ефимыч с перепугу присел, пальнул из берданки в облака и спрятался за колесом «Номада».

— Что там⁈ — крикнул он, не высовывая носа.

Под сапогами приземлившегося капитана хрустнул щебень. Монгол с минуту молчал, выискивая возможные цели, выдохнул и опустил автомат.

— На бегуна нарвался, — нехотя объяснил он.

Ефимыч от удивления перестал осторожничать и даже выглянул из укрытия.

— А что ж ты его не того?

— Сам не знаю, — с досадой буркнул Монгол. — Растерялся, наверное.

Да уж, наверное. На самом деле бегун бравому вояке на один зуб. Капитан даже без оружия смог бы ему шею свернуть. Но вот ведь — действительно, растерялся. Впрочем, немудрено: практическое применение дара Монголу до сих пор в новинку, а тут вдобавок и упырь наскочил. Любой облажается.

Капитан закинул автомат за спину, вытащил «Макарова», дослал патрон и решительно полез на раму — реабилитироваться.

— Пошёл!

Монгол исчез, внутри вагона глухо хлопнули выстрелы. Два. Потом тишина. Ефимыч на цыпочках подкрался ближе. Прислушался. Но много ли услышишь через толщу брони?

— Монгол — Перевалку. Монгол — Перевалку, — рявкнуло у него за спиной.

От неожиданности Ефимыч подпрыгнул и чуть не выронил ружьё:

— Едрить твою через коромысло!

Монгол увлёкся и пролюбил назначенный им же сеанс связи. Зато Ефимыч не сплоховал. Он справился с непослушной берданкой, подскочил к машине и схватил тангенту.

— Незамай слушает! — важно проговорил он в микрофон.

— Какой, к херам, Незамай, где Монгол? — Бубнёж дежурного сменился недовольным командным рыком.

— Монгол в настоящий момент зачищает объект, — пояснил Ефимыч, потом припомнил слова капитана, откашлялся и добавил: — Подробности доложу через час. Отбой.

Ефимычу жутко нравилась вся эта движуха, но на всякий случай он нашёл регулятор громкости и выкрутил его на минимум. Выберется Монгол из бронепоезда, пускай со своим начальством и разговаривает. Слишком уж оно грозное, его начальство.

* * *

После активации дара Монгол снова оказался в тамбуре тепловоза, но уже готовый к неожиданностям. Напугавший его бегун даже заурчать не успел — получил две пули в тупую башку и свалился на пол. Капитан мстительно пнул обмякший труп и отправился в глубь вагона.

Внутренности бронепоезда напоминали отсеки подводной лодки. Узко, тесно и потолки низкие. Не то чтобы капитан имел отношение к флоту, но общее представление было. Теоретическое.

Навстречу больше никто не попался. Только у машинного отделения он наткнулся на обглоданные дочиста кости среди обрывков окровавленной формы и два голых черепа.

Капитан крался, методично осматриваясь. Он не специалист, но на первый взгляд ничего не сломано. Даже лампы аварийного освещения горели, и это вселяло определённые надежды. Он прошёл в хвост локомотива, к бронированной двери перехода. Прежде чем провернуть запорное колесо, поменял пистолет на автомат. Выдохнул. Теперь можно.

Тяжёлая дверь с натугой подалась и открыла защищённый прорезиненной гофрой переход. Монгол очутился в следующем вагоне. Первом, по его нумерации. Боевом.

Здесь было намного просторнее, но тоже особо не разгуляешься. По центру располагались башенные колонны с транспортёрами подачи снарядов, а по бортам — пулемётные полусферы. Разобраться детальнее Монгол не успел — в нос шибанула стоялая трупная вонь. И сразу же послышался противный цокающий звук в противоположном конце вагона.

Топтун.

Здесь людей было больше, и тварь успела отожраться.

Монгол прицелился на звук и, едва из полумрака показался уродливый силуэт, нажал спуск. «Не разбить бы чего» — мелькнула мысль. Не разбил. Стрелял как обычно, короткими очередями по два патрона. Вторая оказалась лишней. Первые же пули вошли топтуну аккурат в правый глаз.

Монгол выждал минуту — вдруг кто ещё вылезет, затем перебежал в дальний тамбур и проверил дверь. Та была заперта, и капитан вернулся для осмотра боевой палубы.

Пулемёты — здесь ошибиться трудно, но конструкция необычная и какая-то… устаревшая, что ли. На ДШК немного похожи, и калибр близкий, точнее уже не сказать — штангенциркуль капитан не удосужился захватить. Те, что напоминали ДШК, чередовались со спарками. Водяное охлаждением ствола? «Максимы»⁈ Их уже сколько лет не используют… Хотя нет, не «Максимы». Тут спиральные трубки вдоль кожуха, гладкий герметичный короб и нет пулемётной ленты… Это вообще что?

В орудийной башне такое же ретро. Ручные крутилки поворотных механизмов, оптические визиры, а вот это похоже на перископ. Зато подача снарядов автоматическая, на цепном приводе. В подробности капитан вдаваться не стал, главное, что оптика цела.

В следующую дверь идти пипец как не хотелось. Но он тут один, а значит, кроме него некому — у десантников так. Монгол несколько раз выдохнул, пинком распахнул створку и шагнул в сумрак прохода.

Новый вагон — копия предыдущего. И смрад мертвечины такой же. И цоканье окостеневших пяток. На этого топтуна ушёл весь магазин без остатка — шустрая тварь, почти до лотерейщика развилась.

Капитан перезарядился, но на этот раз не сделал ни выстрела. Третий вагон, ракетный, оказался пустым. Здесь даже тленом не пахло. Вместо орудийных башен и пулемётов стояли пусковые комплексы, по центру — общий транспортёр. Как вся эта кухня работала, Монгол представлял совсем приблизительно, но с этим пусть специалисты разбираются.

В четвёртом вагоне его тоже никто не встретил, но устроен тот был по-другому. Капитан прошёл в коридор, приоткрыл сдвижную дверь, заглянул внутрь. Темно, как в жопе, но, судя по запаху, лазарет. За второй такой же больничный дух, только слабее. А вот здесь, похоже, кухня — пахнет едой. Потом двери кончились и пошли открытые кубрики, наподобие плацкартных мест, с лежаками в три этажа.

Дальше по прикидкам Монгола должен размещаться штабной вагон, отсек связи и точки ПВО, но попасть туда он не смог. Похоже, пришли — дверь задраена изнутри. Монгол подёргал ручку, но та не подалась ни на сантиметр. Капитан от злости пнул бронеплиту. С той стороны ответили на порядок сильнее. Кто-то большой услышал и отреагировал.

Не пришли, твою мать, — приехали. И что теперь делать-то? Одному туда лезть было бы глупо, но и возвращаться с пустыми руками капитан не хотел. Его же сюда не просто так послали. Ему доверили дело. Как он будет выглядеть, если не справится? Вот то-то и оно.

И капитан решил рискнуть.

План был простой и дурацкий, но других не придумалось.

— Незамай, — позвал Монгол, открыв дверь на улицу.

— Чего? — тут же подбежал Ефимыч с берданкой наперевес.

— Шумни там, — капитан махнул в конец пятого вагона. — Кое-что проверить хочу.

— Ага! — с готовностью кивнул Ефимыч и побежал к дальней двери.

— По команде! — крикнул ему вслед капитан.

— Ага! — снова донеслось в ответ.

На этот раз Монгол готовился основательно. Зарядил подствольник, открыл подсумки с гранатами. Интересно, пары РГДшек хватит? Их всего пять, но больше двух он вряд ли успеет метнуть. На самом деле капитан затевал чистейшую авантюру, но варианты какие? Эх, была не была!..

— Давай! — проорал он Ефимычу.

— Эге-гей, етит твою мать! — заголосил тот и принялся долбить в люк прикладом.

Реакция изнутри не заставила себя долго ждать — по броне прокатился гул ответного удара.

Монгол мысленно перекрестился, активировал дар и прыгнул.

Под ногами хрустнули кости. В вагоне живого места не было: всё, что можно сломать — сломано, всё, что можно разнести — разнесено в щепки. Но это только сыграло на руку — Монгол сразу увидел заражённого. И тут же нажал спуск подствольника.

Раздался звонкий хлопок откупоренной бутылки, следом грохнул взрыв. Монгол заученным движением открыл рот, но уши всё равно заложило. Монстр взревел и рванулся к обидчику. Ждать капитан не стал — выхватил гранаты, крест-накрест выдернул кольца и метнул ребристые тушки. А сам прыгнул, на этот раз вверх.

Возник сантиметрах в двадцати над крышей вагона. Едва приземлился, внутри грохнуло, а в пятки толкнуло.

— Эге-гей, етит твою мать! — бесновался внизу Ефимыч.

— Незамай, уймись!

— Эге-гей!..

— Незама-а-ай!!! — Монгол наконец смог докричаться до помощника.

— Ась? А, понял, молчу-молчу.

Ефимыч затих, для верности прикрыв рот ладонью, и позволил капитану прислушаться.

Внутри вагона было тихо, но это ни о чём не говорило. Может, заражённому кирдык пришёл, а может, просто затаился. С него станется, хитрости руберам не занимать.

На мысль натолкнула башенка зенитной установки. Их здесь торчало три. В последней люк оказался закрыт, но не заперт, чем Монгол и воспользовался. И еле успел отскочить. В открытый проём выметнулась тварь, но застряла — не прошли широкие плечи. Клац-клац-клац — защёлкали чудовищные челюсти.

Рубер рычал, пытаясь цапнуть обидчика, и рвался, рвался, рвался из западни. И вырвался бы, если б имел достаточно времени. Монгол такой роскоши ему не предоставил.

Клац-клац-клац.

Капитан подошёл ближе, замер, просчитывая ритм.

Клац-клац-клац.

Движения Монгола слились в одно стремительное: достать гранату, вырвать чеку, закинуть в открытую пасть.

Ам!

Монгол откатился под прикрытие соседней башни.

Челюсти захлопнулись.

Рвануло.

Через мгновение по крыше вагона зашлёпали ошмётки, а внизу стукнуло упавшее тело.

Капитан подошёл, осторожно заглянул в люк. Опасность миновала. Без головы здесь даже руберы не функционируют.

Стараясь не заляпаться кровью, Монгол просочился внутрь и спустился, чуть не поскользнувшись на безжизненной туше. После короткого осмотра стало ясно, что следующие вагоны можно не зачищать. Их зачистила покойная скотина, пока отъедалась до рубера.

Монгол беспрепятственно добрался до второго локомотива, тот оказался пуст. Капитан прошёл на место машиниста, бросил взгляд на панель. Органы управления, что называется, без пол-литра не разберёшься. Набор рычагов, ползунков и переключателей. Единственное, что капитан опознал, это циферблат спидометра. Ну и рычаг тормоза определил. Возможно.

А это что?

Отдельно стояла приборная консоль. Ещё сложнее. И датчиков здесь больше: «Напряжение в бортовой сети», «Температура воды», «Давление пара», «Мощность реактора».

Какого на хер реактора⁈

Жирная точка с тремя расходящимися сегментами на жёлтом фоне объясняла какого. Без вариантов.

Глава 10

— Капитан, тебя вызывают, — заколотил кулаком в наружную дверь Ефимыч. Он уже отследил перемещения капитана внутри, подогнал «Номад» и даже вернул регулятор громкости на прежнее место. Динамик разрывался уже минут пять.

— Монгол — Майору. Монгол — Майору. Монгол, твою мать!

Капитан спрыгнул на землю, подбежал, отжал тангенту:

— В канале.

— Докладывай!

Показалось или в голосе командира послышались нотки облегчения?

— Объект зачистил, товарищ майор, продолжаю сбор данных! — бодро отрапортовал капитан.

— Зачистил? Один? Молодец! Хотя от тебя я иного не ждал.

Монгол улыбнулся уголком рта. Доброе слово, оно и кошке приятно, а похвала — так вдвойне. Особенно заслуженная.

— Только тут такое дело… — замялся он, не зная, как сказать, чтобы за дурака не приняли.

— Какое дело⁈ Ранен⁈ Не жуй сопли, капитан, доложи по форме! — нетерпеливо прикрикнул Майор.

Начальственный рык избавил Монгола от нерешительности, и он выпалил на едином выдохе:

— Есть по форме! Бронепоезд по всем признакам атомный!

— То есть как атомный?

«Как ледокол „Ленин“, млять», — подумал Монгол, но в ответ лишь молча пожал плечами — он и сам бы хотел знать как. Как, твою мать, он постоянно влипает вот в такие истории?

— Монгол! — выдернул его из раздумья голос Майора.

— Да я сам хрен знает, тащ командир. Тут значок радиации и что-то про реактор, глубже не выяснял ещё.

— Так выясняй. По выполнении возвращайся. И сразу ко мне на доклад. Отбой.

Не было печали, купила бабка порося. Монгол отложил коммуникатор и почесал в затылке. Хотя тут чеши не чеши, приказ поступил ясный: выяснить и доложить.

Остаток дня Монгол на пару с Ефимычем провёл на станции. Выяснял, собирал образцы и всё подробно документировал на видеокамеру. Та нашлась в рюкзаке лейтенанта.

Монгол детально отснял локомотив со всех ракурсов. Внутри крупным планом запечатлел механизмы управления. В реакторный отсек не полез — отфоткал снаружи. Чтобы получить представление о пушечных калибрах, ещё раз специально слазил на крышу с линейкой. С пулемётами получилось легче — Монгол просто выковырял несколько патронов из лент.

Устройство орудийных башен, да и вообще всё, что касалось средств ведения огня, снимал подробно, боялся упустить что-то важное. Наконец Монгол закончил с видеорядом и приступил к инвентаризации. Пересчитал весь боезапас и тщательно всё записал.

На станционном складе тоже пришлось повозиться. Шпал с рельсами здесь было очень много, но формулировка «до ебени матери» в конкретном случае не работала. На основании разведданных будет приниматься очень важное решение, и нужны реальные цифры.

На обратном пути разговорились. Ефимыч насмотрелся на человеческие останки, и ему не давала покоя мысль: почему никто не попытался убежать?

— Как так получилось-то, что хлопчики все полегли? — начал он разговор.

— Кто ж тебе скажет?

— А ты сам что думаешь, капитан?

Монгол старался лишнего не думать, но предположение высказал:

— Скорее всего, они ночью провалились.

— И что? Постовых-то должны были выставить, тревогу поднять. То ж бронепоезд военный тебе, а не электричка пригородная, — аргументированно заявил Ефимыч.

— Вот кто-то из постовых первым и переродился, а потом подъел остальных. А туман попросту проспали.

Вероятно, так оно и случилось. Улей припас много сценариев, и ни один из них не повторялся. Тут ведь как — чуть быстрее пошёл процесс заражения, и ты уже пустыш, первый из многих; удачно перехватил горло спящему сослуживцу, и тот не смог предупредить остальных — спидер; сожрал ещё двоих — уже топтун. И пошло-поехало вверх по шкале. Так что ничего удивительного.

За обсуждением не заметили, как добрались до Дялов. Монгол хотел сразу в Перевалок уехать, но Ефимыч отговорил, отправил утром.

* * *

В штабе его уже ждали. Вестовой сообщил об этом, едва капитан подъехал к крыльцу. Монгол задержался, только чтобы вытащить из машины два свёртка, камеру и сразу побежал наверх.

— Разрешите? — толкнул он дверь командирского кабинета.

— Давно пора, — кивнул Майор и махнул рукой, — заходи.

Монгол поздоровался со всеми и сразу перешёл к делу.

— Грач, подцепи, — кивнул он на командирский ноутбук и протянул разведчику камеру. А сам начал разворачивать первый свёрток.

— Ты по дороге музей ограбил? — хохотнул Колун. Выхватил будёновку с большой матерчатой синей звездой и нахлобучил её себе на голову.

— Капитан, попрошу не стебаться, — рыкнул на весельчака Майор.

— Молчу-молчу…

— Музей, — усмехнулся Монгол. — Ты на это посмотри.

На стол лёг раздутый до безобразия револьвер с толстым стволом и барабаном под приличный калибр. Колун скинул будёновку и потянулся к новой игрушке, но первым успел Грач.

— Ручная мортира Нагана? — с удивлением прочитал он выбитое на раме клеймо и откинул барабан. — Ни хрена себе калибр.

— Ого, — присвистнул Колун, увидев вынутый заряд. — Как у семнадцатого АГС, только покороче немного.

Монгол развернул второй свёрток, тот, что был подлиннее. Там оказалась причудливого вида винтовка с деревянным прикладом и толстой накладкой на стволе от затвора до мушки.

— А это что, трёхлинейка? — пошутил Механик.

— Почти угадал, — улыбнулся Монгол. — Винтовка Симонова-Гаусса, вот написано. — Он ткнул пальцем на выжженную на прикладе печать и передал винтовку зампотеху. Та пошла по рукам. Монгол не стал ждать, пока все обсудят диковинки, и приступил к докладу.

— В результате рейда обнаружен бронепоезд неизвестной конструкции, вероятно — на атомной тяге.

Последние слова удивления не вызвали, атомную природу находки офицеры уже обсудили.

Монгол подошёл к ноутбуку и для наглядности запустил видеоряд. В кадре проплыла артиллерийская платформа. Крупный план звезды сменился названием «Герой Советской Конфедерации Максимков Яков Андреевич». Камера дошла до хвоста локомотива…

— Ну и сундук, язви мне в душу! — восхищённо воскликнул Колун.

— Капитан!

— Молчу-молчу…

Монгол подождал, пока говорун угомонится, и продолжил:

— Бронепоезд имеет два полностью идентичных локомотива, две артиллерийские платформы, четыре пушечно-пулемётных вагона, один ракетный, один штабной, совмещённый с узлом связи и ПВО, и один для размещения личного состава. Он же лазарет, он же столовая-кухня. Вот здесь, — капитан передал командиру исписанный лист, — подробный перечень вооружения.

Майор пробежал список глазами, одобрительно кивнул и передал его Скареде.

— Бронепоезд, судя по всему, новый, с полным боекомплектом и, очевидно, в боевых столкновениях участия не принимал. Начиная со штабного к хвосту три вагона нуждаются в ремонте и ревизии боевой части.

— Это ещё почему? — тут же заинтересовался Колун.

— Там рубер повеселился, ну и я добавил, когда состав зачищал.

— Ты хочешь сказать, что рубера в одного завалил? — с сомнением прищурился безопасник.

— Обижаешь недоверием, — улыбнулся в ответ Монгол.

— Могуч! — уважительно покивал Колун. — Много с него взял?

— Вообще ничего. Башку гранатой разнесло.

— Так, все вопросы потом. Заканчивай, капитан, — вмешался Майор.

— У меня, по существу, почти всё. — Монгол положил на стол карту. — Вот место нахождения объекта и предполагаемый маршрут. Да, и там ещё рядом склад железнодорожный. Вот список, что, чего и сколько. — Он добавил ещё один исписанный лист и сел на своё место.

— Соображения? — обратился ко всем присутствующим командир.

— Я против, — категорично заявил Скареда, не поменявший своей позиции с прошлого раза.

— Аргументируй! — тут же завёлся Колун.

— Ты на полном серьёзе собираешься эту ядерную кастрюлю в Перевалок тащить? Она, наверное, фонит, как половина Чернобыля.

— Наверное, — презрительно скривился безопасник. — А ты замерял?

— Мне замерять не надо, я и так знаю, — не сдавался зампотыл. — А если рванёт?

— Он новый. С чего бы ему?

— Может, не сразу. Но через несколько лет рванёт точно.

— Я бы так далеко не загадывал, полковник. Если б не стечение обстоятельств, тебя бы уже здесь не сидело. Нечем и не на чём потому что сидеть было бы.

— Да там одних путей тянуть километров сто! Ты, что ли, дорогу строить будешь? — привёл очередной довод Скареда.

— А кто⁈ Ты⁈

— Разрешите? — поднял руку Механик.

Спорщики замолчали и уставились на него. Зампотех слыл непререкаемым авторитетом во всех технических вопросах.

— Хочу сказать, что ваши опасения абсолютно беспочвенны, товарищ полковник. Замерить фон не составит никакого труда. И естественно, бронепоезд никто никуда не погонит, если есть хоть малейшая опасность…

— Слышал⁈ — снова возбудился Колун.

— Я не закончил, — строго оборвал его Механик. — Я тут прикинул, даже по приблизительным подсчётам у бронепоезда масса залпа будет как у танковой роты. Это очень хорошее подспорье. Калибры не наши, но зато полный боекомплект, и вооружение заменить технически можно. Если мне память не изменяет, новых топливных элементов хватает лет на пять, как будет в нашем случае, не знаю. Ещё можно использовать атом в мирных целях, так сказать, на какое-то время решить проблему горячего водоснабжения и электрификации посёлка. Вы пока продолжайте, я ещё подумаю. — Зампотех закончил и вернулся к расчётам.

— Вот, что я говорил! Смысл из-за каких-то пяти лет суету наводить? — победоносно заявил Скареда.

— Сам-то здесь намного дольше живёшь? Пятилетка ему уже не срок! — тут же парировал Колун. — Да через пять лет мы эти локомотивы на дизельные заменим, и всего делов.

— А старые куда денем?

— Обратно отгоним.

— Отгоним!.. Ты его заведи сначала.

— Да заведём как-нибудь…

Спор мог продолжаться вечно, но Монгол их перебил.

— Есть ещё одна проблема, — сказал он, поднимаясь с места. — Кластер быстрый. У нас меньше трёх недель, чтобы бронепоезд оттуда увести.

— Капитан, вы в своём уме? За три недели построить железку до Перевалка? Это невозможно! — Скареда чувствовал себя победителем.

— Не надо до Перевалка. Там до границы кластера два километра всего, и полтора, считай, уже есть. Нужно просто решить, стоит заморачиваться или нет.

Все снова задумались.

— Да чего нет-то? — первым отмер бесшабашный Колун. — Делаем! Будем единственным стабом, у кого бронепоезд есть. Атомный.

Последнее обстоятельство, похоже, особенно грело его душу.

За Майором финальное слово, а он не торопился с выводами, взвешивал все за и против. Зампотыл во многом прав. Эти сто километров по местным меркам Байкало-Амурской магистралью покажутся. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Не на жопе же сидеть, заплывая жиром. Но опять же… Хозяин стаба никак не мог принять решение. Аргументов ему не хватало. Вроде бы и полезная штука, но как её сюда припереть? Одной решимости мало, нужна материальная база — бронепоезд не «уазик», где попало не проедет.

— Да что там думать? — Колун всегда находил решение любой проблемы. — Ровняем трассу батами, кидаем шпалы, на шпалы рельсы, и огонь.

— Всё бы тебе огонь! — снова вступил в спор Скареда. — А ты думаешь, это для красоты под рельсами щебень лежит? Бронепоезд твой весит как чугунный мост. Утонет в грунте вместе с путями. Подушка нужна, хотя бы минимальная.

Но безопасника было сложно остановить.

— Хорошо, проходим БАТами, делаем твою подушку, шпалы, рельсы — огонь.

— Как у тебя всегда просто, Колун.

— А хрен ли усложнять? Нам эта дорога на один раз нужна…

Пока они спорили, Механик продолжал чиркать в блокнотике с крайне задумчивым видом. Наконец он получил некий результат и отложил карандаш в сторону.

— Так, господа офицеры и финансисты, предлагаю вам секундочку помолчать и выслушать… гм… технического специалиста, — упредил он уже открывшего рот Скареду. На самом деле он хотел сказать «умного человека», но в последний момент переиграл — на такое могли обидеться. Спорщики замолчали, остальные с интересом посмотрели на зампотеха, и тот продолжил:

— Путём несложных математических вычислений я получил следующие цифры…

— Не ёрничай, Механик, — перебил Майор, уловив в его голосе издёвку. — Ближе к теме давай. Не в цирке.

— Ну а если ближе к теме, то получается, что на двадцать метров пути нам нужно двадцать кубов щебня.

— И? — Колун пока не осознал глобальность проблемы.

Механик тяжело вздохнул и принялся разжёвывать:

— На километр это пятьдесят машин, не совков, которые у нас на базе в количестве двух единиц числятся, а полноразмерных самосвальных полуприцепов. Улавливаешь? Пятьдесят, на километр. А у нас сто. То есть пять тысяч машин. И возить не коротким плечом, а хер знает откуда. То есть при условии десяти машин в день только возить придётся два года, а ещё ровнять, укатывать и пути кидать. А у нас две недели. Понял теперь?

— Теперь понял, — понурился безопасник. Расставаться с идеей ему очень не хотелось. — Но ты же говорил: «масса залпа», «мирный атом»…

— Это так, но если всё по правилам делать, дорога нам золотой выйдет, — ответил Механик и продолжил рассуждать вслух: — Но с другой стороны, Колун прав… если бросить прямо на грунт… шпалы почаще…

— Так! — хлопнул ладонью по столу командир. — Вы меня окончательно запутали. С этой стороны, с той! Механ, скажи конкретно, мы сможем этот сраный бронепоезд в стаб притянуть⁈ Или нет⁈

— Я бы попробовал, — ответил зампотех после секундного размышления. — Кинем однопутку по грунту и потихоньку привезём, а здесь уже будем думать, как его вокруг посёлка запустить. До перезагрузки мы по любому успеем бронепоезд из кластера вытащить. А нет, так ничем и не рискуем. Тем более для этого много людей не надо, там больше для техники работа. А техника у меня есть.

— Вот это уже разговор! — оживился Майор. — Тогда переходим к задачам. В кратчайшие сроки вывести бронепоезд с территории быстрого кластера и минимальными силами доставить его в Перевалок. Ответственный — Монгол. На тебе, Механ, стройка и техническое обеспечение. Задача понятна? Выполнять!

Считай, что половина дела уже сделана. В армии всё до смешного просто работает. Если командир приказал «Поехали», то машина поедет, даже если не завелась.

* * *

В другое время всё было бы немного иначе, но в режиме острой нехватки ресурсов и цейтнота по времени поступили именно так — взяли с собой всего десяток людей и минимально необходимую технику. И всё же на сборы и подготовку к предстоящей работе ушла вся ночь и больше половины следующего дня. Как только закончили, сразу же выдвинулись.

Монгол ехал в авангарде на своём «Номаде» в роли передового охранения и проводника. За ним шли машины инженерного назначения. Механик лично отобрал необходимое: два БАТ-2 (военный бульдозер и путепрокладчик) — куда ж без них; КамАЗ-5350 с роспуском и КМВ-10В (тоже КамАЗ, тоже вездеход, только с краном-манипулятором), там возить — не перевозить; АТЗ-7–5350 (наливник) — искать ГСМ будет некогда, а соляру вся эта техника жрёт, как бык помои. Ну и ремонтная летучка с кунгом на базе «Урала» — мало ли что случится.

Бойцов рассадили по кабинам, а для прикрытия взяли один лишь «Тигр» с пулемётным модулем. До места и так проскочат — на кластерах пока ещё безопасно, а там их целый бронепоезд ждёт со своими калибрами.

Предварительный план был такой — в кратчайшие сроки кинуть однопутку, утащить бронепоезд за пределы быстрого кластера и вывезти материалы со склада. А дальше уже можно потихонечку тянуть ветку до Перевалка. Глядишь, и народ к тому времени высвободится, всё веселее пойдёт.

* * *

— Ни хрена вас понаехало! — встретил их Ефимыч на въезде в посёлок. — Вот прямо туточки свои агрегаты ставьте, и к столу. Угощу вас чем бог послал.

Монгол уже знал, чем Незамай угощает, и повторять не хотел, поэтому распределил дежурства, а сам пошёл спать. Отдых любому человеку необходим, тем более что впереди грандиозная стройка.

Глава 11

Приключение с путеукладчиком было единственным за всё путешествие, остальные километры пути прошли без неожиданностей. Веник знакомил подопечного с реалиями здешней жизни, рассказывал, что тут к чему, тот внимал. Между делом выяснилось пристрастие Митяя к мотоциклам. Ворот сообщил об этом Бекону, и новичок уже на полных правах мог считать себя «Ангелом», пусть пока и на испытательном сроке.

Возможно, принимать абы кого и не совсем правильно, но лучше вот так, чем набирать «по объявлению». Рейдеры с улицы, конечно, куда круче и опытнее, но у каждого свои интересы. И в голову им не залезешь — штатный ментат банды в карьере остался, попал под удар скреббера. А новички с кластеров по крайней мере «Ангелам» жизнью обязаны, а что до неопытности, так это дело наживное. В Улье быстро учатся.

Ехали не торопясь, с разговорами, в удовольствие. Надолго не останавливались — отлить если только, кому приспичит, или водителя сменить. Халк, правда, напрягся разок, когда увидел указатель «Страусовая ферма Каравановых». Здоровяка передёрнуло — повторять тот опыт ему не хотелось.

— Ты чего? — насторожился Бекон, увидев его реакцию.

— Здесь нас страус гонял, — пояснил Халк. — Мы тогда под сотку шли, а он не отставал, прикинь…

— Брешешь, — не поверил Бекон. — Всамделишный страус?

— Элитный. Вон видишь дыру? — Халк показал на пустой пролёт (они как раз вдоль ограды ехали), — Это он выломал.

Бекон вытянул шею, посмотрел на разбитые в щепы доски и улыбнулся:

— Прикольно.

— Это тебе прикольно. А я тогда чуть не обосрался. Мы его в два «Утёса» еле ушатали. Свалили на последних патронах.

Воспоминания жуткие, но рейдер испытывал тёплые чувства. Уже нет Седого, погиб Баламут, Ракшас отправился в Пекло. Но все они здесь, рядом. И живы, пока Халк о них помнит.

Стаб-Сити показался далеко за полдень. Горизонт сломался горбом центральной постройки, добавились контуры многоэтажек, а вскоре стал различим и частный сектор. Вдоль дороги потянулась череда знаков: «Стаб-Сити», «Добро пожаловать», «Держись направления», «Не съезжать, заминировано», «Впереди контрольно-пропускной пункт».

С последнего визита Халка здесь ничего не поменялось. Периметр так же патрулировали БМП, двойной забор блестел спиралями колючей проволоки, у пулемётов торчали бойцы. Стаб жил безопасной жизнью.

Головная машина упёрлась носом в шлагбаум. Постовые уже ждали приезжих. К водительской двери пикапа подошёл старший смены:

— Кто такие?

— Ангелы тёмного солнца, — лениво процедил Ворот.

Постовой посмотрел на единственный броневик, заглянул в салон «тойоты»:

— Вас вроде больше было.

— Улей, — философски пожал плечами рейдер. — Не дави на больное, командир.

— С какой целью в Стаб-Сити? — перешёл тот к следующему обязательному пункту опросника.

— С развлекательной, — хищно улыбнулся Ворот в ответ.

Постовой понимающе хмыкнул. Если рейдеры приехали развлечься, с деньгами у них полный порядок. А таким гостям здесь всегда рады. Осталось задать последний вопрос — и можно отпускать их на пополнение местного бюджета.

— Откуда?

— Из Перевалка.

— Да ладно⁈ Из самого Перевалка⁈ — с охранника вмиг слетел официоз.

— Да. А что? — удивился его реакции Ворот.

— Правду говорят про орду?

— Правду, — кивнул байкер.

— Отбились?

— Отбились.

— И выжили все?

— Ну, почти.

— А про двух мегакрутых чуваков тоже правда?

— Нагло врут, — энергично замотал головой Ворот. — Сам знаешь, как в Улье побасенки любят. Парни самостоятельно справились. С помощью ракетной артиллерии.

— Смотри-ка… — восхитился постовой. — А правда, что перевалковские трофеев набрали тьму-тьмущую?

— Это ты где такое услышал? — пристально посмотрел на него рейдер.

— Ну, люди говорят… — неопределённо протянул тот.

— Ты бы людей меньше слушал… Дружище, может, поедем мы? — Ворот решил съехать с темы. — Устали как собаки, пока добрались.

— А, ну да, ну, да.

Постовой, соглашаясь, закивал, махнул рукой своим, чтобы освободили дорогу, и хлопнул по дверце:

— Проезжайте.

Стрела шлагбаума поползла вверх, противотаранный барьер — вниз, и маленькая колонна байкеров въехала на территорию города. Осталось найти ночлег и спать. Все развлечения после.

* * *

Как бы ни хотелось «Ангелам» удариться в буйный загул, первым делом они занялись транспортом. Заправили, посмотрели, проверили. Жизнь в Стиксе может повернуться на сто восемьдесят за секунду, поэтому надо всегда быть готовым. Ко всему.

Вторым делом «Ангелы» отправились за обновами. В полном составе. Шопинг, он не только девочкам настроение повышает. Мальчики тоже любят покупать. Денег было немерено, поэтому их никто не считал.

Базар в Стаб-Сити всем на удивление, и народу — не протолкнуться. А поскольку «Ангелы» в Улье не единственные байкеры, то неудивительно, что здесь нашлась точка, где продавалось всё для двухколёсных. И это просто праздник какой-то, кто понимает. Наслаждение для души. Косухи, жилеты и штаны одуряюще пахли новой кожей, банданы с черепами радовали глаз, блестели понтовые цацки — цепи, перстни, браслеты… Вроде и не нужны, но расхватывались влёт.

И руки дошли до всего. Никто не остался без обновы, а Путёвого так вообще одели с ног до головы. Выглядела вся эта сбруя на нём, как на корове седло, но это пока. Оботрётся, обвыкнется и станет неотличим от бывалого байкера. Халка тоже привели в соответствие с образом. Правда, от кожаных штанов он отказался — обошёлся чёрными джинсами.

Фетиш с атрибутикой банд можно посчитать блажью и пустой тратой средств. Камуфляж, конечно, штука универсальная и бесконечно практичная. Но — для кластеров. А на отдыхе любой байкер, особенно из «Ангелов тёмного солнца», должен являть вид. Вот парни и являли. В меру своего разумения.

А после ударились в жёсткий кураж.

Три дня уже, как банда обосновалась в «Парадизе» — самой лучшей гостинице города. Сюда селили лишь тех, кто мог себе позволить настоящую, даже по меркам прошлой жизни, роскошь — вышколенный персонал, охрана и ощущение полной безопасности, люксы с джакузи, чистые простыни и приятные ароматы, в ресторане — всевозможные деликатесы с персональной подачей от шеф-повара, в баре — дорогущий алкоголь на любой изощрённый выбор и самый настоящий бармен. А местный бордель даже язык не поворачивается назвать проститутошной, девочки там — «Плейбой» отдыхает. А что они в постели творят… Как вспомнишь — в штанах становится тесно.

Не жизнь — мечта.

Идиота.

Халк одиноко грустил в сиреневом полумраке гостиничного бара и накачивался дешёвым вискарём. Почти пустая бутылка «Белой лошади» стояла рядом на стойке.

Скука.

Рейдер ведь не просто название, рейдер живёт опасностью. Когда прилететь может с любой стороны, когда кровь вскипает от гормонов — к такому привыкаешь. И жизнь приобретает особенную ценность. И смысл особенный, ни на что не похожий. А сейчас Халк чувствовал себя хрюшкой в свинарнике: всех забот — пожрать, выпить и потрахаться. А потом что? На убой?

Нет, он совершенно не против, отдых, безусловно, нужен. И даже необходим. Халк о таком и не мечтал в своё время. Но всё хорошо в меру. Как выяснилось, вся эта роскошь быстро приедается. Ещё день он так выдержит, ну два, а потом волком от тоски завоет. Ну не его это. Не-е-го.

— Хей, здоровила, чего загрустил⁈ — раздался знакомый бас за спиной.

Халк обернулся и вяло помахал в ответ.

В дверях заведения появился Бекон в обнимку с двумя отпадными девицами. Справа Анжела — платиновая блондинка с голубыми глазами и капризными губками, слева Виола — жгучая брюнетка с пронзительно-зелёным взглядом и волосами до аппетитной попы. Великолепие манящих округлостей. Девяносто-шестьдесят-девяносто в блеске короткого обтягивающего люрекса.

Проститутки, прости господи, но какие шикарные!..

Халк с досадой поморщился: он и сам целился на Виолу, но приятель опередил.

Если не лукавить, Бекону стоит позавидовать — счастливый человек. Он везде получал удовольствие. На кластерах — от адреналина и приключений, в стабах — от всего, что можно купить за спораны. Довеском шла популярность у дам. Гигант и раньше не жаловался на дефицит женского внимания, а после преображения те вообще липли к нему, как мухи. Эскортницы готовы давать ему бесплатно, в самые неожиданные места, а несчитанные деньги только усиливали эффект.

— Налей. — Бекон плюхнулся рядом и показал бармену три пальца. Тот привычно сыпанул в стакан льда, налил из бутылки с гравированной оленьей головой и принялся готовить коктейли для девушек.

— Давай за то, что живы. — Бекон потянулся бокалом к товарищу.

— Толку-то… — уныло чокнулся с ним Халк.

— Чего-то ты совсем скис, дружище! Так не пойдёт, — приобнял его «Ангел» и дал знак бармену, чтобы тот повторил. — Рассказывай, что приключилось.

— Душно здесь, Бекон. Надоело. Ненастоящее всё какое-то, приторное…

Халк — рейдер бывалый и даже суровый, его тяжело пробить на откровенность, но то ли харизма собеседника подействовала, то ли просто на душе скопилось… Короче, разговорился он. Выплеснул.

— Понимаешь, Бекон… Человеку смысл в жизни нужен. Цель, задача… как хочешь назови. Даже вот этого всего, — он обвёл рукой бар, — надо добиваться, а не жить этим постоянно. Ты видел, какие здесь рожи? Тьфу! С души воротит! Да я в том карьере себя живее чувствовал, чем в этом болоте! Эх, да что там!..

Халк перелил остатки «Белой лошади» в свой бокал и залпом выпил. Бармен тут же выставил ему новую бутылку.

— Забери эту дрянь, — Бекон отодвинул дешёвый вискарь обратно. — Налей-ка нам «Далмора». И тару оставь.

Желание клиента здесь больше, чем закон. Бармен флегматично кивнул, выполнил и отошёл протирать фужеры.

— Да какая разница — «Лошадь», «Далмор»… Всё одно пойло, — скривил недовольную мину Халк.

Он вроде и выговорился, но продолжал брюзжать, словно старый дед.

— Ты попробуй, попробуй. — Бекон с улыбкой пододвинул к нему бокал.

Чокнулись. Выпили. Халк шевельнул бровями и ничего не сказал. Ну да, лучше. Намного. Но обсуждать цвет, аромат и вкусовые оттенки ему не хотелось. Не то настроение. Самогон — он и есть самогон, пусть и выдержанный сколько-то там лет в дубовых бочках.

— Нет, дружище, ты мне таким не нравишься. Поднимайся, лечить тебя будем.

Бекон поднялся с высокого стула и встряхнул Халка, но тот лишь вяло отмахнулся, не желая никуда идти.

— Да я уже…

— Вискарь — это правильно, но не совсем то. Тебе адреналиновая встряска нужна, — авторитетно заявил Бекон, не ослабляя хватки.

— Драться, что ли, пойдём? — Халк от удивления даже перестал сопротивляться.

— Лучше — играть! Девочки, собирайтесь.

Бекон жестом дал команду красоткам захватить бутылку с бокалами, сгрёб Халка в охапку и потащил в казино. Анжела с Виолой зацокали каблучками следом.

* * *

Насильственное перемещение немного взбодрило, хотя настроения не прибавило. Но из лап Бекона ещё никто не уходил, и Халк был доставлен в местное заведение как миленький.

Не Лас-Вегас, но тоже ничего. Просторный зал с высокими потолками. Дубовые панели на стенах, тяжёлые складчатые портьеры. Рассеянный свет скрытых светильников, интимная атмосфера, приглушённые звуки. И лёгкий флёр женских духов.

Уютно, чёрт побери.

В ярких лучах — игорные столы. Настоящие. Два покерных, два для блэк-джека, рулетка и крэпс. Крупье, вне зависимости от половой принадлежности, одеты классически: чёрный низ, белый верх, жилетка агрессивно-красного цвета и галстук-бабочка в тон. Народа немного, но у каждого стола кто-то да пытает удачу. Халк дёрнулся было поиграть в холдем, но Бекон утянул его к колесу. Что покер, что двадцать одно — голимая математика. А сейчас нужна чистая удача. Концентрированный адреналин.

В аромат дорогой парфюмерии вклинился резкий запах табачного дыма — какой-то хлыщ в недешёвом костюме закурил толстую сигару. Гаванскую, не иначе. Халк повёл носом и недовольно поморщился. На кластерах курить — смертный грех. Заражённые издалека чуют. Любой рейдер об этом знает. А этот гандон, без бинокля видно, из стаба нос высовывал только для профилактики трясучки, и то под охраной. Вот откуда у него бабло? Халк сжал кулаки, но Бекон придержал за плечи, а дальше подключился дилер, отвлёк:

— Желаете сыграть?

На остроносом крысином лице сияла радушная улыбка, но в глазах плескалось презрение.

— Желаем, — прогудел Бекон и пихнул здоровяка локтем в бок. — Бабки-то есть?

Халк вытащил из кармана пакет со споранами и протянул товарищу. Тот добавил свои и передал крупье:

— Обменяйте.

Улыбка краснобабочника приобрела алчный изгиб. Он сноровисто пересчитал содержимое пакетиков и выставил перед каждым невысокую стопку фишек номиналом по сотне, сделал приглашающий жест:

— Делайте ставки, господа.

Бекон поставил на семнадцать, Халк на чёрное.

— Ставок больше нет!

Крупье крутанул колесо и запустил шарик. Тот поскакал по кругу.

— Четырнадцать, красное, — объявил дилер и сгрёб специальной грабелькой фишки обоих.

Сука.

Халк уже почти пришёл в себя, но проигрыш взбодрил ещё больше. Бекон тусанул фишек девочкам, а сам поставил на десять. Халк положил фишку на красное. Анжела на семь, Виола на одиннадцать.

— Ставок больше нет.

Шарик застучал по колесу.

— Двадцать, чёрное.

Дилер с глумливой ухмылкой утащил фишки в фонд казино.

На движуху у рулетки откликнулись посетители: к столу подтянулось несколько человек, в том числе и хлыщ с сигарой. Рядом с ним — неземное видение в чёрном шёлковом платье. Декольте открывало пупок с кокетливым пирсингом. Халк запнулся… и раздел её взглядом. Похоже, белья видение не носило в принципе. Виола с Анжелой по сравнению с ней выглядели бледной молью. И как она ему раньше не попадалась?

Халк с трудом отлепил от красавицы глаза и поставил на восемь.

Выпало пять.

Подкручивает, что ли, падла? В жилах Халка вскипела кровь — проигрывать никому не нравится. И вместе с тем ушла древнерусская тоска, вернулся штатный настрой. А дилер всё равно пидор.

Здоровяк сделал ставку и начал незаметно за ним следить.

Шесть — двадцать четыре.

Чёрное — красное.

Сектор — и снова мимо.

И шарик, и колесо каждый раз крутились по-разному. Точно подкручивает, гадёныш. Или дар какой-то использует. В любом случае знает, куда упадёт, или Халк туп и невнимателен, как индюк. Впрочем, это всего лишь досужее наблюдение, они сюда пришли не корову выигрывать, а за эмоциями. И получили ровно то, что хотели. Но всё равно обидно! Понятно, что цель казино — обобрать клиента до нитки, но хоть разок-то можно позволить выиграть? Хотя бы для разнообразия…

Фишки таяли, народу прибывало. Другие столы опустели — все посетители столпились у рулетки. Халк поставил последний жетон на чёрное — максимальные шансы, один к двум — и проиграл снова. Но зато понял, как жульничает дилер. Ну не скотина ли?

А «скотина» даже не старалась скрыть злорадство. Раздеть деревенщину — дело принципа. Сюда солидная публика ходит — не чета кластерным псам.

— Желаете ещё обменять? — поинтересовался крупье со змеиной улыбочкой.

— Колесо крути, — невежливо посоветовал ему рейдер. — Я налом поставлю, если приспичит.

А сам без палева полез в заветный пакетик с жемчужинами. «Белую, что ли, поставить?» — мелькнула шальная мысль. Но это понты, причём корявые. Да и перед кем понтоваться? Да пошли они… Халк вытащил красную жемчужину и глянул на стол: всё поле было заставлено фишками.

Почти всё.

Дилер хитро прищурился, покрутил шарик в пальцах, вдохнул, чтобы сказать сакральное «Ставок больше нет», но Халк успел на мгновение раньше — поставил на единственное свободное место. Лицо дилера вытянулось, но жульнический алгоритм, очевидно, был уже запущен, и поправить его он не мог.

Колесо закрутилось в одну сторону, шарик весело поскакал в другую… Народ затаил дыхание — на этот раз кто-то обязательно должен выиграть. Осталось узнать кто.

Дробный треск разбился на одиночные звуки, те становились всё реже, отчётливей…

Тук-тук-тук…

Тук-тук…

Тук.

Шарик упал в ячейку зелёного цвета и там замер.

— Зеро — прохрипел дилер и закашлялся, его рожей сейчас можно было молоко квасить или текилу закусывать.

Взгляды собравшихся сошлись на счастливчике.

— Вот ты дал! Красавец! — восторженный бас порвал тягучую тишину. — Знай наших!

Бекон от переизбытка чувств двинул товарища по плечу. Анжела с Виолой восторженно запищали, кинулись к Халку и принялись его нацеловывать. Раздались звонкие аплодисменты, восхищённые возгласы — люди поздравляли рейдера с невиданным выигрышем. Шутка ли: один к тридцати двум. Да ещё и в полновесных жемчужинах. Красных. Немыслимое богатство.

— Поздравляю! Редкая удача! — Дилера как подменили, он подобострастно залебезил в надежде на чаевые. — Вам фишками или сразу жемчугом?

Ага, как же, удача. Просто на каждую хитрую жопу всегда найдётся болт с дюймовой резьбой.

— Жемчугом, — мстительно улыбнулся Халк.

Крупье понял, что с чаем он пролетел, но надежды не терял:

— Сейчас всё организую.

Краснобабочник испарился, а Халк почувствовал, как между ним и Виолой влезает кто-то решительный и такой же приятно-мягкий на ощупь.

Такая же.

— Привет, я Джемма, — бархатным контральто пропела красавица с декольте, прижимаясь к Халку бедром.

От запаха жасмина закружилась голова, весь жемчуг мира был позабыт. Ладонь опустилась на Джеммину талию, непроизвольно скользнула ниже, пальцы смяли тонкую ткань на упругой окружности. И штаны моментально стали жать спереди — белья девушка точно не носила.

Спасибо, конечно, но как же…

Хлыщ, задрав нос к потолку, шёл к выходу дёрганой походкой. А недокуренная и до половины сигара одиноко торчала в чьём-то стакане с вискарём.

Глава 12

В дальнем конце зала колыхнулась портьера и появился солидный дядька в сопровождении амбалов охраны. Сбоку мелко семенил краснобабочник.

Неприятности? Не исключено.

Бекон сдвинул в сторонку льнущих к нему девочек и сделал шаг навстречу амбалам. Халк пускал слюни на грудь новой знакомой, и рассчитывать на него не стоило, но этих двоих Бекон и сам уделает. А дальше посмотрим. Гигант наклонил голову к одному плечу, к другому, хрустнул позвонками и приготовился к драке. Но не пришлось. Тревога оказалась ложной. Да и не тревога вовсе, просто хозяин казино захотел лично засвидетельствовать почтение чемпиону. А верзилы уже охраняли его тело и бархатный мешочек с призом, который он нёс в руках.

Особого торжества не было. Солидный пожал руку Халку, сказал: «Как я рад» и «Приходите ещё». И если второму ещё можно поверить, то насчёт радости он точно кривил душой. Единственное, чему он был бы рад, — это не отдавать три десятка жемчужин. Но правила игры диктуют условия: не выплатит выигрыш — лишится клиентов, здесь арифметика простая. Возможно, позже он и предпримет какие-то шаги в этом направлении, но пока рейдеры в «Парадизе», им ничего не грозит.

Халк развязал мешочек, высыпал жемчуг на стол, отсчитал половину и придвинул к Бекону. Может, кому-то это и покажется странным, но Халк так не считал. Если бы товарищ не затащил его в казино, никакого выигрыша не было бы. Поэтому вот. Ровно шестнадцать жемчужин.

Бекон не стал выкаблучиваться и воспринял поступок как должное. Он довольно хохотнул, хлопнул товарища по плечу и сгрёб неожиданное богатство огромной лапищей.

— Народ, гуляем! Я угощаю! — громыхнул он, подхватил Анжелу с Виолой под круглые попы и направился к выходу.

Халк галантно предложил руку Джемме. Следом, радостно гомоня, потянулись остальные — кто же откажется от халявной выпивки?

Когда в дверях скрылся последний клиент, хозяин «Парадиза» отвесил краснобабочнику сочную оплеуху.

— Я тебе за что деньги плачу⁈ — прошипел он разозлённым котом. — На полставки у меня пойдёшь!.. Пока не отработаешь. А попробуешь сбежать — пожалеешь.

* * *

— Любезный, — вежливо обратился Бекон к метрдотелю на входе, — ты пошукай моих, у нас тут небольшой междусобойчик намечается.

Лицо распорядителя вытянулось от несколько необычной просьбы, но перекочевавшая к нему жемчужина тут же вернула благостное выражение. Ещё один красный шарик достался официанту в качестве аванса. И зашевелилось. Столы были сдвинуты в круг и стали наполняться с такой скоростью, что скатерть-самобранка обзавидовалась бы. Про других посетителей на время забыли.

Оно и понятно. Деньги всегда творят чудеса, а Бекон расставался с ними без напряга. Легко пришли — легко ушли. Кончатся — добудут ещё. Да и не принято в Улье копить. Здесь вообще дольше чем на день загадывать сложно. Даже в таких основательных стабах.

Через десять минут степенный пафосный ресторан превратился в задорное деревенское гульбище. При всей своей респектабельности случайные гости жрали в два рыла, а пили в три горла. «Ангелы» и вовсе не смущались. Подтянулись девочки из борделя, и вскоре все забыли, по какому поводу здесь собрались, такое завязалось веселье.

Редкие посетители повозмущались-повозмущались и прекратили. Шумное застолье втянуло их в себя, осталась только троица за соседним столом — стильно одетый сухощавый мужчина и два гоблина звероватого вида. Судя по всему, какой-то денежный мешок и его охрана. Но на них уже никто не обращал внимания. Зачем, когда тут шампанское льётся рекой, возраст вискаря измеряется десятилетиями, а икру, даже чёрную, можно черпать столовыми ложками.

Анжела с Виолой немного понервничали по поводу неожиданной конкурентки, но вскоре поняли, что та на Бекона не претендует, и расслабились. Даже перекидывались репликами иногда и вместе смеялись над незамысловатыми шутками байкеров.

Халку вообще крышу снесло. Выплеск тестостерона после длительного воздержания — страшная вещь. Особенно если объект вожделения в прямой тактильной доступности. Рейдер изо всех сил изображал галантного кавалера, но нет-нет да и тискал Джемму за попу. Та не возражала и даже наоборот, поддерживала рейдера в возбуждённом состоянии — то на ушко что-то жарко шепнёт, то грудью невзначай прижмётся, то бедром потрётся о его ногу. Хорошо, что они сидели, потому что ходить Халку в таком состоянии было бы как минимум неудобно.

— Я на минутку.

Джемма грациозно поднялась, тронула пальчиком Халка за ухо и величаво удалилась походкой от бедра в дамскую комнату, носик попудрить или что ещё. Но девушек о таком не принято спрашивать. Халк смотрел ей вслед, заворожённый перетеканием шёлковых складок. Из гипноза его вывел ощутимый толчок под ребро.

— Ну что, дружище, отпустило? — поинтересовался Бекон, понимая, что вопрос задаёт риторический.

Халк обернулся к нему и лишь рассеянно улыбнулся, не в силах избавиться от сладкого наваждения. Тут и без слов всё понятно — конечно, отпустило. Может, и ненадолго, но рейдер уже и в кластеры не сильно рвался и против роскоши не особенно возражал. События в казино помогли. А возможно — знакомство с Джеммой. В любом случае он был готов задержаться здесь минимум на неделю. И желательно всё это время не выходить из номера. В том, что ему хватит здоровья, он не сомневался.

Бекон понимающе хмыкнул и продолжил громким шёпотом:

— Давно хочу тебе сказать. Сожрал бы ты уже свою золотую жемчужину или продал — всё польза.

А вот здесь не поспоришь. Таскать величайшее сокровище Улья в кармане по меньшей мере неумно. Это как… как… Даже сравнения в голову не приходят. Граната с выдернутой чекой, разве что, но по масштабам разрушения несопоставимо. Жемчужина если «бахнет», то эффект будет измеряться килотоннами.

— Да я уже, — немного смущаясь, ответил Халк.

— Что уже? — не понял Бекон.

— Съел.

— Да ладно? И чего? Прорезался новый дар?

— Да ничего пока не прорезалось, — покачал головой здоровяк. — Вроде в казино что-то мелькнуло, пока сам не понял что.

— Красавец! И не переживай, всё будет ровно! — На радостях Бекон забыл о конспирации и повысил голос: — Давай! За нового обладателя золотых даров!

Они чокнулись, выпили. Налили ещё, выпили снова.

И если говорить по чесноку, то конспирация Бекону была до одного места. Причём вполне обоснованно. Когда ты голыми руками прибил элитника и один вышел против целой орды, кого бояться? Он и шептал-то больше для создания таинственной атмосферы. Халк тоже недалеко ушёл. У него, правда, дары ещё не оформились, но ждать осталось недолго.

И, как всегда, излишняя самоуверенность не пошла на пользу. Рейдеры не заметили, как при первом же упоминании золотой жемчужины холёный мужик за соседним столом навострил уши. Не заметили и как он, будто случайно, встал со стула, едва на входе в зал появилась Джемма, как пошёл ей навстречу, как придержал за локоток и перекинулся с ней несколькими словами. Да если бы и заметили, что тут такого? Мужику, например, в туалет приспичило, а что с красивой девушкой поговорил… А кто бы не поговорил на его месте? Так что нет здесь ничего криминального. Тем более что девушка вернулась и как ни в чём не бывало продолжила улыбаться Халку.

Тот ещё немного посидел с друзьями, но спермотоксикоз крепчал. Рейдер шепнул что-то Джемме на ухо, покраснел, но та с улыбкой кивнула в ответ. Куда они засобирались, объяснять не нужно. «Ангелам» так уж точно. Байкеры со смехом проводили парочку, и самым вежливым напутствием было: «Крепкого стояка».

Халк с девушкой удалились, а застолье продолжилось с удвоенной силой.

* * *

Бекон подскочил, словно его током ударило. Сел на кровати, с трудом разлепил веки. Темно хоть глаз выколи, но потихоньку обвыкся. Рядом мирно сопели девочки, выставив круглые попы из шёлковых простыней. Справа Анжела, слева Виола, а может, наоборот. В номере тишина. Вроде спокойно и в то же время что-то не так. Сильно не так. До панической атаки ещё далеко, но гигант испытывал острейшее чувство дискомфорта.

— Бекоша… — потянулась к нему блондинка сквозь сон.

Бекон осторожно снял её руку со своего бедра. Спи, красивая, не до тебя. Сейчас нужно понять, что именно его разбудило.

Гигант закрыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям. Есть! Вот оно! В голове словно карта всплыла. Не целиком, лишь фрагмент в светлом кружочке. Такие ещё в компьютерных играх бывают: в центре — ты, в доступном секторе — локация и отметки остальных персонажей. Хотя назвать это недоразумение картой язык не поворачивался, потому что местность изображалась в условно-приблизительном формате.

Испуг прошёл. Уж кто-кто, а Бекон к чудесам привычный, всякого навидался. Да и сам прочувствовал, на личном, так сказать, опыте. И «Ангел» был готов голову прозакладывать, что это новое проявление даров золотой жемчужины. Впрочем, дары — это хорошо, но ими ещё надо уметь пользоваться. И Бекон принялся разбираться с неожиданным приобретением.

Отметки различались по цвету и не были подписаны, но если сосредоточиться на какой-то одной, то появлялось понимание, кого она обозначает. Инструкция, понятно, не прилагалась, всё приходилось делать методом тыка. Тык в сиреневую — Голый. В фиолетовую с морковным отливом — Ворот… Вскоре Бекон точно знал, кому именно принадлежит каждая из них. Вот эти две зелёные рядом — Мямля и Пузо. Три жёлтых точки россыпью — молодёжь. Вот эта с серебристой аурой — Халк. Даже Ракшас и Монгол горели золотом и ярким багрянцем на границе восприятия.

Цвета как в общепринятой шкале, только на этот раз почему-то в применении к иммунным. Аналогия напрашивалась сама собой. Чем ближе к красному сектору, тем опаснее её обладатель. Ну а насчёт оттенков драгоценных металлов — тут и так всё понятно. Людей с подобной окраской по пальцам пересчитать. Их всего трое: Ракшас, сам Бекон и теперь уже Халк…

Так, стоп! А почему серебристая метка движется? Почему она в отрыве от остальных?

Бекон соскочил с кровати, подхватывая со стула штаны. Запутался, чуть не упал, но кое-как натянул и выскочил из номера как был, босиком. Добежать до апартаментов Халка — дело минуты… Дверь оказалась открыта.

Бекон диким вепрем вломился внутрь… и остановился в растерянности. Никого. Только постель смята и мужские вещи разбросаны. Едва уловимый запах жасмина напоминал о Джемме. Гигант заглянул в ванную, под кровать и даже в шкаф, для надёжности. Результат остался без изменений. Халка нигде не нашёл.

Он хоть разок-то успел?..

Бекон отогнал неуместные мысли. Успел, не успел, об этом можно и у приятеля спросить. Но для начала нужно его найти. Самый очевидный вариант — Халка похитили. Оставалась, конечно, вероятность, что рейдер загулял с пьяных глаз и поехал с девицей кататься, но…

— Ты чего шумишь? — в номер заглянул взъерошенный Ворот.

Бекон лишь молча развёл руками. Тёртому рейдеру лишних слов не потребовалось, он кивнул и пропал из поля зрения. Гигант ещё только собрался спросить куда, как из коридора уже прилетел ответ:

— «Каймана» посмотрю на парковке.

Броневик стоял, где оставили, к нему даже не подходил никто. Когда Ворот вернулся, вокруг Бекона уже собралась вся банда. Одного из «Ангелов» похитили, такого ещё не бывало. Нужен адекватный ответ, иначе репутация байкеров пострадает. Ещё бы знать, кому отвечать…

— Шкуру эту нужно сначала найти, — предложил первый шаг Голый. — Без неё по-любому не обошлось.

Как вариант, если их с Халком не утащили вместе.

— Пойду потрясу охрану, — засобирался Ворот.

Но у Бекона имелся способ получше. А главное — абсолютно надёжный и без лишней беготни.

— Не надо. Я знаю, куда его повезли.

На самом деле он не знал, известно лишь направление, но здесь неуверенность не канает. Лидер должен быть непоколебим в своих решениях. Очень поднимает моральный дух. А с Джеммой они в другой раз сочтутся. При случае… В любом случае.

Через пятнадцать минут машины «Ангелов тёмного солнца» выехали со стоянки гостиницы.

* * *

Халк очнулся и обнаружил себя лежащим ничком на белом ковролине, связанным по рукам и ногам. К приятному запаху освежителя воздуха примешивались резкие нотки гуталина, казарменные ароматы и почему-то жасмин. Судя по плавному покачиванию, они куда-то ехали. Вернее, его куда-то везли. Куда и кто, это только предстояло выяснить.

Халк повернул голову, чуть не застонав от нахлынувшей боли, и упёрся взглядом в щёгольские лакированные туфли. Дальше шли белые носки, подвороты светлых в полоску брюк… Больше рейдер не смог ничего разглядеть. Не дали.

— Давильщик, — с ленцой произнёс владелец модных ботинок.

Халку на шею опустился тяжёлый сапог и придавил голову к полу. Пленнику недвусмысленно давали понять, что лежать нужно смирно, и лишняя информация ему ни к чему.

Впрочем, рейдер не смог опознать похитителей, даже если бы захотел. Нет, он не забыл, что за их бригадой в своё время охотился Институт. Но угроза больше ассоциировалась с Монголом и его бойцами, других Халк просто не знал. Да и не вдавался в подробности, если честно. Его дело — силовая поддержка. Вот только оказалось, что сила силу ломит.

Твою мать, кто бы мог подумать, что его умыкнут из самого безопасного места в Стаб-Сити? Особенно после окончания эпопеи с золотой жемчужиной. Кому он вообще сдался?

Халк, стараясь не обращать внимания на головную боль, принялся восстанавливать в памяти минувшие события.

…Они с Джеммой покинули ресторан. Потискались в лифте, пока поднимались на этаж. Ещё в коридоре он сорвал с неё платье, но Джемма, оставшись в кружевном белье и чулочках, вдруг закапризничала и потребовала шампанского с клубникой в номер. Потом дурачилась и дразнила Халка, бегая от него по комнате. Ещё шампанское. Ещё. Объятия… Жаркие поцелуи… брачные игрища, одним словом. Наконец, наигравшись, она допустила Халка к своему телу, тот залез на неё, сгорая от желания…

И на этом всё. Тёмный провал. Ни малейшего намёка, что же произошло дальше.

Наверняка подсыпала что-то. Зараза!

«Зараза», кстати, сейчас сидела у него за спиной, потягивая вискарик из квадратного бокала, и распространяла вокруг себя аромат дорогих духов. Халк снова попытался привстать, но Давильщик опять придавил его сапогом.

— Да хорош уже! — взбрыкнул Халк. Но рифлёная подошва ещё сильнее врезалась в кожу.

Рейдер уже достаточно пришёл в себя, чтобы дать отпор. Такого обращения спускать нельзя. Даже если ты пленник. Даже если со связанными руками. Адреналин хлынул в кровь, окончательно вымывая отраву, придал силы и желания жить. В голове прояснилось, мышцы налились мощью, а глаза яростью.

Халк зарычал и резким движением разорвал цепь наручников. Вывернулся из-под сапога, вскочил на колени. Кто-то сзади врезал прикладом по затылку, он отмахнулся, хорошо попав кулаком кому-то по морде. Давильщик влепил ему коленом в нос, но Халк только тряхнул головой и боднул врага в живот. Тот согнулся, и пальцы рейдера сомкнулись на его горле.

Халк без зазрения совести задушил бы урода, но сердце вдруг пропустило удар. Потом два. Потом три. И наконец замерло вовсе. Перед глазами поплыли радужные круги, сменились чёрными пятнами… Халк хватанул ртом воздух, захрипел и медленно завалился набок.

Щёголь вытащил из кармана носовой платок, брезгливым жестом промокнул капли крови на брюках и бросил его Давильщику.

— Когда вы уже научитесь чисто работать, господа? Приведите Ветра в чувство и покрепче свяжите пленника. Стоимость костюма вычту из вашего жалования, — равнодушным тоном сообщил он и обратился к девушке: — Вам ещё налить, дорогая?

Та улыбнулась и протянула бокал. Ветер что-то промычал, показывая, что он уже в чувстве, а Давильщик принялся заново вязать Халка. Буркнул только:

— Как скажете, куратор, как скажете…

Глава 13

Много говорят про судьбу и свободу выбора. Мол, человек волен в своих решениях и может повлиять на собственную жизнь. Может, но обстоятельства часто бывают сильнее. Бывают такие, на которые повлиять не получится. Изменить тоже сложно. Только приспособиться.

А люди, они как люди. Стремятся выжить в любых условиях. Уж куда, казалось бы, хуже — очутиться на кластере. Даже обычные не отличаются радушием, а есть места и пострашнее. И участь гораздо ужаснее.

Что касается радостей, то их в Стиксе немного. Не сожрали в первые минуты — хорошо, стал иммунным — отлично, добрался до стаба — редкостная удача. Но всё меняется, когда появляется коротенькая приставка «рад».

«Рад» — это не про радость, «Рад» — это про радиацию.

Вкис ты, чувак, если попал в подобный замес. Быть тебе атомитом.

* * *

Антону по жизни везло. Так считал не только он, а многие ему просто завидовали. И если честно, было чему: НИЯУ МИФИ с красным дипломом, трудоустройство по выбору, более чем хорошая зарплата со всеми вытекающими. Карьера опять же прёт как на дрожжах. Сегодня его утвердили на должность заместителя начальника второго энергоблока Балаковской АЭС. А такой пост занять — это очень неплохо, особенно в неполные тридцать лет.

Антон собирался отметить своё повышение сегодня же вечером. Уже и столик в ресторане заказал. И коллег пригласил. Тех, которые попадали в категорию нужных…

Святая простота.

Как там говорят? Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах?

Дипломы, карьеры, зарплаты остались в прошлой жизни, растворившись в вонючем жёлтом тумане. Да и сама жизнь получила несколько иные приоритеты. Новые понятия прочно вошли в обиход: споран, заражённый, кваз, кластер, стаб. И каждое с приставкой «рад».

Но это уже позже выяснилось.

Свой первый день в Улье Антон пытался забыть, как только сюда попал, но в этом не преуспел. События страшного вечера сотыми гвоздями засели в памяти и регулярно появлялись в кошмарах, заставляя его просыпаться в холодном поту.

Всё произошло «только вдруг».

Обычная рабочая смена, обычное её завершение. Антон в совершенно благодушном настроении собирался домой — перед гулянкой хотелось принять душ и принарядиться соответственно случаю. Он пришёл на стоянку к своему автомобилю и уже открыл водительскую дверь, когда потянуло кислятиной. Свет фонарей потускнел, насытился жёлтым, в сгустившемся тумане замелькали стремительные тени. Раздался и замолк приглушённый расстоянием крик. А через минуту пронзительно завыли сирены.

Антон не стал медлить, прыгнул за руль, крутанул зажигание и, едва мотор запустился, вдавил педаль газа. Нет смысла выяснять причины — когда на АЭС раздаётся тревога, предполагается страшное, а значит, нужно бежать. Как можно быстрее и как можно дальше. Для остального существует дежурная смена и пожарные расчёты.

Антон дважды чуть не столкнулся со рвущимися из рядов автомобилями, вырулил к выезду со стоянки, но покинуть её не успел — его машина содрогнулась от тяжёлого удара. На капот запрыгнула несусветная тварь, проминая своим весом тонкий металл. Антон рефлекторно ударил по тормозам и замер, судорожно вцепившись в руль. Тварь ощерилась, обнажив острые зубы, замахнулась с намерением выбить лобовое стекло… и отлетела в сторону от увесистого удара кувалдой.

Антона отпустило, но его спаситель выглядел почти так же, как тварь, если не страшнее. По сути, от неё он отличался только камуфлированными штанами, обувью и вот этой самой кувалдой в руках. От сковавшего его ужаса Антон мог только смотреть и дышать, да и то через раз. Тем временем второй монстр ловко прикончил первого, вытащил нож, вбил его в затылок поверженному врагу, поковырялся там и с довольным видом спрятал что-то в карман. Вернулся к водительской двери, заглянул внутрь и разбил окно. Просто кулаком.

Что было дальше, Антон помнил смутно, обрывками, но от этого ему становилось ещё хуже.

Брызги стекла сыпанули в лицо, оставляя десятки мелких порезов… Мощная когтистая лапа сгребла за воротник и потащила наружу… Удар задницей об асфальт отозвался болью в копчике и слезами из глаз… мерзкое ощущение мокрых штанов… его куда-то тащат…

И вот он уже стоит в строю таких же ободранных, пришибленных, ничего не понимающих людей, а вдоль рядов идёт урод с выпученным глазом и шрамом от ожога на половину и без того жуткой морды.

— На мясо, — послышался его скрипучий голос далеко справа.

Бедолага, которого определили на мясо, наверное, ещё толком ничего и не понял, а его уже отволокли в сторону. Урод тем временем перешёл к следующей жертве. Засопел, принюхиваясь, и выдал тот же вердикт. У второго пленника было время пораскинуть мозгами, и он закричал, забился, но против двух амбалов ему ничего не светило. Один громила врезал несчастному под дых, тот заткнулся, пытаясь восстановить дыхание, и его утащили к первой жертве.

— На мясо…

— На мясо…

— На мясо…

Антон с каждым разом вздрагивал и сильнее вжимал голову в плечи. А урод всё ближе, хлюпающее сопение всё громче… И вот он остановился напротив. Выпученный глаз встретился с глазами Антона, вывернутые ноздри с натугой втянули воздух и почти вплотную приблизились к его лицу… Антон обоссался бы ещё раз, если б было чем. Он зажмурился, ожидая последнего в своей жизни экзамена…

— Этого в сторону. Иммунный, — проскрипел урод и пошёл дальше.

Повезло?

Антон и сам так подумал. Поначалу.

Молодой инженер оказался единственным иммунным из всей отловленной партии. И у него даже появилась надежда, что это даст ему какие-то преимущества. Но нет, единственное преимущество — он выжил.

Но лучше бы его прибила самая первая тварь.

* * *

В Стиксе бытует мнение, что радиоактивные иммунные ущербны и являются эволюционным тупиком. Что они быстро тупеют. Что превращаются в полуразумных животных, едва сохранивших человеческий облик. Всё так, но у них имелся и огнестрел, и крупный калибр, и транспорт. Как они всё это использовали, уже другой вопрос, но не сразу же атомиты становились тупыми. Жили ведь как-то. А ещё известно, что Улей бесконечен в своей фантазии и может придумать такое, до чего не всякий шизофреник в приступе параноидального бреда дойдёт. Всего этого Антон тогда не знал, он только начинал знакомиться с новым миром и людьми, с которыми его пересекла судьба.

Его привели в стаб, и шоковое состояние только усилилось. А ещё появилось стойкое ощущение, что он во второй раз провалился. В конец тридцатых годов прошлого века. Что это? Трудовой лагерь? Зона? Антон угадал дважды.

Прямоугольный периметр. Бревенчатый забор. Поверху ржавые гирлянды колючей проволоки. На углах торчат вышки с пулемётными точками. Ещё одна у ворот. Внутри четыре приземистых длинных барака, параллельно друг другу, и десятка полтора отдельных домиков, вразнобой. Вместо центрального водоснабжения колодец с мятым ведром на цепи, вместо канализации вонючие выгребные ямы, вместо белоснежных ватерклозетов загаженные скворечники с дыркой в полу. Всё вокруг пыльное, серое, старое…

Антон забился в истерике.

— Так же нельзя! Я не могу!! Не хочу!!!

Но атомитов меньше всего волновали хотелки новичка. А истерику ему быстро вылечили. Увесистой, до звона в ушах, оплеухой.

В среде рад-иммунных рулила грубая физическая сила, а заправлял здесь Раджа — здоровенный кваз с имперскими замашками. Непогрешимый вождь с обликом рубера, обладающий чудовищной мощью. Может, ему подсказал кто, а может, и сам догадался, но он смог собрать вокруг себя кодлу почти в две сотни рыл и организовал что-то вроде племенной общины со строгой иерархией и делением на касты.

Все ботаники, принципиальные пацифисты и просто неуверенные в себе люди сразу попадали на дно местного общества. В обслугу, по сути, в рабы. Никаких прав, только обязанности. И самая грязная работа. Да что там грязная, им назначалась любая работа. Несчастные от зари до зари готовили пищу, таскали воду, чистили нужники. При необходимости строили, чинили пришедшие в негодность машины и механизмы. Отношение к обслуге было скотское, условия — на грани выживания.

Чуть выше стояли умники. Очень немногочисленная каста. Сюда попадали обладатели уникальных знаний и умений. По большому счёту на них и держались остатки цивилизации, но в плюс им это не шло. Единственный шанс вырваться из обслуги — если у иммунного вдруг проявлялся полезный дар. Тоже не бог весть что, но умником уже можно было как-то жить.

Тех, кто не чурался физического насилия, не заморачивался моральными принципами и без колебаний лез в драку, забирали к воинам. Туда попадали не только гопники, но интеллектуалы в их среде встречались не часто. Воины защищали стаб, ходили в рейды, добывали необходимое. От них многое зависело, но именно они деградировали быстрее остальных. И чем меньше оказывался изначальный IQ, тем стремительнее этот процесс протекал. Иной воин не мог с автоматом справиться, поэтому в их среде бытовало холодное оружие. Больше дробящего типа. Каменный век, но когда ты превосходишь статями иного лотерейщика, это не считалось неудобством.

На верхушке пирамиды стоял сам Раджа — воплощение абсолютной власти, чуть ниже — два его звероподобных помощника и верховный жрец. Да, да, здесь и религия была своя, больше похожая на язычество или сектантство. Атомиты поклонялись Великому Раду. Они для этих целей даже алтарь соорудили, на котором приносили жертвы своему богу. В основном человеческие.

Кстати, религия возникла не на пустом месте. Кто-то в своё время заметил, что ударная доза радиации превращает атомитов в берсерков. Ненадолго, но всё же. И стал использовать это в своих целях. Перед набегами воины посещали энергоблоки и по возвращении могли схлестнуться с рубером один на один. И даже с элиткой. Последнее, правда, ни к чему хорошему не приводило, но бывали и такие случаи.

В какую касту попал Антон, даже гадать не стоило. Вдобавок ко всем несчастьям, его, по понятным причинам, нарекли Сыкуном и определили в третий барак, к самым забитым. Там ему выдали алюминиевую чашку, ложку, кружку и выделили место на нарах. На втором ярусе.

Первое знакомство с соседями случилось во время позднего ужина, и надо сказать, сразу не задалось. По поводу успешного рейда в стабе было объявлено торжество и обслуге выкатили усиленную пайку — целый казан наваристого супа на каждый барак. Но когда Антон, вернее уже Сыкун, выловил ложкой фалангу человеческого пальца с накрашенным ногтем, его вырвало прямо на стол. За что он был нещадно бит и оставлен голодным. Хотя последнему Антон только порадовался, он ещё неделю потом не мог есть.

Впрочем, о недоразумении вскоре все позабыли, и потекли похожие, как один, унылые трудовые будни. Утром старший по бараку назначал каждому объект и норму выработки, а вечером проверял. Невыполнение каралось. Урезали пайку и, что самое главное, не выдавали мерзкого пойла под названием живец. От этого становилось плохо физически.

Казалась бы, зачем так жить, для чего? Но люди цеплялись и за такое. Сыкун тоже цеплялся и вскоре привык. И к тяжёлой работе, и к пойлу, и к похлёбке из человечины… Голод не тётка, а воля у парня слабая. Считай, что и нет её вовсе, воли той. Была бы — сбежал бы давно или вон вздёрнулся на перекладине… Но в Стиксе каждый решает сам за себя.

* * *

Жизнь повернулась к лучшему месяца четыре спустя. Сыкуна перевели в умники. Точнее, сначала у него прорезался дар, а уже потом изменился статус, но последовательность здесь не особенно важна. Важно, что это вообще случилось. Сыкун начал ощущать радиацию. Нет, он её и так чувствовал, как любой атомит: постоянно, всей кожей, даже через одежду, но это другое — сейчас он начал улавливать очаги распада на большом расстоянии. Даже глаза закрывать не приходилось, он просто знал, где располагался рад-кластер.

Отупляюще-изнурительный каждодневный труд для него закончился. Сыкуна прикрепили к боевой группе, ходившей в дальние рейды. Сюда попадали самые свирепые и кровожадные воины, охочие до убийств. Они, по сути, были больше людоловами, чем разведчиками. Передвигались рад-рейдеры на переделанном для Улья «Камазе» и двух пулемётных пикапах. В команде числилось шестнадцать бойцов, а рулил ими здоровенный амбал по кличке Бур.

Кстати, в группе уже был один такой умник. Пархатым звали. Чувствовал перезагрузку издалека и мог определить стабильный кластер. Вот они и стали работать на пару. Вроде своеобразного компаса. Один вёл бойцов туда, второй обратно. Их даже поселили вдвоём, вместе с такими же обладателями дара. Маленькая комнатка на четверых тоже не бог весть что, но не сравнить с прежними условиями. Их даже стали выделять. Боевая группа всё-таки, не серая масса. Был, правда, один жирный минус — человечину пришлось употреблять чаще. Но Сыкун старался об этом не думать.

Незаметно пролетел год. Времяисчисление неточное — потому что дни он перестал считать через месяц, но приблизительно так. И всё бы ничего, но Сыкун постоянно ощущал себя персонажем из мира «Безумного Макса». Мутанты, машины и постапокалипсис.

И надежда выбраться из всего этого сюра у него уже давно пропала.

* * *

То знаменательное утро началось не как все предыдущие. Бур чуть не выломал дверь, вломившись в их с Пархатым жилище.

— Подымайтесь, общий сбор! — рявкнул командир, срывая одеяло с Сыкуна.

— Что случилось? — спросонья промычал тот, но ответа так и не дождался. Бур уже выскочил на улицу.

На площади собрались все жители стаба. Воины, обслуга и умники перемешались в единой толпе и ждали выступления вождя. Тот вышел в сопровождении свиты, влез на специально предназначенный для этих целей помост, приосанился и обратился к собравшимся:

— Подданные! Великий Рад послал нам новое испытание… — начал он свою возвышенную речь.

Дальше шла пафосная чушь, а смысл был следующим: очередная перезагрузка не принесла с собой новый энергоблок. Уровень радиации на соседнем кластере упал до критического, и если ничего не предпринять, то община атомитов загнётся в самом ближайшем времени и в прямом понимании слова.

Это многое объясняло. Как минимум, почему Сыкун испытывал дискомфорт. Он только сейчас осознал, что привычное ощущение радиации пропало. И, похоже, ставший уже обыденным образ жизни тоже.

Вдобавок выяснилось, что предпринимать придётся не кому-нибудь, а их боевой группе. Причём в экстренном порядке. Нужно было срочно найти новый источник распада, и самоотводы не принимались. Ну ещё бы! Личное поручение вождя, почётная миссия и всё такое. Хотя, по сути, задание из категории «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

С точки зрения Сыкуна именно так оно и выглядело. Ну, правда, в Улье рад-кластеры не так уж часто встречаются. Ещё реже те, что рядом со стабами. И уж совсем очевидно, что все эти стабы заняты такими же, как они. Но Сыкун последний человек, к мнению которого здесь станут прислушиваться.

Великий Шаман торжественно вручил Буру священный артефакт — четырёхметровый штырь ТВЭЛ — и благословил на подвиги. Под завистливые взгляды других воинов группа погрузилась в свои машины и отправилась на поиски. Конкретное направление никого не интересовало.

Бур упростил собственную задачу до минимума. Командир и раньше-то особой смекалкой не отличался, а сейчас излучение топливного элемента превратило атомита в полубезумную гориллу с налитыми кровью глазами. Для него альтернатив уже не было: только вперёд, а те, кто мешает, подлежат немедленному уничтожению.

Он подсел к Сыкуну и рыкнул ему в лицо, забрызгав горячей слюной:

— Ищи!

«Ты дурак? Где и чего искать?»

Но эти слова Сыкун не рискнул произнести даже шёпотом. Он и думал-то в четверть силы, чтобы не выдать себя случайно — видел недавно, как Бур голыми руками порвал лотерейщика, и не хотел повторять судьбу заражённого. Он послушно активировал дар и вздрогнул от неожиданности — на самом пределе чувствительности появилось знакомое ощущение. Радиация.

— Что⁈ — От внимания Бура не укрылось удивление Сыкуна.

— Я, кажется, нашёл, — пролепетал тот и пальцем показал направление. — Нам туда.

— Молоток! — Бур хлопнул его по плечу, отчего Сыкун слетел на пол, и замолотил по крыше кабины. — Поехали!

* * *

Метка приближалась медленно и вела себя необычно, Сыкун пытался разобраться в причинах. Когда рядом были разрушенные энергоблоки, они полыхали, как адская топка, а эта едва теплилась. И по мере приближения не становилась сильнее. Уже в сумерках прямо по курсу показался заброшенный полустанок с одиноким железнодорожным составом.

Конечная цель поиска? Не похоже.

Бур тоже засомневался.

— Ты куда нас завёл, придурок⁈ — Он навис над Сыкуном скалой гипертрофированных мышц.

Гнев старшего понятен — группе горючки даже на полпути назад не хватит, а нашли какие-то вагоны. Если Сыкун ошибся, то его сначала грохнут максимально болезненным способом, а потом сварят в котле на обед… От одной мысли об этом у него перехватило дыхание.

— Всё верно, — едва выдавил он. — Приехали.

— Смотри у меня, если не так! — Бур поднёс к носу Сыкуна пудовый кулак.

Машины атомитов подъехали к составу, и Сыкун первым спрыгнул на землю. Чутьё сразу привело его к локомотиву.

— Там, — хлопнул он по броне. — То, что мы ищем, там.

Бур открыл бронелюк и залез внутрь. Его восторженный вопль известил, что Сыкуна ещё не скоро сварят. Живительный источник действительно был здесь.

Целый час группа проторчала у реактора, напитываясь животворными лучами, а когда все насытились и стали устраиваться на ночлег, Пархатый вдруг встрепенулся:

— Чувствую стаб, — заявил он.

Бур довольно расхохотался — Великий Рад явил свою милость. Не успели источник найти, а тут ещё один подарок. На стабах много чего можно встретить, глядишь, и свежениной побалуются.

Ночлег откладывался, группа получила новый приказ — выдвигаться.

Глава 14

Голова пульсировала болью в виске, правый глаз заплыл и покрылся коркой запёкшейся крови. Нос забивала пыль, пахло затхлостью и мышиным помётом. В темноте слышалось чьё-то тяжёлое дыхание и сдавленные стоны — значит, он здесь не один.

— Есть кто живой? — негромко спросил капитан, разлепив пересохшие губы.

— Есть, — прохрипел в ответ голос Механика.

— Где мы и что случилось?

Спрашивать о самочувствии Монгол не счёл нужным. Говорить может — уже хорошо. А кроме как говорить, ничего и не оставалось — связали их по рукам и ногам. И связали крепко. Толстыми пластиковыми стяжками.

— Я не больше твоего понимаю. — Зампотех тяжело заворочался и окликнул своих: — Клинкер, Цикля, Канюк, есть кто?

— Канюк здесь, — простонал из полумрака один.

— Цикля, — отозвался второй.

Третий боец, кого назвали по имени, не ответил. То ли в себя пока не пришёл, то ли не пережил нападения… Что на них напали, это и ежу ясно, осталось узнать кто. И ещё — почему их сразу не убили. С вопросом «как» сложностей не возникало, тут и гадать не надо. Постовые непростительно прозевали ночную атаку, а причины уже не важны. Да и сам Монгол хорош, понадеялся на людей зампотеха. А у того даже не рейдеры — сапёры и техники, вот и результат. Весьма плачевный. Но чего уж теперь рассуждать…

Когда перекличка закончилась, оказалось, что в плен к неизвестным попало девять человек. Сам Монгол, Механик, двое его подчинённых, Кипа, Незамай и три мужика из Дялов. Остальных, в том числе и девушек, не дозвались.

С личным составом определились, теперь нужно разобраться с диспозицией. Монгол понимал, что они в каком-то сарае, но где этот сарай — оставалось неясным. Капитан перевалился на бок, извиваясь, как червь, подобрался к двери и приник к щели здоровым глазом.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Механик.

— Погоди. — Монголу понадобилось время, чтобы привыкнуть к яркому свету снаружи. — На станции мы. Вижу каких-то уродов… Громила с копьём… Костёр развели. Жрать, что ли, готовят?

— Дай посмотрю.

Сбоку толстой гусеницей подполз зампотех, Монгол откатился в сторону, освободив ему место.

— Атомиты это, — после минутного молчания выдал Механик.

Объяснить, почему он пришёл к таким выводам, зампотех не успел, его скрутило в остром приступе рвоты.

— Ты чего? — вскинулся капитан.

— Они Клинкера собираются жрать… пидоры!.. — выдавил Механик, и его снова стошнило.

Зампотеха ещё долго выворачивало наизнанку, а узилище заполнила мёртвая тишина и едкий запах блевотины. Пленники испуганно прижухли, переваривая новую информацию. В Улье встречается всякое, и каждый здесь ходит по грани, но чтобы вот так… людей жрать… Это уже перебор. Шока никто не испытывал, но настроение упало у каждого — закончить жизнь под ножом каннибала никому не хотелось. Похоже, попали они, как хер в рукомойник.

Даже словоохотливый Ефимыч притих и не спрашивал, что с его соплеменниками. А хрен ли тут спрашивать? И так всё понятно: мужиков на харч, девок — по прямому назначению.

От одной этой мысли Монголу сделалось нехорошо.

— Твари! — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Приток эмоций требовал действия, и капитан завозился, пытаясь разорвать путы. Но те только сильнее впивались в кожу. Монгол подёргался немного и бросил бесполезное занятие. Всей пользы, что адреналин лишний сжёг, и голова от злости болеть перестала. Но делать всё равно что-то нужно. Не сидеть же вот так, дожидаясь очереди на убой…

— Монгол, у тебя же дар, — перебил его мысли Механик — Прыгай за стену и беги за помощью.

Ага. Много ли набегаешь со связанными ногами?

— Ползи, — невесело поправил его Монгол и снова попробовал путы на прочность.

Зампотех глупость сморозил, но это можно списать на нештатную для него ситуацию. Даже если получится сбросить оковы, до ближайшей помощи сто вёрст по прямой. Хотя мысль сама по себе интересная. Вылезать отсюда по-любому надо. Только не за подмогой бежать, а передолбить этих упырей к чёртовой матери! Развязаться бы вот только для начала.

— Гляньте там по углам, может, есть чем стяжки разрезать? — Монгол лихорадочно перебирал варианты спасения.

В темноте завозились, что-то звякнуло, что-то упало. Ойкнул от боли Кипа.

— Прямо на сломанную руку! — жалобно сообщил он.

— Мужиком будь! — прикрикнул на лейтенанта Монгол. — Что там?

Ему кое-как передали находку — слегка погнутый лом с криво приваренным топором. Такие раньше специально делали, лёд во дворах долбить. Тяжёлый зараза, но ухватистый, и лучшего средства пока не придумали. Но это для льда.

— Ну-ка подсоби, — попросил Монгол зампотеха и развернулся к нему спиной.

Тот без лишних слов понял замысел капитана, повторил его манёвр и зажал железяку в руках. После пятнадцати минут бестолковой возни стало понятно, что занятие бесперспективное. Закруглённый от частого контакта с грунтом топор беспомощно елозил по пластику. Даже засечки не появилось.

— Твою мать, таким топором проще задушить, чем зарубить, — выругался Механик, ощупывая путы товарища.

— Может, там лопата найдётся или ещё чего поострее? — не терял надежды Монгол.

— Нет, товарищ капитан, пусто, — отозвался Канюк. — Мы тут все углы облазили.

— Млять! — выругался капитан.

А что ещё скажешь? Надо придумывать новый план. И Монгол погрузился в тревожные размышления.

* * *

Бура распирало от осознания собственной крутости. Он чувствовал себя спасителем племени, супергероем, Прометеем, добывшим огонь. Правда, спроси его, кто такой Прометей, он вряд ли бы ответил. Забыл. Да и надо оно — голову напрягать, когда и так хорошо?

Шестеро его бойцов уже торопятся в Раджастан сообщать радостную новость. Там бы и трое справились, но вождю сейчас каждая машина понадобится. Перевозить весь кагал с нажитого места — дело хлопотное, вот Бур и отправил ему свой грузовик и два трофейных. А здесь он и оставшимся десятком бойцов обойдётся, места вроде спокойные. Да и каждый рад-рейдер у него троих стоит, а уж с шаманским подгоном и вовсе бояться нечего.

Атомит растянул губы в довольной улыбке и с благоговением погладил шестигранный брус ТВЭЛа. Божественный артефакт принёс им удачу. Мало того, что основную задачу быстро решили, так ещё и стаб нашли. Небольшой, но обжитый. И что самое главное — богатый.

Всемогущий Рад благоволил своим воинам, превратив их в стремительных смертоносных хищников. Постовые даже не заметили, как им распороли горло. А глупых деревенщин скрутили прямо в кроватях. Правда, не все пережили грубого обращения, некоторые подохли, но это ничего — свежего мяса будет больше. А тех, кто выжил, про запас приберегли. Впрок. Вон они, в сарае связанные сидят. Стадо…

Бур с презрением сплюнул.

Жаль только, что обеих баб придётся Радже отдать. С этим у атомитов строго. Женский пол в остром дефиците, особенно иммунные. Воины в основном в набегах разговлялись, на обновляющихся кластерах. А вот так, чтобы на постоянку кого-нибудь себе завести, да ещё без спросу, об этом не стоило даже и думать. За такое полагалась смертная казнь, без вариантов, не спасут никакие заслуги.

Но помять-то никто не запрещал, а покуражиться ой как хотелось.

От сладких мыслей в паху приятно заныло, и Бур решительно направился к броневику, где сидели девки из стаба… но вдруг остановился как вкопанный. Нет, ну его. Стоит только начать, а потом распалишься и хрен уже остановишься. Он-то себя знает. Поэтому лучше и не пробовать. Лучше повременить, глядишь, вождь отметит его старания и выделит бабу из своего гарема. Такие подгоны не каждый день обламываются, но богатые трофеи стоят особой награды — бронепоезд, оружие, машины…

Атомит с мечтательным видом прошёлся вдоль захваченной техники. Два здоровенных бульдозера, бочка, полная соляры, угловатый бронеавтомобиль и быстрый приземистый багги. Броневик Раджа по любому заберёт себе, а вот маленькую машинку Бур хотел бы оставить. Уж очень понравилась. Надо будет только умникам сказать, чтобы каркас сверху срезали и сиденья подогнали под его габариты. Ну и водителя подобрали, само собой. Бур — воин и вождь, ему не подобает баранку крутить.

От избытка чувств атомит вдохнул полной грудью, воткнул в землю штырь ТВЭЛа и потащил из ножен мачете. Нервное возбуждение требовало выхода, хотелось крови, секса и жрать. С сексом он по понятным причинам пролетал, но остальные вопросы оставались в его возможностях.

— Тащите тушу! — рявкнул он воинам и с предвкушением облизнулся.

* * *

Для людоедского пиршества всё уже давно подготовили. Треногу для разделки соорудили из найденных здесь же труб, для костра пригодились шпалы, большой казан у рад-рейдеров всегда был с собой. Огонь получился дымный и вонял креозотом, но настоящие воины на такие мелочи внимания не обращают. А кто посмеет сказать, что не настоящие, тем быстро всё объяснят.

Едва прозвучал приказ старшего, рад-рейдеры подхватили первое попавшееся, голое уже тело, подвесили за ноги и отошли в сторону. Первый кусок вожаку. Бур подошёл, помедлил секунду и привычным движением вспорол мертвецу живот. Кишки вывалились сизыми гирляндами и влажно шлёпнулись на землю — ноздри атомита хищно раздулись, втягивая парной запах потрохов. В три замаха он вырубил промежность вместе с прямой кишкой, завязал узлом и откинул в сторону. Дерьмоедов здесь нет.

Когда труп оказался выпотрошенным, Бур присел на корточки и выдрал из склизкой кучи печень. Оторвал и отбросил желчный пузырь, жадно впился зубами в бурую массу, отхватывая большущий кусок. По щекам и подбородку потекли струйки густой тёмной крови… Атомит в блаженстве закатил глаза. Остальные, глотая слюну, с завистью следили за каждым его движением…

— Сыкуна позовите, — прочавкал Бур с набитым ртом.

Тот притих у костра и делал вид, что следит за огнём, надеясь, что про него забудут. Кровавое зрелище само по себе отбивало аппетит, а от мысли, что именно придётся жрать, и вовсе становилось плохо. Но животный страх заставил идти. Вожак скор на расправу и не терпит неподчинения, а занять место на треноге Сыкуну не хотелось. Он встал, понурился и медленно подошёл ближе.

— Держи, заслужил!

Бур отхватил мачете приличный кусок печени и швырнул умнику в качестве поощрения. Кровавый ошмёток человеческой плоти сочно шлёпнул его по щеке, заставив отшатнуться. Угощение упало на землю, Сыкуна перекорёжило от омерзения. Бур довольно заржал, разбрызгивая красные слюни, и фыркнул:

— Ешь!

Сыкун обмер, не зная, что делать. В такой замес он попал впервые. Не то чтобы целку строил — стаж людоедства у него уже приличный, но одно дело есть суп, представляя, что он из курятины, а другое — вот так жрать недавно живого человека. Да ещё и сырым.

— Ешь! — придавил голосом Бур, поднимаясь в полный рост.

Сыкун медленно наклонился, поднял кусок, неуверенно поднёс к губам, но в рот так и не сунул. Он переводил взгляд с вожака на кровавое подношение и мелко дрожал, не решаясь ни подчиниться, ни воспротивиться. Застыл как кролик перед удавом — вроде ещё и не съели, но уже и не убежать.

Бур грозно сдвинул брови, глаза превратились в бойничные щели, пальцы хрустнули, крепче смыкаясь на рукояти мачете.

— Ешь! — рыкнул он и сделал шаг к Сыкуну.

— Да жри ты уже, долбоклюй! — подскочил сбоку Пархатый и подбил товарища под локоть.

Поступок второго умника сработал триггером. Рука Сыкуна сдвинулась с места и уже не смогла остановиться. Бедолага, едва сдерживая рвотные позывы, цапнул зубами первый кусок и захрустел сырятиной вместе с облепившими её камушками и песком. Второй пошёл уже легче…

Бур проследил, чтобы тот доел всё без остатка, удовлетворённо кивнул и вернулся к треноге. Но настроение свежевать тушу пропало. Атомит походя рубанул по руке мертвеца, отхватил ту по плечо и перебросил одному из воинов.

— Битюг, жрать готовь, быстро! — рявкнул вожак и неторопливо зашагал к костру.

* * *

Про Сыкуна забыли, но он и сам не жаждал внимания. После выходки Бура ему хотелось побыть одному. Хотелось забиться в тёмный угол, и чтобы никого рядом, чтобы хоть на время забыть об этом кошмаре, чтобы вокруг тишина… Он брёл, сам не зная куда, пиная случайные камни, и вдруг понял, что пришёл к бронепоезду. Можно ли придумать местечко укромнее?

Сыкун влез внутрь локомотива и закрыл за собой дверь. Бронированный корпус словно изолировал его от безумного мира. Стало гораздо спокойнее, появилось ощущение защищённости…

Господи, как ему всего этого не хватало… Чего конкретно? Он и сам бы не смог сформулировать точно. Много чего. Технологий. Механизмов. Цивилизации, в конце концов. Зачем? Да просто почувствовать себя человеком. А не этим… кем он здесь стал. Но Улей редко запускает процессы в обратку, а если случается — нужно заплатить цену, а та иной раз бывает непомерной.

Сыкуну платить было нечем, поэтому он так и остался рад-иммунным, и внутренняя потребность потащила его к реактору. Знак радиации для атомита — всего лишь пригласительная табличка, и Сыкун без страха распахнул дверь в реакторный отсек. По телу тут же побежала приятная щекотка. Сердце забилось чаще, кровь заструилась быстрее, жизнь показалась уже не такой отвратительной. Он даже перестал себя ощущать Сыкуном. Вернулся прежний Антон.

Живительное излучение будто смыло с него все неприятные переживания. На смену им пришли другие чувства. Проснулся интерес технаря, стало любопытно, как здесь всё устроено. Антон перешёл в рубку машиниста, сел на операторское место, покрутился на кресле, погладил консоль управления… Посмаковал ощущения… Пластик, металл и стекло… Он словно вынырнул из кошмарного сна, где жрут людей, где первобытный дикарь устанавливает порядки, где каждый день нужно выживать. Он готов был многое отдать, чтобы так сталось на самом деле так.

Под руку попалась пластмассовая круглая ручка, Антон машинально потянул её на себя — открылся лючок. За ним оказалось что-то вроде автомобильного бардачка, внутри — две книги. Одна побольше — формата амбарной тетради, вторая поменьше, размером А5, но гораздо толще. Первую, с надписью «Бортовой журнал», Антон сунул обратно, а вторую положил на колени. На обложке значилось:

Бронеход атомный ракетный

расширенного тактического применения

тип «Красный Восток»

модернизированный

Инструкция по эксплуатации

Кажется, ему в руки попал мануал.

Неожиданная находка ещё больше подняла настроение — с инструкцией разбираться всегда проще. Молоток, и тот можно сломать по незнанию, а тут целый атомный бронепоезд. Вернее, бронеход, хотя в чём принципиальная разница, Антон пока не сильно себе представлял.

Прежде чем открыть книжку, он ощупал её со всех сторон, понюхал и даже лизнул корешок — серая бумага, незнакомый шрифт, едва заметный запах типографского клея — ничего такого, но Антон чуть не прослезился. Пусть техническая, пусть инструкция, но это книга! За время, проведённое в «Быдлостане», он сталкивался только с замусоленными порножурналами.

Антон пробежал глазами оглавление:

Тактико-технические характеристики

Бронирование

Вооружение

Ракетный вагон, (особенности)

Артиллерийско-пулемётный вагон, (особенности)

Пушечная платформа

Средства ПВО

Всё это его не сильно заинтересовало. Он и прежде был человек мирный, а в последнее время в его жизни стало слишком много насилия.

А вот это уже ближе:

Силовая установка локомотива. Ядерный котёл

Мощность

Особенности эксплуатации

Применяемые топливные элементы

Техническое обслуживание

Это стоит почитать. Судя по бронепоезду в целом, конструкция не из передовых разработок, и будет интересно выяснить, каким образом здесь реализован мобильный реактор.

А вот эти разделы выглядят немного странно:

Альтернативная система передвижения

Рекомендации по преодолению водных преград и перемещению по пересечённой местности

Какие могут быть альтернативы у железнодорожного состава? И водные преграды поезда преодолевают лишь одним способам. По мостам.

Любопытно.

А вот ещё:

Органы управления

Комбинации приборов

Рабочее место оператора

Антон поднял глаза — как раз здесь он и сидел, на самом что ни на есть рабочем месте оператора. Ну а раз так, то Антон решил лишнего не выдумывать, нашёл нужную страницу и погрузился в чтение.

Глава 15

Колонна из трёх бронеавтомобилей пылила по просёлку. Два камуфлированных «Водника», между ними чёрно-красный «Фалькатус». На борту каждого красовался логотип Института, но знающему человеку и читать не надо. Знающий и так определит, чей это транспорт.

Машины двигались с крейсерской скоростью, в максимально оптимальном режиме. Так едут, когда конечная точка маршрута известна и никуда торопиться не надо. К тому же Франт никогда не спешил. Он привык взвешивать, просчитывать и планировать. И каждый его поступок был известен на десять шагов вперёд. Ну, может, на девять. Случаи, когда он впадал в панику и терял самообладание, можно пересчитать по пальцам одной руки. В последний раз это случилось в Перевалке, перед самым нашествием орды.

Даже сейчас, похитив Халка, он не убегал. Просто ехал к новому месту назначения. И размышлял по дороге. Вспоминал те события…

* * *

Самую многообещающую свою операцию Франт бездарно провалил. И хрен бы с ней, с операцией, но поломались личные планы. Золотая жемчужина должна была достаться ему, а не каким-то оборванцам. Кластерным рейдерам, чтоб их скреббер задрал… А потом ещё выяснилось, что не одна. Непроверенные слухи, конечно, но куратор им верил. А ещё догадался, как рейдеры распорядились добычей — между собой поделили. Поровну… Придурки, прости господи. Какого могущества он смог бы достичь, если бы хоть одна жемчужина попала ему в руки…

* * *

Удачно сбежав из Перевалка, Франт вместе с охраной отправился к себе в филиал. С целью по-быстрому собрать пожитки и затеряться на многочисленных кластерах Улья. Средства у него для этого имелись. И возможности тоже. Но не вышло.

Франт открыл дверь и едва вошёл в кабинет, как услышал тихое:

— Работаем.

В коридоре захлопали двери, тяжело затопотали сапоги, с улицы донеслись матерные крики… Через две минуты всё стихло, а Давильщик и его подчинённые тихо-тихо лежали, уткнувшись носами кто в пол, кто в асфальт.

— Вам предписано ехать с нами, — раздался тот же спокойный голос.

На Франта смотрел боец в чёрной снаряге спецназа, в шлеме и маске, скрывающей нижнюю половину лица. На его плечах блестели звёзды старлея. Навороченный автомат он держал расслабленно, стволом в сторону. Франт на секунду заострил на нём взгляд… Если воспользоваться даром, успеет лейтенант выстрелить? Или нет?

— Не советую пробовать, — покачал головой офицер, угадав его мысли. — Давайте без фокусов, куратор. Мы вас в любом случае доставим. У меня приказ совета.

— Что вы, что вы, даже не думал. — Франт нарочито миролюбиво улыбнулся и показал открытые ладони.

В том, что эти доставят, сомнений не возникало. Когда рядом появляются бойцы из СОВИД, шутки заканчиваются, а эмблему ведомства на петлице майора Франт узнал.

Аббревиатура СОВИД означала «Специальный отдел внутренних институтских дел», и парни там служили очень серьёзные. И подбирались соответственно. Даже отряд Монгола рядом с ними и близко не стоял. Разве что сам Монгол… Франт с досадой поморщился — погорячился он с капитаном, пережестил. Надо было помягче, поделикатнее… Как бы тот сейчас пригодился. Но пенять не на кого и уже поздно, так что вариантов не оставалось.

Франту надели на голову плотный мешок и проводили в машину. Потом долго куда-то везли, снова вели под локти по длинному коридору. Когда мешок сняли, Франт очутился в тёмной просторной комнате с высокими потолками, в круге света от единственного фонаря, висящего прямо над ним.

— Вас пригласили на дисциплинарное слушание научного совета, — раздался из темноты гулкий голос.

Пригласили, как же. Франт ухмыльнулся, но кривая улыбка быстро сползла с его лица. Совет — это более чем серьёзно. Научный — это так, для смеха назвали, Институт же. Акулы там были ещё те. Собственно, туда-то Франт и рвался, жаль, что не получилось. Власть, она и в Улье многим не чужда, а изучение Стикса — прямой путь к её достижению. Нет, и учёных умников в совете хватало, но как раз эти и были самыми опасными.

— Вам предстоит ответить на вопросы совета и обосновать свои действия, — прервал размышления куратора второй голос. — Вы готовы?

Ну вот, немного и прояснилось. Франт внутренне подобрался. Совет — не то место, где можно расслабиться. Вероятность, что его отсюда вынесут вперёд ногами, процентов восемьдесят. Если он постарается — семьдесят пять. Там, в темноте, скрываются самые могущественные люди Стикса, у которых нет ни предпочтений, ни пристрастий, ни эмоций, только холодный расчёт. Франту придётся постараться, чтобы сохранить свою жизнь. Но и его не пальцем делали.

— Готов. — Куратор сжал кулаки и расправил плечи. Вины за собой он не чувствовал. Вернее, не признавал.

Дальше было скучно и немного невесело. Ему устроили форменное судилище и настоящий перекрёстный допрос. Что, куда, зачем и откуда. И так по каждому пункту повестки, по четыре раза. Он обстоятельно отвечал на вопросы и уже засомневался, что отвертится. Думал, всё, конец. Но отделался изумительно легко — строгим выговором с занесением в личное дело. Его даже в должности не понизили — так и оставили куратором проекта. И предписание дали, какого именно. Письменное.

Идиоты. Франт бы за меньшее к стенке поставил. Ну а как? Экспедицию потерял? Потерял. Золотую жемчужину не добыл? Не добыл. И отряд спецназначения по его милости перестал существовать как боевая единица. Это они ещё про Фому не узнали и про замес в Перевалке.

Но Франт думал так, пока не открыл конверт с предписанием. Новым назначением оказалась сверхсекретная лаборатория по изучению опасных форм жизни Стикса. И карта прилагалась с местонахождением. Почти преддверие Пекла. На самой границе.

Зря он посчитал совет недоумками. Ему до их уровня ещё расти и расти. Франт, каким бы ушлым он ни был, зарекомендовал себя как ценный ресурс. Так зачем его разбазаривать? Отправить на опасный участок, а там, если даже и сдохнет, так с пользой для общего дела. Всё они знали, всё учли. Возможно, не догадывались, что Франт хотел их кинуть с жемчужиной… А возможно, догадывались, и этот вариант полностью исключить нельзя. Короче, уделали его по всем статьям. Уроды.

— И чем мне предстоит руководить? — бодро, чтобы не давать совету поводов для торжества, спросил он.

— Вы, Франт, человек до неприличия изворотливый, вот на месте и разберётесь, — последовал ехидный ответ.

— Могу я хотя бы уточнить, что сталось с предыдущим директором? — с независимым видом поинтересовался куратор.

— К сути заседания это не относится, — раздался из темноты грубый голос. — Если вопросов больше нет — свободен.

— Ну, не относится так не относится, — пробормотал под нос Франт, пожал плечами и вышел не попрощавшись. Он не тот человек, чтобы унывать, и всегда находил хорошее в самом плохом. Находил и потом использовал себе же во благо. Ну, отчитали его как школьника, где повод расстраиваться? Главное, жив, при возможностях, и власть сохранил, пусть и невеликую. А что совет его на выселки отправил, так тут они очень ошиблись. Врага нужно держать в поле зрения, а не засылать в Тмутаракань. Так что есть у него шансы. Отыграется. Знать бы ещё, перед кем…

Снаружи его уже ждали бойцы СОВИДа и тем же манером доставили туда, откуда забрали. Давильщик очень удивился, когда снова увидел Франта. По его глазам читалось, что на это он как минимум не рассчитывал. Но вряд ли хотел, чтобы тот не вернулся. Куда он без Франта? Вот именно — никуда.

Куратор, памятуя прошлый опыт с Монголом, не стал распекать майора за нерадивость. Сделал вид, что ничего сверхъестественного не случилось. Да и причин, по сути, не было. Давильщик со всем своим отделением не мог противостоять бойцам СОВИДа. Даже если бы и постарался.

Оставшись сам на сам, Франт забил на постановление совета. Нет, он, конечно, отправился в пункт предписания, но сделал это по-своему. Не торопясь и в удовольствие. Захотелось ему шикануть напоследок. Когда ещё доведётся? По дороге к новому месту службы Франт останавливался в каждом мало-мальски приличном стабе, в самом шикарном заведении.

В «Парадизе» он завис на три дня и по случайному совпадению одновременно с «Ангелами».

Франт уже занёс случай с жемчужиной в список личных неудач и забыл думать об этом, но случайно подслушанный разговор всколыхнул его снова. Ни Бекона, ни Халка он лично не знал — триггером сработало словосочетание: «золотые дары». Аналитический ум куратора мгновенно сложил два и два и тут же принял решение. Осталось его воплотить, но это уже дело техники.

Инструмент нашёлся практически сразу — девочка, которая вилась вокруг одного из громил, подходила как нельзя лучше. Такие падки на внешние атрибуты богатства, а уж Франт мог себя подать как никто. Комплимент, парочка правильных слов, красная жемчужина авансом — и красавица наша. Дальше всё просто. Метод старый как мир и надёжный, как лом: клофелин в алкоголь, и клиента можно брать тёпленьким. Что и произошло.

Мордовороты Давильщика технично вытащили Халка из гостиницы через чёрный ход. А девочку Франт пригласил с собой, не особенно вдаваясь в подробности, куда и зачем они едут. Та легко согласилась. Здесь их интересы совпали — Джемма понимала, что «Ангелы» наутро жёстко возьмут её в оборот, а Франт не хотел оставлять свидетеля. Можно было поступить радикально, но такие красавицы в Стиксе встречаются редко — поэтому так.

Дальнейшая судьба девушки его не особенно беспокоила, надоест — пойдёт на эксперименты…

* * *

Давильщик сверился с картой и тронул куратора за плечо:

— Подъезжаем.

Франт недовольно поморщился, брезгливым движением сбросил его руку и глянул в лобовое стекло. Посреди плоской как стол степи возвышалось монументальное строение элеватора. До него оставалось прилично, так что куратор успел рассмотреть всё в деталях.

Стаб. Причём очень старый — от построек остались бесформенные кучи строительного мусора, заросшие сорняками. Уцелела только центральная башня и шесть гигантских зернохранилищ. Прямоугольных в сечении, по три с каждой стороны. Стены бункеров щербатые и потрёпанные временем, сплошь в ржавых потёках и следах от когтей, хотя последнее могло и привидеться. Новизной отличался лишь нижний, технический этаж. Его сплошняком залили бетоном, не оставив ни единой отдушины. И судя по синеватому оттенку, использовали цемент как минимум девятисотой марки. Крышу зернохранилищ соединили мостками и превратили в общую боевую галерею. По периметру торчали стволы огневых точек, ходили постовые, то тут, то там выглядывали наблюдатели. Но это куратор заметил уже краем глаза — по мере приближения становилось неудобно задирать голову.

Ни сигналить, ни стучать не пришлось — экипаж первой бронемашины заблаговременно опознался по рации. Людям куратора даже останавливаться не пришлось, разве что скорость сбросили. Головному «Воднику» осталось проехать от силы сто метров, когда массивная воро́тина дрогнула и неторопливо поползла вбок.

Франта, помешанного на личной безопасности, слегка покоробило такое решение. Для чего городить огород с охраной и монолитными стенами, когда любой заражённый, от лотерейщика и выше, без труда прошмыгнёт на объект. Нужно лишь затаиться поблизости и выждать подходящий момент… Но с выводами он опять поспешил. Колонна упёрлась во вторые ворота и встала.

Вновь прибывшие оказались в просторном боксе, фишка которого состояла в том, что пока один вход не закроют, второй не откроется. И это решение Франта порадовало. Но всё же он больше недоумевал. Вроде и статус у него, и уровень доступа, а поди ж ты, про лабораторию ни слухом ни духом.

Тем временем ворота двинулись в обратную сторону, и едва запечатали въезд, в стене открылась неприметная дверь и в бокс набежали вооружённые люди в чёрной униформе. Досмотр. Личный и транспорта. Местные знали о прибытии нового руководства, но регламент никто не отменял. Реалии Улья — случиться может всякое.

— Всем покинуть машины и приготовить личные вещи к осмотру, — прозвучал усиленный мегафоном голос. — Двери, люки оставить открытыми.

Франт не любил, когда ему приказывали, но раздражения не испытал. Даже наоборот, ему импонировал такой подход к делу. Очень. Нужно узнать, кто здесь командует охраной, и назначить его к Давильщику заместителем. Майор хоть и предан без меры, но туповат. И это немного раздражало.

Пока часть караульных держала гостей на прицеле, остальные осматривали технику. А их командир лично изучал документы.

— Тут это, босс… — выглянул из «Фалькатуса» озадаченный охранник. — Тело…

— Что-о-о⁈ — дёрнулся было главный, но Франт остановил его, мягко перехватив за рукав.

— Материал для исследований привезли. Живой он, вы не волнуйтесь, — с улыбкой доброго дядюшки пояснил куратор.

Человек для опытов не самое подходящее существо, но здесь, похоже, привыкли и не к такому. Командир понимающе кивнул, вернул сопроводительные бумаги и буркнул в рацию:

— Проверку закончил. Чисто. Прибыл новый руководитель проекта.

Тут же вновь распахнулась дверь, из неё выскочили двое в белых халатах, местами заляпанных бурыми пятнами. Низенький пухлый выглядел добродушным толстяком, но его взгляд замораживал кровь, а от улыбки становилось жутко. Второй, высокий, угловатый и нескладный, буравил Франта безумными глазами. Они бежали, толкаясь плечами, но высокий успел первым — распростёр руки в объятиях, но обниматься не полез. И было не совсем ясно, что его остановило.

— Куратор! — радостно возопил он. — А мы вас ещё третьего дня ждали!

— Как добрались⁈ Без приключений⁈ — не менее радостно вторил из-за его плеча пухлый.

У Франта по спине пробежали мурашки, а лоб покрылся испариной — похоже, приключения только начинаются. Куратор и сам не гнушался средствами в достижении целей, но эти двое казались вообще без тормозов, или он не разбирается в людях.

— Нормально… д-доехал, — с запинкой произнёс Франт. Горло у него внезапно пересохло.

— Пойдёмте, пойдёмте, я покажу, как у нас тут всё устроено! — продолжал брызгать радушием угловатый.

— Вы, наверное, устали с дороги? — голосил низенький, подскакивая от возбуждения.

— Д-да, пожалуй, — неуверенно кивнул куратор и беспомощно оглянулся.

Эти два типа действовали на него угнетающе. Появилось ощущение, что едва он повернётся к безумцам спиной, ему тут же дадут по черепу и утащат в подвал, или куда они тут всех на опыты утаскивают.

Давильщик почувствовал необходимость силовой поддержки, сделал морду кирпичом и шагнул вперёд. Спокойная решительность телохранителя помогла, и куратору стало легче. Наваждение словно слетело, вернулась способность трезво мыслить.

Пора показать всем, кто тут главный!

Он шагнул вперёд и чуть не упал из-за попавшейся под ногу кошки. Та, обиженно мявкнув, убежала. Народ едва сдержал смех, но улыбки то и дело проскакивали.

— Почему животные на режимном объекте? — с негодованием спросил Франт.

— Крысы одолели, приходится держать, — развёл руками пухлый.

— Развели бардак. — Франт справился с раздражением, и его голос зазвенел сталью. — Так, господа, все успокоились! И замолчали!

Служивые тут же вытянулись по стойке смирно, а белохалатники застыли в нелепых позах.

— Для начала представлюсь, хотя вы уже знаете. Я Франт, ваш новый директор. Но лучше называйте меня куратором, так для меня будет привычнее. Меня прислал совет для повышения результативности работ и приведения объекта в соответствие! Поощрять буду щедро, карать — без жалости!

На самом деле было немного не так, но выяснять никто не станет. И куратор пока сам не особенно понимал, с чем ему предстоит иметь дело, но почему бы не нагнать жути? И насчёт «беспощадно карать» он не врал. Карать он любил больше, чем поощрять.

— Это, — Франт показал на майора, — Давильщик. Новый начальник службы безопасности.

Его подручный еле удержал челюсть от падения. Куратор сам только что придумал этот ход, поэтому получился сюрприз. Во всех смыслах. Майор подобрался, расправил плечи, на его лице проступило зверское выражение.

— Вы, — Франт ткнул пальцем в начальника караула, — кто?

— Лейтенант Страйк! — офицер вытянулся ещё сильнее.

— Как сменитесь, найдёте меня.

— Есть! — щёлкнул тот каблуками и козырнул.

— А вы, любезные, кем будете? — Франт с кошачьим прищуром посмотрел на белохалатников.

— Водёр, заведующий производством, — представился толстый и стыдливо отвёл глаза, за что Франт был ему безмерно благодарен.

— Доктор Фрэнк, можно просто Фрэнк, — отмер угловатый. — Исполняющий обязанности, так сказать, и ведущий специалист по инвазивным исследованиям.

«Кругом сплошные заведующие и начальники, плюнуть не в кого», — подумал Франт, но вслух пошутил:

— Надеюсь, это не сокращение от доктора Франкенштейна?

Оказалось, не пошутил.

— Как вы догадались? — польщённо засмущался Доктор.

Франта внутренне передёрнуло, — фанатиков ему только здесь и не хватало. Но «режим босса» на этот раз быстро помог унять раздражение.

— Так, исполнительный, нужно оформить моих людей. Довольствие, жильё… С этим, надеюсь, проблем не возникнет?

— Ну что вы, куратор. Сделаю сразу, как покажу вам апартаменты. Пойдёмте, нам на последний этаж. — Доктор Фрэнк дёрнулся было показывать дорогу, но замешкался и стыдливо посмотрел на Франта. — Гхм… гостья будет жить с вами?

Тот смерил девушку взглядом, задумался. Делить своё жилище с малознакомой шлюшкой? Пожалуй, не самая хорошая идея. Даже с такой красивой.

— Нет, на общих условиях, — определился с ответом куратор.

Джемма поджала губки, но Франт не обратил на это внимания. А что ты хотела, милая? Улучшенные условия нужно заработать. За предыдущую услугу с тобой рассчитались, а новых ты ещё не оказывала.

* * *

Куратор уже прикидывал количество пролётов на лестнице, но Водёр остановился у сдвижных дверей и нажал серебристую треугольную кнопку. Створки разъехались в стороны, и куратор увидел лифтовую кабину. Современную, сверкающую полированной нержавейкой и зеркальными поверхностями стен.

— Откуда такая роскошь? — спросил Франт, шагнув внутрь.

Учёные смущённо потупились и молча зашли следом.

Налицо явное злоупотребление и перерасход средств, но Франт не стал развивать тему. Может быть, позже — ещё не решил, — но пока ему нравилось. А когда он оказался в апартаментах, понравилось ещё больше. Верхний этаж башни превратили в натуральный пентхаус. Разве что вместо панорамных окон здесь были зарешёченные бойницы. Предыдущий директор, по всем признакам, очень себя любил.

Куратор ценил себя не меньше, и поскольку путь к карьерным вершинам временно оборвался, то и держать себя в чёрном теле он не видел причин. Правда, оформление немного не в его вкусе. Ретро-стиль кабинетного типа. Лакированное дерево массивной мебели, толстая кожа стёганых в ромбик диванов и зелёное сукно рабочего стола. Здесь даже воздух пропах фешенебельностью. Немного перебор с альковом и двуспальной кроватью, но раз уж отбывать ссылку, то лучше в таких вот шикарных условиях, чем в маленькой комнатушке на солдатской походной койке.

Франт подошёл к одному из высоких шкафов, открыл остеклённую дверцу. Книги. Майн Рид, Джек Лондон, Дюма. Современное бульварное чтиво о попаданцах. Детективы Марининой. Сборная солянка. Наверное, что нашли, то и притащили, хотя скоротать вечерок самое то. А вот это уже интересно. «Воля к власти» Ницше, «Психология масс» Фрейда, «Большая энциклопедия НЛП» Джона Гриндера.

— Так что, вы говорите, с моим предшественником сталось? — Франт вытащил книжку по нейролингвистическому программированию, пролистал и поставил обратно.

— Так не знаем мы, — ответил за двоих Водёр. — Его совет отозвал, а потом приехали вы.

— Занятно… — пробормотал себе под нос куратор и перешёл к следующему стеллажу.

Тем временем учёные поняли, что новое начальство не собирается устраивать им разнос, и понемногу опять разговорились.

— У нас здесь всё по высшему уровню. В подвале генераторы стоят, так что с электричеством проблем нет. Своя скважина, вода есть даже горячая. Вот здесь душевая, санузел. — Фрэнк открыл дверь, демонстрируя кафельное великолепие и белизну санфаянса.

— Генераторы? — удивился куратор. — А как же шум дизелей, выхлопные газы? Не боитесь заражённых привлечь?

— Шумоизоляция и вытяжка на самый верх. Специально замеры делали, на удалении ста метров фон не превышает естественного.

— Даже так? Это вы молодцы, это грамотно, — одобрительно кивнул Франт, изучая содержимое полок.

Во втором шкафу располагался бар. И неплохой, насколько он мог судить. Под это белое полусухое «Виньо Верде» прекрасно пойдут устрицы, под розовое «Бандоль Тампье» — камамбер, а вот с этим «Мольтепучано д’Амбруццо» стейк с кровью будет изумителен…

— С кухней только у нас не очень хорошо. Больше кашами консервированными пробавляемся. Из армейских рационов. Где-то на нижних полках должен быть запас, — Водёр безжалостно разрушил гастрономические фантазии куратора.

Франт раздражённо поморщился: всё не может быть идеально. Он достал из бара бутылку «Курвуазье», пузатый бокал на низенькой ножке и перешёл в зону отдыха. Там с удовольствием плюхнулся на скрипнувшую под ним кожу дивана, налил янтарный напиток, погрел в ладони, с удовольствием втянул аромат и откинулся на мягкую спинку.

— Всё, свободны. Продолжим завтра. — Франт царственным жестом отпустил провожатых.

Сегодня был длинный, насыщенный событиями день, и куратор собирался отдохнуть. Он ещё раз осмотрел шикарную обстановку. Взгляд задержался на кровати.

— И Джемму мне позовите, — бросил он вслед учёным и сделал глоток.

Глава 16

Байкеры выжимали из техники максималку. «Кайман» пёр впереди, задавая скорость и курс, «тойота» неслась сзади с отрывом в два десятка метров. Дистанцию можно было сократить, но тогда пыль сильно ограничивала видимость.

Обычно в Улье передвигаются иначе, но «Ангелы» могли позволить себе такое нахальство. Для них лишняя осторожность — только потеря времени. Особенно когда надо кого-то догнать. Особенно когда эти кто-то похитили их товарища.

Мямля привычно мониторил округу на предмет заражённых, Бекон на ходу определялся с маршрутом. Водителю — сейчас «Кайманом» управлял Голый — оставалось только выбирать дорогу поровнее. Впрочем, можно и совсем без дороги. Проходимость машин позволяла.

Пока серебристая метка висела на границе ощущений, ехали просто в «том направлении». Но вот она сдвинулась с места, вплыла внутрь условного круга, и Бекон от волнения заёрзал на кресле. Что-то начало происходить, но он пока не очень понимал что. С новой способностью рейдер ещё не обвыкся и фактических расстояний не представлял. Поэтому обучаться приходилось по ходу событий.

Бекон потянулся к рации:

— Останавливаемся, — предупредил он вторую машину и кивнул Голому на обочину.

Пока тот оттормаживался, Бекон прикрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях — метка начала удаляться.

Вот и появилась первая информация, с которой можно работать. Как бы далеко сейчас ни был Халк, он находился в движении. Это значит, что погоню нужно продолжать. Бекон махнул рукой, показывая направление, и глянул в боковое зеркало. Пикап тронулся следом, не дожидаясь персональных распоряжений.

Через некоторое время стало ясно, что «Ангелы» нагоняют беглецов. Медленно, по чуть-чуть, но серебристая метка становилась всё ближе. Кардинальные изменения произошли часа через два — расстояние стало сокращаться быстрее. Гораздо быстрее. Следовательно, скоро настигнут. Но догнать мало, нужно ещё и отбить, а Бекон даже приблизительно не представлял, с кем придётся иметь дело.

— Элеватор, что ли? — прищурился Голый в ветровое стекло.

Такое перепутать сложно, вряд ли что-то другое. Бекон сопоставил увиденное с картой у себя в голове и удовлетворённо кивнул — догнали. Халк по любому должен быть там. Больше попросту негде.

А вот теперь начались сложности. Вокруг непаханая степь с полудохлыми посадками ветрозащиты — ни спрятаться, ни затаиться — рейдеров видно как на ладони. А если те, кто украл их товарища, не совсем идиоты, то наблюдателей выставили. И как в таких условиях соблюдать скрытность?

А никак. Их наверняка уже срисовали и приготовились расстрелять, как только они подойдут на дистанцию поражения. Переть на рожон глупо, но Бекон не собирался отступать. Оставалась ещё одна возможность — переговоры. Слабая, конечно, но не попробуешь — не узнаешь. Надо просто постучаться в дверь. Доехать бы ещё до той двери…

Бекон приказал водителям остановиться, а Пузу найти что-нибудь белое. Тот порылся в своём рюкзаке и протянул вожаку необъятных размеров майку. Ну, не то чтобы совсем белую, но для сельской местности сойдёт. Бекон вылез на броню и самолично привязал символ мирных намерений к пушке. Затем вернулся в кресло стрелка и отвернул орудие в сторону. Так и видно лучше, и посыл очевиден… Хотелось на это надеяться.

— Поехали, — Бекон ткнул пальцем в направлении зернохранилищ.

Авантюра, конечно, но почему бы и нет? Шанс договориться всегда есть. Если там не законченные отморозки.

Когда до элеватора осталось два километра, встрепенулся Мямля.

— Заражённые, — будничным тоном сообщил он.

— Где? — Бекон схватился за пульт боевого модуля.

Пушка развернулась по ходу движения и стала рыскать в поисках целей. Голый напрягся, сбросил скорость и потянулся к тангенте:

— Ворот, сенс заметил тварей.

— Принял, — тут же раздался ответ.

Маячивший в зеркалах заднего вида пикап сместился в сторону и пошёл параллельным курсом. Но кто смотрел в те зеркала? Всё внимание было приковано к элеватору.

Пока шёл радиообмен и рейдеры перестраивались в боевой порядок, Мямля лихорадочно соображал, что к чему. Не волновался, просто быстро работал. Ситуация для него давно обыденная, но с таким поведением монстров он столкнулся впервые. Те или атакуют, или убегают, но чтобы вот так толочься на месте… Непонятно.

Наконец у него получилось сделать выводы, и Мямля поделился ими с товарищами:

— Похоже, заражённые скопились внутри элеватора. Вижу зелёных, много. Десяток жёлтых — в основном лотерейщики, три рубера и одну элиту. Элита слабая. Перемещаются в ограниченном периметре, на нас не реагируют.

Угрозы немедленного нападения не было, но Бекон не расслаблялся. Даже мысли такой не возникло. Немедленного не было, неожиданного — было. Там, в зернохранилище, не пионеры в «Зарницу» играют. Прилететь может в любой момент…

— Ох ты ж!..

Белёсые облачка на крыше бункера заметил только водитель. Заметил и заложил крутой вираж, уходя в левый разворот. Бекон завалился на правый борт. В десантном отсеке Мямля и Пузо попадали друг на друга.

— Ты чего⁈ — воскликнул Бекон в попытке удержать равновесие.

Голый в ответ лишь мотнул головой, вцепился в руль и утопил педаль в пол. Мотор взревел, стрелка тахометра ушла в красный сектор… Рык дизеля на миг растворился в грохоте близкого взрыва. Тотчас грохнул второй. «Каймана» тряхнуло. По броне мерзко защёлкали осколки.

Взрывная волна ответила на все вопросы. Накаркал, твою мать.

Бекон недовольно скривился — ну зачем?.. Поговорить же ехали. Зря вы это начали, парни, ох зря…

Он приник к монитору, развернул модуль, прицелился…

— Держите, суки, — мстительно процедил гигант и нажал нужную кнопку.

Пушка рявкнула трижды. Пауза на доворот, и ещё три раза подряд. Над каждым из бункеров вспухли разрывы. Слева затарахтел пулемёт на «тойоте». Короткими. Часто. На подавление. Бекон добавил из ПКТМ.

Два пулемёта всегда лучше, чем один, но положение у байкеров швах. Сейчас элеваторские очухаются и вдарят со всей дури из всего, что у них есть. Тогда точно кирдык!

На осознание момента ушло меньше секунды, и Бекон активировал пиротехнику. Слитно хлопнули мортирки системы 902 «Туча», гранаты улетели в степь — за кормой «Каймана» заклубились дымы. Элеватор растворился в густом мареве, но главное, что растворились они. Прицельно стрелять уже невозможно.

Голый вильнул рулём, уходя с прежней траектории, пулемёты заткнулись. Бекон взялся за рацию:

— Ворот, ты как⁈

— Норм. Увернулись.

— Валим отсюда!

— Отрываюсь, прикрой.

Пикап обогнал броневик слева, выровнялся перед ним и прибавил скорости. «Кайман» так резво не мог, но ему и не надо. Семь шестьдесят два корпус удержит, а от крупняка даже лоб не спасёт. Бронетранспортёр добавил чёрного выхлопа в дымную муть и понёсся на пределе возможного.

С решением валить «Ангелы» угадали. За дымовой завесой никто не заметил, как ворота центральной башни открылись и наружу выскочили два бронетранспортёра. Но преследовать названных гостей не стали. Экипажи порыскали по округе, дождались, пока дым развеется, и вернулись обратно. Наверное, посчитали свою миссию выполненной. А может, командование распорядилось, если оно было у них. В любом случае продолжения не последовало.

Бекон скомандовал остановку, когда элеватор пропал из вида. Лидер «Ангелов» нуждался в передышке, чтобы подумать, его люди — чтобы отдохнуть и размяться. Да и пожрать не мешало бы — считай, с самого утра в дороге.

Бекон перелез в десантный отсек, открыл дверь и первым спрыгнул на землю. Следом полез Пузо, но не из «Каймана», а на него. Он добрался до пушки, аккуратно развязал узел и, недовольно бурча: «Почти новую вещь испортили», спрятал майку за пазуху. Куркуль. Недаром его завхозом назначили.

Ворот распределил молодёжь на посты, остальные занялись нехитрой готовкой. Там дел-то — сухпай вскрыть и банку с консервами разогреть на сухом горючем. Две минуты — и готово.

Удивительно, но никто не выглядел подавленным, даже Путёвый не унывал и скалился во все зубы. Действительно, что тут такого? Ну, постреляли немного. Но ведь обошлось. Все живы, здоровы. Техника целая. Зато адреналина хапнули сколько! А за другим в банду не шли.

Бекон принялся нарезать круги по степи. От еды он пока отказался — сытый желудок тормозит мыслительный процесс. А что остановиться никак не мог — так ему думалось лучше. Но это и всё, что подходило под определение «лучше». В целом всё складывалось не очень хорошо.

Халка нашли, но и только. Ни целей, ни личностей похитителей так и не выяснили. Нет, понятно, что там парни серьёзные, но кто? Такую базу замутить не каждый способен… Кстати, про базу тоже ничего не узнали, кроме того, что подходить к ней ближе чем на километр не стоит… Может, институтские? Очень на них похоже. Но те не похищают людей. По крайней мере, Бекон об этом не слышал… Хотя сомнения всё же закрадывались. Внутри элеватора Мямля обнаружил весь спектр заражённых. А кто ещё их будет отлавливать? Впрочем, и здесь не всё однозначно, мало ли кому блажь взбрела…

От наплыва мыслей у Бекона разболелась голова. Вопросов много, а ответов ни на один из них нет. Пока с уверенностью можно сказать лишь одно — база «Ангелам» не по зубам. Не в этом составе. Слишком мало людей на текущий момент. Слишком мало…

Этот момент, конечно, решаем. Но здесь есть нюансы. Нужно или время, чтобы новый состав набрать, или сторонняя помощь. Времени, понятно, нет. Остаётся один вариант. Но кого здесь быстро найдёшь? Да и найдёшь ли… В Улье помогать особо не любят.

Бекон подошёл к «Кайману», прижался лбом к прохладной броне и закрыл глаза. Золотой дар, словно нарочно, тут же подсунул карту. Метка, та, которая означала Монгола, оказалась совсем рядом от центра. Ну, может, не совсем, но в пределах прямой досягаемости. Пара-тройка часов езды максимум… Бекон на всякий случай перепроверил. Да, всё верно: вот Халк, вот Монгол, вот рейдеры рядом…

Но Монгол вроде бы остался в посёлке, а до него пилить и пилить… Впрочем, зачем рассуждать, когда можно доехать и лично спросить? Может, там капитан в силах тяжких какое-то задание выполняет. Ответственное. Так даже лучше получится. В любом случае старым друзьям в помощи не откажет. На последнее Бекон очень рассчитывал.

Ну а раз так, то и унывать нечего. План ближайших действий сложился, даже голова прошла. Повеселевший гигант отлип от «Каймана» и присоединился к своим.

— Ну, чем нас тут сегодня кормят?

Голый протянул ему открытую банку тушёнки и распечатанную пачку галет. «Ангелы», они только на отдыхе выпендривались, а на кластерах могли съесть подошвы от ботинок и не поморщиться. До таких крайностей дела пока не доходили, но при случае вполне себе выход. Хотя голодная смерть — последнее, что ждёт иммунного в СТИКСе, здесь больше насильственные причины в ходу.

Байкеры по-быстрому заморили червячка, прибрали за собой мусор — с этим у них было строго, и полезли в машины. Дел ещё вагон и маленькая тележка, некогда им здесь рассиживаться. Тронулись. «Кайман» привычно занял место в голове, «тойота» пристроилась сзади.

Бекон то и дело выглядывал в зеркало и морщился, как от зубной боли. План вроде как придумался, даже стал воплощаться в жизнь, но неприятный осадочек оставался. Как ни крути, байкеры сейчас в другую сторону едут, а Халк сидит где-то в зернохранилищах. И вряд ли его там пирогами потчуют. Но переживаниями делу не поможешь.

Бекон встряхнулся, отгоняя дурные мысли, и повернулся к Мямле.

— Ну что там, малыш? — прогудел он.

— Всё спокойно, босс, — правильно понял его маленький сенс. — Пока никого не вижу.

— Вот и ладно. Дай бог, чтоб так и дальше было.

Гигант поелозил в кресле, устраиваясь поудобнее, и вернулся к обязанностям штурмана. Ехать оставалось ещё прилично.

* * *

Монгол подпирал спиной стенку сарая и методично долбился затылком о доски. Биться головой о твёрдый предмет тоже, конечно, занятие, но разве что время убить. Как выяснилось, мыслительному процессу не способствует — выход из ситуации до сих пор не нашёлся. Нет, он отсюда и связанный выбраться сможет, без всяких даров…

Даров! Вот он дебил! Мог бы и раньше сообразить!

Монгол перестал себя терзать и громко спросил:

— Парни, у кого какие способности?

— Я заражённых чую, — тут же откликнулся Кипа.

— Да ты-то… — вполголоса ругнулся капитан и брезгливо скривился. Лейтенант со своей детской непосредственностью его откровенно бесил. Он себе-то не помочь не смог, сейчас куда лезет? Один плюс — отозвался быстро. Может быть, выводы какие-то сделал?

— У меня тепловидение, Цикля кинетик, Канюк электричество видит, — ответил сразу за себя и своих парней зампотех.

Ну, здесь всё понятно, Механик людей под свою специфику подбирал. А кинетик — уже хорошо, появляются какие-то перспективы.

— Я животных приманиваю, — неразборчиво буркнул мужик из Дялов. — И птиц.

— Охотник он у меня, — оживился говорливый Ефимыч. — Добытчик! Куропаток приносит десятками. Как-то, помню, косулю добыл, так мы…

— Незамай! — одёрнул его Монгол. — Ближе к телу давай, про фауну потом поговорим!

— Ась? Чего? А, ну да… Я скрытое могу находить, — с пафосом начал Ефимыч, но вовремя опомнился и объяснил проще: — В том смысле, что в землю вижу. Неглубоко, на полметра всего, но ты знаешь, нашёл я как-то…

История, несомненно, интересная, но моменту не соответствующая. Капитан снова его перебил:

— С тобой хорошо грузди искать.

— Так нет тут груздей, — моментально подхватил новую тему Ефимыч. — Одни шампиньоны. Степь же у нас, сам знаешь. А, ещё рядовки бывают в колках, иногда подберёзовики попадаются. Дождевики ещё. Один раз вот такенный попался, размером…

Он хотел показать, но руки-то связаны, а пока он придумывал образное сравнение, терпение Монгола лопнуло окончательно.

— Незамай! — рявкнул он на говоруна.

— … со свиную голову… — закончил всё-таки фразу Ефимыч и обиженно засопел. Громко. Чтобы капитан понял всю глубину его негодования.

Капитан понял, но близко к сердцу не принял. Посопит и перестанет, Незамай быстро отходит, характер у него такой, незлобивый.

Перекличка закончилась. Из оставшихся жителей стаба один оказался слабеньким сенсом, второй погоду предсказывал. Список даров получился обширный, но практического применения не имел. Из полезного только кинетик.

— Цикля, сможешь руки освободить? — обратился к бойцу Монгол.

— Не получится, товарищ капитан, пробовал уже. Были бы наручники, тогда нет вопросов. Замок, — Цикля мотнул головой в сторону двери, — открою в пять секунд, а здесь у меня сил не хватает. Стяжки толстые, фиксатор мощный, их только рвать.

Монгол стиснул зубы и откинулся на опостылевшие доски сарая. Да как так-то! Неужели он ничего не придумает? Должен же быть какой-то выход!

Тем временем Механику захотелось движения, он подобрался к двери и выглянул в щель.

— Что там? — спросил капитан, не поворачивая головы.

— У костра сидят. Жрут, сволочи, никак не нажрутся, — с ненавистью процедил зампотех и едва сдержал рвотный позыв. — Что делать-то будем, капитан?

— Да хер знает, что делать. На чудо надеяться.

Но это он просто выговорился. Активная натура не желала сдаваться. Монгол встал на колени и в который раз попытался разорвать путы. Он пробовал снова, и снова, и снова! Вскоре его примеру последовали все, кроме Кипы, и пространство заполнило непрекращающееся шевеление.

— Никак, — первым пожаловался Ефимыч.

Монгол только зарычал и удвоил усилия. Боль в запястьях придала сил. Утроил. По ладоням потекла кровь. На учетверение его не хватило, пластик оказался крепче человеческой плоти. Наконец капитан выдохся и в изнеможении рухнул на пол.

— Ничего, нужно просто немного отдохнуть. В следующий раз обязательно получится, — прошептал он, подбадривая остальных. А может, и не остальных, ему самому поддержка не помешала бы.

Глава 17

Бур смачно рыгнул, кинул обглоданную кость в огонь, с наслаждением втянул носом запах гудрона. Уютно потрескивал костёр, по телу разливалась сытая лень, веки отяжелели. Кайф!

Ему нравилась такая жизнь. Он ни минуты не жалел, что оказался в Улье. Ну, может быть, в самом начале, перед тем как попал в Раджастан, а сейчас его всё устраивало. И будет ещё лучше. Сразу, как только приедет Раджа.

Мысли о предстоящем возвышении заставили атомита улыбнуться. Улыбкой, от которой собаки поджимают хвост и ссутся от страха. Но собак здесь не было, поэтому обошлось. А Бур продолжал мечтать. Наверное, ему постоянную бабу дадут. Интересно, на выбор или какую не жалко? А может, вождь его даже возвысит и включит в число приближённых? От таких перспектив у атомита закружилась голова. А может, и то и другое сразу. Ох, побыстрее бы приехали, ждать уже невтерпёж.

Бур прикинул по времени. Машины ушли с ранья. Уже часов двенадцать в пути. Значит, сколько осталось? Так, ехали сюда сутки, чуть больше. Значит, ещё двенадцать туда, день на сборы и сутки обратно. Нет, не сутки. Наверное, больше. Там весь табор поедет, а это не быстро. Значит, сколько получается? Два с половиной?

Запутавшись окончательно, Бур плюнул на это занятие, но мысли уже взбудоражили тупые мозги, возбудив паранойю. Первоначальное решение послать только бойцов уже не казалось правильным. Он оставил умников при себе, как обслугу, а теперь пожалел. Надо было хоть Сыкуна с ними отправить, он всегда находил дорогу домой. Кстати, где этот убогий?

— Пархатый, Сыкун где?

— Здесь где-то был, — завертел головой второй умник. — Может, посрать отошёл?

На самом деле Пархатый понятия не имел, куда тот запропастился, но на всякий случай прикрыл товарища, чтобы самому под раздачу не попасть. Командир, когда сытый, обычно добрый, но тут не угадаешь, взбелениться ему — пять секунд.

Но пронесло — Бур пребывал в на редкость благодушном настроении.

— Самому, что ли, личинку отложить? — задумчиво протянул он, почесав раздутое пузо. — Не. Лениво. Давай, спальник неси.

Простые и понятные мысли его успокоили. Еда, сон, туалет — самые естественные удовольствия. А думать… для этого умники есть. Бур встал, вытер о штаны жирные руки и выдернул из земли штырь ТВЭЛа. Во сне и время быстрее летит, и дурные желания в голову не лезут.

К хибаре станционного смотрителя уже бежал Пархатый с пухлым свёртком спального мешка. Бур размеренным шагом отправился следом. Божественный артефакт приятно грел руку, волны тепла расходились по всему телу. «Неплохо бы ещё и его себе оставить», — подумал Бур перед тем, как зашёл в дом.

— Я всё приготовил, — Пархатый показал на расстеленный прямо на полу спальник.

— Иди, — отпустил его Бур и полез устраиваться. За безопасность он не переживал, его бойцы знали, что делать.

Бойцы, действительно, знали. Тупые звероподобные громилы, но их не за аналитические способности в отряд выбирали. Двое залезли на крышу вагона, двое на ближайшую платформу, ещё две пары заняли пулемётные пикапы. У костра остался только Пархатый. Сыкун так и не объявился, но он пока и не нужен.

* * *

Метка Монгола приближалась с каждой минутой, и так же быстро поднималось настроение Бекона. Не за горами уже долгожданная помощь. Не за горами — за сопками. В буквальном смысле слова. Последний час дорога петляла между холмами, густо поросшими кустарником.

— Смотри, — Голый показал вперёд по ходу движения. — Вояки пост, что ли, выставили?

— А кому ещё? — хмыкнул Бекон.

И действительно, в зарослях на верхушке высокой сопки виднелся пикап цвета хаки. За пулемётом маячил боец. Перевалковские несут службу туго — посты, охранение, всё как положено.

Бекон улыбнулся. Приехали.

И точно. Приехали. Немного не в том формате, правда.

Воин в пикапе слитным движением довернул пулемёт и нажал на гашетку. Ствол расцвёл длинной вспышкой огня, в мерный гул мотора «Каймана» ворвался грохот выстрелов. По броне заколошматили пули. Голый было вывернул руль, но Бекон придержал его за руку.

— Куда бок подставляешь⁈ На него! Дави! — рявкнул он и схватился за рукоятки управления модулем.

Дырок в машине нет, значит, можно переть в лоб, с остальным разберутся потом. А сейчас алгоритм простой: стреляют в тебя — стреляй в ответ. Бекон поймал УАЗ в прицел автоматической пушки и утопил кнопку. По броне пробежала короткая дрожь отдачи, и пикап скрылся в огненном облаке взрыва.

«Кайман» задрал нос и полез в гору, лобовое окно заполнило небо и клубы чёрного дыма. Голый добавил оборотов и подкорректировал курс, чтобы не столкнуться с горящим остовом. Броневик въехал на холм, нос опустился, мягко спружинили рессоры…

Да ну нах!.. Бронепоезд⁈

— Назад! — заорал Бекон и чуть не отломал джойстики.

Но Голый уже и сам увидел изрыгающие пламень четыре ствола и несущуюся к ним по земле череду разрывов.

Счёт пошёл на мгновенья.

Рейдер словно слился с машиной, превратившись в автоматический блок управления. С хрустом шестерён рычаг встал на место. Тахометр взлетел в красный сектор. Противно завыла трансмиссия — «Кайман» попятился, стремительно набирая ход.

Бекон навёлся и утопил сразу все клавиши, но трассеры очередей ушли в молоко — броневик уже нырнул вниз по склону, уходя с линии огня. С потоком вражеских снарядов удалось разминуться. Почти… «Кайман» напоследок тряхнуло, броня отозвалась звонким гулом, на остром носу появились две полукруглые выбоины. Не критично — чисто косметический дефект.

Голый съехал вниз, остановился у подножия сопки и вопросительно посмотрел на Бекона: «Что дальше?».

Бекон молча посмотрел в ответ: «Да хер его знает, что дальше!»

«Шилка» — это серьёзно. «Шилка» — это двадцать три миллиметра, плюс скорострельность, помноженная на скорость. «Шилка» может распилить «Каймана» на две части. Хоть вдоль, хоть поперёк, хоть по диагонали. Одна радость — боекомплект у неё быстро кончается…

— Давай в обход! — скомандовал Бекон и переключился на управление АГС. Глухо захлопали выстрелы, гранаты веером улетели за холм. Не попадут, так хоть напугают…

Ворот насчёт тактико-технических характеристик не размышлял. Лишние мысли в бою помеха. Засирают мозги и мешают работать. Важны только автоматизм, навыки и воинская лихость. И варианты удачных раскладов возрастают, если всё делать быстро.

— Бекон, атакую! — выкрикнул он в эфир и показал Рыжему, чтобы огибал сопку слева.

«Тойота» разогналась и вылетела из-за холма аккурат в тот момент, когда на путях начали рваться гранаты. Рыжий, бледный от страха, клещом вцепился в баранку и вдавил в пол педаль газа, но манёвры уже не были нужны, пикап ехал как надо. Очередь за стрелком.

Модуль дёрнулся, повернулся, гулко заколотил «Корд». Воздух расчертила трассерами пулемётная очередь. Одна. Длинная. На перегрев ствола.

Четыреста пятьдесят пуль даже без желания найдут себе цель, а желания у Ворота было хоть отбавляй. Калибр двенадцать и семь в хлам раздолбил щиток, разворотил казённую часть «Шилки» и добрался до атомитов. Одному прилетело в череп и смело его на хрен, второму вырвало бок вместе с рёбрами. Наблюдатели на крышах вагонов попрятались за орудийными башнями.

Пикап рейдеров с ходу проскочил мимо, дважды скакнул на рельсах и уже пошёл на разворот, когда кузов «тойоты» затрясло от частых попаданий. Зазвенел металл, отлетело зеркало, посыпались стёкла. Вскрикнул Путёвый. Ворота откинуло на обшивку дверей. Обмяк и повис на руле Рыжий.

Под пронзительный вой клаксона двигатель засбоил и заглох, «тойота», хлопая пробитым колесом, покатилась вперёд по инерции.

Атомиты из второго пикапа услышали выстрелы, успели вернуться и заняли удобную позицию, чтобы встретить «Ангелов» на выходе из манёвра. Пулемётчик превратил бы их автомобиль в решето, но с другой стороны холма показался «Кайман». Рявкнула пушка, замолотил ПКТ, и в решето превратились уже атомиты.

Попадания тридцатимиллиметровых смели стрелка вместе с поворотной станиной, водителя перемешало с сиденьями. Когда рванул бензобак, Бекон посчитал, что этого достаточно, и перевёл огонь на бронепоезд. Над крышей вагонов пробежали разрывы гранат, туда-сюда дважды причесал пулемёт… Ну и хорош, вряд ли там кто живой остался.

«Кайман» ускорился, объехал «тойоту» и встал, закрывая её бортом. Модуль развернулся стволами в сторону вероятной атаки.

— Пузо — за пульт, Голый со мной, Мямля, остаёшься в машине, — приказал Бекон, подхватил свой чудовищный автомат и выскочил из броневика.

Раскуроченный вдрызг пикап заунывно гудел сигналом. Веник, матерно причитая сквозь стиснутые зубы, тащил на улицу отяжелевшее тело Ворота. У заднего колеса сидел Путёвый, тонко подвывая и зажимая рану на левом бедре. Все трое были по уши перемазаны кровью.

— Голый, включайся! — крикнул Бекон и кинулся помогать Венику.

Голый подбежал следом, мимоходом столкнул Рыжего с клаксона и наклонился к Путёвому. В наступившей тишине грохнул одиночный выстрел. Бекон схватился за автомат, обернулся в поисках цели…

Мямля, с видом заправского ковбоя, сдул дымок со ствола Desert Eagle, подмигнул и показал сложенные в кольцо пальцы. Всё окей. Послышался сдобренный хрустом щебня шлепок. Бекон снова дёрнулся, но смысла напрягаться уже не было: это с крыши вагона свалился верзила с развороченным черепом. Один всё-таки выжил, сука… ненадолго…

Маленький сенс в который раз возомнил себя воином и не послушался лидера. Но на этот раз обоснованно — свалил врага одной пулей, да и босса прикрыл. Бекон пока и сам не понял, хвалить его или ругать. Наверное, хвалить, но потом, когда бой закончится. А тот пока и не думал заканчиваться.

Со стороны полустанка раздались автоматные очереди, по броне застучали пули, противно завизжали рикошеты. С разрывом в секунду ожил пулемёт боевого модуля. Судя по интенсивности ответного огня, на них напал моторизованный взвод, не меньше.

— Твою ж мать, кто там ещё⁈

Бекон махнул Мямле рукой и побежал отражать атаку, тот увязался следом. С другой стороны к носу броневика уже спешил Голый, оставив раненых на попечение Веника.

Бекон выглянул из-за кормы «Каймана» и выматерился — вместо моторизованного взвода к ним от станционных построек нёсся полуголый громила с блестящим копьём в одной руке и автоматом в другой. От попаданий он только вздрагивал, но скорости не сбавлял. На раны верзила, казалось, не обращал внимания вообще.

Громила заметил лидера «Ангелов», отшвырнул опустевший автомат и, потрясая копьём, выкрикнул что-то невразумительное. Бекон скорее догадался, чем разобрал слова. Вернее, только одно слово: «Поединок».

Он что, серьёзно?

— Куда ж ты с голыми-то пятками… — пробормотал Бекон и вскинул свой ШАК-12.

Плечо забилось отдачей, уши заложило от грохота. Атакующий гигант задёргался сильнее, ощутимо замедлился, но продолжал переть к цели с целеустремлённостью раненого буйвола. Рядом загромыхали одиночные выстрелы из ствола Desert Eagle.

Бекон бы его так и добил, но Пузо ускорил закономерный финал.

— Сдохни, ублюдок!

Пронзительный вопль пробился сквозь броню. Жахнула пушка. Череп безумного воина разлетелся под бронебойным снарядом. Обезглавленный труп по инерции сделал шаг. Новый выстрел вырвал правую руку. Ещё шаг. Отлетела вторая. Безумный воин застыл, и Пузо ещё тремя выстрелами разнёс в клочья тело. Остались ноги, но те заплелись в спираль и не выжатыми после стирки штанами шлёпнулись на землю. Вроде всё. Справились.

Бекон подошёл к измочаленным пулями останкам, опасливо пнул по ноге и едва сдержался, чтобы не отскочить — невероятная живучесть громилы накрепко отложилась в памяти.

— Не, не встанет, — флегматично констатировал Мямля, неслышно подошедший сзади.

— Спасибо, малыш, прикрыл, — Бекон отеческим жестом взъерошил ему волосы. Расчувствовался почему-то…

— Да ладно тебе, босс…

Мямля вывернулся из-под руки, но было видно, что благодарность ему приятна. Вдруг он напрягся, двумя руками вскинул пистолет, его палец лёг на спусковой крючок… Бекон еле успел накрыть ладонью оружие и опустить ствол к земле.

— Свои, — успокоил он развоевавшегося малыша.

Но тот уже и сам узнал Монгола.

* * *

Далёкие выстрелы заставили встрепенуться. Монгол прислушался — «Калашников»… пулемёт. А вот этот калибр посерьёзнее. Лупят из пушки… Рвануло… Достали кого-то.

Пауза продлилась не дольше минуты, басовито замолотила «Шилка». Это атомиты стреляют, освоили, уроды, трофейную технику. В канонаду добавилось звуков — подключились другие калибры.

Да что ж там такое творится?

Совсем близко разорвалась граната. Прилетело ещё несколько. По стенкам сарая застучали осколки.

Не пробило. Наверное, АГС, но поостеречься стоит.

— Все вниз, — выкрикнул Монгол и сам сполз на пол, подавая пример.

Снаружи разгорался нешуточный бой. В гул выстрелов вплелась узнаваемая очередь «Корда», и «Шилка» заткнулась… Пять секунд тишины и новая длинная, но уже из калашникова. Вновь заговорила пушка. Рвануло… Ещё кого-то накрыли.

Интересно, кто и кого? Может, перевалковские приехали спасать своих пропавших со связи бойцов? Хотелось бы на это надеяться. Сгинуть в вонючем сарае — отнюдь не предел мечтаний. Тем более от дружественного огня на пороге спасения. Прилететь и от своих может. Шальная очередь, она потому и шальная…

А вот, кстати, и она!

Молотком заколотило по доскам, звякнуло разбитое стекло, в дырки от пуль прорвались лучи солнца. В воздухе прибавилось пыли. Кто-то громко чихнул. Снаружи всё стихло. Закончилось?

Нет. Вот ещё одиночный. Из чего-то достаточно мощного…

Теперь всё? Да мать его ети!

Стрельба возобновилась с удвоенной силой. «Калаши»… Не очередями, но часто, добавился крупный калибр. Трижды жахнула пушка. Ещё трижды… и тишина.

Монгол выждал минуту и завозился, пытаясь подняться.

— Ты чего? — спросил зампотех.

— Посмотрю, что там.

— А если?..

— Хуже не будет, нам один хрен здесь каюк, — оборвал его капитан. — В крайнем случае обратно прыгну. Место только моё не занимайте.

Пленники зашевелились, отползая подальше. Монгол наконец уселся, прижался спиной к стене и активировал дар. Возник уже на улице, проехавшись жопой по щебню. Щурясь с непривычки от света, покрутил головой, осмотрелся… И облегчённо расслабился — увидел Бекона и пацана-сенса рядом. Пацан, правда, целился в него из пистолета не по размеру, но это уже мелочи, даже реагировать не стоит. Тем более Бекон успел отвести ствол.

— Ты или стреляй или развязывай, — недовольно крикнул Монгол. Стяжки на руках сделали его раздражительным.

Мелкий спрятал ствол в кобуру, подбежал, вытащил нож и принялся резать стяжки. Те подавались со скрипом. «А я хотел тупым топором…» — мелькнула мысль у Монгола. Наконец малыш справился, и капитан принялся с наслаждением растирать саднящие от ран запястья. Подняться у него не вышло — ноги затекли и не слушались.

— Там ещё люди, — мотнул он головой в сторону сарая и крикнул: — Цикля, замок открой.

— Делаю.

Амбарный замок звонко щёлкнул, откинулся и повис на дужке. Мямля отбросил его в сторону, распахнул дверь и шагнул внутрь. Послышалась возня, закудахтал Ефимыч, на свет начали выбираться пленники. У Монгола на душе стало легче — одну проблему решили.

— Ты какими судьбами здесь? — озадаченно прогудел Бекон.

— Ты какими судьбами? — отзеркалил вопрос капитан, выделив голосом первое слово.

— Тебя ищу, — по-простому объяснил рейдер.

— Считай, нашёл. — Монгол протянул руку. — Помоги встать… Должник твой теперь.

— Так сразу и отдашь, — ухмыльнулся Бекон, схватил капитана за плечи и поставил на ноги.

— А ты, я смотрю, долго не ждёшь, — с улыбкой качнул головой Монгол. — Пошли, расскажешь свою беду.

— Пошли, — согласился Бекон и развернулся к «Кайману».

Монгол похромал рядом. По дороге подобрал автомат атомита, отщёлкнул рожок — пустой. Да и оружие — хлам, но лучше так, чем совсем без него. А патроны у байкеров найдутся.

Они добрели до броневика, обошли со стороны носа…

— Ох и!..

Монгол увидел «тойоту». Тело Рыжего заботливо накрыли курткой, новобранца перевязывал Пузо, над Воротом хлопотали Веник и Голый.

Похоже, до разговоров дело не скоро дойдёт…

Глава 18

К смерти в Улье особенное отношение. Здесь смерть обыденна. Здесь каждый ходит по грани. Здесь живут взаймы, а по сути, одной ногой в могиле. Недаром кто-то придумал название «Стикс». Путь в царство мёртвых…

— Как парни? — спросил Бекон Голого.

Тот закончил перевязывать Ворота, вколол ему в бедро дозу спека и повернулся к боссу:

— Рыжий отбегался. У Ворота три сквозных в грудь, Венику прилетело в плечо по касательной. У Путёвого рука в двух местах и, похоже, бедро перебито. Пока держится, но тоже на спеке. Херово, короче, отвоевались, — невесело подытожил рейдер и принялся оттирать пальцы от крови.

— Выживет? — Бекон озабоченно взглянул на Ворота. Тому, несмотря на вколотый наркотик, явно становилось хуже. Он побледнел, часто прерывисто дышал, на губах надувались и лопались кровавые пузыри.

— Да кто ж его знает… — пожал плечами в ответ Голый. — На всё воля Стикса.

Пока шёл разговор, подтянулись остальные пленники. Подошёл Механик со своими бойцами, следом дяловские мужики. Приковылял Кипа со страдальческим выражением на лице. Ефимыч только где-то задерживался. Где — вскоре стало понятно по его тарахтению.

— Ну всё, всё, милые, успокойтесь. Не надо плакать. Всё обошлось.

Монгола кольнуло чувство стыда. За себя и отчасти за Кипу. Пока они тут стояли и тихо радовались освобождению, болтун-Незамай разыскал своих женщин. А маленький сенс прикрыл его и помог. Вот уж действительно, поступок не мальчика, но мужа. Пацана есть за что уважать.

— Есть у кого живец?

Незамай протолкнулся ближе, придерживая за плечо Танату, вторую сопровождал Мямля. Пузо сбегал в машину за фляжкой и напоил женщин. Вторая ещё хлюпала носом, а Танате помогло быстро. Правда, непонятно, что именно, то ли живец, то ли навыки медика. Раненым требовалась профессиональная помощь.

Она высвободилась из рук Незамая и опустилась рядом с Воротом. Прислушалась к свистящему поверхностному дыханию, простучала пальчиками по грудной клетке, пощупала пульс. Перешла к следующему. Осмотрела. Мельком глянула Веника и повернулась к Бекону, безошибочно определив его как старшего.

— Молодые выкарабкаются. Тяжёлый, если не вмешаться, помрёт. Я помогу, но мне нужны инструменты.

А вот с этим засада. «Ангелы» — солдаты удачи, а не бригада экстренной помощи. У них из инструментов топор и лопата, закреплённые на броне. Остальное больше предназначено для отъёма жизни, чем для спасения.

— В бронепоезде медотсек есть. Может, там чего найдётся, — вспомнил Монгол.

Поведение хрупкой девушки мобилизовало его на поступательные действия. Да и остальные пришли в себя. Веника, как легкораненого, отправили наблюдателем на крышу, Кипу, не слушая его возражений, туда же. Остальные занялись делами. Лопата, кстати, тоже пригодилась — своих погибших похоронить.

* * *

В медблок отправились целой делегацией. Могол и Бекон как штурмовики, Механик в роли технического эксперта. От Танаты не отходил Мямля, добровольно приняв на себя обязанности её телохранителя. Ну и Ефимыч, конечно. Он всегда был в гуще событий.

— За этим сюда приехали? — спросил Бекон, когда пошли вдоль платформы.

— За этим, за этим, — недовольно проворчал Механик. — По твоей милости у нас минус «Шилка», и я на крыше ещё не смотрел. Конечно, спасибо тебе за спасение, но имущество-то зачем портить?

Претензия, по сути, нелепая, но никто не обиделся, все знали отношение Механика к технике.

— Ну, извини, в следующий раз аккуратнее буду, — ухмыльнулся Бекон и уточнил: — Вообще-то, не у вас минус «Шилка», а у меня. По всем законам, это мой трофей. Честно отбитый.

Механик о такой постановке вопроса не задумывался, да, впрочем, и не хотел.

— Твой, мой. Он тебе на хрен не сдался.

— Ну как сказать. Вам, к примеру, могу продать. В Перевалок, — продолжал цеплять собеседника «Ангел».

— По-моему, этот вагон, — прервал их пикировку Монгол и полез открывать двери.

Оказавшись внутри, он протянул Нате руку. Бекон подсадил медичку, поднялся сам, следом забрались остальные.

Света внутри хватало, только чтобы не спотыкаться, но в медотсеке царила кромешная темень. Капитан достал фонарь и пробежался пятном света по стенам. Шкафов было много, так что шансы найти необходимое возрастали.

— Ната, тебе лучше самой посмотреть, — посторонился Монгол, пропуская медичку. — Дайте ещё фонарь.

Зажглись сразу два. Третий, свой, Танате протянул Мямля.

Девушка открыла первую дверцу, но рассмотреть, что там, толком не успела. Пол под ногами вздрогнул, вагон завибрировал, по глазам резанул яркий свет.

— Да чтоб тебя!

Ефимыч закрыл лицо рукавом и в испуге шарахнулся назад, остальные засуетились. Изменение обстановки трактовалось как угроза, а согласовать действия не успели. В тесном коридорчике тут же образовалась куча-мала. Монгол ринулся к выходу, Мямля поспешил к Нате, Бекон и Механик сцепились автоматами. Наконец разобрались и смогли отступить в кубрик, где и замерли, ощетинившись во все стороны стволами.

— Ната, Мямля, продолжайте искать. Бекон, Механ, за мной. Незамай, остаёшься прикрывать тылы, — приказал Монгол.

— А чё это…

— Незамай! — привычно рявкнул на него Монгол и пошёл вперёд, осторожно переставляя ноги.

— … как Незамай, так сразу тылы… — полетело неразборчивое вслед. Но капитан не услышал, он полностью сконцентрировался на новой задаче. Найти и обезвредить. Остальное его пока не интересовало.

Первый тамбур. За ним ракетный вагон. Капитан ещё на подходе решил, что использует дар — фактор неожиданности, скрытное проникновение и всё такое. Монгол «прыгнул»…

Единственное, в чём он просчитался — товарищей в план действий не посвятил. И чуть не получил пулю в лоб, когда открыл дверь с той стороны.

— Ты бы предупреждал, что ли, — недовольно прогудел Бекон, опуская автомат.

— Предупреждаю, — ухмыльнулся капитан. — Здесь чисто, дальше пошли.

Два артиллерийских вагона осмотрели тем же макаром. Монгол нырял через двери, потом запускал остальных. Наконец остановились у крайнего тамбура. Дальше только локомотив. Последнее необследованное место. Там по любому кто-то есть, поэтому тактику немного поменяли.

Монгол прыгнул, упал, Механик распахнул дверь, Бекон сунулся следом. Все трое замерли с натянутыми в струну нервами и пальцами на спусковых крючках. Никого. Только гул турбин, дрожь стен и яркий свет лампочек по коридору.

— Ты бы пушку сменил, — шёпотом посоветовал зампотех Бекону. — Здесь реактор, а ты из своей дуры таких дырок наделаешь, мало не покажется никому.

Совет запоздалый, но «Ангел» согласно кивнул, закинул ШАК-12 за спину и вытащил «Пустынного орла». Механик сокрушённо покачал головой — так себе замена, если быть совсем честным…

— Пс-с-с! — шикнул Монгол, качнув стволом в сторону приоткрытой двери реакторного отсека.

Похоже, нашли.

* * *

Всё это время Антон провёл в дальнем локомотиве. Атомит настолько погрузился в атмосферу сложных механизмов, что позабыл обо всём. Он читал и не слышал, когда началась перестрелка. А может, не обратил внимания. Тем более что толстая броня скрадывала звуки.

Для инженера теория без практики немыслима, поэтому дважды перечитав раздел, посвящённый реактору, Антон пошёл его запускать. Он шагнул внутрь отсека, открыл книжку на развороте со схемой и принялся разбираться на месте. Если верить инструкции, то система заглушена, значит, запускать нужно с нуля. То есть в ручном режиме.

Так, что здесь?

Подача воды перекрыта. Открыть. Он завертел кран, в трубах забулькало. Вроде подал.

Управление регулирующими стержнями. Самое большое колесо. Довернуть на четверть оборота против часовой стрелки. Довернул. Низко загудели набирающие мощность турбины.

Питание внутреннего контура. Перевести тумблер в положение «ВКЛ». Перевёл и зажмурился — тусклый дежурный свет сменился ярким рабочим. Отлично.

Система охлаждения. Перевести в активный режим. Есть. В общий гул добавился шум насосов подкачки и заработавших вентиляторов.

Проверить показания контрольных приборов. Инженер пробежался взглядом по циферблатам — все стрелки в зелёном секторе. Здесь порядок.

Запитать внешний контур и подсистемы. Антон методично защёлкал переключателями и последним воткнул главный рубильник в верхнее положение. Тот с гулким клацаньем встал на место. Состав, словно живое существо, задрожал всем своим бронированным телом и ожил.

Готово!

Реактор запущен. Дальше можно управлять удалённо. Но Антон не спешил.

Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и замер, наслаждаясь содеянным. Каждой клеточкой тела впитывал разлившуюся по отсеку энергию. Представлял, как электрический ток бежит по кабелям. Чувствовал, как требует приложения разбуженная мощь. Невероятная и неудержимая мощь атома!

Всплеск излучения избавил от сомнений, бессилья и страхов.

Он бог!

Бог из машины!

Сила его беспредельна!

Ему не равен никто! Он готов бросить вызов любому — Бур, Раджа, кто там ещё⁈ Он отплатит за всё! Он весь мир на колени поставит!..

— На колени! Руки за голову!

Дверь реакторного отсека распахнулась, внутрь ворвался мужик с автоматом. Второй — огромный — целился из пистолета поверх плеча первого прямо ему в лоб… Мгновенья триумфа сменились очередным поражением. В идеальный мир снова ворвался жестокий Стикс…

Антон испарился, вернулся Сыкун…

— Не стреляйте, я безоружен! — Он изогнулся крючком и в ужасе закрыл голову руками.

* * *

— Замер! Замер, я сказал! — Монгол драл глотку не потому, что хотел, а потому, что так научили. — Где остальные⁉

— Один я здесь. Остальные на улице, — пролепетал Сыкун и ещё больше сжался в комок.

— Вышел! Вышел, я сказал! Бекон, принимай!

Монгол, удерживая атомита на прицеле, попятился, сместился немного в сторону. Сыкун сделал один неуверенный шаг, второй… Дальше помог Бекон — ухватил его за шиворот, выволок за порог и с грохотом захлопнул дверь. Атом здесь, конечно, мирный, но ну его на хрен.

— Туда давай, — Монгол качнул стволом в направлении рубки.

— Погоди.

Механик заметил на полу обронённую книжку. Поднял, прочитал название, с удивлением посмотрел на пленника.

— Ты, вообще, кто такой?

— С-сыкун я… Антон то есть… — запричитал тот, захлёбываясь соплями. — Я не виноват… Раджа… Бур… заставили…

Атомит забился в истерике, слова потонули в череде судорожных всхлипов.

— Да погоди ты. Успокойся. Тебя никто не винит.

— Умник я… я не хотел… заставили…

— Да угомонись.

— Не убивайте… Пожалуйста… А-а-а-а!..

— Бля! Да сделайте уже с ним что-нибудь, — бессильно опустил руки Механик.

Бекон встряхнул тщедушного пленника, словно нашкодившего котёнка, утащил в рубку, там швырнул в операторское кресло. Стволы они с Монголом опустили, но Антон ещё минуты три приходил в себя. Наконец он совсем успокоился и уставился на Механика овечьими глазами.

— Давай заново, — зампотех старался говорить спокойно и ласково, как с ребёнком. — Как тебя зовут и кто ты такой?

— Антон я. Атомит из клана Раджи, — всхлипнул тот, но уже без прежней экспрессии.

— Хорошо, Антон. Что ты здесь делаешь?

— Источник ищу. Наш не перегрузился, а нам без источника нельзя. Я поисковый умник в разведывательной группе. Умение у меня, я радиацию вижу. Издалека.

— Сколько в группе, кто старший? — включился Монгол, едва прозвучали слова «разведывательная группа».

— Бур старший. Здоровый такой, — Антон с опаской покосился на Бекона. — С ним вместе одиннадцать нас здесь было. Восемь воинов, и мы с Пархатым. Он тоже умник. Бур шестерых гонцами к Радже отправил, а мы на охране остались.

Монгол пытливо посмотрел на Бекона. Тот с минуту прикидывал: двое в пикапе, двое в другом, расчёт «Шилки» — тоже двое. Одного шлёпнул малыш, второго Веник нашёл, уже мёртвого. Громила с копьём. Девять. Этот десятый.

— Одного не хватает, — сообщил он и выскочил из вагона, включая рацию на бегу. — Голый, у нас беглец.

— Гонцов к Радже? Зачем? — Капитан посчитал, что Бекон справится без его участия, и продолжил допрос.

— Ну так говорю же, наш источник пропал. Это, — пленник крутнул головой, подразумевая бронепоезд, — новый. Раджа ведёт сюда клан.

— Как скоро прибудет?

— Дня два, наверное, может, три. Точнее не скажу, — пожал плечами Антон.

— Откуда их ждать?

— Оттуда, — пленник ткнул пальцем в стену вагона.

— Людей сколько в клане?

— Не считал, но много. Сотни полторы, может, больше.

— Да чтоб вас, блять! — не сдержал эмоций Монгол и призадумался.

Понять его несложно — нескончаемые приключения задолбали бы уже самого обезбашенного авантюриста. А задуматься было о чём. Сотня рыл — это до хрена. Сотня рыл — это рота. А у него двадцати бойцов не наберётся, даже если с бабами считать. И манёвр ограничен наличием раненых. Если сматывать удочки, то Ворота гуманнее будет сразу пристрелить. На самом деле капитан не собирался никого стрелять, просто просчитывал возможные варианты.

— Антон, а здесь ты что делал? — воспользовавшись молчанием Монгола, возобновил диалог зампотех.

— Ну так это… — растерялся атомит от смены темы разговора. — С матчастью знакомился.

— Хочешь сказать, ты реактор запустил, просто прочитав инструкцию? — Механик для наглядности помахал книжицей у него перед носом.

— А что тут такого? Там всё доступно написано, — рассеял его сомнения Антон. — Да и по образованию я инженер. Атомщик.

Зампотех ещё только осознавал размеры их с Монголом везения, а капитан уже включил командирский режим и нацелился на следующую задачу.

— Так, Механ, ты с этим сам разбирайся пока, а я побежал людей расставлять.

Он выпрыгнул на пути и чуть не столкнулся с Беконом. Тот уже возвращался и, судя по довольному выражению лица, с удачей.

— Ну что? — всё же уточнил Монгол. — Нашли?

— А куда ж ему деться? Под колёсами прятался, дурачок.

— Слушай, Бекон, ты не против, если я твоими людьми покомандую? Ситуация у нас усложнилась.

— Попробуй, если получится, — добродушно улыбнулся рейдер.

— Ты давай не лыбься. Пойди проверь, как у Наты дела.

— Как скажешь, командир, — шутливо козырнул Бекон и полез вверх по ступеням.

— К пустой голове руку не прикладывают, — напутствовал его капитан и побежал вдоль состава.

Под настроение Монгол кого хочешь напряжёт, ему даже пробовать не нужно.

— Кипа! — гаркнул он, когда поравнялся с вагоном, где по его расчётам сидел лейтенант.

В ответ тишина.

— Кипа, едрить твою мать!

Над краем крыши появилась взъерошенная голова с заспанными глазами.

— Чего? — едва сдерживая зевоту, спросил он.

— В оба следи, гостей ждём! И не спать мне! — погрозил ему кулаком капитан. — Бинокль с тобой?

— Не, в машине оставил.

Капитан сокрушённо покачал головой. Учит его жизнь, учит… не научит никак. Почему ещё живой — непонятно.

— Мой возьми.

Монгол вытащил из разгрузки бинокль, но кидать передумал. Один же хрен не поймает, раздолбай.

— Веник!

С соседней крыши тот же показался «Ангел».

— Всё слышал?

— Ага.

— Лови. Бойцу моему передай.

Веник ловко поймал бинокль, а капитан побежал дальше, размышляя, какие люди всё-таки разные. Этих двоих хотя бы взять за пример. Считай, пацаны, возраст один, оба с подбитыми руками, но Веника можно в разведку брать, а Кипу утопить хочется.

Тьфу!

Монгол смачно сплюнул себе под ноги и отбросил ненужные мысли. С Кипой он потом разберётся. Если доживёт до этого «потом». Благородные порывы — штука, безусловно, высокоморальная, но на кластерах в любую минуту можно превратиться из спасателя в спасаемого. А если точнее, то в неспасённого. Так что лучше подготовиться к любым неожиданностям и заранее. Для начала вооружиться нормально.

Снаряга Монгола и остальных перевалковских бойцов нашлась там же, где обнаружили девушек, в ремонтной летучке. Это уже потом выяснилось, когда машины обыскали. Монгол без сожаления избавился от оружия атомита и с удовольствием облачился в разгрузку. Собственный автомат он приласкал как родной.

По понятным причинам решили встать лагерем. Ангелы не могли никуда уехать, пока не определятся с ранеными, военные остались с ними. Бросать собственных спасителей было бы по меньшей мере паскудством. Дяловские тоже решили присоединиться ко всем, единственно, попросили машину — барахлишко в посёлке собрать, какое уцелело после нападения атомитов.

Один только вопрос не порешали — с Перевалком связаться не получилось. Случайная пуля раскурочила рацию.

Глава 19

Запуск реактора очень многое поменял в диспозиции. Временный лагерь в привычном его понимании разбивать стало бессмысленно. Зачем жить в машинах или палатках, когда под рукой есть вагоны? Вода, электричество и кровати. Военные, в три яруса, но всё же кровати. Не говоря уже про нормальные туалеты и душ.

Можно, конечно, расположиться в домике смотрителя, но там, во-первых, места на всех не хватит, а во-вторых, у капитана выработалась стойкая аллергия к станционным постройкам. Да и безопаснее будет, за бронированными-то переборками. А пока Монгол организовывал переезд и настраивал оборону, Ната разбиралась в медпункте.

Тот занимал два помещения. Одно, поменьше, по сути небольшое купе, представляло собой мини-лазарет на четыре койко-места. Второе, раза в три шире, совмещало в себе процедурку, перевязочную и операционную. В центре, под бестеневой лампой, стоял хирургический стол. Вдоль стен металлические стеллажи со стеклянными дверцами и минимально-необходимая мебель: письменный стол, стул, смотровая кушетка, тумбочка с электроплитой, раковина с двумя кранами. Ну и по мелочи всякого, долго перечислять.

Шкафы были под завязку забиты инструментальными наборами, медикаментами и перевязочным материалом. Правда, выглядело всё это богатство как музейные экспонаты из тридцатых-сороковых годов прошлого века. Для современного медика непривычно. Но привыкать сейчас некогда, у Ворота времени оставалось в обрез.

Но как бы то ни было, принципы асептики-антисептики Нате качественно вдолбили в голову за годы обучения, поэтому она делала, как научили. Разве что старалась работать максимально быстро.

Порывшись в одном из шкафов, Ната нашла комплект медицинской одежды, нацепила халат и чепчик, марлевую маску пока сунула в карман. Рукава пришлось подворачивать, размер оказался большеват. Потом достала полевой хирургический набор, вытащила скальпель, зажимы и троакар, отложила в сторону. Осталось решить вопрос со стерильностью.

Так, есть. В другом шкафу. Дезрастворы. На этикетке надпись: «Раствор Каретникова для инструментов». Состав…

К чёрту состав. Ната схватила бандажные ножницы и отодрала с флакона алюминиевую крышку. Резиновая пробка с характерным чпоканием отлетела под стол, Воздух заполнился резкими запахами карболки и формалина, содержимое полилось в малый стерилизатор. Инструменты отправились следом. Ната крутанула ручку допотопного таймера, выставляя его на тридцать минут.

— Мямля, набери в стерилизатор воды и поставь кипятить, — распорядилась она.

— Куда набрать?

— Вон та прямоугольная коробка с крышкой.

— Ага.

Пока Мямля разбирался с поручением, медичка начала готовить рабочее место. Расстелила простыню, достала бинты в заводской упаковке. Вскрыла ещё один такой же флакон, протёрла стол, подставку для инструментария, щедро плеснула на руки. Так себе антисептика, но условия полевые, другого не предвидится.

Маленький сенс поставил стерилизатор на плитку, включил.

— Что дальше?

— Сбегай, скажи, пусть раненых сюда перенесут, — ответила Ната а сама принялась перебирать шприцы. Ещё одна невидаль. Не одноразовые пластиковые, в стерильной упаковке, а стеклянные с толстыми иглами. Ладно, хоть новые. Она повыдёргивала поршни из прозрачных цилиндров, покидала всё в воду, щедро сыпанула иголок и добавила зажим. Вспомнить бы ещё, сколько времени нужно. Вроде полчаса от закипания. Должно хватить.

На самом деле со стерильностью можно было сильно не заморачиваться. В полевой хирургии спасают от ран, но девушку не учили на военного хирурга, да и посоветовать было некому.

В коридоре послышались шаги и пыхтение. В двери показался чей-то зад, обтянутый кожаными штанами, а потом и его обладатель. Пузо.

— Куда его? — спросил он, протискиваясь спиной в кабинет.

Ната показала на стол.

Как и следовало ожидать, с простынями она поторопилась. Рейдеры положили товарища, как несли, прямо на куске замасленного брезента. Но речь сейчас не о чистоте, Ворот скоро без всякой инфекции загнётся.

— Раздевайте, — приказала девушка и полезла за новой подстилкой, но обернулась на сдавленный стон. Рейдеры принялись ворочать товарища, пытаясь освободить от одежды.

— Что вы делаете, стойте! — кинулась к ним Ната.

Голый с Пузом замерли, как стояли. А медичка снова пустила в ход бандажные ножницы и принялась срезать одежду. Окровавленную, местами уже подсохшую коркой ткань отбросила в сторону и простелила, как могла, свежей простынкой.

В дверях появился Мямля с охапкой индивидуальных перевязочных пакетов и парой оранжевых аптечек в кармане.

— Вот принёс.

— Положи на кушетку.

В медпункте стало тесно. Рейдеры топтались, не зная, чем помочь, но не уходили.

— Так, вы двое ушли, ты остался, — распорядилась Ната не терпящим возражений тоном и снова полезла в шкаф. — Сюда иди. Повернись.

Мямля охотно послушался, и девушка принялась наряжать его в медицинскую униформу. Халат с завязками сзади, чепчик и маску. Выглядел он до предела комично. Пузо даже задержался, чтобы подколоть, но Голый ухватил его за шкирку и уволок за собой. Дверь за ними захлопнулась.

— Будешь мне помогать.

Мямля кивнул, отчего чепчик съехал ему на нос и закрыл глаза.

— Ох ты ж, горе луковое. — Ната потуже затянула завязки. — Я буду говорить, что делать, а ты просто выполняй. Если что не поймёшь, спрашивай. А пока мой руки.

Мямля кивнул уже с большей уверенностью и решительно направился к раковине.

Уверенным в операционной был только он. Как бы ни гордился Ефимыч своей медичкой из академии, опыта у неё было с гулькин клюв. Нет, она хорошо училась и многое знала, но, во-первых, профиль у неё несколько другой, а во-вторых, кто-нибудь пробовал резать живого человека? Сейчас речь о нормальных людях, и резать, чтобы спасти, а не наоборот. Плюс ещё груз ответственности. Как только она вмешается, рейдер умрёт уже от её руки, а не от пуль каких-то там атомитов. Но если не вмешается…

Вороту на глазах становилось хуже. Казалось, он уже почти не дышал, а только часто вздрагивал в попытках втянуть воздух. Рейдер побледнел, цветом почти слившись с простынёй, губы приобрели синюшный оттенок.

Ната тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Рассуждать можно долго, только рейдеру это никак не поможет.

Зазвенел таймер, дребезжащий звук послужил командой на старт.

— Вскрой два пакета, расстели на подставке, — сказала она. Плеснула спирта в ладонь, обработала руки и вытащила из первого стерилизатора длинный зажим. Подцепила им горячий ещё шприц, обжигая руки, вставила поршень, насадила иглу, положила на стерильную марлю. Рядом разложила инструменты и рабочий зажим — немного в стороне. Щедро обмыла дезраствором грудь пациенту…

Дальше для неё всё пошло как в тумане.

Она набрала в шприц новокаин, нащупала шестое межреберье по подмышечной линии. Обколола кожу до «лимонной корки», взяла в руки скальпель. Долго целилась, но наконец решилась и сделала глубокий разрез.

Вывернулась жёлтым жировая ткань, потекла алая кровь. Нату замутило. Борясь с тошнотой, она взяла троакар, вставила в рану и, пытаясь дозировать усилия, надавила. Почувствовала упругое сопротивление, надавила ещё. Послышался хруст, и троакар провалился в плевральную полость. Пытаясь не грохнуться в обморок, девушка потащила на себя стилет инструмента — из трубки хлынула пенная тугая струя, обильно подкрашенная красным. Прямо ей на ноги.

И чем больше становилась лужа на полу, тем глубже и ровнее дышал Ворот. Ната вздохнула — с одной проблемой справились. Она уже без суеты, полностью удалила троакар, просунула в рану дренажную трубку и подвязала её, наложив несколько швов на края разреза. Осталось приделать к другому концу надрезанный палец от перчатки, погрузить его в ёмкость с дезраствором и классический дренаж по Бюлау будет готов.

Но с этим и Мямля справится. Она показала помощнику на флакон с фурацилином, объяснила, что нужно сделать, а сама принялась готовить капельницы. Оставалась вторая опасность — рейдер всё ещё мог погибнуть от последствий кровопотери.

Здесь ей тоже пришлось повозиться — конструкция для капельного вливания сильно отличалась от того, с чем ей приходилось иметь дело. Современную капельницу распаковал и работай, а эту надо было ещё собрать из рыжих резиновых трубок, стеклянных колб, металлических канюль и зажимов. Но в конце концов девушка разобралась и с этой задачей.

Растворы нашлись среди остальных медикаментов. Сроки годности ни о чём не говорили, потому что на этикетках стоял 1948 год, но выбирать не приходилось. Если ничего не сделать, то у пациента в любом случае шансов на выживание меньше. Ната поставила сразу две капельницы. Гемодез в одну руку, физраствор с аминокапронкой во вторую.

Напоследок она обработала пулевые раны, наложила свежие повязки из ИПП и устало опустилась на стул. Девушка сделала всё что могла. На торакотомию она всё равно не решилась бы. Но Ворот до сих пор жив, и это вселяет определённые надежды. Теперь осталось только ждать и уповать на растворы, особенности иммунного организма и благоволение Стикса. На последнее больше всего.

Тем временем Мямля выскочил за дверь и вернулся с ведром, тряпкой и тремя товарищами. Пузо с Голым притащили Путёвого. Мямля принялся наводить порядок, а Ната, снова прогнав рейдеров, занялась следующим пациентом.

Через полчаса новобранец «Ангелов» уже подсыхал на кушетке. В смысле не сам, а его гипсовая повязка от тазобедренного сустава до кончиков пальцев левой ноги. Рука с той же стороны тоже была сплошь забинтована. Но здесь обошлось без гипса — кости оказались не задетыми.

Легкораненого Веника и выздоравливающего Кипу Ната решила осмотреть позже. Тем более что они были на посту.

* * *

Механик выпал из общего движняка чуть меньше, чем полностью. Он взялся изучать матчасть бронепоезда, то и дело появляясь в самых неожиданных местах в сопровождении атомита. Антон нашёл в нём родственную инженерную душу и не отходил от него ни на шаг. Остальных он побаивался, а в присутствии Монгола или Бекона и вовсе терял дар речи.

— Так, а здесь у нас что? — Зампотех открыл сдвижную дверь и заглянул в купе.

— Общая пультовая артиллерийско-пулемётного вагона, — Антон прочитал нужный заголовок инструкции.

Механик включил свет и подошёл к приборной панели.

— Дай-ка. — Он забрал у добровольного помощника книжку, открыл схему и стал по ней сверяться. — Так. Боевой режим.

Щёлкнул тумблером, прислушался — в вагоне заработали электромоторы принудительной вытяжки. Очень хорошо. Поехали дальше.

— Подача главного калибра, подача вспомогательного калибра. Питание плазмомётов… Плазмомётов? Как интересно… Стрельба из стационарной позиции…

Он проговаривал надписи вслух и переводил флажки в положение ВКЛ. Каждый новый добавлял шума работающих механизмов, а на последней фразе послышался приглушённый вой нескольких мощных сервоприводов, и вагон слегка покачнулся. Механик сунул книжку в руки атомиту, выскочил в тамбур и выглянул на улицу.

Из стенки вагона на телескопических штангах выдвинулись две опоры, а когда отъехали на заданное расстояние, выпустили вниз толстые стойки с массивными пятками. Те упёрлись в землю, вагон вздрогнул, выровнялся и замер.

— О как. Это они так отдачу скомпенсировали? — озадаченно пробормотал Механик и побежал обратно.

— Вы куда? — крикнул атомит, успев заметить, как зампотех промелькнул в дверях.

— В боевую часть, — бросил через плечо тот, — догоняй.

Механик остановился у первой орудийной башни, подоспевший атомит открыл нужную схему. Но та не понадобилась, управление оказалось интуитивно понятным. К каждой пушечной шахте подходили два транспортёра. Один для малого орудия, другой для большого. В жёлобе первого рядком лежали обычные снаряды, и включался он всего одной кнопкой, запуская подачу в автоматическом режиме. По второму же бегала двухъярусная мини-вагонетка, и кнопок было гораздо больше.

Механик нагнулся, чтобы получше разглядеть шкалу: до 5; 10; 15; 20; 25; 30; 35; 40; 45; 50 — и недолго думая нажал первую. Ту, что «до пяти».

Вагонетка уехала в конец вагона, нырнула в люк бронированной переборки и пошла назад уже загруженная. Зампотех рассмотрел, что внутри, и смысл цифр стал ему понятен. Для большого калибра предусматривалось раздельное боепитание. Снаряд, заряд. Последними регулировалась дальность выстрела. Вагонетка скрылась в орудийной шахте, заскрипел подъёмный механизм, а через полминуты зажглась лампочка, сигнализирующая о готовности к выстрелу. Вагонетка вернулась на исходную.

Механик перешёл к управлению башней. Поднял перископ, прильнул к окулярам. Две сетки прицелов и дальномер. Зампотех покрутил колесо горизонтального перемещения, башня повернулась на удивление легко, изображение перед глазами поплыло влево. Вторым колесом приподнял ствол и взялся за переговорное устройство.

— Монгол, я тут пошумлю немного, — предупредил зампотех и, не дожидаясь ответа, вдавил кнопку «Выстрел».

Сверху жахнуло, вагон покачнулся, в уши словно беруши воткнули. Заблаговременно открытый рот не помог зампотеху, атомит тоже ошалело затряс головой. В шахту вырвались пороховые газы, но их тут же подхватила вытяжка и выдула наружу.

Зампотех никуда специально не целился, просто увидел, как вдали взметнулось облако взрыва и отметил по дальномеру — около шести километров.

— Запусти вторую подачу, проверим малый калибр! — крикнул он Антону и снова приник к окулярам.

— Механ, твою мать, ты что творишь⁈ — в вагон ворвался злой, как сотня чертей, Монгол. — У меня наблюдатели с крыши попрыгали, чуть ноги не попереломали!

— Осваиваю боевые возможности бронепоезда, товарищ капитан! — Зампотех оторвался от перископа, ничуть не чувствуя себя виноватым. — Я предупреждал.

— Предупреждал он…

— Да ладно тебе, я ж для дела. Хочешь стрельнуть?

У больших мальчиков большие игрушки, а военному пострелять — так мёдом не корми. Монгол и сам таким был, поэтому ругался больше для порядка. И стрельнуть ему хотелось, но у него пока других дел хватало.

— Настреляемся ещё. Ты давай поаккуратнее тут, — проворчал капитан и развернулся к выходу.

— Ага, — кивнул зампотех и выстрелил из второй пушки.

Пальнув ещё несколько раз, он решил закончить с артиллерией. Всё работало как часы — подавалось, стреляло и взрывалось как надо. Осталось проверить пулемётное вооружение, и можно отправляться дальше.

Тот, что походил на ДШК, ДШК и оказался. Заряженный и полностью готовый к боевой работе. Зампотех открыл затворную раму, проверил ленту, рывком передёрнул затвор, приложился к прицелу и отжал гашетку. Тяжело громыхнула короткая очередь, тут же — длинная, в гильзоприёмнике зазвенели пустые гильзы. Дальше тратить патроны не имело смысла. Проверять здесь не надо — машинка надёжная, как молоток.

А вот это уже непривычно. У бывших хозяев бронепоезда «Максимом» назывался плазмомёт, что бы это ни значило. После запуска боевой системы по приводам забегали неоновые сполохи, что-то тонко пищало, вызывая неприятное ощущение в зубах. В остальном всё как в кино про Чапая: толстый кожух ствола, щиток с прорезью и высокая рамка прицела.

Зампотех взялся за рукоятки, положил пальцы на спуск и долго не решался выстрелить. Наконец надавил и сразу бросил. Ничего не произошло. Странно. Надавил снова, придержал. Комариный писк сменился шмелиным жужжанием, плазмомёт выдал серию вспышек. Те улетели метров на пятьдесят и слились в единое облако фиолетового пламени. Механик добавил импульсов, облако стало шире и ярче. На заражённых проверить бы, но тех под рукой не было. И слава богу. Зампотех три раза сплюнул через левое плечо. Не надо ему такой радости. Позже проверит, при случае.

— Знаешь, как устроено? — спросил он атомита, отрываясь от рукоятей и кивая на диковинный «пулемёт».

— Нет, — покачал головой тот и беспомощно развёл руками. — Я ж гражданский инженер, не военный.

— Ладно, потом разберёмся. Пошли в ракетный вагон. — Зампотех выступил первым, по пути рассуждая вслух. — Хорошо бы такую штуку на стенах поставить, да в частый ряд. Ни одна тварь бы не подобралась к Перевалку.

Атомит, соглашаясь, кивал, хоть не имел ни малейшего представления, о чём говорил его спутник.

В ракетном вагоне тоже нашлась пультовая. Механик активировал боевой режим, запустил все системы и прошёл к пусковым установкам. На первый взгляд здесь всё было устроено проще. Да и на второй, пожалуй, тоже. Посередине вагона от стены до стены транспортёр, длина подачи рассчитана на одно заряжание всех систем. Правда, в направляющие почти метровые снаряды приходилось заталкивать ручками. Потом пусковые выдвигались за пределы вагона, и активировались каждая своим пультом.

По сути, это были системы залпового огня в зачаточном состоянии. Неуправляемые снаряды, примитивная система наведения. Да и стреляли они недалеко. Судя по памятке, максимум на полтора километра. Их Механик пробовать не стал, удостоверился лишь, что все механизмы работают, и пошёл отчитываться Монголу. Бронепоезд готов к боевым действиям.

* * *

Переезд затянулся до темноты. Транспорт перегнали под защиту состава, трупы заражённых и останки экипажа вынесли, избавились от обломков в штабном вагоне. Тела своих похоронили, атомитов и заражённых присыпали землёй, чтобы не воняли. Местные съездили в Дялы и привезли свои пожитки, какие смогли найти. Вагоны задраили изнутри и распределили график дежурств.

Оставалось ждать. Самое неблагодарное занятие, но других вариантов не было. Они сейчас даже на бронепоезде свалить не могли. Новые пути не построить и наугад не поехать — кто его знает, куда занесёт. Не исключено, что прямо в руки к атомитам. Да и свою технику бросать не хотелось. Поэтому Монгол решил как решил: сначала разберутся с атомитами, а потом уже другие задачи отработают.

Впрочем, ожидание смерти хуже самой смерти, так что лучше об этом вовсе не думать. Как будет — так будет, а сейчас лучше похавать и поспать, пока есть такая возможность. Тем более что с камбуза давно доносились волшебные ароматы.

Глава 20

— Пожалуйте сюда, куратор.

Водёр первым выскочил из лифта и побежал открывать массивную дверь. Фрэнк замешкался, уступил лидерство бодрому толстячку и теперь обиженно сопел за плечом Франта. Скрипнули петли, под ногами загудел перфорированный металл подвесного трапа. Они очутились на верхнем техническом этаже, объединённом в общую галерею.

Здесь оказалось достаточно многолюдно. На перекрёстках стояли охранники, вооружённые СВДК — крупнокалиберными винтовками Драгунова, по переходам сновали сотрудники в серых халатах. От непрекращающегося движения вся конструкция вибрировала и дрожала, Франт с опаской прижался к перилам — вниз лететь метров тридцать, чего ему очень хотелось избежать. Но кудрявый толстяк ходко семенил впереди, не сомневаясь в надёжности конструкции. Личный пример всегда заразителен, и куратор немного расслабился.

— В этой стороне у нас ферма, — Водёр говорил на ходу, размахивая руками, как ветряная мельница крыльями. В его голосе отчётливо прозвучала гордость, из чего Франт сделал вывод, что толстяк не просто заведующий, а имеет к созданию хозяйства прямое и непосредственное отношение.

— Ферма? — переспросил куратор и, стряхнув руку бросившегося помогать Фрэнка, пошёл следом. Выращивать можно всякое, от устриц до страусов, поэтому хотелось бы пояснений.

— Руберов мы здесь разводим. На жемчуг.

— Так они вроде в неволе жемчуга не дают. Да и процент небольшой, насколько я помню.

Водёр развернулся, хвастливо подбоченился и выдержал театральную паузу.

— У меня дают! Вы скоро лично во всём убедитесь, но давайте начнём по порядку. Здесь, — он ткнул пальцем себе под ноги, — у нас загон для пустышей.

— Зачем вам столько? — удивился куратор, опасливо выглянув за перила.

Внизу действительно бродило десятков шесть заражённых, явно из зелёного сектора шкалы.

— Кормовая база, — охотно пояснил Водёр. — Но это не всё. Я разработал специальную диету для поголовья. Раз в две недели мы отправляем поисковиков, и они нам привозят ещё не переродившийся материал для прикормки. Здесь неподалёку быстрый кластер есть. Как раз за это время перегружается.

Франт давно очерствел душой, но его слегка покоробило. Материал, кормовая база, прикормка… Нет, понятно, что все они станут заражёнными, но по факту безумные учёные скармливали монстрам живых людей. Причём поставили это на поток. Бр-р-р… Лучше об этом не думать.

— Здесь, — Водёр прошёл дальше и остановился над следующим боксом, — откормочная площадка. Мы обычно используем бегунов, с ними проще управиться. Кроме всего прочего, изучаем скорость перехода заражённых вверх по шкале.

Франт посмотрел вниз, потянул носом и брезгливо поморщился. Здесь пованивало. Не так чтобы сильно, но оттенки дерьма и гниющей плоти различались отчётливо. Но — издержки производства, ничего не поделать.

— А не логичнее ли тогда с пустышей и начинать? Для чистоты эксперимента? — спросил Франт, стараясь дышать через рот.

— Пробовали, но так гораздо дольше выходит. Бегуны — оптимальный выбор, — не замешкался с ответом Водёр.

Во втором боксе Франт задержался подольше, рассматривая, как тут всё устроено. Внизу своеобразной спиралью располагались отдельные загоны, соединённые переходами. В каждом сидел заражённый. От поджарого бегуна до мощного лотерейщика.

— Не вырвутся? — уточнил он, кивнув на здоровенную тварь в последней клетке.

— Сорок вторая арматура! — воскликнул Водёр, демонстративно сжимая пухлые пальцы в кулак.

Как будто это что-то гарантировало.

Франт с сомнением покачал головой. На месте Водёра он бы не был настолько уверен. Хотя… лотерейщика должна удержать.

— Отдельные клети, чтобы не сожрали друг друга, — продолжал объяснять технологию Водёр. — Как только последний переходит в стадию рубера, мы его перемещаем к продуктивному поголовью, остальных, соответственно, дальше по загонам. Освободившееся место занимает новый бегун. Мы недавно перешли на поточное производство. Непрерывный цикл, так сказать.

— Я понял, продолжим. — Франт сделал приглашающий жест, и они перешли в следующий бокс.

— А вот как раз то, о чём я вам говорил. Здесь мы получаем готовый продукт. — На губах Водёра появилась плотоядная улыбка.

Франт хотел бы разделить его радость, но не смог, от зловония у него заслезились глаза и сбилось дыхание. Он достал из кармана белый платочек и прижал к лицу — стало немного легче. Но одежду, скорее всего, придётся выкинуть.

Через пять минут куратор проморгался, попривык к смраду и смог продолжить экскурсию.

Третий бокс был разделён на три части бетонными стенами со стальными дверями, открывающимися вверх. В большом отсеке, среди обгрызенных костей и человеческих останков, сидело несколько руберов. Центральная комната оказалась пустой. В третьей располагалось оборудование непонятного назначения: клеть с двойной стенкой прямо у перегородки; внутри неё некий механизм, снабжённый телескопической штангой; вторая клетка, пустая, примостилась у дальней стены, рядом с двустворчатым металлическим шкафом.

Куратор пытался как-то увязать увиденное в единый функционал, но не преуспел и решил уточнить:

— Что там?

— Убойный цех. — Лицо Водёра осветилось незамутнённым счастьем маньяка перед актом насилия. — Моя личная разработка. Сейчас сами всё увидите. Так сказать, в действии.

Он щёлкнул пальцами, и ближайший к ним техник привычно поспешил по лестнице вниз. Из шкафа, на поверку оказавшегося холодильной камерой, он достал говяжью ногу, затем протиснулся в небольшой люк клети со странным механизмом и прикрепил мясо к штанге. Вылез, чуть не разодрав халат, и спрятался во второй. Пока техник занимался странными манипуляциями, другой сотрудник сбросил в центральный отсек ещё несколько кусков говядины.

Водёр вытащил из кармана халата небольшой пульт, зачем-то показал его куратору и нажал одну из кнопок. В боксе противно заорали сирены, по глазам резанул жёлтый свет проблесковых маячков. Франт вздрогнул от неожиданности и даже на секунду зажмурился.

— Началось, — сообщил ему толстяк с придыханием любителя театральных постановок.

Куратор и сам понял, но съязвить не успел. Первая дверь рывком отъехала вверх. Ближайший монстр унюхал лакомство и рванул к угощению, но его сбил с ног другой, самый здоровый. Гигант грозно оскалился, рыкнул на остальных и неторопливо зашёл в промежуточную комнату. Первая дверь затворилась, открылась вторая, высунулась штанга с говяжьей ногой. Рубер ринулся к ней — приманка втянулась, его челюсти лязгнули впустую. Монстр недовольно заурчал и ринулся догонять.

Дальнейшие события протекали настолько стремительно, что ориентироваться можно было только на слух. Торжествующий рык перекрыл звук сирен — рубер настиг добычу; рык перешёл в злобный рёв — понял, что оказался в ловушке; рёв превратился в вой и оборвался на верхней ноте — в клетку подали высокое напряжение.

Франт подбежал ближе, чтобы рассмотреть детали.

По прутьям решётки бегали сполохи рукотворных молний, рубера трясло и корёжило. Наконец он затих, и в атмосферу свинарника вклинился запах хорошо подгоревшего шашлыка.

Толстяк с наслаждением потянул носом и обернулся к куратору:

— Сейчас я докажу, что Водёр слов на ветер не бросает. — Он потряс пальцем в воздухе и побежал к лестнице.

Пока учёный спускался, техник выбрался из укрытия и вырубил систему. Потом вытащил из-под стола багор, потыкал им в обмякшую тушу и отошёл в сторону. Рубер не подавал признаков жизни.

Толстяк, пыхтя от натуги, открыл люк, просунулся в него наполовину и принялся возиться внутри. Виден был лишь толстый зад, обтянутый тканью халата, но ни у кого не оставалось сомнений, чем именно он занимался. Наконец, учёный закончил, неуклюже выбрался обратно и победно воздел кверху сжатый кулак.

— Есть! — торжествующе завопил он. — Красная! Красная!!!

От удачи коллеги Фрэнка перекосило хуже, чем от зубной боли, и он потянул Франта за рукав:

— Пойдёмте отсюда, у нас ещё много дел.

— Конечно, — с охотой отозвался Франт.

Он и сам был не прочь убраться, настолько, что оставил фамильярность Доктора без внимания. Водёр нагнал их у самого выхода.

— Смотрите, смотрите! Красная! Красная!!!

Весь перемазанный в саже и ржавчине, он прыгал вокруг каучуковым мячиком, и всё норовил сунуть грязный кулак под нос Франту. Тот налился краской гнева и уже был готов сорваться на толстяка, но Фрэнк его опередил.

— Коллега, вы переходите границы приличий, — высокомерно процедил он сквозь стиснутые зубы. — Подите… Сдайте продукцию на склад и переоденьтесь. Мы будем в крыле инвазивных испытаний.

Водёр, ничуть не растеряв оптимизма, кивнул и скрылся в лифте, а куратор с Доктором Фрэнком зашли во вторую дверь.

* * *

Тут воняло меньше, было светлее и намного просторнее. И как-то технологичнее, что ли. Если в первом крыле Франт не мог избавиться от ощущения, что очутился в хлеву, то этот воспринимался как цех на заводе. Правда, соотношение технический персонал — служба охраны склонялось в пользу последних. И вооружены они посерьёзнее. Марку винтовок, что бойцы держали в руках, Франт с ходу определить не смог, понял только, что калибр крупный. Гораздо крупнее, чем у СВДК.

— Здесь у нас полигон, — Фрэнк начал знакомить куратора с хозяйством. — Изучаем уязвимость высших форм заражённых и разрабатываем методы эффективного поражения. Вся работа ведётся внизу, можем спуститься. Посмотрите ближе, сами попробуете.

— Мне и отсюда хорошо видно, — решительно отказался от предложения Франт. Да и на что там смотреть? Бокс практически пуст. Из десятка клетей у дальней стены только в трёх звенели оковами пленники — лотерейщик, кусач и топтун. Цепи проходили через решётку и были намотаны на бобины с электроприводами, пульты от которых вывели на самый верх. Напротив клеток стойка, как в тире, с разложенным на ней оружием. Франт присмотрелся, но ничего серьёзнее охотничьей двустволки не нашёл.

— Вы из этого хлама эффективно поражать собираетесь? — с усмешкой спросил он.

— Именно, — невозмутимо подтвердил Доктор Фрэнк. — С двадцатым калибром и дурак справится, а вы с пистолетиком попробуйте.

— Скажите ещё — с топором, — поддел его Франт.

Но Доктор ответил на полном серьёзе:

— Нет, топор эффективен только для зелёной шкалы. Жёлтые превосходят человека в силе и скорости, поэтому холодное оружие не работает без специальных навыков. Кстати, мы проводили исследования по этому вопросу, отчёты есть в архиве. Можете убедиться при желании.

— Позже, — отмахнулся Франт и вернулся к предыдущей теме: — Так вы хотите сказать, что сможете выйти с пистолетом против кусача и выжить при этом?

Постановка вопроса задела учёного.

— Я вам сейчас докажу.

Он достал из кармана портативную рацию и распорядился:

— Испытание в первом секторе. Активируйте пятую клетку.

После чего решительным, но слегка дёрганым шагом направился к лестнице. Пока он спускался, двое охранников заняли позицию, изготовившись для стрельбы сверху, к стене с пультами подбежал техник. Дверь узилища под номером пять открылась, и матёрый кусач встряхнулся, натянув цепи.

Доктор Фрэнк не спеша обогнул стойку, выбрал обычный ПМ, передёрнул затвор и замер в позе дуэлянта, удерживая пистолет в согнутой руке. Техник не стал дожидаться особого приглашения и вдавил следующую кнопку.

Лязгнул стопор барабана, цепи со звоном упали на пол, кусач рванулся вперёд.

Каждый прыжок сокращал расстояние. Осталось сделать три, два…

Франт зажмурился. Если монстра не остановят — Фрэнку каюк.

Тварь взвилась в воздух, ощерила пасть…

Раздался одиночный выстрел… и грохот ломаемой мебели.

Куратор открыл глаза и не сразу поверил увиденному. Долговязый учёный демонстративно сдувал дымок со ствола, а перед ним в груде поломанных деревяшек лежал ничком кусач с вывороченным изнутри споровым мешком.

— Просто нужно знать, куда стрелять! И когда! — самодовольно крикнул Доктор Фрэнк и помахал Франту пистолетом.

Такого хладнокровия куратор от него не ожидал. И правильно делал. Хладнокровия не было и в помине, происшествие подействовало на Фрэнка почище наркотика. Он мухой взлетел вверх по лестнице, схватил куратора за рукав и потащил дальше, посверкивая безумными глазами.

— Пойдёмте, я покажу лабораторию, где мы изучаем биологическую броню и возможности регенерации. — Он посмотрел на часы. — Быстрее, как раз должны на забор успеть.

— На какой забор? — спросил куратор, пытаясь высвободиться из цепких пальцев учёного.

— Забор материала, — пояснил Фрэнк, не ослабляя хватки.

Его слова заглушили сирены, и по поверхностям забегали оранжевые блики. В дальней стене разошлись створки сдвижных ворот, пропуская мудрёную лебёдку. Та вытянула за собой матёрого рубера и остановилась в центре бокса. Электромоторы пришли в движение, тросы натянулись, и заражённый повис в позе распятого мученика. Франт даже вырываться перестал, настолько заинтересовался процессом.

Откуда ни возьмись появились двое в глухих прорезиненных комбинезонах с капюшонами и с защитными щитками на голове. Мощный бензорез в руках одного из них уже тарахтел на холостом ходу. Они подошли к руберу, и к какофонии прерывистых звуков добавился ноющий вой болгарки и пронзительный рёв монстра. Алмазный диск на четырёх тысячах оборотов впился заражённому в плечо. Посыпались искры, облаком завихрилась кровавая пыль, пахнуло горелой плотью. Через минуту отрезанная конечность беспомощно повисла на тросе, сжимая и разжимая когтистые пальцы, словно хотела схватить обидчиков.

— Смотрите, смотрите, какой всё-таки удивительный организм! — воскликнул Доктор Фрэнк.

Из культи хлестнула тугая чёрная струя и тут же иссякла — сосуды чудовища сжались, предотвращая кровопотерю. Лебёдка утянула дёргающегося от боли рубера обратно, двери захлопнулись, сирены угомонились. Забор материала закончился.

Франт перевёл дух и спросил:

— А это вам зачем?

Он только сейчас обратил внимание на лабораторные столы и медоборудование, расставленное по периметру. Два экзекутора как раз установили отрезанную конечность на один из них и начали подсоединять к системе жизнеобеспечения.

— Как зачем, как зачем? — снова возбудился Доктор Фрэнк. — Ищем способ имплантировать человеку. Вы представляете возможности такого солдата? Неуязвимость! Мощь!! Сила!!!

— Ну да, ну да, — пробормотал Франт и на всякий случай отошёл от него подальше.

— Пойдёмте, я покажу, какие у нас экземпляры. Мы их в последнем боксе содержим, — всё никак не мог успокоиться учёный.

— Нет, в следующий раз как-нибудь, — решительно отказался Франт, — хочу с документацией ознакомиться.

На сегодня впечатлений более чем достаточно. И насчёт документов приврал. Больше всего ему сейчас хотелось под душ и переодеться в чистое. Куратор развернулся и пошёл к выходу, но доктор Фрэнк его остановил:

— У меня ещё вопрос. Насчёт вашего пациента.

— А что с ним не так? — обернулся Франт.

— Всё так, но кто он и для чего вы его сюда привезли? Подробных указаний не поступало, что с ним делать-то? Мы его пока в изолятор поместили, до особого распоряжения.

Франт остановился и задумчиво почесал подбородок. Он не забыл про Халка, и цель у него была вполне конкретная. Но он пока не знал, как эту цель осуществить. И с кем.

Куратор пытливо посмотрел на учёного и, встретив искрящий неприкрытым безумием взгляд, тяжело вздохнул. Других вариантов-то всё равно нет.

— Слушайте. — Куратор приблизился к Фрэнку и понизил голос до шёпота. — Человек, которого я привёз, употребил золотую жемчужину…

— Золотую? — Глаза Доктора округлились и загорелись желанием. — Вы серьёзно?

— Более чем, — спокойно ответил Франт. — А ваша задача — найти решение, как передать его способности мне. Если надо, я съем его печень. Сырой.

— Какие у вас интересные идеи, куратор, — протянул Фрэнк, убедившись, что собеседник не шутит.

— Имейте в виду, он опытный рейдер и опасный противник, так что охраняйте его как зеницу ока. Это теперь ваш самый ценный пациент.

— Конечно-конечно, я немедленно прикажу перевести его на особый режим содержания.

— И ещё. Если о нашем разговоре узнает кто-то третий, я вас уничтожу и лично скормлю тварям. Это ясно?

И, чтобы не быть голословным, Франт активировал дар.

Учёный судорожно вдохнул, схватился за сердце и упал на колено. Куратор подождал, пока на лице Фрэнка не появился страх, и посчитал демонстрацию силы достаточной.

— Ну так как? — уточнил он.

— Да-да, куратор, я всё понял, — закивал Фрэнк в промежутках между судорожными вздохами. Хотя им руководил даже не страх, скорее — возможность приобщиться к новой тайне Улья.

Золотая жемчужина и её дары. О таком он даже не мечтал.

Глава 21

Халк очнулся от ощущения полёта, но вскоре понял, что не летит, а висит. Эти ублюдки заковали его в цепи и подвесили внутри клетки с толстенными прутьями. И, похоже, давно. Щиколотки, запястья и шею терзала жгучая боль, в кожу впились толстые стальные браслеты. И всё бы ничего — заковали и заковали, с кем не бывает, — но его ещё и раздели до «без трусов», что делало ситуацию особенно унизительной.

До слуха донеслось тихое урчание.

Халк повернул голову и дёрнулся в рефлекторной попытке отпрыгнуть. Но так и остался на месте. Только зазвенели звенья цепей, и он закачался на подвесной конструкции. А справа от него к прутьям решётки прилипла жуткая морда чудовища. Судя по размерам, элита. Ну или рубер на стадии перехода в новый формат.

Приступ паники отпустил, и почему-то на миг показалось, что монстр не сожрать его хочет, а наоборот, выражает сочувствие как товарищу по несчастью.

Да нет, бред. Так не бывает. Где это видано, чтобы элитник жалел иммунного?

Халк завертел головой, насколько позволял ошейник, но кроме уходящих в перспективу арматурных перекрестий ничего не увидел. И тем не менее чувствовал, что он тут далеко не один. Возможно, в конце концов, рейдер узнал бы, кто здесь и в каком количестве, но отвлёкся на дребезжащие звуки.

Вскоре появился их источник. Двое в прорезиненных комбинезонах толкали по проходу старую обшарпанную каталку. Остановились у его клетки, передний лязгнул засовом, и «резиновая парочка» вошла внутрь.

— Чё хотели, гандоны? — встретил их Халк.

Можно было спросить и повежливее, но условия содержания не располагали к учтивым манерам. Халк даже попытался лягнуть ближайшего тюремщика, но лишь снова закачался в цепях. Ответа он так и не дождался. Предупреждающий рык элитника слился с треском электрошокера. Рейдер успел почувствовать, как ему что-то вкололи в шею, и снова провалился в беспамятство.

Во второй раз он пришёл в себя уже на холодном столе, надёжно зафиксированный ремнями. Халк дёрнулся, чтобы проверить их крепость… Мог бы не дёргаться — тот, кто его привязал, знал своё дело, — рейдер даже голову повернуть не смог. Но уши-то ему никто не заткнул, и тактильная чувствительность тоже осталась. А датчики, облепившие кожу, и мерный писк оборудования наводили на определённые размышления.

— Вы чего от меня хотите, придурки? — спросил Халк в пустоту.

— Потрясающе! Какая скорость обмена веществ, — послышался ответ в стороне, и к столу подошёл долговязый тип в очках и белом халате. — Так будет даже интереснее.

Рейдер поспорил бы насчёт интереса, но его никто не спрашивал. Долговязый тем временем включил диктофон, прикрепил его клипсой на отворот униформы и начал комментировать свои действия:

— Лабораторный эксперимент двадцать-тридцать, индекс З, гриф «Особо секретно». Исследователь — Доктор Фрэнк. Подопытный — иммунный по имени Халк, предположительно обладающий уникальными свойствами. Манипуляция один-один. Забор проб для анализов.

Долговязый отошёл на секунду и вернулся со скарификатором и длинной стеклянной трубочкой.

— Мне нужно взять кровь из пальца.

— Пошёл ты! — Халк крепко сжал кулаки.

— Ну нет так нет, — легко согласился Доктор Фрэнк и поменял инструменты. — Из вены возьму.

Он перехлестнул жгутом бицепс рейдера, снял колпачок с иглы и попросил:

— Кулачком поработайте.

Халк молча скрутил ему дулю. Сам поработай. Ночью, под одеялом.

— Вам лучше сотрудничать, — предупредил его Фрэнк, прокалывая кожу на сгибе. — В конечном итоге для вас ничего не изменится, но будет не так больно.

— Пошёл ты, чертила! — послал его Халк. — Я тебе не подопытный кролик.

— Ну как знаете, — равнодушно пожал плечами мучитель и потянул поршень шприца на себя. Потом перелил кровь в пробирку и снова пропал из поля зрения. Ненадолго. Вернулся с каким-то изогнутым штырём и пластиковым контейнером с красной крышкой.

— Думаю, просить вас помочиться в баночку будет лишь тратой времени.

Халк не успел понять, к чему он ведёт, когда почувствовал чужие руки у себя в паху и как ему вставляют железяку в член.

— Ты что творишь, сука⁈ — заорал рейдер, извиваясь всем телом.

— Я предупреждал. Лучше сотрудничать. Не дёргайтесь, могу повредить уретру.

На этот раз рейдер послушался и замер, словно мышь под веником. Мужское начало — не та вещь, с которой можно шутить. Послышалось журчание, которое вскоре сменилось звуком падающих капель, и Доктор Фрэнк с довольным видом посмотрел прозрачную жёлтую жидкость на просвет.

— Дальнейшие пробы я вынужден провести под наркозом, — сообщил он о дальнейших планах. — Не потому, что боюсь сделать вам больно, а чтобы вы мне не мешали.

Фрэнк отставил банку, взял со стола уже снаряжённый шприц и привычно быстрым движением ввёл его в вену. Сквозь помутившееся сознание Халк услышал: «С учётом особенностей организма подопытного, доза препаратов увеличена втрое…» — и обмяк.

* * *

Удостоверившись, что пациент не притворяется, Доктор нацепил ему на лицо дыхательную гарнитуру, подрегулировал подачу кислорода и принялся отстёгивать ремни. Не все. Только те, что мешали повернуть Халка набок. Учёный сейчас не отказался бы от помощников, но приказ куратора звучал однозначно, а играть с ним в игры Фрэнк не хотел.

— Доктор Фрэнк, перейдите на закрытый канал, — послышался в коммуникаторе голос куратора.

Учёный вздрогнул — вспомни чёрта, он и появится, — но выполнил, что было сказано.

— Слушаю.

— Как у вас продвигаются дела?

— Беру пробы тканей и жидкостей.

— Есть подвижки?

— Нет пока. Только выяснил, что скорость обмена у пациента выше среднестатистической нормы. Подозреваю ускоренную регенерацию, но… — Фрэнк замялся.

— Но? — нетерпеливо спросил Франт.

— Мне нужно разрешение на инвазивные методы.

— Я же вам сказал. Хоть ноги ему вместо рук пришейте, главное, чтобы не помер. И дайте мне уже результаты.

— Ну… Вы же понимаете, куратор, что быстро не получится.

— Вы постарайтесь. В средствах я вас не ограничиваю.

— Я сделаю, что могу, но мне нужны помощники. И, по-хорошему, тут не помешал бы ментат.

— Он есть в штате лаборатории?

— До сего момента не было надобности.

В переговорах возникла пауза — куратор обдумывал слова Доктора.

— Значит, обойдёмся без ментата. Я бы не хотел расширять круг посвящённых, но разрешаю привлекать персонал при необходимости. Без лишней информации, естественно. Старайтесь больше справляться своими силами. До особых распоряжений. По итогам дня доложитесь лично. Работайте.

Франт отключился, а в памяти Доктора выжженным клеймом остались слова: «…вместо рук пришейте…»

Что это, если не прямое указание вышестоящего руководства?

Фрэнк мечтательно улыбнулся и посмотрел на стол с закреплённой на нём монструозной конечностью.

А куратор-то не такой зануда, каким показался сначала. Идейки у него вполне занимательные. Недавнее «печень съем»… Теперь вот «вместо рук пришейте»… Сработаемся! Однозначно сработаемся! Ну, хватит мечтать, надо делать. Но всё по порядку. Хотя… Зачем? Гениальность и порядок — понятия изначально несовместимые.

Фрэнк погремел инструментами на столике, выбрал рёберные ножницы-кусачки, больше похожие на садовый секатор, проговорил в диктофон:

— Эксперимент двадцать-тридцать, индекс З, манипуляция один-два, регенерация тканей…

…и отрезал рейдеру палец.

— Произведено отсечение пятого пальца левой кисти.

Мизинец полетел на пол, из обрубка прыснули две струйки артериальной крови и тут же опали, пережатые спазмированными сосудами. На миг показалось, что кожа стала наползать на культю… Нет, не показалось. Рана действительно быстро затягивалась.

— Как интересно, — пробормотал Фрэнк, тут же опомнился и начал комментировать ход событий: — Подопытный демонстрирует потрясающую скорость регенерации. Кровотечение прекратилось через… через… Чёрт, не засёк!

Он порылся в карманах, вытащил секундомер, отжал кнопку…

…и отрезал рейдеру палец. Второй.

— Произведено отсечение безымянного пальца левой кисти. Кровотечение прекратилось через три секунды, возможно, в силу малого диаметра артерий. Культя затянулась… — взгляд Фрэнка перескакивал с обрубка на бегущую по кругу стрелку и обратно, — через пятьдесят шесть секунд. Время, опять же, для конкретного случая, так как рана небольшая по площади.

Доктора трясло от возбуждения и желания отрезать Халку все пальцы сразу, и успокоиться никак не получалось. Чтобы отвлечься, он взял пробу спинномозговой жидкости, сделал пункцию печени, подписал пробирки, расставил их по штативам. Вроде отпустило. Теперь можно приступать к следующему этапу. Хватит резать, пора пришивать.

Фрэнк вернулся к Халку, тщательно закрепил ремни, придирчиво оценил толщину его рук, подумал с минуту и перевёл рацию на общий канал:

— Доставьте в лабораторию бензорез.

И заметался от стола к столу, измеряя конечность рубера и делая отметки на коже подопытного.

В лабораторию зашли двое в прорезиненных комбинезонах, остановились у стола с пациентом. Тот, что принёс инструмент, дёрнул за шнур стартера и повернулся к учёному:

— Что отпилить, Доктор?

— Когда скажу, отрежете ровно по этой линии, — распорядился тот и забубнил в диктофон: — Эксперимент двадцать-тридцать, индекс З, манипуляция два-один. Трансплантация пациенту верхней конечности заражённого. Исходный материал от дикой особи под номером два нуля пять, взятый в одиннадцать двадцать три. Время начала текущей операции: двенадцать сорок пять. Готовы?

Он посмотрел на ассистентов горящими от возбуждения глазами. «Прорезиненный», уже стоявший в полной готовности, молча кивнул.

— По моей команде, — напомнил Фрэнк, сорвал руку монстра с подставки и приготовился сам. У него будет всего три секунды, пока не сузятся сосуды. Может, чуть больше… — Давай!

Бензорез затарахтел, набирая обороты, диск с верещанием прорезал кость, отрезанная рука упала на пол. Хлынула кровь и Фрэнк припечатал лапу монстра к обрубку. Срез в срез. Алая человеческая кровь вперемешку с чёрной нечеловеческой потекла на стол, там собралась лужей и закапала на пол.

— Бинтуйте… Быстрее!

Так вообще-то не делается, это любой нормальный медик скажет. Болгарка — не самый лучший инструмент для ампутации. Как минимум потому, что травмирует и прижигает ткани. Да и сосуды следовало бы составить, а нервы сшить, не говоря уже о мышцах и коже. Про генетическую несовместимость с отторжением тканей в данном случае и вспоминать не стоит.

Но Доктору Фрэнку, названному так в честь Франкенштейна, на такие мелочи было плевать. Во-первых, они в Стиксе, а здесь процессы протекают иначе. Во-вторых, он не просто медик, а медик экспериментирующий — первопроходец, пионер от науки, можно сказать. А в-третьих, если что-то пойдёт не так, у подопытного есть вторая рука. И две ноги. Так что сейчас главное, чтобы лапа монстра не отвалилась раньше времени, а прирастёт или нет — посмотрим. За жизнь рейдера Доктор не переживал, в крайнем случае есть живчик. Отпоят… Главное — его идея о сверхсуществе начала воплощаться!

От размышлений Фрэнка отвлекли непонятные звуки и шорох под ногами. Он заглянул под стол и увидел Ваську, который пристроился у лужи и лакал свежую кровь, мурча и щурясь от удовольствия.

— Васька, иди крыс лови! Пшёл!

Доктор дёрнул ногой, отгоняя животное, но кот ловить крыс не хотел. Он рассерженно зашипел, изогнул спину, но шерсть, вместо того чтобы вздыбиться, выпала вся до единой шерстинки. Пушистый дворовый кот в мгновение ока превратился в чистопородного сфинкса, а на голой коже начали проступать бляшки биологической брони.

Доктор в ту же секунду осознал, что случилось.

— Ловите!!! — заорал он, попытавшись наступить Ваське на хвост, и едва успел убрать ногу.

Кошак извернулся, полоснул по штанине острейшими трёхсантиметровыми когтями и пустился наутёк. «Прорезиненные» затопали сапогами следом, но Фрэнк остановил одного.

— Вы. Останетесь дежурить у пациента. Как очнётся, доложить незамедлительно, — распорядился он и направился к выходу, насвистывая от избытка эмоций.

Такие дни меняют историю, а сейчас — обедать.

* * *

Халк провёл языком по пересохшим губам и застонал:

— Пить…

Левое плечо полыхало огнём, рука ощущалась как не своя. Голова гудела колоколами, противно ныла поясница, болела печень, но это уже так, мелочи. Халк пошевелил пальцами — шевелятся, но стали толще и словно распухли. Что этот ублюдок с ним сотворил⁈

— Доктор Фрэнк, подойдите в лабораторию, — раздался в стороне глухой голос. — Пациент очнулся. Просит пить.

— Напоите живцом. Я скоро буду.

Над рейдером склонилась фигура в комбинезоне с защитным щитком на голове. С лица рейдера сняли маску, отстегнули ремень, удерживающий лоб, и сунули в зубы фляжку. Халк судорожно глотнул, раз, другой, третий… И так, пока не допил до конца. Стало немного легче. Боль слегка отпустила, но взамен появилось быстро нарастающее чувство голода.

В лабораторию вбежал растрёпанный Доктор Фрэнк.

— Как вы себя чувствуете, пациент? — крикнул он от порога.

— Есть хочу, — не стал жеманничать Халк. — Очень.

— Это же хорошо! — воодушевлённо потёр руки учёный и приказал «прорезиненному»: — Принесите тушёнки. Ящик.

А сам принялся срезать бинты.

— Потрясающе! Потрясающе!

Халк приподнял голову, проследил за восхищённым взглядом мучителя и не поверил своим глазам — вместо нормальной руки он увидел лапу монстра.

— Сука! — Рейдер без сил откинулся на столешницу. Истерить не стал — не было ни сил, ни смысла. Толку-то истерить, когда ничего уже не поправишь. В бубнёж безумного доктора он уже даже не вслушивался.

— Эксперимент двадцать-тридцать, индекс З, манипуляция два-один. Время — тринадцать сорок пять. Час после пересадки, испытуемый чувствует себя удовлетворительно, получил тройную дозу живца и попросил есть, — делился наблюдениями с диктофоном учёный. — Конечность приросла свежим рубцом, ткани умеренно воспалены, наблюдаются активные пролиферативные процессы. Кровоток…

Фрэнк замолчал, взял скальпель и ткнул пересаженную конечность в нескольких местах. Кожа с трудом подалась, выступила тёмная кровь, но раны тут же стали затягиваться. Халк дёрнулся от боли, сжал пальцы в кулак и скрежетнул зубами.

— Замечательно! — прокомментировал его реакцию Фрэнк. — Кровоток восстановлен, нервная чувствительность восстановлена, порезы заросли в течение минуты, что подтверждает теорию о невероятной регенерации… Вон туда поставьте. — Доктор кому-то кивнул и выключил микрофон.

В лабораторию вернулся ассистент с коробкой тушёнки, и тот, которого отправляли за котом. Второй выглядел совсем уж печально. Он словно только что вылез из садового измельчителя — весь в кровавых потёках, а от комбинезона остались лохмотья.

— Поймали? Не отвечайте, вижу, что нет. Ну ничего, сходи́те пока в медпункт и получи́те новую спецодежду. Ваську мы и позже поймаем. А пока мне нужно кое-что сделать.

Сегодня ничто не могло испортить настроения Фрэнку. Он приготовил скальпель, два зажима, распечатал шприц, наполнил его из флакона и подошёл к Халку со стороны здоровой руки:

— Сейчас сделаем ма-а-аленькую операцию, а потом вас накормят.

— Делайте что хотите… — Рейдер совсем пал духом.

— Эксперимент двадцать-тридцать, индекс З, манипуляция три-один. Время — четырнадцать ноль две…

* * *

Франт сидел за столом и разбирал документы, когда в дверь постучали.

— Не заперто!

В апартаменты вошёл сияющий Доктор Фрэнк в халате, заляпанном кровью, но с белоснежной салфеткой на сгибе руки, и поставил перед куратором блюдо, накрытое крышкой для подачи. Жестом профессионального ресторатора он вытащил из нагрудного кармана приборы, положил рядом.

— Как вы заказывали, — торжественно провозгласил самозваный официант и скромно потупился.

— Что я заказывал? — спросил Франт, борясь с неосознанным желанием дать ему на чай.

Доктор вместо ответа снял крышку с тарелки.

— Печень носителя золотых даров! Если точнее, то левая доля… вернее, часть левой доли, но это несущественные подробности. Забудьте.

— Доктор Фрэнк, вы в себе⁈ Это был не приказ, я образно выразился! — рявкнул куратор, отъезжая на стуле назад. — Заберите это немедленно!

Наградил же господь подчинёнными… У Франта появилось стойкое ощущение, что он попал на деревенскую ярмарку, из самых непритязательных. А безумный учёный на ней — главный клоун.

— Я бы не торопился с решениями, куратор, — успокоил его Фрэнк вкрадчивым голосом. — У меня есть все основания предполагать, что таким образом мы сможем передать вам феноменальную способность к регенерации. И это только начало.

— Вы уверены? — с сомнением спросил Франт.

— Абсолютно. Давайте я вам коньячка плесну. Для храбрости, так сказать.

Куратор с сомнением взял вилку, покрутил в руках нож и кивнул Фрэнку на выход.

— Выйдите. Я позову, когда закончу.

* * *

Доктор аккуратно закрыл за собой двери, зашёл в лифт и включил диктофон.

— Лабораторный эксперимент двадцать-тридцать один, индекс Ф, гриф «Особо секретно». Исследователь — Доктор Фрэнк. Подопытный — иммунный по имени Франт…

Глава 22

— Наблюдаю движение на горизонте, — нарушил тишину эфира голос Веника.

И почти тут же прорезался зампотех:

— Монгол — Механику. Подойди во второй вагон.

Капитан быстро закидал остатки каши в рот, обжёгся горячим кофе, сунул в зубы сухарь и выбежал из столовой. Спокойно позавтракать ему не дали.

Второй артиллерийский уже перевели в боевой режим — гудели вентиляторы вытяжки, по приводам плазмомётов бежали пульсирующие огни. У первой орудийной шахты тёрлись Механик с Беконом, поочерёдно заглядывая в перископ. Рядом маялся бездельем Антон. Монгол растолкал товарищей и приник к окулярам.

Хрен знает, как Веник заметил, но в оптике мощного дальномера едва виднелась мутная полоса пыли. Не полоса — полосочка, на самой границе видимости. Даже расстояние толком не определялось.

— Мог бы спокойно доесть, — проворчал капитан себе под нос.

— Что? — не расслышал Механик.

— Орудия к бою готовь, говорю, — сказал Монгол и взялся за рацию. — Боевая тревога. Всем занять места по расписанию!

* * *

На боевую палубу начал прибывать народ. Монгол скрипнул зубами — людей катастрофически не хватало. Особенно тех, кто что-то знал и как-то мог. К каждому такому пришлось прикреплять тех, кто ничего сложнее охотничьего ружья в своей жизни не видел. Их, конечно, пытались научить, но много ли успеешь за два дня?

Капитан ещё раз перебрал в памяти боевые посты, начиная с артиллерийской платформы. Цикля и один из местных — расчёт «Шилки». Канюк и двое остальных — ракетный вагон. Бекон с Мямлей — орудие, Механик — второе. К зампотеху приставили Антона, тот всё равно от него не отходил, а так хоть польза будет. Пузо, Веник и Голый на пулемётах, Ефимыч при них на обслуге — подать-принести, ну и подменить в случае чего сможет. Ну и сам Монгол — где придётся, плюс общее командование. Не у дел остались только женщины и раненые, им наказали не покидать лазарет. Ворот пошёл на поправку, но всё ещё нуждался в постоянном уходе, Путёвый загипсованный весь, а вот Кипа, похоже, симулировал. Но его капитан решил наказать потом, сразу за все косяки…

— С пленным ублюдком что делать? — вернул капитана к реальности Голый. — Он там сейчас без присмотра останется, может дел наворотить.

— Сюда его притащи, чтоб на глазах был. И привяжи к чему-нибудь, — распорядился Монгол. Эх, по-хорошему самому бы пробежать и всё лично проверить…

Он заглянул в перископ — нет, не успеет. Колона уже заползла в шкалу дальномера, стали видны точки отдельных машин. Километров пятьдесят удаление. Учитывая среднюю скорость, у них максимум час, чтобы раздолбать атомитов на подходе. Другой тактики в условиях численного превосходства противника пока не придумали.

— А если это не атомиты? — Зампотеха вдруг пробило на совесть. — Если мы ошибаемся, и это всего-навсего мирняк переезжает?

Брови Монгола полезли на лоб. Вот от кого-кого, а от Механика он такого вопроса не ожидал. И хорошо, что тот сейчас спросил, а не после приказа к открытию огня на поражение. От удивления капитан стал многословен.

— Это на тебя так радиация действует, Механ? Ты где в Улье мирняк в таких количествах видел? Да даже если мирняк, то они нас с голой жопой оставят, когда сюда доберутся. И хорошо, если живыми. Работай давай! — прикрикнул Монгол и отошёл в сторону. — Огонь по готовности!

Зампотех, похоже, и сам понял, какую чушь сморозил. Он пробурчал себе под нос что-то невнятное и заработал рукоятями наведения. Заряд на максимальную дальность уже в стволе, осталось немного довести…

— Выстрел! — крикнул Механик.

Бекон повторил, но его уже никто не услышал. Все заткнули уши, кто знал — открыл рот. Сверху жахнул сдвоенный выстрел. Вагон тряхнуло. Воздух затянуло пороховой гарью.

— Перелёт! — доложился зампотех по результату стрельбы.

— Недолёт! — отозвался Бекон от второй шахты.

«Стрелки, вашу мать!» — подумал Монгол, но вслух не сказал, чтобы не накалять обстановку. Она уже и так накалена до предела.

— Главный калибр, заряд сорок пять! — приказал Механик Антону, опуская и доворачивая ствол.

— … сорок пять! — прозвучало эхом от второй шахты.

Бекон с Мямлей суетились на своей огневой точке, с той разницей, что орудие опускали.

— Выстрел!

— Выстрел!

Жахнуло снова дуплетом. Подпрыгнул пол под ногами. В ушах звенело уже без перерыва.

— Попадание в центр колонны!

— Недолёт!

Монгол хлопнул Механика по плечу:

— Дай гляну!

И без того было ясно, что артиллеристы из них никакие, но ситуация вдобавок ещё и усложнилась. Машины атомитов рассеялись по фронту. Накрыли, скорее всего, некомбатантов, тех всегда в центр колонны суют, а бойцы авангарда ускорились и рванули вперёд. Стрелять можно, но как из пушки по воробьям. Вот уж где пригодилось сравнение.

— Стрелки, твою мать! — выругался Монгол уже вслух.

— Сам попробуй, — не остался в долгу зампотех. — Я эту штуку точно так же в первый раз вижу, а прицелы здесь — каменный век. Нашли снайпера, бля…

— Ладно, не бурди. Стреляй давай.

— Заряд тридцать пять!.. Выстрел!

Канонада возобновилась, а Монгол лихорадочно думал, что делать дальше. Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так — первоначальный план провалился вместе с эффектом неожиданности. Сейчас спасёт лишь огонь по площадям, но для этого противника нужно подпустить ближе. В настоящий момент и для ракет далеко, и для пулемётов рано. Плазмоплюи эти — вообще оружие ближнего боя. Твою мать, про «Шилку» он и забыл!

Монгол сорвал с плеча рацию:

— Канюк, огонь по готовности!

— Принял.

Там с прицельной дальностью тоже не всё хорошо — около трёх километров, — но зато скорострельность бешеная. И плотность огня. Сойдёт на безрыбье.

Но, как говорят, проблемы по одной не ходят. Ещё первую толком не решили, а уже нарисовалась другая…

* * *

Пархатый забился на привязи, как лисица в капкане, и пронзительно заверещал. На такое поведение надо реагировать. Как минимум выяснять причины, его породившие.

— Что не так? — подскочил к пленнику Монгол.

Тот заорал ещё громче, в углах рта выступила пена.

— Что⁈ — Монгол отвесил ему оплеуху, приводя в чувство.

— Пе-пе-пе…

— Да говори уже, ёб твою мать!!!

Новая пощёчина помогла, и Пархатый смог выговорить:

— Перезагрузка!

Только этого им сейчас не хватало. Но Монгол не стал рефлексировать, дожимая атомита, пока тот ещё мог разговаривать.

— Когда? Сколько у нас времени⁈

— Не-не-не знаю, — проблеял Пархатый, закатил глаза и хлопнулся в обморок.

— Блять! — выругался Монгол в голос и выпрямился, — Охуенно!

На нём скрестились встревоженные взгляды товарищей — все слышали, о чём шёл разговор. А кто не слышал, тому Незамай рассказал. Он, кстати, первым пришёл в себя и начал задавать вопросы.

— Капитан, чего делать-то будем?

Что делать? Монгол посмотрел на него отсутствующим взглядом. Он бы сейчас с удовольствием застрелился. Всё это заело до невозможности.

— Капитан! — затеребил его Ефимыч. — Говори, что делать, сгинем ведь все.

Минутная слабость исчезла, как и не было вовсе. Капитан встряхнулся и ответил:

— Что делать? Валить отсюда в темпе вальса! Голый — за старшего! Механ, Бекон, за мной! — выпалил в одно слово Монгол и побежал в голову состава.

Антона он не упомянул, но тот увязался следом. И очень правильно увязался.

* * *

— Запускай и поехали, — приказал капитан зампотеху и кивнул на консоль управления.

— Да я как бы это… — Механик виновато сконфузился.

— Ты же сказал, что сможешь!

— Смогу, но не в такой спешке. Сам же знаешь, я с боевой частью разбирался.

Капитан поиграл желваками, но Механик был прав. Ещё час назад приоритеты стояли другие.

— Ты? — Монгол грозно посмотрел на атомита.

— Да я как бы тоже не очень… — съёжился тот. — Тут железнодорожная специфика…

Первым сообразил Бекон. Он схватил Монгола за плечи и потащил его обратно:

— Пошли, знаю я одного железнодорожника.

— Делайте пока что можете! — крикнул Монгол уже из тамбура.

Они добежали до лазарета, одновременно сунулись в двери.

— Путёвый, ты нужен, — громыхнул Бекон.

— Он ранен и не может идти, — кинулась на защиту своего пациента Ната.

— Не может — потащим, — решительно остановил её рейдер и добавил уже чуть мягче: — Надо девочка, надо. Ты вон лучше за Воротом пока присмотри.

— Я смогу.

Загипсованный парень зашевелился на койке в попытке самостоятельно встать. И встал бы, но Монгол с Беконом подхватили его в четыре руки и потащили по коридору, как памятник юному пионеру. В кабине машиниста его стоймя поставили на пол, потому что памятники по определению не сажают.

— Вот вам специалист, — сказал Монгол, отряхивая руки от гипса. — Теперь справитесь?

Зампотех взглядом переадресовал вопрос Путёвому.

— Да вроде должны, — неуверенно ответил тот и начал заваливаться набок подпиленным деревом.

Монгол успел его подхватить, подтащил ближе к пульту, прислонил к стене и приказал атомиту:

— Держи. И смотри у меня!

На что именно смотреть, он не уточнил, но Антон вжал голову в плечи и вцепился в железнодорожника, как в спасательный круг.

— Товарищ капитан, только мне время надо, — уточнил Путёвый, разглядывая приборы управления.

— Да чтоб тебя! Сколько?

— Не знаю, но сколько-то надо. Я обязательно разберусь, товарищ капитан, вы не переживайте.

Переживать уже поздно, поэтому Монгол только махнул на них рукой:

— Хрен с вами, занимайтесь! Бекон, погнали обратно!

* * *

— Так, Незамай, — Монгол нашёл Ефимыча взглядом, — слушай сюда! Забирай всех своих, грузись в транспорт и дуй с этого кластера.

Капитан считал, что всем сразу не стоит помирать. Они-то люди военные, им по статусу положено, а вот гражданским нечего. Но Незамай так не думал.

— Чего это? Мы с вами, — наотрез отказался он.

— Незамай!

— Мы. С вами. И точка!

Неизвестно, на сколько хватило бы нервов у капитана, но выручил Бекон, на ходу придумав несговорчивому поселенцу задание.

— Незамай, а технику кто будет спасать? Мы с Монголом при орудиях, Механ в локомотиве, так что кроме тебя, выходит, и некому.

Ефимыч подозрительно прищурился, пожевал губами и согласно кивнул.

— Это другое дело, — приосанился он. — Это мы со всем удовольствием.

— Канюк — Монголу, — не стал терять времени капитан. — Скажи мужикам, чтобы забирали машины, — Незамай объяснит, — а сам дуй к Цикле, там третьего сменишь.

— Делаю.

Жаль только, что «Номад» придётся оставить. Хороший аппарат, второй такой ему вряд ли дадут. О том, что они могут не выбраться, Монгол почему-то не подумал.

— Пузо, бери Мямлю, и в броневик, — Бекон решил спасти самого ценного кадра. — Веник, ты с ними. Головой отвечаете! Голый, проследи и возвращайся.

Сенс решил было выступить, но Пузо знал вожака лучше, и сейчас с ним спорить точно не стоило. Толстый рейдер сгрёб своего подопечного в охапку и побежал с ним к выходу. Веник припустил следом.

— Ёпт, опоры! — хлопнул себя по лбу капитан и рванул в другой конец вагона.

Поедут они или нет, вопрос остаётся открытым, а вот технику ломать — последнее дело. Её потом хрен починишь, тем более такую. Монгол пулей заскочил в рубку управления и замер, разбираясь в приборах. Инструкцию он не читал, но помогла интуиция боевого офицера: «Стрельба из стационарной позиции» в положение ВЫКЛ., для стрельбы с ходу ничего трогать не надо. Так должно быть. Вроде.

Монгол выскочил в тамбур, распахнул дверь и выглянул наружу — опоры быстро складывались под гул сервоприводов. Хоть здесь прошло без неожиданностей…

— Главный калибр, заряд двадцать пять! — послышался рокочущий бас с орудийной палубы.

— Бекон!!! Не стреляй!!! — заорал Монгол.

Жахнуло.

Сразу из обоих стволов — «Ангелы», мать их, умудрились. Вагон подскочил от отдачи, накренился, завис на одной стороне… И тяжело рухнул обратно. Катки лязгнули о рельсы. Монгол не удержался и вылетел на крупный щебень насыпи. Кувыркнулся через плечо, вскочил на четвереньки и полез под вагон — смотреть. Если соскочили колёса, будет пиндец…

Не соскочили. Капитан с облегчением выдохнул.

— Ты чего голосил? — выглянул из дверей Бекон и протянул руку, помогая товарищу взобраться по трапу.

— Предупредить хотел. Я опоры убрал. Теперь стрелять можно только из маленьких пушек.

— Маленькие — не моя тема, сам знаешь, — широко улыбнулся в ответ «Ангел».

* * *

Лязгнули сцепки вагонов, состав содрогнулся по всей длине и мягко тронулся. Колёса отстучали первый стык рельсов, второй… Перестуки стали чаще — бронепоезд набирал ход. Монгол улыбнулся. Получилось. Появились шансы выжить. У всех.

Ну а раз так, то и нечего добро разбазаривать. Мысль о «Номаде» получила развитие. Монголу и впрямь не хотелось расставаться с машиной, очень уж он к ней прикипел.

— Бекон, за старшего, я с фланга прикрою, — крикнул капитан и убежал.

— Куда⁈

Но Монгол уже скрылся за дверью. Бронепоезд набрал скорость, и спрыгивать пришлось на ходу. Капитан приземлился на щебень, перекатился, вскочил и побежал обратно.

* * *

«Номад» одиноко стоял на полустанке, остальные машины угнали. Монгол с разбегу заскочил на сиденье и удивился, как ловко у него получилось. А по первой неудобно казалось. Но жизнь заставит, и не так раскорячишься… Он повернул ключ в зажигании, автомобиль охотно отозвался утробным рыком мощного двигателя. Поехали. «Номад» перескочил через рельсы и полетел догонять состав.

Атомитов уже было видно невооружённым глазом. Россыпь пулемётных пикапов синхронно заложила вираж и помчалась наперерез бронепоезду. Им навстречу потянулись пунктирные линии трассеров — расчёт орудийной платформы открыл упредительный огонь. Но это только подхлестнуло азарт атомитов, они начали стрелять в ответ.

Бестолковое занятие. Даже для «Шилки» ещё далеко, а пулемёт разве что на излёте достанет.

Капитан прибавил газу и пошёл на обгон. Далеко, недалеко, а попасть под случайную пулю ему не хотелось, тем более под дружественный огонь. Он поравнялся с платформой, гуднул — «Шилка» на миг заткнулась, — и «Номад» вырвался вперёд, с каждой секундой увеличивая отрыв.

Переживать уже нет смысла. От перезагрузки они успевают уйти. А людоедам в любом случае ничего не светит — броню им с ходу не взять, а пока подтянут что-то тяжёлое, Бекон их по одному перещёлкает. Арсенал у него предостаточный.

Словно в подтверждение этих мыслей сзади замолотил ДШК — рейдеры стали пристреливаться.

Монгол довольно кивнул и вдруг почувствовал на языке кислый привкус. Воздух потяжелел, стал сгущаться, появились первые жёлтые мазки. Началось! Туман становился всё заметнее, насыщеннее, и вскоре всё вокруг затянуло мутным маревом. А впереди, насколько хватало глаз, сплошной стеной колыхалось грязно-жёлтое облако.

Должны успеть. Должны!

Капитан на рефлексах придавил педаль газа, машина ещё ускорилась. Уже почти ничего не видать, но осталось немного. «Номад» тряхнуло, подвеска отработала каждую рельсу. Откуда они здесь взялись?

Монгол взвыл от досады. Как он мог забыть!

Пути изогнулись вправо и пошли вдоль границы кластера. И пересекут её или нет, он не знал. А самое страшное, что ничего сделать не мог. Времени нет даже вернуться. «Номад» углубился в жёлтое марево, прошёл кластерный стык и выскочил уже на другой стороне.

Монгол заложил петлю, развернулся и, перебросив рычаг на нейтраль, нажал тормоза. Сил покинуть машину не оставалось. Ни физических, ни моральных. И сердце словно окаменело. Он только что бросил боевых товарищей. Впервые за всю свою жизнь.

Питать надежды бессмысленно — в Улье никто не слышал о выживших при перезагрузке. Люди, попавшие в кисляк, уходят вместе с кластером навсегда. Исключений Стикс ни для кого не делает.

Монгола душила бессильная ярость, а впереди, насколько хватало глаз, сплошной стеной колыхалось грязно-жёлтое облако.

Глава 23

Эмоции выжгли сами себя, и Монгол уже просто сидел, уставившись в одну точку, когда туман словно сгустился. Появилось тёмное пятно, приближающееся с каждой секундой, мутное марево закрутилось жёлтыми вихрями, и из него вырвалась орудийная платформа. Следом локомотив. Потом вагон. Потом следующий…

Дальше разглядывать капитан не стал — состав пёр прямо на него. Монгол воткнул заднюю передачу и ударил по газам. Куда ехал, он не смотрел, а свернуть не догадался — всё внимание было приковано к бронепоезду.

Тот гусеницей выползал из тумана, с единственным отличием, что делал это быстрее. Гораздо быстрее. Осталось чуть-чуть. Вот уже выскочил последний вагон, показался второй локомотив…

В грязно-жёлтой мгле будто стекло сверкнуло. Только что вымытое.

По границе кластера пробежали блики прозрачной стены и туман стал рассеиваться. Понемногу, едва заметно, но было однозначно понятно, что перезагрука закончилась. Прежний кластер ушёл в никуда вместе с атомитами Раджи, задней платформой и доброй половиной локомотива. Оставшаяся его часть сработала якорем, и бронепоезд замедлился, но всё ещё пёр вперёд, отмечая пройденный путь полосой перепаханной целины. Зашипела пневматика тормозов, и состав остановился.

Остановился и Монгол, ошарашенно разглядывая мощный протектор огромных колёс по всей длине бронепоезда. Откуда?

Из-за «Шилки» высунулись Канюк и Цикля, но ничего объяснить не смогли. Они охренели от происходящего не меньше капитана.

Лязгнул запор, открылась дверь локомотива, и по трапу на дрожащих ногах спустился Механик. Сделал несколько неуверенных шагов и сел на траву, смотря перед собой блуждающим взглядом. На его лице появилась глупая улыбка.

Твою мать, главное, чтоб с ума не сошёл, хрен его знает, как перезагрузка подействовала.

Монгол дёрнул ручник, вывернулся из машины и побежал к нему.

— Механ, ты как⁈

Тот поднял голову, взгляд приобрёл осмысленное выражение.

— Пиздец, капитан, думал, не выберемся… — на выдохе ответил зампотех.

— Думал он. Все так думали, — Монгол с облегчением улыбнулся. — Давай, приходи в себя.

Капитан похлопал его по плечу и полез в рубку машиниста. Там его встретила скульптурная композиция. Путёвый с остекленевшими глазами вцепился в рычаги управления, ему в плечи впился Антон. Оба белее гипсовых повязок молодого «Ангела».

— Как выкрутились-то? — усмехнулся Монгол.

— В-в-вот… — только и смог выдавить железнодорожник, ткнув пальцем в какой-то тумблер на панели.

«Альтернативная система передвижения», — прочитал Монгол. Тумблер стоял в положении ВКЛ. Остальное как мог объяснил Антон. Он аккуратно прислонил Путёвого к стенке, придержал, чтобы тот не упал, и повернулся к капитану:

— Мы заметили, что пути поворачивают, когда вы через них перепрыгнули. Вот я с перепугу и активировал альтернативный режим. Автоматика выпустила пневмокатки, колёсные пары втянулись…

— Как догадался?

— Так в инструкции написано.

— А раньше чего не сказал? Мы бы уже давно отсюда убрались.

— Так боялся, — виновато понурился атомит. — Да и времени не было. Мы же с Механиком вооружение осваивали.

Монгол покачал головой, но ругать Антона не стал. Смысл? Понервничать, правда, пришлось, но лучше так. Всё хорошо, что хорошо заканчивается.

— Молодец, всё правильно сделал, — похвалил капитан атомита. — А сейчас потащили рулевого в лазарет. Хватай.

* * *

В медблоке всё шло своим чередом. Похоже, здесь даже не знали, что произошло — окон-то нет. Выяснилось, что Таната с Незамаем не поехала — остались при раненых, а сейчас хлопотала над Воротом в операционной. Перевязывала.

Капитан дёрнул ручку, дверь лазарета шумно отъехала в сторону. С верхней полки свесился заспанный Кипа.

— Уже приехали? — разлепил он глаза и сладко потянулся.

Монгол от негодования чуть Путёвого на пол не уронил, но вовремя опомнился. Аккуратно уложил его на нижнюю полку, устроил поудобнее, накрыл одеялом.

— Отдыхай, парень, ты хорошо поработал, — сказал он и повернулся к атомиту. — Антон, да?

Тот кивнул.

— Говоришь, от корки до корки прочитал?

Тот кивнул снова.

— Тогда тебе ответственное поручение. Пробеги по составу, проверь всё и повыключай, что сейчас нам не нужно. Справишься?

Тот кивнул в третий раз.

— Вперёд.

Антон просиял и убежал, довольный оказанным доверием, а Монгол пристально посмотрел на Кипу.

— Чего? — захлопал ресницами лейтенант.

— Ты дрых, что ли, недоделок?

— Я же раненый, — «недоделок» в доказательство показал руку в лонгете.

На самом деле уже выздоравливающий. Сколько дней прошло? Шесть? Щека лейтенанта затянулась извилистым шрамом, судя по активности, бок тоже не сильно его беспокоит. А с лонгетом — это Таната перестраховывается, кости, скорее всего, уже срослись. Капитан не эксперт, но Улей иммунных сам лечит, так что Кипа больше придуривается, чем болеет.

— Девочкам иди помоги, раненый, блять! — не сдержал злости Монгол. — Откуда вы такие берётесь⁉

Смысла продолжать не было, Кипе хоть кол на голове теши. Капитан махнул на него рукой и вышел из купе, с силой захлопнув за собою дверь.

— Ты чего буянишь, дружище? — раздался насмешливый бас в коридоре.

Бекон, похоже, тоже не в курсе дел.

— Да есть отчего, — не стал вдаваться в подробности Монгол. — Ты наружу выглядывал?

— В бойницы только. Видел, как туман проскочили. Или что-то не так?

— Иди сам посмотри.

Заинтригованный Бекон вышел в ближайшую дверь.

— Ни хрена себе! — послышался снаружи его удивлённый возглас.

— Не хило, правда? — Монгол спустился по трапу и присоединился к товарищу. Но обсудить новые возможности техники они не успели — от хвоста бронепоезда к ним вприпрыжку бежал Антон.

— Товарищ капитан, товарищ капитан! — кричал атомит, размахивая руками. — Там локомотив перезагрузкой отрезало.

— Я видел. Ничего страшного, отцепим, — успокоил его Монгол.

— Так реактор там…

— Етишь твою мать!

Монгол с Беконом выругались в один голос и даже слегка присели от таких новостей. Тоже вдвоём. Да оно и понятно, не в каждой реальности паровозы на ядерном топливе делают.

— Валим? — пытливо посмотрел на него Бекон.

— И побыстрее, — согласился Монгол и уже собрался первым дать дёру, но его остановил Антон.

— Может, для начала фон замерим? — неуверенно предложил атомит. — Я посмотрел, есть вероятность, что реактор и не зацепило вовсе. Сейчас я только за прибором сбегаю.

Антон убежал, а Монгол посмотрел ему вслед. Парень-то сообразительным оказался. И полезным. Но сам капитан с трудом заставлял себя оставаться на месте. Если котёл всё-таки зацепило, тут сейчас такое творится… Бекон тоже притоптывал от нетерпения, хоть и старался делать это незаметно.

Послышался шум моторов. Монгол обернулся. Подъехали поселяне и броневик рейдеров. А вот их до прояснения ситуации неплохо бы притормозить.

— Займись, — кивнул Ангелу капитан. — Я здесь сам справлюсь.

— Уверен? А то я с тобой.

— Иди уже.

— Ну смотри. — Бекон убежал, стараясь не выдавать облегчение.

Вернулся Антон, на ходу настраивая прибор. Послышались характерные щелчки, и атомит пошёл вдоль вагонов. Монгол, осторожно ступая, — следом. Страх радиации давил на плечи, каждый шаг давался с ощутимым трудом. До конца бронепоезда добирались целую вечность. По крайней мере, так ему показалось.

— Что там? — с нетерпением спросил капитан.

Хотелось поскорее узнать, выхватил он смертельную дозу или нет. Антон с минуту молчал, обнюхивая зондом остатки локомотива, и наконец оторвал взгляд от прибора:

— Нормально всё. Показатели в пределах допустимой нормы. Реакторный отсек остался там, — Антон мотнул головой в сторону быстрого кластера.

С плеч капитана словно бетонный блок свалился, такое пришло облегчение. Он выдохнул и уже гораздо увереннее обошёл обрубок вагона. Тот словно гильотиной разрубили. Промышленной. Ровные срезы массивных бронелистов блестели не окисленной сталью с радужными разводами температурного воздействия. Капитан не удержался, потыкал пальцем в металл и тут же порезался об острую кромку. Но это уже сущие мелочи по сравнению с тем, чего они избежали.

* * *

Спор возник в рубке машиниста, где зампотех и Антон разбирались с альтернативным управлением, а Монгол с Беконом обсуждали предстоящее спасение Халка.

— Я предлагаю часть вагонов оставить! — настаивал Монгол.

— В огневой мощи потеряем, — не соглашался с ним Механик.

— У нас людей и на вагон твоей огневой мощи недостаточно. И потом нет смысла эту дуру целиком тащить через кластеры. Если она застрянет, мы её хрен выдернем, — привёл новый аргумент капитан.

— Ты её и так хрен выдернешь, — логично парировал зампотех, — а реактору всё равно, один вагон тащить или десять, там мощи хватает.

— Погодите, — выступил миротворцем Бекон, — нам по-любому здесь технику бросать. Она почти вся строительная и нам вряд ли понадобится. Правильно я говорю, Механ?

Зампотех неохотно кивнул.

— Ну вот. Тогда сделаем так. — «Ангел» принялся загибать пальцы: — Берём один пушечно-пулемётный вагон и один ракетный, остальное не нужно.

— Ты хочешь и лазарет отцепить? — с сомнением в голосе уточнил капитан.

— Ну да, — посмотрел на него непонимающим взглядом Бекон. — Раненых нам для чего с собой тащить? Не на прогулку собираемся.

— А ничего, что медблок без энергии превратится в стальную коробку? Ворот до сих пор плохой, ему уход нужен. Смысл тогда всего этого? — Монгол покрутил в воздухе пальцами, подразумевая недавние события.

— Ну да, я чёт не подумал, — озадаченно почесал бороду Бекон, но быстро нашёл выход из ситуации. — Тогда и лазарет берём, делов-то.

— А если украдут?

— Ты сам-то понял, что сказал? Украдут… — улыбнулся Бекон. — «Уазиком» утащат?

— Ну да, бред, конечно, — смутился Механик.

— А чтобы не украли, мы охрану оставим. Незамая, к примеру. И Кипу ему в усиление, — добавил капитан.

Из лейтенанта усиление сомнительное, но Монгол его уже видеть не мог, а так всё при деле будет. И под присмотром. У Ефимыча не забалуешь.

— Незамая… — фыркнул зампотех, но было видно, что он уже сдался. — Только платформу с «Шилкой» тоже возьмём.

На том и порешили.

Обрубок локомотива оставили где лежал, а сам состав перегнали подальше. Перезагрузка привлекает заражённых, а приключений без того выше крыши. Тем более что не самых умелых бойцов здесь оставляют.

Лишние вагоны отцепили, выстроили в ряд, к ним подогнали машины. Орудийную платформу переставили в хвост бронехода, и Механик уехал осваивать управление. А Монгол остался говорить с Ефимычем.

— Незамай, тут такое дело. Хочу тебя попросить технику нашу поохранять.

Капитан приготовился спорить, но Ефимыч неожиданно легко согласился.

— Нужное дело, — важно кивнул он. — Столько добрища. Как без присмотра? Никак. Ты, служивый, не переживай, сделаю как надо. Как оставил, так и заберёшь, до последнего винтика.

— Только ты имей в виду, что света у тебя не будет.

— А зачем мне? Я ить привычный, и с костерком могу. Да и недолго вы, можно совсем без света. Так ведь? — Ефимыч пытливо посмотрел на собеседника.

Монгол отвёл взгляд. Насчёт недолго — это как карта ляжет, в Улье загадывать наперёд нельзя. И он посчитал правильным об этом сказать.

— Давай так договоримся: ждёшь трое суток, потом уезжаешь в Перевалок. Кипа дорогу знает, покажет и поможет там устроиться.

— Эк ты чего удумал, ты этого балбеса мне оставляешь? И на кой?

— Для усиления.

Капитан не смог сдержать улыбку, и Ефимыч погрозил ему пальцем, но спорить не стал.

— Пойду позицию готовить, — степенно проговорил он и вдруг встрепенулся. — Смотри, смотри! Что вытворяет!

Бронеход разворачивался. Но не вагон за вагоном, как обычно маневрируют поезда, а всем бортом. Все колёса оказались поворотными. Это увеличивало манёвренность, но один чёрт штука неуклюжая. Впрочем, имеем что имеем, всяко лучше, чем на «Каймане» элеватор штурмовать.

Броневик, кстати, решили взять с собой. Мало ли как обернётся, а передовые дозоры и разведку никто не отменял, да и как мобильную точку можно использовать — плотность огня у него будь здоров.

Тем временем бронеход вернулся обратно, пыхнул пневматикой и остановился рядом с Монголом. Дверь локомотива распахнулась, из неё высунулся довольный зампотех.

— Пиздец бандура, — выдал он, утирая пот с раскрасневшегося лица.

— Освоил? — улыбнулся Монгол.

— Да ничего сложного. Только медленная она, как тюлень, и такая же неповоротливая. Где Бекон? Сколько нам до места ехать? И куда вообще? — Механик спрыгнул на землю и побежал искать ответы на свои вопросы.

За всеми заботами время прошло незаметно, наступил вечер. А пока собрались, так и вовсе стемнело. Но до утра решили не ждать, и так времени много потеряли. Это они будут отдыхать, а товарищ в темнице томится.

Окончательный расклад был такой: остались все дяловские, кроме Танаты и Кипа. Пархатого тоже им оставили, чтобы не отвлекал.

Остальные отправились спасать Халка.

* * *

Далеко впереди мелькали габаритные огни «Каймана». Мощные прожектора локомотива сжигали ночь, то и дело выхватывая силуэт броневика из темноты. В кабине машиниста было тепло и уютно. Механик рулил, атомит притих в уголке. Монгол следил за дорогой и тихонечко напевал один и тот же куплет:

— Наш паровоз, вперёд лети!

В Коммуне остановка,

Иного нет у нас пути,

В руках у нас винтовка.

Назойливый мотивчик разгонял сон, а других слов из песни капитан просто не помнил. Вдобавок первая строфа была горячим пожеланием этому клятому тихоходу…

…на хрена они с ним вообще связались!

Лети, сука, лети!

Ты же, мать твою, атомный!

Ёшкин кот! Рельсы было бы быстрее положить и по ним доехать!

Лети! Давай! Двигай!..

Но бронеход как пилил свои двадцать пять в час, так и пилил, начихав на все хотелки Монгола. Механик не ошибся, бандура оказалась не просто медленная, а о-о-о-очень медленная. Через самую протяжную и долгую «о». У такого транспорта один плюс — заправляться не надо. Ну и внезапно атаковать никто не сможет. Хотя капитан сейчас не возражал бы против неожиданного нападения кого бы то ни было. Всё занятие.

Уже два часа как рассвело, когда из-за горизонта высунулась центральная башня элеватора. Механик её первый углядел, проехал ещё немного и остановил бронепоезд.

— Не рано? — усомнился Монгол.

— Нормально. — Зампотех достал из кармана блокнот и стал что-то подсчитывать, делая пометки карандашом.

— Приехали? — В рубку ввалился Бекон.

— Ты не помнишь, что у них там стоит? — вопросом на вопрос ответил Механик.

— В смысле? — не понял тот.

— Вооружение, говорю, какое? — пояснил зампотех и приготовился записывать.

— А-а-а… — протянул рейдер и начал вспоминать: — Пулемёты на крыше видел, из гранатомёта по нам прилетело…

— С какого расстояния?

— С километра где-то… чуть меньше, может, метров с восьмисот. Бэтээры у них ещё. Два точно есть.

— Какие?

— Зелёные… Нашёл что спросить.

— А, ну да… Значит, стены… минимум «Корды», но рассчитываем на КПВ, возможно, автоматические пушки… Сорок вторая или тринадцатая, это от двадцать третьего до тридцатого… — бормотал зампотех, чиркая в блокноте. — БТРы… если не повезёт, то семидесятая «ашка»… и ПТУРы… АГС в учёт можно не брать…

— Ты колдуешь там, что ли, Механ? — Бекон наклонился и с интересом заглянул ему в лицо.

— Погоди!.. — отмахнулся тот. — Не видишь? Считаю.

Ангел недоумённо посмотрел на Монгола:

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Дистанцию эффективного огня он высчитывает, — улыбнулся капитан. — Не мешай, сейчас сам всё расскажет.

— Так, — оторвался от записей Механик. — Прицельная дальность у них до четырёх километров, максимальная — шесть с половиной. Будем из этого исходить. И лучше нам не прозевать их броню…

— А здесь сколько? — Монгол кивнул в сторону предполагаемого противника.

— Километров двадцать, чуть больше. Можем прямо отсюда лупить…

План был простой: долбить главным калибром, пока не сдадутся. Потом забрать Халка и валить. Оставался нюанс — каким образом не прибить его во время обстрела.

— Я до сих пор не понимаю, как нам определить его местонахождение? — озвучил свои сомнения Монгол.

— За это не переживай, — успокоил его Бекон. Выглянул в окно, пока ещё не прикрытое бронещитами, и уверенно ткнул пальцем в один из бункеров. — Халк там.

— Уверен?

— Более чем. Второе зернохранилище справа. Они держат его там.

— Может, всё-таки попробуем поговорить с ними для начала? — осторожно спросил зампотех.

— В прошлый раз наговорились, — решительно оборвал его «Ангел». — Теперь только с позиции силы. Пошли к орудиям.

В кабине остался один Антон. Атомит уже настолько влился в команду, что ему доверили управление бронеходом. Впрочем, больше и некому было.

* * *

Механик с одним из своих занял место у первой орудийной шахты, Бекон с Мямлей — у второй, остальные встали у пулемётов, кроме Голого с Пузом, те сейчас находились в «Каймане». Монгол остался в пультовой — запускать боевой режим.

«Ангел» незаметно перетянул командование на себя, но капитан не возражал. Вот если бы пришлось штурмовать, тогда другое дело, а в артиллерии он не силён. Кроме того, Бекон всё это затеял, ему и рулить.

Монгол защёлкал тумблерами, переводя их в положение ВКЛ. Загудели вентиляторы вытяжки, с натужным стоном начали выдвигаться опоры. Вагон переходил в боевой режим.

— Главный калибр, заряд двадцать пять, — раздался бас Бекона с орудийной палубы и тут же эхом отозвался в динамике рации: — Голый, начинаем, повнимательнее там.

— Понял, — коротко ответил тот.

— Выстрел! — рыкнул Бекон.

Команда Механика потонула в грохоте залпа.

Глава 24

Утро для куратора началось не с кофе. Франт сидел на холодном полу туалета и блевотным рыком пугал унитаз. Шла уже одна только желчь, ещё немного, и он выплюнет желудок, но его всё полоскало и полоскало.

— Проклятый Доктор… — хотел выругаться Франт, но не смог, его вывернуло снова.

Доктор Фрэнк уже который день пичкал его кусочками Халка. Причём без следа термической обработки. Нормальный человек не станет поглощать человеческую плоть. Но кто здесь нормальный? Точно не Франт. Тем более когда его сжигала жажда золотых даров.

— Проклятый Доктор…

Вроде слегка полегчало. Куратор с трудом поднялся, на дрожащих ногах добрёл до стола, тяжело опустился на кресло.

— Что ж так хреново-то?..

Он открыл нижний ящик, вытащил стакан и плоскую фляжку. Живчик. Живчик всегда помогает. Налил, но выпить не успел — динамик рации выпустил голос Давильщика. Причём так громко, что кольнуло барабанные перепонки.

— Куратор, к объекту приближается неизвестная группа.

— Майор! Вы пионер или начальник службы безопасности? Разбирайтесь сами! — отрезал Франт и, сглотнув ком в горле, бросил коммуникатор на стол. — Чёртов придурок.

К общей разбитости прибавилась парестезия. В версии гипер. Случайное прикосновение к коже отзывалось неприятным жжением, пятки пекло, кончики пальцев кололо иголками.

— Да что ж со мной происходит-то? — поморщился куратор и отхлебнул из стакана.

А происходило и впрямь странное. Поле зрение стало шире, картинка воспринималась чётче, в палитру красок добавились цвета, которых он раньше не замечал. Или не видел, что, впрочем, ничего не меняло. Малейшее движение чего бы то ни было тут же передавалось в мозг. И это бесило до крайности.

Франт прикрыл веки. Так лучше. Но тут же обострился слух. С гудением шмеля пролетела муха, села на дальнее окно и с хрустом начала потирать лапки. Он что, даже это слышит? Получается, да…

За дверью раздались шаги… Да нет, не за дверью.

Стук каблуков доносился чуть ли не с первого этажа. Точно, с первого. Вот нажали кнопку вызова лифта, вот — разъехались двери, вот — заработал подъёмный механизм и заскрипели тросы. Куратор скривился и со стоном заткнул пальцами уши. Помогало плохо, но так хоть можно было терпеть.

И тут же в нос ворвались запахи.

Не те, обычные, к которым привык, — он учуял запах сырого мяса. И этот запах с каждой секундой становился сильнее. Тошнота мгновенно прошла, от голода засосало под ложечкой. На смену слабости пришло возбуждение хищника. По телу пробежала дрожь, суставы заныли, кости словно начало выкручивать. Странно, но боль почему-то приятная. И Франт знал, что ему принесёт ещё большее удовольствие.

— Исследователь — Доктор Фрэнк. Подопытный — иммунный по имени Франт. Лабораторный эксперимент двадцать-тридцать один, индекс Ф, день третий, манипуляция один-четыре. Плоть изменённой конечности подопытного Халка…

Слова, произнесённые в коридоре, он услышал, словно их ему на ухо прокричали, но на этот раз не поморщился. Улыбнулся. Многообещающе.

Дверь открылась, вошёл учёный с подносом.

— Доброе утро, куратор. Сразу после завтрака хочу пригласить вас на обследование. Сегодня я жду результатов. Думаю, ваш организм… — Фрэнк осёкся. — Почему вы на меня так смотрите?

С Доктора слетел самодовольный вид, он с испугом взглянул в лицо Франта и попятился. На него смотрели жёлтые глаза хищника с узкими вертикальными зрачками.

— Завтрак — это дело хорошее. — Франт хрустнул шейными позвонками и потянулся. — Я, знаете ли, очень, очень проголодался. Вот только плоти изменённой конечности мне, пожалуй, будет маловато.

Доктор, всё ещё надеясь на благополучный исход, протянул собеседнику блюдо, но тот отшвырнул его в сторону. Тарелка со звоном разбилась, крышка затарахтела по полу. Куратор схватил Фрэнка за плечо, дёрнул на себя и впился зубами в горло. Брызнула кровь, несчастная жертва захрипела и забилась в судорогах, но Франт только крепче сжимал пальцы и зубы.

За этим увлекательным занятием он не заметил, как дверь снова открылась. В апартаменты, походкой от бедра, гордо вскинув голову, вошла Джемма.

— Ты как хочешь, Франт, а я в казарме жить отказываюсь. Я требую к себе…

Что она хотела потребовать, так и осталось загадкой. Куратор метнулся к ней стремительной тенью и свернул красавице шею.

За стеной громыхнуло, от близкого взрыва повылетали стёкла. Франт не обратил на это ни малейшего внимания. Он ел. Даже жрал. Жадно отрывал большие куски и глотал не жуя. Но голод не проходил, только усиливался.

Организм требовал много строительного материала для нарастающих изменений.

* * *

Механик работал методично, начав с левого края, а Бекон залудил первый снаряд прямо в ворота. Это он так проблему с возможным применением бэтээров решил. Массивные створки вбило вовнутрь, вход обвалился кусками. Теперь, чтобы выехать, хозяевам придётся хорошо поработать. Лучше бульдозером, потому что лопатами будет долго.

— Забегали, сукины дети! — злорадно воскликнул он и перенёс огонь на крышу первого справа бокса.

Забегаешь тут. Защитники, машинально пальнув в ответ из автоматических пушек, осознали, что это занятие бесперспективное, и принялись спешным порядком покидать позиции. Успели считанные единицы.

Подавив огневые точки врага, бронепоезд перегнали ближе и открыли беглый огонь сразу из всех орудий. Пока перезаряжался главный калибр, долбил вспомогательный, усиливая хаос и разрушение. Рейдеры на «Каймане» работали точечно, выбивая случайных стрелков, но тех уже почти не осталось.

Зернохранилища потеряли строгую геометрическую чёткость и посыпались, начиная с верхнего края. Стены покрылись трещинами и падали внутрь изломанными кусками бетона. Бункер, в котором держали Халка, старались не трогать, но снаряду в двести сорок миллиметров это не объяснить.

* * *

Пришитая рука ощущалась как собственная, а боли Халк уже почти не чувствовал. Стараниями Доктора Фрэнка его дар развивался стремительно, и раны заживали быстрее, чем на собаке. Единственное — накапливалась злость и желание поквитаться с обидчиками.

Халк пошевелился, и ему показалось, что путы не такие уж и крепкие. Он напряг монструозную руку, нечеловеческие мышцы вздулись, и толстый ремень лопнул, как обветшавшая тряпка.

— Эй, ты что делаешь⁈ — кинулся к нему охранник, но не успел.

Халк одной рукой оказался на свободе. И этого хватило. И ему, и охраннику. От мощного удара кулаком вертухай отлетел в сторону, стукнулся виском об угол стола и затих. Рейдер освободил второе запястье и уже начал расстёгивать остальные ремни, когда завыли сирены. Халк ускорился, засуетился, но быстро понял, что к тревоге не имеет никакого отношения. Наверху загрохотали взрывы, и скорее всего, местным сейчас не до него.

Рейдер избавился от последних фиксаторов, встал и подошёл к неподвижному телу. Под головой охранника растеклась лужа крови. Труп. Даже проверять не надо. Халк быстро обыскал его, снял прищепку с ключ-картой, покрутил в руках электрошокер и откинул его в сторону. Всё равно карманов нет, а куртка ему не в размер. Дохловатый попался охранник. Да и брать с него, по сути, нечего. Халка, как особо ценный экспонат, охраняли без оружия, чтобы не пристрелили случайно.

Всё это, конечно, хорошо, но он пока ещё внутри, и надо отсюда убираться. И чем скорее, тем лучше. Выходов три: ворота направо, двери налево, лестница вверх. Но наверху усиливалась канонада и в панике бегали люди, за воротами — вольер с монстрами, туда тоже не стоит соваться, так что оставался один вариант.

Халк успел сделать всего лишь два шага на пути к спасению.

Послышался характерный треск, громко хлопнуло и завоняло горелой изоляцией. Где-то коротнул провод, но это полбеды. Сдвижные створки ворот начали разъезжаться. Рейдер обернулся и застыл, не в силах оторвать взгляд. Не от створок, от того, что они открывали. Чем шире становился просвет, тем лучше был виден монстр. Здоровенный элитник. Тот самый, что сидел с ним в соседней камере и то ли жалел Халка, то ли хотел сожрать.

Рейдер медленно попятился в направлении выхода, стараясь не делать резких движений, и одновременно шарил взглядом по сторонам. Нужно оружие. Но тут максимум электрошокер охранника, больше ничего подходящего нет. Да и к тому надо возвращаться, а заставить себя пойти навстречу монстру у Халка не хватало моральных сил. Хотелось надеяться, что он успеет свалить по-тихому, но заражённый не оставил ему шансов. Монстр текучими движениями крался за рейдером, неуловимо сокращая дистанцию.

Сверху грохнуло особенно сильно. Истошно закричали люди. Стены вздрогнули, послышался стон гнущегося металла, посыпалась бетонная пыль. Халк на секунду отвлёкся, и в этот миг тварь прыгнула.

Рейдер зажался, на рефлексах прикрывая руками голову, и монстр подмял его под себя…

Прошла целая секунда, а страшные лапы до сих пор не разорвали его на части.

Вторая, а зубастые челюсти не откусили голову.

Третья, а он всё ещё жив.

Странные дела…

Додумать мысль Халк не успел — сверху грохнуло и снова посыпалось, но уже гораздо серьёзнее. Залязгало железо металлоконструкций, глухо застучали тяжёлые куски бетона, рейдер почувствовал, как сотрясается от ударов тело элитного монстра. Вместе с тем пришло озарение: тварь не думала атаковать, она хотела его защитить. Её даже тварью как-то неудобно называть после этого…

Наконец всё стихло. Монстр встряхнулся, скидывая с себя обломки, выпрямился во весь свой немаленький рост и отошёл в сторону. Халк едва не рванул с низкого старта, но сдержался, выпрямился и посмотрел на элитника.

Весь его рейдерский опыт кричал об опасности, и в то же время ему было покойно, как никогда. Общество жуткой громадины дарило необъяснимое чувство уверенности.

* * *

Те, кто медленно соображает, в Улье долго не живут. Да и нет других объяснений. Поведение заражённого можно увязать лишь с золотой жемчужиной. Халк такое уже видел в Перевалке, когда Ракшас увёл за собой орду. Заводить домашнего любимца у рейдера в ближайших планах не было, но тут уж ничего не поделаешь. Он сам завёлся. И это нужно принять как свершившийся факт…

Монстр заурчал, и в его голосе послышалась вопросительная интонация. Даже не вопросительная. Просительная. Так питомцы дают знать хозяину, что им что-то надо. Но что? И элитник словно понял, он подошёл к воротам, оглянулся и скрылся в проёме. Вот теперь ясно.

Халк последовал за ним в дальний бокс и увидел разбитые решётки под слоем обломков. Некоторые из них подозрительно зашевелились, и элитник бросился растаскивать завал. Вскоре он откопал клетки с двумя монстрами, и рейдер понял проблему. Если развитый заражённый сумел выбраться на волю, то этой парочке — руберу и кусачу — не хватило сил разорвать оковы.

— А я тогда что могу сделать? — развёл руками Халк на очередной взгляд своего чудовища.

Тот рыкнул и мотнул головой в сторону стены. Халк проследил за взглядом и увидел навесной ящик.

— Это?

Элитник довольно заурчал.

Шкаф оказался заперт, но для новой конечности Халка это проблем не составило. Он подцепил когтями край дверцы и отодрал её вместе с петлями. Внутри оказались ключи. Они висели парами на подписанных крючках. Рейдер выбрал нужные и вернулся к первой клетке.

— Он меня не сожрёт? — с опаской поинтересовался Халк, не торопясь приближаться.

Элитник утробно заурчал в ответ, а рубер вытянул лапы в стальных кандалах и демонстративно отвернулся. Всё это напоминало шизофренический бред, но более очевидного ответа не требовалось. Халк отомкнул замок, снял оковы и перешёл к следующему пленнику. Кусача освободили тем же макаром.

Теперь бежать.

Они вернулись в лабораторию, вышли на полигон. Элитник сразу метнулся к клеткам и взревел, яростно ударив по изогнутым прутьям — тела заражённых, видневшиеся под слоем строительного мусора, не подавали признаков жизни. То ли от обстрела погибли, то ли местные успели их ликвидировать. Халк напрягся, но гигантский монстр уже справился с гневом и возвратился на своё место.

За следующей дверью выход, но когда Халк повернул налево, элитник придержал его и подтолкнул вперёд.

— Сюда?

Утвердительное урчание.

— Но зачем?

На этот вопрос ответа ждать не стоило, но долг платежом красен, и Халк не стал возражать. Сюда так сюда, а зачем — там посмотрим. Рейдер распахнул двери и едва увернулся от атаки заражённого. Какой-то спидер решил оправдать своё название и кинулся на человека. Халк влепил ему кулаком, тот отлетел, но следом уже лезли новые. Из зелёной шкалы.

— Да что за подстава! — выкрикнул Халк, не успевая отмахиваться.

Пустыши для него не проблема, но тут их столько, что массой задавят. Но оказалось, подставы не было. В дверь протиснулся элитник, и запал у «зелёных» иссяк. А самых непонятливых успокоили удары его чудовищных лап. Уже навсегда.

Замысел его элитного спутника стал прорисовываться. Он хотел освободить заражённых из плена. Не всех, только разумных, на глупую зелень ему наплевать. И тем не менее монстр оказался человечнее иных людей.

Халк открыл электронным ключом следующую дверь и, пока элитник ломал клетки, мазнул картой по контроллеру последнего запора и отошёл от греха. Хрен его знает, кто там сидит, не разберётся какой-нибудь рубер в ситуации, голову назад не приставишь. Так что пусть они сами. Без него.

* * *

Ответный огонь уже давно прекратился, но пушки бронепоезда продолжали стрелять, словно соревновались в желании сравнять элеватор с землёй.

— Центральная башня, — вдруг крикнул Механик, заметив движение.

— Вижу! — отозвался Бекон и прилип к оптике прицела. — Эт-то что ещё за невидаль?

На самом верху щербатой стены мелькнула тень и замерла на секунду, позволяя себя разглядеть. Длинное хищное тело в бляшках биологической брони, шипастый череп с мощными челюстями, вытянутая зубастая морда, перепачканная свежей кровью. Тварь уродливая и жуткая до предела, но она оставляла впечатление породистости. И какой-то холёности, что ли… Такие Бекону раньше не попадались.

— И нехрен начинать, — буркнул он и активировал малую пушку.

Орудие загрохотало в автоматическом режиме, присоединилось второе, но скорострельности не хватило. Тварь двигалась так стремительно, что казалось, пропадала в одном месте и тут же появлялась в другом. Она пробежала по отвесной стене, опережая разрывы снарядов, спрыгнула на землю и пропала в зарослях. Только ветки кустов несколько раз колыхнулись в направлении Пекла.

— Отставить огонь! — рявкнул Бекон. Но им руководило не желание сэкономить снаряды. На фоне разбитых ворот показался Халк и побежал к ним. Почему-то абсолютно голый. И левая рука разительно выделялась на фоне белой кожи.

— Слава тебе яйца! Живой, — с облегчением улыбнулся «Ангел», но тут же сосредоточился и закрутил колесо наводки.

За спиной товарища появились заражённые и стали его нагонять. Стрелять из такой позиции не вариант, слишком опасно. Зацепят. Но и делать что-то надо, иначе его просто сожрут.

— Халк, в сторону! — крикнул рейдер, понимая, что тот его не услышит.

Но Халк услышал, по крайней мере, так показалось. Только сделал всё с точностью до наоборот. Вместо того чтобы сигануть в сторону и освободить траекторию огня, он сместился в центр, прикрыв собой монстров, и начал размахивать руками.

— Что он творит! Сожрут ведь!

— Что там? — На крики из пультовой прибежал Монгол.

— Халк. Убегает от заражённых высокого уровня.

— Дай! — Капитан оттолкнул рейдера, приник к окулярам и тотчас же схватился за рацию. — Голый, разберись.

— Уже еду.

— Похоже, не убегает, — высказал предположение капитан. — Наоборот, возглавляет.

Бекон хлопнул себя ладонью по лбу. Уж он-то должен был первым догадаться.

Вскоре версия капитана подтвердилась. В прицел было видно, как подъехал «Кайман», в люк высунулся Голый и перекинулся с товарищем несколькими фразами. Потом наклонился к плечу, и в рации послышался его голос.

— Нормально всё. Не стреляйте. Халк завёл себе домашних животных.

* * *

— Всё, сворачиваемся! — Монгол перевёл вагон в транспортный режим, дождался втягивания опор и взялся за рацию. — Антон, разворачивайся, как раз успеешь, пока ребята подъедут.

— Хорошо.

Бронепоезд лязгнул сцепками и пришёл в движение, но вдруг резко встал, словно кто-то стоп-кран выдернул.

— Что за чёрт! — ругнулся капитан и снова отжал тангенту. — Антон, что там у тебя? Заснул?

Но тот не ответил.

Повторять вызов Монгол не стал. Тут быстрее добежать, чем докричаться. Капитан заскочил в рубку машиниста и понял, что ошибся. Атомит не заснул. Он лежал рядом с панелью, вцепившись в рукоять тормоза. Без сознания.

— Механ, подойди. Бекон, тащи медичку, — рявкнул Монгол в рацию и бросился к Антону.

Но тот никак не приходил в чувство. Даже Ната не смогла помочь. Да и чем она поможет? Из подручных средств один нашатырь. Атомита перенесли в лазарет, там и оставили. Главное, чтобы до Перевалка дотянул, а там Эскулап. Разберётся.

Эпилог

Чужие отряды заметили ещё на подходе, но сделать ничего не успели. Врагов было много, и действовали они профессионально, быстро обложив посёлок со всех сторон. И время, подлюки, выбрали правильное — в Перевалке треть личного состава не набралась бы. Да и боеприпасов к тяжёлым стволам на полчаса активного боя.

Майор с Колуном сидели на КПП, грустили и ждали парламентёров. Противник предложил сначала поговорить.

К воротам подъехал заряженный по полной «Тигр» и чёрный холёный «Гелик», судя по всему, бронированный. Из джипа вылез грузный дядёк в новеньком, не обмятом ещё камуфляже, и трое его охранников. Дядёк пыжился, изображая из себя крутого вояку, но даже издали было видно, что воин из него оловянный. А вот чувак из бронемашины и без лишних движений внушал чувство опасности.

— От Монгола никаких вестей? — уточнил у безопасника Майор.

Тот молча покачал головой.

— Тогда пойду встречать гостей. Узнаю, чего хотят. Ты здесь будь. Подстрахуешь.

Хозяин Перевалка встал, жестом остановил Колуна, собравшегося следом, и вышел на улицу.

Впрочем, чего хотели гости, догадаться несложно. Бабла. Чего ж ещё. Сложнее представить, как они вообще на это решились. Но вопрос скорее риторический. В Улье всякое может быть. По-хорошему сжечь бы к хренам переговорщиков вместе с машинами, но проблему-то это не решит.

— Ну? — У Майора не было желания тренироваться в дипломатии.

Вперёд выступил мужик из «Гелика».

— Меня зовут Мыло, и я делегат от трёх стабов. Это командующий объединёнными силами, Горюн, — представился он, но Майор его оборвал:

— Мне ваши имена в хрен не упёрлись, разве что узнать, кого придушить. Короче давай. Вы чё сюда припёрлись?

Мужик стушевался. Он, похоже, как-то по-другому представлял себе разговор и рассчитывал на больший пиетет со стороны главы осаждённого стаба. Но речь была заготовлена заранее и положение обязывало, поэтому он всё же закончил:

— Мы считаем, что добычу с орды следует разделить между всеми посёлками, оказавшимися под угрозой удара. И я уполномочен предложить вам добровольно поделиться незаконно присвоенными богатствами, — скороговоркой выпалил Мыло и уставился на собеседника.

— Мужик, ты дурак? Или белены объелся? Давай вали отсюда по-быстрому, тогда сочтём ваш визит за досадное недоразумение. — Майор гнул свою линию в надежде избежать кровопролития.

Дядёк покраснел, но прежде чем нашёлся с ответом, его отодвинул в сторону «опасный».

— Майор, давай я объясню, — начал он без лишних предисловий. — Вон там, километрах в десяти, стоит батарея «Тюльпанов». Не тебе объяснять, что они могут.

Майор едва удержался, чтобы не обернуться, а собеседник между тем продолжал:

— За тем лесочком, — Горюн показал, за каким именно, — маневренная группа до полуроты. А вон за тем — батарея «Градов». Все подъезды контролируют мои люди, и ты же понимаешь, что я всего не рассказываю.

Майор понимал. Чтобы так раскрывать карты до боя, нужно быть очень уверенным в себе. Ну или несколько козырей иметь в рукаве. Но в любом случае ситуация для Перевалка печальная. Они пободаются, конечно, но… Майор глянул на один лесочек, на другой, бросил взгляд в сторону предполагаемой дислокации дальнобойных миномётов и посмотрел на «опасного».

— Предложения?

— Давай, Майор, не будем понапрасну гробить парней и ты сдашься на милость победителя. Я знаю, что с боекомплектом у тебя не особо.

Майор невесело усмехнулся. Так-то Горюн всё правильно говорит, но сдаваться без боя он не приучен.

— Дашь срок подумать? — спросил хозяин Перевалка, больше для того, чтобы потянуть время.

— Нет, — покачал головой оппонент, раскусив его замысел. — Но могу тебе облегчить задачу.

Вражеский командир отжал тангенту своей рации.

— Цветник — Горюну.

— В канале.

— Пройдись-ка разок по краешку, помоги Майору принять решение. Не отключайся.

— Сделаем.

Майор скрипнул зубами от бессильной ярости. Он кожей ощущал, как абонент на том конце глумливо лыбится, но сделать ничего не мог. Сейчас они дадут залп, и хорошо если по краешку. Он скривился в ожидании команды «Огонь», но вместо этого в эфир ворвались крики и заполошные автоматные очереди.

— Горюн…

Командир батареи хотел что-то сказать, но не успел. Его голос захлебнулся хлюпающим бульканьем.

— Цветник. Цветник!

С вражеского командира слетело ленивое превосходство, его сменила встревоженная озабоченность. Очевидно, и он не знал, что происходит на другом конце. Но что бы там ни случилось, тангента в руке артиллериста осталась зажатой. И это вскоре многое объяснило.

— Монгол — Халку, — послышался в рации Горюна новый голос. — Я тут какие-то пушки захватил, судя по всему, дальнобойные.

— Молодец. В посёлке пригодятся. Охраняй пока. И чудищ своих придержи, если не хочешь, чтобы их перебили.

— Это ещё кто кого, — хохотнул Халк и отбился.

Пришла очередь улыбаться Майору. Он пока многого не понимал, но одно стало ясно. Монгол объявился, хоть и самым неожиданным образом. А тот уже и сам опознался по ближней связи.

— Монгол — Майору. Работаю по скоплению вражеской техники. По результатам доложу.

Тут же громыхнул отдалённый залп, в воздухе прожужжали снаряды, и земля дрогнула от мощных разрывов. Грохнуло ещё сильнее, и за вторым лесочком вспухло дымное облако.

— Что там у тебя, говоришь? «Грады»? Похоже, сдетонировал боекомплект, — предположил Майор, еле сдерживая ликование.

Радоваться было чему. Если у Горюна и остались козыри, то мелкие, а Майору только что выпал с раздачи туз. Монгол смог притащить бронепоезд. И пусть он ещё не показался, но огневую мощь уже явил. И этого оказалось достаточно.

Колун тем временем разобрался в ситуации, и гостей взяли под прицел бойцы ОБР.

— Пожалуй, ты прав, Горюн, не будем зря гробить парней, — пытливо посмотрел на оппонента Майор. — Или как?

Тот молча развёл руками и двумя пальцами вытащил пистолет из кобуры. Проигрывать он умел.

* * *

Бронепоезд оставили за периметром, потому что больше парковать эту махину было негде. Предстояло ещё много дел: подобрать экипаж, обучить расчёты, да и рельсы не мешало бы проложить. Но это всё позже, а пока Эскулап в сопровождении Наты пользовал раненых. Команда бронепоезда в полном составе ждала у дверей лазарета.

— Так, лейтенант, вы здоровы. Можете приступать к службе, — выдал первое заключение поселковый целитель.

Другой бы обрадовался, но Кипа поник головой и даже не поблагодарил знахаря за экспресс-лечение. Ладно, хоть не спорил, уже достижение. А Эскулап принялся за Путёвого.

— Вам, молодой человек, придётся полежать несколько деньков, — сказал он минут через пять. — Переломы я зарастил, но необходимо набраться сил.

— Спасибо вам, доктор. Я думал, что несколько месяцев проваляюсь, — засиял молодой «Ангел», не знакомый ещё с особенностями медицины в Стиксе.

— Ну что вы, не стоит благодарности, — улыбнулся ему Эскулап и подсел к Вороту. — Нуте-с, что тут у нас?

Здесь процедуры заняли больше времени, но и случай был тяжелее. Зато, когда всё закончилось, на щёки рейдера вернулся здоровый румянец, а на губы — улыбка.

— Я могу идти, доктор? — пошутил Ворот.

— Экий вы быстрый, батенька, — усмехнулся Эскулап. — Я бы рекомендовал вам ещё полежать, но да, при крайней необходимости можете. А здесь у нас что?

— Атомит это, — объяснила Ната. — Он на обратном пути сознание потерял и до сих пор в себя не приходит. Пульс, давление в норме, зрачки на свет реагируют. Даже не знаю, что с ним случилось.

— Вы медик? — Эскулап больше утверждал, чем спрашивал.

— Да, — кивнула девушка.

— Если надумаете, возьму вас к себе. В штат.

— Спасибо.

Но Эскулап её уже не слушал, склонился над пациентом и замолчал. В этот раз надолго. Что именно он делал, можно было только догадываться, но когда закончил обследование, его лицо посерьёзнело.

— Что с ним, доктор? — не утерпел Монгол.

— Ну что я могу вам сказать, плохой он. Вашему атомиту для поддержания жизнедеятельности нужен живец на рад-споранах. Какое-то время он с моей помощью протянет, но я даже затрудняюсь сказать, как долго.

— И что, ничего нельзя сделать?

— К сожалению, я тут бессилен. Ракшас бы мог, но где его искать?

Как где? В Пекле.

Монгол колебался недолго, вернее, вовсе не колебался.

— Я найду, — сказал он уверенным голосом.

И это капитан не просто на поиски вызвался, он обещал. Считай, почти уже сделал. И двигала им вовсе не жажда приключений. Этому тщедушному пареньку, лежащему сейчас без сознания, слишком много людей обязаны жизнью. И он заслуживает как минимум уважения и простой человеческой благодарности. Так что да, Монгол отправится в Пекло, найдёт там Ракшаса и приведёт в Перевалок. Чего бы ему это ни стоило.

— Я с тобой, — тут же поддержал его Халк, хотя у него была иная мотивация. — С другом повидаюсь и своих чудищ определю. Да и к Франту у меня незакрытый счётец есть. Он ведь в Пекло сбежал, Бекон.

— Тогда и я с вами, — громыхнул Бекон и добавил чуть громче: — Поедем в Пекло, а Ворот?

— Должен же за тобой кто-то присматривать, — послышался голос из лазарета.

* * *

Рейдеры, они и называются рейдерами, что их носит там, куда чёрт рога не суёт. И движет ими не дурная блажь, не жажда приключений или наживы. У них образ жизни такой, иначе они не могут…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Везунчик из Пекла или В поисках золотой жемчужины. Книга 3

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Nota bene