Библиотека :)

О моем перерождении в сына крестьянского 3 1188K - Анатолий Михайлович Нейтак (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Анатолий Нейтак О моём перерождении в сына крестьянского 3

О моем перерождении в сына крестьянского 17

Этап семнадцатый

Канэла Сенбон

Как она и ожидала, в Лесу Чудес оказалось ужасненько интересно.

Это же Лес Чудес!

То есть в сам Лес её не пускали. Ну, не очень-то и хотелось. Она же не дурочка какая, чтобы рваться туда, где могут съесть взаправду! А ещё отравить, покусать, запутать, закружить, покорябать, растопырить и даже — если совсем не повезёт влететь в кусты жгучницы около главного входа, как в тот раз — обжечь.

Канэла из-за этой противной жгучницы потом вся обчесалась. Целых три дня и ещё две с половиной ночи! Аж спать не могла! Почти. А щеку покрасневшую раздуло так, что она стала совсем-совсем кривая, с глазами разного размера.

Как монстрила жуткая, мутант, фу-фу-фу! Хоть от зеркала беги!

Ужасненько несправедливо, что её даже не стали лечить. Не полностью. Только превонючей мазью утром и перед сном и в полдень ещё вазюкали. Но эта превонючая мазь и не помогала почти. Всё равно оно всё чесалось, и горело, и опухало — страсть!

Дурацкая, дурацкая, дурацкая жгучница! Она же не знала! А как узнаешь-то, если ничего понятного не говорят?

Вот про тигрозавров говорят и показывают; про мерцающих гончих, даже про рыкозубов всяких — тоже, а про жгучницу — нет… «в Лесу Чудес неприятные неожиданности могут встретиться везде» — это же не понятное?

Во-о-от. И непонятное, и неожиданное. А как можно ожидать неожиданного? Может, как-то и можно, но ведь не объясняют, как! А Канэла же не дурочка, она бы уж поняла. Но куда там. Ох уж эти, которые взрослые…

Нечестно!

Ну и ладно. Зато бегать по всамделишному подземелью никто не запрещал. И воображать, что всё оно вокруг — настоящее Подземье, а не просто база Ассур. Это потому что дылда… ну, Вейлиф Который Вырос такую базу себе сделал. То есть вырыл. И Ассурам отдал, потому что потом ещё сильнее вырос и ему с красиво ужасненькой тётей Лейтой и лучшей старшей сестричкой Шелари и всеми остальными в Лес можно ходить свободно. И даже летать.

От них неприятные неожиданности сами с пути расползаются, разлетаются и разбегаются, не иначе. Даже жгучница препротивная, хух!

Ну, это если только командой в Лес ходить. Ей много раз и много кто про пользу команды говорил. Потому что в одиночку в Лес только Вейлиф может пойти. Наверно, он тоже был глупый, но потом поумнел.

И команду завёл.

Канэла тоже очень-очень хотела свою команду завести, но всё как-то неудачно. Чтобы в команде быть, нужна смелость. Вот как у неё. Или хоть в половину так. А у этих Ассуров со смелостью — ну, совсем швах. Это потому (как объяснил Который Вырос И Поумнел), что злая прапра красиво ужасненькой тёти всех их мучила, а злой Советник ещё заколдовывал гадко. Пока его самого не заколдовали — так, что он теперь в комнате у дылды в уголке изображает бревно.

Так ему и надо!

Потому что Канэла, конечно, знала, что гадко заколдовывать — ну, гадко. Про это тоже много раз говорили. Но она просто не понимала, насколько. А потом походила по базе, посмотрела на Ассуров, поговорила с ними — и как поняла! Это же настоящий ужас ужасный, взаправдашний… она уже почти взрослая и точно сильная, она на тренировках не плакала и после жгучницы не плакала, хотя и обчесалась, а тут…

Страшно. Зачем вообще надо делать так? Даже если совсем злой!

Зачем?

Она тогда ещё к деду Тарусу прибежала обниматься и снова немножко плакать и спрашивать зачем. Но даже сильный, умный, добрый деда ничего не ответил. Деда промолчал. И потом ещё долго молчал. Только по голове гладил осторожненько, пока она не утихла, и наконец сказал так:

— Научи их смелости. Юных Ассуров.

— Как это? И почему я?

— Ты — потому что маленькая. — А про «как» — ни полслова. Ох уж эти взрослые! — Они хорошо научены страху. Слишком хорошо. Взрослые пугают их очень сильно. Ты тоже пугаешь, но меньше. Может, этого хватит…

И тогда Канэла снова ка-а-ак поняла!

Только ничего у неё сразу не вышло. Наверно, потому, что чужой смелостью страх не прогнать. Для этого своя смелость нужна. А у Ассуров страх, действительно, был ужасно большой. Ужасно. Чудовищно.

Такой большой, что внутри для смелости уже не оставалось места.

Она всё думала и думала про него и про как его победить. И пока она думала, Канэле даже разок привиделся этот чужой страх в кошмаре. Чего с ней уже давненько не случалось, аккурат с той лихорадки, которую она подхватила полгода назад.

Сперва чужой страх явился как чёрная-пречёрная тьма, вся такая душная и тяжёлая. Эта тьма всё чернела, душила и тяжелила, и это тянулось ужасно долго. Даже вдвое дольше, чем долго. И втрое.

А потом во тьме открылись глаза. Два. А потом четыре. И шесть.

А потом — без счёта.

Эти глаза смотрели на тебя, и от этого становилось ещё хуже. И чем дольше они смотрели, тем хуже; и чем ближе они, тем хуже. Пока не стало совсем плохо.

А потом хуже, чем плохо.

Потому что бессчётные голодные глаза объединились в пару и приблизились. И ещё, и ещё, и совсем. Всё больше глаза, вокруг них внезапно-плавно лицо Ассур, близко-близко, женское — потому что страх любит женский облик. И когда лицо стало совсем близким, ты видишь, что оно улыбается.

Лицо в лицо. Глаза в глаза. Улыбается.

И ты просыпаешься с перехваченным горлом, вся в поту с головы до ног.

А проснувшись и продышавшись, понимаешь: глаза у страха были зелёные. Как у тёти Лейты (и у всех Ассуров вообще, но на её — похожее сильнее). Только у неё глаза просто ужасненько красивые, а вот у страха Ассур они, наоборот, красивые ужасно.

Злобно красивые. Гадкие.

Такие, что хочется их выколоть, притом взаправду. Выколоть, выколоть, выколоть! Остриём в середину!

И перебежать, как деда учил. Чтобы потом тихо подождать, пока оно, заколотое, не перестанет шевелиться. А потом ещё чуть-чуть. Убедиться, что подохло совсем.

Наверно, тогда Канэла опять поняла. То есть на самом деле поняла, да!

Ей открылось, зачем делать гадко и страшно: чтоб твой собственный выросший страх кусал их всех, а тебя не трогал. Гадко, да, но понятно же! Только Канэле совсем не хотелось кого-то кусать или давать кусать страху. Так гадкие делают, а она не гадкая совсем, не гадкая, не гадкая! Она хорошая! То есть она может убить — ну, как-нибудь потом, испытания пока не проходила, ей рано, она даже тропу не нашла ещё — но мучить не станет никого!

Чтобы не быть как та, с ужасными глазами.

(Уже потом она совсем-совсем поняла: когда даёшь своему страху кусаться, он кормится от покусанных, отчего становится всё больше и сильнее, всё чаще тянет тебя даже туда, куда сам не пойдёшь, чтобы делать то, что сама делать не захочешь совсем).

И когда Канэла поняла, то протянула руку за своей смелостью, взяла её в руку: тонкую, острую, опасную. И взяв её, она посмотрела на свой страх.

Внимательно. В упор.

Тогда страх заскулил, как мелкая подлая псина, а потом запищал, словно тощий крысёныш, а потом нырнул куда-то белым червячком и затаился. Ведь у червей нет глаз и потому им нельзя их выколоть, а значит, страху уже не так страшно.

Тогда она храбро встала и пошла мыться. От противного кошмарного пота и вообще, потому что уже вроде утро.

Но свою воплощённую смелость — сенбон — всё равно держала поближе. Он был достаточно смелый, чтобы не бояться ржавчины. Он вообще ничего не боялся, особенно всяких белых червей, так-то вот!

Но Канэла всё равно потом прибежала в комнату дедули, поговорить про страх и про вообще; вот только дедуля вместе со всеми опять куда-то в Лес улетел по своим всехным делам, и остались в подземелье только Ассуры с их вассалами. То есть сплошь неигрательные и скучные и все как один напуганные, без своей смелости.

И она заскучала.

…это всё потому, что всамделишное подземелье было большим только сначала. Когда она изучила его вдоль и поперёк, сверху и донизу, от входа-выхода до холодной кладовой, оно стало маленьким.

Так всегда бывает, уже бывало: сперва ходишь по дому, и он весь такой большой-пребольшой, прям ух! Но когда перестаёшь запинаться, он становится маленьким, а большим делается задний двор. Потом задний двор тоже делается маленьким, но квартал твоего дома ещё остаётся большим. Время идёт, квартал становится маленьким, но зареченская часть меж стенами пока ещё довольно большая — даже когда ты бегаешь правильно, по полчаса подряд и ещё дольше.

А Вейлиф выкопал хорошее подземелье, но даже поменьше квартала.

Мало! Мало-мало-мало! Нужно больше!

Канэла решила, что помочь вырасти подземелью Выросшего дылды — интересно и правильно и хорошо. Когда переселяли скучных Ассуров, ему уже помогали. Но маловато: надо ещё! А то чего оно такое тесное? Поэтому она взяла копалку, сгребалку и таскалку, оставшиеся от помогания, а ещё светилку-прилипалку. И пошла помогать.

(Эти самые светилки нравились ей куда больше обычных скучных шариков-со-светом: с ними можно было делать куда больше всяких штук, пусть даже от всякоштучности они заканчивались быстрее — иногда даже так быстро, что Вейлиф не успевал их чинить; но они с красиво ужасненькой тётей не сердились и Вейлиф всегда охотно делал новые светилки-прилипалки, даже разноцветные).

Только сейчас Канэла играть со светилками не хотела, а хотела подземелье. Ну то есть как бы целое Подземье, но своё собственное.

Копалка, сгребалка и таскалка для неё получались великоваты. Особенно сгребалка: длинная, аж жуть! Вот бы она была покороче раза в два, можно даже в три… Канэла, конечно, сильная, но всё-таки больше ловкая, чем сильная, и лёгкая ещё, и сгребалкой этой сгребать на таскалку землю — неудобно просто ужасненько! Да и копалка могла бы быть поменьше тоже, точно-точно. А вот с таскалкой проще всего: можно грузить её только до половины. Тогда тоже тяжеловато, но ещё так-сяк, и Канэла почти даже не запыхалась, когда таскала землю к выходу.

Раз стаскала и второй, а когда после третьего возвращалась, к ней пристала одна из Ассуров. Ещё меньше неё и уж точно слабее. Увязалась следом, наблюдала издали — ну, из-за поворота коридора; потом, когда Канэла отложила сгребалку и отпыхивалась, подошла поближе и тихо спросила:

— Что ты делаешь?

— Своё Подземье!

— Кто тебе сказал делать это? — ещё тише, шёпотом.

— Никто. Я сама!

— …

— Хочешь — будем вместе копать?

Но внутренний страх сразу съёжил мелкую, сделав ещё мельче, и смелая Канэла даже пожалела, что спросила. Немного. Она отпыхалась, снова взяла копалку и начала ею долбать-копать. То есть продолжила.

Подземелье само себя не выкопает!

Когда она снова вернулась с пустой таскалкой, оказалось, что мелкая никуда не ушла. Но Канэла Смелая не стала на неё смотреть (это и глупо и нечестно, потому что мелкие Ассуры даже прямого взгляда боятся и сами прямо никогда не смотрят). Канэла просто взяла копалку и стала долбать вокруг того места, где раньше уже до голой земли продолбала. Но корка поддавалась не очень-то.

Давно, ещё в заречье, Вейлиф Который Ещё Не Стал Дылдой говорил сложными словами, почему, только Канэла Смелая не запомнила.

Надо будет ещё раз спросить. Интересно же!

А пока она очень старалась эту противную корку раздолбать — так, что даже себе выносливостью помогала. У неё уже получалось, и хорошо: деда хвалил. Но помогала при этом осторожно, чтобы копалку не поломать, как светилку какую. Быть не только Смелой, но и Сильной неудобно, иногда. Потому что, как деда Тарус любит повторять, сила без точности — к беде.

— Зачем ты портишь стенку? — снова спросила та мелкая из Ассуров.

— Ты глупая, что ли?

— Нет!

— Тогда зачем переспрашиваешь? Я ведь уже говорила тебе: я делаю своё Подземье. То есть раскапываю наше ещё дальше.

— Ты портишь стенку. Уже испортила!

— Ну да. Но ведь я это не из баловства и не только для себя, я для всех!

— Зачем? Тебя ведь накажут!

«Вот пристала…»

— Меня не накажут, или накажут не сильно, — сказала Канэла. — А может, даже похвалят. Потому что подземелье наше тесноватое и маловатое. Значит, надо долбать-копать вширь и ввысь, чтобы не сидеть на головах друг у друга и не на четвереньках потом в прокопанном лазать. А то на четвереньках неудобно и медленно и потом пятна грязи остаются на коленках, как у землероек.

— Землероек?

— Это такие люди, которые копаются в земле. Они ещё в деревнях живут и навозом пахнут, фу-фу!

— А, ты про смердов.

— Может быть. Я сама-то — столичная штучка, фуф, — Канэла выпрямилась и немного размялась. Пригляделась к ладоням: нет, не натёрла. Хорошо. — Только не из богатеек, ты не подумай. Если точнее, я из зареченских. Ни разу в жизни деревень не видала и землероек тоже. Ну, не очень-то и хотелось.

— Если там навозом пахнет, я тоже туда не хочу.

— А помочь мне не хочешь? Точно?

— …

— Ну, как знаешь.

— И что надо делать?

Канэла объяснила. Правда, мелкая (на полголовы ниже неё!) зеленоглазая немочь оказалась так себе помощницей. Ну, маг же будущий, куда ей… хотя долбать копалкой всё-таки долбала, пусть и слабовато. Ну, всё польза.

— Слушай, — вернувшись с пустой таскалкой, будущий воин окликнула потешно пыхтящую немочь, — звать-то тебя как? Я Канэла! Сестрица Шелари, внучка Таруса.

— Я знаю, кто ты. Я — Ринха. Третья дочь Догэси Ассур, внучка Лейты Ассур и Онтафаша Шесерин.

— О! Так ты, выходит, принцесса рода?

— …

— Чего дрожишь? Я что-то не то сказала?

— …

— Извини, я не расслышала. Можешь повторить?

— Только на ушко.

— Ну, давай на ушко.

— У Ассур нет принцесс, — шёпот словно обжигал. — А пока я не приняла судьбу, я даже не Ассур.

— Это почему? У тебя на лице написано, что ты самая что ни на есть Ассур! Вон, глаза зелёные, как у тёти Лейты точь-в-точь, волосы в прозелень, кожа такая же.

— Это всё равно. Пока неизвестна моя судьба — я никто.

— Ты — Ринха, — нахмурилась Канэла. — Дочь Догэси, внучка Лейты. Ты очень даже кто-то! Есть имя и род — значит, и место в роду есть тоже!

— У Ассур не так.

— …

На это уже Канэле оказалось нечего ответить. Хотя хотелось, очень-очень. Но ведь нельзя же сказать, что правила Ассур какие-то глупые и нечестные и злые? Какие бы ни были, это — правила рода! Причём чужого.

— А лет-то тебе сколько?

— …

— На ушко?

— Много, — на этот раз шёпот почему-то казался ледяным. — Десять с лишним.

Канэла, в свои без малого девять лет успевшая взойти на третью ступень, чуть не онемела. Да как так-то? Быть того не может! Чтобы Ассур — Ассур! Четыре тысячи лет роду! — и на одиннадцатом году всё ещё не имела судьбы?

Но, выходит, бывает и так…

Ответить словами Канэле снова оказалось нечего. Но она сумела ответить без слов. Просто взяла и обняла Ринху.

Осторожно, но крепко.

— Ты чего? — шепчет, зажмурившись и не дыша.

— А разве непонятно? Обнимаю. Дылда Вейлиф говорит, что обнимашки — это хорошо. И он прав.

— Зачем это?

— Да просто так. Давай, подружка, не жмись — обнимись!

— Подружка?

— Ну да. Почему нет? Или ты против?

Почти минуту мелкая немочь стояла, не двигаясь. Но потом, медленно и неуверенно подняв руки, Ринха всё-таки обняла новую подружку в ответ.

Вот и славно. Начало — начато.

Теперь Канэла Смелая всех их передружит и заобнимает и научит смелости.

В её Подземье никто не останется одиноким-обиженным!

Идея с биологическим клонированием была, конечно, роскошна. Хороша со всех сторон. Лепа, сообразна и дивно союзна с идеей поучиться в Империи.

Один маленький минус: на практике с её воплощением полезли косяками (прям как рыба бедная спросонок лезет в сети рыбака) мелкие технические трудности.

Чепуховые такие. По отдельности.

Но вот взятые вместе…

Отчасти, конечно, виноват наш с Лейтой перфекционизм, один на двоих. Абы что творить, так-сяк и тяп-ляп нас не устраивало категорически. По многим причинам, но основная проста, как мычание: допустим, всё у нас наконец-то срослось, копирование наших сознаний в клонов завершилось полным успехом… и с какими выражениями лиц мы будем смотреть на этих самых клонов, если окажется, что их ожидаемая продолжительность жизни — приблизительно года полтора, от силы два? Причём даже вмешательство во всю (немалую уже) силушку Лейты может растянуть этот срок раз в пять, но вряд ли сильно больше?

Одноразовые люди, брр.

А с совсем уж ускоренно выращенными копиями примерно такая шляпа и намечалась. Когда с матерью-природой пытаются проделывать противоестественные вещи, вроде выращивания биоклонов человеческого происхождения и размера за три-четыре дня, она склонна мстить. В получившихся при первой попытке ущербных недоделок мы даже пытаться не стали копировать свои сознания, просто тихо утилизировали их примерно тем же способом, каким (недо)вырастили.

Ну, Лейта утилизировала.

Ей к каннибализму не привыкать. Увы. Как говорится, сама породила, сама и…

При, так сказать, втором подходе к снаряду моя боевая подруга вооружилась принципом «что делаешь, делай хорошо» и взялась за клонический процесс наиболее естественным, проверенным временем и эволюцией способом.

Забеременела. Ага.

То есть технически получилась не совсем беременность. Не естественная уж точно. От полового размножения млекопитающих там остался приблизительно один только способ снабжения эмбрионов-будущих-клонов питательными веществами: классический плацентарный. Ну и путь формирования духовных оболочек тоже использовался исконный, практически без изменений.

Потому что работает — не трогай, ага.

Над своей будущей копией Лейта особо извращаться не стала, просто запустила механизм партеногенетического размножения (пусть приматам и не свойственный). А вот с той яйцеклеткой, которая должна была стать моим клоном, поизвращалась всласть: извлекла, распотрошила, затем мой генный материал — взятый известным способом, предусмотренным матерью-природой — впихнула внутрь оболочки способом, ею не предусмотренным, как-то ещё дополнительно пошаманив; наконец, сунула эту яйцеклетку обратно и начала ждать созревания единоутробных не-близняшек.

— Как мы их назовём? — спросила она, когда стало ясно, что нетрадиционное зачатие состоялось успешно и прерываться не намерено, то есть на третий день.

Поскольку я тоже думал над темой, сходу предложил немудрёные анаграммы:

— Альтея и Филвей.

На том и порешили.

Правда, ждать пассивно кое-кто не захотел, замахнувшись на максимальное ускорение процесса. Потому что — а почему бы нет, собственно?

Да, девять женщин, как в том широко известном присловье, не могут родить одного ребёнка за месяц. Никак.

А вот целитель из рода Ассур с уровнем семьдесят плюс, как показала практика, способен довести вынашиваемых близнецов до, эм, этапа госприёмки за три месяца.

С половиной.

Мы могли бы управиться и поскорее, возможно, даже в разы, если бы не одна недоговороспособная змеюка. Та самая, в оазисе которой Лейта проходила эволюцию. Нам ведь даже сам оазис не требовался с купаниями в озерце, вполне хватило бы посидеть в ближних окрестностях пару месяцев. Оазису это даже пошло бы на пользу: в конце концов, моя боевая подруга вполне соответствует ему по стихии…

Но увы: договориться полюбовно не помогла даже её седьмая особенность, прошедшая эволюцию до золота (цитируя изменившееся описание: «доступен развитый безмолвный этикет монстров; если вы настроены мирно, даже раздражённые монстры не атакуют»). Хранительница оазиса не то чтобы погнала нас прочь поганой метлой: змеи не котики, у них даже лапок нет, метлу держать категорически нечем — но ясно дала понять, что никакого «немного пожить рядом» не потерпит.

В принципе.

И нет: использовать оазис для новой эволюции со слиянием золота в пурпур, до которого Лейта практически дозрела — тоже не даст.

Пугливая какая. Не хочет, понимаешь, способствовать развитию конкурентки. Точнее, той, кого принимает за конкурентку, ибо в Лесу Чудес среди монстров с этим делом всё просто до примитивности. Хорошо ещё, что после неудачной попытки дипломатии удалось разойтись бортами без драки: пошипели, да и разбежались.

Но всё равно козлина она противная, а не змеюка!

Из-за дефицита маны подходящего спектра и плотности ускорять созревание плодов пришлось за счёт дедовских средств. А если без экивоков, то аппетит моей боевой подруги, и так увеличенный, временно сделался откровенно баснословным. Невзирая на применение внешнего пищеварения (самые неаппетитные особенности я, пожалуй, опущу) и внешнего же дыхания, ей приходилось даже обычным способом, перорально, поглощать в сутки порядка пятнадцати тысяч килокалорий.

И результат подобного форсажа не замедлил проявиться. Нет, с массой тела проблем не возникло, да и не могло возникнуть. Но… несмотря на все принимаемые меры, температура тела Лейты на третью неделю поднялась до 38 градусов, а в конце первого месяца и уже до самого конца колебалась между 39 и 40 градусами. Это, хочу заметить, при активном отводе тепла через биоскафандр и регулярные, по пять-шесть часовых сеансов ежесуточно, прохладные ванны!

Что ж, пробежать за три с половиной месяца путь, что размеренным шагом занимает девять — это вам не дунуть-плюнуть-растереть! Это тяжелейший труд…

На котором она новый уровень взяла. Семьдесят первый.

Хорошо ещё, что сами роды заняли ровно три минуты. И прошли совершенно безболезненно, без каких-либо накладок и травматизма. Потому что метаморфизм решает, да. Мне только и осталось, что поприсутствовать, засвидетельствовать и помочь завести клонов из родильного бассейна во внешние репликаторные… эм… ну, пусть — мешки. Или просто репликаторы, биопанк-вариант. Их Лейта как раз-таки вырастила по упрощённой «одноразовой» методике заранее.

Потому что успешно завершённые роды, разумеется, стали только промежуточным этапом клонирования. Ждать естественного взросления наших особенных деток мы, как законченные перфекционисты, тоже не собирались.

Ускорять, так ускорять! Даёшь три пятилетки за полгода!

Можно предположить, что настолько ускоренный рост привёл бы к тому же результату, что и во время первой попытки. Но, как мы обнаружили, тут есть нюанс: возможность ускорения физического роста зависит от меры развития духа. Чем плотнее, крепче и сложнее последний, тем быстрее развивается тело.

Кстати, развитие духа тоже ускоряется пропорционально его базовой плотности; любопытное наблюдение и весьма перспективное, с кучей полезных следствий. Моя собственная взрывная акселерация заставила выдвинуть это предположение, а последующий опыт с ускоренным ростом клонов его подтвердил.

Собственно, первоначальный, сравнительно медленный этап нашей второй попытки клонирования, сходный с обычной беременностью, так затянулся и продвигался так экстремально именно потому, что есть чёткий предел у естественной скорости формирования духа. Если бы змеюка не оказалась козлиной, мы бы смогли воспользоваться повышенным, благоприятно сконфигурированным внешним фоном — ну а так ударные темпы развития клонов пришлось обеспечивать Лейте.

Лично. На внутренних резервах и с привлечением внешних ресурсов.

Доращивание в репликаторах предусматривало дополнительное многократное (но уже сравнительно безопасное) ускорение именно потому, что самый важный, критичный этап развёртки духовных структур остался позади.

Гм, гм. Эх. Я сказал — позади?

Ну, если брать физическую и магическую составляющие процесса, то да. А вот с ментальной всё, разумеется, только начиналось.

Нетрудно догадаться: у созревания разума тоже есть чёткий предел естественной скорости формирования (увязанный, само собой, с развитием ЦНС). Причём если его ужимать, результат не порадует. Запланированное нами ураганное биологическое созревание клонов не оставляло ни малейшего шанса на обретение полноценного разума естественным путём. Провалив важнейшую часть с копированием сознания и памяти, мы получили бы вполне зрелые тела, да…

Но ум в них застыл бы на уровне младенцев. Навеки. Или же «просто» очень надолго, что нас тоже никак не устраивало.

Возможно, последовательные усилия опытного менталиста с подспециализацией на исцелении и формировании сознания (либо божественное чудо третьего ранга) смогло бы подтолкнуть таких клонов — фактических ментальных калек — до состояния дееспособности. Но лично проверять это нам, конечно, не хотелось и не планировалось.

Без привлечения сторонних ресурсов и специалистов мы с Лейтой даже при самых больших стараниях смогли бы, по некоторым предварительным расчётам, довести клонов с календарным возрастом в полгода, выросших до пятнадцати физиологических лет, до ментальных кондиций четырёх- или пятилетних детей — но не более. Это если просто воспитывать более-менее обычными методами, совмещая их с ударной гормональной стимуляцией ЦНС.

Плохой итог. Неудовлетворительный. Совершенно недостаточный.

В общем, мы с ней пошли ва-банк. Или наши клоны получат разум через копирование, или они останутся умственно отсталыми на ближайшие десятилетия, если не века — потому что об утилизации рождённых почти нормально людей, покалеченных из-за наших же ошибок, речи идти не могло. Это же не эмбрион абортировать, заведомо не имеющий ещё даже зачатков самосознания!

А меж тем с копированием разумов намечались проблемы. Также предсказанные и предвиденные, но…

Лёгкость, быстрота и естественность, с какими Тень Иллюзиониста получала копию моей сущности, преизрядно меня разбаловала. Да, я знал, что мана иллюзий чрезвычайно податлива, что она принимает новую форму и новую сущность по малейшему напряжению воли, что мыслью и воображением влиять на иллюзии проще простого (особенно при моём-то героическом классе с его многочисленными, взаимно усиливающимися бонусами). И я, разумеется, заранее знал, что с биологическим мозгом клона о подобной лёгкости лучше не мечтать.

Но всё равно недооценил меру сложности задачи.

Там, где ментальный резонанс, переливающий мою сущность из Лица в Тень, ещё и естественно самоуглубляющийся, походил на процесс надувания воздушного шара — и по скорости, и по обманчивой простоте — тот же самый резонанс при его направлении на клона напоминал попытку выдавить горячее (но всё равно недостаточно разогретое, чтобы хотя бы немного размякнуть!) стекло.

Да, стекло аморфно; да, оно течёт даже при комнатной температуре, просто очень-очень, запредельно медленно. Да, если разогреть стекло до температуры кипения воды, оно начнёт течь в разы быстрее…

Всё равно так медленно, что раньше поседеешь, чем заметишь хоть какие-то перемены невооружённым глазом.

Попытки первичного ментального резонанса с клонами мы начали довольно рано, примерно за месяц до родов: к тому времени их физические и духовные тела созрели достаточно, чтобы одно лишь прикосновение воли-внимания уже не несло серьёзной угрозы, не обещало спалить зачатки тонких оболочек напором маны. Но пытаться не просто наблюдать, а хоть в малой степени влиять?

Нет-нет! Слишком рано.

Полмесяца до родов? Всё ещё рано. Даже не само намерение, но тень его — и недосформированные ткани мозга, как с тревогой замечала Лейта, начинают искажаться, как и слишком нежные духовные оболочки. Следовало ждать ещё.

И мы ждали.

Неделя до? «Стекло» греется всё сильнее, становится податливей, но так медленно… мучительно, пугающе медленно…

Но вот Альтея с Филвеем перемещены в репликаторы. Ждать больше нельзя: именно после родов начинается основной этап формирования сознания, промедлишь — и здравствуй, умственная отсталость. Так что мы начали — со всей деликатностью, разумеется, не желая загубить результаты долгих стараний — «выдувать стекло».

А оно, мативо, не выдувалось! Ну никак!

Отдельная сложность заключалась в том, что это у меня имелся опыт передачи сущности моей Тени и какие-никакие ментальные навыки. А у Лейты-то вместо этого полезного задела в описании первой же её классовой особенности, Изменённой Крови Ассур, в разделе про недостаток, значится:

Требования контроля для создания любых чар, кроме принадлежащих школам целительства и воплощения, увеличены.

На практике это означало осложнения при манипуляциях маной любого вида, кроме маны двух названных школ. Чистые аурно-волевые воздействия ментального спектра в исполнении боевой подруги тоже проходили тяжелее и выходили более грубыми. Понятно, что мы предвидели эту беду и что она заранее усердно тренировала именно мысленно-эмоциональный обмен; также её штраф к контролю частично нивелировался более высоким уровнем и маленькими невинными хитростями опытного целителя (да-да, я снова про щупальца, в нашем конкретном случае — про передачу по ним ментальных импульсов).

Но всё же Лейте задача давалась сложнее, факт.

…как будто мне она давалась сколько-нибудь легко!

К счастью, решению задачи поспособствовало то же, что и мешало. Я про иные, побочные задачи — а хлопоты, связанные с обустройством «отдельной» части рода Ассур, включая вопросы ведения хозяйства и управления, никто с нас не снимал.

Одним из ключевых недостающих элементов стало решение вопроса Ринхи. А потом и нескольких других «несуществующих» членов рода.

Но первой стала она. Причём ещё и с результатом выше среднего.

Гриннейская Девятка и все прочие боги скопом, благословите Канэлу! Если бы не её наивный вопрос, нельзя ли вылечить Ринху (а что бедолага изрядно задержалась в развитии — увы, чистый медицинский факт), мы, замотавшиеся и раздёрганные, могли ещё долго ходить мимо этой бедняжки. Которую я хоть и обещал научить улыбаться и смеяться, но всё как-то стыдился да боялся, что не получится… а в итоге, вестимо, прокрастинировал, не делая ничего. Отчего стыдился ещё сильнее, и так по кругу.

Что ж. Если уже и младшенькая сестрёнка Шелари видит проблему — придётся что-то с ней делать. Мои глаза Наблюдателя боятся, щупальца моей боевой подруги растут из разных, порой довольно неудобных мест, но мы собрались и решительно приступили к делу.

Основой всего стала моя пятая особенность — Наставник Чародейской Йоги. Всё же одно дело — исцелять травмы духа, и совсем-совсем иное — развивать этот самый дух (причём не абы как, а в конкретном направлении, не губя скрытый потенциал). Без моей помощи Лейте не хватало ни уровня, ни полученной откровением Старшей Диагностики Духа, что фактически не так уж значительно отставала от высших чар, ни цветущих способностей за номерами 10 и 11.

А главное — ей не хватало опыта. Опять. Критически.

Но с моей помощью удалось нащупать путь. Я словно стал живой линзой, что дополнительно фокусировала восприятие; катализатором, который одним своим присутствием облегчал тонкие влияния на, гм, материал. И получилось… интересно. Вот прям очень-очень. Этакий вывернутый хак системы.

Да, Ринха приняла судьбу. Но как!

Обычно в такой момент дитя получает, выражаясь моими терминами, профиль характеристик и может выбирать особенности. У меня в своё время всё пошло вверх тормашками: особенности я получил в готовом виде, а характеристики выбрал.

У внучки Лейты выбора не осталось вообще. Но едва ли кто-то на её месте стал бы жаловаться на результат!

Получена особенность: Щепка На Волнах(серебряный ряд)

В момент принятия судьбы вы приняли помощь старших, более развитых и могущественных существ; это не могло не отбросить свою тень на дальнейший путь.

Преимущества: вынужденный комменсализм. Повышенный фон маны для вас благоприятен, негативные эффекты от пребывания в нём уменьшены кратно. Облегчено обретение особенностей и выбор класса при наличии образца (образцов) в тесном контакте с вашими телом и духом.

Недостатки: самостоятельное восхождение по ступеням чрезвычайно осложнено. Получение особенностей обычным способом, своими силами, блокировано. Пребывание в низком фоне маны истощает и со временем может привести к регрессу с утратой набранных ступеней.

Получена особенность: Росток Духа Жизни II(бронзовый ряд)

Наследие рода Ассур, спящее в вашей крови и духе, в момент принятия судьбы получило очищение и усиление через тесный контакт с главой рода.

Преимущества: дополнительное усиление связи тела и духа. Гибкость и чувствительность ауры заметно увеличены, овладение чарами исцеления даётся легче.

Недостатки: овладение чарами некромантии значительно затруднено.

Получена особенность: Внутренняя Пластичность II(бронзовый ряд)

Дух, в момент принятия судьбы отразивший часть чужого мастерства, получает толчок. Но помните: подъём на вершину всё ещё остаётся вопросом личных усилий.

Преимущества: внутренние практики становятся вашей путеводной нитью и скрытым преимуществом. Возможности самоконтроля расширены, доступно выраженное влияние на значения граней собственной судьбы.

Недостаток: чем сильнее самоуглубление, тем сложнее привести в движение тело и ауру, вплоть до полной неподвижности. Заметно повышена уязвимость духа как к мгновенным, так и к длительным негативным влияниям.

Предел особенностей(3 из 3) для нулевой ступени достигнут, сочетание получено и связано. Выбор начального класса невозможен.

Ваш удел на нулевом уровне — выдающийся (серебряный), средний талант. Количество основных значений на гранях судьбы — 18 (серебряный удел, равномерное распределение, изменение недоступно). Количество дополнительных свободных очков развития — 40 (серебряный удел). Выбор значений на гранях судьбы невозможен, распределение продиктовано особенностью Щепка На Волнах и обстоятельствами принятия судьбы.

Полное имя: Ринха из высокого рода Ассур (развернуть свиток прозвищ)

Вид: человек

— (от крови нелюдей до девятого колена включительно — чиста)

Размер: медный ряд [обычный] (развернуть свиток свойств тела)

Угроза: ржавый ряд [слабый]

Ступень развития: 0

Судьба:

Грань мощи

Опора [выносливость] 2

правые знаки [сила] 1

левые знаки [ловкость] 1

Грань живучести

Опора [живучесть] 2

правые знаки [адаптивность] 2

левые знаки [резистентность] 1

Грань действия

Опора [энергия] 4

правые знаки [плотность] 2

левые знаки [качество] 7

Грань прозрения

Опора [сенситивность] 8

правые знаки [контроль] 4

левые знаки [восприятие] 8

Грань лидерства

Опора [упорство] 2

правые знаки [воля] 1

левые знаки [харизма] 3

Грань разума

Опора [интеллект] 4

правые знаки [мудрость] 4

левые знаки [гибкость] 2

Что тут можно сказать?

Для начала, старт Ринха получила неплохой. Получше, чем примерно все Ассур за последние столетия. Выдающийся удел — это выдающийся удел; не в каждом роду владетельных баронов ребёнку гарантирована такая судьба. А для обычного высокого рода раскрытие подобного потенциала — и вовсе праздник.

Далее: девочка отхватила (в ослабленном и изменённом виде, конечно) самые вкусные из наших особенностей. От Лейты — аналог Бутона Духа Жизни, от меня — аналог Наставника Чародейской Йоги.

А вот что до её личной особенности…

Щепка На Волнах вызывает у меня двойственные чувства. Мягко говоря. Здесь как раз тот случай, когда преимущества и недостатки особенности (а она полностью заслуживает своего рангового серебра, без вопросов!) практически уравновешены. Да, с нею Ринха становится в Лесу Чудес подобна лилии в озере, и цветение её обещает выйти поистине роскошным. С другой, без своего озера лилия увянет. Даже вылазки на Опушки, в лагеря ходоков, теперь для внучки Лейты, скорее всего, заказаны.

А самостоятельно выжить здесь, в плотном фоне, имея ржавый ряд угрозы… что тут объяснять?

Но.

Покуда о Ринхе есть кому позаботиться, рост её обещает выйти стремительным и простым. Самостоятельное восхождение осложнено? Диета из насыщенных маной продуктов нивелирует это. Получение новых особенностей блокировано? Но за счёт всё той же Щепки На Волнах гарантировано копирование особенностей. А полученные копии можно и нужно пустить на ослабление недостатков Щепки. Тут главное не спешить, чтобы не нарваться на полноценное духовное увечье (которым эта особенность может стать при неудачном слиянии с неприятной лёгкостью). И, конечно, не пытаться копировать чужие особенности до того, как позволит уровень.

…Сам собой возникает вопрос: почему благородные не пользуются тем же хаком системы, который мы с Лейтой нечаянно изобрели?

Очевидный ответ: а кто сказал, что они им не пользуются?

С другой стороны, слишком уж много факторов должно сойтись, чтобы такое вот вмешательство в судьбу оказалось скорее ко благу, чем к худу. Мы ведь прошлись по самому краю, буквально! Ещё немного — и полученный жребий забросил бы Ринху в калеки. Сейчас она худо-бедно может развиваться и даже имеет неплохие перспективы. А что, если бы ей пришлось сразу, на месте сливать полученные особенности ради того, чтобы нивелировать полученные тяжкие штрафы? Вот-вот, то-то и оно.

Спокойное ожидание обычного принятия судьбы на этом фоне как-то понадёжнее смотрится. Менее рискованным. Вот прям в разы.

Ну и сами мы с Лейтой, скажу без лести — едва ли не оптимальные «духовные крёстные», как и Ринха — самая подходящая «крестница». Задержавшаяся с переходом на нулевой уровень, но почти готовая к этому, ждущая от этого мира лишь минимального толчка; духовный целитель, разом достаточно могущественный, чтобы сделать этот толчок — и не такой могущественный, чтобы одним неосторожным «шевелением» размазать Ринху в блин, выжигая её тонкие структуры, калеча или даже убивая. Далеко не факт, что выходец из другого рода целителей, не-Ассур, в принципе смог провернуть что-то похожее без последствий. Ну и я свою партитуру отыграл, как надо. А обладающих аналогом особенности Наставник Чародейской Йоги, да на моём скромном уровне, тоже едва ли найдётся много.

В общем, повезло. Всем нам, но Ринхе особенно. Из отстающих, да сразу, одним огромным скачком, в число новых надежд своего рода. Вон, глазками хлопает, никак не может до конца поверить в случившееся. Осознать перемены и принять их.

Впрочем, тут бы и кто постарше да покрепче не сразу справился.

Зато Канэла, как услышит новость, точно примется вопить и прыгать за двоих.

(И так оно и вышло. Ну а что я, Кнопку не знаю? Да как облупленную!)

…сделать приятный сюрприз, выдав маленькой несчастной девочке полные руки света — это, само собой, хорошо. Но ещё лучше, что этот сюрприз, а вернее, способ его доставки, помог нам определиться с методиками передачи-копирования сущности от нас к клонам. Не, так-то понятно: там ещё вышло до чёртиков сложной работы. Причём, что характерно, в цейтноте, в перманентном гадании, успеем — не успеем, выгорит — не выгорит. Неприятная фигня этот цейтнот, с какой стороны ни посмотри. Одно слово: родня дедлайна. Ближайшая, злобная.

И в деталях расписывать наши потуги с решением всплывающих задач, с успехами и лютыми внезапными фейлами я, пожалуй, не стану.

Долго оно и мало кому интересно. И секретно, причём всерьёз. Полноценное биологическое клонирование, совмещённое с (успешным!) клонированием сущности — это ведь бомба почище атомной. Так что нет, не будет здесь деталей сверх изложенного (и, кстати, я бы не обольщался насчёт того, что всё изложенное — верно во всех подробностях; не люблю лгать, но уж по такому случаю…).

Довольно уже и того, что я могу лично подтвердить: полноценное клонирование тела, духа и разума возможно, хотя и крайне непросто.

И, кстати, совсем полным оно не получилось.

Вероятно, такое в принципе недоступно смертным. Или нужны иные методы, не такие, как наши.

Говоря кратко, Альтея и Филвей в своей финальной форме, перед выпуском из репликаторов, как непохожие близняшки примерно семнадцати биологических лет (отчего мой клон, между прочим, получался старше меня: такой вот, х-хе, маленький пердимонокль), оказались скорее нашими с Лейтой детьми, чем просто копиями. Уровни в районе тридцать плюс: у сестры чуть выше, у брата чуть ниже. Классы и большинство особенностей — ниже грейдом, неполный набор и ослабленные версии… правда, с надеждой, что по мере развития это исправится.

С характеристиками всё примерно так же: да, у клонодеток они пониже наших родных, но это, само собой, ровно до момента, пока эликсирный тюнинг не пройден и пока Лейта их не на всех нужных тигрозаврах покатала.

Ну и так, по мелочи: у Альтеи провалы в памяти, благо что не слишком заметные; у Филвея вместо моей простецкой морды — аристократическая физиономия Ассура-чистокровки; у обоих — отклонения в характере от, так сказать, эталонных значений. С перспективой усугубления, потому что добиться полной синхронизации сущностей нам не удалось.

Зато удалось создать кривоватую и косоватую, но действующую чародейскую версию слияния. Или же «синхронизацию содержимого папок». У Лейты из-за дебафа на ментальную магию неполную, откуда и провалы в памяти клона, но всё же.

Внутренний перфекционист на этом месте мог бы возопить: так чего ради старались-то? Это ж провал!

А я ему отвечу: какой же это провал, когда удаётся за ничтожный, в сущности, срок обзавестись такими вот клонодетками с потенциалом, что всяко не ниже нашего? Стартовая позиция у того же Филвея куда лучше моей, мотивация ровно такая же; буду страшно удивлён, если на штурм пороговой пятидесятой ступени ему потребуется больше двух-трёх лет. В общем, биологическое клонирование с передачей ещё и памяти, и личности, и немалой доли прогресса в развитии духа — это именно бомба. И большой секрет из категории «только для двоих»: меня и Лейты. (То есть четверых: по очевидным причинам Филвей с Альтеей тоже в курсе).

И это проблема. Потому что тайные дела плоховато стыкуются с принципом «относись к ближнему своему, полному клону своему, наделённому копией памяти и личности твоей, как к себе самому».

Для работы репликаторов я отдельное подземелье выкопал. Как я с боевой подругой ныкался от всех-всех-всех, чтобы тихохонько, не оставляя следов, его навещать — отдельная, не вполне цензурного содержания песТня. Достаточно сказать, что ради этого мне пришлось переизобретать в пару к ветролёту тайную подлодку. Но вот час пробил, шило вылезло из мешка, а клоны покинули репликаторы, и настал час для очередного Серьёзного Разговора.

Открытого, с участием всех заинтересованных.

— Не вижу большой проблемы.

Узнаваемая — собственная — мимика не в зеркале, а на лице типичного сородича Лейты вызывает когнитивный диссонанс. Лёгенький такой, ненавязчивый, из разряда «здесь что-то не так, но вроде оно не опасно».

Что не опасно, это хорошо. Мне ещё не хватало ловить от своего клона эффект зловещей долины.

А вот в иных аспектах хорошего мало:

— Хочешь сказать, что субъект с лицом, как у тебя, который дуб-дубом в целительстве, зато весьма характерно применяет плотные иллюзии — это так, мелочишка, никто и не почешется?

— Я хочу сказать, — Филвей немного напоказ вздыхает, — что ты слишком торопишься, папочка. И суетишься слегка не по делу.

— Присоединяюсь, — Альтея юна и свежа, как розовый бутон в каплях росы. Но при этом она же изумительно уверена в себе (Лейта далеко не сразу даже после победы над своей прапра стала такой), до мурашек холодна — и это тоже создаёт когнитивный диссонанс. — Не упоминая даже о том, что характерное для Ассур личико до выхода в люди можно поменять… на данный момент мы с младшим — ваш засапожный клинок, про который никто не знает, и срочности с рассекречиванием лично я не вижу.

— Ты, — подхватывает Филвей, — в куда более нежном возрасте и с куда меньшим арсеналом чар два года в одиночестве провёл. Чем мы хуже?

— Совершенно ничем, — завершает Альтея, словно они свои речи репетировали.

Только они не репетировали.

— Вы что, ментальный резонанс тренируете? — это уже я.

— Конечно, — Филвей. — Имея выбор, я бы предпочёл мультиклассировать в нечто, связанное с мозгами и разумом. Потому что дырку эту надо закрывать, что называется, ещё вчера. Опять же: уметь исцелять тело и дух — хорошо, но без умения исцелять разум, как говорится, маловато будет.

— Мне, — Альтея, — эта специализация тоже интересна. Именно в плане исцеления. А младший на самом деле лелеет планы на комбинаторику с иллюзиями, то бишь менталистику с опорой на артефакты.

— Не хотите, значит, почивать на лаврах и разведанными путями ходить?

— Не хотим. Раз с точным копированием, включая копирование уровня сил, всё равно толком не вышло — почему бы не попробовать?

— В коррекции планов, — опять Филвей, — ничего дурного нет. Ну да, мы со старшенькой по вашей коллективной мысли должны были держать масть в Лесу Чудес, пока вы в Магистериуме студентствуете. Увы-увы, мы силушкой не дотянули, замена хлипковата оказалась. Но это она, то есть мы, сейчас такая. Не вполне адекватная. А что уже через полгодика будет? Мы ведь на месте стоять не станем. Не из таковских.

— Кстати, — Альтея, — старшая моя, нельзя ли внести в наши версии брони некоторые обновления?

— Про обновления потом, — Лейта впервые за последние полчаса разомкнула уста. — Или вы решили, что всё важное мы уже благополучно обсудили?

— А разве нет?

Я с боевой подругой переглянулся.

— Резонанс?

— Да. Это куда быстрее, чем словами объяснять, да и — в качестве побочного результата — проверить кое-что совсем не помешает.

— Ну, давай.

— И нас, что характерно, не спросили, — хмыкнул Филвей.

— А вы типа категорически против?

— Да не. Это у нас подростковый бунт такой, — а ухмылочка при этом паскудная-препаскудная. Неужели тоже моя? Да быть того не может! — Можешь не обращать внимания — и падать в синхрон без дальнейших расшаркиваний.

Ну, я и упал…

Ощущения трудноописуемые. И ведь вроде без того постоянно взаимодействую Лицом с Тенью — но там не то. Потому что Тень — она уж слишком «я», даже в неполном слиянии. А вот Филвей… с ним никак не выходит «дожать до тождества». Он просто слабее, меньше и как быу́же. Намного, намного, намного твёрже Тени и неподатливей её. Такой же, как я, но при этом… не такой. Предельно близкий, но отделённый от меня незримой пеленой.

Трудноописуемо, да.

Кроме того, само падение в синхрон длится дольше, чем при создании очередной Тени. Даже сейчас, когда приближение к грани внутреннего тождества доведено до практического максимума. Дух и тело дружно сопротивляются, не хотят принимать изменения, и дожать их своей волей… не выходит.

Наверно, даже и не может выйти.

Полагаю, здесь стоит очередной естественный барьер. Возможно, что аж концептуальный, нерушимый и абсолютный. А возможно, дело просто во мне. Моей слабости, неопытности и глупости.

Впрочем, преграда глупости разве не концептуальна? Поди-ка, пробей!

Как бы то ни было, актуальный потолок синхрона достигнут уже спустя считанные минуты — и я узнаю, чем занимался и о чём думал мой клоносынородич в те двое без малого суток вне репликаторного мешка, которые он провёл с момента, так сказать, рождения. Узнаю в том числе моменты, в полный рост отдающие вуайеризмом. Или лучше воспринимать это как, мнэ, специфический брейнданс?

Странными способами усложняется моя сексуальная жизнь. Вдвойне странными с учётом того, что Филвей в значительной степени (пока ещё) тоже я. И что он узнаёт обо мне в том числе то же самое. Ну или вроде того. И мы оба это понимаем.

Лёгким кринжем это всё отдаёт, вот что я вам скажу.

…поднимаюсь из синхрона, снова становлюсь чем-то отдельным. Отодвигаю смущающее, кручу в голове воспоминания о довольно робких, но любопытных своих-чужих опытах по части настройки ментального резонанса — тех самых, которые мы с Лейтой давно запланировали, да всё никак не могли провести за суровым дефицитом времени. Ну что тут поделать?

Некогда нам часами сидеть в специфических медитациях, не-ког-да! А у клонодеток время есть. И это, определённо, удобно.

Филвей меж тем задумчиво тянет:

— Цейтнот, значит…

— Гильдейские оживились… — почти одновременно, Альтея.

Оба правы. Хотя и не совсем.

До полноценного цейтнота ещё месяц с лишним. Время есть. И при этом его отчётливо маловато. Да и не в гильдейских ребятах дело. Не только в них. Нам вообще каких-то особо жёстких рамок никто не ставил, но… если пользоваться льготой при поступлении в столь желанный для нас обоих Магистериум Магнум…

Придётся ускорить подготовку.

Аккурат на второй день после того знаменательного разговора с клонодетками случился упс. Масштабный такой, причём усугублённый некой формой автокатализа. Чудовищный в самом буквальном смысле этого слова.

И я даже не могу оправдаться в духе «но ведь ничего не предвещало». Потому что предвещало. Ещё как.

Причём мы с Лейтой сознательно подкидывали дровишки в огонь… эх!

Доподкидывались.

…Когда ветролёт взлетел и встал на курс, ведущий в глубины Леса, я бросил в пространство, никому конкретно не адресуясь:

— На обратном пути завернём к пчелосам.

— Опять пчелосы… — протянула внучка Таруса.

— Не хочешь порадовать нашу мелкоту сладеньким? — покосился я, прищурясь.

— Это запрещённый приём!

— Ну вот и не чирикай.

Шелари надулась. Но скорее напоказ, чем взаправду.

Она и сама никогда не отказывалась от порции вкусняшек, благо что с её режимом тренировок набрать даже лишние грамм двести не представляется реальным. Сколько в топку ни кинь — всё вспыхнет сухой соломой! Просто в «противостоянии» пчелосам для неё нынче, после очередной модернизации брони made by Лейта, даже в микроскоп нельзя углядеть намёка на какой-то вызов.

Подошли, позаимствовали часть мёда, ушли. Дело на двадцать минут. Без шуток и преувеличений, буквально. Даже дым-машину для облегчения грабежа включать не обязательно.

Но я её всё равно включу: раз уж Временное Копирование Субстанции освоил, причём в версии усиленной, позволяющей копировать смеси, а не чистые вещества — надо этим пользоваться и отрабатывать полезный алхимический трюк. Да и удобнее с дымом: меньше пчелос по броне ползает.

— Воробушек. Ху! Ху! Ху!

Это в чужой разговор со своим специфическим смехом влез Гилой по прозвищу Сторица. Шелари сделала вид, что ей плевать, даже попытку щёк и ушей покраснеть задавила. Но от Наблюдателя вроде меня истину не скроешь. Что ж, ещё немного циферок к общему счёту Сторицы; терпеть не могу, когда задевают близких!

(Моё тайное прозвище, выданное Гилою, сугубо для внутреннего употребления — Гнилой… увы, оно полностью и неоднократно оправдано им же самим).

Сегодня по плану, озвученному и доведённому до всех открыто, этот Авангард-ветеран должен указать нам путь к паре любопытных мест, богатых на добычу.

По плану… что ж, на первый взгляд ситуация смотрится выигрышной для всех. Сам Гилой получил предоплату в полной мере: Лейта вернула ему полгода назад утраченную руку и выдала броню вроде нашей, ну, разве малость попроще. Так сказать, экспортный вариант без тюнинга (но с парой небольших, хех, сюрпризов). Причём, если Сторица подкинет нам действительно стоящие места и если мы успешно их окучим, он расплатится за исцеление и броньку фактически за один-единственный не сильно долгий — не более пары суток — рейд.

Да, боевая подруга берёт за услуги настолько дёшево. Но нет, нельзя сказать, что она демпингует или недобирает своё. (Хотя и демпингует, конечно: подражатели из числа коллег по цеху, тоже способные на фенопластическую регенерацию нужного качества, обычно выше уровнем, богаче опытом, а потому толще статусом — и берут дороже). Штука в том, что возвращение в строй ветеранов гильдии оплачивается из своего рода пенсионного фонда той же гильдии.

Да не в лоб и презренной наличкой, а связями и скидками. Большими.

Достаточно сказать, что нынче за счёт тех скидок я, Гарих и Шелари обзавелись индивидуальными комплектами потоковых артефактов (в каждом по пять предметов и каждый даёт усиление +6). Не предел возможной крутизны, хотя местечко для шестого предмета в каждом наборе предусмотрено; штука в том, что нам пока и того многовато.

А что же Тарус и Лейта? Во что упакованы они?

Ну, боевой дед носит комплект шесть на шесть, тоже под него сделанный. Но шестой артефакт комплекта включает на час в сутки, не более, обычно ограничиваясь пятью работающими артефактами. Даже с его ступенью — а он уже примеряется к пороговой семидесятой! — нагрузка от полной шестёрки артов великовата.

А вот моя боевая подруга временно таскает комплект шесть на шесть, но не кастомный, точнее, не полностью кастомизированный. Её нынешний обвес подогнан под усреднённого высокоуровневого члена рода Ассур и вскоре будет передан Альтее.

Почему Лейта готова мириться с условным ширпотребом, пусть даже из вышесреднего сегмента? Да просто ждёт: для неё нынче заказан (тоже «на вырост», и сильно) куда более внушительный набор. Фактически максимальный из доступного. Не только и не просто индивидуальный, но ещё и с тонкой регулировкой, позволяющий усиливаться с градиентом. То бишь не или — или, не «жарим усилением вовсю — или отключаем, без компромиссов!», нет. Вскоре (как раз к планируемому поступлению в БИУМ) её ждёт нечто из разряда «каждый составляющий элемент можно включать в четверть силы, вполовину, в три четверти и на полную, по выбору, в любой момент».

И да: полное усиление от одного предмета в её будущем личном комплекте уже достигнет +8. Фактический максимум, ибо что-то более крутое в носимый артефакт не втиснуть технически.

Вот если речь не об артефакте, который носят, а о том, в который влезают… но это уже совсем другая история, а скорее, ода Первому Дому Империи, поднявшемуся именно на таких фокусах; её пока отложу: и так растёкся мыслию по всяческим поверхностям со страшной силой!

Напоследок надо сказать, что индивидуальный регулируемый комплект великих артефактов будет выдан Лейте с лютейшим дисконтом. В некотором роде это награда за труды на ниве (почти) дарового исцеления страждущих от церкви Триединства Святых и союзных им церквей гриннейского пантеона. Потому что кое-какие мои догадки оказались верны. Да-да-да! В изготовлении потоковых артефактов участвуют жрецы. Именно поэтому, как я ни старался, никак не мог разглядеть в таких вещах рунной структуры: нельзя увидеть то, чего нет.

Там только тень власти и силы бога-покровителя, вплавленная в материал.

И всё.

Только вот с удержанием этой силы в материальном мире, конечно, полно своих сложностей. В частности, это приводит к тому, что разрыв между теми артефактами, что ещё на +6, и теми, что уже на +8, выходит прям разительный. Если мои прикидки не врут, жрецу примерно так же «легко и просто» выдать усиление одного параметра на +8, как чудо третьего ранга сотворить. То есть всё-таки полегче, потому что напор не такой мощный — но и вместе с тем нифига не легче, вернее, тяжело на иной манер: ведь этот напор надо держать сравнительно стабильным долго.

Аккурат до момента, пока артефактор его не «уловит» и не «зафиксирует», что происходит далеко не мгновенно… и даже, полагаю, не быстро.

Отчасти в этом причина, почему большинство артефактов четвёртого порядка, которые на +8, на самом деле являются артефактами на +4×2. Там тоже без сложностей никуда, работа артефакторов становится существенно сложнее, да и запрячь двух разных жрецов делать одно дело — тот ещё квест, но всё же вариант более реальный.

…Так вот, возвращаясь к Гилою.

Этот, кхе-кхе, персонаж, как уже сказано выше, Авангард-ветеран. Но не самый обычный, а из редкой категории ходоков-одиночек.

Да, бывают и такие. Но редко.

Даже огромный опыт (а ему под полтораста годков!), набор самых разных сенсорных и сторожевых артефактов, специфические особенности и, конечно, типичная для Авангарда высокая защита с отличной сопротивляемостью различным негативным факторам не уберегла его от невезения. Пусть и умеренного. Одну руку только потерял, а не голову; причём руку ему, как опять-таки сказано выше, Лейта уже приставила обратно. То есть вырастила.

Почему Сторица — одиночка? Он что, не понимает рисков, тупой или не в меру авантюрный?

Да всё он понимает!

Просто ни в одну нормальную группу его надолго не примут. Не потерпят. Очень уж этот типчик токсичен. Не буквально, но от того немногим легче.

Тарус для него почти не авторитет: как же, Разгрызающий ведь вдвое моложе и, по мнению Сторицы, слабее! О мои полномочия Лидера Гилой вообще ноги готов вытереть, хотя до прямого игнорирования приказов дело пока не дошло, выделываться ТАК он не спешит. Про Шелари с Гарихом даже заикаться не стоит: их Сторица в лучшем случае игнорирует, в худшем — пытается подколоть.

Иногда успешно — вот как сейчас, с «воробушком».

Более-менее уважителен этот типус только с Лейтой, потому что она среди нас единственная, кто сопоставима числу ступеней. Кроме того, она помогла ему вернуться в строй, да и в целом отношение воинов к магам (а заодно — потомственным аристократам: сам-то он из плебеев) сказывается.

Но в комплекте идут вожделеюще-раздевающие взгляды.

Добро хоть не слова и не действия. Видать, даже такой вот Гнилой… хм, я хотел сказать — Гилой, да… понимает своим межушным ганглием, что если предложит главе высокого рода прогуляться в полночь на сеновал, то в лучшем случае подвергнется осмеянию; а если от широты души полапает вожделеемую округлость, намекая на свои желания мануально — моментально вылетит из команды на пинках, причём без понравившейся шкурки и с увеличенным долгом.

Так что он, в общем, сдерживается. Уж как умеет-может.

Но всё равно бесит!

С-с-союзничек, Ньярлатотепа ему в жёны. Бездетный завсегдатай борделей, махровый эгоист, пожизненная кислолицая обиженка, аутист-отшельник и грубиян… рыжеволосый (точнее, уже наполовину седой, но в душе точно рыжий!), длиннорукий и коротконогий диспластик с магическим тату кроваво-алого глаза на чисто выбритом затылке и расплющенным, как у боксёра, носом… и ладно ещё внешность, но характер! Бронепоезд его забодай, да я за обе жизни даже кого-то сравнимого по общей патологической мразотности не припомню!

Ни в жизнь мы бы не стали вести дела с этим, если бы не хитроплан.

Ну да ничего. Недолго уже осталось терпеть.

— Прошу, укажите нам дорогу, Сторица, — напомнил я максимально ровно.

— Для начала давай на закат, пацан. Ой. То есть, э-э, Лидер.

Что характерно, никаких извинений. Даже робких попыток в ту сторону — ноль.

— На закат. Принято.

— Закат — это во-о-он туда, ага?

— Я знаю.

— Да брось, я ж для общей пользы стараюсь, пацан! Ой. Ничего, что я тебя опять пацаном назвал?

— Ничего. Я ведь годами именно это самое и есть.

— Ага. Это самое, точно. Ху! Ху! Ху! Ху!

Одно слово — Гнилой. Человек-говно. И ведь это он сдерживается, реально!

Жуть. Психотерапевта на него нет…

Первой точкой, на которую нас вывел Сторица спустя примерно час, оказалась плантация живокорня. Поменьше размером, но зато не бурого, а красного, с хорошими шансами на вызревание алого поближе к центру.

Плантация эта по сравнению с той, которую мы нашли когда-то сами, и маскировку имела — моё почтение, и охранялась пропорционально лучше. Довольно сказать, что саму плантацию засечь с воздуха не давал Большой Древень: окончательно утративший мобильность, но от этого лишь более опасный монстр-флоромант. Нет, не в том дело, что он вырастил какую-то специальную завесу. Хотя он вырастил — и даже довольно убедительную, четыре пункта из пяти ему за мимикрию.

Просто Большой Древень — в отличие от малых, с которыми мы рубились, и Средних — это уже достаточно здоровенная пакость, чтобы своим многоствольным телом накрыть всю плантацию живокорня. Полностью.

Причём с некоторым запасом.

— Я как на него наткнулся, — разливался Гилой, — чуть зубы не раскрошил. Такой приз, что лучше и желать нечего, а не достать! Никак! Я ж не самоубийца, чтоб к самой серёдке соваться, где алые найти можно. И ступень у меня не та, чтобы рискнуть да хоть пару корешков отщипнуть с краю.

— А что именно Древень высадил по периметру?

— Мне откуда знать? Я не дурной, ху-ху, чтоб к такому чуду под стрекала лезть.

— Внучка, — шевельнулся Тарус, разглядывая, как и мы все, местность с высоты через встроенную оптику шлема. — Дай оценку возможным угрозам.

— Не менее двух сенсорно-заградительных полос по периметру основного тела монстра, — после краткой паузы ответила Шелари. — Стена колючника видна визуально, хотя разновидность так, на глаз, не определить. Возможны… мутации и сюрпризы. Что именно станет воплощать этот Средний Древень, когда проснётся — тем более неясно.

— А как у него с пробуждением?

— По Зелёному Бестиарию Вальты, периферия пробуждается в среднем за девять-пятнадцать секунд. Пробуждение стволов — секунд двадцать, двадцать пять. И выход из спячки Ядра — от сороковой секунды. Но…

— Но?

— Встречаются сенсорные полосы с функцией ускоренного пробуждения. Иногда уже у Средних. В случае Больших Древней — часто. Если такую полосу потревожить, Древень может переходить к полной активности на треть быстрее. А то и вдвое.

— Ху-ху! Прилежно, прилежно! А делать-то что будем?

— Десантироваться, — отрезал я. И принялся уточнять задачи.

…в принципе, всё прошло по плану.

Щёлку в куполе маскировочных вьюнов я раздвинул телекинезом: воздействие разом слишком малое и медленное, чтобы вызвать реакцию периферии Древня. Затем сквозь эту щёлку десантировалась вся группа, в том числе и Гилой, и даже Лейта. Мы поставили на скорость и, в общем, не прогадали: уже спустя полминуты, выдернутая иллюзорным канатом через всё ту же щель, вся пятёрка авантюристов-десантников покинула опасную территорию.

А к моменту, когда одураченный монстр пробудился полностью, все мы уже снова находились на борту ветролёта, оценивали добычу и делили её.

Всего удалось выкопать восемь корешков: пять красных и аж целых три алых. Дополнительные живокорни успели добыть Тарус с Шелари (воспользовались своей классовой резвостью) и, фанфары! Сторица. Опыт не пропьёшь, к тому же он рванул к цели первым. Иронично, что оба его живокорня оказались алыми. И когда я, наложив стазис, подвинул их обратно добытчику, Гилой аж опешил:

— Ты чего, па… Лидер?

— Да ничего. Это твоя честная доля. Мы же сюда ещё не раз вернёмся, дорогу я запомнил. В общем, не обеднеем. Бери!

— Вот как, — словно бы вопреки логике, Сторица аж помрачнел. Ненадолго.

Но ничего не добавил и драгоценные алые коренья забрал.

— Куда теперь?

— На юг. Но чуть к востоку.

— Так?

— Примерно так. Держи немного в сторону от того пламенного кратера. Левее.

— Ясно.

Всего полчаса полёта, может, чуть больше — и вот уже новая точка. Чародейский оазис смешанного спектра воды и камня, по форме — очередной кратер с озерцом на дне, похожим по форме на опрокинутого снеговика (то бишь круг побольше с кругом поменьше, прилепившимся сбоку). Как водится, по берегам озерца и паче того на его дне росло много чего такого, что любой алхимик заскачет в экстазе…

И, конечно же, всё это охранялось семейкой мощных монстров. Этакие помеси бобра с громоступом. Причём в главе семьи больше было от громоступа, даже ярко-жёлтые полосы на шкуре намекали; а в трёх его самках — каждая тоже, впрочем, с откормленного бегемота размером — от бобра.

— Любую пару из этих, помельче, я бы завалил точно. Со всей тройкой пришлось бы изрядно повозиться, — пошёл бахвалиться Гилой, — но тоже завалил бы. Вот насчёт главнюка, если б вышел один на один, не уверен: больно он крепкий, с каменной шкурой своей. Но целой группой-то этих точно можно перебить. Раздёргать, отвлечь, надурить — и вальнуть. А потом…

— Всё бы вам, мужчинам, кого-то дурить и валить, — хмыкнула Лейта. — Но зачем оно, если можно взять добром? Лидер, высади меня с краешку, пойду пообщаюсь.

— Ты чего это задумала, госпожа Ассур?

— Скоро сам увидишь, — ответил я, улыбаясь.

Уж сколько раз наблюдал сценки вида «охотники реагируют на тесное общение Лейты и монстров», а всё никак не надоест.

Столько эмоций… столько выпученных глаз и отвисших челюстей… мням!

Наверно, в душе я немножко тролль.

…боброгромоступ оказался упрям и жаден. Просто добрым словом, точнее, на одном безмолвном этикете боевой подруге договориться не вышло. Её особенность номер семь в качестве средства дипломатии могущественна, но далеко не всесильна (ну да это ещё по козе стало ясно, то бишь по водяной змее).

И настал черёд дипломатии канонерок.

Местный босс качалки под шелестящий рёв, напоминающий звук столкновения волны прибоя с каменистым берегом, хлестнул одну из окрестных скал тугой и толстой струёй воды, исторгнутой не пастью, как можно было бы ожидать, а грубоватым заострением в передней части морды. Ничуть не удивлюсь, если такая струя вышибет вон обитые сталью ворота крупного замка, наплевав на чары укрепления. (Ну, если это будут чары не выше шестого круга). Чистый и честный S-ранг, тут без сомнений. А боброгромоступ ещё и продержал струю воплощаемой воды почти минуту. Что ж, монстры всегда превосходили разумных в грубой мощи, это не новость…

На безмолвный вызов, разумеется, нашёлся ответ.

Приняв свой Ангелический Аспект, я шарахнул по скале на глазах у хозяина оазиса своим внушительно выглядящим дрыном (а по факту, конечно, Мистическим Разрядом, во всю мощь пятого круга). Затем по той же скале отработал Гилой Сторица, взмахнув своим широким, укороченным и как бы обрезанным на конце клинком, в то же время во всё горло гаркнув:

— Молот Подземного Грома!

Жахнуло знатно, эхо до облаков докатилось.

Ну а финализировал демонстрацию наших атакующих возможностей Тарус со своей потоковой коронкой Тысяча Клыков. Мало того, что он нанёс несчастной скале примерно треть от повреждений, нанесённых водной струёй; важнее, что сделал он это, развив скорость, от которой я бы на месте боброгромоступа на задницу присел и без разрешения вставать не поспешил.

В общем, после второго раунда переговоров монстры позволили нам тихо-мирно собрать малую часть местной флоры. А в качестве аллаверды Лейте дали сделать с собой что-то такое, отчего хозяин оазиса, не дожидаясь, пока мы свалим, с радостными звуками и прозрачными намерениями вскарабкался на одну из своих самок.

— Надо было всё-таки его завалить, — буркнул Гилой, устраиваясь в своём кресле на борту ветролёта. — Как раз когда отвлёкся на…

— Какая жестокость, — прервал Тарус немного театрально. Перестав быть калекой, дедушка Шелари стал временами проявлять (ранее хорошо скрытое) чувство юмора. — Испортить такой момент мужчине? Это и жестоко, и грубо.

— Он монстр!

— И что? Это же не делает его самкой.

Сторица нахмурился. Терпеть насмешки — даже такие, вполне безобидные — нравилось ему куда меньше, чем раздавать их.

— Куда теперь? — спросил я, напоминая о деле.

Продолжая хмуриться, Гилой указал направление. Однако весьма скоро, уже на подлёте, стало очевидно, что с новым местом творится неладное.

По словам проводника, нашей целью должны были стать окрестности старого, давно замолчавшего парового кратера. Однако в отличие от того, который стал оазисом Жизни и домом водяной змеи (козы! И нет, я ещё долго не устану поминать её глупую опасливую жадность!), этот, примеченный некогда Сторицей во время его странствий, переменился в сторону Воздуха… с довольно редким оттенком Ментала.

А ещё, что не очень-то типично для оазисов Леса Чудес, бывший паровой кратер обжили духи. Если, конечно, слово «обжили» можно применять к ним, не рискуя выйти в зону неудачных метафор.

Стоит ли считать духов чем-то живым?

В узком смысле, конечно, нет. Духи имеют мало общего с «формой существования белковых тел» — хотя вполне способны воплощаться в одну из таковых форм различными способами. Коли на то пошло, в архиве рода Ассур есть авторы, описывающие принятие судьбы как «промежуточный этап формирования духа предельного порядка сложности в пригодном для этого физическом теле».

Однако даже те духи, что лишены воплощения в подлинно живом, не лишены ни способности чувствовать и реагировать, ни способности меняться, ни способности помнить и развиваться. Разумеется, способности эти ограничены и специфичны, но несомненны. В общем, если говорить о жизни особенной, опирающейся не на белковый катализ биохимических реакций в водных растворах, а на стоячие волны в море маны, на одушевление гармонизированных по высоте и спектру стихийных проявлений — что ж, в этом случае духи скорее живы, чем нет.

…но с духами конкретного кратера что-то произошло. Потому что ничего хоть немного сходного я впереди не чуял. Зато очень даже чуял троих… или четверых? Да, пожалуй, четверых… людей, окружённых примерно тремя десятками сигнатур, которые в обычных условиях определил бы как характерные для монстров.

Вот только монстры стайного типа обычно однородны. Да, они различаются по силе, да, у вожака обычно имеется какая-нибудь дополнительная особенность или хоть способность — но не более того. Среди конкретной стаи тех же, например, мерцающих гончих не встретишь экземпляра, умеющего вместо Размытия ставить Стену; и уж тем паче не сыщешь мерцающую гончую, освоившую атаку Стрелой Света. Такого просто не бывает и быть не может: ветвь эволюции у них не та.

А вот монстры там, впереди, окружившие группу людей…

Значит, вот оно? Началось или вот-вот начнётся? Подавив собственное резкое напряжение и оставив лишь закономерный уровень тревожного удивления, я плавно остановил ветролёт примерно в километре от места действия и изложил диспозицию.

— Итак, — начала дозволенную речь мой Советник, — ты предполага… кха? Кха!

— Гилой… — Тарус уже стоял с оружием наголо, да и Шелари с Гарихом заметно напряглись, готовясь взорваться мгновенным движением, но опасаясь навредить.

— Ничего страшного! — нервно объявил Сторица, прячась у Лейты за спиной. — Пока ничего. Это просто знак моей серьёзности. Потому что если — потому что если — что если — что если. Если. Есслллиииии. Е.

— Действительно, ничего страшного, — повторила моя боевая подруга, аккуратно снимаясь с «обрезанного» клинка Гилоя, что насквозь проткнул её в районе нижней части правого лёгкого: аккуратно так, минуя рёбра. Впрочем, это не помешало бы ему мгновенно и многократно усугубить ситуацию, рванув оружие влево и чуть вверх, разом разрубая позвоночник и сердце. Ну, эту угрозу Лейта отсекла. — Ещё несколько секунд, и рана закроется, а через минуту от неё и следа не останется, вообще.

— Что происходит? — Тарус, как и следовало ожидать, не очень-то поверил в то, что инцидент исчерпан.

— А это мы сейчас объясним, — сказал я, вздыхая. — Время пока есть.

— Уж будьте любезны! — выпалила Шелари.

— Внучка.

— А что они…

— Не мешай!

Две минуты объяснений, в самой сокращённой версии. От которых наш ветеран-Арьергард мрачнеет на глазах, да и пара молодых воинов в восторг не приходят.

— И что теперь? — Тарус, в полной сосредоточенности.

Что? Хороший вопрос. Боевая подруга и Советница, как насчёт комментариев? Я обмениваюсь со своей — уже, действительно, снова совершенно целой — красавицей взглядами и без слов понимаю, что трепаться и дальше предоставляют мне.

Ну и ладно. Не впервой.

— Теперь мы с Лейтой предпочли бы спуститься туда и эвакуировать ту часть засады, которая человеческая. Без вмешательства предателя в этом даже нет каких-то… неразумных рисков, а вот принести на блюдечке Акхэрэтту Угшэру дополнительно ещё и такую знатную добычу — перспектива заманчивая. Но…

— Прямо говори.

Иногда дедуля Шелари так грозен, что ажно ваще ух.

— Да я и так вроде не виляю. Ладно-ладно! Проблема в том, что там, внизу, лишь на виду штук тридцать предположительных химер. А это почти наверняка значит, что в игру влезли прям с ногами старшие кровные родичи Лейты — они же активные члены Багрового Ковена.

— Вейлиф называет их троицей мерзких, — решила всё-таки поддержать меня морально боевая подруга. — Лингас, Хонтрили и Орьета. Помимо основной родовой специализации, имеют уклон, соответственно порядку перечисления, в менталистику, ритуалистику и химерологию. Так что участие именно Орьеты подтверждено с шансом более семи к десяти.

— К сожалению, — добавляю, — даже с одной лишь Орьетой бодаться мне бы ой как не хотелось. Ибо каждый из той троицы старше тысячи лет и ступень имеет выше восьмидесятой. А насколько старше и выше — неведомо.

— К счастью, — подхватывает Лейта, — я прогнозирую с шансом почти в единицу, что лично никого из троицы там, внизу, нет. Они слишком стары и осторожны, тогда как решение вопроса со мной для них даже близко не назвать жизненно важным.

— К сожалению, — снова я, — при использовании какого-то прокси… посредника для управления химерами… троица — и даже Орьета соло — остаётся крайне опасной.

— План-минимум выполнен, — Лейта, — Гилой захвачен. Не следовало ему злить нас, нацепив мою живую броню. Очень, очень глупый ход. И преждевременный. Мог бы подождать, пока мы совещаемся, а вмешаться лишь тогда, когда откажемся лететь на помощь к этим якобы «ходокам в беде». Когда и если откажемся.

— В общем, теперь вы знаете предпосылки и расклад. Проголосуете за то, чтобы минимизировать риск — развернёмся и улетим в Мелир, сдавать с потрохами Гилоя.

— И покажем, что струсили? — фыркнула Шелари. — Это ж такое приключение! На нём в один момент можно ступени две взять, если не три!

— Внучка…

— А что сразу внучка?

— Риск велик, — медленно сказал Гарих. — Но также и просчитан, верно?

Киваю:

— Насколько вообще можно просчитать такое — да.

— Тогда я отдаю свой голос почтенному Тарусу. Он самый опытный воин здесь, ему и решать, стоит ли оно того.

— Я бы сказал, что не стоит.

— Но? — Лейта изящно приподняла правую бровь.

Вздох.

— … но я понимаю, что другого случая щёлкнуть по носу Багровых на таких удобных условиях не представится.

— И?

Новый вздох. С которым контрастирует азартный огонёк на дне глаз:

— И мы — принимаем бой.

Что ж, это мы тоже просчитали. В конце концов, по Шелари отлично видно, какова истинная, пусть как угодно глубоко запрятанная, натура её любимого деда! Неспроста он именно Арьергард-ловкач, специалист не по защите, а по атаке.

…но вот тонкость расчёта, с которым оценят уже нас, мы недооценили.

Возможно, фатально.

Начиналось-то всё неплохо. Бодро, весело, со свистом. Точнее, с воем Сирен Губителей. Что людей, что химер — направленный с высоты полусотни метров мощный тоскливый звук накрыл всех; и далеко не все оказались готовы к такому повороту дел. Большая часть химер бежала либо застыла в оцепенении, а ещё боеспособных резво принялись резать Тарус и Шелари, мелькающие в Рывках.

Впрочем, это случилось не раньше, чем наш боевой дед отрубил единственному воину из группы «отчаянно обороняющихся» руки. Что сделало остальных очевидно беззащитными перед десантировавшимся им чуть ли не на головы Гарихом, который ввёл их в оцепенение своей свирепой суровостью не хуже, а то и лучше, чем мои площадные акустико-ментальные чары.

Ну а отрубленные руки… мелочь!

Их Лейта, уже имевшая аналогичный опыт, живенько и аккуратно приставила на место; но к тому моменту воин уже пускал пузыри, надёжно и крепко усыплённый. Да и остальные трое разделили его участь.

Тогда я приопустил ветролёт, чтобы погрузить пленных на борт…

И вот тут-то насторожённый капкан клацнул острыми зубьями. Даже ожидание некой масштабной пакости не помогло избежать последствий.

Что случилось? Да очередные химеры. Целая стая их, летающая. Наделённые способностью управлять воздухом, они могли бы догнать ветролёт, вероятно, даже на полном ходу; наделённые вдобавок способностью рассеивать магию в небольшом радиусе от себя, они явно создавались с прицелом на противостояние магии иллюзий. Да и любой тонкой магии вообще. Я, например, до последнего не замечал их лёжку, точнее, не отличал тушки этих уродливых птиц с головами миног от груды камней.

Тут Орьета явно меня переиграла.

Приземлиться-то в бывшем паровом кратере я успел — или, скорее, мне щедро и усмешливо позволили успеть — но не подлежало сомнению, что взлететь снова нам не дадут. Более полусотни специализированных химер, быстрых и манёвренных… причём управление воздухом позволяло им в том числе успешно защищаться от акустической составляющей Сирен Губителей, а что до ментальной составляющей…

Антимагия. Против тонких воздействий — оптимально.

Да, Орьета явно выучила свои уроки!

Предоставив нам ещё целую минуту на осознание своего положения, незримая кукловодка принялась наращивать давление, выводя на поверхность всё новых и новых химер. Причём таких, что не чета малому передовому отряду, предназначенному на заклание и для самоуспокоения излишне уверенной в себе добычи. Тот-то состоял из тварей верхнего серебра, а изображать силу, сковывающую целый отряд ходоков, мог сугубо за счёт того, что те ходоки дрались строго напоказ. Ну и за счёт разнообразия своих (неприятных) способностей…

Теперь же третья из мерзких, чтоб ей почернеть и сгнить, принялась спамить как дополнительными серебряными, так и монстрами золотого ряда. Причём далеко не только начального. Демонстрируя полный контроль не только над верхней полусферой.

Из разом вскрывшихся тоннелей, ведущих в Подземье, чего только не полезло: здоровенные многоножки с головами броненосцев, скарабеи с хвостами ящериц, парящие невысоко над землёй синие червяки с акульими пастями, страусы с кожистыми крыльями от летучих мышей и велоцирапторы со щупальцами кальмаров, вживлённых в задницы (зачем, пресвятая Девятка, ну вот зачем⁈), гигантские фуфисы в чешуе, ещё более здоровенные фуфисы в костяной броне, какие-то мохнорылые мерзости с пульсирующими, покрытыми слизью хоботами…

Но особое внимание приковывали элитные химеры: шестилап, что изначально был, кажется, взрослым быкорогом, но обзавёлся тремя головами гигантских змей — парой на переднем конце и ещё одной дополнительной там, где раньше был хвост; извращённый, изувеченный тигрозавр, ставший четвероногим, рогатым и плешивым; слепая, уродливо вздутая кожистая гора на аж пяти парах слишком тонких ног, изнутри которой раздавалось злобное гудение — очевидно, живой и ходячий улей какой-то насекомой мерзости; нечто совсем уж гротескно огромное, похожее на длиннорукого великана, вылезшее из тоннеля на четвереньках и выпрямившееся на поверхности во весь рост, позволяющий ему заглядывать в окна пятого этажа, но окутанное плотными клубами жёлтого пара, отчего все подробности внешности оставались скрыты; наконец, трёхметровый колобок розовой плоти, живо напоминающей о дождевых червях, по бокам которого именно черви-переростки, увенчанные трёхгранными роговыми клинками, и торчали.

Сила каждого элитника, навскидку, составляла пару звёзд золота. А бывший быкорог, бывший тигрозавр и великан в своём паровом облачении тянули, пожалуй, и на все три звезды каждый. Суммарная же угроза, да под управлением человеческого разума, старого и злобного…

Нет, нам столько не вывезти, можно даже не пытаться.

Хорошо ещё, что весь этот паноптикум, поистине достойный кисти Босха и Дали, не очень-то спешил переходить в атаку. Он просто оказывал на нас психическое давление одним лишь своим присутствием.

И на меня этот парад уродов точно давил так, что будьте-нате. До тошноты.

Впервые за свою вторую жизнь я остро пожалел, что избрал удел Наблюдателя и потому могу созерцать всех ЭТИХ в подробностях, омерзительность которых кому-то другому объяснить просто не смогу. Чуть ли нетри четверти химер Орьеты — это самые настоящие, живые и дышащие эстетические бомбы. Буэ! Тьфу, тьфу, чтоб их развидеть!

Но увы. Смотреть нельзя развидеть, и тут уж без запятых.

О моем перерождении в сына крестьянского 18

Этап восемнадцатый

Среди первичных параметров нет какого-то конкретного, отвечающего за скорость. Насколько шустро мы способны действовать и мыслить, определяется сразу многими факторами. Например, сила в группе физических параметров отвечает за меру увеличения мощности сокращений мышечных волокон и, как следствие, развиваемое ускорение. Но при этом за восстановление после нагрузок и способность не просто разово ускоряться, а, ускорившись, держать набранный темп отвечает выносливость. А ловкость с даруемой (вернее, умножаемой) ею эластичностью связок и тех же мышц определяет КПД физических усилий, точность любых движений… ну и да, на восстановление после нагрузок тоже влияет.

Что до разгона не движений, но мышления — там всё сложнее. Как я давно уже отметил, в том числе путём самонаблюдений, работает это примерно так: интеллект отвечает за общее, интегральное усиление всей ментальной активности (и скорости мышления в том числе). Высокая мудрость бустит не только лишь память, она и шаблоны мышления заставляет вертеться живее. Гибкость позволяет вспыхивать искрами новых идей или хотя бы находить связи меж известными фактами. Но это далеко не конец! Упорство, как персональная характеристика, способствует концентрации на задаче и восстановлению после длительных интеллектуальных усилий. А воля, что особенно забавно, позволяет игнорировать лишнее — и… вовремя обрывать нить рассуждений.

Последнее особенно важно для тактического командира, ибо неспроста сказано, что неоптимальное решение, принятое быстро — лучше, чем оптимальное, но запоздавшее. Поэтому бывают Лидеры, которые опираются на высокий интеллект; бывают и те, кому от природы удобнее опора на мудрость или на гибкость; но Лидер, которому не хватает воли — это уже и не Лидер никакой.

Когда Орьета выбросила на стол козырь антимагических птицерыб, у меня уже давно, полминуты как, вовсю работал пятый артефакт из комплекта, обычно мной отключаемый: медальон Большого Владычества. Дающий +6 к именно воле. Что, с учётом «родной» девятки, даёт 15 единиц.

На что похоже мышление под таким ударным бафом? Ну…

Отдалённо — и даже очень отдалённо — на эффект туннельного зрения. Но разбитого на несколько секций. Которые и разделены, и вместе с тем весьма плотно связаны. Что-то вроде наблюдения за каким-нибудь алхимреактором, в разных зонах которого проходят разные реакции, но которые в конечном итоге работают на одну лишь цель. Вот в этой секции следим за давлением, в этой — за температурой, в этой — за темпом поступления исходных компонентов и за скоростью их смешивания, а тут у нас, стало быть, контроль качества продукта, покидающего алхимреактор по отводной трубе.

Довольно дурацкое сравнение, но лучшего просто нет.

Впрочем, некоторая общность с игровым слоу-мо присутствует. Тут главное чувствовать границы. Потому что вовремя обрывать нити рассуждений — это правильно и хорошо, но если обрывать их слишком быстро, то вреда получится больше, чем пользы.

К счастью, мой интеллект даже без бафов чуть выше, чем воля под бафом от медальона, так что специально заботиться о срыве выводов мне не нужно.

Новый вид химер: тела каких-то врановых, головы миногообразных.

Численность: не определена, но на виду несколько десятков.

Анализ вводных.

За полёт, манёвренность, ограниченное управление воздухом отвечает птичья основа.

Само управление двухрежимное, переключаемое.

Либо химера создаёт ускоряющий поток…

…либо поле, гасящее звук и (заметно хуже) ослабляющее физические атаки.

За антимагические свойства отвечает рыбье дополнение.

Здесь тоже два режима.

Первый: направленный вперёд атакующий импульс конической формы, расширяющийся.

Второй: защитная сфера антимагии, накрывающая всю химеру.

Важно! Второй режим отменяет возможность управления воздухом!

Однако, потеряв в скорости движения по прямой, химера выигрывает в манёвре и уклонении.

Ещё важнее! Даже в экономном режиме, не атакуя и не защищаясь, голова химеры остаётся окружена ослабленным полем антимагии.

(перехват контроля, попытки заморочить, испугать и так далее заведомо обречены)

(следовало ожидать, это же специализированное живое оружие)

Судя по образу их действий, проявленному при атаках на ветролёт, эти химеры глупы.

(что не диво: мозги-то даже не птичьи — рыбьи)

(при наличии прямого внешнего контроля глупость исполнителей компенсируется)

(однако сама необходимость такого контроля — отдельная слабость)

(это фактор, рассеивающий внимание координатора)

(малозначительный фактор, малая слабость)

(особо сложные манёвры для контроля химер не нужны — это просто живые снаряды)

(многоразовые, к сожалению)

От рыб заимствованы паттерны передвижений в трёхмерности.

От них же — поразительно синхронные групповые действия.

(шаблон косяка, не стаи)

(вероятно, для его привития потребовалась дополнительная модификация: миноги по природе одиночные полупаразитические хищники)

Предположение: для управления косяком химер не требуется контролировать всех разом.

Необходимо и достаточно контролировать одну птицерыбу. Любую.

Она и будет временным вожаком, действия которого копируют остальные химеры.

Тактическая рекомендация: выявление с уничтожением временного вожака замедлит отклик на управляющие импульсы.

(предположение подтверждено практикой)

(выявленный минимальный срок, необходимый для переноса фокуса контроля — 1,6 секунды)

(в идеальных условиях можно переключаться быстрее, но при наличии иных химер…)

Предположение 2: скорость реакции химер искусственно задрана вверх.

(предположение подтверждено наблюдением за синхронностью действий стаи)

Но за скорость реакции надо платить. Потому что платить надо за всё.

Температура тела у птиц близка к пределу, рыбья часть не сможет выдерживать это долго.

(впрочем, на один не слишком долгий бой хватит)

(разумеется, если не удастся затянуть активные действия на десяток минут и более)

(глупо рассчитывать, что Орьета не оставила запас таких удобных расходников)

(воспользоваться этой — слишком очевидной — слабостью на практике не удастся)

Сотрясатель мог бы создать зону нагретого воздуха, в которой птицерыбы просто сварятся.

Это уже чистая физика, не магия!

Да, дружественный Сотрясатель решил бы проблему.

Жаль, в команде такого нет.

(вот что бывает, когда откладываешь доукомплектование отряда на потом)

Тактическое наблюдение: борьба с самими химерами осложнена.

По отдельности они ватные, умирают мгновенно.

Однако косяк химер — распределённая и манёвренная цель.

Причём воздушная.

Их ускорение работает лишь при движении по прямой, но позволяет легко выводить косяк из-под площадных (а потому заметных в подготовке и не особо быстрых) ударов.

В момент выбора направления рывка птицерыбы замедляются.

Однако это кажущаяся уязвимость.

От управляемых магических атак они могут прикрыться полями антимагии.

(продавить поле возможно и даже просто)

(однако нужна подавляющая сила, как у Сотрясателя)

(очень, очень жаль, что такого до сих пор нет в команде!)

Тактическое наблюдение 2: идеальной мишенью могло бы стать управляющее звено.

Без контроля координатора косяк химер перестанет быть угрозой.

(интересно: как организовано управление?)

(едва ли это может быть ментальный поводок)

(столь массовая антимагия не избирательна, она смывает любые чары)

(дрессировка также исключается: птицерыбы глупы)

(внедрение сложных инстинктов?)

(для массового расходника это нерационально — всё равно что микросхемы в пушечные ядра вставлять)

(а ведь любые химеры — даже массовые и однотипные — всё равно чья-то ручная работа)

(в чём же секрет, чем и как управляется временный вожак косяка?)

…вот на такой анализ у меня ушло в сумме около трёх десятков секунд. Половина минуты. Причём это без отрыва от общего анализа поля боя, беготни, пальбы Мистическими Зарядами по птицерыбам для проверки своих же выкладок, принятия отчётов по тактической сети связи, встроенной в наши шлемы, отдачи приказов, поддержания Биобуста второй фазы и прочих важных-неотложных дел.

Далеко не идеал, конечно. Сам знаю.

Но ускориться в тактическом анализе и принятии решений ещё сильнее я не могу. Пока нет.

Мудрость-то, как параметр, у меня на высоте. Мне опыта не хватает. Попадания в разные ситуации вроде этой (после чего список шаблонных действий пополнится).

…ну, это если выживу. Впрочем…

Едва ли целью Орьеты является уничтожение Лейты.

Слишком простое и грубое решение. И нерациональное, кстати.

Мы с боевой подругой пытались составить предположительный психопрофиль этой… третьей.

Пока что предварительные выводы подтверждаются.

Если бы наш враг действительно желал нам смерти, реализовать это не составило бы труда.

Что может быть проще, чем удар по площади летающими химерами-шахидами?

Грубо, затратно, неинтеллектуально — но эффективно.

Лейта способна синтезировать взрывчатку килограммами, а уж тысячелетний химеролог…

С Орьеты станется создать специализированную матку для тиражирования таких «снарядов».

Да. Наше убийство при желании было бы лёгким делом.

Обстрел территории, эквивалентный по эффективности полному залпу полка РСЗО, и аллес.

Даже воинам под таким дождиком поплохеет.

Смертельно.

Ну да, сейчас на нас бронескафандры с защитой пятого класса. И что с того?

На практике для гарантированного уничтожения столь защищённых целей просто потребуется немного больше фугасно-осколочных химер… и времени.

Скажем, дополнительная минута обстрела.

Ладно, для гарантии — две.

(Для парирования таких штук желателен Сотрясатель. Лучше всего геомант)

(защитный купол, выставленный в качестве преграды, пока вся группа зарывается в землю)

(не стану в очередной раз мусолить мысль о полезности своего Сотрясателя)

(это контрпродуктивно)

Если Орьета не стремится уничтожить, значит, она разделяет мотивы всех магов.

Стремление понять. Разобраться. Исследовать.

Этот сладкий запах чужой тайны, блеск драгоценных секретов, тропка к личной власти…

Лейта для любых возможных наблюдателей вознеслась ВДРУГ.

Вчера — никто. А сегодня — уже глава рода.

Ступень выше семидесятой. Три звезды золота.

Новое слово в искусстве исцеления — то есть не совсем новое, но…

Теперь целители сопоставимой силы могут быть эффективнее. Свою методику подруга решила не скрывать, разменять её на славу и полезные связи.

Мало того: она же практикует оригинальную ветвь артефакторики.

Если столько всего находится на виду, то что сокрыто?

КАК она прорвалась так быстро и высоко?

Сгодится ли методика для самой Орьеты?

Интересно-интересно-интересно!

Если Лейту просто убить, восстановить контроль над Ассурами можно легко.

Но это глупый, тупиковый вариант. И приз сомнительный.

У троицы мерзких почти наверняка есть своя карманная ветвь рода. Контрольная группа.

(жаль, но сделать для них хоть что-то у нас руки коротки)

Нет, убийство Лейты — плохое решение.

Ещё и остаётся шанс, что в будущем возникнет аналогичная аномалия.

Для Орьеты идеальный конечный результат — взятие цели атаки в плен.

Аккуратненькое, чтобы не повредить. И не обозлить.

Впрочем, нежничать сверх меры тоже незачем.

Лейта ж — Ассур. Вылечится и вылечит не всё, но многое.

Да. В расчётах мы поставили на этот вариант — и пока расчёты оправдываются.

Дополнительное (важное!) соображение.

Блеск чужих тайн сладок и манящ, но есть вещи посущественней.

Экзистенциальные. Буквально.

Орьета не прожила бы больше тысячи лет без поистине параноидальной осторожности.

Стоя на её позиции: конечно, хорошо пленить Лейту и раскрыть её секреты…

…о, ещё как хорошо!..

…но собственное выживание — абсолютный приоритет.

Можно быть хоть сто раз уверенной в своём превосходстве, но это не повод авантюрничать.

Выиграй десять битв, выиграй сотню, выиграй тысячу и десять тысяч. Это не важно.

Достаточно одного проигрыша, чтобы лишиться всего.

Подобно тому, как шанс на выигрыш есть лишь у того, кто делает ставку…

…есть лишь один способ не проиграть с гарантией.

Не играть.

Да, вот так просто.

Если бы троица мерзких имела склонность рисковать хоть в малом, Цоккэс избавился бы от них ещё века тому назад.

Увы, все они предельно осторожны.

Ради захвата Лейты поставить на кон свою долгую, очень-очень долгую жизнь? Это шутка?

Орьета не пойдёт на такое.

Даже если бы на кону стояли все тайны вселенной, прорыв на сотый уровень, да хоть вообще безопасное вознесение в боги — она бы не стала рисковать собой.

По крайней мере, не раньше, чем будут испробованы абсолютно все иные средства.

Тут правила переворачиваются.

У Орьеты число попыток, в принципе, не ограничено.

Нам с Лейтой достаточно ошибиться по-крупному только раз.

Необходимое уточнение.

Достижение идеального конечного результата — ну, оно идеально.

Однако вполне сгодится и что попроще.

Наблюдение за подопытным в лаборатории и в естественной среде дают разные результаты.

Это азы.

А секреты не обязательно вырывать силой.

Можно вытянуть их хитростью. Можно выкупить их. Добыть наблюдением. Украсть.

Много что можно предпринять, имея время и ресурсы…

Кстати, живые существа в естественной среде дают потомство и осваивают новые трюки.

Снова встав на позицию Орьеты: хорошо пленить Лейту прямо сейчас.

Но если дать ей стимул, подтолкнуть, заставить стараться сильнее и больше…

…результат может выйти даже интересней.

А простые решения, вроде налёта химер-шахидов, доступны всегда.

Тот самый финальный вариант Z, перейти к которому можно в любой момент.

Ну, пока прячешься где-то там, а мишень — вот она, на виду.

Удобненько и безопасно. Всё, как Орьета привыкла.

А если лично на виду не появляться, можно позволить себе и покрасоваться.

Пожалуй, прежде чем продолжать рассказ, стоит ещё один момент осветить. Преимущество, находящееся уже с нашей стороны.

Да, новые, постоянно улучшаемые по мелочи бронешкурки, наше с Лейтой совместное творчество, нынче вполне тянут на пятый класс. Чары барьеров для меня не профильны, однако если не прыгать выше головы и не замахиваться на нечто выше 4 круга, особых сложностей не возникает. Благо ситуацию сильно облегчает два момента: во-первых, магические щиты вполне можно закреплять в материале рунами (а по этой части я уже в некоторые области среднего круга идеографики влез); во-вторых, сотворить барьер четвёртого круга в идеальных условиях, вне боя, куда проще, чем под прессом чужих атак.

Правда, я нашёл несложный обходной путь и со своим Технологическим Аспектом мухлюю, без лишних затрат времени разворачивая даже щиты пикового пятого и начального шестого круга…

Ладно, об этом потом.

Суть в том, что для бронескафов защита — не самое важное преимущество. В конце концов, как ни старайся, у монстров толще. Ни один человек не сравнится с ними резервом. Поэтому в последних версиях наших шкурок мы делали упор на более важной штуке: мобильности.

И на штуке, критично важной: координации.

С мобильностью понятно. Встроенные чары Падения Пером улучшают манёвренность даже для меня и Лейты, а уж для наших воинов и подавно. Да, им пришлось немного переучиться, но под Падением Пером выполнение Рывков становится намного легче. Дальность и скорость почти не растут, а вот общая нагрузка на тело снижается радикально. Даже Гарих начал временами чуть ли не мельтешить по полю боя, а уж что Шелари и особенно Тарус нынче творят… это просто надо видеть.

Увы, как любой обман физики, Падение Пером берёт свою цену. Это если обычным образом чары использовать, то есть смягчать падение с высоты или убирать свой вес, чтобы быстро вскарабкаться на высоту, они действуют секунд десять-пятнадцать. А вот перегружаемые Рывками, особенно частыми и разнонаправленными, чары выдыхаются в разы быстрее. Между тем воины наши имеют чистые классы и сами Падение Пером не то что сотворить — даже перезарядить не могут.

Что делать? Переходить к чарам более высоких кругов, к ветке той же Левитации? Это мы испробовали. Но по разным причинам вернулись к Падению Пером… просто с дополнительной хитростью.

Теперь каждый бронескаф снабжён кольцом-патронташем с зарядами Падения Пером. В каждом таком кольце по несколько десятков зарядов (больше всего их у Арьергардов: им нужнее, стиль сражения обязывает). При истощении очередного заряда кольцо автоматически включает новый…

А истощённый отправляет на перезарядку.

Причём процесс можно ускорить, если пустить на это ресурс живой брони. Тут уж кому что милее: можно защитные чары восстанавливать, а можно возвращать себе сверхманёвренность.

Каждому своё, ага.

Простенькое нововведение, но полезное. В «экспортный» вариант бронескафов мы его встраиваем.

А вот продвинутую систему связи и тактической координации — фигушки.

Жирновато будет.

Да и, если совсем уж откровенно, недопиленная она. Недопропечённая, чтоб не сказать грубей. Даже немного стыдно такое предъявлять публике, а потому НИОКР в этой области всё идут, и идут, и идут… в хорошо известном ритме «три шага вперёд, два назад, и снова-здорово». Который месяц с ней плюхаемся, а проблем столько, что только успевай выгребать!

Основа всего, с которой мы начинали и от которой не отказались и сейчас, элементарна: шарик «микрофона» у губ, шарики «динамиков» в ушах — вот вам и основа тактической сети связи, полный функциональный аналог полевых раций. Но уже при расширении на группу система показала себя… неудобной. Негибкой. Дело даже не в том, что когда в общий канал валят всё подряд хотя бы трое из пяти, получается та ещё каша. Нет, с этим смириться можно, отработать вполне разумные правила переговоров в эфире, подобрать условные сигналы…

Главная проблема в том, что выдача отчётов и раздача команд голосом — критично медленна. Не вообще, да и плохая связь много лучше никакой связи; но на скоростях, которых ведут бой воины… пока успеешь рявкнуть «Шелари, облако коррозии сзади!» — поименованная либо сама всё заметит и уклонится от опасности, либо уже вляпается в облако коррозии полностью.

«У нас в Лесу Чудес был аналогичный случай»: таки вляпалась.

К счастью, у нашей с Лейтой секретной возни с клонами образовался приятный побочный бонус: мы улучшили свои навыки по части духовных резонансов вообще и духовно-ментальных в частности.

К сожалению, Тарус, Гарих и Шелари богатыми навыками по этой части похвастать не могли.

Опять минус чистых классов, да.

Как и в случае с клонированием, не стану живописать подробности. Как мы скрещивали живую основу, систему акустико-кинестетико-визуальных сигналов (с элементами чисто иллюзорными, прежде всего обманом разума) и адаптировали это всё под конкретных конечных пользователей… ну, как я уже выше заметил, НИОКР всё ещё идут, а воины продолжают осваивать меняющийся функционал. Ругаясь, когда переделка каких-то элементов тактической сети вынуждает переучиваться.

Но ругань их беззлобна. Слишком очевидны преимущества.

Нынче основой тактической сетки служат уже не микрофоны с динамиками, а сеть, завязанная на «поверхностный» духовный резонанс. Основной её плюс — возможность не только транслировать нашим воинам картинку «из глаз Наблюдателя», причём с минимальной задержкой, и получать от меня команды, но и взаимно согласовывать свои действия. Без слов, как бы интуитивно.

Не видя, знать-ощущать, где там находятся соратники, что именно они делают сейчас и что намерены делать в следующую секунду… о да, это преимущество поистине бесценное. Открывающее доступ, в частности, к совместным атакам с приёмами, так хорошо синхронизированными, что это со стороны кажется то ли отрепетированностью, то ли совсем уж запредельной сыгранностью — как у команд, потративших на тренировки и боевые выходы десятки лет.

Маленький побочный плюс заключается в том, что «поверхностный» резонанс работает в ином диапазоне, условно более низком, чем высокий ментальный и даже эмоциональный; он ближе к тому, что могло бы дать прямое соединение периферических нервов.

Минус у всего этого тоже есть, куда без него. И минус довольно очевидный. Нагрузка на разум и на дух, дополнительная и существенная. Стараниями Лейты часть этой нагрузки принимают на себя те биоартефакты, что встроены в шлемы брони и в полосы вдоль позвоночного столба и конечностей, но… часть — это не вся нагрузка, к сожалению.

Поэтому индивидуальные комплекты потоковых артефактов, которыми пользуются Тарус, Гарих и Шелари, необычны. Базис-то там типичный воинский, рассчитанный на буст выносливости, силы и ловкости, а также живучести (но всю базовую четвёрку воинских параметров держит усиленными нон-стоп только Тарус; молодёжи приходится выбирать, потому что артефакты на +6 им выданы «на вырост»… и Гарих, что немного предсказуемо, бустит выносливость-силу-живучесть, тогда как его почти-жена — выносливость-ловкость-живучесть).

Но вот пятый артефакт их комплектов, который они обычно не включают вовсе, потому что очень уж зверской общая нагрузка выходит, разгоняет не самый популярный у воинов параметр. Интеллект. Без его повышения полноценная координация групповых действий идёт тяжеловато… А надолго его повышать не выходит. Увы.

Мощные потоковые артефакты заставляют дух работать сверх того, что естественно — и у такого дополнительного напряжения есть цена.

(Кстати, на тренировках Гарих и Шелари разгоняют именно интеллект, обучаемости ради).

…итак, диспозиция определена.

В синем углу кратера Целитель-Советник-Авангард, Наблюдатель-Лидер-Сотрясатель, чистый Авангард и пара чистых же Арьергардов: один мощный, вторая тоже на уровне. Все в однотипной броне, вполне неплохо сработанные и соединённые тактической сетью связи, с полными и даже чуть избыточными комплектами потоковых артефактов. Суммарный ранг команды, пожалуй, достоин трёх звёзд золота на грани с четвёртой. Имейся полноценный Сотрясатель — вышло бы четыре звезды… в самом начале этого ранга.

С другой же стороны — а точнее, со всех сторон, в том числе сверху и снизу — туча разнотипных, исчисляемых сотнями, химер. Управляемых дистанционно опытным химерологом ступени 80+. И потому вполне достойных суммарного рейтинга полного созвездия золота.

В качестве пассива — пять парализованных-усыплённых пленников: один 70+ и ещё четверо где-то в районе 60+.

Место действия — оазис в Лесу Чудес (стихийный окрас Воздух + Ментал).

У окружённой команды нет шансов, не так ли?

Покрасовавшись и надавив морально, воинство Орьеты рвануло в атаку.

О, не всё сразу и не беспорядочной гурьбой! Птицерыбы так вообще держались в стороне, то есть на высоте, недоступной для любых наших атак. Элитники тоже не двинулись с места.

Первую волну составила условная мелочь серебряных рангов. Мясо, которого не очень-то жаль. Но это мясо заметно превосходило рангом вырезанную немногим ранее слабую группу-приманку. И нет-нет, да разбавляли серебряных химер особи начального золота.

Ссаженные наземь и получившие какое-никакое время, мы успели подготовиться. Покоцанный антимагией ветролёт трансформировался в парящую платформу, на которую Лейта свалила пленных. Под охраной воинов платформа сместилась к достаточно удобной для обороны скале — части бывшего кратера, прикрывшей нас со спины. Сильно смещаться не пришлось: четвёрка засадников, которых мы повязали, «держала оборону против монстров» почти в том же месте.

Разумеется, моя любимая глава Ассур не преминула облачиться в Боевую Чешую. Причём в её усиленный вариант, доступный при наличии свежеубиенной дичи, когда БЧ не столько воплощается из чистой маны, сколько трансформируется из чужой плоти. Наскоро и грубо, ибо на большее не хватает опыта; но даже так прочность, сила и прочие характеристики Боевой Чешуи заметно растут. Разве что пластичность страдает да скорость восстановления снижается, но это можно потерпеть.

Разумеется, я сам ни один из своих Аспектов не принял и в отражении первой волны личного участия, можно сказать, не принимал. Не лидерское это дело — в первых рядах рубиться, да и никакому из подтипов Наблюдателей такое не показано. Изображать стереотипного джедая-командующего времён начала Войны Клонов? Пфе, я не настолько тупой.

А вот чем я занимался довольно активно, так это задымлением нашей позиции. Против пчелос приём (пока) не пригодился, а вот против нынешнего врага…

Понятно, что среди химер специализированные сенсоры есть. И много, причём разных.

Но большинству чужих монстров дым забивает и зрение, и нюх, не говоря уже о том, что этим вот дымом даже дышать не очень-то приятно — а у нашей пятёрки бронескафандры с фильтрацией воздуха. Вроде мелочь, но именно из таких мелочей складывается баланс преимуществ/слабостей на поле боя.

В итоге после примерно четырёх минут рубки средней жёсткости, стоившей Орьете более полусотни разнообразных химер, первая волна атакующих изобразила море перед Моисеем. А по нашим позициям орнул выдвинувшийся в средние ряды, на дистанцию в полсотни метров, элитник — тот самый четвероногий, плешивый, рогатый тигрозавр.

И ведь мощно орнул, сволочь!

Две трети облака дыма сдуло ко всем тёмным магистрам.

Стенка иллюзорного камня, прикрывающая пленников, парящую платформу и меня самого, тайком выстроенная под задымлением, устояла, пусть и потрескалась.

Тарус, Гарих и Шелари, получив своевременное предупреждение, длинными Рывками покинули область поражения и не то чтобы лёгким испугом отделались — нет, вовсе не испугались, ни капли. (Под такой дозой адреналина, как у них к тому моменту, бояться физиологически невозможно).

Лейта своего положения не изменила. Но если она вообще пострадала от маго-акустической атаки по площади, то сей же миг всё пострадавшее исцелила.

И тогда увечный тигрозавр, подойдя поближе, орнул повторно. В полную силу.

Вдобавок растянув рык-вопль аж на минуту.

Когда эта скотина умолкла, то незамедлительно получила аллаверды от моего Технологического Аспекта. Счетверённый залп самым крупным калибром, алхимической взрывчатки полную морду метров с сорока. То есть, считай, в упор. Как ни крепко стоял его личный барьер, а от такого привета любому барьеру поплохеет! Да и Лейта попросила ковырнуть не вполсилы, без лишней экономии ресурсов.

Грохнуло дай боже. Молот Подземного Грома в исполнении Гилоя рядом, конечно, постоял, но в той части колонны по росту, которая пониже да пожиже.

Жаль, что такие бабахи — ресурс ограниченный, даром что при подготовке ко всей этой истории Лейта расстаралась и напекла их больше обычного. Увы, типичная проблема боеприпасов: много их не бывает, и на всю армаду Орьеты не хватит точно. Но я всё равно оперативно перезаряжал пневмопушки своего Аспекта, готовясь продолжать обстрел.

Меж тем вражеский элитник получил на свою шею продолжение последствий тактической ошибки. Рванув к нему, моя временами жутенькая, но всё равно безусловно любимая красавица вцепилась в тигрозавра, как бультерьер в медведя. Воспользовалась и свободным коридором, и Падением Пера, и временным ослаблением защиты — всем. Вплоть до лёгкого ступора со стороны врага, не ждавшего ничего такого от, ха-ха, целителя.

Даже в субъективно растянутом времени Лейта казалась быстрой, как выпущенная из лука стрела. Только вот я к столь самоубийственному манёвру отношения не имел!

//Лейта!!!//

//Не кричи. У меня есть план/Я знаю, что делаю//

Быстрота стрелы из лука — это не так уж много, если мерить по возможностям людей с золотыми звёздами на своих шестиугольных значках. Химерное воинство Орьеты, разумеется, попыталось свою главную цель остановить. Но смелость, как известно, города берёт; а как уже сказано выше, тысячелетнее ископаемое, по всему судя, попросту не ожидало ТАКОЙ наглости от своей дальней родственницы.

Краткий период шокированного ступора, предопределивший всё последующее.

…Что может сделать бультерьер медведю? Да примерно ничего. Обозлить разве что… только вот Боевая Чешуя лишь по своим размерам соотносилась с тигрозавром, как бультерьер с медведем. А вот по рейтингу угрозы у них выходил приблизительно паритет. Тут три звезды и там три звезды.

И, конечно, насколько бессилен против тигрозавра целитель, стоящий в сорока метрах — настолько же бессилен тигрозавр против целителя, мёртвой хваткой вцепившегося ему в загривок.

Спустя ещё пару секунд после того, как рывок Лейты завершился захватом, химера, как марионетка с обрезанными ниточками, грохнулась оземь. Очевидно и однозначно дохлая.

На Боевую Чешую незамедлительно обрушился настоящий шквал атак.

//Лейта!!!//

Нет ответа.

//Лейта!!! Лейта!//

//Не кричи! И не мешай!!!//

Излишне инициативные и самостоятельные подчинённые — ад для Лидера.

Кричать по нашей связи я, конечно, перестал. Но вот шанса проредить химерное воинство, что с обновлённым энтузиазмом накинулось на Боевую Чешую, не упустил. Пневмопушки заухали снова, загремели взрывы, раскидывающие воинство врага, а мелочь попросту рвущие в клочья. И наши воины, не особо раздумывая, тоже ринулись в самую гущу схватки. В хаос беспощадной кровавой резни.

Не колеблясь и не сомневаясь, Гарих с Шелари активировали четвёртые потоковые артефакты своих комплектов, я — пятый, а Тарус — шестой. Правда, упиваться зельями мы не спешили. Это уже на самый-самый крайний случай, который пока вроде бы не настал. Нам ли не знать, насколько живуча — в буквальном смысле сверхъестественно — и изворотлива госпожа глава Ассур? К тому же у неё вроде бы есть план, а товарищам по команде надо доверять…

Запасённых козырей мы больше не жалели. Тарус со своей Тысячей Клыков старался вовсю, да и мой Технологический Аспект разбрасывал бомбы без всякой экономии, по откату — а Гарих с Шелари лихо резали подранков. Почти как на тренировках, только ставки выше. Результат не замедлил проявиться: за следующую минуту пало примерно столько же химер, сколько за всю предыдущую драку.

Что, разумеется, мало что значило. Воинство Орьеты словно бы вовсе не поредело, питаемое мало-помалу подтягивающимися подкреплениями.

Невзирая на все наши усилия, с Боевой Чешуи, пиявкой вцепившейся в тушу тигрозавра-мутанта, шквалом вражеских атак начисто срезало все щупальца. Более того: её ноги раздробило, левую стопу оторвало по самое колено, а от головы после мощнейшего тупого удара осталось только кожаное пятно, чем-то похожее на сдувшийся футбольный мяч. В туловище торчало три костяных копья, а уж сколько дыр проделали в нём атаки с дистанции, аналогичные Рассечению и Воздушным Стрелам…

Однако я уже понял, что задумала Лейта, поэтому не слишком волновался из-за этих мелочей.

И в итоге оказался прав.

В начале второй минуты туша поверженного гиганта шевельнулась — и не очень уверенно встала на все четыре. После чего мёртвый тигрозавр развернулся и взревел. Совсем не так, как раньше. В новом рыке его больше не звенела атакующая акустическая магия.

Зато торжество, вызов и насмешка читались в нём без труда.

Ай да Лейта, ай да выдумщица! Забурилась в тушу, подчинила ещё не успевшую окончательно умереть плоть — и, можно сказать, пересела с Боевой Чешуи на боевого мясного голема. Точнее, в него. С опорой на многие тонны покорной, неплохо насыщенной энергией плоти Многоликий Целитель Ассуров способен на многое. То есть способна, да…

И она сходу, без раскачки принялась это доказывать.

Не живая, но лишь оживлённая, лишённая своего звериного духа химера лишилась всех талантов, способностей и особенностей, на этот дух завязанных. Никакого более защитного барьера, никакого рёва-с-вложенной-магией, позволяющего атаковать дистанционно, никакой сенсорики, положенной хищным монстрам, ауры подавления, естественной для тигрозавров, и всего остального арсенала, добавленного этой хищной машине смерти уже шаловливыми ручками Орьеты. Даже просто для приведения в движение живого биотанка Лейте пришлось сперва наскоро воссоздать плетением плоти чары левитации — ибо чистой силы мышц для такой задачи критически недоставало. О былой хищной грации (вернее, тех её ошмётках, что сохранились после химеризации) пришлось забыть.

Переподчинённый тигрозавр обернулся просто новым мясным костюмом поверх биоскафандра, заменой Боевой Чешуи. Медлительным. Неуклюжим. Уязвимым.

С другой стороны, боевая подруга не остановилась на первых успехах. Не ограничилась выданным ею жутковатым аналогом некромагии, вывернутой наизнанку (потому что опирается на целительство и метаморфизм, а не на энергии распада). Плетение плоти в сочетании с навыками рунолога позволяло строить не только чары левитации, но и более интересные структуры. А цветущая способность номер двенадцать усилила сопротивляемость бывшего тигрозавра почти до того же уровня, что у самой Лейты. То есть любые долгоиграющие факторы, вроде ядов или боевых проклятий, разом сделались неэффективны. Негативные ауры — тоже.

Само собой, переподчинённый биотанк оставался уязвим для боевой магии прямого урона, вроде тех же Мистических Зарядов. И для физических атак. Но…

Во-первых, новая хозяйка этого мясного голема могла его лечить. Довольно быстро, в полную силу обладательницы трёх звёзд золота. И уж в качестве полевого целителя она хороша! Не идеальна, нет, даже не близко — но десятилетия довольно разнообразной практики со счёта тоже не скинешь.

Во-вторых, чарами Метаморфа Арканум она на скорую руку усиливала бронирование своего нового мясного костюма. Ну и что с того, что такой метаморфизм даже рядом не стоял с долгоиграющей и стабильной работой полноценного химеролога? Если изменений хватит на десяток-полтора минут, прежде чем затронутое ими мясо начнёт расползаться вонючей слизью от апоптоза, аутоиммунных откатов и многочисленных микротравм энергетики — этого вполне хватит для боя! Да и с недолговечностью можно смухлевать, ибо всё то же целительство хорошо в возвращении функциональности тела и духа, а нынешняя глава Ассур — целитель не из рядовых.

Ну и в-третьих, при физическом контакте с тигрозавром химеры Орьеты очень быстро узнавали, что Лейта умеет не только лечить. Как там в её статусе написано, в описании цветущей способности номер десять? «Возможно дарить другим собственное обновлённое понимание единства жизни, смерти и их пограничных состояний»? То-то и оно, хе-хе!

Ничего. Мы ещё повоюем.

…Следующие полчаса я ощущал себя лягушкой в кастрюле, поставленной на огонь. Кастрюле, накрытой крышкой, должен уточнить.

Сила солому ломит (и нынче сила была не за нами).

Вполне возможно, будучи слабее, противостоять врагу за счёт изобретательности, изворотливости и неожиданных хитрых трюков. Не побеждать, нет — но противостоять. Возможно.

Как и держаться против более опытного врага, имея с ним паритет в силе. Победа тут ещё более фантомна, крайне маловероятна, и всё же некоторое время, стиснув зубы и понемногу сдавая назад, теряя возможности, терпя раны… да. Более опытный противник — это страшно, но не безнадёжно. Иногда. Если сильно повезёт, держаться можно.

Но против нас стоял враг и более сильный, и более опытный. Принцип Тарраша, я Лейте о нём рассказывал: любые два нескомпенсированных преимущества предопределяют исход боя.

Как сказал Сунь-Цзы: «у кого шансов мало — не побеждает; тем более тот, у кого шансов нет вовсе».

А другой весьма неглупый человек заметил: схватка профессионала с любителем длится ровно столько, сколько захочет профессионал.

Конечно, мы убивали химер. Но что с того? У Орьеты много!

Конечно, мы подстраивались под её атаки. С той или иной степенью успеха отражали стихийные и бесстихийные дистанционные удары. Либо, чаще, уклонялись от них. Когда уклониться или отразить не получалось, как в случае площадных или самонаводящихся атак — восстанавливали барьеры брони. Когда не успевали восстановить (или когда они оказывались бессильны, как при наложении некоторых эффектов на местность) — терпели, стиснув зубы, ждали лечения.

Попытки контратаковать оставили довольно быстро. Больно дорого обходились такие попытки. А уж такая успешная контратака, как с захватом тигрозавра-мутанта, удалась лишь раз; новых авантюр в подобном стиле Лейта не предпринимала, хорошо ощущая расклад.

Но мы всё же стояли. Мучительные, тянущиеся застывающей смолой полчаса. И даже ещё чуток.

Аж гордость берёт при воспоминании, как мы стояли!

Жаль, что на одной гордости, да против двух нескомпенсированных преимуществ, устоять нельзя. В принципе. Никак.

Последние минуты избиения превратились чуть ли не в наглядную демонстрацию со стороны Орьеты: смотрите, я могу раздавить вас вот так. А ещё так. Или, если пожелаю, так. Или этак. Ну или таким ещё способом. А может, этим? Как вам, (не) нравится? Подустали? Понимаю, понимаю… но оцените ещё вот такую тактику! Здорово, да?

…когда на смену предыдущей волне химер не пришла новая, мы даже не сразу это заметили.

Биотанк имени Полудохлого Тигрозавра, стоящий в первой линии нашей обороны, превратился в закопчённый и словно оплавленный огрызок. Косо срезанный череп, половины наращённых бронеплит как не бывало, вместо четырёх ног — две сравнительно целых и одна опорная культя. Да и масса его упала где-то раза в два, оставив от химеры отощавшую жертву голодания.

Из троих воинов оставался на ногах один лишь Гарих. Ну, как — на ногах? На одном колене. И с одним эрзац-щитом (уже третьим, кажется… или всё-таки четвёртым? Что-то мне отслеживание мелочей с нюансами даётся всё хуже: я устал… я так устал…).

Оба наших Арьергарда лежали в узкой щели между моим Аспектом и задницей тигрозавра, под хилым прикрытием того, во что превратился его хвост. Да, от атак из верхней полусферы следовало беречься. В арсенале врага предсказуемо нашлись не одни лишь антимагические птицерыбы, но и добрых полдюжины разновидностей всякой летучей дряни. И даже больше полудюжины — просто всякие там летучие кислотные бомбы и птичек с ядовитой начинкой против нас не бросали.

Неэффективно, ибо бронескафандры. Да.

Запас алхим-стимуляторов и зелий-энергетиков показал дно. У всех. Тарус с Шелари, собственно, потому и валяются, ожидая детоксикации, что использовали составы, которые без вмешательства Лейты запросто могли бы и покалечить, отнимая набранные ступени. Как нетрудно догадаться, даже самая ядрёная, тяжёлая, адски вредная химоза всего лишь оттянула неизбежный финал. Помогла простоять на восемь-десять минут дольше, чем без неё.

Алхимическая взрывчатка для пушек Технологического Аспекта закончилась ещё раньше. И ни у меня, ни тем паче у Лейты не оставалось ни времени, ни сил на пополнение запасов, хотя дохлой плоти вокруг валялось — просто трансмутируй не хочу.

Впрочем, усиленный до пятого круга барьер Аспекта хотя бы прикрывал меня и тяжелораненых. Так что польза от него всё же была, да.

Что забавно, наши пленники тоже выжили. Причём все. С другой стороны, прицельно по ним никто особо не бил. Да и я старался их прикрывать, а Лейта — пусть и по остаточному принципу — лечить, так что ничего особо удивительного.

Даже осознав паузу в череде атак, мы не поспешили обсудить это изменение. Не один я ощущал себя отравленным усталостью аж до самого костного мозга. Да и что тут обсуждать? Что будет, то будет, и сейчас не нам решать, как всё закончится. Однако мы можем худо-бедно восстановиться. Помедитировать, подышать, сбросить хотя бы часть гнущего к земле груза.

Гарих сел на одну из химерьих туш, усилием воли принуждая сердце и лёгкие работать более размеренно, не захлёбываясь, закрыл глаза и отдался трансу восстановления (ради чего отключил все потоковые артефакты, кроме усиливающих живучесть и интеллект). Лейта полностью ушла в самовосстановление, на время отложив даже помощь Тарусу и Шелари. В конце концов, чем скорее она прийдёт в норму, тем полнее и качественней сможет им помочь.

И потому только я один видел, как из-за дальней кромки кратера вылетела очередная химера. Ну, разве что особо крупная, как для летающей: размером примерно со знаменитый Ан-2, также известный как «Кукурузник». Но существенно тяжелее него и даже издали ощущаемая мощной — по очертаниям скорее нечто вроде ската, чем птица. Впечатление порождения морей, вздумавшего покорить воздушный простор, усиливали и окраска: сине-серая с разноразмерными круглыми чёрными пятнами по шкуре, — и тупая восьмиглазая морда, и длинный, хлыстообразный хвост.

Ясно, что летать нечто подобное, весящее как пара слонов разом, может сугубо за счёт магии, и достаточно высокоуровневой притом: никак не ниже шестого круга.

Заложив в воздухе изящный пируэт, небесный восьмиглаз заложил плавную дугу и приблизился к нашим позициям слева-сверху. А затем и остановился полностью, зависнув метрах в сорока. Мощность его защитного барьера я оценил бы как упругую стену круга этак шестого, на грани с седьмым по насыщенности, наверняка допускающую кратковременный форсаж: летающий танк, да и только! Если бы даже остался запас алхимических бомб — не достать никак. Ни саму химеру, ни троицу, пристроившуюся у неё на холке в специальных выемках меж горбами, как у верблюда-бактриана.

— Эй, младшенькая, покажи личико!

Сидящая первой и глядящая свысока особа мало чем отличалась от привычного уже, словно под копирку отлитого облика Ассур: чёрные в прозелень волосы, заплетённые в простую косу, изящные черты, бледная кожа. Разве что вот радужка не изумрудная, а золотая, ещё и увеличенная, как у зверя. Ну и такого же нервического веселья, каким прям брызгало от неё, я ранее у сородичей Лейты не видывал.

Наигрыш? Или эта вот в самом деле настолько нестабильна эмоционально?

//Будешь показываться?//

//Обойдётся//

//Ладно. Попробую отгавкаться//

//Попробуй. Выиграй ещё чуток времени//

— Наша целительница делом занята, — высунувшись из Технологического Аспекта, как танкист из люка, объявил я через Рупор, то бишь чары усиления звука. — Ей не до забав. Или подождите, или уж прилетайте позже.

— А ты вообще кто, мелочь? — золотые глаза (прям как у ситхов… классика!) уставились на меня. Ой вэй, сколько концентрированного презрения! Так много, что сразу ясно: это точно проецирование.

Иначе фигу создашь давление такой мощи, да на солидной дистанции.

— Ты-то замечательно знаешь, кто я. Но для порядка представлюсь: Вейлиф из Малых Горок, Лидер этой команды. А сама-то ты кто, бибабо? Своя личность у тебя хоть в зачаточном виде есть?

— Не зли меня.

Вместо презрения на меня излился гнев. С нотами насмешки, лёгкого удивления, подозрения и ещё чего-то, совсем уж сложноразличимого. Особенно в моём-то вымотанном состоянии.

— Ой-ой. Боюсь-боюсь, — сыграл я в ответ усталое равнодушие. — Представляться будешь? Или мне тебя так и звать бибабо, только с большой буквы?

— Странное слово какое. Что-то обидное, наверно?

— Да нет, просто технический термин. В кукольном театре так называют кукол-перчаток. Которыми управляют, сунув руку в… то самое.

Ненависть. Ненависть. Ненависть!

И — словно эхом — насмешливое одобрение.

(Выходит, у нашей бибабо таки имеется нечто вроде собственной личности? Интересненько…)

— И кто же… по твоей мысли… управляет… мной?

— Да ясно кто. Орьета, кто ж ещё.

— Откуда тебе ведомо это имя? — внезапная стенка на пути потока эмоций. Ватная тишина в эфире.

Что само по себе кое о чём говорит.

— Глупый вопрос. Могу намекнуть: навыки Лингаса не настолько хороши, как он, возможно, думает о них. Ладно, давай об актуальном, Бибабо…

— Задрал!… можешь звать эту величественную и прекрасную госпожу Кын Лолоне.

— То бишь Малой Матушкой? Ла-а-адно. Кын Лолоне, так Кын Лолоне… — химера, оседлавшая химеру, снова взъярилась. Вероятно, из-за того, что госпожой не назвали. Я это проигнорировал. — Может, заодно и ту пару сзади представишь? — указующий взмах рукой. — Ясно, что они из команды, которая большей частью к нам в плен попала, даже ясно, что Лидер и Авангард…

— В плен? К вам? Это вы все у меня в плену! Вот тут! — демонстрация сжатого кулачка.

— Успокойся уже, величественная и прекрасная Кын Лолоне. Водички попей, что ли. Говорят, это помогает, — ну да, известное средство обуздания истерик.

Бух! Бух!

Это в барьер Технологического Аспекта врезались, ослабляя почти в ноль, очередные одноразовые химеры. Возможно, на основе тех же птиц, из которых Орьета антимагическую стаю лепила.

Между прочим, довольно эффективно. Берёшь птичку с естественным управлением воздухом, чуть меняешь-усиливаешь её ускоряющий навык, снимая любые ограничители и безжалостно форсируя, ну а в итоге птички превращаются в живые снаряды. Почти мгновенный разгон, встреча с целью на скорости звука или около того… против неподвижных мишеней — вполне результативно.

— Ты чего, на «величественную и прекрасную» обиделась? Или решила, что не королевское это дело — всяких смердов представлять?

Бух!

Не успевший восстановиться барьер схлопнуло, а пробившая его птичка превратилась в большую кровавую кляксу на лобовой броне Аспекта. Облачком разлетелись перья и алые брызги.

— Госпожа, — видимо, Лидер «смердов» тоже немного обиделся. — Довольно слов, вспомните о…

— Задрали!!! — вскинув голову к небу, взвыла Малая Мамочка.

События сорвались с места, помчавшись на полных оборотах. Снова.

Я поднял вокруг Технологического Аспекта резервный барьер. Точнее, экстренно перезапустил, но на резервных цепочках рун. Не суть важно.

Кын Лолоне (а может, и Орьета) наглядно доказала, что садиться на химеру её производства — это затея примерно такая же сомнительная, как пытаться немножко порезать Лейту, предварительно напялив сделанную ею живую броню. Ибо недокументированные функции в биотехе — это классика.

Я без понятия, что конкретно она сделала, но вражеский Лидер обмяк, моментально отключаясь. Авангард, что сидел в середине, за спиной у куклы Орьеты, это заметил и, конечно, попытался сделать свой ход…

Куда там. Недокументированные функции, помните? Небесный восьмиглаз нейтрализовал его, сжав дополнительным барьером, как этакой внезапной смирительной рубашкой.

Авангарду ещё хватило сил и опыта на Рассечение. Мгновенное, мощное — на всю выносливость. Но сквозь барьер, да без фокусировщика (потому что барьер, помимо прочего, не дал выхватить оружие), да ещё под действием того же трюка, который отключил Лидера…

Однако Кын Лолоне всё-таки порезало. Немножко, но чувствительно.

Отчего восьмиглаз получил ментального пинка и барьер вокруг Авангарда, уже нейтрализованного вообще-то, сжался так, что у того аж рёбра хрустнули.

…вот тут-то и настало время сделать свой ход Тени. Не зря она так долго и так аккуратно плыла к месту действия! Даже не материализуясь полностью, мой иллюзорный двойник выпустил Мистический Заряд. Слабенький, очень слабенький — самый низ второго круга. На большее просто не хватало той части Тени, что просочилась под личный барьер Кын Лолоне. Но…

Каст безмолвный, безжестовый, практически мгновенный, точно в цель.

Снова без шансов. Только уже для живой марионетки. Чары вскрыли её череп и с хирургической точностью рассекли мозжечок. Ну и ещё кое-что попутно задели. Чтобы руками не махала, языком не болтала и, как следствие, колдовала с бо-о-ольшими сложностями.

Если вообще могла.

…разумеется, Малая Матушка не могла работать единственной бибабо Орьеты. Среди собравшейся орды химер нашлись запасные ретрансляторы её воли. Но прям молниеносно «менять каналы» Орьета всё-таки не могла — только с задержкой, причём заметной, больше секунды.

А в наших-то обстоятельствах секунда с лишним — целая бездна времени.

Хотя нельзя исключать, что наш враг решила немножечко поиграть в поддавки. Планы внутри планов, разнообразие против тысячелетней скуки… поди пойми этих ископаемых!

В любом случае моей Тени более чем хватило выигранных драгоценных мгновений, чтобы полностью материализоваться, мягко выдернуть Кын Лолоне с её места и могучим усилием, облегченным чарами Падения Пером, пнуть (выражаясь фигурально) её тушку в сторону Лейты и подготовленных ею заранее щупалец. Которые взломали грунт и поймали новую пленницу.

После чего начался уже сущий ад.

Пусть несколько вразнобой, но химеры обрушили (и частично обрушились) на нас шквалом атак, под которым мы почти захлебнулись. Все силы, все чары, всё, что удалось восстановить за не такую уж долгую «дипломатическую» паузу, иссякло быстрее, чем уходит в землю вода из опрокинувшегося ведра. И кончилось бы это очень скверно, если бы не…

…каменные стены, с грохотом воздвигшиеся вокруг нашего уголка кратера. Знакомые чары. Я их ещё по подтверждению ранга запомнил.

Кавалерия из-за холмов, точнее, команда Эгвана Палача Монстров, наконец-то прибыла. То есть она уже давно ждала рядом, поэтому я не особо опасался худшего исхода, но всё равно вмешательство гильдейцев ощущалось не столько своевременным, сколько запоздавшим. Немножко.

Однако в их способности перемолоть химер я не сомневался ни мгновения.

В общем, как-то так оно и закончилось. Моя Тень, надёжная подстраховка (засада на засаду против засадников, этакая рекурсивная матрёшка)… у нас нашлись не только карты, выложенные на стол открыто.

Как говорил старик Сунь Цзы: «Кто — еще до сражения — побеждает предварительным расчетом, у того шансов много». И мы своими шансами воспользовались неплохо.

Только вот выигрыш в сражении не означает выигрыша в войне.

— Значит, Чёрные Колпаки?

— Да. Полное звено… было полным: их Авангарда сплющило насмерть. Но вот Лидера тоже удалось взять живьём. Мелкие сошки, мало что знают, но всё равно приятно…

— Мелкие?

— Да. Шестидесятые ступени. Ну, Лидер их до семидесятой дорос. Всё равно это несерьёзно, с учётом довольно скромного рейтинга. Вон как вы их лихо размотали!

— Если бы они не изображали истощение, если бы мы не атаковали сходу, если бы вместо четверых нам противостояла полная команда и если бы…

— Не прибедняйся, Вейлиф, — «а ещё помни про свой рейтинг», почти как наяву услышал я это дополнение.

И счёл за благо вернуться к чуть более ранней теме:

— Господин Акхэрэтт Угшэр, вы сказали, что они мало знают. Но ведь заказчика они знают точно? Как и цель?

— Да. И это отдельная… боль. Их изначальным заданием было устранение Лейты Ассур, оплаченное анонимами, недовольными вторжением на рынок живой брони.

— Артефакторы-бронники, значит? И кто именно?

— Эту боль мы будем лечить сами.

Предупреждение в тоне собеседника и довольно внушительное духовное давление меня…

Не остановило.

— Надеюсь, господин, лечение выйдет качественным и рецидивов не случится.

— Ба. Да ты никак угрожать удумал?

— Не угрожать, а предупреждать. У меня есть некоторые договорённости с родом Гостешей, так что если недовольные анонимы не уймутся или хотя бы не начнут изъявлять своё недовольство способами более цивилизованными, чем найм Чёрных Колпаков, мы не постесняемся расширить сотрудничество с упомянутыми владетельными графами. Если кое-кому не хочется узнать, как происходит не просто какое-то там вторжение, а действительно агрессивный захват рынков — с демпингом, вытеснением конкурентов и прочими семьюдесятью семью удовольствиями… — я не стал заканчивать фразу, просто посмотрел на собеседника прямо и твёрдо.

Акхэрэтт Угшэр усмехнулся:

— Похвальная вера в свои возможности.

— Я предпочитаю вере точный расчёт. За верой извольте к жрецам. Кстати, они тоже вряд ли будут в восторге от смерти выдающегося целителя, активно сотрудничающего с…

— Хватит-хватит, не продолжай.

И как-то он так ухитрился это сказать, что я довольно отчётливо, без тени сомнений понял: жрецы действительно уже в курсе случившегося, совершенно от него не в восторге и свою, мнэ, невосторженность донесли до Акхэрэтта Угшэра (и, полагаю, не только до него) в полном объёме.

— Поверь мне, Вейлиф: это действительно не твоя боль. И, уж извини, не твоя ступень… пока что. Поэтому я был бы весьма признателен, если бы хоть вы с Лейтой не… раскачивали этот кипящий котёл. Тут и без вас… в общем, не надо.

— Да я-то человек мирный. Ни к кому первым не лезу, сам живу и другим жить даю.

— Ну-ну. Вы вроде бы собирались пожить в Империи? Вот туда и отправляйтесь.

— Отправимся. Непременно. И уже довольно скоро, как вам, несомненно, известно. Но сперва мне всё-таки хотелось бы ещё пару мелочей уточнить.

Старый соратник Эгвана тяжело вздохнул. Напоказ.

— Уточняй.

— Гилой. Что с ним?

— А вот это история почти весёлая. Я его давно знаю и такого не ожидал…

— Такого?

— Двойного разворота в полёте. Ещё и с подобием жертвенности. Собственно…

Не скажу, что дальнейший рассказ меня повеселил, но что удивил и заставил призадуматься, так это уж точно. Действительно извилистый разворот, ничего не скажешь!

…когда связной Чёрных Колпаков явился к Гилою Сторице с интересным предложением, тот его послал. Далеко и безвозвратно. Да, увечный ветеран гильдии имел ту ещё репутацию и поганый характер, но вот предателем его не назвал бы никто и никогда. Завести в засаду команду целительницы, которая вот-вот должна вернуть ему руку? Ещё чего!

Гилой не только послал связного по анизотропному шоссе, но и честь по чести доложил о контакте в гильдию, одному из штатных менталистов. И вздохнул с облегчением, как всякий порядочный человек, сумевший перекинуть проблему по адресу.

Однако когда он вернулся домой, там его уже ждали с новым предложением. Поинтересней. Один из команды (точнее, боевого звена) Чёрных Колпаков, ныне покойный Авангард — и блестящая золотом звериных глаз из-под капюшона плаща посланница Багрового Ковена. Плащ она, впрочем, быстро сняла.

Что до выбора, предоставляемого новым предложением…

На одну чашу весов легли отказ и смерть. Причём смерть лютая, неспешная; да ещё и, как назло, на самом пороге новой жизни — перед исцелением увечья и возвращением в строй.

Как одиночка, Сторица прекрасно понимал: если он даст согласие на сотрудничество лишь для виду, то этой самой новой жизни ему не видать нипочём. Сам не отобьётся, замаскироваться и сбежать не сумеет — только не с его приметнейшим набором черт лица и фигуры. А сидеть под охраной в гильдии, ежеминутно оглядываясь, до самого финала… это разве жизнь?

А между тем на другой чаше весов ему сулили даже не золотые горы, а кое-что более ценное.

По-настоящему новую судьбу.

Вкрадчивым бархатистым голосом устами Малой Матушки, снявшей плащ и завлекающей во всю силу женских чар, бьющих в обход рассудка по естественным мужским желаниям, Орьета Ассур обещала немолодому калеке радикальные перемены к лучшему. Причём — насколько он мог судить благодаря своей сенсорике, годящейся на многое не только в Лесу Чудес, но и при общении с людьми — без обмана:

— Законопослушные чистоплюи, — говорила она с презрительной жалостью, — цепляются за оковы естества, как младенчик за сиську. А между тем тонкое искусство химерологии, имеющее мало общего с вульгарной раскройкой недолговечных боевых монстров, способно помогать людям тысячами способов. К примеру, в твоём случае не так уж сложно подправить фенотип в любую нужную сторону. Хочешь стать статным чернобровым здоровяком с квадратной челюстью? Или, может, изящным красавчиком с синими глазами и узкой талией, из тех, на которых заглядываются девицы и вешаются женщины? Нет ничего проще! Более того, чисто внешними изменениями ограничиваться незачем и даже вредно. Поверь мне как магу с опытом многих веков: ничуть не сложнее поменять вдобавок к внешности также и геном… попутно подкручивая гормональный баланс. Ты ведь не сам по себе такой злоязыкий, несдержанный и колючий, что даже долгая жизнь этого не поправила толком. Всё это тоже следствие телесного несовершенства… только внутреннего, не видного глазом. Законопослушные чистоплюи полагают, что даже с такими врождёнными дефектами надо мучиться до самого конца. Что лечить это нельзя. Судьба, мол, ничего не попишешь. Но я могу переменить эту якобы неизменную судьбу, вот так!

Щелчок пальцев.

— Что, действительно настолько просто? — почти просипел увечный ветеран.

— Не настолько, — легко отступила златоглазая, — но и немногим сложнее. Времени на перестройку тела с небольшой коррекцией духа уйдёт несколько дней, на протяжении которых придётся в несколько подходов запускать и тщательно корректировать кое-какие тонкие процессы. А вот для тебя это покажется мгновением. Уснул одним, проснулся другим. И, кстати, попутно омолодившимся — до оптимума формы. Просто чтобы лишний раз Купель Нэррья не занимать. Сможешь начать новую жизнь где угодно. Жену завести, детишек. Ну, или просто прожить ещё лет сто… с небольшим. Неплохое предложение, верно?

Да, неплохое, подумал Гилой. И даже честное, пожалуй.

Потому что прожив обещанные сто лет и ощущая дыхание подступающей сызнова старости, ему захочется прийти к Багровым за новой дозой жизни. За третьей уже по счёту молодостью. Жить ведь всяко приятнее, чем умирать!

Думай он иначе — не отрубил бы себе укушенную Слугой Могильника руку, не вернулся в гильдию, не встал в очередь на исцеление.

А кто в трясину по пояс ушёл, тот скоро по маковку провалится. На то и трясина…

— Ты тоже хочешь убить эту Лейту? — спросил он глухо.

— Убить? — золотоглазая человеческая химера рассмеялась. Красивым таким, рассыпчатым смехом. — Ну что ты. Её теперь и наши союзники, — мимолётный взгляд на Авангарда, — убивать раздумали. Их заказчикам ведь нужно, чтобы моя дальняя родственница не продавала свои живые брони? Вот она и перестанет. Потому что плотно займётся… другими делами, более… интересными. Смерть — это бездарная растрата потенциала, так что нет. На этот счёт можешь не волноваться.

«Я, — подумал Сторица, ощущая холодок под ложечкой, — об ином волнуюсь». Но промолчал.

И согласился помочь своим незваным гостям.

…однако лихо менять чужую участь легко только заглазно. Сведя личное знакомство с Лейтой, в дополнение к руке получив (за довольно-таки смешную цену) новую, отменного качества броню и глянув заодно на её команду, на диво терпеливую, как для малоопытной молодёжи, Гилой изрядно усомнился в принятом решении. Чему способствовало также отсутствие поблизости «чёрно-багровых».

А уж после делёжки живокорня, ставшей последней каплей…

— Что-что он решил? — моргнул я.

— Провалить задание, — со вкусом повторил Акхэрэтт Угшэр. — Намекнуть вам, что впереди ждёт не добыча, а засада, максимально убедительным образом. Он и так догадывался, что в его живой броне могут быть сюрпризы от изготовителя, так что принудительно посадить ветролёт, угрожая Лейте, не рассчитывал ничуть. Напротив — он рассчитывал, что вы его обезвредите, тотчас же улетите в Мелир и сдадите его мне. Ну, или просто гильдейским менталистам. Про ловушку для Кын Лолоне и Колпаков, подготовленную нами, он ведь понятия не имел. Ну а если бы вы всё-таки полезли в кратер даже после его выходки, то сугубо по своей лихости, в чём вины Гилоя уже не было бы. Более того: раз полезли предупреждённые — значит, получили пару дополнительных шансов.

— М-да. Какой замысловатый саботаж!

— Ну, он всё же гильдеец. Ветеран. Не мог он так просто поддаться на посулы Орьеты.

— Угу… — я ненадолго прикрыл глаза, — знаете, господин, у меня тут идея образовалась. Организуете нам с Лейтой встречу с Гилоем? Да и с Кын Лолоне заодно.

— Хоть сейчас.

— Нет, прямо сейчас не надо. Мы сперва посоветуемся…

Из приятных ожидаемых новостей: все мы, активно поучаствовавшие в бою с химерами, взяли свои трофеи в виде даров системы.

Меньше всего продвинулась Лейта, еле-еле перевалившая порог 73 ступени. Ну да неудивительно: о замедлении развития после каждого нового десятка отлично известно всем. Так что дополнительная ступень на её-то высотах — очень даже солидно: ради такого продвижения многим приходится трудиться не то что годами, десятилетиями.

Что более ценно, но и почти ожидаемо, в экстремальных условиях снова эволюционировала её восьмая особенность. Ещё не очищенная до полноценного золота, но явно к тому приблизившаяся.

Особенность 8: Боевая Регенерация(серебряный ряд)

Вы сумели выстоять под ударом усиленной атакующей магии шестого круга: чары на чары, ваше восстановление против чужой атаки, а также прошли закалку продолжительным боем на самой грани.

Преимущества: мистерия Кровавой Регенерации получает развитие. Пассивное восстановление под воздействием внешних и внутренних негативных факторов ускоряется, во время боя — кратно. Пока в ваших жилах течёт кровь, вы получаете дополнительные значения правых знаков грани живучести (до +4 при полном запасе крови). Частью преимуществ Боевой Регенерации возможно делиться с союзниками при прямом физическом контакте, в том числе через воплощённую чарами материю.

Недостаток: ресурсы тела расходуются быстрее, аппетит растёт (однако это можно отчасти возмещать за счёт внешнего питания: чужая плоть — ваша жизнь).

А сверх того, заметно ярче разгорелась и ещё одна особенность. А именно…

Особенность 5: Бутон Духа Жизни(золотой ряд)

Вам открылось таинство своей природы, до поры скованной бренной оболочкой.

Преимущества: двуединство тела и духа, параллельное осознание материи и маны. Существенное облегчение трансформы в духа стихии Жизнь. Возможность цветения в любой выбранный момент. Отсвет особенности возможно отбросить на чужие плоть и дух.

Недостаток: грань между телом и духом проницаема в обе стороны.

И это вот единственное, довольно скромное уточнение открывало такие возможности… хотя — что ж тут странного? Даже малое улучшение особенности золотого ряда стоит поболее серьёзных улучшений у особенности на ранг ниже.

О том, как продвинулся и что именно приобрёл Тарус, наш боевой дедуля не хвастал. Ну, почти. Но тот факт, что он достиг пороговой семидесятой ступени, таить не стал. Да и не смог бы: настолько явное укрепление духа ни Лейта, ни я пропустить не могли. И поздравили его с переходом в новую лигу. Стать титулованным дворянином, пусть и почётным, а не владетельным — немалое достижение!

С Гарихом и Шелари вышло примерно так же. В том смысле, что они оба тоже пересекли порог рубежной, кратной десяти ступени. Сороковой. Ну, в случае Авангарда оно понятно: ему до этого момента и так оставалось чуть-чуть. А вот наш младший Арьергард по лестнице прям пробежалась, побив даже мой рекорд. От тридцать пятого к сороковому, за раз! Впрочем, именно для неё, как младшей во всех смыслах, и риски вышли самые серьёзные, а усилий она приложила не меньше прочих.

Свою награду Ершица заслужила, без сомнений. Заплатив кровью и муками.

Что до меня…

Для начала — об уровнях. До боя мне немного не хватало до пятьдесят третьего, завершил же я его, пройдя половину пути до пятьдесят шестого. Два с половиной, примерно. Неплохая награда, да, но и не так чтобы прям вау. Другое дело, что уже потом, как следует проанализировав предчувствия от задуманного и посоветовавшись с Лейтой, я вложил полученные очки развития в…

Особенность класса 1: Талант Иллюзиониста(ранг А — героический)

Преимущества: сложность создания любых иллюзий вплоть до высоких уровней снижается. Для чар нулевого круга снимаются любые ограничения длительности и смягчаются обычные ограничения масштаба, чары первого круга творятся как чары нулевого круга, чары второго круга — как первого и так далее, вплоть до чар шестого круга включительно. Возможно творить с обычной сложностью и без потери качества две иллюзии пятого круга и ниже одновременно.

Недостаток: требования контроля для создания сложных маноёмких чар четвёртого круга и выше, кроме принадлежащих школе иллюзий, увеличены.

Что могу сказать? Многогранное, комплексное и чрезвычайно мощное усиление получил я в своё полное распоряжение. Нельзя забывать, что Талант Начинающего Иллюзиониста я обрёл довольно рано… и это сказалось на его качестве. Для новичка-самоучки он казался сокровищем, но для состоявшегося мага моего уровня? Мягко говоря, посредственно.

То ли дело обновлённая классовая особенность, как раз-таки полностью соответствующая уровню!

Да, она всё ещё не позволяла мне замахиваться на профильную высшую магию. Но вот любую, что попроще, вроде моих Аспектов или ветролёта, облегчала ну очень заметно. Это раз.

С нею мне стало доступно параллельное сотворение профильных чар пятого круга. Это два, и очень весомое два, хочу заметить. Хотя в значительной мере этот пункт просто фиксировал мои успехи в касте без подпорок, в безмолвном и безжестовом чародействе, с упорным развитием всей ауры.

Наконец, благодаря обновлению особенности я ослабил хватку недостатка, довольно обидного и неприятного. Отныне любая начальная магия, от нулевого и до третьего кругов включительно, стала мне доступна в полной мере. Подчеркну: пусть начальная, но любая. Всех школ и направлений! Изучай — не хочу! Во-вторых, магия более высоких кругов, не относящаяся к иллюзиям, требовала дополнительного контроля лишь в том случае, если была сложной.

А ведь драконья доля боевых чар, по моим-то меркам, как раз проста…

Ясно-понятно, что от судьбы Наблюдателя мне не уйти и одним властным взмахом руки стирать с лица Цоккэса городские кварталы десятками я всё равно не смогу. Резерв маловат. Однако вжарить тем же Огненным Шаром, да в силу пятого круга на грани с шестым?

Легко!

Возможность не с натягом, не со скрипом и не условно, а практически полноценно играть роль Сотрясателя — это, знаете ли, дорогого стоит. Осталось только те самые боевые чары подучить.

Хочу что-нибудь этакое, условно интеллектуальное, с самонаведением.

Правда, нельзя забывать, что при игре за Сотрясателя мой ранг угрозы снижается на одну-две звезды, а из числа имеющихся уровней следует вычесть примерно 6–8. Возможно, даже полный десяток и более, если речь про такого же, как я, обладателя вполне развитого класса золотого ранга. Да и незнание боевых заклинаний подрезает крылышки. Ну да это уже дело наживное.

…а знаете, что забавнее всего? То, что чуть ли не максимум пользы от состоявшегося боя получили те, кто в нём не участвовал вовсе.

Я про Альтею и Филвея.

Маленькое примечание в профиле Лейты: «Отсвет особенности [Бутон Духа Жизни] возможно отбросить на чужие плоть и дух». Устранение узкого места у меня, продиктованного отстающей классовой особенностью номер один. Возможно, ещё какие-то дополнительные факторы, сыгравшие свою роль… не знаю: я в таких недоисследованных областях плаваю, как нерадивый студиоз в дополнительных темах.

Суть в том, что после очередного и особо длительного, на несколько часов, падения в синхрон наши клонодети по уровням догнали Шелари и почти догнали Гариха.

И озолотились.

Не в полной мере, не до конца — но ранги их классов и части особенностей эволюционировали. А вернее, сократили разрыв с нашими, эталонными. Резкий такой, мощный рывок.

Мне бы порадоваться: как же, ведь теперь-то наше с Лейтой отбытие в Империю не испортит уже тревога об остающемся позади. Клонодетки с лёгкостью впишутся на наши места в команде, не окажутся отстающими, типичными слабыми звеньями. Детский сад в подземелье, соответственно, нисколько не потеряет в качестве снабжения, а маленьких Ассуров будет кому согреть заботой.

Я и радовался. Ведь всё хорошо! И станет ещё лучше!

Только вот где-то на заднем фоне зудела, как комар в ночи, недоверчивая, параноидальная мысль: с чего это вдруг такой поток успехов, да всё на нас? Если светлая полоса уже не просто светлая, а прям вся из себя сияющая, то какой окажется идущая за ней тёмная полоса?

Чем выше вскарабкался, тем больнее падать.

Удача и неудача ходят рука об руку. Родственницы всё-таки.

И я старательно давил эту тревожную, знобкую мыслишку, да только никак не мог задавить вовсе. Очень она оказалась живучей. Иррациональные предчувствия — они такие.

Оставалось лишь утешать себя по примеру стоиков, напоминая: сделать больше, чем я могу, никак не возможно. Коли так, то накручивать себя незачем. Вот начнутся ожидаемые неприятности, так и станем думать, как их разгребать. А пока всё хорошо — радуемся… и выводим клонодеток в свет.

Краешком. На одну десятую.

Пора.

— Йо, Ершица! Как шикарны и остры твои колючки! Ух прям!

Шелари развернулась, опуская меч и дагу, поинтересовалась со вздохом:

— Долго это хоровое исполнение репетировал?

— Вообще нисколько. Нам ментальной синхронизации хватает с избытком, — мы с Филвеем дружно переглянулись и дали друг другу пять. — Гарих, подходи тоже, новости есть, — добавил я уже без «эха», организованного клоносыном. — И где Тарус?

— Дед закаляется внизу.

Речь шла о вертикальной шахте, выкопанной мной ещё во времена одиночной робинзонады в Лесу Чудес «на случай битвы чудищ». С тех пор мы её облагородили и улучшили, то есть в основном я: сменил форму колодца в верхней части и чародейских барьеров натыкал, чтобы детишки не могли случайно упасть сразу до самого дна; в шахту добавил ухватистые скобы, столбы для быстрого спуска и лестницу для подъёма ножками; оформил на разной высоте ниши в коротких ответвлениях, чтобы отдыхать и/или медитировать во время подъёмов и спусков, выбирая удобную глубину с нужной плотностью фона.

В общем, вместо убежища на крайний случай (скорее, вместе с ним) создал своего рода ступенчатое испытание или, если угодно, тренажёр с настраиваемой сложностью. Свободные от вахт воины полюбили состязание «кто спустится глубже и дольше продержится», да и Ринха, с её-то удобной особенностью, там чуть ли не ночевала.

А Тарус за этим безобразием приглядывал, как взрослый и ответственный.

Ну и собственными медитациями около дна шахты не пренебрегал. Хоть не Авангард он, однако шоковые погружения в плотный фон маны полезны всем…

Если не увлекаться сверх разумного.

— Давно он там?

— Да, так что скоро должен вернуться.

— Вот и хорошо. О, я его уже чую.

— А я ещё нет, — вздохнул клоносын.

— Ничего, какие твои уровни? Научишься ещё. Особенно если продолжишь ментал развивать.

Шелари нахмурилась, переводя взгляд с меня на него и обратно.

— Ты ведь не Тень. И почему у тебя лицо, как у Ассура?

— Это всё часть новостей. Но не ершись и подожди деда: не хочу объяснять всё по второму разу.

— Ну-ну.

Однако ершиться дальше она всё же не стала.

Вообще влияние Гариха сделало её поспокойнее. Как и новый опыт. Вот в столице — там да, там она вполне искренне смущалась, злилась, удивлялась и так далее. А нынче младший Арьергард естественные реакции, убавившие в остроте, скорее имитирует лёгким (или не очень) наигрышем.

Создаёт привычную атмосферу дружеской близости и непринуждённости.

Сам Гарих, тихушник, просто стоял в стороне, как обычно… и как обычно же изучал новый объект в поле зрения. То бишь моего клоносына. Молча. Что он там себе подмечает и какие выводы делает? Без понятия. Да, не так-то просто, глядя краем глаза на его каменную физиономию, заподозрить, что истинный характер нашего Авангарда довольно мерзкий. Он злопамятен, обидчив, мстителен, параноидален и, как будто этого мало, на удивление раним. Меланхолик, изображающий флегматика. Но изображающий так долго, упорно и талантливо, что в значительной мере перековался. Стал из того, каким уродился, таким, каким хотел бы себя видеть. Причём по большей части — без посторонней помощи! И без всяких читов, вроде осколков памяти о прошлой жизни, но с отягощением в виде неблагоприятной среды.

Self-made man, дистиллированный пример.

Что ни говори, везёт мне на талантливых людей. Правда, Гариха приметила и привлекла Ершица, но это уже мелкие детали. Принять другого и суметь не оттолкнуть — тоже не так-то просто; причём как раз с талантами, сплошь и рядом ершистыми (ха-ха!), нужна особая деликатность.

Господин Лапка соврать не даст!

Тут я вынужденно отложил философствования, поскольку в отдельном подземном зале, обычно зарезервированном за нашей командой, наконец-то появился Тарус. Зная, насколько тонкий у него слух, я без дальнейших прелюдий начал:

— О том, что мы с Лейтой скоро отбываем в Империю, вы все в курсе. О том, что мы готовились к этому, вы тоже наверняка догадывались. Так вот, часть этой подготовки наконец-то можно представить почтеннейшей публике. Знакомьтесь: Филвей! Мой, можно сказать, старший близнец.

— Что?

— Не что, Ершица, а кто. На время моего отсутствия он будет заменять меня в команде точно так же, как Лейту заменит Альтея… они подойдут чуть позже.

— Так. А можно объяснить попроще, не для глупых, а для совсем тупых? — предсказуемо взяла огонь на себя Шелари, пока воины-мужчины стояли и внимали. — Что ещё за старший близнец? И каким чудом Ассур должен заменить нам Наблюдателя?

— Я не Ассур, — хмыкнул клоносын. — Я просто так выгляжу. Мы пока не решили, стоит ли вообще оставлять мне такое лицо; позже, при общении с гильдейскими, его скорее всего придётся сменить, но уж перед своими-то, на первое время, можно предстать с натуральной рожей.

— И тебя не смущает, что ходить с чужой рожей незаконно?

— Не-а. В конце концов, это моя рожа, так почему я не могу её поменять?

— Потому что это запрещено в Гриннее!

— А я не гриннеец.

— Неужели?

— Чистая правда. Родился и вырос в Лесу Чудес, на нейтральной территории, поэтому вполне могу выбирать, под каким обличьем эмигрировать отсюда и легализоваться в Гриннее. Вот после легализации уже ничего менять не стану, но то после…

— Так, — Шелари зажмурилась, разжмурилась, вперилась в мою физиономию требовательным и самую малость отчаянным взглядом. — Вейлиф! Прекращай издеваться и объясни всё нормально!

— Хорошо.

— И прекращай улыбаться… так!

— Как? Так?

— Нет!!! Вообще прекращай! Это жутко!

— А по-моему, забавно.

— Вейлиф!

У Ершицы имеется специфический талант: она может произнести моё имя так, словно в нём даже гласные — шипящие. Наверно, это результат упорных тренировок, помноженных на талант. У меня вот таланта нет, поэтому я так не могу. А при попытках повторить уже на второй минуте начинаю кашлять.

Талант, однозначно.

— Хе-хе. Всё, прекращаю. Уже почти.

— С-с-стукну!

— Не надо меня стукать.

— Да, — покивал Филвей, — не надо стукать нас. Зелёная кожа тебе не пойдёт, потому что ты девочка из чилавекаф, а не гриб.

Преисполнившаяся в познании характера своего Лидера, Ершица усвоила, что иногда некоторые вещи лучше игнорировать и дополнительные вопросы не задавать.

— Объяснения. Кратко, быстро. Сейчас.

— Филвей — моя замена. Знает, умеет и может примерно столько же, сколько я сам, только похуже. Но это потому, что по ступеням отстаёт.

— Сейчас у меня сороковая, — вставил клоносын.

— Вот именно, — продолжил я. — Правда, у него есть планы на более углублённое изучение ментала, так что по мере своего развития он станет меньше похож на меня по паверсету. То есть пойдёт своим путём. Но вот его память и характер копируют мои полностью. По крайней мере, сейчас.

— Так. И у Лейты есть такая же замена? — спросила Шелари.

— Да. Её зовут Альтея.

— Как вы это провернули?

— Магия.

— А поподробней?

— Лейта… оформила физические оболочки, в которые мы поместили свои копии. Это если опустить лишние подробности и месяцы напряжённой работы.

— Так. Но почему ты назвал Филвея старшим близнецом?

— Потому что он действительно старше меня. Физиологически. Мне двенадцать, ему семнадцать.

— А родился он когда?

— Календарно — месяц назад. Совсем мелкий ещё.

— Но старший.

— Да.

— Забавно, — сказала Шелари тоном, каким обычно говорят «у меня башка раскалывается». — И про рождение в Лесу Чудес тоже чистая правда, конечно.

— А то!

— Ладно. Филвей, значит?

— Да. Рад встретиться лично, наконец-то.

— Надеюсь, в будущем ты проявишь себя, — вздохнула Ершица, позволяя моему клоносыну провести ритуал целования руки, — потому что пока от ограбления Багровых одни проблемы.

— От чего? — офигели мы, снова хором.

— Правдоподобно, но всё равно не верю.

Мы с Филвеем переглянулись.

— Что это ты себе надумала? — спросил я осторожно.

— Да брось. Сам же говорил, что перед своими можно быть откровеннее. Я ж не осуждаю…

— Мы не грабили Багровый Ковен!

— Вы, — подчеркнула она, — может, и нет. А вот лично ты, со своей хитровымудренной Тенью…

— Да не делал я этого!

— Вейлиф, Вейлиф, — неспешное осуждающее покачивание головой. — Я же знаю, что Лейта всего год назад сама стояла на ступени, что чуть выше сороковой. И что её нынешний класс, конечно, хорош, но он в основном про исцеление и поддержку в бою с некоторыми элементами метаформизма, а не про чудеса человеческой химерологии. Равно как отлично знаю, что твой класс связан с иллюзиями, причём плотными, что по спектру максимально далеки от ментала. Ты хочешь сказать, что вы вдвоём сами, безо всякой сторонней помощи, разработали ритуал (или что там ещё пошло в ход), в результате которого быстренько вырастили тела двух взрослых разумных, после чего в точности скопировали в эти тела свои воспоминания и личности? Не имея ментальных классов, менее чем за год, с первого раза и без ошибок? Раз — и всё, результат получен? И эта жуткая Орьета устроила засаду на нас просто потому, что злодейка, а не потому, что впечатлилась кражей секретов Ковена и решила испытать вас с Лейтой перед вербовкой?

— Перед верб…

Я осёкся. Внимательней вгляделся в лицо Шелари. Уголки рта которой слегка морщились, как будто она очень старательно пыталась не показать, что…

— Да ты меня разыграла, Ершица!

— Она тебя разыграла, младший! — Филвей утешительно похлопал меня по плечу. — Сразу видно: в этот раз ученица превзошла учителя. Сделала всухую.

— А ты типа не купился?

— Да я просто стоял рядом и наслаждался представлением.

— Ой-ой, вруша!

— Но я ведь такой же, как ты. В точности. И уж если я вруша, то…

— Ой, всё.

О моем перерождении в сына крестьянского 19

Этап девят надцатый

— Имя мне — Даритт Гостеш. Добро пожаловать на борт «Синей Ласточки».

— Рада знакомству. Господин Тэррил Гостеш рассказывал о вас. Меня зовут Лейта Ассур, своих спутников я представлю позже.

— Да, время не ждёт, — вежливый кивок. — Вводное слово для новой волны внешнего цикла в БИУМ прозвучит уже послезавтра. Багаж оставьте здесь и здесь, в этих трюмах, а пока прошу за мной.

Никогда ранее не ступал на палубу полноценного летучего корабля. Что сказать?

Внушает.

Мощность защитного барьера — уверенный пятый круг. Не слишком много, особенно в пересчёте на размеры (более сорока метров от носа до кормы). Но ведь «Ласточка» явно не боевое судно, это скорее прогулочная яхта, заточенная в скорость, на что намекают и её стреловидные, сглаженные обводы. И да: что в ней впечатляет, так это условный двигатель… точнее, чары полёта. Если они ещё не достигают седьмого круга, то бишь начальной высшей магии — то лишь самую чуточку. Я смог оценить их изнутри и быстро, поскольку наш транспорт пошёл на взлёт сразу после того, как за нами поднялся трап.

Опять же, следует отдать должное: пилот, кем бы он ни был, вёл «Синюю Ласточку» предельно аккуратно. Стыков между чарами, призванными скомпенсировать инерцию, и вышеупомянутыми чарами полёта не ощущалось вовсе, так что будь я обычным человеком — вполне мог бы питать, ха-ха, иллюзию, будто мы всё ещё стоим на ВПП в Старом Месте (таково официальное наименование левобережной части Столицы, где располагаются особняки наиболее влиятельной владетельной знати).

Ну, если проявить скрупулёзность, то Старое Место — отнюдь не всё левобережье Вланги, а лишь та его часть, довольно скромная по площади, которая напрямую примыкает к Острову Королей. Впрочем, об истории застройки Столицы и её видах с воздуха я поведаю как-нибудь позже, если не забуду; пока же отмечу только один говорящий факт: когда мы на борту ветролёта подлетали к Старому Месту и садились во дворе столичного особняка Гостешей — наш экзотический летательный аппарат, конечно, много кто срисовал… но при этом никто его не остановил. Даже поползновения такого не выказал.

Стража, патрулирующая улицы, преспокойно продолжила их патрулировать. Стражекрылы как кружили на разной высоте над левобережьем, так и не изменили своих траекторий. И никто не вызвал тревожную группу Жезла и Кинжала для проверки, кто это там летит и есть ли у него/них на то право.

Немного очевидно, но уж коли кто-то прилетел к Гостешам, то исключительно дело графов данного рода, кто это, и зачем, и по какому это праву. В конце концов, для любого толкового Наблюдателя вполне очевидно, что среди прилетевших есть персоны уровня дворян, причём частью даже титулованных — а раз так, то лишь наглый дурак станет совать нос в их дела (и дела Гостешей, конечно) без веского повода.

Пусть магическое средневековье на Цоккэсе следует называть скорее «средневековьем», но наличие очевидной силы и здесь снимает множество вопросов, открывая двери, ранее наглухо запертые.

Над Островом Королей я ведь не полетел, аккуратно его обогнул, выдерживая дистанцию?

Ну и всё, чего ещё-то?

Какое разительное отличие между нынешним моим статусом и былым, когда я, работавший у почтенного Виолия Чернильного Мастера, только и мог, что тайно любоваться левобережьем со стороны Заречья, не допуская даже мысли о том, чтобы воспользоваться одним из мостов!

Между тем спустя всего-то минуту-полторы от момента, когда мы поднялись на борт, вся наша компания благополучно расположилась в кают-компании главной палубы.

И началось.

— Я — Даритт Гостеш, как уже говорил, — сказал хозяин, устроившийся во главе стола. — Такой же студент Большого Имперского Университета Магии, какими вскоре станет большинство из вас. Если быть более точным, я возвращаюсь туда, чтобы завершить обучение на последней, третьей волне внешнего цикла и одновременно добраться до конца стихийного потока Воды. Но о циклах и потоках мы поговорим позже, а сейчас я бы хотел познакомиться с вами. Всё же мне, по прямому распоряжению господина Захейро, предстоит стать вашим куратором, а возможно, даже ментором в некоторых вопросах, так что это совершенно необходимо.

— Понимаю и принимаю, — кивнула моя боевая подруга. — Начну с себя. Я — действующая глава рода Ассур, Лейта Возвращающая, почётная баронесса. — Вежливый способ сказать, что Даритт уступает ей возвышением на полновесный десяток ступеней или около того. — По основной специализации целитель, много лет была охотником в Лесу Чудес… или, скорее, сопровождающей при ходоках из вассальных родов. В своей новой команде играю вспомогательную роль Советника, — а это уже весьма прозрачный намёк на то, что помимо ступени она может похвастать выдающимся умом.

— Как я понимаю, по старшинству моя очередь? — спросил смуглый воин, похожий на результат смешения кровей зальмарцев и гриннейцев, что в Мелире не редкость. Смесь вышла удачной, одарив его лёгкой смазливостью на той грани, когда она ещё не портит общую мужественность. Ещё стоит сказать, что на вид ему можно дать лет сорок. — Ну, я зовусь Тихарт Зоркий. Воин, но на внешнем цикле БИУМ поучиться не откажусь. От такого только дураки отказываются — ху, ху, ху! И заодно буду свой долг жизни госпоже Лейте возвращать, уж насколько смогу.

Что господин Даритт подумал о такой расстановке приоритетов, осталось неизвестным. Очень, вот прям очень похоже, что наш любезный хозяин помимо всего прочего подрабатывает во внешней разведке своего рода, если не совмещает сие с работой на престол Гриннея в том же… направлении.

С чего я такое заподозрил?

Да просто хозяин наш немного слишком любезен. Особо лёгок в общении, открыт и дружелюбен.

А для разведчиков это профессиональное. Примерно в той же степени и по той же причине, по какой драконова доля контрразведчиков — угрюма, въедлива, недружелюбна и ядовита, да.

Кроме того, уж слишком хорошо господин Даритт скрывает свои чувства. Достаточно хорошо, чтобы обманывать меня, не самого скверного Наблюдателя; вернее, не выдавать мне почти ничего — и это звоночек разом как тревожный, так и многозначительный.

Я бы предположил, что в свои годы (а ему, при внешности двадцатипятилетнего, около сорока календарных, с чем и Лейта, после оценки своими способами, согласна) «куратор, возможно ментор» уже научился держать Стены Тишины, благо что для Гостешей ментальная защита такого типа смело может считаться естественной… если архивам Ассур верить, ага. Но при этом, на наше счастье, он ещё не научился устраивать дозированные утечки через эти Стены.

Иначе общаться с ним сразу стало бы кратно сложнее — и опаснее.

Ну да какие его годы? Граф Захейро, он же Голос Гостеш, научился — и этот тоже научится. Как раз к окончанию БИУМ, благо практики в нелёгком деле агентурной разведки у него там найдётся примерно как вод в Золотом и Алом заливах, взятых вместе.

— Теперь… я, да? — робко спросила вторая дама в нашей компании.

— Да, — подтвердил я, посылая лёгкую волну ободрения. Увы, но без такой… «смазки» всё могло в один миг стать… сложнее. Случались уже, массаракш-и-массаракш, прецеденты.

Чем вообще думал Акхэрэтт Угшэр, когда…?

А. Ну да. Риторический вопрос.

— Я… Кенали Ассур. И… я… я бы хотела послужить госпоже Лейте. И выполнить её волю. Изучить искусство исцеления тел и душ и умов… вот.

Тут уж Даритту никакие Стены Тишины не помогли. Почти секунду он таращился на Кенали, как на диво дивное. Что ж, вполне могу его понять: обнаружить такую бездну неуверенности и зависимости от чужого мнения в персоне, почти достигшей шестидесятой ступени… пятьдесят восьмой, если точнее… ну, наверно, это как отыскать Ассур, которая вообще не умеет исцелять. Вот как Кенали.

Двойная невероятность, и-эх.

Сразу возникают вопросы, за счёт чего она на свою немаленькую ступень вскарабкалась; но чтобы напрямую спросить об этом, Даритт слишком хорошо воспитан. Да и немного очевидно, что тут не просто пара скелетов по шкафам распихана, а целая грёбаная армия Некрополиса. С армадами скелетов и зомби, стаями призраков, отрядами высших вампиров, могучих личей и Чёрных Рыцарей.

И призрачными драконами для комплекта, ага, ага. Куда без них-то?

Принимаю эстафету:

— Что ж, моя очередь. Я — Вейлиф. В команде, упомянутой Лейтой, выступаю как Наблюдатель и Лидер. Тоже охотник, как нетрудно догадаться. Неплохо знаю Лес Чудес, бывал в Подземье. Имею класс золотого ряда, связанный с иллюзиями. Приятно познакомиться, господин Даритт.

— Господин Захейро предупреждал о вас, — кивнул хозяин. Удивление в его голосе, ауре и эмоциях не читалось, а вот озабоченность — строго наоборот. — Равно как и о том, что в рамках заключённых соглашений вам предстоит как можно лучше усвоить знания, преподаваемые на потоках стихийников льда и артефакторов. Но с классом иллюзий…

— Не беспокойтесь обо мне. Точнее, не беспокойтесь сверх меры. Уверяю, я справлюсь.

— Надеюсь, что так.

В это утверждение даже не просочилось сомнение. Нет, ну точно разведчик! Или дипломат… что, впрочем, не слишком далеко ушло: разница этих профессий больше в используемых средствах, чем в сути.

Решив, что прежняя тема закрыта, я спросил:

— Может, как человек опытный, вы расскажете нам о порядках в БИУМ?

— О, разумеется. Но не стоит ли сперва, исполняя долг гостеприимства, угостить вас четверых? Что предпочтёте из еды и что — из напитков?

— Принятие пищи вполне можно отложить, сейчас мы не голодны. А позже мы с удовольствием попробуем что-нибудь на ваш вкус. Что до напитков, то вполне хватит коланы.

Я, конечно, не профессиональный дипломат/разведчик, но это не мешает мне выдавать (в меру) провокационные реплики и смотреть на реакцию. А колана… это напиток гриннейский и традиционный, да, но при этом также простецкий. Люди высокой культуры (и ступени), заимствовав обычаи зальмарцев и имперцев, предпочитают вина, а также различные коктейли — от почти безалкогольных до крепких. Если хочется показать не просто высокую культуру, а восточную, можно последовать примеру эльфов и подать гостям различной степени пафосности отвары и/или травяные настои. Иной раз граничащие с зельями по своей насыщенности и стоимости ингредиентов. И с самыми разными эффектами. Собственно, имперская культура подачи коктейлей частично копирует эльфийский стиль, с неизбежными упрощениями…

Нюанс в том, что пресловутый язык цветов, пардон, напитков с сопутствующими замудрёнными правилами употребления прошёл мимо меня чуть более чем полностью. Только в архиве Ассуров я узнал, что мающиеся фигнёй и скукой в течение своих долгих жизней аристократы наплодили и в этой области кучу лишних, как на мой плебейский вкус, сложностей. Какого состава, цвета и свойств напиток надо наливать в сосуды какой формы, что с ними делать перед употреблением, в процессе употребления и после него, какими дополнительными условиями это всё следует обставлять, начиная с элементарного (не для меня!) правила брать безалкогольные отвары и коктейли правой рукой, лёгкие коктейли и настои левой рукой, а крепкие напитки — сугубо без рук, телекинезом…

Да ну их нафиг.

Я — варвар, внезапно приподнявшийся смерд, дикий охотник из дикого Леса. Хочу колану! Ваагх!

Возможные реакции на мой демарш просчитывались без особого труда. Например, если бы Даритт пожелал меня поддеть, мог бы в ответ предложить веселухи. На полноценное оскорбление не потянет, но уж с чистой веселухой точно никаких тонких правил употребления нет, кроме рекомендации пить её строго в охлаждённом виде. При этом именно плебейским напитком веселуху не назвать: для совсем уж низов она дороговата. И бывает высококлассной, крайне далёкой от предка-самогона, приближающейся ко всяким там пафосным коньякам; на встречу в гостевом домике Хельри Бескостная именно такую притащила.

Штука в том, что разделившие колану становятся если не друзьями, то добрыми знакомыми и могут обсуждать серьёзные дела. А вот разделившие веселуху становятся всего лишь собутыльниками, никаких серьёзных дел друг с другом не ведут (по крайней мере, пока не протрезвеют) и запросто могут начистить вон ту пьяную морду напротив своим кулаком.

Вторая штука в том, что Даритт, конечно, мог принять моё предложение, уважить варвара и дикого охотника… но вот беда: за одним столом с ним сидели ещё Кенали, Тихарт и, как апофеоз списка, Лейта Возвращающая. Поить простецкой коланой их всех? Просто пойти на поводу у самого младшего статусом?

Мне было интересно, как хозяин выкрутится. И он, конечно, выкрутился. Изящно.

Следующие четверть часа, после разом извиняющейся и настойчивой реплики, что-де «Гостеши не так скупы, чтобы угощать драгоценных гостей обычной коланой», мы пили составляемые на лету лично хозяином «Синей Ласточки» коктейли. Персональное обслуживание, высокий класс. Причём он ещё нам не ленился лекцию читать о том, как правильно употреблять подобное. Вроде упоминавшегося уже правила про напитки для правой руки, для левой руки и для магии.

Похоже, свой долг как «куратора и даже ментора» Даритт Гостеш воспринимает весьма серьёзно. И мне лучше убрать мысленные кавычки вокруг слов куратор и ментор.

С коланой я обломался, но вот шанс обзавестись хорошим знакомым, возможно другом…

Посмотрим. Было бы неплохо. А что он дипломат тире разведчик, это ничего. И даже, вероятно, к лучшему. В конце концов, у всех свои недостатки!

— Очень интересно и познавательно, — заметила Лейта спустя четверть часа. — Но всё же как насчёт порядков в БИУМ, господин Гостеш?

— О, прошу меня простить. Увлёкся, — Даритт отвесил поклон, разом лёгкий и изящный. — Самое основное можно узнать в брошюрах, которые предоставляются каждому абитуриенту, но там делается упор больше на правила приёма, способы оплаты, правила жизни на территории Университета и тому подобные темы, близкие к… пожалуй, бытовым. А насчёт остального есть традиция: старожилы, такие как я, просвещают новичков.

— Очень хорошо. Пожалуйста, продолжайте.

— Хм. Ну…

Из дальнейших речей я уяснил, что всё обучение в БИУМ делится на три цикла: внешний, средний, внутренний.

На внешнем особых отличий от привычных мне по Земле ВУЗов нет. Там читаются курсы лекций установленного образца, там проводятся семинары и практикумы, опять же общего и массового формата, там есть расписание для студентов, поделённых на года обучения, или волны. К слову, обучение на внешнем цикле занимает три года. Получаются три волны: начальная, промежуточная, финальная. Можно и по номерам, хотя такое деление менее популярно. Но при этом мало кого удивляют как ребята с девчатами, застрявшие на финальном цикле на десяток лет, так и резкие-реактивные гении с вундеркиндами, расправляющиеся с программой за пару лет и даже быстрее. Это поощряется в том числе финансово: можно застрять на любой волне и на два года, и больше, но плата вперёд вносится за год.

Застрял — доплачивай, сладил с экстернатом — сэкономил.

Впрочем, застрявших никто особо не гнобит. Ибо индивидуальные различия, катастрофически несходные профили параметров, прочий фарш. Не каждый может использовать ментальные практики для ускорения учёбы. Да и те же зелья укрепления памяти далеко не каждый студент может пить, как воду — они даже для владетельных чувствительно дороговаты.

Посмотрим, как оно пойдёт у меня.

На среднем цикле студенты делятся иначе. Вместо лет обучения там — потоки. При этом никто не препятствует между потоками прыгать, это полезно для общего развития и расширения познаний в теории, но по уму необходимо и достаточно ограничиться своим потоком. Больше пользы выйдет. Потоки — они про стихийную и классовую специализацию (и родовую, разумеется, и про деление на чародейские школы, вроде восстановления или прорицания).

Я там буду учиться с иллюзионистами, а также, следуя договору с Гостешами, с «ледышками» и артефакторами; Лейта и Кенали — с целителями; а Тихарт, если вообще до среднего цикла доберётся, то сугубо вольнослушателем. Воин потому что.

Ну а внутренний цикл обучения вообще индивидуален. Там уже и потоков нет, которые окончательно рассыпаются на частные уроки у выбранных преподавателей. Иногда эти уроки тоже имеют формат лекций, даже массовых, если речь о популярных профессоров. Но это редкость. Чисто формально внутренний цикл обучения в БИУМ делится на три этапа-ранга: пятый, шестой и седьмой.

В зависимости от круга осваиваемых чар, ага.

И, кстати, все три цикла обучения можно совмещать. Если таланта с умом и усидчивостью хватает, это даже поощряется: неспроста пороговый критерий для абитуриента — умение сотворить что-нибудь этакое пятого круга. Но вообще, если по уму подходить, внешний цикл готовит студентов к освоению среднего, закрывает пробелы и вписывает профильные знания в контекст общей образованности; средний же цикл даёт теорию, необходимую для развития классовых талантов и становления высшим магом, владеющим чарами седьмого круга. Да, это высшие маги начальной, низшей планки, но всё же.

Ещё одна забавная особенность БИУМ — почти что традиционное сочетание очного обучения с заочным. Сам Даритт, здоровый лоб сорока с лишним лет, полностью следовал этой традиции. На первый курс его зачислили… ой, то есть прошёл начальную волну он в девятнадцать: сразу, как делом доказал способность творить чары пятого круга и свою перспективность. Гостеши вложились в одарённого юношу и отправили его в Империю. Там он отучился предоплаченный год и вернулся в Гринней… после чего засел осваивать выданную в альма матер теорию, совмещая это с практикой. Вернулся для прохождения промежуточной волны только в двадцать восемь, когда набранные ступени и развитие класса с полученными попутно особенностями дали ему возможность уверенно творить чары шестого круга.

И вот сейчас он летит в Империю в третий раз, поскольку уже готов пополнить ряды высших магов.

Да, искусство магии многогранно, очень сложно в освоении. То, что БИУМ можно закончить в три года и даже быстрее — скорее формальность; фактически в нём учатся десятилетиями. Просто у господ владетельных слишком многое завязано на домены-оазисы, отсюда и такие вот… паузы.

Кстати, о владетельных.

— Господин Даритт, — вклиниваюсь в паузу, — позвольте несколько эгоистичный вопрос.

— Какой же?

— Что насчёт политики?

— Пожалуйста, уточните вопрос, господин Вейлиф.

— Вполне очевидно: в таком знаменитом учреждении, как всемирно известный Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз, учатся студенты из разных краёв, с разным уровнем достатка и разным статусом. Что в связи с этим происходит в политическом поле?

— А. Вот вы о чём… хороший вопрос. Даже очень хороший. Что ж… авторитетом Первого Дома поддерживается нейтралитет. Формально профессура БИУМ стоит вне политики, не поддерживает ни имперцев, ни иностранцев; ни владетельных, ни высокородных, ни подснежников…

— Простите?

— А, обычное просторечие, — Даритт улыбнулся с оттенком неловкости. — Называть студентов, что происходят из не родовитых семей, простецами — неверно просто технически: маг пятого круга может быть кем угодно, но только не простецом. Уже нет. Поэтому вежливый эвфемизм для таких, как вы, господин — подснежник. Или хынтош, если на современном имперском.

— Спасибо за разъяснение. Но если есть эвфемизм вежливый, то найдутся и невежливые?

— Да. Если вас назовут чернородным, рекомендую сделать вид, что не обратили внимания: это не особо приятное, но сравнительно… приемлемое обращение. Почти технический термин: багрянородный, златородный… чернородный… а вот за обращения вроде «сорняк», «дичок» и «грязеед», не говоря о чём-то более злом, вполне можно занести несдержанного на язык в лист презрения.

— Мстить не рекомендуете?

— Разве что осторожно. Обычно меряются статусом в столь грубой форме не самые умные существа. А от неумных, но родовитых можно ожидать всякого. Тоже неумного в основном. Увы, но именно первая волна внешнего цикла, как рассадник неопытных юношей и девушек, особенно знаменита… подобным.

— Надо полагать, — хмыкнул я — пообтесавшиеся и получившие опыт аристократы, если не сами, так с подачи родни, начинают понимать пользу от хороших отношений с подснежниками?

— В том числе, господин Вейлиф. В том числе. К счастью, конкретно вам бояться особо нечего: вы, во-первых, обладаете выдающейся личной силой, по меркам первой волны почти чрезмерной; во-вторых, не имеете частых для иностранцев и низкорождённых изъянов — к примеру, приемлемо владеете цантриккэ и даже, как мне сказали, зантэрэ; в-третьих, вам благоволит госпожа Возвращающая, — кивок в сторону Лейты, — и до некоторой степени род Гостеш. Всего этого более чем достаточно, чтобы отсеять большую часть открытых недоброжелателей.

— Ну, за себя я действительно не опасаюсь. Выдающаяся личная сила и определённый опыт, сами понимаете, — лёгкий кивок, отдающий дань должного почтения уже Даритту, — но здесь есть более тонкий момент. Что бы вы посоветовали мне делать в случае… ладно, буду прям: в случае травли студентов, явной либо скрытой? Сразу отмечу, что просто ходить мимо тех, кому не повезло с силой, предварительной подготовкой и высокими связями мне не позволит воспитание… и практичность.

Хозяин слегка улыбнулся.

— О, если всё пойдёт так, как я предполагаю, возможно повторение… редкого казуса. Но даже если нет, можете действовать сравнительно смело, используя любые не травмирующие средства свободно. До тех пор, пока вы можете оправдать свои действия поддержанием нейтральной политики Первого Дома…

Многозначительное молчание. Как говорили латиняне, sapienti sat, а глупцов меж нами пятью не случилось, так что и уточнений не требовалось.

При этом Даритт не говорил мне прямо: мол, приструни наглых сосунков и сбей излишнюю спесь с высокородных идиотов. Сослаться на покровительство Гостешей в случае всяких, мнэ, перегибов у меня не выйдет. В принципе, правильный подход. Дипломатичный.

Интересно, о каком редком казусе он говорил, но проявлю дипломатичность сам и переведу тему:

— Подскажите, какими способами в БИУМ может подзаработать бедный студент вроде меня?

— Бедный? — Даритт рассмеялся. — Хорошая шутка! Если я не обманываюсь насчёт немалой части вашего багажа, вас скорее следует назвать богатым… для студента первой волны. Более жизненный вопрос для вас не «где подзаработать», а скорее «как не спустить заработанное на ерунду».

— И всё же.

Ещё одно молчаливое заявление, уже с моей стороны: «Приживалой при Лейте и тем паче при ну очень любезных Гостешах становиться не желаю — и не буду».

Понятно, что моя доля от сбыта тех же биоскафандров — вполне честный заработок. И в багаже под стазисом действительно ждут своего часа заготовки, которые (после моего зачарования в том числе) станут продуктом высокого передела, весьма востребованным у любого толкового боевика. Но всё же хотелось бы разнообразить источники дохода.

Даритт лишь плечами повёл:

— Ответ прост и вы нашли бы его в брошюре для новичков. И всё же, раз настаиваете…

Как следовало из его дальнейших речей, БИУМ предоставляет широчайшие возможности как для трат, так и для заработка. Материальные ресурсы всех видов и типов, готовые изделия вроде артефактов и зелий, знания в самых разных формах, время магов самых разных классов и навыков, широчайший спектр услуг (включая также и не магические — на заметку Тихарту Зоркому)… продавалось, покупалось и могло стать предметом натурального обмена буквально всё. Даже репутация шла в зачёт, пусть даже только как повышающий коэффициент при сделках.

При этом, если верить описанию, в БИУМ силами всё того же Первого Дома реализована вполне уникальная система посредничества, которую я сравнил бы с локальной компьютерной сетью на мановой тяге. С опорой на массовые, сравнительно дешёвые терминалы. Массовость и дешевизна выступали, как водится, палкой о двух концах: с одной стороны, их бесплатно раздавали всем абитуриентам, привязывая на кровь и оттиск духа; с другой, вдали от территории университета и его мощных «серверов» толку от этих артефактных терминалов почти не наблюдалось. Ну, разве что сам владелец решался как-то с ними подшаманить, восстанавливая часть функционала и даже навешивая новые возможности, что для магов с профильными классами вполне доступно… ну, не суть.

Важно, что на территории БИУМ терминалы выступали, помимо прочего, как точки доступа к бирже труда, она же доска объявлений. А ещё как удостоверение личности, мессенджер, рабочий дневник, обновляемое карманное расписание занятий и так далее, и так далее.

С небольшим нюансом.

— Самый простой терминал действительно бесплатен, — объяснял Даритт, — как и минимальный набор функций. Но вот пользоваться ими… не слишком удобно. Правда, самый простой вам и не дадут, а уж госпоже Возвращающей выделят сразу золотой, со всем пакетом прилагающихся услуг…

Я мысленно хмыкнул.

Даже в магическом мире никуда не деться от ранжирования по крутизне айфона! Да и без цветовой дифференциации штанов не обошлось, вот прям чуйкой чую.

Это карма, не иначе.

— … но даже вам, господин Вейлиф, предоставят не менее чем стальной терминал. Но рекомендовал бы вам немного потратиться и взять серебряный.

— Зачем?

— Всё тот же пакет услуг. При серебряном допуске он… оптимален. Даже некоторые преподаватели не стремятся к золотому терминалу, особенно если успели улучшить свой старый: слишком много возни с переходом к более престижному варианту.

— Позвольте угадать: у вас тоже серебряный терминал?

— Да. С тремя дополнительными модулями: объёмной записи, автономности и сымхэтту. Опять-таки рекомендую такой же набор расширений.

— А нельзя ли на него взглянуть?

— Нельзя, — довольно жёстко отбил Даритт. И тут же постарался сгладить реакцию:

— Вообще-то таково одно из правил БИУМ: не давать свой терминал посторонним, даже касаться не разрешать. Да, терминалы привязаны, чужой им не воспользуется, но всё равно… в моём терминале есть записи совершенно приватного характера.

— Понимаю и прошу прощения. Я вовсе не желал дурного.

— Ничего страшного, ваш интерес вполне объясним.

— Кстати, что такое сымхэтту?

— Шаманский термин. Модуль сымхэтту добавляет в терминал, так сказать, клетку для сым…

— А! Дом духа!

— Да, можно и так перевести. Но сымхэтту — это не просто клетка, это штука куда интересней. Вот модуль автономности, тот да, тоже может заключать в себе какого-нибудь низшего стихиаля, если хозяин терминала почему-то не желает или не может снабжать устройство своей маной. А сымхэтту…

Из дальнейших несколько путаных объяснений (Даритт постоянно сбивался на неизвестную мне терминологию) я сделал вывод, что артефакторы Империи в кооперации с тамошними шаманами и, по всей видимости, менталистами впихнули в терминал нечто вроде сопроцессора. Разом и математического, и графического, и гармонического. Всё из тех же путаных объяснений можно было предположить, что дух в сымхэтту, даром что мелкий и слабый, способен тестировать на совместимость рунные связки — и даже предлагать варианты замены для неподходящих рун!

Вот тебе и средневековье. Вот тебе и низкотехнологичный мирок.

Ясно-понятно, что всё не так просто, да и ограничений у чудо-девайса наверняка уймища, но всё же (без того сильно покоцанные) остатки моих предубеждений относительно уровня развития Цоккэса крошились и стремительно выдувались прочь мощным ветром фактов.

Не удивительно, что господин старшекурсник не хочет терминал даже издали кому-то показывать! Если у него там записаны его личные наработки по чарам… одно это умножает ценность артефакта в разы!

Кстати, а что насчёт безопасности сохраняемой информации?

— На этот счёт можно не беспокоиться, — ответил Даритт, — в сети БИУМ висит повторяющееся задание на взлом персональной привязки с высокой наградой, но пока ещё никто не сумел эту награду забрать. Извлечь данные из модуля сымхэтту, будучи посторонним разумным, возможно лишь одним реальным путём: надо заморочить хозяина терминала так, чтобы тот сам открыл доступ. Да и там будут сложности: терминал сворачивает контакт, посылая предупреждение охране университета, если находит признаки изменённого состояния сознания и наличие в крови разных… необычных веществ.

Меня по части безопасности больше волновало иное, но развивать тему я не стал (хотя и сделал себе зарубку в памяти о том, что через терминал, оказывается, можно контролировать ментальный статус и состав крови владельца… очень, очень неплохие дополнительные функции для бесплатной-то вещицы!).

Да, тему я отложил.

Тем паче что время как раз подошло и нам наконец-то подали пищу телесную.

Ранее я всего несколько раз сталкивался с застольным обслуживанием высокого класса. В основном на борту другого судна: того каботажника, на котором мы с Лейтой добрались из Катраша в Мелир. К слову, что в меру забавно, назывался он «Зелёная чайка»… а сейчас у нас под ногами палуба «Синей ласточки». Сплошные птицы-мутанты, хе. Никакого воображения!

Или дело опять в традициях?

Гм.

В общем, пассажиров господского класса на каботажнике обслуживал кап-стюард с помощью чар Незримого Помощника: этакого специализированного телекинеза, метамагически модифицированного для массовости, чтобы за один заход аккуратно подхватывать два десятка предметов и даже более.

А вот сейчас обошлось без стюардов. Череда блюд и столовых приборов изящной стаей вплыла в кают-компанию словно сама по себе, притом с точностью и координированностью, живо напомнившей мне нечто этакое, автоматизированно-конвейерное.

— Это даэле хэфсым, — с нотой бессознательной гордости пояснил Даритт в ответ на наши взгляды, полные любопытства.

— Регулируемая власть над духами? — попытался перевести Тихарт. — Упорядоченный шаманизм?

— Даэле хэфсым, — повторил хозяин, чуть поморщившись. — Лучше не пытаться переводить такие термины: это заведомо огрубляет понимание, отсекая часть смысла. Краткое академическое определение гласит, что даэле хэфсым есть магическая дисциплина на грани между шаманизмом и артефакторикой, сфокусированная на контроле и фиксации духовных проявлений с помощью материальных объектов. Если в одном из разделов классического шаманизма уже поминавшиеся вами, господин Вейлиф, дома духов служат якорями для сущностей моря маны, предоставляя тем заодно этакую тихую гавань, питая, усиливая и так далее, то мастера даэле хэфсым переворачивают ситуацию. Не предмет для духа, которого можно почти мгновенно вызвать и использовать по воле шамана, но дух для предмета, который производит определённый комплекс воздействий, подчас весьма сложных. Более подробно вам расскажут об этом в курсе лекций второго года внешнего цикла; а сейчас я предлагаю просто насладиться всем этим.

— Я правильно понимаю, — сказал я, — что на «Синей ласточке» с помощью даэле хэфсым заменён не только старший стюард, но и шеф-кок, и ментогатор, и пилот?

— Правильно, — кивнул Даритт, снова и более отчётливо шибая гордостью. — Корпус и комплекс силовых зачарований приобретены мной в готовом виде, но вот вся тонкая артефактная начинка судна — либо глубоко переработана мной, либо вообще создана с нуля.

— Вот как… но во время представления вы сказали, что будете завершать обучение на потоке Воды?

— Верно. Потому что обучение на потоке даэле хэфсым я уже завершил. Два года назад слетал в БИУМ для сдачи финального экзамена, и благодаря «Синей ласточке», точнее, её начинке, практическую часть мне зачли автоматом.

О!

Я резко пересмотрел отношение к нашему хозяину, внезапно оказавшемуся более разносторонней личностью, чем сперва показалось. Некоторая недошлифованность его манер дипломата-разведчика тоже получила объяснение: очевидно, Даритту было некогда заниматься ещё и этим, пока он доводил до ума ту самую «начинку» своей личной воздушной яхты.

Гм. Если этот представитель аристократии с высшим образованием имперского образца — не какой-то уникум, а представитель более-менее средней части гауссианы, придётся и собственные позиции тихо… подрезать. Прикрутить фитиль. Потому что невольное головокружение от успехов — это плохо.

Неадекватно ситуации.

Да, Мелир — не какая-то там дыра посреди ничего. Это крупный город и важнейший торговый центр… по меркам Гриннея. Но и там мы с Лейтой смогли сделать себе имя не столько за счёт качества своих биоскафандров, сколько за счёт скорости их создания. А БИУМ — это концентрат лучших умов и наиболее ярких талантов, собранных со всего Ваккуша и даже из более отдалённых мест. Очевидно, что по меркам Империи прям так уж выделяться мы не будем. Да, по чистой силе, по набранным ступеням и по природным своим, в крови рода Ассур прописанным способностям Лейта может потягаться с профессурой БИУМ. Младшей профессурой (ибо старшая там наверняка ходит с уровнями от 80-го).

По опыту, кругозору, арсеналу доступных чар, академическим познаниям? Ха.

А я и подавно выйду птичкой-невеличкой. Среди первогодок, может, и блесну, но то первогодки… зелень зелёная, молодняк.

Впрочем, излишне себя накручивать тоже не надо. Всё-таки перерожденец — тоже не третий сорт навоза, толпами такие не гуляют. Как ни крути, а уровень 55 в 12 лет — нечто выдающееся, даже по меркам самых аристократических аристократов. Настолько выдающееся, что лучше мне продолжать параноить и держать низкий профиль, хоть Лейте это и не по нраву.

Слишком хорошо — увы, нехорошо. Да-с.

Хотя «Синяя ласточка» — не сверхзвуковой бизнес-джет, но субзвука достигает даже в крейсерском режиме легко. В два с лишним раза быстрее моего ветролёта, да. Так что прибыли мы в Империю быстро.

И сразу попали в оборот.

Тиски бюрократии частично смягчали два обстоятельства: первичной регистрацией абитуриентов заведовали не (в хорошем смысле) монстры пера, чернил и бумаги, а практически такие же студенты, как я сам. Одна из популярных подработок, как нетрудно догадаться. Но если я только готовился стать частью начальной волны внешнего цикла, то наши новые сопровождающие-консультанты-помощники, по одному на новичка, уже с этой начальной волной расстались.

Второе смягчающее обстоятельство: физическими бумажками со всяким нудным «заполните эту форму без помарок, разборчивым почерком, желательно печатными буквами! А потом ещё вот эту… и эту, и подпишите тут!» нас не напрягали.

Если есть личные терминалы, кому нужна вся эта мишура?

Препоной же на этапе первичной регистрации — лично для меня, остальным больше повезло — стала особа, помогающая мне с оформлением. Типичная такая Сотрясательница: красивая, как большинство потомственных магов, лет восемнадцати на вид. Голубоглазая, весьма фигуристая смуглая блондинка.

Пепельная блондинка-Сотрясательница, да. Прям типичная, до анекдотичности.

То есть особа, которая по характеру, по природным склонностям горазда лупить по площадям, не особо заботясь об избирательности своих чар; с чувствительностью около плинтуса, в силу этого изъяна перманентно пребывающая на взводе и ждущая от мира подвохов разной степени подлости; у которой в том же, мативо, характере прописаны вспыльчивость и категоричность; которая в силу психологии своей природной роли нередко конфликтует с Лидерами и частенько ни в грош не ставит Советников.

(Да, я не нашёл для своей команды Сотрясателя отнюдь не потому, что плохо или мало искал… это с Гарихом мне дико повезло; а вот адекватный, с хорошим потенциалом, но почему-то всё ещё бесхозный Сотрясатель — чисто жемчужина, валяющаяся на обочине, то есть редчайшая редкость, да-а-а…)

— Имя? Титул?

— Вейлиф, госпожа. Без титула.

— А фамилия?

— Нет такой. Я просто Вейлиф. Из Малых Горок, что в гриннейском баронстве Хадер, если угодно.

— Угу. Допустим. Поручители есть?

— Да, госпожа. Род Ассур, гриннейские целители, и графский род Гостеш.

— Прям два рода? Включая даже Гостешей?

— Вон там, на посадочном поле, стоит воздушная яхта господина Даритта Гостеша, на которой я прилетел сюда в компании Лейты Ассур. Сойдёт за подтверждение такой факт, госпожа?

Блондинка-Сотрясательница посмотрела на свой личный терминал, нахмурилась, вздохнула…

И продолжила заполнять анкету:

— Возраст?

— Двенадцать.

— Чего двенадцать?

— Полных лет.

— Серьёзно? — мою вполне заматеревшую фигуру смерили тем самым взглядом, которым обычно на Земле встречают желающих рассказать вам о крайне эффективных в деле похудания фиточаях, о Боге и о новейших, только-только поступивших в продажу моющих пылесосах.

— Я немножко акселерат. Как меня просветил уже помянутый Даритт Гостеш, перед поступлением мне предстоит осмотр у целителя. Там возраст всё равно проверят, так что какой смысл врать?

— Ладно, допустим… ступень?

— Пятьдесят плюс.

— Серьёзно?

— Медосмотр, — напомнил я. — Проверка развития духа.

— Ла-а-адно, — новый хмурый взгляд на терминал, в меру агрессивное тыканье в него пальцем, тихий вздох. — Ряд класса и его направленность?

— Золотой. Иллюзии.

— Ах, иллю-у-у-узии… Доступный круг чар?

Вот тут я поскромничал, ибо сходу афишировать Тень Иллюзиониста мне не хотелось:

— Шестой.

Но почему-то именно на этом пункте блондинка изобразила самовоспламеняющийся бенгальский огонь в безлунной ночи:

— Слушай, Вейлиф или как там тебя! Если ты думаешь, что научиться дурить всех подряд очень весело, то я тебя разочарую: это ещё и проблемно! Для тебя! По хорошему прошу: хватит впаривать мне ересь, сделаем вид, что шутка удалась, уберём иллюзии и начнём с начала. А?

— Вообще-то я не шутил, госпожа.

— Точно-точно?

— Совершенно и абсолютно.

— А если проверю?

— Проверяй.

— Ну, ты сам напросился! — оскалилась эта стукнутая. Навела на меня палец. — Хон датчол!

И шарахнула антимагией. Не очень даже и мощно: всего-то раза в полтора сильнее, чем шарашили птицерыбы Орьеты, если брать каждую в отдельности. А по её меркам это и подавно выходили копейки, то есть считанные проценты от весьма ёмкого резерва.

Видимого эффекта не воспоследовало, поскольку иллюзиями я в тот момент не пользовался. Как сидел в поддоспешнике биоброни, самом приличном своём наряде (потому что самом высокомагическом и дорогостоящем), так и продолжил сидеть. Однако облако антимагии всё равно оказало своё раздражающее действие; вполне можно сравнить его с тем, что испытает человек, которого облили десятком литров кипятка из полного ведра.

Да, антимагия именно настолько неприятна.

К счастью, благодаря всё тем же птицерыбам я уже хорошо знал, как свести к минимуму последствия такой атаки. Имел уже (не)удовольствие шоковой практики в избавлении от антимагии. Один мощный импульс, опустошающий резерв примерно на треть — и волна плотной неоформленной маны «сдувает» «горячую липкую пакость».

Будучи боевым магом, отреагировал я быстро, так что серьёзных последствий не получил. И наряд мой тоже почти не пострадал. Но всё равно…

— Лучшего способа проверки не нашла? — прошипел я. — Б-блондинка!

Названная замерла с отвисшей челюстью.

— Ладно, будем считать, что я не в претензии. Только повторять не вздумай. Что там у нас дальше по списку? М? Давай уже, отмирай!

— Я-а-а… прошу прощения, господин! Такого больше не повторится! Умоляю, не надо отправлять страже отчёт о нападении!

— Эх… — каким чудом я сохранил невозмутимость, не представляю. Но желание тихонько накрыться фейспалмом и даже, может, немножко постонать (пару секунд, не дольше) удалось побороть не вдруг. — Я ведь уже сказал: не в претензии. Давай забудем этот… инцидент и спокойно продолжим, госпожа.

— А-а…

Блондинка-Сотрясательница снова замерла и залилась краской.

О божечки-хаврошечки, ей точно восемнадцать есть? Или ей четырнадцать, просто она тоже малясь акселератка? Уровень у неё, по ощущениям, чуть повыше сорокового, так что предположение не кажется совсем уж невероятным…

— Кстати, а зовут-то тебя как? М?

Вопрос окончательно загнал её в краску. Ну, приплыли. Мысленно (душераздирающе) вздохнув, я осторожно развернул Плащ Мороков и постарался внушить собеседнице спокойствие. То ли попытка оказалась удачна, то ли она сама худо-бедно взяла себя в руки, но вскоре я услышал такой вот пассаж:

— Я… Уриза Ласковая, род чистого серебра Иккэтоц, ступень сорок первая, поток Света, г-господин Вейлиф. Ещё раз умоляю простить эту недостойную, вина в нападении только на мне, не надо злиться на моих родных, господин Вейлиф!

Всё это мне протараторили, вскочив и согнувшись в поклоне с руками, предплечья которых Уриза сложила за спиной. Поза, максимально затрудняющая жестовый каст, всё очевидно.

Не хочу думать, что она там себе навоображала. Просто. Не. Хочу.

Но если станет известно, что представительница рода чистого серебра (то есть из второй сотни по имперскому реестру, в переводе на гриннейское титулование — владетельных баронов, если не графов) низкопоклонствовала перед сыном простых крестьян…

А ведь родня у неё, вот как пить дать, тоже Сотрясатели: сплошь резкие да вспыльчивые…

Б-блондинко! Проблемное по самые помидоры!

Хорошо ещё, что для заполнения моей вступительной анкеты мы разместились за складным столиком в небольшой палатке, ограждённой от мира дополнительными барьерами от подслушивания и подглядывания; кстати, чудо, что антимагия до них так и не долетела. Подразумевается, что анкетные данные абитуриента узнает, помимо хозяев БИУМ, лишь одна-единственная персона и при утечке легко будет установить ответственного… ответственную в моём конкретном случае.

М-да. Нет, ну что за дурацкое вот это вот всё! Ладно, упираем на маскировку с непубличностью и пытаемся как-то это всё замять:

— Рад знакомству, Уриза Иккэтоц. А теперь, госпожа, изволь вспомнить, что тебя не в канаве нашли и не из грязи выловили. Выпрямись! Возьми себя в руки!.. и закончи уже свою работу. Пожалуйста.

— Да! — чуть ли не подскочила эта юница. — Да, господин Вейлиф! По слову вашему! Вы совершенно правы, господин Вейлиф!

— Лишней вежливости в мой адрес не нужно. Не по чину чистому серебру кланяться заслужному.

— Но вы же… но меж нами почти полтора десятка ступеней возвышения, господин! Я не смею!

— Ну и зря. Впрочем, как знаешь…

В самом деле, что она такого надумала-то? Явно ведь какой-то фееричный бред. Тот самый случай, когда вроде и не желаешь узнать ход чьей-то мысли, ибо его ж потом не развидеть и не стереть; и при этом хочешь узнать — желание дурное, но навязчивое, как внезапная чесотка.

Тьфу.

По счастью, далее Уриза худо-бедно совладала со своим разнузданным воображением и вернулась к исполнению обязанностей. Единственный момент, на котором она опять чуть не слетела с трассы — это известие о том, что в студгородке мы с Лейтой будем жить в одном домике квартала титулованных. Тихо мониторя волны её эмоций, я засёк резкий всплеск разочарования, потом ещё более резкий импульс чего-то вроде самоедства, снова разочарования, но с иным оттенком; сомнение-страх-сомнение-тоска…

Не-не, спасибо, не хочу углубляться в это. Я — дуб, я — баобаб, я — слепоглухонемой пень, у меня для (взаимной!) игры прозрачными эмоциями Лейта есть. Я не буду утешать посторонних блондинок. Даже если они миленькие, юные и пробуждают мои отцовско-мужские инстинкты. Точка.

Тем паче Уриза Ласковая и сама неплохо справлялась с возвращением самоконтроля.

…сильно удивился бы иному исходу. Маг, особенно Сотрясатель, на пятом десятке ступеней так и не научившийся держать себя в руках, творящий чары без взвешивания рассудком, в слепом порыве…

Это оксюморон. Не бывает.

Такой маг даже до 25-й ступени не доживёт. А если доживёт, то калекой с рваной аурой, закрыв себе возможности дальнейшего развития. У родовитых есть наработанные способы огранить опасный дар, а на крайний случай, если эти способы дадут сбой, позволить неофиту ошибаться, пусть и ограниченное число раз. Но у не родовитых нет ни того, ни другого. (Ещё одна причина сравнительной редкости магов с пиком первичных характеристик на грани действия, вышедших «из народа»: плата за использование мощи выше безопасного предела — поистине велика… между тем толковые целители духа встречаются реже, чем толковые целители тела, тоже по целому ряду причин, да и сами травмы духа… эх, ладно).

Почему я вдруг вспомнил об этом? Ну так медосмотр.

Да, Уриза довела меня до следующего этапа приёма в БИУМ — и новые знакомства заставили меня по ассоциации задуматься о целителях вообще и их специализациях в частности.

У достижения заветного порога «ступень 50+» есть ряд неочевидных преимуществ. В частности, если первичный медосмотр у младших вели студенты-выпускники, то мной занялась пара спецов рангом и ступенью повыше, примерно на уровне Лейты. Чудотворец и диагност, жрец и маг: пухловатая улыбчивая дама и сухощавый пожилой джентльмен… от вида которого Уриза почти забыла обо мне.

Могу её понять. Ведь этот джентльмен явно принадлежал к Третьему Дому. Да-да, тому самому, стоящему на непревзойдённой вершине человеческой красоты… по крайней мере, на Ваккуше, но скорее всё же на Цоккэсе вообще. А мужская красота, в отличие от женской, с годами лишь крепчает — как изысканное вино. Которое в итоге неизбежно превратится в уксус, да; но до той печальной поры зрелость мужчины может сравниться ещё и с ранней осенью: пестроцветной, лиричной, мягкой и отрадной для глаз. А также ушей, носа и прочих органов чувств.

— Оу… говорите, двенадцать лет? — проворковала носительница печати Договора. — И уже ступень за пятьдесят? Большая редкость. Близкая к уникальности.

— Тем не менее, — заметил золотокожий джентльмен, кивнув платиновой, почти не поседевшей шевелюрой, и на миг прикрыв зоркие сапфировые глаза, — мальчик говорит правду. Зеркальный костный тест, проба дыхания и ряд иных чар рисуют идентичную картину биологического возраста, с некоторыми поправками на магическую акселерацию. Кстати, кем-то недурственно смягчённую. Я бы даже сказал, введённую в верное русло. Он не омоложён, но в самом деле юн. Вот замеры здоровья духовного рисуют менее приятную картину. Совершенно очевидно острое недоразвитие оболочек в раннем возрасте с хроническим дисбалансом сээкатро ханэз, далеко не снятое, а лишь зафиксированное резким изобилием маны свободной и связанной в последние месяцы. Вижу и кое-какие мелочи, вроде свежего лёгкого ожога фронтальной части ауры, как от антимагии. Но что касается собственно развитости духа и ауры… да, мальчик уже одолел половину пути от пятидесятой ступени к шестидесятой.

— И что мы ему порекомендуем?

— Не возьмусь решать что-либо лично, — джентльмен изящно повёл ладонью, снова прикрывая глаза, только на более долгий срок. — Однако такой случай более чем достоин пристального внимания со стороны лучшего из моих протеже.

— Оу? Думаете, Восстановитель захочет…

Короткий фырк. Также изящный. Похоже, этот пожилой диагност даже высморкаться способен красиво, с бессознательным аристократическим шармом.

— Захочет? Да он запросто может приплатить за шанс ввести в число… эм, пациентов… Вейлифа. Так что, милочка… да-да, ты.

— Я? — пискнула Уриза.

— Именно. Не забудь заполнить в терминале рекомендацию для старшего магистра Румаэре. О том, чтобы устроил мальчику полноценную диспансеризацию, ну а там уж они сами решат, что делать.

— А-а… рекомендацию? Но я…

Джентльмен демонстративно достал собственный терминал (кстати, золотой, как нельзя лучше гармонирующий с оттенком кожи и статусом члена Третьего Дома) и направил его на терминал Уризы, с лёгким, как у пианиста, и почти неуловимым движением пальцев проделывая… нечто. Терминалы выдали почти синхронные звуки: у диагноста, чуть опережая — стереофонический музыкальный звон, у студентки — почти что электронный по звучанию пентатональный писк.

— Там пришпилена памятка о правилах заполнения и все нужные предупреждения относительно нарушения врачебной тайны, — добавил он, снова убирая свой терминал. — Разберётесь. Кыш-кыш!

— Не так быстро, — улыбчивая дама встала и, на мгновение побледнев, сказала:

— Да благословит милосердие Матери плоть и кровь сию, бренную, живую! Малое Таинство!

Насколько мерзкой, резкой и упрощающей ощущалась порция антимагии, настолько же отличались накатившие на меня новые ощущения. Противоположные почти во всём. Сладостно-мягкие, как объятия любящие; тёплые, обволакивающие каждую клеточку в теле неизъяснимой негой…

…негой, истаивающей неудержимо.

Отступающей, как вода в прибрежный песок.

Впервые в своей новой жизни испытал я на себе чудо первого ранга. И… не могу сказать, что мне это понравилось. Точнее, само-то чудо ещё как понравилось, да и последствия антимагии оно слизнуло без следа, но вот послевкусие…

Мать мою в этой новой жизни, погибшую в пламени, мною же похороненную, звали Олейя. От моей матери в старой жизни не осталось даже того — лишь смутные тени где-то у самого дна оскольчатой, ранящей памяти. И вспомнить об обеих моих матерях, притом вот так, через сопоставление с суррогатом, претендующим быть лучше и чище подлинников… успешно претендующим, что особенно гадко… живому не тягаться с божественным, материальному — с идеальным!

Кажется, приязни к жрецам у меня не возникнет.

Палатку целителей я покинул, не прощаясь, и в настроении препоганейшем.

Вопрос форменной одежды в БИУМ в меру своеобразен. Она как бы есть, но при этом многими напрочь игнорируется. Всякого абитуриента оденут и обуют в полной мере, причём удобно, с набором минимальных бытовых зачарований, бесплатно (ну как — бесплатно? Очевидно, что расходы на форму без лишних раздумий попросту вшили в плату за обучение: этакий скрытый налог на богатых студентов ради обеспечения студентов бедных).

При этом в уставе обозначены как обязательные для ношения только два предмета, а точнее, один предмет одежды и один аксессуар: форменная накидка переменного фасона, обычно а-ля пончо или сюрко (для начальной волны — зелёная, причём можно выбрать оттенок; для промежуточной — серая, выбор оттенка также допустим; для финальной — красная, с оттенком… да-да, все уже догадались: любым) и знак, обозначающий направление/поток.

Вид знака оставляется на усмотрение студента. Многие просто-напросто пришивают его к накидке. Я предпочёл обозначить свою принадлежность к иллюзионистам аналогично принадлежности к гильдии. Только что шестиугольник с двумя золотыми звёздами привычно перекочевал на левую сторону накидки (оттенок летней листвы, утянута в талии короткой шнуровкой и доходит до середины бедра, в общем, движений не стесняет от слова совсем), а пятиугольный щит с половинкой улыбающейся театральной маски почти классического вида, белой на угольно-чёрном фоне — на правую. Под накидкой остался всё тот же поддоспешник от биоскафа с обувкой от него же.

А что? Слишком удобно и привычно, не хочу отказываться от приятной мелочи.

Выдали мне и терминал. Серебряный, без дополнительного обвеса… пока что. Его я в дальнейшем носил подмышкой слева, где накидка не мешала доступу и Лейта оформила специальный карман.

Сразу после этого Уриза показала мне, как раскрыть список функций терминала, как запускать сами эти функции и пользоваться теми, что входят в обязательный набор, вроде карты БИУМ, того же управления распорядком или списка контактов с функциями мессенджера. Что особенно любопытно, в качестве основного элемента интерфейса в терминалах использовалось всё то же Кружево Словес, столь хорошо мне знакомое по работе перепечатником. Ну, с нюансами, конечно, однако ничего нового, сплошь интуитивность и дружественность, как в полноценных смартфонах. Ещё Уриза перекинула мне заявку на диспансеризацию у Румаэре Восстановителя (с её терминала оная заявка тут же стёрлась), а потом этак миленько порозовела, когда я попросил её контактные данные. А после того, как я поставил ей четыре балла из пяти за сопровождение, закрывая её задание — рассыпалась в благодарностях.

И… на этом помощь Уризы в моём обустройстве закончилась, сам же я создал нечто вроде шезлонга, устроился в нём и сызнова закопался в карту, проецируемую в виде мерцающей иллюзии. Или, вернее, карты: во множественном числе. Многоязычные, а точнее, с поддержкой основных языков южного Ваккуша (я сразу включил вариант на цантриккэ, то бишь современном имперском), достаточно подробные по части отображения мест общего пользования, имеющие встроенные позиционирование с маршрутизацией — хотя это, возможно, уже фишка серебряного ряда и в терминалах попроще такого нет.

Надо заметить, БИУМ — здоровенный. И даже немножко больше чем просто здоровенный. Что не так уж странно; скорее, следовало бы удивляться, если бы Второй Дом не сумел отгрохать ради столь величественной цели, как обучение магии до высшего уровня, нечто… пропорциональное.

Один только центральный корпус посрамляет многие земные небоскрёбы. 42 наземных этажа и ещё дюжина подземных, при форме, что напоминает гигантскую восьмигранную гайку, слегка вытянутую по вертикали. Более двух сотен метров высоты, более полутора сотен — в ширину! А ведь есть и другие корпуса, всего девять — по числу академически признанных школ магии. Плюс парки, дендрарии, теплицы, общежития, стадионы, пруды, полигоны, аллеи, мастерские, библиотеки, столовые с кухнями, риск-лаборатории, административная башня, три шахты до Подземья, клубы, гостевой и студенческий городки, летающие вытянутые октаэдры Нулевой и Третьей Цитаделей Первого Дома и одни боги — да ещё, может, некоторые особо опытные преподаватели — знают, что ещё.

Я не знал, поскольку чуть ли не треть помещений имела подписи вроде бы и на цантриккэ, но с неизвестными мне названиями. Или столь же мутными аббревиатурами.

Или вообще с накрывающим целые этажи алым туманом зон ограниченного доступа.

Как сказал Даритт, и я сомневаюсь, что он нас обманывал, по занимаемой площади БИУМ отстаёт от столицы Империи, Гоцэртхыккэ (что в буквальном переводе значит примерно Город-Сердце) всего лишь раза в два — а столица у имперцев немаленькая: в ней только людей и только на поверхности живёт больше полутора миллионов.

Да уж, без позиционирования и маршрутизации тут заблудиться — как на болоте в бочаг ухнуть.

Проверив, как работают эти функции, и поигравшись с составлением маршрутов, я спохватился и взялся заполнять заявку на диспансеризацию. Лейта едва ли похвалит меня, если узнает, что я затянул с таким важным делом. Да и сам я, как человек разумный, совершенно не желал и дальше расхаживать с «хроническим дисбалансом сээкатро ханэз» (что бы за этой формулировкой ни таилось).

Закончив с заявкой, я тут же её отправил — личный терминал это удобно, да — и снова вызвал было общий план БИУМ; однако минуты не прошло, как…

Ди-да-ди-дон!

…на терминал пришло сообщение. Абитуриенту Вейлифу от, вот ведь неожиданность, старшего магистра Румаэре Восстановителя. Содержания буквально следующего:

'Если у вас нет более важных дел, предлагаю посетить мою лабораторию.

Здоровье — это важно!

Прямо сейчас, К4 Э14 ЛЛ09–11

Р. В.'

Примечательно, что составлено было послание на современном гриннейском. Гм. Почти пугающий энтузиазм. Но ведь здоровье — действительно важная штука…

'Не возражаете, если я захвачу своего лечащего врача?

В.'

В своём послании я использовал цантриккэ. И…

Ди-да-ди-дон!

«Ничуть. Р. В.»

Ну что ж, осталось отыскать Лейту. Надеюсь, она тоже успела обзавестись личным терминалом и не имеет срочных дел. А если даже имеет, то сообщить ей новости в любом случае необходимо. Ну-ка, как тут правильно искать и добавлять контакты?..

— Старший магистр Румаэре Восстановитель?

— Совершенно верно. А вы, надо полагать, Вейлиф… со свитой?

Киваю.

Вероятно, со стороны мы могли бы составить забавно контрастную пару. Если я не выгляжу на свои годы из-за акселерации, то мой визави — из-за децелерации. Причём если моя акселерация — природная и потому несёт некоторые… минусы (а иначе я бы здесь не стоял), то старший магистр — децелерат по собственному выбору. В свои календарные сто с мелочью он выглядит чуть ли не моим ровесником. И не из-за омолаживающих процедур, ну, не только из-за них, а скорее именно из-за грамотного торможения возрастных изменений. Ну, и процессов индукции духа, тех самых, из-за которых монстры прибавляют в размерах и массе, а я обогнал Румаэре в росте на полголовы и вешу на пуд больше него: при достаточной плотности духа и ауры они консервируют состояние физического тела, частично имитируя изменения, приходящие с сотым уровнем и бессмертием.

Впрочем, одним этим контрасты не исчерпываются.

Моё имя — гриннейское, простецкое. Его — даже не имперское, а эльфийское. Я — крестьянский сын, он — даровитый отпрыск рода Кээссатр, относящегося к мерцающему серебру (третьей сотне в реестре владетельных и высоких родов Империи). Моя внешность, в сущности, полностью естественна и довольно груба. Старший магистр смотрится утончённо и экзотично: в ярком искусственном свете отлично видно, что волосы у него не седые, а белые с оттенком лаванды, глаза — фиолетовые, а молочно-белая кожа может заставить изойти на зависть любую светскую красотку, тратящую время и деньги на всякие кремы-маски-массажи-диеты. Я привык к опасностям дикоземья, имею некоторые основания считать себя боевым магом и развиваюсь не столько вглубь, сколько вширь, чему свидетельством интерес к менталистике, рунологии, артефакторике, алхимии, другим непрофильным для иллюзиониста разделам искусства магии; Румаэре настолько мирный целитель и узкий специалист, что может считаться эталоном по этой части. Именно его глубокие познания с обширной (успешной!) практикой в области школы восстановления и принесли ему весьма почётное, как для целителя, титулование Восстановитель.

Впрочем, крови мы не боимся совершенно одинаково, пусть и по разным причинам. Да и славу гениев разделяем… правда, гениальность наша опять-таки ну очень различается. Однако я первый готов признать, что звание старшего магистра заслужено им не только как итог возвышения до ступени 80+. Не только и, пожалуй, не столько. Ознакомившись по дороге с внешней частью его «парада» — списка регалий и достижений, доступного для владельцев личного терминала — я… впечатлился.

По земным меркам Румаэре потянет, пожалуй, на нобелевского лауреата. Запросто.

— Замечательно. Раздевайтесь догола, проходите вон туда и ложитесь в сыэрэтт.

— Одну минуту. Нельзя ли сперва пройтись по формальностям?

— Можно, — вздохнул старший магистр, принимая явно привычный вид «да, этот мир прискорбно несовершенен, но я готов пойти на уступки». — Нет, за малое углублённое обследование я с вас ничего не потребую, кроме драгоценного, но не такого уж длительного отрезка времени. Да, за право ссылаться на результаты обследования в моих трудах по, гм, адаптационной медицине я готов заплатить, пусть и не слишком много. Да, об условиях лечения мы договоримся позже и отдельно, когда прояснится клиническая картина; прямо сейчас это вышло бы пустым сотрясанием воздуха. Это всё?

— Нет.

— Ну что ещё? — Румаэре Восстановитель бегло окинул взглядом Лейту, Тихарта и Кенали, сделав в итоге ещё более тоскливое лицо. — Знакомиться будем?

— Нет. Я хотел уточнить: сыэрэтт — это которая из тех штуковин?

— А вы разве?.. о, ну да. Абитуриент-гриннеец, — «Это плоский червь. Что вы хотите от плоского червя?» — Прошу за мной, я покажу.

«И даже уложу головой в правильном направлении, если потребуется».

Что забавно, в своём очаровательном и непринуждённом хамстве старший магистр совершенно не раздражал. Преимущественно потому, что со всей очевидностью не желал кого-либо оскорбить, а просто радел за дело и отбрасывал мелкие, несущественные частности. Да и показатель его харизмы если не бил рекорды, то пребывал на уровне не ниже десятки — а злиться на харизматиков, особенно если те искренне желают тебе помочь, почти невозможно.

Как оказалось (вполне предсказуемо), сыэрэтт — нечто вроде томографа, только для духовного тела. Сложный, основательно экранированный артефактный комплекс для фокусировки восприятия и параллельной фиксации данных несколькими способами, если не созданный под конкретного целителя, то уж как минимум качественно под него откалиброванный.

Вдобавок к экранировке у прибора имелись дополнительные функции, что едва не привело к паре конфузов. К счастью, Румаэре уже сделал в голове поправку на мою сущность плоского чер… абитуриента из Гриннея, да… и счёл нужным предупредить:

— Сейчас мы будем снимать данные в динамике. Фон маны начнёт меняться. Убедительно попрошу не пытаться что-то с этим сделать и просто лежать без движения… Вейлиф?

— Да-да, господин магистр, я вас понял.

— Вот и хорошо. Расслабьтесь… ага… м-м… о?

Плотность маны действительно «начала меняться». Мягко говоря. Сперва она довольно быстро опустилась, создав внутри сыэрэтта этакий магический вакуум…

— Я же просил просто лежать.

— Так я лежу…

— Не удерживай ману в резерве!

— А-а…

После чего, минут пять помучив меня почти-вакуумом (пустой резерв при отсутствии или, вернее, отсечённости от моря маны дарит те ещё ощущения: как будто выдохнул — и не можешь вдохнуть; для жизни не опасно, но очень, очень мерзко!), Румаэре начал нагнетать давление. И донагнетал до такого, что я ощутил себя аквалангистом, идущим на рекорд. На пике этого аттракциона маны в резерве скопилось раз так в восемь от нормы, так что я бы лопнул, если бы снаружи не давило с ещё большей силой.

Жуть.

И хорошо, что мне взрывную декомпрессию не устроили, стравив это всё сравнительно плавно. А то да: лопнул бы, как та мартышка. Которая немножко не пережила брачную ночь со слоном.

— Ну что, доктор, я буду жить? — спросил я, выпущенный на волю (в общей сложности процедура действительно заняла не так много времени, с четверть часа).

— Да. Но плохо и недолго.

— Правда?

— Это будет зависеть от вашего поведения, молодой человек, — пробормотал Восстановитель, играя с моделькой моей увеличенной, раскрашенной в странные оттенки печени, созданной фиксирующим блоком сыэрэтта. — Вы не поверите, если я расскажу, какие странные вещи иной раз творят с собой юные маги и чем это в итоге заканчивается… так. Давайте-ка отойдём вон туда, я включу поле приватности и мы побеседуем о вашей ситуации предметно.

Оставив Тихарта с Кенали, мы отошли.

— Как я понимаю, — сказал Румаэре, — это вы, госпожа Ассур, тот самый лечащий врач юноши?

— Да. Лейта, действующая глава рода.

— В значительной степени приятно. Вы, конечно, работали в основном с симптомами, но хотя бы не навредили. Отдаю должное вашему чутью гармонии.

— Благодарю.

— Не лести ради сказано, незачем и чествовать. Что ж… попробую простыми словами, не слишком увлекаясь ложными аналогиями… знаете, как образуется жемчуг?

— Да.

— Конечно.

— Замечательно, значит, объяснения можно сократить. Моллюск обволакивает попавшую песчинку перламутром не для того, чтобы породить драгоценность, хотя в итоге получается именно она. Моллюск с помощью встроенного защитного механизма пытается избавиться от травмы и боли. Аналогично и с вами, господин Вейлиф. Вам достался кусок чужого духовного тела — и ваше духовное тело стало ударно под него подстраиваться просто для того, чтобы выжить. Во сколько вы приняли судьбу, в семь лет? Раньше?

— В пять.

— Вот даже как? Значит, вам повезло ещё сильнее, чем я думал. Ну, или не повезло, тут уж как посмотреть… впрочем, стороннего вмешательства исключать тоже нельзя…

— Вы полагаете, что надо мной во младенчестве кто-то поработал?

— Скажем так: я бы не стал исключать такой вероятности. Хотя мера необходимой квалификации представляется мне даже не высокой, а высочайшей. Ну, или надо извести на опыты сотни тысяч условно разумных, вроде фуфисов, а потом ещё много тысяч людей. Сами решите, кого вам приятней благодарить за своё появление: слепую силу природы, породившую редчайшее стечение обстоятельств, или очень опытного вивисектора, не чурающегося лезть к механизмам перерождения.

— Гм.

— Лично я могу просто констатировать факты. Итак, кусок чужого духа попал к вам в момент, когда вас ещё, в сущности, не существовало. Попал и не в дух, и не в душу, а точнёхонько в их стык, ровно с такой силой (ну, или с таким расчётом), чтобы результатом не стали ни смерть, ни отторжение по сотне возможных причин, ни увечье одного из тысяч возможных сортов. Нет: вы успешно интегрировали чужой дух. Хотя сложно сказать, кто тут кого интегрировал. Ну да ладно, не моё дело.

«Действительно. Хорошо, что Румаэре — чистопробный профессионал, не хотелось бы расширять круг посвящённых…»

— И в чём заключается моя проблема?

— Как бы вам сказать, — протянул старший магистр без вопросительной интонации, ненадолго зажмуриваясь и поджимая губы. — Аналогия с жемчужницей перестаёт работать. Точнее, её надо изменить. Вы насколько в курсе отношений тела, души и духа?

— Настолько, насколько это доступно не получившему систематического образования Наблюдателю с левыми знаками грани прозрения выше двадцати… сильно выше. Знающему много способов, как своим преимуществом воспользоваться.

— Хороший ответ. Ну что ж, тогда вы имеете шанс проследить за, хм, интегративной механикой. По общему мнению, несколько упрощённому для простоты, душа есть мост между телом и духом. Этакий, хм, лигамент… если снова про двустворчатых моллюсков вспомнить. Но если у них перемычка меж створками раковины устроена просто, то душа — образование великой сложности. Что не удивительно ничуть, если вспомнить, что она суть многомерное образование. Общего с лигаментом ровно одно: высокая, близкая к предельной плотность. Поэтому повредить душу в обычных условиях практически невозможно, разве что только посмертные чары на это способны, причём в исполнении высших магов. Да и то есть гипотеза, довольно-таки близкая к непроверяемой, что повреждается не душа как таковая, а только её… хм, хм… проективная часть. Тот самый лигамент, прокладка меж телом и духом.

— Очень интересно, — сказал я ровным тоном.

— Если интересно — приходите на лекции по оккультивной анатомии, узнаете много нового. Так вот, о вас и о моллюсках. Когда в мантию жемчужницы попадает песчинка, получается понятно что. А вам, как уже сказано, прилетела не песчинка — скорее, распадающийся и потому ставший менее плотным кусок духа, вклинившийся между душой и собственным духом. Так аккуратно, что частью отсёк, а частью даже подменил грани лидерства и разума, не тронув остальные. Можно сказать, треть той створки раковины, что в море маны, да… причём гибрид вышел не только жизнеспособный, но и с потенциалом дальнейшего продуктивного развития, насколько я могу судить. Высшая химерология!

«И решайте сами, насколько вероятно, что подобное чудо случилось само по себе, случайно».

— Душу это не затронуло. Тело, до поры, тоже. А вот дух начал стремительно гармонизироваться. Опережающими темпами. Принятие судьбы в пять лет… ещё и аномалии при этом были какие-нибудь, а? Можете не отвечать, и так всё понятно: в литературе такие случаи описаны неоднократно, в деталях. Так вот: начаться-то гармонизация началась, но с отягчающими, хм, обстоятельствами. Они бы и в более благоприятных имели место, но в обычной деревне… кто-то скажет, что Малые Горки сожгли, чтобы создать правдоподобную предысторию вашего появления в тех краях. Подмена памяти, игры долгожителей… но я-то знаю: вы, Вейлиф, действительно родились и выросли в деревне. В бедном фоне, на пустом хлебе.

— Да?

— Только так и не иначе. Тело и дух всё помнят, причём ту память подделать невозможно. Вы были вынуждены принимать судьбу медного ряда и досрочно, но имея золотую особенность и её серебряное эхо. А золото на три полных ранга выше меди. Естественным образом оно достижимо не раньше выхода на развилку. Чудовищный дисбаланс, просто чудовищный. Но что хуже — дух ваш, по своей природе, как любой вообще дух, крайне пластичный, к этому дисбалансу привык. Для него разрыв плотности сээкатро ханэз… грубо говоря, между пассивным ядром и активными оболочками духа вплоть до ауры — стал естественным. Полагаю, вы ещё и усугубляли его своими опытами с дикой магией. Ваша гибкость ауры поистине феноменальна, ничуть не удивлюсь, если вы можете творить чары хоть… э-э… спиной. А не творить, так поддерживать точно.

— Это плохо?

— Нет, конечно. Но это можно рассматривать как очередной симптом раннего недоразвития духа и хронического дисбаланса ядра и оболочек. К счастью, вы не бросили ситуацию на самотёк, акселерацию притормозили, не давая перейти в гигантизм, типичный для монстров. Но симптоматического лечения при вашем-то потенциале и диагнозе совершенно недостаточно. Уже сейчас каждая новая ступень даст вам с таким подходом дополнительно полтора сантиметра роста — и этот показатель также будет увеличиваться. За шестидесятым — где-то сантиметра два, а то и два с половиной на ступень, за семидесятым, если не остановиться — от трёх до четырёх с половиной… а масса тела станет расти ещё быстрее. Тот же гигантизм, пусть ослабленный, со всеми его минусами.

— И что вы предлагаете?

— Пока — пока! — я не предлагаю ничего. Мне нужно подумать, поднять кое-какие документы, быть может, проконсультироваться с коллегами. Да и новая волна скоро. Но ваш случай меня заинтересовал, а я не привык бросать начинания на полпути. Так что будьте на связи и выполняйте вот какие рекомендации…

Центральный корпус БИУМ, конечно, велик, но для вводной лекции новой волны внешнего цикла даже его просторные актовые залы отчаянно маловаты. Шутка ли — одних только вчерашних абитуриентов (а ныне уже-почти-студентов) на этой лекции собралось тысяч так шестнадцать! Плюс организаторы, плюс охрана, плюс гости университета, родственники, туристы и прочая, прочая, прочая.

Всякой твари по паре.

Так что вводная лекция, она же церемония открытия, проходила под условно открытым небом, на Большой Арене.

Разглядывая восходящие вложенные полукольца трибун, я заметил и кучкующихся в своём секторе эльфов, и занявших ряды пониже гномов, и по-птичьи пёструю группу гостей с дальнего Запада, и орков, и разнообразных зверолюдов, и легальных человеческих химер… клянусь перерождением! Я видел среди пестроты собравшихся на ежегодное действо даже разумных монстров и аж трёх драконов! Последние на трибунах, конечно, не сидели, а парили повыше… и подальше друг от друга. Над правым краем — с ленцой помахивающий крыльями огненный, над центром — бескрылый водный, прячущий змеевидное тулово в паре сотен тонн воды, ну и над левым краем, чуть повыше прочих — замерший подобно статуе, очевидно красующийся воздушный.

Красивые и сильные создания, но желания пообщаться поближе не вызывал ни один. Ибо все трое дружно, как сговорившись, транслировали поистине драконье высокомерие.

Характер мерзкий. Одиночка. Чем искренне наслаждается.

И тут трибуны притихли. Поскольку над ними неторопливо проплыла Нулевая Цитадель: октаэдр воплощённой в металле, камне и чародейском стекле имперской мощи Первого Дома, одним лишь своим присутствием низводящей троицу драконов до подобающего статуса полудиких летающих червяков, не способных на создание чего-то подобного в принципе. Впрочем, на всех остальных Нулевая Цитадель давила ничуть не меньше.

Охренеть она здоровенная! И маной пышет даже сквозь экранирующий барьер седьмого круга, как грёбаный реактор какого-нибудь Звёздного Разрушителя. Наверно, после созерцания такого мегаартефакта даже живое чудище, как оно есть, не покажется таким уж впечатляющим…

Впрочем, не стану загадывать. К чудищам я покамест не совался, даже чтобы издаля, одним глазом, из чистого естествоиспытательского интереса. Ибо ну нафиг.

Мне моя вторая жизнь пока не наскучила!

Но вот Нулевая Цитадель замерла на оси, обозначенной полукольцами трибун, и приопустилась на финальный десяток метров, занимая точно рассчитанное положение. А перед обращённой к собравшимся нижней гранью — и перед не ослабшим ничуть экранирующим барьером — возникла иллюзия полностью лысого и безбрового мужчины с кожей, как будто присыпанной пеплом, и глазами, радужки которых отчётливо мерцали зеленоватым оттенком чародейской оружейной стали.

Нарядом этот персонаж не блистал. Но, учитывая обстоятельства, он мог бы явиться публике хоть в банном халате; едва ли нашлось бы много желающих высказать ему за неподобающее.

— Приветствую всех собравшихся! — грянул негромкий, но усиленный тысячекратно и потому всем прекрасно слышный баритон. Вещал сей, хм, экклезиаст даже не на цантриккэ, а на зантэрэ, имперском классическом то бишь. Ибо традиция. А проблемы не понимающих — проблемы именно не понимающих. — От имени и по изволению владыки Первого Дома и всея Империи Нашей, императора Гэрвыда, третьего этого имени, я, ректор Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз, высший магистр Дысош Возвышающий, отдельно чествую новую волну внешнего цикла и говорю вам: добро пожаловать! Вы явились сюда ради изучения неисчерпаемого в многогранности своей, благородного, возвышенного и возвышающего искусства магического, заплатив немалую цену за такую честь. Знайте же: уплаченная цена не окажется вложением напрасным, усилия ваши в стенах Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз не канут втуне, но окупятся точно в меру таланта и стараний. Со своей стороны, от имени администрации, профессуры и вспомогательного персонала, обещаю сделать всё, дабы учёба ваша шла, как лодка по ровной воде, помех и преград не встречая на пути своём. На сём учебное лето и год пять тысяч восемьсот сорок шестой спешу объявить официально начавшимися! Рэ!

И практически весь стадион в едином порыве, подхватив этот сигнал, взревел:

— РРРЭЭЭЭ!

Древний клич легионеров и Империи в целом, быстро вышедший на полную мощь, в исполнении многих тысяч лужёных глоток (а кое-где и дополнительно усиленный магией), казалось, приподнял чуть выше драконьи туши и даже немного покачнул громаду Нулевой Цитадели. Дысош Возвышающий где-то с полминуты взирал на трибуны, изливающие свои эмоции, а затем неторопливо вскинул руки и опустил их — ещё медленней, чем поднимал. К окончанию жеста снова воцарилась тишина.

— Не стану томить вас длинными речами, — перешёл он на цантриккэ, — ибо речи без вложения маны пусты. Как известно, в Нашем Университете всего девять корпусов, по числу магических школ. И вы, вчерашние абитуриенты, нынешние студенты, также разделены на девять потоков сообразно своим классам и специализациям — пока лишь самым общим. Каждый из потоков также будет разделён, ради удобства и организационной эффективности: сперва на десять групп, а затем и на подгруппы. Сейчас я приглашаю спуститься с трибун на поле всех студентов новой волны с потока воплощения, иначе — формирования! Не спешите, но и не медлите, а также не волнуйтесь: распределение временное, один раз в полугодие возможно сменить и группу, и подгруппу!

Воплощение — без малого самый популярный выбор. По моим (очень примерным) прикидкам, с трибун после слов ректора спустилось более трёх с половиной тысяч разумных. Возможно, даже все четыре тысячи. То есть численность отдельных групп могла достигать четырёх сотен — приблизительно как в батальоне. С другой стороны, подгрупп в зависимости от специализации у воплотителей тоже больше. Направляемая старшими студентами-помощниками, огромная толпа разделилась на десяток толп поменее и просочившись каждая в свою арку, двинулась в направлении главного корпуса. Но ещё до того, как этот процесс подошёл к концу:

— А теперь прошу на поле студентов новой волны с потока преобразования, иначе трансформации!

…и с трибун потекла вниз ещё одна толпа сходного размера. Разномастные алхимики, тоже очень, очень востребованный и популярный выбор.

— … вызов, иначе призыв!..

— … исцеление, или созидание!..

Ага, вот тут черёд Лейты. А также Кенали и Тихарта, конечно.

— … ограждение, оно же разделение!

— … иллюзия, иначе наваждение!

Мой черёд.

В целом иллюзионистов оказалось не так уж много, всего с полтысячи. Соответственно, после разделения на десять получились довольно скромные кучки по четыре-пять десятков в каждой. Но выбрать кучку по вкусу у меня не получилось: изрядно задёрганный старшекурсник, надзирающий над будущей пятой группой, нашипел на меня, тыкая в знак гильдии с двумя звёздами, и отправил в первую.

А я что? А я ничего. Мне сказали — я пошёл. Это ж не выбор между Гриффиндором и Слизерином, не так ли? Программа-то везде одна…

Очень быстро оказалось, что я, выражаясь деликатно, со своим «не так ли» пролетел. И что в первой группе скучкованы преимущественно слизеринцы, то бишь владетельные и высокородные. Те, что повыше уровнями, где-то 40+, да посильнее. Правда, в трындец благородную компанию каким-то чудом затесались ещё орк, разнополые эльфы-близнецы и зверолюд трибы Кошки. Если что, уточню для особых ценителей: зверолюд мужского пола (ну да потусить с живой кошкодевочкой я ещё успею, в БИУМ и не такое водится, как я понял).

Нашу активно переглядывающуюся, но не торопящуюся знакомиться компанию провели через арку с большой цифрой 1 (личный терминал без всякого моего участия пиликнул, автоматически совершая привязку к потоку и группе: удобненько, однако), затем в бодром темпе сопроводили до шестого корпуса, завели в довольно просторную аудиторию на втором этаже и оставили на попечение преподавателя.

Который сходу ошарашил новостью:

— Прежде чем начать организационное собрание группы 5846−1–6–1, назначим старосту. По традиции, староста сильнейшей, первой группы потока сам является сильнейшим и возглавляет десятку старост. Итак, кто здесь имеет ступень выше сорок пятой?

Вот тут-то я и осознал размеры подвоха. Как оно всегда бывает в случае качественного, глубокого и тёмного подвоха, слишком поздно.

Когда взгляд с трибуны остановился на мне.

О моем перерождении в сына крестьянского 20

Этап дв адцатый

— Уважаемый неофит, — смерив взглядом мою физиономию и поднятую руку, сказал препод.

Так-то он, говоря объективно, смотрелся недурно: лет тридцать с виду, шикарная волна вороных волос до ниже попы, перехваченная тремя заколками, рост примерно как у меня, то есть около метра восьмидесяти пяти, осанка танцора, гармоничные черты лица. Щеголеватый без чрезмерности наряд из эльфийского шёлка, ниспадающий-струящийся, словно водопад, на тогу чем-то похожий. Но так как я — не красна девица, мне этот тип сходу не понравился.

Не из-за экстерьера, понятно дело.

Сей персонаж, конечно, вида старался не подавать, но я всё равно чуял: наводить порядок в группе первогодок, пусть даже сильнейшей на потоке, он рад примерно так же, как лошадь грызлу. Младший магистр (то бишь маг ступени 60+, а если точнее, то уже скорее 70-) явно полагал, что может потратить своё время более интересно и продуктивно.

— Да-да, именно ты. Предупреждение о том, что в первый же день иллюзорные маски натягивать не принято, ты просто прослушал, или как?

— Нет. Мой куратор всё нужное изложил, а я не дурак, чтобы пренебрегать мудрыми советами.

— Тогда почему ты до сих пор в маске?

Что за кретинская ситуация. И ведь то, что дурит именно преподаватель, от последствий не спасёт. Что-то мне подсказывает: этот типус не только считает возню с первогодками утомительно-бесполезной, но и не привык прощать свои просчёты другим… вот прям по лицу читается.

Но и не ответить нельзя. Эх.

— Потому что я уродился именно таким, каким сейчас выгляжу. Так уж вышло, господин.

Именно так. Как себя ведёшь, так и назову. Не настолько велика у нас разница, чтобы я прогибался.

Младший магистр беззвучно шевельнул губами, показывая хороший класс безжестового каста, и принялся не просто глядеть на меня, а прямо-таки буровить взглядом. Зрачки у него при этом отчётливо засветились — сугубо в магическом спектре, не наяву.

Разумеется, чем дольше он буровил, тем больше эмоций проступало на его породистом лице. На миг насыщенно-синие глаза сместили фокус на мой знак гильдии с двумя золотыми звёздами. Вернулись к лицу, пытаясь выявить нечто пока не выявленное под новые шевеления губ. Которые закончились тем, что младший магистр слегка дёрнул левым углом рта.

И зажмурился на секунду, сбрасывая усиления зрительного потока. Это как раз трюк из базовых: достаточно «выровнять» ауру, прекращая подпитку.

— Продолжим, — сказал он, как ни в чём не бывало. — Кто имеет ступень выше пятидесятой?

Поднятые руки дружно опустились… за тремя исключениями.

Я. Орк. И зверолюд.

Ой, весело начинается студенчество моё. В человеческой (а также отчасти гномьей) Империи на лидерство среди сливок общества претендуют безродный иностранец да пара нелюдей. И ведь не то даже обидно, что эти трое так высоко взлетели — в конце концов, все мы тут зелень начинающая, все имеем шансы не продержаться даже первого года; обиднее, что свои не могут конкурировать с… вот этими.

Подтвердившими дворянство.

— Так. Может, не станете усложнять и назовёте свои ступени?

— Не могу в старосты, — рыкнул орк. Внушительно так. При том, что рычать явно не хотел, а просто вот такой обычный голос у него. — Они сильнее.

— Насколько я могу судить, — сказал Кот, — я уступаю гриннейцу.

— Отлично, — констатировал младший магистр, — значит, будешь заместителем старосты, а, кхем, гриннеец — старостой. Прошу сюда обоих.

Мы послушались. А куда деваться?

Когда я со своим новым замом подошёл к столу, препод знакомым уже жестом с зажатым в кисти личным терминалом устроил нам, хех, венчание на царство. Его терминал при этом издал сдвоенный звук вроде звона басовой струны, мой — знакомое уже «ди-да-ди-дон!», а тот, что у Кота — нечто вроде «пссст», только более модулированного.

Нетрудно догадаться, что нам упали подтверждающие документы. Но вот затем младший магистр слегка удивил, указав на стопку бумаги на столе рядом с чернильницей и спросив:

— Кружевом Словес владеете?

— Нет, — Кот.

— Да, — я. — Но зачем бумага, если можно в терминале всё оформить?

— В терминале вы всё потом продублируете, — чуть усмехнулся препод, — а вот вести документацию для архива придётся по старинке. Традиция.

И присел за стол с краешку, утыкаясь в свой терминал и почти демонстративно самоустраняясь от процесса. Ну да, ну да, бросьте котёнка в воду, авось выплывет…

К счастью, я отнюдь не котёнок. Да и зам мой нынешний… мы с Котом переглянулись.

Что можно сказать вот так, сходу? Силён. Уровень где-то пятьдесят третий или даже чуть выше. В самом деле уступает мне, но далеко не фатально. Ростом тоже уступает, но не сильно; а если свои ушки-на-макушке, заострённые и с половину ладони размером, вытянет вверх, то вполне сойдёт за ровню.

Лицо чуть менее выразительное, чем у людей, но всё те же подвижные уши отчасти возмещают дефицит активной мимики. В тёплом и ровном приморском климате напяливать на себя избыток тряпок он не стал, поступив почти как я и ограничившись тёмно-зелёной накидкой до середины бёдер, из-под которой самым краем показывался… ну, нечто вроде короткого дхоти или, может, килта. Специфическая такая штука и даже очень: в полулюдских северных диалектах термином макхатсу называют любую одёжку-для-чресел, от трусов и шортов до юбок и даже, хех, гульфиков с прочими… котеки. На ногах (а Коты пальцеходящие) у моего зама имелись опять же специфические получеловеческие сандалии на босу ногу — пиршахо. Такие держатся ровно до момента, пока пальцы ног чуть сжаты, и слетают, как только Кот захочет совершить к цели мощный рывок. Кстати, помимо знака потока на правой стороне груди у него на левом плече красовалась лента с хитрым узором. На один из (немногих) мне знакомых клановых узоров он не походил, но запомнить я его запомнил.

Поищу потом в библиотеке.

Благодаря большому количеству открытого тела всякий, имеющий глаза, мог видеть, что этот конкретный Кот — не редкий, а вполне типичный. Серый, полосатый, с почти человеческими кистями рук (правда, пальцы покороче и их всего четыре… что создаёт некоторые сложности при изучении магии, так как жестовый компонент надо адаптировать под такую анатомию). Глаза жёлто-зелёные и радужка шире людской, но всё-таки не дотягивает до звериных пропорций; зрачки круглые, взгляд спокойный.

Закончили оценку и кивнули мы друг другу практически одновременно. Сработаемся.

Встав за кафедру, я оглядел аудиторию.

— Всем привет. Начнём знакомство. Итак, я — ваш новый староста, Вейлиф. Из Гриннея.

— Чернородный, что ли?

— Учтите на будущее, что более корректное и вежливое наименование для таких, как я — хынтош, или подснежник, или берзай-дан на современном зальмарском. Но да, разумеется, вы можете называть меня и чернородным… со стороны господ из высоких и владетельных родов, уступающих как ступенью, так и возрастом звучит довольно жалко, но кто я такой, чтобы мешать вам позориться? Так вот…

— Да ты старше меня, дылда!

— … как я начал было говорить, пока меня не прервал один дурно воспитанный господин в третьем ряду, помимо иных достоинств, хвастать которыми мне не позволит скромность, я прошёл аттестацию в гильдии «Жезл и Кинжал» на две золотых звезды…

— Ты! Чернородный! Не смей меня игнорировать!

— … причём боем и победой. Поэтому я бы не рекомендовал вам вести себя как тот господин…

— Ты хоть понимаешь, кого оскорбляешь?

— … который даже до сих пор не осознал своего положения.

И действительно: не осознал. Потому что безмолвный безжестовый каст, с помощью которого я без лишней помпы организовал вокруг одного крикуна барьер безмолвия (односторонний), заметить не так-то просто. А во время действия мои чары, так скажем, ещё более малозаметны.

Не каждый монстр различит, где уж этому комнатному благородию, поднявшемуся, по всему судя, скорее на еде с эликсирами, чем на неустанных трудах и риске…

— Неужели вы заставите нас ходить согбенно, господин староста? — поинтересовалась девушка лет шестнадцати, сидящая в первом ряду, и нарочито фальшиво изображая испуг.

— Разумеется, нет, — улыбнулся я ей. — Но вот к вежливости и взаимному — подчеркну: взаимному! — уважению я постараюсь приучить всех. В меру моих скромных возможностей, да. А теперь сделаем так: я буду по очереди вас вызывать сюда, за кафедру, а вы будете представляться. Заодно обновим наши контакты в терминалах. А пример подаст мой заместитель. Прошу.

Я присел за стол рядом с кафедрой, уступая место, и Кот не подвёл:

— Чистого простора вам, равные! — дипломат, однако. Господами, по имперскому обычаю, звать не стал: они не его господа. Свободными, по обычаю полулюдей, тоже не назвал: со свободой тут, как я уже успел понять, сложно, и не все в неё в принципе верят так, как потомки лабораторного мяса, за право жить своим умом в своё время платившие кровью и душами (преимущественно собственными, но и с живорезов северных плату взимая). Однако он грамотно подхватил брошенную мной нить, про взаимное уважение, и нашёл архаичное, но вполне уместное в нашей ситуации обращение. — Моё имя — Сахт-Нирар, я счастливо рождён в клане Шепчущего Ковыля трибы Кота. Больших боевых заслуг нет у меня, но полную сотню имеющих таковые могу я сокрыть в прериях… на любой срок.

Ага. Значит, мастер иллюзорной маскировки, даже, возможно, не территориальной, а групповой. Это, кстати, тоже чары не пятого, а скорее шестого круга, если не выше; и лично я повторить такое не возьмусь. Даже если надо замаскировать лагерь на отдыхе, а не кочевье.

Тут без профильных особенностей и способностей — никак. Мозги закипят.

— Спасибо за откровенность, равный, — сказал я. И спросил:

— Кто следующий?

…когда ни много, ни мало сорок два челов… то есть разумных существа должны встать за кафедру, представиться и сказать о себе пару слов (иногда самостоятельно, иногда с помощью моих наводящих вопросов), а потом вернуться на место, такая процедура занимает больше времени, чем можно было предположить. Особенно если учесть, что некоторые из особо нежных цветочков имперской оранжереи явно не привыкли даже к такой вот, сильно урезанной версии публичных выступлений.

Далеко не все они, но некоторые из них — смущались. Мялись. Теряли дар речи. Шептали так, что даже я, сидящий рядом, еле разбирал сказанное (глубоко вдохни; медленно выдохни; ещё раз: вдох и выдох, вдох и выдох… а теперь повтори то же самое немного громче и разборчивей, пожалуйста; вот и умница, ничего сложного, правда? В следующий раз станет легче).

Они попросту были детьми — в основном. Ну ладно, подростками.

Не намного лучше, как по мне.

И я начал понимать нашего младшего магистра, оперативно самоустранившегося от всего этого. Сразу видно опытного человека.

В группах с более высокими номерами, как я успел заметить, народ в целом подобрался постарше и посамостоятельней, пусть и ниже ступенями. А если не ступенями, то рангами классов. Ведь что такое, в сущности, чары пятого круга, освоение которых открывает дорогу в БИУМ? Это — если нормально учить, а не брать как классовую способность или особенность — достижение, посильное отпрыску простецов с его или её хилым классом где-то в районе полусотенного уровня. То есть магический, но обычный класс на десятом, необычный на 25-м и выдающийся на 50-м как раз после продвижения до серебра и получения личного дворянства позволит уверенно выучить магию пятого круга. А вот раньше 50-го, с необычным классом… ну, если совсем уж извернуться, можно и справиться. Теоретически.

Но в сильнейшую группу БИУМ с такими вводными не попасть.

Здесь, среди сильнейших, правили бал потомки высоких и владетельных родов. Имеющих как минимум серебро аккурат с 25-го. Для обладателей классов более высокого ряда учить профильные чары легче; именно для серебряных иллюзионистов пятый круг — первый из высоких, или продвинутых — уверенно доступен на ступени 40+. Для золотых — даже на 30+. При этом достигают этих вот 30+ и 40+ дворяне довольно рано. А почему бы и нет, если им для этого достаточно просто вкусно и полезно кушать?

Впрочем, таких, которые свои ступени наели, в БИУМ всё-таки пихать не станут. Здесь собираются те, кто их хотя бы отчасти заработал. Показал перспективность. О, эта вечная ярмарка тщеславия…

Поэтому, если я правильно понял ситуацию, деток отправляют в маг-ВУЗ как можно раньше. Для похвастать. Критерий достигнут, пятый круг разучен? Хотя бы только одни чары, попроще, и не особо твёрдо? Вперёд, твой род тебя не забудет! И… новая волна закономерно превращается в филиал детсада.

Всё лучше понимаю нашего препода. Хоть он и то ещё козлище безрогое, раз скинул свою работу на меня. При случае я ему это припомню, а пока… просто примечаю достойных.

Принцип, в сущности, довольно прост. Достойные выше уровнем и моложе годами.

Что до первых, которые выдались уровнем, обратил на себя внимание наш третий номер, орк:

— Тедан я, сын Вержи Шерстопряхи. Из третьего мингана Синих Бунчуков. Отмечен серебряной пайцзой второго ранга с девизом Ночного Дыма.

Уровень примерно 50 или 51, по возрасту — как бы не старший в группе. То есть с перспективами у него не очень, зато вроде как ветеран и соображает, что к чему.

Вроде как. Бог весть, не одарит ли меня его орочья психология какими-нибудь вывертами…

Порадовали также разнополые близнецы, которые оказались не эльфами. Не совсем:

— Я — Гаирон, старший брат Гаираэш. Мы аэльфари, полукровки. Не смотрите на юный вид: обоим нам за тридцать, а ступени наши близки к пятидесятой. Надеюсь на долгие, крепкие связи с вами, равные.

— Я — Гаираэш, сестра-близнец Гаирона. К сказанному братом добавить мне нечего.

Скрытные. Откуда родом — молчок, чьи родственники — молчок, чем их стиль иллюзий отличен от стилей остальных присутствующих, в чём его сильные и слабые стороны — молчок. Даже про точный возраст только гадать можно. Полвека — это ведь тоже «за тридцать»! Но хоть соображают в силу возраста нормально (надеюсь) и спесью шибать не намерены.

Уже хорошо.

Что же до юных — без шуток юных, это прям видно — но именно в силу этого особо перспективных, способных скакать вверх по лестнице развития студентов с мощными серебряными и даже золотыми классами, то… особо запомнилась другая троица.

— Разрешите представиться: Вынрэнэти, высокий талант имперского рода Баэч. Золотой класс, ступень 34, владею двумя чарами пятого круга! Требую подобающего статуса!

Девчонка лет 13, край 14. Но держится уверенно, не жмётся и не мямлит. Правда, это её требование звучит стрёмно… ну да ничего, посмотрим, что дальше будет.

Памятка самому себе: поискать в библиотеке БИУМ про род Баэч.

— Разрешите представиться: Малхет из рода Шэрыссо. Имперского рода, удостоенного белого золота. Но близкого к чистому золоту! Имейте это в виду и не вздумайте забыть, иначе пожалеете.

А это вот тот самый юный скандалист, который меня чернородным обозвал. С виду чуть постарше Вынрэнэти, 14–15 лет, ступень примерно та же.

Ходячая проблема. Ненадолго же ему хватило сделанного внушения…

Про род Шэрыссо тоже надо узнать. И поскорее.

— Разрешите представиться: Зэндэма из рода Тайтиш. Это в Зальмаре Благословенном. Я слишком юна для истинных заслуг, но надеюсь заработать их здесь, в Империи. Рада знакомству с вами всеми!

Опять какие-то тонкие культурные нюансы, от меня ускользающие, но ощущаемые на кончике иглы и на краю поля зрения. Проклятье!

По сути: должен заметить, эта Зэндэма хороша. Ступень её приближается к сороковой, хотя и не вплотную, а потому лёгкое касание акселерации (и гены, и природные данные вообще) вылепили из этой юницы вполне соблазнительную красотку. Хоть сейчас под венец! Смуглая стройняшка с очень недурной фигурой танцовщицы, тёмно-ореховые косы аж до колен, радужки столь светлые, что уже почти белые — но с тёмной каймой по внешнему кольцу.

Если бы не Лейта, я бы не отказался за ней приударить. Нет, реально хороша, чертовка этакая! И отлично знает это сама… что немного портит ситуацию.

Не особо люблю кокеток.

А вот амбициозные юнцы точно будут вокруг неё виться, как пчёлы вокруг распустившейся розы. И потому Зэндэма — тоже проблема. Как бы не побольше, чем Малхет. Парней-то на место ставить проще, тут способы стары, практичны и отработаны…

Ну да ничего. Справлюсь и тут. Не дура же эта зальмарка, в конце концов.

Среди магов откровенные дураки отсеиваются быстро.

…разумеется, запомнил я не только перечисленных, но и вообще всех членов группы. Хорошо быть молодым, здоровым и с высокой мудростью! А если бы я даже поленился запоминать соучеников, никуда бы не делись создаваемые по ходу дела записи в личном терминале. Тут уж спасибо за выработанную помалу из-за практики чародейства многозадачность. Как говорится, глазами смотрю, ушами слушаю, аурным восприятием оцениваю и тут же, не отрываясь от процесса восприятия, делаю заметки хорошо знакомым способом, через Кружево Словес, для надёжности и полноты данных присовокупляя к «личным анкетам из архива старосты» ещё и небольшие многоспектральные портреты.

Но это уже для себя. Потому что я не поленился устроить нечто вроде двойной бухгалтерии: общий список соучеников с минимумом данных, буквально голый алфавитный перечень, и намного, намного более детальные записки чисто для себя.

Успевать и то, и то оказалось не сильно сложно, благо что терминал поддерживал нечто вроде аналога сенсорного экрана: тонкое плетение Кружева им воспринималось как единое «нажатие» хитро распределённой формы, которая могла запоминаться им как один фрейм. Почти как мысленный ввод, очень удобно. Правда, сразу возникает вопрос: за счёт чего это всё работает, кто/что, где и в какой форме мои записи сохраняет и так далее, но… я же собираюсь дополнительно на потоке артефакторики лекции слушать? Вот там наверняка и узнаю основы.

— Господин, — обратился я к просидевшему всю процедуру с краешку нашему, ну, скажем, Щёголю, — формальное знакомство группы 5846−1–6–1 завершено. Жду новых указаний.

— Завершено? Чудно. А где список группы для архива?

— Вот он, — я продемонстрировал тот самый алфавитный список, созданный Обратным Кружевом Словес буквально несколькими секундами ранее, пока последний, 42-й студент возвращался на место. Ну и что, что помимо самих чар мне пришлось ещё дополнительные инструменты из плотной иллюзии делать: например, валик для чернил? На моём уровне это не представляет никакой сложности.

(Звучу, как клишированный Избранный Герой из второсортной сянься, брр!)

— Хм? Ладно, сойдёт. — Снова заняв место за кафедрой, Щёголь слегка повысил голос, — Внимание всем! Запомните, а лучше запишите в терминалах: я — младший магистр школы иллюзий, Гэрэт Шестой из рода Арыд-Нуст. С этого дня и часа я — ваш официальный общий куратор. Однако у меня есть масса иных, более важных занятий, поэтому по всем вопросам обращайтесь сперва к своему старосте, Вейлифу. Вот к нему, да. И только если вопрос окажется неразрешим силами благородного с 55-й ступенью и даже с привлечением ваших кураторов, можете просить о помощи меня. Вы теперь студенты, а значит, пора уже привыкать к некоторой самостоятельности. Засим позвольте откланяться, господа.

После чего Щёголь просто свалил из аудитории. Каззёл!

За кафедру пришлось скоренько вставать мне.

— Наш общий куратор нас покинул, однако я со всем уважением попрошу выслушать ещё пару слов. А начну с вопросов. Вы все успели заселиться? Поднимите руки, если у кого-то с этим проблемы. Ни у кого? Чудесно. Все разобрались с функциями личных терминалов, прежде всего поиском маршрутов? Ага. У кого остались вопросы, не стесняйтесь, чуть позже подойдите, я покажу, как это работает. Последний по очереди, но не последний по значимости вопрос: вы все определились с персональными расписаниями? Если кто не определился, опять-таки прошу задержаться. И ещё, ради чего я просил вашего внимания. Ко мне вместе с полномочиями старосты пришёл список общих мероприятий университета. Точнее, ссылка на этот список. Как нетрудно догадаться, в стенах Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз каждый день и даже каждый час происходят десятки различных событий, порой никак не связанных с учёбой. Зная время и место, можно посетить вечеринку, устраиваемую кем-то из старших учеников, найти разовую подработку в одной из оранжерей, получив в качестве платы материал для зелья или даже эликсира, присоединиться к клубу любителей гонок на вэрстах (вообще без понятия, что это такое, но звучит завлекательно), заранее записаться на открытую лекцию кого-то из высших магистров и так далее. Но!

Тут я обвёл аудиторию взглядом, намекая на особую важность сказанного. Малхет из рода белого золота Шэрыссо скорчил рожу, но ограничился лишь этим проявлением невоспитанности.

— Даже имея серебряный терминал, я не имел доступа к списку общих мероприятий. Это, как можно понять, — привилегия преподавателей и в меньшей мере старост. Без моей помощи вам будет существенно сложнее включить внеучебную активность в персональное расписание так, чтобы не помешать учёбе. Так что составьте списки тем, занятий и направлений активности, интересных лично вам, и перешлите мне. Но помните слова одного мудрого человека: нельзя объять необъятное. И ещё помните, что этим вечером среди аллей центральной части университета состоится праздничный ужин с развлекательной программой и, в частности, выступлениями иллюзионистов. Можно будет оценить вершины, к которым нам следует стремиться, так что пропускать не рекомендую. На этом у меня всё. Ах да! Кто не разобрался с поиском маршрутов и расписаниями, да и вообще с работой терминалов — подходите.

— Староста Вейлиф, а ты знаешь, что показывать личный терминал не принято? — поинтересовалась Зэндэма, поправляя волосы так, чтобы накидка повыгоднее очертила её крепенькую, спелую троечку с плюсом. Да, созрела девочка, однозначно.

— Кто сказал, что я буду показывать свой личный терминал? — отвечаю, намеренно «неправильно поняв». — Я просто создам иллюзию терминала и покажу всё нужное на ней.

— О-о! Ты и так можешь? — очень качественная имитация восхищения.

— Не вижу сложностей. Чисто визуальная динамическая иллюзия — это второй, максимум третий круг, и то если показывать что-то достаточно большое.

— А можно мне задать тебе личный вопрос?

— С этим чуть позже, — поворачиваюсь к стайке подошедших студиозов. — Так, что тебе непонятно?

От зальмарки повеяло недовольством и лёгким азартом.

'Да. Зэндэма — проблема. Вот как есть проблема!

Мелкая, конечно.

Но правильный ответ этой вертихвостке у меня уже заготовлен, осталось, гм, совместить'.

Повторяющееся действо приветствия-и-распределения для первогодок, как оказалось, не привлекло особого внимания. А вот на праздничный ужин по случаю приёма новых студентов явились как бы не три четверти БИУМ, прихватив с собой немалую часть Гоцэртхыккэ (то бишь имперской столицы) и огромное разумных из других мест. В конце концов, этот самый ужин — единственное мероприятие, полностью открытое. Точнее, любой достигший 50-й ступени может посетить его бесплатно.

Можно сказать, в эти вечер и начало ночи университет демонстрирует товар лицом. Смотрите, чего достигли наши студенты! Смотрите, на что способны наши преподаватели! И на сам БИУМ полюбуйтесь тоже. Это не ложь и не рекламная обманка, тут у Империи и впрямь есть немало поводов для гордости.

«Полагаю, тебя тоже сделали старостой?»

«Нет».

«Как это?»

«Особое решение ректората. Правда, временное, мне ещё предстоит потрудиться, чтобы оправдать оказанное доверие…»

«Не томи уже. Что случилось?»

«Меня перевели в учащиеся второго года. Промежуточная волна внешнего цикла, второй год среди студентов школы восстановления на среднем цикле, а на внутреннем цикле мне предложено не раньше, чем через два месяца, но и не позже, чем через полгода выбрать как минимум одну углублённую тему для дальнейшего развития — и персонального ведущего преподавателя по этой теме».

«Поздравляю».

«С чем? Предстоящей бессонницей в связи с попыткой перепрыгнуть несколько лет обучения?»

«Тем не менее, это признание заслуг. Мы предполагали такую возможность, верно?»

«Ну да… кто бы в здравом уме стал совать почётную баронессу к первогодкам?»

«Не совать, а оставлять среди них».

«От переформулировки ситуация лучше не стала, мой дорогой».

«Ну да. Хе-хе».

«Злоехидина ты».

«Зато я смогу помочь с освоением материалов первого года. Без шуточек, всерьёз».

«Да неужели?»

«Ну, не всех. Но тех, что на внешнем цикле — безусловно».

«И на том спасибо».

Мы с Лейтой переговаривались мысленно отнюдь не потому, что желали сохранить тайну, ибо тема разговора к секретным не относилась никаким боком; особо громкий шум тоже ни при чём: вот уж что-то, а звуковые пологи в БИУМ стояли буквально везде, где требовалось обеспечить приватность.

Нет, ларчик открывался много проще: мы прибегли к мысленному общению через улучшенные «рации» тактической сети из-за банального удобства.

Сложно обсуждать новости вслух, когда рты заняты едой.

Трапезовали мы в примечательном месте: одном из временных ресторанчиков, организованных подгруппой гастромагов с верхней части потока преобразования — и не менее примечательной пищей (как я уже упоминал, на территории БИУМ есть три шахты, ведущие в Подземье; так вот по одной из них сливают предварительно обработанные нечистоты со всего университетского городка, взамен поднимая обратно из многоярусного, самого крупного в Империи, кстати говоря, агрокомплекса разнообразную растительную продукцию; и вот её-то, обработанную со знанием дела и любовью к искусству на грани поварского дела и алхимии, мы и употребляли).

Обычно такие блюда стоят немало, но сегодня в честь праздника, как первогодки — пусть Лейта, переведённая на год старше, могла считаться таковой с большой натяжкой — нас угощали даром.

И хорошо. А то я её, конечно, люблю, но прокормить мою красавицу — это квест со звёздочкой.

Впрочем, наговаривать не буду: обычно она замечательно кормится сама…

«Значит, ты у нас староста?»

«Да. Нагрузили, как самого старшего и ответственного».

«Кто бы мог подумать…»

«Не смейся. Это не смешно. Дополнительная общественная нагрузка мне не упёрлась вот вообще никуда, я бы распрекрасно обошёлся без неё. Некоторые бонусы и малозначительные полномочия ничуть не компенсируют сопутствующих неудобств».

«Ну да, с твоими-то идеалами — пожалуй».

«Постараюсь тоже поскорей перескочить экстернатом в группу постарше».

«И бросишь бедных первогодок?»

«У меня заместитель — весьма достойный Кот. Сахт-Нирар его звать».

«Получеловек?»

«Ага. Кстати, третьим по силе в группе оказался орк, Тедан. И вот он бы со своим-то опытом на моём новом посту смотрелся ещё лучше».

«Ты про какой опыт?»

«Жизненный и армейский. Хотя не уверен, что правильно интерпретирую сказанное, но… член третьего мингана Синих Бунчуков, отмеченный серебряной пайцзой второго ранга с девизом Ночного Дыма — это ведь, в сущности, некто вроде офицера со знаком отличия за нечто умеренно героическое?»

«Точно не скажу, я с орками особых дел не имела, лучше это всё в здешней библиотеке уточнять. Но у них образ жизни специфический, а порядок отчасти имперский легионный, отчасти племенной. Плюс теологические особенности, насчёт которых они не спешат просвещать чужаков. Но знаю, что их тумены-армии-племена, вроде тех же Синих Бунчуков или Поющих Сабель, делятся на минганы-тысячи-кланы, те — на джагуны-сотни-роды и, наконец, на арбаны-десятки-семьи. В делах войны властны мужчины, но в делах мира окончательное слово за женщинами, да и когда начинать, а когда заканчивать войну — тоже женщины решают».

«Матриархат?»

«Скорее теократия. Но с нюансами. Говорю же, лучше про орков уточнять у более знающего. Я же про них, помимо сказанного, только то и знаю, что они с эльфами враг врага прям ненавидят».

«Да? А что ж тогда Сахт-Нирар на Гаирона с Гаираэш смотрел вполне спокойно?»

«На кого?»

«Это тоже мои соученики, аэльфари».

«Ну так они именно аэльфари. Полукровки, а не настоящие эльфы. Кроме того, университет — не степь, тут нейтральная территория, враждовать открыто здесь не принято. Да и конфликт тот, о котором речь, не индивидуальный, а межвидовой. Была в прошлом орков и эльфов, много тысяч лет назад, какая-то неприятная история или даже череда историй; но в чём именно вопрос — не знаю. Это ещё одна из тем, которые заставляют меня сознавать себя неучем».

«Я уже записался на курс общей истории».

«А куда ещё?»

'Ну, обязательная нагрузка первогодок — без этого никуда. Год изучения цантриккэ как основного языка, на котором ведётся преподавание; год классической имперской литературы (КИЛ); первый из трёх год общей теории магии (ОТМ); первый из трёх год рунной идеографики (ринд); год общего естествознания (ОбЕс); первый из двух лет науки о числах и символах (НЧС); первый из трёх год физической и базовой боевой подготовки (ФиБ). Практических занятий на потоке иллюзий первые полгода не будет, а теорию заменит профильное углубление в ОТМ и ринд. Что до факультативов, я выбрал курс общей истории, её тоже изучают два года, курс землеописания на два полугодия и кайэсиалэ, речь листвы-и-коры, она же общий эльфийский, на три года. По договору с Гостешами я должен осилить ещё теорию артефактологии и теорию криомантии (то и то — первый год из трёх).

«Не пожадничал?»

«Разве что с кайэсиалэ. Цантриккэ с НЧС я постараюсь закрыть автоматом, есть хороший шанс тот же трюк провернуть с риндом — сомневаюсь, что на первом году будет много такого, чего я ещё не знаю. Итого остаются КИЛ, ОТМ, ОбЕс да ФиБ. И пять факультативов. При этом ОбЕс также едва ли доставит много сложностей, как ты понимаешь: в части естествознания у меня есть… гандикап. Да и КИЛ меня не пугает, скорее уж интригует».

«А как же обязанности старосты?»

«Вот это да, это я не учёл. Но… посмотрим. В конце концов я всегда могу расчехлить свой козырь».

На это Лейта только головой покачала. Что имеется в виду, понять не составляло труда — конечно, речь про мою Тень, благодаря которой как минимум теорию я мог усваивать вдвое быстрее. Только вот прилюдно демонстрировать владение такой магией… что ж: я первый признал это неразумным и отложил как крайнее средство.

С другой стороны, ради того, чтобы изучить больше и глубже…

Посмотрим. Поглядим. Но спешить с применением Тени я однозначно не стану.

Вскоре, взяв на вынос большой бумажный пакет с выпечкой (а точнее, большой пакет, килограмма так на четыре, чем привели бедных кулинаров в подобие священного ужаса), мы отправились гулять. Без конкретной цели. Принаряжаться мы не стали: что на мне, что на Лейте красовались поддоспешники её работы, накидки студентов (моя — оттенка летней листвы, её — тёмно-гранитная), знаки гильдии (три и две звезды золота соответственно) и потока. Кстати, школу восстановления, иначе целительства, в Империи обозначала белая на багровом фоне ладонь, окружённая стилизованными белыми же лучами.

Пакет с выпечкой плыл впереди, удерживаемый моим телекинезом и украшенный символом школы гастромагии: на чёрном фоне в ореоле стилизованного пламени медово-жёлтая, подрумяненная фигура из теста. Причём там изображался не простой кренделёк, как обычно, а сильно усовершенствованная версия: с хвостом вроде рыбьего, задними ногами как у птицы, передними со стилизацией под окорочка — с торчащими «суставами костей» — и шляпкой гриба вместо головы. Спинку этого жуткого, но симпатичного и определённо аппетитного тестомутанта покрывал стилизованный лиственный узор. Этим изображением гастромаги как бы объявляли, что могут использовать в готовке продукты любого происхождения.

И не лгали.

Пирожки в пакете — мелкие, с пол-ладони, каждый на один укус — действительно содержали самые разные начинки: мясные, рыбные, овощные, грибные, пряные, смешанные, сладкие. При этом внешне они практически не отличались, так что каждый очередной ароматный пирожок превращался в приз этакой беспроигрышной калорийной рулетки.

Сам-то я уже наелся, но Лейта исправно транслировала мне свои ощущения от всё новых и новых пирожков. Так что я нет-нет, да соблазнялся съесть ещё один. И ещё.

И ещё… м-ням!

Если посмотреть на центральную часть БИУМ, где прогуливались мы и ещё десятки тысяч разных разумных, сверху, получится громадное колесо. Или, при толике воображения, звезда. Девятка главных корпусов образует обод этого колеса — и хоть корпуса сами по себе велики и массивны, как здоровенные скалы, так что если встать «всего лишь» за полсотни шагов от любого, они нависнут над головой, заставляя задирать её, чтобы разглядеть их вершины — на общем плане они таковыми вовсе не кажутся.

Более того: несмотря на их массивную масштабность, разглядеть корпуса из большинства точек внутри «колеса» не удавалось. Силами Второго Дома на территорию набросили как бы каменное кружево, холод которого силами Пятого Дома смягчался обильной (но без чрезмерности) и очень разнообразной растительностью. В сумме с довольно многочисленными фонтанами это создавало эффект воплощённых в реальности садов Семирамиды, но с выраженными фэнтезийными мотивами. Сомневаюсь, что в реальных земных садах Семирамиды можно было присесть на самозаплетённые из кустов и лоз скамьи; что фонтаны можно без магии превратить в танцующие скульптуры (мне особенно понравилась то ли ныряльщица, то ли вовсе русалка, играющая с дельфином); что сколь угодно искусный садовник сумеет превратить живую сосну в присевшего, уснувшего и так, во сне, одеревеневшего старика.

А ведь помимо привычных, постоянных чудес сегодня сюда щедро сыпанули праздничных!

Покинув нижний, наземный ярус, мы перебрались по лестнице на второй, а потом и на третий. Вот отсюда три корпуса из девяти были видны почти целиком. И ближайшие окрестности тоже.

«Смотри, смотри!»

«Вижу. Здорово выступают!»

«И не говори».

На ближайшей, освобождённой от публики площадке танцевала шестёрка молодых людей: три девушки, трое парней. Заранее растянув почти невидимые для глаза, но явно светящиеся в магическом восприятии лески и наложив на себя Левитацию, без малого обнажённая и поголовно атлетичная шестёрка давала такого жару, что раньше я подобного и не видывал. А что-то хоть отдалённо схожее…

Ну, может, в «Звёздном танце» Робинсонов что-то этакое было.

Но вряд ли. Ой, вряд ли!

Синхронное плавание, художественная гимнастика, групповой танец? Нет, нет, всё не то! То есть да, шестёрка работала с изумительной синхронностью, словно связанная аналогом нашей тактической сети (и почему это «словно»?); да, это выглядело красиво до изумления, как отработанный цирковой номер или же танец… но такую свободу перемещения в трёх измерениях, такую лёгкость вращений, ускорений и фигур акробатики создать без магии, причём с активным применением чар манипуляции инерцией, не удалось бы и в открытом космосе, в полной невесомости.

Хотел бы я тоже уметь вот так!

Спустя всего лишь десять минут или около того (слишком рано… жаль!) шестёрка отменила Левитацию, вставая посреди площадки и кланяясь. Зрители захлопали, крича слова одобрения и мощно эманируя тем же одобрением, восхищением и — никуда не денешься — сексуальным желанием, хотя вполне прицельным, но из-за своей силы заметным даже со стороны. Шестёрка принимала всё это с достоинством и некоторой стоической привычностью.

— Вы видели групповое выступление, организованное клубом «Танцы Нархаэнэ»! После паузы мы представим вашему вниманию парный танец по мотивам «Исао Лаамион»!

«Подождём?»

«Нет. Вокруг и кроме выступления этого клуба есть на что посмотреть. Но если ты хочешь…»

«Нет-нет. Пойдём, поищем что-нибудь ещё».

И мы пошли. Но спустя всего минуту…

— Хо, староста! Пирожком не поделишься?

…нас нагнала частично знакомая компания.

— Пирожки не мои, так что и решать не мне.

— А чьи?

— А кто это там?

— Ого, какая прям вся…

— Ух ты!

Детский сад, штаны на лямках, сопли врастопырку. Шугануть их, что ли, Плащом Мороков? Да не, как-то оно непедагогично… ладно уж, сделаем скидку на юность и дерзость, пообщаемся…

Сказал шкет двенадцати полных лет, ага.

«Милая, знакомиться будешь?»

«Пассивно. И пирожки не отдам!»

«Ясно-понятно, принято к исполнению».

— Позволь представить тебе моих соучеников, юных, но довольно перспективных, — сказал я, одним движением разворачивая Лейту спиной к ограде пешеходного моста и лицом к подошедшей компании. — Малхет из рода Шэрыссо, Вынрэнэти из рода Баэч, Зэндэма из рода Тайтиш — и-и-и?

— Касхес из рода Баэч, — несколько небрежно кивнул молодой человек в светло-серой накидке студента второго года и со знаком школы прорицания на правой стороне груди. Ростом он уступал мне на голову, годами превосходил, если верить заключению моей боевой подруги, лет на 7–8, и примерно в той же мере уступал уровнем. Проще говоря, ему не так уж много оставалось до порогового 50-го. — Я кузен этой юной госпожи, троюродный.

— Очень приятно. Я, как вам наверняка уже рассказали, Вейлиф, староста этой троицы. А это — моя, — старая? любимая? прекрасная? — верная подруга: Лейта Возвращающая, глава рода Ассур.

— Вот как… не сочтите мой вопрос излишне прямолинейным, но что вас связывает?

— Многое, — улыбнулся я, отвечая вместо сосредоточенно жующей госпожи моего сердца. — Помимо прочего мы, например, ходили в Лес Чудес в составе одной команды. Я как Лидер и Наблюдатель, она — как Советник и целитель.

— Это правда? — спросил Касхес Баэч уже напрямую у Лейты.

Вот так в лоб сомневаться в слове благородного, пусть и заслужного — изрядное хамство, между прочим. Моя боевая подруга вместо ответа открыла рот и тотчас же заткнула его сама себе очередным пирожком, закинутым в него стремительным движением щупальца, воплощённого лишь на долю секунды. Я по согласованию с ней прикрыл это щупальце иллюзией, так что со стороны могло показаться, что дело не в нём, а в том, что язык Лейты сыграл роль языка жабы.

Вполне доступная для неё благодаря классу временная модификация, кстати. Метаморфа Арканум — вообще редкостной гибкости чары. Всё же аналог шестого круга, не абы что.

С другой стороны, такие шуточки — не просто хамство в ответ на хамство, но и немалого размера пощёчина общественному вкусу. Законы Империи в отношении модификаций тела и духа чуть помягче, чем в Гриннее, но именно чуть; намёк, что аж глава рода может иметь жабий язык вместо человеческого… а ведь нечеловеческий язык очевидным образом затрудняет вербальные чары (одна из причин, почему Лейта не стала в самом деле менять язык здесь и сейчас ради такой мелочи)!

Полно, да реально ли то, что сейчас увидели юные студиозы, вообще⁈ А если нереально, то когда староста успел подсунуть наблюдателям иллюзию? Неужто он так хорош в безжестовой невербалке?

Короче, шок и трепет. В лёгкой, не обидной форме.

— Давайте-ка дальше пойдём, — командую я, подавая пример, пока они не опомнились. — Нечего на месте торчать, вокруг столько интересного! Кстати, господин Касхес, не посоветуете ли чего из местных развлечений, как старожил?

— А что ж госпожа Лейта не посоветует?

— Ну, с моей верной подругой есть небольшой нюанс: она тоже первогодка.

— Как⁈

Я объяснил, покуда целительница хомячила очередной пирожок. Потом объяснил, почему она так сосредоточена на еде (подкинул дровишек в топку теории о неких глубоких модификациях, но ровно таким образом, чтобы оставить место пикантной неопределённости).

А потом мы всей компанией дошли до территории гоночного клуба.

Оказалось, озадачившие меня недавно вэрсты — это такие двухместные артефакты типа парящих лодок. Они и по форме напоминали гибрид меж каяком и бобом (я не про плод/семя растения из семейства бобовых, конечно же, а про тот, который используется в бобслее).

— Гонки на вэрстах — очень старый вид спорта, ему почти восемь тысяч лет! — размахивая руками, с очевидным воодушевлением вещал один из членов клуба. — Ну, то есть поначалу это были не гонки, как вы понимаете. Поначалу вэрсты делались как транспорт для охотничьих партий, ходящих в дикоземье! И эти вот современные вэрсты, в основном двухместные, считались бы в ту пору подспорьем разведчиков. Ну, то есть Наблюдателей. Быстро добраться до точки обзора, быстро осмотреться, при опасности — быстро шмыг обратно! Вэрст в своей основе очень прост, ему всё равно, над чем именно парить. Степь, прерия, болото, река или озеро — без разницы! Вот в лесу, конечно, да, в лесу на вэрсте не разогнаться. Особенно на более-менее крупном, транспортном, какие поначалу использовались чаще, чем малые вэрсты разведчиков…

— А каковы правила современных гонок? — вклинился я в этот поток сознания.

— О, разные! — энтузиазм очевидно возрос, хотя, казалось бы, куда ещё-то? — Выделяют чуть ли не сотню видов гонок, смотря по действующим правилам, виду и длине трассы, особенностям самих вэрстов. Но самые популярные — вэрст-спринт, вэрст-курьер, гонка за жизнью, кольцевая гонка, вэрст без правил!

— Гонка за жизнью? — переспросила Лейта.

— О, госпожа целительница подметила наиважнейшее! — боги, есть ли вообще границы энтузиазма этого парня? — В случае гонки за жизнью во второе седло вместо партнёра помещают специальный мешок, имитирующий раненого — и вэрстих должен доставить его к заданной точке в условленный срок! Обычно трассы гонки за жизнью изобилуют препятствиями, даже больше, чем трассы для вэрст-курьера, из-за чего очень просто нахватать штрафное время! Очень зрелищно! Очень напряжённо! Если поспешить и если не повезёт, даже у самого финала можно вылететь из соревнования!

— А вэрст без правил?

— Ха-ха, это просто название! Ну, то есть обычно вэрстихи ограничены в арсенале применяемых чар. Им можно вливать ману в опорный контур, чтобы перелететь препятствие; можно вливать её в инерционный контур, чтобы компенсировать резкие манёвры; вэрстих-второй ещё тратит резерв на разгон и торможение. Таков его долг, отчего на это место обычно берут Сотрясателей! Но вербальное и жестовое чародейство, как и активное чародейство вообще, во время обычных гонок запрещены. А вот в заездах вэрста без правил — нет!

— Что, неужели нет совсем никаких ограничений?

— Ха-ха-ха! Конечно, нет! Ну, то есть ограничения есть. Например, вэрстихам нельзя убивать друг друга, ха-ха! Обычно вэрст без правил проходит на тех же трассах, что и кольцевые гонки…

Продолжая краем уха слушать спортсмена-энтузиаста (оказывается, бывают на Цоккэсе и такие… к тому же в числе немалом, если судить по количеству собравшихся активных болельщиков, наблюдающих за подготовкой к очередному показательному заезду, то есть залёту, то есть… гм… как вообще обозвать вот это вот действо, если учесть, что вэрсты не касаются поверхности, а скользят над ней? Не заплывами же!) — так вот, продолжая слушать лекцию про спорт, я вчувствовался в действия господина Касхеса и компании. Более внимательно, чем раньше.

Ну в самом деле: кто бы мог подумать, будто компания мелких владетельных аристо станет искать общества своего старосты просто так, без задней мысли? Даже если отложить в сторону идею о том, что урождённые аристократы интригуют всегда, по факту специфики рождения и воспитания — на самом деле задатки юных макиавелли есть далеко не у всех, не буду грести под одну гребёнку каждого дворянина лишь потому, что он или она дворяне — не так много мыслимо причин для нашей встречи.

Случайность? Шансов мало, среди многотысячных-то бурлящих толп. Но вероятность такая всё же не равна нулю. Только вот в этот вариант мешает поверить простое соображение: если б нас свёл именно слепой случай, никто не мешал мелкоте сделать вид, будто они меня не узнали, и заранее свернуть.

Отследить соученика через личный терминал ничто не мешает. По этой части именно у старосты возможности несколько расширены, но есть и минус: закрыть своё местоположение староста тоже не имеет права… за исключением времени отдыха и сна, ограниченным двенадцатью часами в сутки. Так что толку от этого не шибко много, я и вовсе не стал ограничивать доступность в ночное время. Мало ли что может случиться, лучше оставаться на связи… а уж персонажу, который злоупотребит моей добротой, я сумею разъяснить всю глубину его неправоты.

В общем, вопрос «как меня нашли?» даже не стоит. Ясно как. Но вот зачем?

Тут снова есть нюанс: старостой не просто так ставят сильнейшего. И не за красивые глаза староста получает свои преференции. Помимо прочего, он либо она обязаны защищать «своих», присматривать за ними, заботиться и прикрывать. И-и-и… с этой компанией рождённых с золотой ложкой во рту такое предположение нелепо. Сомнительно в лучшем случае. Даже если предположить, что на очень хорошо охраняемом мероприятии им может что-либо угрожать, они явно не ощущают себя слабыми и уязвимыми, жаждущими заботы старосты. Они же урождённые благородные из старых и сильных родов!

Вот и получается, что наша «совсем внезапная встреча» едва ли ведёт к добру… для одного сына гриннейских крестьян.

Лейта не стала опровергать мои выводы и взялась за углублённое сканирование потенциальных злоумышленников. Беда в том, что для нас обоих наблюдение за ними (и, на всякий случай, окружающими вообще) давалось непросто. И значительно истощало далеко не бесконечные ресурсы внимания. Слишком много целей, слишком неопределённые критерии, хм, срабатывания тревоги, слишком много отвлекающих факторов, слишком необычная — для нас обоих — задача.

Ещё и не выдавать свою настороженность желательно, чтобы не спугнуть.

Но, похоже, меры предосторожности помогли. Пользуясь тем, что мы с Лейтой «отвлеклись» и «не смотрим», господин Касхес пробормотал формулу явно не на цантриккэ и даже не на зантэрэ, глядя при этом в сторону моей боевой подруги и «случайно» направляя на неё же ладони.

«Тормозить его?»

«Не надо, — мгновенный отклик от неё, — ждём».

«Но если…»

«Да-да. Не шелести, я Великий Принудительный Апоптоз в упор пережила».

Я мысленно вздохнул. Если бы сейчас нам угрожало что-то подобное, я бы тоже не волновался. Ну а так… что же всё-таки делает этот типчик? Что-то профильное, школы прорицания? На то похоже…

О, а вот и я удостоен изучения чарами. Какая честь!

Щупальца Лейты — чудесный, многофункциональный инструмент. В некоторых случаях просто незаменимый. Вот и сейчас только благодаря их невидимым (тоньше паутины!) нитям мы услышали, что именно сказал своей младшей родственнице оборвавший действие чар Касхес:

— Не иллюзия и не обманка. Реально титулованная по силе, целительница, носит полный комплект потоковых артефактов с хорошей синергией. Есть нюанс: её… кхе-кхе… вызывающий наряд — почти точно её же творчество. Биологическая одёжка с функциями комфорта… как и на вашем старосте.

— А что староста? — словно не особо доверяя артефакту, обеспечивающему приватность, Вынрэнэти тоже шептала, почти не шевеля губами.

— Аналогично никаких иллюзий. Он такой, каким выглядит. Ступень около 55-й, очень пластичная аура — с такой волевой каст должен даваться именно так легко, как ты и говорила. Насколько хорош в бою, не скажу, но лично я бы вызывать его поостерёгся. И да, у него тоже полный комплект усилителей, пусть попроще, чем у неё, но… делай выводы. Этот Вейлиф явно не оставит университет после первого же года, чтобы заработать на второй год здесь.

— Значит, достоин.

— Смеёшься? Я бы за него десяток Малхетов отдал и считал, что в выигрыше.

…м-да. Постоянно недооцениваю местных аристо, точнее, думаю о них хуже, чем следует. Инерция мышления, не иначе. А меж тем поголовное (обязательное!) владение магией изрядно развивает такие позитивные качества, как ум и воля.

Этак я, чего доброго, дойду до мысли, что господин Фойлуз Гарг, в своё время так капитально меня разочаровавший, не являлся камнеголовым идиотом, а лишь строил из себя такового.

Причём весьма талантливо, ёж ему в плешь!

— Хотите сами попробовать прокатиться? Это бесплатно!

— Благодарю за предложение, но нет, — энтузиаст гонок на вэрстах прям на глазах увял; прямой отказ офигительной девушки, даже вежливый, делает такое с мужчинами. — Спасибо также и за весьма познавательный рассказ, было интересно. Когда и если у нас появится свободное время…

— Буду ждать! — частично воспрял он.

«У нас появится свободное время? Что это?»

«Точно не помню. Но вроде бы что-то хорошее».

«Предупреди меня, если удастся добыть хотя бы грамм сто».

«Всенепременно, милый!»

— Господин Касхес! — обернулся я, пока Лейта ловила ртом очередной пирожок. На этот раз… о? Да быть не может: лук и рублёное яйцо, бессмертная привокзальная классика! Простенько, но ведь вкусно-то как… — Не подскажете ли, на что ещё интересное можно тут посмотреть?

— Подскажу, и охотно. Давайте за мной!

— Уже идём. А куда?

— К рэндихам!

— Куда-куда?

— Увидите!

Как вскоре выяснилось, рэнд — очередной вид спорта с обязательным использованием артефактного снаряжения, командный; соответственно, рэндих — спортсмен, активно его практикующий.

Обязательными атрибутами рэнда служат:

— артефактные ботинки для парения над землёй (рэндих, коснувшийся земли по любой причине, отправляется на скамейку запасных на заранее оговорённый срок, обычно две минуты, и не может быть заменён в течение этого срока);

— артефактная защита корпуса (при истощении барьера рэндих также временно удаляется с поля, но уже на четыре минуты, на тех же условиях);

— артефактный отражающий щит, кулачного типа;

— артефактная бита (с «присоской» на ударном конце, чтобы упавшие мячи поднимать);

— не артефактные, но обычно зачарованные на повышение прочности и упругости мячи из литой резины, размером с голову младенца, три штуки;

— ограда поля, также отражающего физического типа; в играх попроще используются деревянные заборы и сетки, но сейчас, чтобы не портить зрелище, организаторы расстарались и расставили вокруг поля диски на столбах, создающие общий чародейский барьер.

Уже из этого списка становится кристально ясно, что рэнд — развлечение для богатых, способных позволить себе набор специфической и довольно-таки недешёвой снаряги. А ещё рэнд — спорт для боевых магов, которые на приличном уровне умеют управляться с магической экипировкой, отлично подготовлены физически и, это надо заметить отдельно, хороши в безжестовом невербальном касте.

Потому что магия как таковая для рэндиха не запрещена, запрещены только чары прямого урона и отдельно — школа некромантии (разрушения). А так можно всё, что маг способен активировать молча и без использования классического жестового компонента (так как руки заняты щитом и битой). Неклассические жесты, к слову, тоже разрешены.

В младшей лиге такие ограничения частенько приводят к тому, что игроками магия фактически не используется вовсе. Не так-то легко, знаете ли, носиться над полем на парящих ботинках, размахивать битой и отбиваться щитом, следить за мячами, союзниками и противниками, подпитывать свои артефакты, да ещё и при всём при этом умудряться что-то колдовать наиболее сложным способом — волевым! Всякий, кто способен на этакий маленький подвиг, автоматически переходит в среднюю лигу. Ну а члены старшей лиги, каждый, имеют в личном арсенале не менее двух-трёх чар, не просто пригодных для использования на поле, но и творимых с естественной лёгкостью, как дыхание.

Таков порог вхождения, чтобы с членами средней лиги не путали. Но обычно рэндих из старшей лиги заучивает до чисто волевого каста четыре-пять заклинаний. Талантливые игроки — от шести и более.

…Аж до слёз обидно, что мне звездой рэнда не бывать.

Задатки у меня ого-го, местная вариация квиддича мне даже как концепт нравится; но увы: я сюда учиться прилетел, а не мотаться по полю с целью выбить побольше фигур в цветах чужой команды…

Меж тем на выделенной клубу рэнда площадке, огороженной отражающими щитами, начался очередной показательный матч. Поскольку площадка была меньше стандартной, играли сокращённым составом, 4×4 (при обычной численности точно как у полной команды охотников, 6×6). На одной стороне — соломенно-жёлтые, на другой — полосатые бело-синие.

Из-за того же размера площадки и свежести игроков дело сходу пошло жаркое. Комментатор со своей площадки, вознесённой на высоту второго этажа (но всё же ниже верхнего края барьеров) зачастил:

— Розыгрыш в пользу жёлтых. Ими занят центр, отбивала начинает отсчёт! Перехват мячей, вышибалы синих атакуют синхронно. Отбивала жёлтых уклоняется и не менее синхронно парирует щитом. Классический скользящий блок! Два мяча у жёлтых, этап маневрирования… какой удар! Вы видели это? Все видели? Синий капитан буквально вынес отбивалу из центра! Пари держу, тут не без замутки, которой он знаменит!

— Чего-чего? — спрашиваю у Касхеса, буквально пожирающего глазами происходящее на поле. Хех, фаната видно сразу! — Какая ещё замутка?

— Это технический термин, — машинально отвечает владетельный. — В рэнде так называют любые чары дезориентации из школ очарования либо иллюзии.

— А-а… ясно.

— Судья не находит нарушения, матч возобновляется. Центр занят отбивалой синих, о, рискованный манёвр! Капитан синих встаёт на левую базу, ограничивая себе манёвр, но ускоряя набор очков. В случае полной команды это могло бы быть… синхронная атака жёлтых! Атака и страйк, синий отбивала потерял центр! Жёлтый пытается захватить его, вышибалы синих не спят, попытка провалена, новая попытка… о-о-о, какой удар! На этот раз показал класс жёлтый капитан, славный своей пресс-подачей. Вместо обычной борьбы за центр он метким и мощным ударом мяча вынес старшего отбивалу синих! Всего один хороший удар — и вот уже бедняга уходит с поля с обнулённым барьером и помятыми рёбрами. Нарушения нет, большинство у жёлтых, судья возобновляет матч!

…с другой стороны, норму физических нагрузок можно набирать и так.

Гм. Надо подумать. Надо очень крепко и основательно подумать…

«Вейлиф».

«Что, родная?»

«У меня пирожки закончились».

«О. Ну, давай сходим и ещё чего-нибудь вкусненького возьмём. Да побольше, побольше!»

«Но тебе ведь понравился этот рэнд».

«Да, и что с того?»

«Может, подождём финала матча?»

«Во-первых, очень похоже, что это — не последний матч по рэнду в нашей жизни. Кстати, сама ты как? Скажешь, что тебе эта беготня по полю безразлична?»

«Нет. Я бы тоже попробовала сыграть. Хорошая тренировка выйдет».

«Вот. Шансы отыскать хоть грам писят свободного времени стремительно уменьшаются».

«Ты сказал — во-первых?»

«Да. А во-вторых, если уйдём посреди матча — стряхнём с хвоста благородную мелкоту: вон они как залипли — за уши не оттащишь!»

«…аргумент. Идём».

Стройные ряды имперских легионов — если судить по аквилам, Второго Несокрушимого и Пятого Ударного — наступали средним шагом. Дружно бьющие в землю ноги порождали раскатистый звук вроде грома: тихого, но отдающегося у самого сердца потаённой гордостью. Блестел на солнце металл шлемов, наплечников и оковок больших щитов. На лицах легионеров даже издали читалась общая, выкованная на многочисленных тренировках решимость… с толикой потаённого страха.

Впрочем, более-менее явно читался этот скрытый страх только на лицах принципов. Уже гастаты строили невозмутимые физиономии гораздо убедительней, а триарии позволяли себе даже лёгкую скуку.

На другом конце поля не наблюдалось даже видимости такого железного порядка. Дракониды чуть ли не роились, толкаясь и шипя друг на друга за право встать поближе к стене вражеских щитов. Сущими варварами смотрелись они — практически нагие, вооружённые кто трофейными металлическими клинками, кто собственными поделками из камня, рога, дерева и сыромятных шкур, а кто и вовсе только когтями, клыками да хвостами. Однако даже их буйная натура притихла, когда над племенным хаосом явились, без спешки двигаясь на высоте примерно десятого этажа, пять огненных драконов: патриарх, матриарх и три их взрослых отпрыска.

Смысл сменившего тон и форму шипения проникал в голову, словно вода сквозь ажурную ткань:

— Белопламя! Великий Белопламя и его старшие — с нами! Остановим захватчиков! Сегодня мы победим! Скинем голокожих обратно в море!

Кто подал команду и была ли она вообще, неведомо; но в некий момент дракониды всколыхнулись чёрно-жёлто-алой волной воплощённой чешуйчатой ярости, уже не шипя, но рыча по-звериному — и рванули на легионеров, стремительно набрав скорость, не уступающую темпу коня, скачущего карьером! А лидеры их толпы бежали ещё быстрее, прямо-таки стелясь над полем в гигантских пологих скачках. Да не напрямик, а маневрируя, чтобы сделаться как можно более трудной мишенью.

Из ближнего тыла, из-за спин триариев раздался протяжный стон рогов, а вот барабанный бой стих на одной резкой ноте, как обрезанный, но спустя пять секунд грохнул строенной низкой трелью. И снова смысл сигнала, не облечённый в слова, просочился в голову вполне внятным посланием:

— На месте — стой! Стрельба по готовности!

Секунды скакали, словно сушёный горох из вспоротого мешка, словно стадо горных козлов по крутому склону, словно бегущие в атаку дракониды. Но вот до вставших легионов осталось всего ничего, по пальцам одной руки можно сосчитать истекающие удары взволнованного сердца, и тут…

— РЭ-Э-Э-Э! — взревели, как одно существо, Второй Несокрушимый и Пятый Ударный. Ревели принципы, ревели гастаты, ревели и триарии. Слитно. Жутко.

Легионы взревели — и обрушили на бегущих драконидов смешанный дождь из стали, свинца и чар!

…только вот результат вышел так себе.

Часть чешуйчатых бегунов притормозила, уклоняясь как вполне обычными (только невероятно стремительными) манёврами, так и Размытиями пополам с Рывками. Другая часть просто прикрылась Стенами и, Укрепившись, продолжила переть напролом с шипящим рыком, рвущимся из пастей. И надо сказать, в исполнении сильнейших драконидов эффективность даже простейших воинских приёмов оказалась поистине велика. Те дротики, что не пролетели мимо своих целей, попросту отскакивали от Стен, как и свинцовые пули, что отправили во врага пращники людей. Ну а чары…

У меня на глазах маленькая бело-голубая сфера, повисшая перед строем принципов, за долю мгновения обрушила на одного из драконидов яростную, словно слегка разлохмаченную и чуть изогнутую верёвку молнии — а тот лишь замер на секунду, заслоняясь когтистой рукой, словно отмахиваясь… и побежал дальше. Заряженная сфера же полностью погасла.

Нет, кое-кого простая боевая волшба всё-таки ранила и убивала — особенно если невезучий драконид попадал под особо мощный или сдвоенный удар, если ловил особо меткие чары, выжигающие глаза, например, или повышенной пакостности, обходящие резистентность некромантские проклятия…

Но большинство лидеров хаотичной толпы, противостоящей людям, уцелело.

И добравшись до стены щитов, с обидной лёгкостью проломили её, тотчас учинив жестокую резню.

Слабые легионеры первых линий против сильнейших из чешуйчатых, не просто возвышающихся над ними на две, а то и три головы — превосходящих индивидуальной выучкой на десятки ступеней, быстрых, крепких, преисполненных кровавой ярости… у принципов попросту не оставалось шансов. Даже хлипких шансов заставить заплатить за свою бесславную смерть.

Вот у гастатов эти шансы появились. Не слишком большие. Потому что принципы — всё ж таки не совсем зелень, не новобранцы; даже умирая, они делали своё дело, ослабляя Барьеры вокруг чешуйчатых, так что гастаты приняли тех уже, так сказать, размятыми.

Беда в том, что к тому времени на легионы навалилась, добежав, основная масса более медленных драконидов. А чешуйчатые жаждали крови врагов, жаждали битвы и славы — но, будучи вполне разумны, отнюдь не рвались навстречу смерти лоб в лоб. Они умели и отступать для восстановления сил, и сменять уставших бойцов свежими, и применять коронные приёмы для взлома обороны, и ещё много всякого.

Страшный враг! Лютый, безжалостный.

Вот особо крупный чёрно-алый драконид, заменив собой павшего чёрно-жёлтого собрата, вместо обычной физической атаки разевает пасть и шипит на выдохе, по-особому, словно подражая драконам. Волна уплотнённого звука, как незримый молот, врезается в строй легионеров — и частью отталкивает его, частью вообще разваливает. Выпученные глаза людей, попавших под удар, кажутся ослепшими, из их ушей по шеям алыми ручейками стекает кровь; половина переднего ряда попросту падает, не в силах устоять. А вот другой драконид, чуть подскочив и на долю мгновения оперевшись на Упор, созданный им же, взмахивает посохом, таким же здоровенным, как иная оглобля.

Синеватое отражение посоха, мгновенно выросшее в десятки раз, с жутким хрустом рушится на строй, размалывая за раз как бы не полтора десятка гастатов, а ещё столько же окропляя алым дождём…

В подставившегося ради удачной атаки чешуйчатого гада почти одновременно влетает сияющая стрела, заряженная чем-то ядовито-зелёным, невидимый, но очень даже ощутимый, перекачанный силой Нож Мага и простой, как лом, но тоже усиленный метамагией Огнешар. Точнее, порядок атак обратный. И если Огнешар, взорвавшись, всего лишь немного оттолкнул драконида с посохом и на миг ослепил, мешая заметить новые угрозы, то Нож Мага срезал с него остатки Барьера и пустил кровь, а вот стрела, немного довернув на излёте, впилась в горло. Сшибая наземь, заставляя беззвучно разевать пасть, извиваться от боли, корчиться, агонизировать

Умирать.

…вот на несколько секунд сошлись примерно равные по силам молодой серо-жёлтый драконид и не старый ещё, но уже полуседой гастат. Равное оружие: короткие мечи; равное или почти равное умение; но за драконида сыграла дополнительная масса, обеспеченная ростом с размерами, и хлёсткий удар хвостом, в один миг переломивший полуседому колено. Ошеломлённый болью, он замедлился — и не сумел как-то избежать прямого выпада, пронзившего грудь прямо сквозь лорику.

Вот особо крупный драконид в задних рядах вооружённой толпы подбирает меч павшего легионера, что в его лапище кажется чуть ли не ножом; примеривается — и, подпрыгнув, швыряет этот меч, так и не отведавший ранее крови. Бросок точен, а в строю особо не поуклоняешься. Созданное людьми оружие в этот страшный день всё же получает свою кровавую дань, вонзаясь в шею одного из гастатов сбоку. Меж тем его убийца уже, нагнувшись, тянет руку к новому мечу.

Менее десяти минут с начала побоища миновало, а дело уже дошло до триариев.

— Рэ-э-э-э!

Увы, клич легионов изрядно ослаб и потерял в убедительности. Всё чаще на человеческих лицах видны тени обречённости, опустошённости и безнадёжного тоскливого предчувствия.

Командование, разумеется, пытается переломить тенденцию. Стонут рога, захлёбываются дробью сигнальные барабаны, но мало кому даже из людей есть дело до озвученных приказов. Люди дерутся отчаянно, стараясь уже не победить, нет — просто выжить. Увы, получается у них не блестяще. Хотя схватка наконец-то принимает видимость равенства, боевой дух людей получил слишком быстрый и могучий удар, а дракониды не чуют настоящей угрозы себе.

Более половины списочного состава Второго Несокрушимого и Пятого Ударного полегло, как трава под косой, и чего ради? Девять из каждого десятка драконидов, вышедших сегодня на поле брани, даже ещё не поцарапано!

И более того: драконы до сих пор бездействуют. Почему нет, собственно?

Их воинство пока что уверенно побеждает!

Пока что.

Ведь у людей есть свои потайные козыри.

…На небо выходят тяжёлые, тёмные тучи. Меж ними сияют отравным багрянцем, напоминая луны, девять сфер, всасывающие вихрящуюся плоть окружающих туч и стремительно разрастающиеся. Притом эти мрачные изменения происходят с невероятной скоростью, за считанные секунды.

Понимая прекрасно, что ничего хорошего подобное небесное явление не сулит, Белопламя рычит, сотрясая воздух, исторгая то самое белое пламя, что дало ему имя среди меньших созданий. Собранное почти что в луч, яркий и плотный, дыхание драконьего патриарха вонзается в одну из багровых сфер — ту, что выглядит крупнее и опаснее прочих. Вонзается…

…и поглощается.

Сферу очень быстро раздувает, сперва до предела стабильности, а потом и за ним. Буквально пара секунд — и тяжёлые тучи буквально сдувает прочь чудовищной силы взрыв! Небеса словно раскалываются пополам, но грохот опережает иная беда: на землю проливается ослепительный свет, столь яркий, что даже его отблески оставляют на сетчатке вязкие чёрно-фиолетовые тени. А уж тем, кому не повезло не вовремя обратить глаза в зенит, и вовсе не позавидуешь: лишь при очень большой удаче такие бедолаги ослепнут временно, всего-то на час или два!

Драконы ревут от боли и ярости: мало того, что их чувства сами по себе острее, чем у бескрылых, так ещё и взрыв случился заметно ближе к ним, чем к земле! Только тот факт, что органы чувств драконов и их могучие тела имеют, помимо такой уязвимости, компенсирующую её защиту, да вдобавок пассивную живучесть с поистине огромной резистентностью, — только этот факт помог семейству Белопламени ослепнуть и оглохнуть на какие-то ничтожные доли минуты.

…на этом фоне, столь ярком и грохочущем, оказалось легко забыть: вообще-то сфер было девять. И остальные восемь остались в точности там же, где были!

Впрочем, ненадолго. Смертоносное чародейство уже близилось к своему апофеозу.

Снова сгущаются вернувшиеся на небо как будто из ниоткуда тучи: тяжёлые, тёмные. Но теперь уже не сферы высасывают их, а наоборот: съёживаясь, восемь оставшихся сфер словно распыляют свой отравный багрянец, делятся им с небесами.

И огорчённые небеса рыдают — как будто кровью. Изливают тоску и боль свою…

В основном на драконидов. А ещё — на ошемломлённых, временно растерявшихся драконов.

Достаётся немного и легионам. Но им этот кровавый дождь, если судить по первым впечатлениям, либо не вредит вовсе, либо вредит по минимуму и с задержкой.

О чешуйчатых того же сказать нельзя.

Дикарские, по первому впечатлению, обычаи их легко объяснимы: по природе своей дракониды много крепче и сильнее людей. Личные Барьеры и та самая чешуя, пусть уступающая драконьей, дают им в совокупности много лучшую защиту, чем людям — их стальные доспехи. То есть зачарованные-то брони выйдут вполне на уровне, если зачарование хорошо и материалы использованы ценные… но каждому даже из триариев настолько хороший доспех не выдашь; а драконидам ничего и никому выдавать не надо: у них всё есть с самого рождения и потом лишь укрепляется с возрастом, ну, и со взятыми ступенями великой лестницы. Примерно то же относится к оружию: мало того, что далеко не всякий материал выдержит их дикую силу, не ломаясь и не сгибаясь под мощью наносимых ударов, так ещё и нужда в специальном оружии не так и велика, когда всё твоё тело долгими тренировками обращено в оружие, когда для создания воинских приёмов тебе достаточно того лишь, что дано самой природой.

Но тем страшнее результат, когда магия выворачивает естество, обращая силу в слабость, заставляя части великолепных живых машин воевать с целым.

Под каплями отравного багрянца чешуя драконидов и драконов начинала стремительно дымиться, словно раскаляясь. Над смертным полем, полем жестокой брани повис слитный рёв тысяч глоток… но на этот раз то был не рёв ярости, сулящий суровую схватку и вырванную с кровью победу. Нет! То был рёв невыносимой боли, сокрушающей не одно только тело, но вгрызающейся и в дух, отравляющей его, выворачивающей наизнанку, искажающий и уничтожающий.

Всюду, куда ни кинь взгляд, видны были корчащиеся в лютой муке чёрно-жёлто-алые тела. Часть их обезумела до такой степени, что собственными когтями свежевала себя заживо, выдирая предавшую хозяев дымящуюся чешую. Не то чтобы это хоть немного помогало против площадного проклятия, разом павшего на всё поле боя и прицельно поражающего хвостатую нелюдь…

Неспроста чешуйчатый род ненавидит чары некромантии.

Ненавидит — и боится!

Любые мыслимые меры противодействия оказались учтены. Не помогали ни личные Барьеры, что призваны останавливать лишь физические атаки, ни личные же магические щиты драконов, даже наскоро выведенные в форсаж, ни спешно, чуть заранее и бесплодно возводимые магами драконидов огненные купола. Никто и ничто не могло хотя бы замедлить победное шествие не великой, нет — величайшей магии, оплаченной обильно пролитой кровью. На зрителей потрясающего в своей омерзительности действа как бы само собой снизошло знание… точнее, чистое понимание случившегося. Выраженное семью словами:

Проклятие Раскалённой Чешуи.

Жертвенные чары, девятый круг.

Пали с небес горделивые молодые драконы, так и не успев ничего сделать, прилетевшие сюда, как оказалось, лишь на бесславное заклание. Попыталась сыскать спасение в бегстве драконица-матриарх — её судьба осталась за рамками, но едва ли она оказалась благополучной.

От чар девятого круга не сбежишь. И даже не улетишь. Особенно если это едкое проклятие, а не просто ломовое вредоносное воздействие.

Однако не таков оказался великий в роду драконьем, сам Белопламя, чтобы сдохнуть без толку, подарив ненавистным гладкокожим триумф без жестокого ответного дара! Поднявшись втрое выше, чем летел ранее, презрев боль в разъедаемых крыльях и аж потемневшей от проклятья чешуе, он низринулся вниз, точно туда, где спешно поднимали свои жалкие чародейские преграды командующие легионами маги. Стремительней, чем пикирующий на добычу сокол, окутавшийся ореолом сияющего уже не белым, но пронзительно-синим пламени, Белопламя пал с небес…

И вспыхнул, испепеляя в жирный дым всё и вся!

А первым — себя самого! До косточки!

Ударила по глазам выжигающая плоть мира стена света. Великанский гром безжалостно расколол небеса, попросту порвал их, и прокатился по земле ударной волной, что в разы быстрее летящей стрелы, в разы твёрже закалённой стали. Поднялся в зенит, подобный чудовищному грибу-скороспелке, громадный, неспешно тускнеющий до белого — соломенно-жёлтого — оранжевого — алого — чёрно-багрового оттенка шар огня и пепла. И новые семь слов прокомментировали случившееся, подводя черту чистого смысла, окрашенные оттенком траура и подобающего благоговения:

Последний Дар Белопламени.

Жертвенные чары, девятый круг.

Остатки обоих прославленных в боях за юг Лаэвираи легиона, Второй Несокрушимый и Пятый Ударный, а заодно окружность в радиусе примерно четверти часа быстрой ходьбы… нет. Даже не выжгло — испарило. На месте всеобщей гибели людей, драконидов и драконов остался плоский кратер такой глубины, что если засунуть в его середину центральный корпус БИУМ, то даже такая громада скроется там на две трети; ну, до середины уж точно. При этом дно и стены кратера покрывала толстая корка чего-то вроде мутного бурого стекла, дышащего вишнёвым жаром и не спешащего остыть.

«Ничем не хуже термоядерного фугаса в сколько-то там мегатонн. Даже лучше, потому как много экологичней. Впечатляющий результат, ничего не скажешь».

Лейта уловила мою мысль и спросила с толикой опаски:

«А ты… уже видел подобное? Раньше?»

«Да. Потому и вспомнил про термоядерные фугасы. Это оружие взаимного сдерживания, слишком мощное, чтобы применять его открыто и массово. Потому что если применить и нарваться на удар возмездия, получится примерно вот это вот: даже не пиррова, а кадмова победа».

'Ты про…

«Да. Взаимное уничтожение, в чистом виде. Рафинированное и дистиллированное».

Словно дождавшись беззвучного сигнала, напоследок мастер-иллюзионист отдалил панораму всеобщей гибели, немного сместил фокус и снова показал происходящее. А точнее — наблюдателей на борту изящной летающей лодки за десяток километров от столкновения, людей и эльфов вперемешку. Всех, как один, вымороженных зрелищем, шокированных, напуганных и потрясённых. А потом замерших, как на стоп-кадре крупным планом — и медленно тающих, словно растворяющихся в прозрачном воздухе.

Освобождая тем самым собравшихся от состояния созерцания, возвращая в здесь-и-сейчас.

Никто не хлопал нерядовому мастерству иллюзиониста, не восторгался, не кричал «рэ!» Да оно бы и странно вышло, если бы такому хоть кто-то возрадовался. И маг, что «развлёк почтеннейшую публику» чем-то вроде документальной хроники из молодой эпохи, из времён начала завоевания Ваккуша, не ждал восторгов. Он даже не стал кланяться.

Просто развернулся и неспешно ушёл с площади в самом центре.

Имел право.

Иллюзионист в ранге старшего магистра выполнил свою задачу: напомнил всем, почему нынче на материке и вообще во всём цивилизованном мире не воюют. Особенно же не воюют числом, собирая в одном месте грозные (сугубо на вид, а на деле плачевно уязвимые) армии.

А также — для умеющих думать и анализировать — он показал, чем обычно заканчивается спираль эскалации насилия. Вот этим самым: остеклованными кратерами на месте недавно цветущих земель.

В самом лучшем случае, если сильно повезёт — всего лишь многочисленными трупами.

Хороший урок ещё до начала занятий. Жизненный.

Хорошо иметь ступень 70+, ибо в соответствии со статусом и от щедрот администрации БИУМ при таких успехах выделяется отдельное жильё: гостевой особнячок в преподавательском квартале. Не домик, замечу отдельно, а именно маленький особняк — трёхэтажный, со стенами из полированного розового гранита и теплицей вместо крыши, наполненный довольно симпатичной мебелью и небольшими чудесами бытовой артефакторики. Особнячок окружал со всех сторон небольшой сад, стилизованный под дикость (по факту — ещё одно творение Пятого Дома, как я понимаю), полный плодовых и декоративных деревьев вперемешку с ягодными кустами и лужайками, цветущими круглый год, но разными цветами.

Помимо Лейты, получившей сие жильё во временное пользование, здесь нашлось место и мне, и Кенали с Тихартом; а при минимальном желании можно было заселить в него человек двадцать, не ощущая особого стеснения. Ладно-ладно, учитывая всего лишь шесть туалетов — не двадцать, а одну лишь полную команду охотников. Вдруг они съедят чего не то и хором рванут освобождаться от съеденного?

Это был сарказм, если кто не понял.

А вообще, конечно, не мне жаловаться на такие кошмарно стеснённые условия. Хотя моя подземная база в Лесу Чудес, если так прикинуть, даже немного побольше была по площади, даже до расширения под молодёжь Ассуров. Ну, если с тренировочным залом считать, конечно. Территориально я жил вольготнее, зато в плане комфорта — никаких сравнений.

Что меня особенно поразило и заинтересовало в новом жилище, так это ось для медитаций.

Море маны не везде имеет одинаковую глубину, в нём бывают как мелководья, так и глубины, и даже впадины; это не новость. А вот что стало новостью, так это возможность собрать автономный контур ритуальной природы, создающий искусственное углубление… или брешь в границе между материальным миром и морем маны? Не знаю пока, как это назвать, не изучил ещё нужную теорию. Но обязательно буду изучать, это весьма важно.

Сразу возникает естественный вопрос: если можно создавать такие ритуалы, чего все так носятся с чародейскими оазисами и трясутся, как только замаячит вдали перспектива смены ими спектра или, что не лучше, частичного либо даже полного пересыхания?

Ответов два.

Первый заключается в том, что создание ритуальной оси для медитаций — дело затратное. То есть для магистра такая штука — в пределах бюджета, а вот для младшего магистра, если брать его одного, без коллег — жирновато будет.

Второй ответ, даже более важный: искусственный манапоток отличается от естественного сгущения фона. Ничто не берётся из ничего, за всё надо платить; ценой за использование ритуала, сгущающего фон, становится смена «жёсткости» потока. То есть маны-то да, больше, и восполняется она как будто сама по себе, даже без сознательных усилий — но вот управлять ею в пределах ритуального контура становится пропорционально тяжелее, вплоть до невозможности. А если всё же попытаешься, то здрасьте, срывы чар, травмы ауры и прочие тридцать три удовольствия.

Так-то и получается, что неестественное сгущение маны для высокоуровневых магов приятно, оно расслабляет их, питая дух и погружая в комфортную среду; но при этом ровно та же среда служит истоком опасности и бессилия. Пока сидишь у оси для медитаций, а тем паче прямо в ней — чёрта с два сможешь нормально кастовать. Ну, что-то совсем простенькое, доведённое до рефлекса, вроде Мистического Заряда — туда-сюда. А вот довольно тонкую и чувствительную к помехам вязь иллюзий — фигушки.

Впрочем, можно и нужно рассматривать ось для медитаций как тренажёр. Потому что если уж ты что-то сможешь колдануть рядом с ней, то в нормальном ровном фоне это и подавно не составит труда.

Кроме того, неестественный аппетит моей боевой подруги около оси стихает. Не полностью, но там она, по крайней мере, может нормально выспаться, не подскакивая посреди ночи (минимум дважды!) для ночного дожора. И это очень, прям очень-очень хорошо!

…вернувшись с празднования часа за полтора до полуночи, мы с Лейтой первым делом обменялись взглядами. И шепотками:

— Где они?

— Наверху. Третий этаж, спят или, по крайней мере, лежат.

— Значит, не помешают.

— Угу, можно пошалить. А…

Ровнёхонько в этот момент у меня под левой рукой противно загудело. Личный терминал! Сигнал от кого-то из моей учебной группы, я сам настраивал уровень тревоги, и этот — средний!

— Чёрт.

— Иди уж.

— Но…

— Иди, — вздохнула Лейта. Я отпустил её и тоже вздохнул. И вылетел наружу, буквально.

'Ну, обломщики юные, если это был ложный вызов — я вам задам! Я вам покажу, что такое злой староста в деле наведения порядка!

А если вызов не ложный, то у меня как раз то самое настроение, когда жвачка кончилась'.

О моем перерождении в сына крестьянского 21

Этап дв адцать первый

Как я очень быстро обнаружил, учёба в БИУМ выстроена не для галочки и не для оценок. «Такой-то группе такой-то курс лекций благополучно начитан, а дальше не наше дело» — ни о чём подобном даже речи не шло. Каждый, буквально каждый преподаватель старался не просто изложить материал, не просто желал добиться от учащихся знания таких-то моментов по списку, достигаемого банальной зубрёжкой. Нет! Преподаватели очень старались добиться понимания своего предмета. Причём от каждого.

Хотя бы в минимальном объёме, но чем полнее, тем лучше.

Ну, с общим теормагом (ОТМ) и рунной идеографикой (риндом) понятно: университет обучает и выпускает магов, а для них это — примерно как для бухгалтера арифметика или для инженера сопромат. Основы основ, фундамент, без которого всё остальное осыплется.

Но ведь даже факультативы велись так, словно я вдруг в идеальный мир попал!

Очень показательным в этом смысле выдалось вводное занятие по КИЛ. Вела его моложавая, но уже видно, что находящаяся в неудержимом переходе от второй к третьей свежести дама весьма строгого обличья. Этакая Минерва Макгонагалл, только без очков и волшебной палочки. Самым ярким пятном в её внешности были насыщенно-алые волосы, не иначе как регулярно подкрашиваемые порошком хыстама. Аудитория на несколько сотен студентов, забитая почти до отказа, при её появлении затихла моментально, как затихают на ветках голуби, заметившие в вышине тень сокола-сапсана.

— Полагаю, — не слишком громко, но предельно чётко заговорила аловолосая, выйдя вперёд, ближе к первому ряду, — многие из вас задаются вопросом, почему классическая имперская литература входит в список обязательных предметов. Это естественно и потому неизбежно. Пытливый ум настоящего мага не избегает вопросов, но стремится ставить их, а затем находить ответы. Я преподаю здесь, в этих стенах, уже более века, причём именно КИЛ и именно у первогодок. Я слышала очень много догадок о том, для чего нужен мой предмет. Разброс, надо заметить, необычайно широк: от ленивой отмашки «такова традиция» и до не такого уж глупого, как может показаться, «это просто часть имперской пропаганды».

Пауза. Аудитория безмолвствует.

— Отойдём немного от темы и посмотрим на предмет с подобающей дистанции. Может ли кто-то из вас ответить на вопрос о том, что такое не классическая имперская, а художественная литература вообще? Так, я вижу несколько желающих. Давайте начнём с вас, юноша.

— …

— Понятно. На будущее: не стесняйтесь во время ответа усиливать голос чарами. Итак, первый наш ответ: художественная литература, для краткости худлит, есть сумма поэзии и прозы. Попытка неплоха, структурно литературные тексты действительно делятся на прозу и поэзию, а также смешанные типы. Но у вас наверняка найдутся и другие ответы. Так, попробуйте вы.

— Художественная литература содержит вымысел!

— Спасибо, прекрасный ответ. Правда, необходимо уточнение: не всякий вымысел, а только лишь художественный. Далеко не любое вранье, знаете ли, достойно зваться искусством!

Многие студенты открыто засмеялись, а кто не засмеялся, тот улыбнулся. Аловолосая тоже немного поулыбалась, но вскоре, когда аудитория затихла, продолжила:

— У определения «художественная литература содержит художественный вымысел» есть очевидный изъян. Мы определяем художественность одного явления через художественность другого явления. Что в некотором роде тавтологично, как заявление: «Чары — это магия». Да, со сказанным не поспоришь, но и прийти к сути таким путём проблематично. Что ж, попытка номер три, предоставим голос юной госпоже. Да-да, именно вам. Каков ваш ответ?

— Литература использует как художественное средство сугубо разумную речь, язык. Остальные средства, такие как музыка, иллюзии или чары, для литературы вспомогательны.

— Замечательный ответ, весьма точный. Да, литература и язык подобны в некотором роде рыбе и воде. Не всё, что живёт в воде, является рыбой, как не являются ею кораллы, морские моллюски или те же водоросли; но почти всякая рыба — житель вод и вне её гибнет.

Почти без паузы преподавательница продекламировала, выдавая огромный опыт чтения вслух:

Что выбито на камне — преходяще:

Вплавь в стену, и раскрошится стена,

Коль в море брошен — канет быстро на

Дно.

Не всё, что было, есть и в настоящем.

Но

На сердце выбитое нас волнует вновь;

Лишь так и проявляется любовь.

— Не самый удачный перевод с зантэрэ, — добавила она, — хотя лучшего пока не сделали. Буквально в оригинале двустишие-замок звучит так: «Оставившее след на сердце благодаря любви звучит снова и снова». Да, перевод не вполне точен. И всё же в этих восьми строках отражено одно из главных свойств художественной литературы: созданная во времени, она существует в вечности. Отпечатанное на бумаге или высеченное в камне не столь уж значимо; только слова, оставившие след на сердце, только вымысел, который мы впустили в разум и душу — только они переживут эпохи. Слово сиюминутное опадёт прахом, будет смыто и рассеяно. Забудется. Слово гениальное, став частью жизни, закрепится и выживет…

Секунды абсолютной тишины.

— История, — продолжила аловолосая, — даёт изучающему её примеры того, как разумные некогда действовали в обстоятельствах, которые уже никогда не повторятся в точности. В некотором роде история даёт ответы сколь точные, столь и бесполезные. Вчера вечером многие из вас видели иллюзию гибели двух легионов Юной Империи. Жестокий и ценный урок, который необходимо повторять каждый год, ибо иначе он может, слегка перевоплотившись, вернуться на наши мирные земли. Иллюзия та не была точна в деталях, да она и не могла быть таковой: никто из ушедших в тот бой, ни с одной из сторон, попросту не вернулся, чтобы рассказать правду о том, как всё случилось. Таким образом, история как наука претендует на предоставление истинного знания о прошлом, но никогда не сдерживает этого обещания. Как бы в противовес тому, литература…

Пауза. Хорошо рассчитанная, никем не прерываемая.

— … художественная литература редко стремится к фактологической точности. Ей сопутствует, как недавно заметил один из вас, вымысел. Но именно с помощью этого вымысла, разом и правдоподобного, и заведомо условного, отклоняющегося от строгой исторической правды, литература отражает былое, сущее и грядущее. Притом делает это даже лучше, чем труды авторитетных историков. Предмет, который мы будем изучать в этом году (и который многие из вас, достаточно разумные для такого шага, возьмут впоследствии факультативом), призван при помощи выдумки передать не правду, нет — но истину. Именно так! Истину многоликую, во многом субъективную. О мире. О людях. Об иных разумных. О семье и долге, о чувственном и о рассудочном, о правильном и неправильном.

Аудитория молчит, внимая.

— Неизвестно уже за давностью лет, кто первым это сформулировал именно в таком виде; но одно из возможных определений литературы гласит, что она есть школа жизни. От себя же могу добавить: на профильных уроках вас научат, как применять магию, как правильно сплетать чары и как избегать ошибок. Научат всему, что нужно для этого; или же, если не научат, то укажут на тропу, помогающую учиться самостоятельно. А вот на моих уроках вы, надеюсь, сумеете найти для себя ответ, зачем нужна магия. Я постараюсь объяснить, почему стоит стремиться к вершинам — и чем нельзя жертвовать ради своего возвышения. Что способно обесценить любые успехи. Да, сухие и витиеватые формулы философии тоже пригодны для этой цели, но художественная литература много нагляднее…

Тонкая усмешка:

— Да и куда интересней, если откровенно.

Что тут сказать? Только согласиться: КИЛ оказалась предметом реально интересным. Впрочем, я не знаю, как вообще можно сделать неинтересным урок литературы. При минимальной заинтересованности это же просто настежь открытая сокровищница идей и эмоций!

То есть я отлично помню, что на Земле с тяжкой и неблагодарной задачей разрушения образования умудрялись справляться; что душили учителей низкими зарплатами и нереальными объёмами отчётности, что составляли школьные программы не по уму, а по хронологии, отчего несчастные двенадцатилетки напарывались всем днищем на того же Достоевского, посильного для понимания не каждому взрослому, и отправлялись на дно без малейшей надежды выплыть из тёмных вод тотального непонимания. А потом, конечно, ненавидели русскую классику — ту самую, в восторге от которой остальной мир чуть ли не пищал, ибо этот самый мир изучал её в зрелые годы и по доброй воле.

Кстати, о ней. Я помню и то, как углублялась, делаясь поистине бездонной, черта между школьной обязаловкой и тем, что читалось для себя, по желанию — и как росли ряды тех, кто предпочитал не читать вообще ничего. Ну, кроме этикеток в магазинах, СМС и, может быть, твитов.

Всё это даже сейчас оставляет у меня тягостное ощущение бессмысленной жестокости. Примерно такое же, как бесконечные и безысходные догонялки Тома и Джерри.

Тупыми править проще, да?

Ну, с новым миром мне по этой части повезло: в БИУМ тупых не принимали и отуплять в процессе не собирались. Как предмет, КИЛ не без успеха заменяла первогодкам и философию, и психологию, и политологию, и историю, и логику с этикой, и ещё много чего — фактически чуть ли не все гуманитарные дисциплины скопом. Потому что правильно применённая художественная литература поистине способна стать школой жизни; как это сформулировал изящно ещё наше-всё-Ляксандр-Сергеич, «сказка — ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок». А ещё добрым девицам, эльфам, гномам, оркам и вообще всем-всем-всем вплоть до драконов включительно.

Ладно, с драконами я немного переборщил. У них не только с литературой, но и вообще с любым искусством… сложно. Даже сейчас, с наглядными примерами перед глазами. Да и добрых среди них найти — задачка та ещё. С двумя звёздочками самое малое.

Ладно. Поговорим о другом.

Помните, что я говорил Лейте про досрочную сдачу цантриккэ? Что ж, немного забегая вперёд — да, я сдал имперский современный, спасибо памяти, улучшенной из-за высокой мудрости. Но лишь спустя полтора месяца, а не сразу-сразу. Причина оказалась, если анализировать задним числом, болезненно очевидной: я знал цантриккэ лишь в его основной (или корневой) форме. Достаточно, чтобы объясниться при встрече с незнакомцем и обсудить общие темы, касающиеся бытовых вопросов, но немногим более того. Заранее сформированное мнение о простоте местных языков в очередной раз оказалось… неполным. Из-за печальной предвзятости.

В общем, помимо произношения, изрядно подпорченного гриннейским акцентом, мне пришлось основательно поработать над расширением словаря. В корневой форме цантриккэ, само собой, полностью отсутствуют слова, описывающие более-менее углублённую магическую терминологию, но совершенно необходимые для понимания курса ОТМ; в ней также нет таких терминов, как аналоги слов «экосистема», «метаболизм», «аорта», «эклиптика», «парциальный», «сингония» и прочих подобных, знакомство с коими необходимо для успешного освоения курса ОбЕс — общего естествознания… да-да, в магмире это самое естествознание оказалось ничуть не менее развитым, чем на Земле! А местами и более, потому что в силу наличия маны появились целые классы явлений, субстанций и процессов, по отношению к таким же, но безмановым получающимся изрядно девиантными.

Ещё один официальный термин, да.

В общем, некоторый гандикап при углублённом изучении цантриккэ у меня имелся, но далеко не такой значительный, как мне по наивности казалось. Раньше я считал себя дофига умным на основании того, что мог растолковать, что такое тетаническая мутация. А нынче повстречался лоб в лоб, с печальным итогом для моего лба, с пониманием, что тетанические мутации в самом общем случае, по виду, делятся на летальные, лиминальные и каузальные; в свою очередь, по типу они подразделяются на генеральные, парциальные, зональные, органические, целлулиальные; при делении по функциям тетанические мутации можно разделить на… и длиннющий список из «наиболее часто встречающихся».

Ну, с этим всем я конкретно так забежал вперёд и даже в сторону, заглянув в учебные материалы Лейты. Так, краем глаза, любопытства ради. Магические мутации изучаются на втором и, факультативно-углублённо, для целителей, третьем годах — но мативо! Это же только один, даже не самый развесистый и мозголомный раздел МагЕс!

Да и на первом году, если по чесноку, среди «самых простых» и «общеизвестных для обученных в родах» материй обнаруживалось такое…

Открытия особо чудные ждали меня уже на первом же из выбранных факультативов. На истории. Вот кто бы вообще на моём месте мог подумать, что большинство местных разумных видов — за вычетом чудищ, которые особый случай, и аборигенных драконов с драконидами, которые по факту один вид, являются потомками космических кочевников⁈

А которые не потомки, те либо генинженерные конструкты, либо жертвы очумелых ручек местных охамевших химерологов. Ага, ага, именно так.

Впрочем, по порядку.

Правильный же порядок начинается даже не с истории, а с планетографии. И с устройства Цоккэса, самого общего, потому что без этих пояснений некоторые «хвосты» истории повиснут в воздухе.

Итак, в зону златовласки, она же зона обитаемости, в планетной системе Костра Неба (центральной звезды нашей системы, иначе просто солнца) попадают сразу три мира. Называть их скопом планетами не получится, потому что только Цоккэс среди них — планета, самостоятельно обращающаяся вокруг звезды. Два других потенциально обитаемых мира, говоря технически, не планеты, а спутники Глаза Неба — то есть газового гиганта, вращающегося вокруг Костра Неба пятым (орбита Цоккэса четвёртая). Называются эти спутники Маллум и Бойдаг.

Что касается планетографии конкретно Цоккэса, о которой тоже надо рассказать, и поподробнее, то на моей второй родине выделяют два полушария: Старое и Новое.

В первом имеются два материка: условно-центральный, крупнейший Ваккуш и дальний восточный Тетиг, самый малый из материков, смещённый в южное полушарие — местная Австралия, короче. Разве что по форме Тетиг больше похож на индийский субконтинент (только обращённый более вытянутым, треугольным концом на восток). Над Тетигом, в субтропиках северней экватора, находятся Тройняшки: три очень больших острова, которые в сумме могли бы считаться материком размером с тот же Тетиг. Между Ваккушем и Тетигом находится Зелёный океан, в центре которого привольно раскинулись Лаэвираи — то бишь Эльфийские острова. С севера и юга это всё обрамляют Полярные океаны, они же Великий Северный и Великий Южный Льды соответственно.

В Новом полушарии эти океаны также служат обрамлением для тропических и средних широт.

Кроме того, в Новом полушарии западнее Ваккуша, отделённый от него Океаном Монстров, находится третий и последний материк планеты, именуемый когда Драконьим, когда Проклятым, а когда и Кровавым. Форма его подобна полукругу, обращённому выпуклой стороной на северо-восток, размер его промежуточный меж Ваккушем и Тетигом, сам он смещён в северное полушарие, задевая экватор лишь краем. А ещё западнее и южнее него в Новом полушарии располагается Миллион Островов, что по общей площади не сильно уступают Драконьему материку. Если уступают вообще. А вот численность островов, составляющих эту область, скорее слегка преувеличена (смотря по тому, как считать, от миллиона надо отнять либо тысяч двести, либо вообще половину). Океан, в котором находится Миллион Островов, разделяющий заодно его и Тетиг с Тройняшками, зовётся Ураганным.

На этом, завершив краткий экскурс в планетографию, можно вернуться к истории.

Немногим менее восьми тысяч лет тому назад, в нулевой год истории, в систему Костра Неба вошёл флот тейвал нэрих, иначе звёздных народов. К сожалению, из-за череды трагедий, о которых я расскажу ниже, точная датировка нулевого года затруднена. По той же причине относительно численности тейвал нэрих и тем более их состава имеются расхождения; официальной историографией принято количество около 20 миллиардов разумных примерно 15 разных видов на примерно 60 ковчегах… и неопределённом числе меньших пустотных судов без полностью замкнутых систем рециклинга органики.

Сразу по прибытии тейвал нэрих начали исследование и подготовку к колонизации-реколонизации всех трёх пригодных для этого миров: Цоккэса, Маллума и Бойдага.

Опять же, одним словом назвать происходящее не выйдет, потому что на Цоккэсе уже жили чудища и драконы с драконидами. На Бойдаге окопался свой аналог Сада Миконид, но из-за плотной облачности и других местных особенностей кратно более успешный. Фактически он зохавал всю биосферу, так что от сверхпаразита и его миньонов на первоначальном этапе пришлось очищать поверхность с летающих стерилизаторов, ныряющих под облака и насмерть прожаривающих микроволновым излучением всякую органическую пакость. В общем, один лишь Маллум оказался без подвоха, нуждаясь во всего лишь старом добром терраформинге. Которым тейвал нэрих и занялись.

Впрочем, как мне кажется, куда больше своего внимания и ресурсов они уделили развёртыванию производственной базы для пополнения числа ковчегов и общих припасов флота. Потому что проблемы колонистов — это сугубо к колонистам, а своя рубашка малясь того. На этого.

По расселению: для пущей унификации и чтобы минимизировать потенциальные межвидовые конфликты в будущем, на Цоккэс высадили космоэльфов, на Бойдаге — космоорков, а на орбите Маллума оставили космолюдей. Остальные разумные (а среди флота тэйвал нэрих, повторюсь, насчитывалось где-то десятка полтора разных видов) чести стать колонистами не удостоились.

Да и не рвались.

Запланированный даунгрейд по технологиям, пусть даже с перспективой развить личный манотех, обычно мало кому из тэйвал нэрих нравится. Только 5 % генетических авантюристов может увлечь такое приключение для себя и своих потомков, и отнюдь не все из этих 5 % увлекаются им всерьёз.

Небольшое, но необходимое отступление.

Чем космические версии разумных отличаются от планетарных? Вестимо, магией! Если без деталей (и если я правильно интерпретировал изложенный материал), космическим странникам практически недоступно прямое управление маной в силовом варианте, да и уверенное управление ею в информационном аспекте — удел немногих. Причём даже эти немногие в массе своей не поднимаются и до планетарной 10 ступени, а 25-й не достигают вовсе никогда: в искусственных гравиполях ковчегов софткап куда ниже, чем на массивных небесных телах.

Силовое же управление маной космачам доступно только через посредство техники. Но в носимые устройства великую силушку хрен впихнёшь, а что впихнёшь, тем с большой точностью не поуправляешь: это чужая, жёсткая энергия, её генераторы таскать на собственном хребте не намного безопаснее, чем реактор ядерного распада. Слишком слаб дух космических странников, любой контакт с плотной маной выжигает его — буквально.

И ладно только дух, но ведь даже душе рикошетом достаётся!

В общем, современные маги, научившиеся уплотнять манафон ритуальными контурами, всего лишь имитируют (в ослабленной форме и с нюансами) машины маны тейвал нэрих. У тех-то подобная техника использовалась направо и налево.

Считается, что именно машины маны позволяют не шибко страдать при межсистемных перелётах, ускоряя их до весьма приличной доли от скорости света и защищаясь от частиц межзвёздной пыли. Да и вообще энергетические технологии за счёт маны прокачиваются будьте-нате. Например, именно на мане работают имитаторы тяготения, а также ядерные и термоядерные реакторы космического базирования: как уже сказано, с помощью манотеха можно ставить силовые барьеры от микрочастиц куда лучше, чем с помощью одних лишь магнитных полей. В частности, манотехнические барьеры эффективно отражают нейтроны и нейтрино. Отсюда же возможность создать работающие термоядерные прямоточники на межзвёздном веществе, точно как в «Тау зеро».

Без маны эта технология на практике… мнэ… не сильно безопасна. Да.

Но вернёмся к истории.

Задержавшись в системе Костра Неба примерно на двести лет, плюс-минус, чуть менее чем 7800 лет назад тейвал нэрих отправились дальше.

Будущим маллумцам, а на тот момент всё ещё косменам остались неспешно завершающий терраформинг мир, небольшой вспомогательный внутрисистемный флот, пустотная промышленность из категории что попроще, ну и два устаревших ковчега, Древнейший и Древний: оба с такими капитальными проблемами ходовой, что к межсистемным полётам уже непригодны категорически, а Древнейший — не пригоден даже к внутрисистемным полётам. (Обычная история: улетающие каннибализировали движки оставляемых ковчегов для починки своих и постройки ещё трёх ковчегов на замену оставленным).

Бойдагцам досталась жизнь под куполами, поначалу довольно-таки уютная, с меньшим числом ограничений по сравнению с привычным житьём в ковчегах.

Самыми везучими сочли себя будущие цоккэсцы, т. е. эльфы: они захватили северную часть своего архипелага в Зелёном океане, выбив пяток особо наглых молодых драконов, оттеснив остальных драконов, менее наглых, и заодно отселив «лишних» драконидов, после чего начали отстраиваться, используя свой любимый биотех. Впрочем, не в одном везении дело: эти долгожители, почти поголовно добирающиеся до первого порога духовной эволюции даже в космосе, балансировали экосферы ковчегов, обеспечивали едой и лечением остальные виды тейвал нэрих и вообще высоко держали свой авторитет, отчего получили для колонизации самый лакомый мир системы.

Что определяет лакомость? Да уж понятно, что. Комбинация размеров с богатством локальной биосферы! По расчётам космоэльфов, мощи планетарного поля тяготения Цоккэса, концентрирующего ману в должной степени, должно было хватить колонистам не только для очень лёгкого и быстрого, как по их долгожительским меркам, второго перехода (ап 25-й ступени), но и — в обозримой перспективе, пару веков подождать, ерунда какая — для всеобщего третьего перехода (ап 50-й ступени). Последнее само по себе должно было удвоить срок жизни космоэльфа, и так солидный — с 300 лет по счёту Цоккэса до 600–700; а уж если немного помочь личным манотехом, то и ожидаемая продолжительность жизни в 1000+ лет не представлялась чем-то недостижимым.

Расчёты оправдались, но-о-о… около 7700 лет назад грянула Маллумская катастрофа.

И это стало первым событием в череде неприятностей, перевернувшим планы потомков космачей. Всех, не только эльфов.

Что за катастрофа? Да так, обычный вторник: маловероятное, но весьма частое (астрономически) явление. Самое обидное, что случись нечто такое во время пребывания в системе тейвал нэрих, никакой катастрофы не случилось бы вовсе. Угрозу и заметили бы заблаговременно, и отвели в сторону. Довольно легко и почти непринуждённо, у 20 миллиардов звёздных странников хватало ресурсов и на более масштабные вмешательства (чему подтверждением — хотя бы тот же терраформинг Маллума, успешно проведённый этак на 60 % за два века). А вот оскудевшим на ресурсы космолюдям критично не хватило как телескопов, следящих за орбитами внутрисистемных объектов, так и тяжёлых буксиров…

В общем, в итоге череды маловероятных совпадений луну-планету протаранил бродячий планетоид. Не очень даже и большой, «всего лишь» 16 км длиной и массой порядка двух триллионов тонн. Но этого вполне хватило, чтобы усилия по терраформингу пошли по известному месту.

Нет, Маллумская катастрофа не стала абсолютной, не поставила на планах колонизации жирный косой крест — она «просто» сдвинула контрольные точки преобразования на диаграмме Ганта вправо…

Сильно вправо.

А ковчеги людей дышали на ладан не только в части своей ходовой. СЖО (вернее, системы, что обеспечивали рециклинг отходов жизнедеятельности с точным воспроизводством всей номенклатуры нужной биохимии) там тоже не отличались новизной. Мягко говоря.

В подкупольных городах Бойдага со свободными территориями дела обстояли не сильно лучше, чем на ковчегах. А для постройки новых куполов у людей — и даже людей совместно с орками — ресурсов критично не хватало. Точнее, не хватало в необходимых объёмах и нужном для постройки темпе. На орков-то полтораста лет значимая часть от флота двадцатимиллиардной популяции тэйвал нэрих работала. К тому же на Бойдаге уже тогда начинались первые проблемы с планетарным паразитом, точнее, с его апостолами из фракции интеграторов.

В общем, люди — правда, не все скопом — попросились к эльфам. Ибо больше некуда. И те согласились — но, понятно, не за просто так.

Так за маллумской катастрофой последовал великий раскол.

Часть людей решила превозмогать и таки дождаться возможности колонизировать Маллум — свой мир. А то так, если хорошенько постараться, сохранить технологический потенциал, позволяющий жить и даже развиваться в космосе.

Партия стоиков.

Часть решила согласиться на требования эльфов. Не такие уж и кабальные, кстати: переговорщики с обеих сторон ещё не забыли про общность своего происхождения; правда, от большей части космических технологий этой фракции людей пришлось отказаться.

Партия лоялистов.

Часть решила послать эльфов и основать на западном (относительно Ваккуша) материке, подальше от Лаэвираи, поселения, не зависящие от кого-либо, и пользуясь всеми доступными технологиями.

Партия либералов, как они назвали себя.

Или партия крыс, как их назвали лоялисты. За что в ответ оказались наречены подлизами.

Далее приблизительно до7500 лет назад, опять же плюс-минус лапоть, имела место заря истории, юные века. Благодаря стоикам и остаткам космотеха связь меж Цоккэсом и малой системой Глаза Неба, то бишь Маллумом и Бойдагом, оставалась в то время сравнительно крепка.

Эльфы использовали свой шанс по полной и запрягли людей для великой цели: освобождения от власти драконов остатков архипелага. Таков был договор с вынужденными переселенцами: лоялисты и эльфы совместно очищают сперва архипелаг (эльфы соло собирались всерьёз заняться этим только через тысчонку-другую лет, когда заматереют и размножатся, а тут такой удобный случай!), после чего тот же союз помогает людям основать свой собственный анклав на материке Ваккуш. Желательно где-то подальше, скажем, в центральной части южного побережья. С условием, что люди ведут экспансию на материке, а эльфы — сперва осваивают Лаэвираи, потом Тройняшек и затем Тетиг.

Меж тем, чего либералы не знали, выбранные ими земли принадлежали не просто драконам, но старейшинам драконьего рода. И если с молодёжью, населяющей Лаэвираи, и хилыми местными драконидами справиться большого труда не составляло, тут даже ранняя версия легионной системы исправно действовала, то вот долгожители с уровнями за 90 и тем паче за 100 оказались либералам не по зубам. К их счастью, для большей части драконьих старейшин прибытие людей прошло не замеченным, они его буквально проспали; но даже уровни местных драконидов, в среднем очень солидные, заставляли либералов скрежетать зубами и умываться кровью, несмотря ни на какое техническое превосходство.

Тем паче что оно быстро сошло на нет. Партия стоиков не собиралась спонсировать совершенно не нужный им военный конфликт вечно или даже долго; у них своих нужд хватало, в ассортименте.

Из-за противостояния драконидам и драконам либералы довольно быстро сформировали специфическую культуру, во многом копирующую их врагов: превозносящую воинскую доблесть и власть над своим духом; не ценящую жизнь, но гиперболизирующую достижение целей, особенно же личное развитие; насквозь милитаризованную, романтизирующую доблестную гибель. Маги, для полноценного и разностороннего развития которых нужны дополнительные условия, поначалу оказались под пятой у этих буйных психов, ну а потом стало поздно: культурные шаблоны бывших либералов успели закрепиться и даже немножко зацементироваться.

Когда я понял, на что это всё похоже, то чуть не выпал из кресла от дикого ржача. Нет, ну в самом деле, кто бы мог подумать⁈ И тем не менее — факт.

На западе Цоккэса окопались культиваторы а-ля сянься — да-да, именно они!

(Забавно, что дракониды и драконы — фактически один вид, причём первые воины и находятся в подчинении, а вторые — типа маги и находятся у власти. У лоялистов ситуация инвертировалась и воины встали над магами. Весьма ироничный вотэтоповорот, да-с).

Пока на одном краю четвёртой планеты люди и эльфы сравнительно легко нагибали драконов и драконидов, а на другом одни только люди лили реки крови в попытках оттеснить драконидов — стоики чинили свои ломающиеся всё быстрее ковчеги, уж как могли, и пытались строить обитаемые пустотные станции. При этом почти ⅔ этой части человечества ради экономии ресурсов отправились в гибернацию и работали посменно. Тем самым космолюди замедляли технологический откат и даже кое в чём нагоняли былое. Если не в количестве, то в качестве: помимо прочего, стоики ослабили запрет на создание киберсистем с независимым интеллектом — иначе им не удавалось сохранить качество жизни и систему воспитания. Это было подано как чрезвычайная и, разумеется, строго временная мера.

Наконец, апостолы интеграторов на Бойдаге понемногу отравляли подкупольные пространства, как своими идеями, так и собой — потому что не везде с ними боролись так решительно, как следовало бы.

Следующие полтысячи лет, от 7500 до 7000 гг. тому назад, в системе длился рассвет истории, молодые века. Межпланетные контакты в ту пору всё ещё оставались регулярными: старая техника, конечно, предсказуемо деградировала, а часть не сильно актуальных технологий даже оказалась утрачена — но стоики с обширной поддержкой киберсистем активно создавали новые, передовые вещи, и почти до конца молодых веков казалось, что всё идёт просто отлично.

В частности, именно так чувствовали себя на Лаэвираи люди. Правда вот, решение своих предков поддержали далеко не все потомки лоялистов: люди — особый вид разумных, им только дай вщемиться во что-нибудь и учинить на почве каких-нибудь новых, заманчивых идей очередной фракционный раскол. В общем, часть лоялистов встала за то, чтобы с эльфами задружиться тесно и надолго, часть — за то, чтобы выполнять ранее принятый план и жить без зависимости от эльфов где-нибудь подальше, а последняя часть — за то, чтобы жить без зависимости не когда-нибудь потом, а прямо сейчас. И реализовать это, с их точки зрения, оказалось очень просто: эльфы ведь совсем не заинтересованы в освоении Подземья?

Ну и во-о-от!

Если говорить точнее, в настоящее, чуждое и дикое Подземье не стремилась спускаться только основная, консервативная масса эльфийской популяции. А вот среди эльфийской молодёжи авантюристы тоже нашлись, в этом разумные двух видов отличаются не так уж радикально.

Работая по принципу «чем бы детки ни страдали, лишь бы жили, и по возможности хорошо», эльфы вложились своим биотехом в глубокую генетическую адаптацию к условиям Подземья.

Да не просто глубокую, но ещё и массовую.

Так на Цоккэсе возникли популяции гномов (как бы людей, даже всё ещё с людьми совместимых на генном уровне, но с рядом шикарных доминантных изменений) и даэрау (аналогично совместимого со своими предками подвида эльфийского народа). Что касается первой части лоялистов, которые про тесную и долгую дружбу, и немалой части собственно эльфов, то они продавили проект Совместность. В конце концов, рассуждали сторонники этой политической позиции, если уж люди из-за Маллумской катастрофы оказались в таком бедственном положении, можно и нужно адаптироваться к новым обстоятельствам биологически. По заветам эльфийских предков. И кому вообще станет хуже, если люди и эльфы из разных, пусть и довольно близких биологических видов, разошедшихся всего-то 35.000 лет назад, снова станут естественно-совместимыми расами одного вида?

Причём более совершенного! Люди станут жить дольше, эльфы станут эмоциональнее и активнее, межвидовые связи перестанут иметь привкус бесплодия…

Сказано — сделано.

Правда, генетическим трансформациям подверглись не все, да и контрольные группы хотелось бы сохранить в исконной форме; но с тех самых пор Лаэвираи, помимо эльфийских чистокровок, населяют и две дополнительные подрасы, кроме гномов и даэрау: аэльфари (полуэльфы эльфоподобные) и аэльнорэ (полуэльфы человекоподобные). По факту это одна подраса, просто у первой части в фенотипе проявлено больше эльфийских черт, а у второй — людских. Чистокровки людей и эльфов скрещиваться друг с другом естественным путём по-прежнему не могут, а вот потомство в браках с полукровками появляется у тех и у других. Правда, итогом всегда становятся полукровки, ибо эта мутация тоже задумывалась доминантной.

Минус в том, что генетическая совместимость аэльфари/аэльнорэ и двух других новых народов (даэрау и гномов) оказалась неполной. Без активной помощи биотеха породить здоровое плодовитое потомство ещё и с этими ветвями полуэльфы могли не всегда. То есть здоровыми-то дети выходили, а вот плодовитыми — увы. Разумеется, над этой проблемой работали достаточно активно и, возможно, когда-нибудь смогли бы её решить, но… вмешались обстоятельства. Опять.

Только уже не внешние, как в случае многажды проклятой маллумской каменюки, а внутренние. Инспирированные самими же разумными то бишь.

Говоря кратко, стоики доигрались.

…вот тут официальная историческая линия проявила особую невнятность с противоречивостью. Я вовсе не уверен, что правильно интерпретировал происходившее в те давние времена, на излёте молодых веков. Вполне допускаю, что я, соединяя мутные и неполные хроники с собственными догадками, в чём-то ошибся — и даже во многом…

Но в первом приближении картина выглядит так.

Биологическим разумным воздействие сильно разрежённой маны космического пространства не страшно. Кроме того, души биологических разумных, от рождения до смерти обычно запертые в одном и только одном теле, не мутируют в столь слабом фоне. Вообще никогда.

О по-настоящему интеллектуальных киберсистемах этого сказать нельзя.

Неспроста, ой неспроста тейвал нэрих запрещали создание слишком сложных и слишком умных устройств! И нет, сами по себе они не опасны; даже сочетание автономных киберсистем с разрежённой маной не является прямой угрозой. Но стоики в своём стремлении облегчить себе жизнь добрались до сочетания, внезапно оказавшегося практически смертельным.

Автономные киберсистемы с биологической обратной связью. Интегрированные на уровне духа гаджеты, объединённые в информационную сеть. И дополненные молекулярной наномеханикой.

Даже сейчас, тысячи лет спустя и о-о-очень издали, я готов согласиться: это сочетание сулит просто грандиозные перспективы! Но только если не пересекать незримую черту.

А стоики… эх.

Общее правило гласит: гибридные системы наследуют уязвимости обеих своих частей. Машины, если взять их в чистом виде, не умеют любить и ненавидеть, бояться и стремиться. Они — машины. Сильно развившиеся наследники колеса, рычага и печи. А люди, если взять их в чистом виде, не умеют слышать радиоэфир, не могут запитаться от розетки, не могут заменить вышедшую из строя деталь. Они — люди. Дети миллионов лет неторопливой биологической эволюции. Несовершенные, но в своём несовершенстве вполне стабильные и надёжные, не сходящие с ума без серьёзных причин, не мутирующие, не…

До поры стоики получали от всё более тесной интеграции с техносферой сплошные плюсы. А что более совершенная техника становится менее надёжной, так это ничего, вполне предсказуемый эффект: сложное всегда уязвимей простого. Когда нашёлся несложный и лёгкий способ прокачивать дух при помощи усовершенствованного в должной степени техношелла, алармисты не просто забили тревогу, они прям пароходные сирены включили на полную. Но оптимисты привычно парировали: это же всего лишь алармисты, а достижение 10 ступени за пару лет, причём почти без усилий — воплощённая мечта!

Какой дурак откажется от возможности стать настоящим гармониатом, технопатом, астраудитом? Причём сравнительно легко и быстро, да-да!

А что статистика девиантного поведения бьёт жуткие рекорды и число откровенных психотиков резко взлетело, так тут ещё надо доказать существование положительной корреляции! Может, дело в деградации систем рециклинга, перешедшей очередную критическую точку? Или в бесконечной работе без нормального отдыха, провоцирующей депрессии и срывы? И кстати: что там насчёт отложенных последствий регулярных, долгих и частых гибернаций? Здесь ведь безопасные пределы, обусловленные санитарно-психологическими нормами, тоже «немного» подвинули — просто по необходимости, конечно, но мы же все отлично знаем, чем такое всегда заканчивается…

Думаю, даже сознавая, где корень зол, до поры оптимисты полагали плату за прогресс приемлемой. Не хотели расставаться с полученными преимуществами. И да: заходили в своём рвении так далеко, что даже отрицали связь негативных явлений и тех самых преимуществ.

А пассивное большинство мотылялось меж алармистами и оптимистами, не выбирая. Но радуясь тому, что техношелл становится совершеннее и потому развивать дух стало легче.

Как всегда. Пассивное большинство — оно такое.

Что могу сказать? Всем стоикам следовало бы помнить, что технобиологическая обратная связь, как любая обратная связь вообще — дорога с двусторонним движением. И про бесплатный сыр помнить. И про то, что законы с уставами и прочими правилами безопасности обычно пишутся не от большого стремления запретить-отменить-не-пущать. Следовало догадаться: у тэйвал нэрих были причины застопорить, ставя ограничения, аж целую ветку… нет, даже полноценное направление развития технологий!

Но стоики предпочли не вспоминать неудобные факты.

И, повторюсь, они доигрались.

В некий момент усложняющаяся паутина инфосфер Древнейшего Ковчега, по необходимости сильнее всего пронизанного новейшей техникой, вошла в воронку автоколебательных процессов. Одни киберсистемы начали влиять на другие, те — отвечать; всё это запустило принудительные мутации у людей, духовные тела которых невольно способствовали ускорению процесса, а тела физические менялись, уже окончательно срастаясь с той самой молекулярной наномеханикой.

Результат…

А вот тут — никакой ясности. То ли всеобщий коллапс с веерным отказом части техносистем, то ли не менее всеобщий выход на более высокий уровень существования… пока до оригинальных записей стоиков не доберусь, я просто не стану плодить гипотезы о том, в чём не разбираюсь, и остерегусь судить о качестве пения Карузо по перепевке Рабиновича. ТАКОЙ манотех, какой использовали стоики на пороге Хора Пустоты, и тем паче гипотетические лавинообразные изменения в этом манотехе и его пользователях — очень, вот очень-очень далеко за пределами моей куцей компетентности.

Как бы там ни было, Древнейший Ковчег превратился в какой-то мистический объект. Без шуток. Эта часть истории пахнет уже не культиваторщиной а-ля Китай, а дремучими космоужастиками в духе «Мёртвого космоса» и даже, может, Фонда SCP.

«Попытки расшифровать посылаемые оттуда сигналы тщетны. Попытки просто слушать вызывают галлюцинации».

«Астраудитам страшно направлять своё внимание в направлении его орбиты».

«Никто из пристыковавшихся и отшлюзовавшихся не вернулся назад. Все попытки использовать привлечённых магов с высокими ступенями провалились».

И как финал: «Дальнейшие попытки выяснить, что случилось с Древнейшим Ковчегом и всеми, кто там остался, единогласным решением Совета Перспектив признаются опасными и бессмысленными».

Это был поистине нокаутирующий удар. Да и последствия вышли пренеприятные.

Формально вместе с Древнейшим Ковчегом стоики потеряли треть населения своей фракции, почти половину производственных мощностей и поспешно застопорили, старательно откатывая назад, то самое направление развития технологий, которое развивали последние века.

Фактически потери оказались куда хуже.

Рухнули надежды на сохранение «независимости в космосе», о которой достаточно серьёзно и много говорилось в кулуарах межпланетного политикума. Стало окончательно ясно: позиция стоиков — тупик с перспективой растянутого самоубийства, а переход от деградации в космосе к колонизации — единственная разумная альтернатива, сулящая, пусть и в далёкой перспективе, новый подъём.

А тут ещё панические вопли с Бойдага. Потому что беда не приходит одна…

Среди интеграторов давно уже ходили шепотки о Пришествии и грядущем Преображении. Что ж, Вождь показал себя, грыбной ВААГХ пополз от купола к куполу, интегрируя новых членов орды самым что ни на есть радикальным образом и вне зависимости от того, желает ли неофит становиться ходячим рассадником спор. Планово откатившиеся в технологиях, орки не могли остановить Вождя, доказавшего делом, что если он и не бессмертен, то как минимум очень трудноубиваем.

Что тут говорить, если, не считая более мелких и не столь серьёзных попыток, на него и его орду дважды скидывали термоядерные бомбы? Точнее, разок долбанули по орде ракетой; когда не помогло, ещё разок подорвали особо мощную мину, оставленную в одном из захваченных ордой куполов. Во второй раз итог вышел особо впечатляющим: купол в клочья, порядка трёхсот тысяч жертв единомоментно, зона тотального разрушения с таким здоровым кратером в центре, что из ближнего космоса без приборов видно… и спустя всего две недели грёбаный Вождь успешно собирает новую орду, захватив ещё один купол изнутри.

На этом этапе самые драконовские (ха-ха…) меры против интеграторов, включая массовые казни в микроволновых камерах, уже не помогали: раньше надо было проявлять решительность в борьбе с магобиологической инвазией. А когда опухоль дала метастазы практически везде, куда можно, и пошла (ха-ха-ха… именно пошла!) туда, где метастазы выжигают немирным атомом, но уже без толку…

В общем, орки-колонисты — нормальные, а не грыбные — после второго термоядерного костерка окончательно убедились, что на Бойдаге им не продержаться даже двух-трёх лет, и воззвали к стоикам об эвакуации. Срочной! Очень срочной! Прям экстренной!

А у стоиков — Хор Пустоты с его прямыми последствиями.

Чудовищный трындец, перешедший на Бойдаге из вялотекущей фазы в острую, утешал выживших и не мутировавших людей только тем, что даже в их тупиковой ситуации можно ткнуть в нужном направлении рукой и заявить: «А вот у них сейчас дела идут ещё хуже!»

В любом случае разбираться с последствиями Великой Инвазии (как здоровые разумные назвали то, что съеденные бойдагским сверхгрибом мозги интеграторов величали Пришествием-и-Преображением) действительно требовалось. И да, экстренно. По итогам Хора Пустоты стоики внезапно сделались очень консервативны и не протянуть руку помощи миллионам пока ещё здоровых орков не могли: кодекс тэйвал нэрих оставления в беде резко не одобряет. Проблема в том, что этот же кодекс не одобряет и смешанную колонизацию. Один вид — один мир, ради блага будущих поколений.

Конечно, это не жёсткий запрет, а «просто» настоятельная рекомендация — но из-за Маллумской катастрофы в системе и так образовалась одна смешанная колония. И даже хуже, чем просто смешанная: драконов с драконидами и чудищ никто не отменял!

То есть самое простое логистически решение (вывезти орков с Бойдага на Маллум) шло вразрез с правилом «один вид — один мир». При этом отдавать оркам Маллум, в преобразование которого стоики вложили столько сил и эвакуируя своих, человеческих колонистов, тоже не хотелось. Да и потенциальные отдалённые последствия… даже малый шанс заражения пока ещё чистой биосферы спорами бойдагского паразита вызывал у всех посвящённых липкий пот на спине. И у людей, и у орков.

При этом колонисты Цоккэса сообщали, что у них есть свой аналог планетарного паразита, но особой опасности он из-за местных условий не представляет. А спорить в точности этого вердикта с эльфами, общепризнанными мастерами биотеха, стал бы только круглый дурак.

С другой стороны, вариант, при котором люди получают (пусть частично) сразу Маллум и Цоккэс, не выглядел особо честным. Но и судить-рядить слишком долго, тщательно вырабатывая консенсус, ещё и консультируясь по вопросам долгосрочной политики с теми же эльфами, никто не мог себе позволить: Великая Инвазия развивалась опережающими темпами, число ещё здоровых орков сокращалось не по дням, а по часам, уцелевшие купола слали панические передачи…

И так, в цейтноте, Совет Перспектив у стоиков принял роковое решение.

Древний Ковчег практически опустел: люди сошли с него на Маллум. Не прям все и не напрямую, очень многие перешли на «малые» (только в сравнении с полноценными звёздными ковчегами) пустотные платформы и немногие законченные обитаемые станции; из-за дефицита обитаемого пространства и просто психологических причин немалая часть людей отправилась не в гибернацию, а в криосон — всё ради дополнительной экономии ресурсов.

Ну а сам Древний Ковчег в окружении флота переместился на орбиту Бойдага. Началась массовая эвакуация. Неудачливые потомки колонистов возвращались в космос…

Чтобы в большинстве своём тоже оказаться в криосне. Сложности с рециклингом органики никуда не делись, а сверх того ни люди, ни орки не желали отделять агнцев от козлищ, то бишь здоровых от инфицированных спорами: с новым ужесточением правил насчёт интеллектуальных киберсистем глубокое обследование тела и духа разом стало слишком сложным и дорогим. Предполагалось, что выявлять инфицированных и лечить их станут эльфы: ради такого благого дела некоторые старейшины согласились подняться на орбиту, невзирая на все сопряжённые сложности.

Но беда не приходит одна. Как будто судьбе показалось мало всего случившегося, она добавила к волнам проблем из-за Хора Пустоты и Великой Инвазии ещё одну беду: трагедию поистине космических масштабов, которую выжившие назвали Низвержением.

И стала она следствием Хора Пустоты и Великой Инвазии — то есть продолжением собственных ошибок разумных, карой за глупость и недостаток бдительности.

Не берусь судить, насколько справедлива официальная версия, но в том учебнике, который читал я, написана версия столь дикая, что в неё поневоле верится. Реальность не связана пошлыми и плоскими представлениями людей о правдоподобии, а потому зачастую ставит в тупик дичайшими совпадениями, достойными шизоидного бреда и сюжетных сновидений в жанре абсурда.

Короче: малая часть стоиков, решившая частично саботировать запрет на создание киберсистем с независимым интеллектом — мол, если немножко и тихонько, то никто не заметит — воспользовалась всей той неразберихой, что возникла в результате высадки людей на Маллум и эвакуации орков-колонистов с Бойдага, и свила гнездо на Древнем Ковчеге. А так как эти радикальные оптимисты, которых лично меня подмывает обозвать киберидиотами, хотели сохранить не только свои продвинутые техношеллы, но также не оставили мысли о дальнейшем развитии вне колоний, с опорой на автоматику, клонирование и ещё кой-какие ухищрения, они принялись рекрутировать лежащих в криосне… не выводя тех из криосна.

«Что за бред!» — подумал я, дочитав до этого места.

Каюсь, был не прав. Настоящий бред официальная версия событий начала втирать позднее.

(А ещё чем дальше, тем сильнее из-под покрова небольшой скрытой ангажированности лезла она же, но явная. До этого момента история излагалась более-менее честно, а единственной претензией с моей стороны, которую я мог предъявить к изложенному, выступало некоторое преувеличение роли людей. Ну, не совсем даже преувеличение, а более подробное изложение «человеческой» части ранней истории. Из-за этого пассивно создавалось ощущение, что именно люди были основным фактором, вращающим колёса событий, что они самые беспокойные, изобретательные и при этом, чего уж греха таить, хаотичные.

Остальные виды задвигались на второй план.

Эльфы? Везучие долгоживущие ребята, очень хорошо составляющие свои планы, но слишком уж медлительные в их реализации.

Орки? Менее везучие ребята, знавшие про угрозу планетарного сверхпаразита, но проспавшие её и потому выглядящие какими-то туповатыми слюнтяями.

Другие тейвал нэрих, не из троицы? Даже по названиям видов не упомянуты!

Ну, вы понимаете, да? Во-о-от. Но одно дело — тихо рекламировать собственный вид разумных, и совсем другое — тихо рекламировать ту фракцию собственного вида разумных, которая участвовала в создании Империи. В последнем случае градус той самой имперской пропаганды можно приподнять. А что не в лоб и не буквально, так мягкая пропаганда, на интерпретациях, эффективнее жёсткой…

Что-то я опять увлёкся. Лучше вернусь к истории, опять).

…отчасти радикал-оптимистов/киберидиотов можно понять. Все их великие планы насчёт сделать стоиков снова стронг упирались в жесточайший дефицит ресурсов и необходимость действовать в тайне, такой же глубокой и тёмной, как межгалактическая пустота. Не потому, что какие-нибудь эльфы с орками осудят, нет — ровно потому, что консервативное большинство стоиков надаёт по шлемам скафандров и все продвинутые игрушки отберёт. Понятно, что таиться вечно киберидиоты не могли, но выходить из тени им следовало не иначе как с огромными, даже прорывными успехами наперевес — иначе имеем возврат к началу, с воплями «вам Хора Пустоты мало было⁈», выдачей люлей и отбиранием игрушек.

А для того же клонирования, между прочим, тоже ой как нужны системы рециклинга — ещё и посильнее, чем для поддержания жизни взрослых разумных. Потому что разбалансировка питания, от которой взрослый будет страдать и болеть, но всё же не умрёт, из здоровых клонированных младенцев сделает в лучшем случае рахитов, а в худшем — идиотов, не пригодных для работы со сложным космотехом. Для обучения клонов нужны не только уже упоминавшиеся системы с обратной связью, но и продвинутые симуляции, снабжённые элементами дополненной и виртуальной реальности, весьма и весьма требовательные к свободным вычислительным ресурсам.

Так что да, отчаяние этих людей я понять могу.

Но как им в голову пришло сделать из тушек в криосне элементы управления для своей техники? И каким извращённо-извращенческим образом они умудрились заставить эту идею сработать⁈

Это так тупо, что прямо гениально!

С другой стороны, они действовали не в одиночку. О, совсем нет! Официальная версия вообще-то выставляла на передний план орков, вынужденно вернувшихся в космос. Которых тоже довольно легко можно было оправдать и которых историки даже оправдывали, но такими способами… ей же ей, чем ТАК оправдывать — лучше бы очерняли!

Не связанный тенденциозностью, отделённый от тех старых случайностей, ошибок и трагедий семью тысячелетиями с лишним и счищая с чистых фактов шелуху мнений, я мог посмотреть на ситуацию более трезво. Ну, надеюсь.

В конце концов, понять орков не сложнее, чем техноидиотов. Благо они даже цели ставили схожие!

…итак, вы — спасшийся после Великой Инвазии. Вы только что проиграли генеральное сражение за мир, который так и не сумели сделать вполне своим. Какой-то там паразит, пусть даже планетарный и с приставкой сверх-, вынудил вас бежать прочь с Бойдага, уберегая разом собственную жизнь и чистоту мышления, не затронутого грибными девиациями. Вы загнаны в угол, вы снова зависите от несовершенной и неуклонно деградирующей техники, помогающей рециклингу органики (говоря по правде, в куполах Бойдага вы тоже от неё зависели, но там всё смотрелось не так безнадёжно, потому как там оставался какой-никакой манёвр).

Чего вы будете хотеть в таких условиях? Вопрос риторический.

Реванша! Возвращения на Бойдаг на своих условиях! А коль скоро даже в случае успеха едва ли это получится быстро, вам кровь из носу как нужно преуспеть в космосе. Наладить нормальный рециклинг органики, выстроить условия для длительной — на протяжении поколений — работы в пространстве, улучшить добывающие процессы и производственные цепочки. В принципе, если дело выгорит, то вам даже Бойдаг станет не особо нужен: вы и на пустотных объектах, вами же созданных, станете не просто выживать, а преуспевать.

Та часть стоиков, которая радикал-оптимисты, готова вложиться в ваше общее дело своими особо хитрыми технологиями. Научить производить продвинутые техношеллы; в нужной степени ограничивать автономные киберсистемы — настолько, насколько это необходимо для их стабильной работы; подсказать верные тропы в развитии тонких форм контроля собственного духа.

И у вас, орков, найдётся своя область силы: нечто такое, вложение чего в общее дело окупит такую вот… всеобъемлющую помощь.

Ведь ещё недавно вы были колонистами. То есть родились и выросли в мощном естественном поле тяготения — и, следовательно, на своего рода шельфе моря маны. А потому все взрослые орки испытали первый переход (на условный 10-й уровень), большинство добралось до второго перехода, а довольно многие — даже и до третьего. В последнем же случае мера плотности духа становится такой, что давление манофона, сгущаемого машинами маны, перестаёт убивать. Более того: пребывание в таком сгущённом фоне способствует дальнейшему развитию, пусть даже изрядно однобокому, так как в поле принудительно сгущённой маны контролировать её чрезвычайно сложно. Тем сложнее, чем выше коэффициент сгущения.

Зато в таком поле можно восстанавливать резерв. Затем, отключив поле, тратить накопленное. И снова включать его, повторяя цикл.

Каково, а? Это ведь урезанный, но всё же настоящий личный манотех прямо в космосе!

Открывающиеся перспективы сложно недооценить.

Не мудрено, что орки и малая часть стоиков так вцепилась в свой призрачный шанс; что быстро и легко договорились о сотрудничестве; что за довольно скромный срок добилась столь многого… на свою и общую беду. Если бы они могли работать открыто, если бы действовали осторожнее, если бы…

Но история не описывает возможное — только случившееся.

…кстати, реакцию эльфов на происходящий бардак тоже смоделировать нетрудно; ну, раз уж начал вообще, то пройдусь по всем основным игрокам, да.

Необходимый, довольно риторический по сути вопрос: чего в итоге эвакуации с Бойдага они хотят? Смирились ли эльфы с потенциальной необходимостью поделиться Цоккэсом ещё разок так уж легко? Сомневаюсь! Для консервативных поневоле, действительно хорошо умеющих планировать долгожителей суета коллег по разуму выглядела, должно быть, как ужимки и прыжки отпущенных с поводка молодых пекинесов, в перманентном энтузиазме носящихся по мрачному осеннему лесу, как наскипидаренные… и регулярно находящих приключения. Себе и окружающим. То эти шебутные создания за белкой погонятся, с лаем загоняя её на дерево, то найдут в кустах и попытаются сожрать какую-то гадость, а уж чтобы у каждого второго пня ногу задрать, оставляя свой пахучий автограф — это вообще за здрасьте.

Да, это у орков и людей с момента отбытия тейвал нэрих успело смениться несколько поколений. А вот у эльфов, успешно реализовавших свои амбиции по долгожительству, пусть и не без последствий: да, то самое Проклятие Эльфов, именно оно, — хватало премногоуважаемых преждерождённых, которые не то что Маллумскую катастрофу помнили, но и высадку на Цоккэсе, и даже то, как они прилетели в систему Костра Неба, сами тогда ещё будучи юнцами, преисполненными энтузиазма.

Людей они к себе на Цоккэс, конечно, пустили — и то те умудрились устроить какой-то нездоровый движ на другом конце планеты. Независимости хотели? Ну, вот и получили, и поливают её древо теперь кровью патриотов, как по расписанию… — да ещё, пустив, помогли адаптироваться к миру и самим себе. Но уже это стало большим одолжением, чреватым массой потенциальных политических проблем. На Лаэвираи без того образовалось два вида и пять рас, каждая со своими интересами. Это даже не вспоминая о драконах с драконидами. Добавлять в этот бурлящий котёл ещё один вид?

Безумие!

То есть полечить беглецов — это пожалуйста, можно ещё помахать платочками, отправляя обратно в малую систему Глаза Неба. Но вот отдавать им очередной кусок своего мира… это что, шутка? Нет-нет-нет, на Цоккэсе орк не нужен!

Так что, полагаю, возможное появление на Цоккэсе орков — ещё и потенциально заразных! — вызывало у эльфов не больше энтузиазма, чем перспектива обнять и облобызать вонючего бомжа.

Но вернусь к событиям за пределами планеты.

Итак, наиболее развитые в силовой аспект орки (то есть Сотрясатели) плодили Теней, Отблесков, Проекций и Посланцев — по сути, как мне кажется, попросту автономные маноконструкты разных спектров. Сопоставимо развитые в сенсорный аспект орки (то есть Наблюдатели) ловко перехватывали управление и направляли маноконструкты на различные работы. По официальной версии, люди в этом почти не участвовали, однако я как-то сомневаюсь, что они просто стояли рядом, наблюдая за орочьим самоуправством. И что та идейка про использование криозамороженных, точнее, их душ и духовных оболочек, родилась в умах орков.

Оговорка, что сперва технологию обкатывали на тушках людей, весьма многозначительна.

Как я уже упоминал раньше, людям и оркам, стоявшим за дальнейшее развитие в космосе, очень критично недоставало времени. Разумеется, Древний Ковчег с его двигателями, дышащими на ладан (особенно после экстренного перелёта Маллум — Бойдаг), полз от системы Глаза Неба до Цоккэса малой скоростью, по баллистической гомановской траектории, много месяцев. Но месяцы — всё же не годы, для серьёзной работы этого мало и никакие авралы этого не исправят. Радикал-оптимисты за время перелёта, однако, успели не только вычистить несогласных из перегонной команды и ремонтных бригад, но и — когда криозамороженные люди закончились — перейти на криозамороженных орков.

А среди тех нашлись не только заражённые спорами, но и больные на самых ранних стадиях. Да что там: нисколько не удивлюсь, если среди активных, не отправившихся в криосон орков тоже хватало и заражённых, и откровенно больных.

А по мере приближения к Костру Неба плотность гравитационного поля и фона маны росла. На последнем этапе полёта, с выходом на орбиту Цоккэса, и вовсе вышел резкий скачок.

Нет, второго Хора Пустоты не случилось. Но когда группа старейшин эльфов поднялась на орбиту и начала выявлять заражённых, своим чародейством ещё сильнее поднимая локальный фон…

(Сюда, в эту взрывоопасную смесь, ещё попытались Преисполненного Жалости сунуть: мол, его духи, проводя разведку, что-то там спровоцировали, если не вообще намеренно пробудили эхо приказов Грыбного Вождя, и сыграли роль той самой последней соломинки; но как по мне, это уж точно брехня пополам с желанием дополнительно очернить господина ПЖ. Как же так? Главная бабайка всея Цоккэса вдруг да не приложила руку и магию к очередному кровавому бардаку?

Ой. Я же про Преисполненного Жалости не рассказывал ещё. Ладно, это потом).

Короче, так сошлись звёзды и люди, умножая скорбь глупостью, но радикал-оптимисты вместе с примкнувшими к ним (грыбными) орками внезапно и резко зашелестели шифером едущих крыш. А что конкретно и в какую сторону на них повлияло — это уже не суть важно. Важнее, что под управлением этих киберидиотов Древний Ковчег сошёл с орбиты и рухнул на Цоккэс. Да не абы куда, а точнёхонько в центр территории изначальной эльфийской колонизации, что лишь подтверждает злой умысел. Больной, да, и безумный, но однозначно злой.

Сравнения с импактом, сотворившим Маллумскую катастрофу, не вполне корректны, но уместны. Относительная скорость падения вышла, конечно, поменьше, да и размеры с массой Древнего Ковчега до размеров и массы той шестнадцатикилометровой каменюки с железоникелевым ядром си-и-ильно не дотягивали. В том числе из-за плотности.

Но Маллум-то во время терраформинга ещё не был населён, а вот несчастный Цоккэс…

В итоге досталось всем, и крепко. Даже старейшие драконы на другом конце мира вышли из спячки и учинили местной ветви человечества масштабный погром… пока Преисполненный Жалости не нанёс ответный удар, после которого и приобрёл свою первую жуткую славу.

Но хуже всего из-за Низвержения пришлось, конечно, эльфам. Даже безотносительно мистической составляющей катастрофы им пришлось испытать на себе волны цунами в сотни метров высотой.

А ведь за цунами последовали миграция монстров и переселение чудищ!

Мало того: облако пара от выведенных в субкритический режим реакторов расползлось по региону Зелёного океана, затмевая солнце и меняя климат в масштабах всего мира (и нет, я не преувеличиваю: Древний Ковчег, невзирая на падение, остался практически цел, так как аварийные системы гашения инерции сработали штатно… что заставляет лишний раз восхититься надёжностью космотеха тейвал нэрих). В общем, суммарные потери от Низвержения среди чистокровок составили поистине чудовищные 13 миллионов, то есть более девяноста процентов всей популяции эльфов-чистокровок.

Полукровки тоже не отделались легко. Как и ещё остававшиеся на архипелаге люди, и даэрау с гномами (этих кого засыпало, кого залило, кого задушило и/или обварило паром; да и буйство монстров тоже внесло лепту в печальную статистику смертей). Не удивительно, что последующий общепланетный бардак, дополненный бардаком межпланетным, привёл в беспорядок хроники: разумным стало просто-напросто не до подсчёта лет! Ведь катастрофа физическая дополнилась катастрофой магической. Падение на Цоккэс словно великанским пинком подстегнуло трансформу космотеха по принципу, сходному с Хором Пустоты, но пошедшему по иному сценарию.

В конечном итоге от Низвержения — как ни странно, парадоксально и немного даже кощунственно такое утверждать — вышла некоторая польза. Планетарное анигматическое поле перестроилось, глобально меняясь и усложняясь в результате влияния изменившихся и усложнившихся сущностей, прибывших на ковчеге, так что…

Да-да. Вы ведь уже догадались? Я именно об этом.

Развитие духа с его этапами и качественными порогами существовало всегда — точнее, столько же, сколько существует мана (а то у меня насчёт её происхождения тоже есть догадки; сложно, знаете ли, не заподозрить под маской «этомагии» очередную достаточно развитую технологию, помня формулировку третьего закона Кларка и умея делать логические выводы). Но только после Низвержения и конкретно на Цоккэсе все разумные существа получили полноценную, практически современного вида систему развития с числовыми индикаторами изменений, понятными, оформленными на обычном, а не магическом языке описаниями классов-особенностей-способностей и удобным меню распределения свободных очков.

Последний дар техноидиотов пострадавшему миру. Невольный. Вместе с духами-демонами-богами и элементалями (обособившимися и мутировавшими потомками орочьих Теней, Отблесков, Посланцев и прочего нематериального зоопарка).

Когда мир оправился от последствий Низвержения — а тех последствий на отдельный учебник хватит, я лишь основное перечислил — молодые века завершились. Началась новая эпоха.

Та, в которой я переродился.

Занятия ФиБ — то бишь, если полностью именовать этот обязательный предмет, «физической и базовой боевой подготовки» — полностью отвечали общим принципам БИУМ. То есть, во-первых, никто не махал рукой на предмет: мол, всё едино магам с воинами не тягаться, давайте поставим по часу в неделю, сугубо для галочки, и на том успокоимся. Ха! Знаете, какой минимум ФиБ считается необходимым для первогодок? Восемь часов в неделю!

Даже с учётом того, что местные сутки делятся на 28 часов, солидно. И необходимо.

Потому что латинское mens sano in corpore sano, сиречь «в здоровом теле — здоровый дух» на Цоккэсе является не благопожеланием, но буквальной истиной в степени трюизма.

А во-вторых, уравниловкой никто не страдал. Только дифференцированный подход, только строго индивидуальные рекомендации целителя в качестве рамочных условий, только вдумчивое, рассчитанное до минуты и килограмма дозирование нагрузок. «Развивать, а не вредить» — вот девиз ФиБ.

Ну и в-третьих, здесь для пригляда за молодёжью тоже активно и массово привлекали старших. В смысле, соучеников со второго и даже третьего годов обучения.

По итогам первой недели занятий, понемногу переходя из категории в категорию, я обнаружил себя среди самых спортивных первогодок, пребывающих на особом контроле, что приятно грело самолюбие. Но вот то, что в категории «самые спортивные» я плёлся где-то в хвосте, на грани вылета обратно в «почти самые», напрягало. И мотивировало к новым успехам.

Моим персональным куратором по ФиБ поставили типичную, как сказали бы японцы, генки. Дева с приятнейшей взгляду фигурой (не лучше, чем у Лейты, но вполне на уровне!), на голову ниже меня, наголо бритая — что, впрочем, весьма ей шло — смуглая и перманентно позитивная имперка.

— Зови меня Жэн, — сказала она при знакомстве. — А ты будешь Лиф.

Я только плечами пожал. Главное, чтоб не лифчик, остальное переживу.

— Не любишь болтать? Это хорошо. Я тоже. Ошейник на месте, — не самый сложный артефакт. Он снимает основные физиологические показания: ЧСС, активный объём дыхания, три базовых алхимических параметра крови и так, по мелочи; а затем, как нетрудно догадаться, ретранслирует данные на личный терминал персональному куратору, — работает. Отлично. Побежали!

И мы побежали.

Хочешь быть сильным — бегай; хочешь быть красивым — бегай; хочешь быть умным — бегай. Ещё одна древняя истина, только уже не от римлян, а от греков. На ФиБ мы с самого начала бегали много, даже очень. При таком подходе с аэробными нагрузками проблем не предвидится точно… а что до негативных последствий, то на что нужны целители? Между прочим, Жэн как раз из них, если я не ошибся. Не доверяя одному лишь ошейнику, она ещё на старте накинула на меня какие-то диагностические чары, касающиеся уже состояния духа, а не тела.

Спустя примерно полчаса, на протяжении которых мы медленно наращивали темп аккурат до моего текущего максимума, куратор — кстати, практически не запыхавшаяся, и это без всяких там чар! — плавно сбавила темп до лёгкой трусцы, дала мне немного восстановиться и начала спрашивать.

С пункта вполне предсказуемого:

— Лиф, ты акселерат?

— Да.

— Ступень к возрасту?

— Пятьдесят пять к двенадцати.

— Ух! Святая моча небес, да ты — тяжёлый случай!

— …

— Извини. Я… эм…

— Порой говоришь быстрее, чем думаешь. Бывает.

— Да?

— С возрастом пройдёт.

— Издеваешься?

— Самую капельку.

— Ладно. Я заслужила. Наверно. Так… а ведёт тебя кто?

— Из признанных целителей? Румаэре Восстановитель.

— О! Свезло…

— Знаешь его?

— Да кто ж его не знает⁈ Это ж грёбаный гений, звезда века! Кээссатр на него чуть не молятся, он просто своим существованием весь род озарил! Если (или когда) Восстановитель до девяностой взойдёт, Кээссатр станут из мерцающего серебра чистым! Ну, приблизятся к смене статуса точно.

«Кажется, я недооцениваю важность обладателей ступени 80…»

— Ладно, — Жэн резко выдохнула. — Не переводи тему. Он тебе какие-то рекомендации давал?

— Пока минимум. Идёт сбор статистики наблюдений.

— А что ты по его рекомендации уже делаешь? И не жмись, я тоже целитель. Болтать не стану.

— Да я и не жмусь. Знаешь тренинги закалки духа у оси медитаций?

— Конечно. Правда, редко удаётся урвать время. А что?

— У меня они идут дважды в сутки, по полчаса.

— Ого! Драконьи сиськи, да ты везунчик! Это ж с кем надо переспать, чтобы к оси медитаций так вот запросто… ой. Забудь.

— Да что такого? Вообще-то дело не секретное.

— А?

— Я живу под одной крышей с Лейтой Возвращающей. Ей ось медитаций по статусу положена.

— Везунчик, — Жэн скорчила рожицу, что благодаря её бритой голове могла бы показаться грозной; но тонкие черты женственного лица делали гримасу скорее умилительной. — Везунчик, везунчик!

— Не переводи тему.

— Что? Ах, ты так?

— Да. Воздаю презлым за предобрейшее.

— Серьёзно?

— На все сто сорок шесть.

— А почему… стоп. Я поняла! Я всё поняла, я не дура! Это ловушка, так что я не стану спрашивать. Я про другое спрошу. Кроме закалок духа, что ты ещё делаешь?

— Гармонизирующий цикл Поклонения Корням. Тоже дважды в сутки.

— Это что за зверь?

— Внутренние практики, — в БИУМ так называли то, что я обозвал для себя чародейской йогой. — А конкретно гармонизирующий цикл Поклонения Корням делает ровно то, что обозначено в названии: без лишней суеты укрепляет фундамент духа. И косвенно — его связи с душой.

— Ну да, при твоём диагнозе — самое то. Один только вопрос: когда ты успел ещё и внутренними практиками овладеть?

— …

— Забудь. Это уже личные секреты, понимаю.

— Ну, насчёт Поклонения Корням секрета нет: его мне тоже Румаэре преподал.

Хотя и не напрямую. Сперва он показал правильное исполнение Лейте, потом она научила меня, а под конец мы с ней создали личные вариации этого гармонизирующего цикла под наблюдением Румаэре. Именно последний этап занял больше всего времени и усилий… пусть даже, по обычным меркам, скорость адаптации вышла чудовищно стремительной. Но тут главное — понять, к чему надо стремиться, а с моей-то особенностью особых сложностей не возникло.

Правда, исполнение моей версии Поклонения Корням всё ещё далеко от идеала. Можно сказать, что правильность застряла где-то на шестидесяти процентах. Сам Восстановитель, практикующийся без малого столетие, свою версию выполняет процентов на девяносто, по его же словам. От силы, когда и если день удачный, на 92 %. Ну… что тут сказать? Дальнейшее — дело практики.

И да: как и следовало ожидать, чародейская йога aka внутренние практики каким-то секретным секретом не являются, всем более-менее зрелым адептам преподаются. Насколько я успел узнать, в БИУМ они входят в курс ФиБ, начиная со второго года (тогда же из названия «физическая и базовая боевая подготовка» исчезнет слово «базовая»). Но вообще среди первогодок хватает владеющих ими, порой на весьма приличном уровне. Тут я опять же не уникум какой-то, я просто отстаю от родовитых меньше, чем мог бы. И да, отстаю: сравнивая гармонизирующий цикл Поклонения Корням со своими самопальными попытками изобретать велосипеды, то бишь упражнения чародейской йоги, я временами смеялся от собственных, прости господи, «находок»; чаще стыдился; лишь изредка испытывал гордость.

Честь мне и хвала за то, что я вообще додумался до внутренних практик. Но потенциальное поле усилий на этом поприще огромно. Их открыли за тысячи лет до моего рождения, их оттачивали даже не тысячи, а миллионы адептов… так что да, иначе как изобретением велосипеда мои потуги не назвать.

Всеобщим достоянием внутренние практики не стали ровно по трём причинам.

Первая: без наблюдения целителя и специфических страховок начинать развивать не ауру, но дух — рискованно. Автотравмы, особенно поначалу, в этом деле почти неизбежны. (Сам я не нахватал их только из-за совершенно недетской осторожности при подходе к, хех, снаряду… ну и особой, не очень даже, как нынче выяснилось, здоровой пластичности духа).

Вторая: универсальность и полезность внутренних практик невелика. Вот если правильный цикл совместить с правильными же чарами… но такая синергия заботит владетельных с высокородными, магам из простецов такие нюансы, да с индивидуальным подходом, не близки. Им банально зарабатывать надо, времени на чистое саморазвитие у них меньше.

Третья: как отдельное направление личного развития, внутренние практики отъедают время у практик внешних, то бишь от магии и воинских искусств. Вывести внутренние практики на уровень автоматического применения — и не имея моей пластичности духа, да — это буквально десятилетия усилий.

…но большинство подтверждённых дворян ступени 50+ про внутренние практики знает, а среди титулованных 70+ ими занимаются, пусть с разной эффективностью, все.

— Что насчёт диеты? — спросила меж тем Жэн.

— Входит в реабилитационный курс.

— А подробнее? Мне же надо знать, как именно тебя нагружать, нет ли противопоказаний, всё такое.

— Пока ничего особенного не предвидится. Придерживаюсь рекомендованного коррекционного питания (у меня обнаружили лёгкий дефицит цинка, селена и кое-какой алхимии). Но вообще ем всё и вполне здоров во всех отношениях. Как сам Румаэре сказал: «Ограничений физической активности нет. Нагрузки возможны любые, кроме калечащих», — конец цитаты.

— Хорошо. Даже отлично!

— Вот и я так думаю. Не одним же бегом заниматься. Скучно.

— А тебе обычный бег надоел?

— Слишком монотонно.

— Ага. Ладно. Айда за мной!

Для ФиБ на земле университета отводились прямо-таки огромные территории. Даже малая часть их — та, что для выпаса первогодок с нашей базовой боевой подготовкой — всё равно очень велика. Называть её спортивным комплексом, чисто в силу масштабов, я бы остерёгся: скорее речь про целую спортивную аркологию. Бассейны, ледяные арены, площадки для спаррингов и дуэлей, нуль-корты (то есть зоны, где невесомость либо создавалась артефактами, либо её имитировали чарами и/или ритуалами), пресс-корты (зоны, где сила тяжести, напротив, искусственно увеличивалась), треки для гонок на разных устройствах, в том числе чисто механических, полосы препятствий…

Вот к одной из последних Жэн меня и привела. Быстрым бегом. Очень быстрым!

— Правила простые, — сказала она почти ровным голосом (я по необходимости отпыхивался, так как не отстать от целительницы стоило мне серьёзных усилий). — Внутри есть стены, препятствия, цели и пути. Стены красные, считаются неуязвимыми, задеваешь — получаешь большой штраф. Препятствия синие, их касание даёт средние и малые штрафы; если препятствие сломать, штраф снимается. Касание целей даёт бонусы — или, если так посмотреть, снимает штрафы. Обычно чем меньше цель и чем сложнее её достать, тем больше размер бонуса. Цвет их — жёлтый. Пути зелёные, штрафов и бонусов не дают, двигаться надо по ним, потому они и пути. Запомнил?

— Двигаться по зелёному. Красного избегать. Синего тоже, либо ломать. За жёлтым охотиться.

— Ого. Ну, значит, точно понял. А, последнее правило: за скорость прохождения тоже бонус дают. Но не такой уж большой, за цели больше.

— Кто ведёт счёт?

Жэн посмотрела на меня, как на первогодку.

— Твой терминал, конечно!

— А. Удобно.

— Давай, забегай уже, а не болтай!

— Последний вопрос.

— Ну?

— Магией пользоваться можно?

— Если только без слов и распальцовок. Вперёд!

Я усмехнулся и побежал.

Полоса препятствий и впрямь не давала заскучать. Выглядела она изнутри как изгибающийся так и этак коридор, полный вещей всех четырёх озвученных категорий. Но не в буквальном смысле. Например, ещё до первого изгиба, в первом прямом участке трассы, был зелёный (путь) рукоход над красным (стена) полом, жёлтое (цель) пятно в узкой глубокой нише с красными стенками — если хочешь получить бонус, притормози и будь осторожен, а также участок, перегороженный тонкими синими (препятствие) стенками так, что для чистого прохождения надо опять-таки притормозить и маневрировать вправо-влево.

В первый раз я бежал вполне честно, просто изучая трассу, а не стремясь набрать максимум. На весь круг ушло с полчаса: некоторые задачки, заданные создателями полосы препятствий, выходили по-настоящему заковыристыми.

Во второй раз я начал немножко читерить с Падением Пером и управлением инерцией. Результат — двадцать три минуты.

В третий раз я натянул поверх своего поддоспешника облегчённую версию Паучьего Прикида (в его невидимой модификации, без всяких там Плащей Мороков), не постеснялся применять против препятствий Мистические Заряды с Дробящими Волнами… и промчал по полосе за восемь минут.

— Сколько-сколько ты набрал? — вытаращилась Жэн на счёт, переданный на её терминал моим. Она, кстати, тоже не стояла на месте, а бегала по соседней полосе препятствий. — Драконьи сиськи и божьи ляжки! Да как так-то вообще?

— Ты сама разрешила мне безжестовую невербалку. Но полосу я немножко того. Поломал.

— Плевать, восстановят! — отмахнулась она. — Значит, чародействуешь без слов… айда за мной!

— Вообще-то занятие скоро закончится…

— Плевать, продлим чуток! Догоняй!

И мы побежали.

После чего — весьма быстро, но я не стеснялся немножко читерить, так что запыхался не особо сильно — прибежали в новую часть спортивной аркологии, где я ещё ни разу не был. А забежав следом за Жэн в зал номер 581, я встал, как вкопанный.

— Не-е-ет…

— Лохматый! — заорала меж тем бритая целительница. — Эй, Лохматый! Ёж тебе в плешь и удава в шорты! Бегом сюда!

— Нет-нет-нет! — бормотал я, мотая головой.

— Чего орёшь, как трижды заведённая и дважды удовлетворённая? — лихо подкатил, очевидно, тот самый вышепоименованный Лохматый — ещё один типичный имперец, но с ухоженной шевелюрой, заплетённой в простую косу аж до ниже задницы. Скреплённую серебряной защёлкой косу её хозяин заправил под ремень сзади, чтобы не болталась при манёврах. — И кого ты вообще к нам…

— Я отказываюсь! — почти заорал я, так как меня достало игнорирование.

— Это с чего вдруг? — развернулась Жэн.

— Да с того! На меня уже навесили обязанности старосты, не спросясь. А я в Империю прилетел, чтобы учиться. У-чить-ся! А не в рэнд играть!

О моем перерождении в сына крестьянского 22

Этап дв адцать второй

Отбрехаться от спорта насовсем у меня не вышло. Да я и не сильно старался, если быть честным. Ну в самом деле, не бегом же мне заниматься и не полосы препятствий портить? Да и в команде веселей, к тому же известность в узких кругах тоже лишней не будет (где ещё, кроме как в БИУМ, я найду для своей маленькой охотничьей банды нормального Сотрясателя?).

В общем, слишком выгодное предложение, чтобы рубить сплеча. Но вот условий я навыставлял — прям прима-балерина!

Шутка. Не мой это стиль. Ничего запредельного, всё по уму.

— Вы поймите, — втолковывал я Жэн, Лохматому и подтянувшимся на спор рэндихам из клуба, в котором последний состоял, — дело не в кокетстве: даже при самом горячем желании мне попросту не хватит времени на то, чтобы тренироваться и играть всерьёз. В ближайший год точно. У меня за плечами нет родовой подготовки, я взял пять факультативов, на мне висит гирей долг старосты. Понимаете?

— Пять⁈ — брови Лохматого взлетели парой птиц.

— У-у-у, на кой ты столько набрал-то? — возмутилась Жэн.

— Безродный староста? Фью! Это сурово!

— И даже ещё суровее, — хмыкнул я, — потому что мой зам тоже из безродных и вообще котолюд.

Дальнейших объяснений не потребовалось, а количество изумлённых рож резко возросло. Да, когда ни староста, ни его зам не могут козырнуть, помимо личной силушки, связями рода — это Боль. Для них, не для подопечных: этим-то подобная «слабость» — как приглашение на голую вечеринку с безобразиями!

Дрессировать своих в правильном направлении я начал, аж с первого дня; но до взаимопонимания пока не дошёл. Там свои сложности вылезли…

— Короче, — продолжил я, вытряхнув из головы лишние мысли, — со временем у меня полнейший амбец, да и прерывать матч, чтобы опять мчаться разнимать своих иллюзионистов с воплотителями или там ещё кем — не дело от слова совсем.

Изумлённые рожи сменились понимающе-одобрительными.

— Короче. Я про рэнд узнал менее декады как, на профессионализм мне претендовать глупо. То есть приходить потренироваться я могу и буду. Но! Только в запасном составе на ближайший год, только с вашим, клубным оборудованием…

— А почему мы тебе должны снарягу выдавать? — перебил Лохматый.

— А потому, что я обалдеть какой ценный кадр.

— Да ну?

— Ну да. Дело не в моей ступени, то есть не только в ней, а больше в том, что я даже чары шестого круга могу творить безмолвно.

— Скользишь!

— Стою твёрдо. И могу доказать.

— Ну, докажи.

— Тогда расступитесь чуток, — попросил я. И принял Ангелический Аспект.

Следующие пять-семь минут я провёл довольно весело, хоть и не особо продуктивно, вытворяя со своим Аспектом всяческие безобразия на игровой площадке, будучи фактически неуязвимым. Ну а что мне — то есть Ангелу — сделают эти смешные резиновые мячики? И даже слабенькие ударные чары?

Вот именно.

…в общем, сговорились мы в итоге с Лохматым и его бандой на том, что клуб рэнда «Стальные Гадюки» принимает меня в запасной состав, предоставляет мне совершенно бесплатно, то есть даром, комплект снаряжения рэндиха качеством не ниже среднего, всеми силами помогает освоиться с этим снаряжением, правилами и типичными ухватками, позволяя опробовать себя в разных ролях, мирится с моими возможными отлучками в любой момент без предъявления претензий и всё такое.

Взамен я обязуюсь отыграть за клуб «Стальные Гадюки» на своём втором учебном году минимум десять официальных матчей, а лучше весь сезон, с перспективами расширения сотрудничества.

Неплохой договор. Выигрышный для всех сторон.

Проблема в том, что для меня рэнд, в общем-то, пройденный этап. Этот забавный спорт не может дать мне того, что даёт обычным студентам. И выходить на поле с моими-то навыками чисто волевого каста попросту нечестно. Но вот если рассматривать рэнд как скрытую инвестицию в репутацию…

Ну, если так, то почему бы нет?

Любое учебное заведение, особенно такое элитное, как БИУМ, помимо открыто декларируемых целей обучения служит также неявной цели: социализации. Помогает налаживать связи. Причём всех типов и видов: от деловых и дружеских до брачных и вассальных. Вот в этом смысле назвать время, потраченное на рэнд, ушедшим впустую — нельзя никак. Не говоря уже о том, что это по-прежнему вполне приличная тренировка для тела и ума.

Есть в арсенале школы иллюзий такое полезнейшее заклинание — Точное Эхо. Область применения у него довольно узкая: в конце концов, кого могут обмануть чары, всего лишь воспроизводящие не очень долгую последовательность звуков, услышанную магом не более минуты с небольшим тому назад? Зато как раз в силу своей простоты Точное Эхо имело всего лишь первый круг, изучалось иллюзионистом практически любого класса влёт (ну, если речь об иллюзионистах, ставших студентами БИУМ, то есть по определению способными повторить чары пятого круга), немногим медленней, буквально за неделю, переводилось в невербальную безжестовую форму…

…и было незаменимо при отработке произношения на уроках устной речи.

Основной минус — хотя тут уж как посмотреть — этого заклинания состоял в том, что его следовало использовать в парах. Слова, сперва произнесённые магом, а потом им же скопированные Точным Эхом, оказывались не слишком точными.

Зато вот если слышишь кого-то со стороны, то всё отлично.

— Нет, так дело не пойдёт, — вздохнул я, даже не активируя чары после очередного повтора. — Ровно те же ошибки, что в начале, никакого прогресса не наблюдаю. А раз так, надо менять подход. Лучше спуститься к базовым вещам, отработать произношение отдельных звуков. Затем перейти к словам. И лишь потом снова пытаться говорить целыми фразами.

— Думаешь, поможет?

— Ну, хуже от этого точно не будет. А вообще акцент, от которого нам надо избавляться, если чуть упростить объяснения — это попытка произносить слова чужого языка с применением фонетики родного языка. И если не исправить полностью, так хотя бы ослабить акцент можно только одним способом: поставить правильную фонетику вместо привычной.

Как я узнал ещё на Земле, а на Цоккэсе, зарабатывая своего Полиглота, подтвердил на практике, наиболее явным образом акцент лезет в устной речи в случае звуков, которых в той самой, привычной, просто нет. Так, например, у русских возникают проблемы с английскими w и th в глухом и звонком вариантах, а также с гласными дифтонгами. Или вот взять зеркальные, по сути, сложности с фонетикой у китайцев и японцев: в китайском есть звук эл, но нет звука эр, в японском всё ровно наоборот. Поэтому китайцы (ну, те, которые не ставили фонетику правильным образом) картавят: пелеход, колзина, булундук и так далее; японцы же «рычат»: мороко, борезнь, куребяка.

Фонетика цантриккэ своеобразна. Например, в нём больше гласных из-за тональных порогов: то, что для уха гриннейца звучит как э или ы, на цантриккэ может раскрываться аж в шести вариантах, по три для каждого гласного. Разумеется, тональные пороги имеют смыслоразличительную функцию: хэг следует перевести на гриннейский как «чаша», хэг — как «балка», а хэг — как «борозда». И это не омонимы, как лук (который режут невидимые ниндзя), лук (из которого стреляет Робин Гуд) и лук (то же, что прикид-наряд-образ); для имперцев это слова столь же разные, как фон, фен и фан: не спутаешь.

Но гриннейцы, конечно, хэг от хэга и от хэга отличают с трудом.

И это нам ещё повезло. Мой нынешний подопечный страдает с цантриккэ ещё сильнее, потому что в его родном языке отсутствуют не только тональные пороги, но и некоторые согласные. Например, в нём нет звуков цэ, че, специфических взрывных согласных дифтонгов вроде кк, гг, пп и тт. Поэтому даже название языка, цантриккэ, он поначалу выговаривал с тремя ошибками — как «сантрихэ».

Да-да, вы правильно догадались: с ошибкой ещё и в конечной гласной. Причём плавающей.

То почти правильно скажет, то снова ошибётся.

Природные имперцы даже такой жутко покорёженный выговор понимают, но, понятно, с трудом. И не всегда с первого раза, м-да. И уж точно не испытывают удовольствия от необходимости слушать ЭТО.

…надо заметить, подход «обучение с основ» показал хорошую эффективность. Но он же, вкупе с проявленным мной терпением, привёл к вопросам.

— Вейлиф. Скажи честно: зачем ты со мной возишься?

Прямолинейно. Даже слишком.

— А ты, Тедан, в долг старосты не веришь?

— Нет.

— Совсем?

— И в награду от учителя тоже не верю, — орк нахмурился, выдвигая тяжёлую нижнюю челюсть чуть вперёд. — Точное Эхо — чары простые, можно было любого посадить здесь, работать живым эхом за ту награду. Что тебе от меня нужно, Вейлиф?

— Любого? — хмыкнул я. — А предложи-ка ты этого вот любого. Вспомни студентов из нашей общей группы и скажи: кто бы действительно согласился с тобой, как ты изящно сформулировал, «возиться»?

— …

Вариантов у Тедана не нашлось. Может, Сахт-Нирар — мой заместитель, зверолюд — и согласился бы, если ему приказать. А может, и нет. Они с орком глядели друг на друга с отчётливой неприязнью, что мне никоим образом не нравилось; но сделать что-то ещё и с этим я просто не успевал, никак. Ну а что касается остальных первогодок…

— Твой выговор, — добавил я жёстче, — мешает тебе общаться. Причём не только со студентами, что ещё можно было бы отложить на потом; у тебя и учёба из-за этого сильно страдает. А это уже очередная моя проблема, как старосты группы.

— Но ты не был рад этому. Не хотел быть старостой — и сейчас не хочешь!

— Разумеется, не хотел. Разумеется, не хочу. И что с того? Даже нежеланный, навязанный долг остаётся долгом. Никто, кроме меня, его не исполнит. Я достаточно взрослый, чтобы понимать: в жизни иногда делаешь не то, что хочется, а то, что требуется. Причём так хорошо, как только возможно, потому что чем быстрее ты заговоришь понятней, тем больше у меня освободится времени на мои собственные дела. Отбывать срок вместо того, чтобы действительно помогать отстающему — глупо. Эффективней и разумней помочь хорошо, быстро, в полном объёме.

— Но это не всё.

— Конечно. Каждое действие настоящего мага преследует несколько целей и учитывает различные обстоятельства. Например, помогая тебе, я приобретаю должника.

— Синие Бунчуки не признают этого!

— А я и не о них забочусь. Мне вполне хватит и небольшого — точно по размеру оказанной услуги — расположения конкретного Тедана. Третьего по силе студента моей группы.

— Откуда тебе знать, что орк признает долг перед человеком? Ты ведь и так получишь награду!

— Неоткуда, ты прав. Но если выйдет так, это тоже пойдёт мне на пользу.

— Как?

А вот тут будет весьма уместна прямолинейность, равная той, с какой мы начали диалог.

— Очень просто. Я буду знать, что ты не склонен платить добром за добро. И в дальнейшем стану это учитывать в своих планах.

— …

— Не смотри так. Я ни к чему тебя не принуждаю, просто даю выбор и слежу за результатом. Какой выбор ты сделаешь — решать только тебе.

И чтобы орк не ощущал себя прижатым к стенке, я сменил тему:

— Кстати, не расскажешь ли, что за дела между тобой и Сахт-Нираром?

— Нет меж нами никаких дел, — буркнул Тедан.

— Я в переносном смысле. Участь Наблюдателя — замечать больше прочих. И я заметил, как вы с ним друг на друга поглядываете, когда считаете, будто никто не замечает. На людей вы так не смотрите. На наших близняшек-аэльфари тоже. Да ни на кого больше — такая плохо скрытая неприязнь объединяет только вас двоих. Отсюда вопрос: в чём дело?

— А тебе зачем знать?

— Ну, я маг. Ещё и Наблюдатель, да. Мне всё вокруг интересно… а потенциальная проблема так и с особенной силой. Я — староста и не могу оставить это просто так.

— Лучше оставь.

— Нет. Где есть росток неприязни, может разрастись древо вражды. Я бы предпочёл его выполоть.

Орк набычился.

— Оставь! — сказал он так, словно половину согласных заменил звук «эр». — Университет живёт по правилам людей, а не степи. Клянусь своей пайцзой: я не сделаю зла Сахт-Нирару… первым.

— Но и добра ему не сделаешь, верно?

— …

— Ладно. Вернёмся к фонетике цантриккэ.

'Но нашего Кота я тоже попытаюсь расспросить. Потом.

Черти бы драли этот идиотский обычай ставить старостой сильнейшего!'

— Есть в арсенале школы иллюзий такое полезнейшее заклинание — Кружево Словес. И я, говоря откровенно, удивлён, что ты до сих пор его не знаешь. Ну да ничего: я и покажу, и объясню, и помогу его применить на практике. Для того я тебя и позвал.

— Буду благодарен, — Сахт-Нирар одновременно по-человечески кивнул и на манер своей трибы развёл уши, что должно было означать примерно то же, что кивок.

Мы с ним находились в библиотеке своего корпуса, в её общих залах — то есть тех, где собраны книги и учебные пособия, не являющиеся особой редкостью и доступные даже для первогодок просто в силу их статуса студентов. Как говорится, подходи, бери, читай, выписывай нужное, копируй любым из доступных способов. Да хоть рви и сжигай! Только потом порванное и сожжённое придётся восстановить. Или компенсировать иным способом — например, заплатить одному из местных иллюзионистов, готовых поработать перепечатниками.

Тут стоит, пожалуй, объяснить иерархию доступа и порядки библиотек БИУМ чуть подробней.

Итак, самое простое, что вообще тут есть и что можно найти в общих залах — это открытые тексты. Ну, если быть скрупулёзно точным, то открытые для студентов; не будучи учащимся, за доступ даже в общие залы библиотек БИУМ придётся платить. Причём плата дифференцируется: с этим уравниловки тоже никакой нет, на Цоккэсе стричь всех под одну гребёнку не любят.

Для титулованных не-студентов (то есть обладателей уровня 70+, магистров) она равна нулю. Для младших магистров (уровень 60+) скорее символична: за эквивалент стоимости булочки на один укус можно приобрести абонемент, дающий право провести в общих залах сутки, все 28 часов — хоть частями, хоть одним, так сказать, куском. Для подтверждённых дворян цена абонемента немного повыше, но тоже ровно ничего запредельного. А вот персоне с уровнем 40+ придётся заплатить за суточный абонемент уже довольно чувствительные деньги, и полностью свободным доступ не будет: самим ходить и снимать с полок всё подряд им не дадут, этим займутся подрабатывающие в библиотеке студенты.

Наконец, разумному с уровнем 30+ с большой вероятностью просто не дадут доступа. Ну, если это не готовящийся к поступлению потомственный родовитый, желательно имперец. И даже в последнем случае доступ обойдётся очень-очень дорого. Настолько, что разумнее использовать копии учебных материалов из родовых библиотек.

Ну, или поступить в БИУМ, да.

На ранг-два выше материалов общего доступа находятся материалы для второгодок и третьегодок. Тоже общедоступные, но не для первачков. В принципе, добраться до учебных пособий второго года я уже сейчас могу — достаточно попросить одного из библиотекарей. Скорее всего, запрошенное выдадут без условий… но это ещё смотря что запросишь. А вот общедоступное с третьего года первогодке выдадут уже со скрипом, для этого потребуется санкция преподавателя. Которую невзлюбивший меня Гэрэт Шестой выдаст едва ли, да и другие едва ли проявят благосклонность пополам с наплевательством.

Что взять за пример материалов, ограниченно доступных первакам? Ну, из самого очевидного — записи о чарах пятого круга. Только четвёртый нам, новичкам, доступен полностью. Для второго и третьего годов доступ поднимают на круг, до пятого и шестого кругов соответственно. А вот третьегодка, которого интересует высшая магия начальных порядков, записи о чарах седьмого круга получит только из секции для магистров. И только под контролем одного из таковых (наверняка отнюдь не формальным).

Разумеется, это не прихоть и не былинное стремление старших магов ограничить младших. Это — очевидное требование техники безопасности. Чем сложнее и мощнее чары, тем опаснее для мага попытка их сотворить и тем хуже могут быть последствия.

На общей теории магии (ОТМ) нас уже успели застращать возможными результатами. Целых три лекции подряд нам демонстрировали их, от просто жуткого к невероятно омерзительному, от плоских слайдов на первом занятии через весьма достоверные иллюзии на втором и до демонстрации калек, извлечённых из «особого хранилища» при целительском корпусе, вживую.

Знание, что эти человеческие руины не так давно тоже учились в этих стенах… подавляло.

Менталистка, сама себя превратившая в дёргающегося уродца без грана сознания в опустевших навсегда глазах; горе-целитель (решивший поиграть в целителя воплотитель), ненароком устроивший себе лоботомию — причём и на физическом, и на духовном уровнях, отчего даже божественные чудеса бессильны это исправить; некромант, всего-навсего разложивший себе руки до локтей ураганным некрозом, и организовавший себе ожог третьей, местами четвёртой степени огневик — эти вполне могли рассчитывать на полную реабилитацию, правда, длительную и тяжёлую, потому что восстановление духа всегда идёт тяжелее, чем восстановление одного лишь тела.

А вот практик школы ограждения только угрюмо молчала и подёргивалась при каждом движении; если бы она вдруг решила заговорить, то выдала бы самый чудовищный случай заикания. У неё вполне сохранились память и когнитивные способности, но вот что с ней сотворило собственное крайне неудачно сорвавшееся (и встроившееся в духовное тело!) защитное заклинание — это словами не передать, это надо видеть. Только развидеть потом уже не получится, увы. Я бы сказал, что несчастная барьерщица, налажавшая с собственными эфферентными нервными импульсами, пострадала хуже, чем больные прогрессирующей миоклонической атаксией, сколь редкостной, столь и жуткой.

Только два соображения могли служить ей утешением: её состояние тяжёлое, но стабильно-безнадёжное, без перспектив усугубления симптоматики; и на генах оно не отразилось, в теории её род ещё может использовать калеку простейшим способом.

Каким? Ну… как живой инкубатор.

Или нет. Возможно, её оставят в университете в качестве ещё одного ну очень наглядного пособия. Живого пугала для родовитых малолеток.

А возможно, ей просто позволят принять летальную дозу снотворного зелья.

Студенты обоих полов во время и после такого вот веселья на ОТМ бледнели, блевали, хлопались в обмороки, мучались от кошмаров, садились на курсы седативных зелий, иногда приобретали синдром новатора (а говоря проще — боязнь изучения новых, особенно непроверенных, чар, порой доходящую до градуса полноценного ПТСР и требующую аккуратного вмешательства менталиста). Но непосредственно на лекциях пользоваться всякими хитростями для смягчения впечатлений запрещалось.

Уж лучше юные энтузиасты охолонут, излечивая столь радикальным способом головокружение от успехов, чем процент покалеченных студентов скакнёт с 37 до, скажем, 50. Или того выше.

Да-да, на ОТМ нам в числе прочего зачитали и статистику: за время обучения в БИУМ более трети всех студентов пострадают от своей же магии хотя бы раз. В смысле, достаточно сильно, чтобы потребовалось вмешательство целителя и/или чудотворца, а последствия ощущались дольше суток. Разумеется, местные целители с чудотворцами отменно хороши, уровни их высоки, а опыт огромен, они могут вылечить почти всё, справиться даже с очень тяжёлыми поражениями тела и духа…

Почти всё.

Это маленькое уточнение портит благостную картину. И объясняет, почему до действительно высоких ступеней великой лестницы добирается лишь ничтожное меньшинство магов, хотя чем выше ступень, тем шире возможности, доступней в том числе омоложение, больше времени на продвижение.

А вот, среди прочего, именно поэтому. Чары — не игрушки!

Между тем, чтобы из обычного магистра стать старшим, а тем паче высшим магистром, практика высшей магии строго необходима. И многие просто выбирают… не рисковать.

Я даже их понимаю. Теперь. Когда не могу развидеть ту несчастную барьерщицу и более того: в паре своих кошмаров увидел в таком же состоянии Лейту. Разумом-то понимаю, что как раз для неё такой исход — не приговор, что даже если случится худшее, она всё-таки оправится… наверное…

М-да.

Крепко же меня шандарахнуло этой темой, до сих пор икается.

Так вот, про библиотеку и уши Сахт-Нирара. В общих залах, не поленившись обратиться к одному из библиотекарей за консультацией, я нашёл довольно толковый труд с говорящим названием «Уши зверолюдов, голоса эльфов и бороды гномов: тысяча полезных фактов о разумных разных видов». Внутри оного я нашёл список литературы, на которую ссылался автор, а уж там всё ясно… принцип путешествия по ссылкам землянам из 21 века объяснять не надо. В случае бумажных книг всё работает примерно так же — только процесс занимает больше времени.

Короче, свою домашнюю работу я сделал и был готов не только научить котолюда Кружеву. Но именно с этого шага решил начать, потому что в толковом труде с говорящим названием чёрным по белому — посредством Обратного Кружева Словес то есть — было отпечатано, что полулюди основных триб склонны вести скрупулёзный мысленный счёт сделанных им благодеяний и гадостей, а также стремятся сводить баланс на этом счете к нулю. В общем, если Сахт-Нирар получит от меня бесплатную консультацию по чарам, что используются в перепечати, то и шанс получить от него такую же бесплатную консультацию на тему их с орком очевидных трений повысится.

У меня, конечно, появились кое-какие догадки (благодаря всё той же домашней работе, ага; я в том числе и заинтересовавший меня узор нашёл, что украшает ленту на левом плече котолюда, и ещё кое-что). Но при работе с информацией основа основ — сопоставление данных из разных источников.

Спустя полчаса:

— Как видишь, ничего сложного в собственно чарах этой семьи нет. Первый и второй круг, было бы ну очень странно, если бы там таились какие-то хитрости. Я в своё время выучил их, будучи на ступени пятнадцатой или около того, уже не помню точно. Давай, выплетай.

Спустя ещё полчаса:

— Главная сложность в создании Кружева и Обратного Кружева Словес — в том, чтобы поставить формирование вязи иллюзии на рефлекс. Разум не должен вмешиваться в это точно так же, как не должен управлять напряжением каждой отдельной мышцы в кисти руки во время письма.

— Рефлекс? Кажется, я понимаю, но как именно это делать?

— Ну, мне помогает зеркальный фокус. То есть он не буквально зеркальный, не отражающий, а больше копирующий.

— Э-э…

— Ну вот образец текста. Охвати его мыслью целиком. Не смотри на отдельные символы, смотри на всю картинку… именно как картинку. И сдвинь. Спроецируй на Кружево, словно тень.

— Так отражение, картинку или тень?

«Это будет долго…»

Ещё получасом позже:

— Слушай. Я что вспомнил: ты при знакомстве, в первый ещё день, говорил, что можешь набросить иллюзорную маску на сотню воинов. Верно?

— Могу. Только это не маска, это… как бы полог. Ткань, — а вот тут котолюд слукавил.

Но я сделал вид, будто не заметил его лукавства с попыткой уклониться от раскрытия секрета, что для меня не такой уж и секрет:

— Не суть важно. А что важно, так это сложность задачи. Ты ведь не думаешь по отдельности о каждой травинке, её колебаниях под ветром, изменчивых оттенках падающего света, десятках запахов и всех прочих деталях. Таких отдельных нюансов тысячи и десятки тысяч, их никакой менталист в сколь угодно разогнанном сознании не удержит! Но ты берёшь пейзаж целиком — и вычитаешь из него сотню бойцов тоже целиком, не каждого по отдельности.

Сахт-Нирар как бы взъерошился. Напрягся, стараясь этого не выдавать.

— И не смотри на меня так, — я слабо улыбнулся ему, делая такое движение рукой, словно отгоняю муху. — Да, сам я на такое не способен, моя классовая специализация иная — но я достаточно хорошо представляю необходимые механизмы чар, чтобы понимать, как это делается. Знание базовых принципов иллюзорного чародейства помогает.

— На ОТМ этого не было. И в материалах первого года тоже.

«Любопытное утверждение. Многозначительное такое».

— А я и не говорил, что понял это здесь, в Империи. Это моё понимание, личное. И сейчас оно для нас не важно, потом поговорим об этом, если захочешь.

— Ла-а-адно…

— Повторюсь: ты уже используешь тот базовый принцип, о котором я говорю, для гораздо более сложной магии. Но любая сложность соткана из простого, а любая простота, если вглядеться, несёт зерно сложности. Повторюсь ещё раз: ты прячешь сотню воинов как целое. Берёшь кусочек мира и накрываешь его объёмной сеткой, производящей… — редактирование в реальном времени, — … подмену всего этого кусочка сразу. Движущуюся, дышащую, живую. Так почему ты не можешь взять вот эту плоскую картинку на неподвижном листе бумаги, пренебрегая тем, как она звучит, пахнет и воспринимается умом; взять лишь один крохотный образ, вообще никак не сравнимый с образом целой прерии, и создать его подобие при помощи Обратного Кружева Словес? Плоское, неподвижное и ничтожно малое? Это ведь проще на много-много порядков! Вообще элементарно, можно повторить чистым аурным воздействием!

— Для тебя — возможно.

— Для тебя тоже. Для любого иллюзиониста. Сахт-Нирар, это первый и второй круги. Элементарная элементарщина, основа основ, та самая простота, начиная с которой, в итоге маги могут прийти к тому, что ты делал в прериях. Или не прийти, потому что там было сложное, масштабное, комплексное. А здесь всего-то и надо, что превратить зримое в осязаемое. Одним куском, целиком, не пытаясь вникать в каждую отдельную букву и улавливать смысл слов, беря только общую картинку. Раз — и всё.

— Но это же буквы! В них точно есть смысл, они созданы для того, чтобы его ловить и держать!

— Да. Но для чар, которые мы здесь изучаем, это понимание лишнее. Так тоже бывает. Повторю: забудь, что это буквы, смотри на страницу, как на картинку. Как будто ты вообще не умеешь читать. Но видишь, где тёмное, а где светлое — и работаешь с узором, как целым, не вникая в частности.

…и очередные полчаса долой.

— Ну наконец-то, — объяснял и так, и этак, и шиворот-навыворот, а в итоге ключом для понимания стал продемонстрированный (тоже иллюзией) образ травления. Как в плотном, но тонком листе чернила, алхимически заряженные, проедают соответствующие тексту канальцы-точки-щёлочки — и как сквозь это просачивается ещё одна порция чернил, уже обычных. Там и только там, где чернила-как-кислота проели лист насквозь. — Ты всё-таки понял и сделал всё правильно. Простые чары, не так ли?

— Да.

— А ты не верил.

— Ну… не совсем. Мало ли какой у тебя класс, староста…

— Да какой бы ни был. Уж чары первого-второго кругов маг со ступенью выше пятидесятой может повторить вне зависимости от того, к какой школе они относятся.

— Не всегда.

— Ну да, не всегда. Я знаю целительницу, которая не может творить чары некромантии вообще и никак, из-за классовых ограничений. Но если ничего такого нет, то Кружево Словес с его обратной версией может выучить и барьерщик, и призыватель, и воплотитель — кто угодно. Да, для Сотрясателя это будет чуть ли не ювелирной работой, но никаких принципиальных запретов. И тем паче Кружево Словес может выучить иллюзионист, любой. Профильные чары всё-таки.

— А откуда ты узнал базовые принципы работы с иллюзиями?

— Тут секрета нет. Через наблюдение и размышление.

— Вот так просто?

— А зачем усложнять? Ты ведь тоже Наблюдатель, как я — значит, должен иметь на грани прозрения немалые значения. Воспринимать мир не только чувствами тела, но и чувствами духа. А иллюзия в своей основе — штука очень простая. Смотришь, как выглядит какая-нибудь вещь, запоминаешь это, ну и потом повторяешь то же самое с помощью маны…

Я воспроизвёл плотную иллюзию обычной деревянной ложки, из тех, какие были в ходу в Малых Горках. Но нарочно разложил процесс на этапы: сперва сплёл основной контур, как будто моделируя эту ложку в 3D-редакторе — этакий стеклянистый прообраз. Затем наложил на осязаемую форму текстуру дерева и его цвет. Затем добавил к этому запах липовой древесины, вес, следы грубой шлифовки.

— … Потом вносишь в запомнившееся изменения…

Шлифовка из грубой стала тонкой, само дерево приобрело следы морения, изменив цвет, плотность и твёрдость, обзавелось несложным, но весьма тонким выжженным узором. Почти такой же ложкой — или очень на неё похожей — я некогда трапезовал впервые по прибытии в Столицу моей второй родины.

— … Пробуешь воспроизводить подвижное…

Ложка внезапно изогнулась, «отрастила руки и ноги», а также глаза на стебельках и плотно сжатый рот. Вывернулась из моих пальцев, шлёпнулась на стол. Погрозила мне кулачком, огляделась, подскочила к чернильнице и «окунула» в неё одну из рук. В несколько стремительных движений нарисовала на чистом листе бумаги маленький стилизованный пруд с парой кувшинок и камышами по периметру, который тут же стал почти настоящим. Ложка оглянулась на меня, ещё раз погрозила кулачком, булькнула в этот пруд и ушла ко дну уже в виде живого рака. После чего пруд выцвел до сине-белого рисунка, замер, сократился в точку и исчез, как не бывало.

Сахт-Нирар смотрел на всё это представление — не то кукольное, не то мультяшное — с таким видом, словно старался запечатлеть каждую деталь до точки.

— … И так от простого к сложному, шаг за шагом. Когда я выбирал класс, то двинулся по самому лёгкому пути. Ремесленником не стать без доступа к материалам и инструментам, не говоря уже о знании, что и как надо делать; практиковать целительство или менталистику в одиночку невозможно… а вот с иллюзиями всё предельно просто: смотри да повторяй. Для самоучки — самое то.

— Самоучки?

— Ну да. А что, по мне не видно, что я из гриннейских простокровок?

— Мне нелегко понимать тонкие детали в человеческой внешности, — сознался Сахт-Нирар с неким усилием, словно признавая постыдное. — Я их вижу, но просто видеть мало. Нужна практика.

— Ну, это верно, — легко согласился я. — Я вот тоже легко отличу полулюда трибы Волка от того, кто, скажем, из триб Сокола, Эйпов или Лис. Но отличать одних Волков от других мне так же нелегко, как, должно быть, тебе опознавать, какой именно гриннеец перед тобой. Хотя гриннейца с имперцем или тем же зальмарцем ты едва ли перепутаешь.

Кот кивнул:

— Да. Именно так всё и есть. Хотя вот я заметил, что у родовитых людей признаки породы обычно выражаются в ярких, приметных оттенках. Если у них глаза зелёные, то чисто зелёные, такие, что никак не спутаешь с серыми или карими. Если волосы оранжевые, то прям огненные, а не тусклые, на грани не то с коричневыми, не то с бурыми. А у тебя, староста… кхем…

— Да что ты всё староста, староста… зови Вейлифом. Имя у меня, кстати, тоже самое простецкое, но тем лучше оно тут, в университете, выделяется на общем фоне.

Истинно так! По гриннейским меркам Вейлиф — примерно как для русского уха Никита или Борис. А в родах (не важно, магических, воинских или смешанных, что хоть редко, но тоже попадаются) обычно в ходу именования с некой претензией: как Александр, Владимир, Гостомысл или Ярослав. Ну или, если речь о женщинах, — Ольга, Василиса, Светлана. Есть имена, имеющие хождение лишь в конкретном роду, образованные от почётных прозвищ, передаваемые по наследству. Анаграмматические имена тоже попадаются — в этом плане, нарекая Филвея с Альтеей, я скорее следовал традиции, чем спорил с нею.

Вдвойне следовал, потому что чаще всего анаграмматические имена призваны — одновременно — как почтить память предка-основателя, так и уйти от звучания его излишне простонародного имени.

— Ты дозволяешь мне использовать имя? — спросил Сахт-Нирар, снова напрягаясь, но уже на иной манер. Тоже ожидание, но с обратным знаком.

— Это не дозволение. Это пожелание. Я не особо много знаю о том, каковы ваши обычаи; кроме того, едва ли обычаи полулюдей вообще и твоей трибы в частности имеют власть в этих стенах, — я обвёл руками интерьер библиотеки. — Я не особо рад, что меня сделали старостой, знаешь ли. И хотя я намерен исполнять эти навязанные обязанности честно, обращение по должности всё равно раздражает. Слегка. Поэтому да: я бы предпочёл слышать вместо этого своё имя. Или хотя бы нейтральное обращение, такое, как «равный».

— Но мы не равны.

— Никто не равен. Но всегда можно найти точку зрения, с которой двое будут почти равны. Взять хотя бы нас с тобой. Да, ты отстаёшь на пару ступеней — но это ступени одного десятка. Да, мы из разных видов — но оба первогодки в одной группе, оба иллюзионисты, оба мужчины, и это не конец списка.

— Довольно настойчиво, Вейлиф.

Я пожал плечами.

— Ни на чём не настаиваю. Но бывают как отношения, когда следует подчёркивать старшинство — например, ученик-воспитатель или родович-глава рода, так и отношения, когда иерархичность вредит. У нас, как мне кажется, второй случай.

— То есть ты и в присутствии других разумных готов терпеть от меня обращение по имени?

— Терпеть? Это шутка?

Мы уставились друг на друга.

— Ты не шутишь, — сказал я медленно. — Но явно не понимаешь. Почему тебе кажется, что слышать от тебя собственное имя мне может быть неприятно?

— Но это… неуважение? Или нет? Не для тебя…

— Так…

Я ненадолго зажмурился.

— Та-а-ак, — повторил я. — Непереводимые культурные различия, мне явно что-то непонятно.

Последовали несколько минут довольно сумбурного диалога на тему значения слова «уважение», его антонима, а также различиях в общепринятых семантических спектрах разных слов, приводящих к тем самым культурным различиям.

— Давай подытожим. «Гумар» обычно переводят на цантриккэ как «уважение», а «зо гумар» — как «неуважение», «бесцеремонность», «грубость». Но перевод явно неточен. «Гумар» — это также про покой, понимание своего места, правильное и должное, уверенность. А «зо гумар» — про беспорядок, шаткость, неуверенность, даже одиночество. Правильно я понял?

— Ну… да?

— Эх. Давай ещё кое-что уточню. «Гумар» — это про то, что вне или про то, что внутри?

— Не понял вопроса.

— Ну… давай вспомним всё то же вводное собрание группы. Вот Гэрэт Шестой, наш общий куратор, на тот момент ещё не удосужившийся имя своё нам назвать, назначает меня старостой и вызывает к столу, вести процедуру знакомства. А я выхожу и веду. Кто тут проявил «гумар», а кто — «уважение»?

— Все.

— Насчёт проявления «гумар» тебе виднее, а вот «уважения» — с моей точки зрения, да и с позиции нашего препода, чтоб он был здоров — не проявил никто!

— Это как?

— А так, что я подтвердил догадку. «Гумар» — понятие внешнее, и внутреннее подстраивается под него. «Уважение» — ровно наоборот!

— Да?

— Очень на то похоже. Смотри. Отец может выписать сыну подзатыльник и отправить заниматься чем-то неприятным и нудным, скажем, крупу перебирать. Это ведь считается женским делом?

— Да! — тут уж Сахт-Нирар проявил полную уверенность. — И женским, и детским ещё. Если сын уже в возраст вошёл, такое указание — это обида. И тем больше, чем сын старше.

— Однако сын пойдёт перебирать крупу, потому что он «гумар» отца, так? Обида, не обида, есть у старшего причины так поступить или нет, а старший приказал — младший пошёл и сделал. Ибо «гумар».

— Так. Только не «гумар» отца, а «гумар» отцу. По-моему, так.

— Может быть. Но в этом случае «гумар» определённо следует переводить не как «уважение», а как «послушание». «Покорность», «смирение». Вот ещё воображаемый пример. Улицы большого города, одна молодая женщина, ничем особым не занятая, гуляет и видит старушку, медленно и печально несущую за спиной огромную корзину. Молодая останавливается, приветствует бабушку, предлагает помощь. Доносит корзину куда надо, скажем, до рынка, прощается и ступает дальше. Она «гумар» старушку?

— Наверно…

— Но ведь её ни о чём не просили. Город большой, сотни тысяч народу, эти двое встретились в первый и последний раз. Об узах родства смешно и думать, выгоды с такого поступка тоже нет и не будет. Но с моей точки зрения молодая проявила уважение к чужой старости. Потому что это внутреннее. Потому что помочь тому, кто очевидно нуждается в помощи, пусть и не просит ни о чём — правильно и хорошо. Даже если молодая взошла на тридцатую ступень, а бабуля только на двадцатую и это не молодая, а молодой тут надо кланяться, потому что её статус несоизмеримо выше. Может вышестоящий «гумар» нижестоящему, кстати?

— Нет! — снова проявил категоричность Сахт-Нирар.

— Вот видишь. А уважать нижестоящих не только можно, но и нужно — если они заслуживают. Вот взять вместо абстрактных разумных нас. Ты на сотню можешь полог накинуть. И я за это тебя уважаю, да ещё как. Я ведь так не смогу, а уважать того, кто может невозможное для тебя — вполне естественно! Но ты сам же сказал, что это не «гумар».

Котолюд крепко задумался.

Собственно, настолько крепко, что своим зачаточным ментальным чутьём я уловил некий сдвиг в глубинах его сущности. Я раньше уже улавливал нечто подобное, только более рельефное, резкое и яркое — когда Лейта совершала один из своих парадоксальных рывков переосмысления.

Что ж. Если Сахт-Нирар поймал своё озарение насчёт своего места в мире, или своих отношений с другими разумными, или даже просто особенностей своей культуры, над которыми ранее не задумывался, как рыба не задумывается о том, что вообще-то вокруг неё вода… что ж: если так, не стану мешать. И свой план по выяснению причин неприязни меж котолюдом и орком, вторым и третьим по чистой силе магами моей группы… отложу.

Не похоже, чтобы этот кризис грозил прорваться в ближайшее время. Собственно, это и на кризис не очень-то похоже — так, небольшое психологическое напряжение, не более.

А раз так, поменяю очерёдность приоритетов.

В конце концов, Сахт-Нирар — мой официальный заместитель. Мы с ним пообщаемся ещё не раз и не два. И… надеюсь, что моё нынешнее решение не обернётся ошибкой.

— Перейду сразу к делу.

По своему обыкновению, Румаэре Восстановитель не желал тратить силы на всякие там пустые расшаркивания. И я не просто готов был с этим мириться — скорее, также приветствовал подобный сугубо деловой подход. Как и молчаливо слушающая Лейта.

— На твой случай дисбаланса сээкатро ханэз и генерализованного акселеративного синдрома более прочих влияют два основных обстоятельства. Первое — гиперпластичность ауры: ты, Вейлиф — не первый в моей практике маг, способный творить чары шестого круга чистым волевым усилием, но определённо первый, кому иные способы активации заклинаний не нужны вовсе. И второе обстоятельство — более чем… достойные навыки внутренних практик. Стоит внимания также третье обстоятельство, хотя оно отнюдь не индивидуально; я имею в виду вашу тесную связь с Лейтой Возвращающей, способную стать мощным целительным и восстанавливающим фактором.

Старший магистр коротко и уважительно кивнул коллеге, вернувшей аналогичный кивок, только более выраженный и долгий.

— Лечение я разработал с учётом всех указанных обстоятельств. Самым простым и консервативным методом в твоём случае была бы временная полная блокировка ауры. Этакий давящий корсет, уж не стану грузить специфическими названиями. В сочетании с длительными погружениями в более плотный фон маны, причём желательно естественный, а не тот, что даёт ось медитаций, курсом некоторых зелий и ещё кое-какими мерами можно было бы рассчитывать на излечение за каких-то шесть-восемь лет…

— Сколько? В смысле — почему так долго⁈

— Это не долго, — отмахнулся Румаэре. — Это как раз весьма быстро. Генерализованные синдромы, затрагивающие всю, повторюсь, ВСЮ структуру духа корректировать крайне тяжело! Прогноз излечения за шесть-восемь лет возможен сугубо потому, что ты всё ещё очень молод и подвижность твоего духа, его способность к изменениям весьма велики.

— Как я понимаю, — вздохнул я, — полная блокировка ауры в моём случае не подойдёт.

— Верно. А почему так, понимаешь?

— Да что тут понимать! Шесть лет в полной блокировке, да с сопутствующим уплотнением духа, с помянутой гиперпластичностью ауры сделают примерно то же, что с гуттаперчевым телом гимнаста — кома на те же шесть лет с минимумом подвижности. После таких штук не то что садиться на шпагат и тройные сальто крутить не выйдет — даже заново научиться ходить не вдруг получится!

— Совершенно верно. Тем не менее, в обычном случае я рекомендовал бы именно такой шаг. Даже потеря не шести-восьми, а целого десятка лет в твоём случае вполне оправдана. Укрепить основы перед дальнейшим восхождением — дело из неотложных, ради которого можно и нужно пожертвовать очень многим. А что до попутно утраченной гиперпластичности ауры… нет ничего, что нельзя было бы вернуть при должном упорстве. Пусть даже не полностью, пусть частично; что с того? Большинство магов довольствуются созданием чар вербально-жестовым способом и отнюдь не числят себя на этом основании ущербными. И всё же мне не хотелось идти этим путём. Да, надёжно, да, не требует от пациента каких-то особых усилий — знай себе сиди в оазисе, пассивно медитируя, да зелья пей. Но…

Румаэре поморщился.

И я тоже. В этом мы с ним также совершенно едины: не желаем «довольствоваться», и всё тут! Почему надо смириться с меньшим, когда можно получить нечто поближе к идеалу?

Вот именно.

— Хочу сразу предупредить, — заговорил он, пристально глядя мне в глаза. — Разработанное мной лечение менее надёжно. Оно уникально, а потому никем доселе не проверено на практике. Его даже можно назвать паллиативом. Возможно, полного исцеления с его помощью не удастся добиться ни за десять, ни за двадцать лет. Возможно, некоторый необходимый минимум внутренних практик, что направлены на стабилизацию и уплотнение духа, придётся научиться поддерживать даже во сне, даже во время оргазма, да что там оргазм — даже во время создания высших чар! И поддерживать их всю жизнь, сколь угодно долгую. При этом гарантии позитивного результата я дать не могу: как вы понимаете, — взгляд снова соскользнул на Лейту, прежде чем вернуться ко мне, — всё это лишь один большой эксперимент длиной в жизнь. Возможно, за недостаточной эффективностью моей методики через год-другой, не обнаружив позитивной динамики, придётся вернуться к консервативному варианту.

— Ничего, — сказал я, — потерплю. Если вместо выпадения из этой жизни на шесть-восемь лет я смогу в полной мере пользоваться всеми своими возможностями как маг иллюзий и Наблюдатель, или хотя бы основной частью этих возможностей, то я готов на жертвы. Что именно надо делать?

— На первом этапе — изучить модифицированный мной способ блокировки и парные ему внутренние практики. Тоже видоизменённые. На втором — начать выполнять эти практики, одновременно ограничивая активность ауры, чем дальше, тем больше. Да, шаг неприятный, но необходимый. Это можно и нужно дополнить такими средствами, как…

Далее на протяжении примерно четверти часа старший магистр объяснял свою идею. Точнее, целый комплекс взаимосвязанных, работающих на одну цель идей. В предложенном им методе нашлось место и алхимии, и специфической диете (продвинутым чарам самодиагностики из школы целительства Лейту и меня Румаэре обещал научить, как и улучшенному аналогу Съедобно Или Нет… и, конечно, поднять общий уровень понимания собственной магической физиологии, чтобы разбираться в результатах, выданных этими чарами, и корректировать количество-качество съеденного в зависимости от); однако центральным звеном, сутью его, хех, паллиатива стала блокировка ауры.

Но — неполная. И добровольная.

А ещё динамическая, то есть чертовски сложная!

Говоря точнее, мне предстояло научиться самому блокировать свою ауру, создавая и поддерживая необходимое для лечения давление разом изнутри и снаружи, за счёт внешнего «корсета», ложащегося на дух, и подкрепляющей его внутренней практики. Экспериментальной, разработанной Восстановителем в самых общих чертах и явно нуждающейся в доработке по ходу дела.

Восхитительно.

Нет, без шуток: придумка меня привела в восторг, смешанный с тихим ужасом. Восторг касался той скорости, с которой Румаэре создал новый метод исцеления. Точнее говоря, адаптировал, но настолько основательно… а ужас — ну, он касался объёма усилий, которые мне придётся приложить.

Вообще, если взглянуть в первом приближении, с позиций общесистемных, ничего такого уж прям невероятного целитель мне не предлагал. Принцип взаимодействия аурного чародейства с внутренними практиками я так-то переоткрыл самостоятельно много раньше, чем даже с Лейтой познакомился: мой Биобуст, рождённый на стыке Биобустера с усилением от чародейской йоги, именно оно самое и есть, в чистом виде.

(К слову говоря, одна из попутных сложностей на пути моего экспериментального исцеления: самоблокада ауры с Биобустом несовместима. Вообще, никак. Они принципиально антагонистичны.

Жаль).

С другой стороны, блокирование ауры, так сказать, изнутри — инструмент весьма гибкий. Уж коли это не меня блокируют, а я сам себя блокирую, то в моей власти и наложить блоки, и сдвинуть их, и даже полностью сорвать. Мало ли, вдруг потребуется чародействовать во всю силу?

С полностью блокированной аурой не поскачешь, то есть не поколдуешь: она сковывает надёжней смирительной рубашки. А вот блокада почти полная… это дело иное.

Плюсы, в принципе, очевидны. Но и недостатки тоже. От объёма работы над самим собой, от того количества ежедневных и ежеминутных усилий, которые от меня потребуются, у меня заранее сжималось и дрожало мелкой дрожью примерно всё. С другой стороны, если (и когда) я всё-таки смогу в должной мере удерживать самоблокировку, я улучшу свои возможности настолько, что на лицо от осознания перспектив сам собой вылезает оскал. Этакий хищный, предвкушающий.

Что же до тяжёлого труда, то меня он не пугает.

— Прекратить галдёж.

Ноль реакции. Возможно, меня даже вовсе не услышали — ну, с учётом громкости как бы не трети всех участников, оно не сильно удивительно.

Усилив собственный голос простенькой иллюзией, повторяю:

— ПРЕКРАТИТЬ. ГАЛДЁЖ. НЕМЕДЛЕННО.

Учитывая, что при помощи Плаща Мороков я одновременно транслировал специфическое такое ощущение (как будто всякий, кто на меня обратит внимание, оказывается на самом краю бездонной пропасти, подталкиваемый в спину сильным неравномерным ветром… только без пропасти и ветра, одна лишь чистейшая инстинктивная опаска перед лицом естественной угрозы, внушённая без дополнительных средств) — толпа передо мной почти моментально затихла и изобразила воды морские перед Моисеем.

Кое-кто даже на задницу хлопнулся от полноты ощущений и внезапной слабости в поджилках.

А вот нефиг раз за разом бесить злобного старосту. И злоупотреблять «кнопкой вызова» этого вот самого старосты. И нет: желание похвастать своим злобным старостой перед другими первогодками, у которых их староста «даже вполовину не такой злобный, щас докажем!» — это не оправдание.

Это самое что ни на есть отягчающее обстоятельство!

(В прошлый раз именно это, в сущности, и случилось: три группы инициативных идиотов сделали вид, будто у них обострился межродовой конфликт на почве любовного многоугольника и чего-то там ещё — я даже не вникал в подробности — чтобы под этим соусом вызвать своих старост и стравить, как каких-то грёбаных наёмных бретёров. Мол, кого староста придавит авторитетом, опционально чарами, сильнее — на той стороне и выигрыш. Пари ещё заключили, утырки, на желание.

А мне, значит, думать, как это всё разруливать, с учётом того, что межродовой конфликт вообще-то вполне реальный и любовный многоугольник тоже; демонстрация крутизны старост — это так, одна из попутных целей для жаждущих сыграть в многофакторные интриги «почти по-взрослому».

Вшивые. Бесячие. Тупые. Малолетки!

Победили, кстати, мои иллюзионисты. И теперь они всем кагалом торчат мне ДВА желания. Одно за то, что я такой красавчик, а другое за то, что я такой добрый. Могли бы ещё и третье проспорить, но до душечки Зэндэмы, вдохновительницы всего мероприятия, пусть с небольшим опозданием, но таки дошло, что переспорить старосту не получится).

— Кого я вижу, — не став опускаться до зловеще-злодейско-злобных ухмылок, сказал я с полностью нейтральной мордой лица. Сопутствующие же эмоции вполне адекватно передало адресное усиление ощущения, внушаемого с помощью Плаща Мороков. — Мой любимый залётчик из имперского рода белого золота Шэрыссо, самолично господин… э-э… — добавить толику сомнения в голос, — Палсет?

Толпа захихикала. На цантриккэ «палсех» означает буквально «грубая (третьесортная) лепёшка», и ассоциацию уловили абсолютно все имперцы.

— Я Малхет!

— Извини, слегка ошибся. Каждый может ошибиться, не так ли?

А вот это уже адресный намёк.

Парнишка аж побледнел.

Памятный мне облом с романтикой в самый первый, праздничный день учёбы мне устроил именно вот этот персонаж из имперского рода белого золота Шэрыссо, как-то там звать, не важно. Причём устроил по причине ну прям эталонно тупой: спьяну перепутал в толпе какую-то девицу со своей кузиной и тотчас же прикопался к её кавалеру под предлогом сперва защиты чести родственницы, а потом просто потому, что рожа напротив (тоже пьяная) ему успела высказать нечто, слабо совместимое с честью его рода.

Причём когда я экстренно протрезвил Малхета путём купания в ближайшем фонтане, эта морда на голубом глазу заявила мне, что каждый может ошибиться и потому его надо понять и простить.

Да-да. Буквально это и сказал, именно такими словами.

Бесячий тупой пьяный малолетка. Битый час на него и разбирательства с охраной БИУМ потратил, отрывая от кратно более приятного времяпровождения и здорового сна.

В инциденте со стравливанием, то есть сравнением злобности старост, он тоже участвовал.

А ещё в паре более ранних, менее значительных эпизодов. Любимый залётчик, массаракш его с костями сожри.

И вот опять.

— Это кто вообще такой? — прошептал кто-то в задних рядах.

— Вейлиф. Староста вот этой лепёхи.

— А-а… тогда понятно, почему он тут чарами лупит…

В самом деле, есть у старост такая привилегия. Обычный студент не имеет права использовать чары с массовым эффектом на общедоступных территориях, да и вообще в публичном применении магии ограничен. Для старост же запрет заметно смягчён.

К слову говоря, сюда, к раздевалкам стадиона, я так быстро прибыл тоже не без помощи чар, увеличивая ими скорость и манёвренность, буквально летя к цели, разве что низко над землёй (ну, кроме моментов, когда я совершал двадцатиметровые и тридцатиметровые прыжки) — и если бы не статус старосты, охрана не только могла бы, но и должна была меня за такое самоуправство тормознуть.

— Итак, раз уж я теперь здесь, — сказал я со всё той же равнодушной мордой, но транслируя в пару к опаске хищное предвкушение, — сейчас скоренько построю тут всех непричастных квадратно-гнездовым образом, накажу кого попало и даже, возможно, испытаю на ком-нибудь влендишный способ вразумления. Давно хотел, а тут та-а-акой р-р-роскошный повод… Палсет!

— Я Малхет! — пискнул перехваченным горлом упомянутый господин.

Смешки в толпе прозвучали как-то сдавленно и неуверенно. Толпа вообще начала тихонько так, по человечку, по паре разбредаться кто куда.

— Да-да, постараюсь запомнить. На этот раз ты вроде трезвый. Изложи-ка суть конфликта.

— Да я тут вообще ни при чём! Я только рядом… — под моим властным взором бедняга стремительно увял, потупясь.

— А я попросил не оправдываться, я в суть конфликта желаю вникнуть. Но то, что ты непричастен, запомню. Когда буду строить тебя квадратно-гнездовым образом, это доставит мне особое удовольствие.

— Но ведь я…

Адресное давление от Плаща Мороков на пару секунд учетверилось. Кстати, отменная попутная тренировка, отчасти искупающая необходимость участвовать в этом вот всём.

— Да ты никак ещё и на влендишный способ напрашиваешься, — сказал я ровно, без вопросительной интонации. — Прямо герой-доброволец. Почти уважаю… а теперь. Изложи. Уже. Суть. Конфликта.

И ослабил давление, чтобы не мешать исполнению своего же приказа.

Немного наученный горьким опытом (и, как я подозреваю, категорическим отказом родни влезать в студенческие разборки без серьёзной причины), Малхет перестал испытывать моё терпение и повиновался, как вполне разумный юноша. А не тупой раздражающий малолетка, по поводу и без выпячивающий гонор члена имперского рода белого золота Шэрыссо.

На протяжении следующих двадцати минут я тихонько офигевал от размаха дури. Желание как следует вразумить причастных — причём даже сразу, без раскачки, влендишным способом, ага-ага — разрасталось, словно молодой бамбук под тёплым дождиком.

…всё зло из-за баб-с, как сказал (а потом неоднократно повторил) поручик Р.

И был прав.

Я посмотрел на объект преклонения — и причину ссоры — дебиловатых юнцов. То есть я и раньше, разумеется, заметил её; трудно не заметить кого-то настолько… впечатляющего. Но сейчас я дал понять, что не только смотрю, но и вижу. Оценил мужским оком.

М-да. И снова м-да.

Смешение кровей Второго Дома, к которому принадлежал её отец, и Третьего Дома её матери дало жизнь своеобразнейшему феномену. И тут необходима преамбула.

Ну, что целители Третьего Дома стоят на почётном нулевом месте в списке красивейших людей если не всего Цоккэса, то Ваккуша точно — трюизм. Платиновый блонд волос, тёплое золото кожи, чистейшая синева глаз и эталонные фигуры, при сопоставлении с которыми даже Ассуры смотрятся бледноватыми копиями — вот каковы члены Третьего Дома.

Словно по контрасту, геоманты Второго Дома… почти уродливы. Лучшее определение их фенотипа — карлики-переростки (но там, где они могут услышать, следует держать это определение при себе, и не важно, сколь оно правдиво). Более комплиментарная характеристика — гномы-гиганты.

Представьте себе на минутку натурального гнома. Большеголового, мускулистого, смуглого, очень крепкого и ширококостного, очевидно медлительного, но столь же очевидно баснословно сильного. Ну как, представили? А теперь увеличьте. Равномерно во всех трёх измерениях, с пропорциональным приростом массы тела. Среднестатистический геомант Второго Дома — что мужчина, что женщина, не важно — имеет рост порядка двух метров. Ну, женщина чуть пониже, мужчина чуть повыше. Весят они при этом около двух центнеров (опять же женщины поменьше, мужчины побольше). Причём смею заверить: доля жира в этих двух центнерах куда меньше, чем может показаться.

И да: когда я говорил про равномерное и пропорциональное увеличение тела, я имел в виду также и голову. У обычных людей высокого роста головы кажутся мелковатыми. Тут — ровно наоборот. Головы у этих ребят огромные. Увидав и удивившись, я специально узнавал у Румаэре, и тот любезно поделился данными: мозг среднего геоманта Второго Дома весит около 2090–2230 г. К тому же он устроен несколько сложнее, чем у менее выдающихся смертных; особо славятся имперские геоманты гиперфункцией своего пространственного мышления.

Небольшой пикантный штришок: что у Второго, что у Третьего Домов частью генотипа являются доминантность внешних признаков и паттернов развития духа. Это называется сильной кровью.

Также это — одна из веских причин, почему обычно геоманты не связываются с чужаками. Тут не брезгливость и не спесь виной, а банальное милосердие: нормальная (ну, или среднестатистическая, если вежливей) человеческая женщина просто не способна выносить дитя настолько… выдающихся пропорций.

Однако целительница Третьего Дома, оправдав славу идеальных мамочек, справилась. Даже без кесарева сечения обошлось, полагаю.

Её дочка унаследовала рост отца, даже несколько прибавив. Этакая баскетболистка-бодибилдерша, по меркам Второго Дома несколько хиловатая, но зато с пропорциями, более приятными взгляду. Гм. Я бы даже сказал — слишком приятными. Такая грудь и такие бёдра, при сравнительно стройной талии, были бы вполне уместны в хентае, а не в реальном мире. И тем не менее — получите, распишитесь. Вместо кожи, у чистокровных геомантов терминально смуглой, а у чистокровных целителей золотой, получилась бронза. Начищенная, с натуральным металлическим блеском, не тёплая, как золото матери, а натурально жаркая. Знойная. Горячая во всех смыслах. Волосы — почти полностью наследие матери, платиновый блонд (но не гладкие, а буйно курчавые, как у Вторых). Глаза — почти полное наследие отца: красивые, огненно-алые, но без прожилок, окрашенные равномерно, как у Третьих.

Наконец, голова: всё ещё крупновата для человеческой, но не до такой степени, чтобы вызывать эффект зловещей долины.

Общее впечатление? Ну, многие скажут, что из-за Лейты я слишком много кушоц. То бишь просто-напросто зажрался. И всё же — не в моём вкусе девица. Однако вполне могу понять тех, кто творит дурь лишь ради одного её взгляда. Экзотическая красотка остаётся красоткой. А уж коли она в БИУМ успешно поступила и даже за сороковую ступень перевалила, то и не дура, и не бездарна.

Для полноты картины добавлю, что — и это ещё один вопрос, который мне пришлось изучать вне программы, просто ради того, чтобы вписаться в атмосферу — у имперской знати не принято особо жёстко ограничивать контакты своих детей. Усреднённая политика приблизительно такова: «Пусть себе резвятся, с кем захотят и как захотят, это личное дело всякого разумного; главное, чтобы рожали от тех, кого надо, и чтобы дети имели заданные профили талантов».

Как нетрудно догадаться, родители бронзово-платиново-алой красотки — кстати, её Тиэле зовут — правило про «рожать от кого надо» злостно нарушили.

И ничего хорошего для потомства из этого не вышло. Таких неспроста зовут смесками: отчасти с презрением, но больше всё-таки с жалостью. С печалью об упущенном.

Для потомков мезальянса (когда, скажем, мать из Второго Дома, а её кавалер из простецов) шансов на признание куда больше. Сильная кровь поглощает слабую, доминантные гены, уж извиняюсь за тавтологию, доминируют; результат без особых проблем встраивается в род, пусть и на вторых ролях. Но вторые роли применительно к удостоенным пурпура номерным Домам из первой десятки — это всё равно много, много более высокий статус, чем, например, у излишне гордящегося происхождением Малхета.

Со смесками хуже. Сильная кровь против сильной крови даёт искажённые профили. Вот и Тиэле выдалась, что называется, ни рыба, ни мясо; ни геомант, ни целитель — так, нечто посредине, не годное ни на вторые, ни даже на третьи роли в любом из Домов её родителей. Отец с матерью, опомнившиеся от гормональных штормов юности, свою дочь не бросили (такое не принято), но и едва ли всерьёз боролись за её счастье, вкладывая в неё ресурсы и знания. Мне для такого вывода даже незачем вникать в её историю: более чем достаточно видеть, что она — первогодка со ступенью за 40 и возрастом за 20, а также бегло проанализировать её эмоции.

Люди, ощущающие за спиной надёжную поддержку могучего рода, смотрят на мир иначе. Совсем.

Если бы в её развитие действительно вкладывались, она поступила бы в БИУМ, будучи моложе и слабее, примерно как перспективная молодёжь из моей собственной группы. А так — никаких кредитов, только своя борьба, свои усилия, свои заслуги…

И статус, что ближе к статусу сироты. Одиночки.

А одиночка, особенно экзотически красивая — законная добыча, как могут думать слишком многие. Или вовсе не думать, просто хотеть. Родовитым дозволено резвиться с кем и как захочется.

В случае Тиэле нашлось аж четверо юнцов, что дерзнули не просто мечтать о ней, но и предъявить свои намерения. Разумеется, каждый из них попутно отрицал права трёх остальных даже смотреть туда, куда сам был бы рад протянуть руки (и не только). На что наложились ещё и некоторые… политические сложности, назовём это так. На фоне ревности и собственничества. Именно из-за них борьба за внимание девицы быстро превратилась в лёгкую форму войнушки — а вскоре, если не принять срочных мер для разрыва спирали эскалации, могла бы закончиться совсем уж скверно.

— Ситуация мне в общих чертах ясна, — подытожил я. — Чтобы не устраивать дармовое развлечение для непричастных, предлагаю подняться вон на ту площадку и продолжить разговор там. Приватность обеспечу своими средствами.

— А с чего это мы должны тебя слушать? — вылез староста одного из кандидатов в парни Тиэле, что явился примерно посреди разбирательства и сходу показал себя той ещё занозой в мягких тканях.

— Если бы тебя интересовало разрешение конфликта, а не решение в пользу твоего подопечного, и плевать на всё остальное, ты мог бы и сам предложить то, что я. Господин староста.

Столь прямой выпад обезоружил Занозу. Чем я и воспользовался, утянув на указанную площадку всех причастных: Тиэле, четвёрку претендентов и симпатичную помощницу старосты, ответственную за Тиэле и двоих претендентов разом. Ну а Занозе не оставалось ничего иного, как последовать за нами с мрачным видом человека, ушибившего мизинчик своей гордости.

Малхет воспользовался шансом и отвалился. Мудро. Возможно, я даже не стану применять к нему построение квадратно-гнездовым образом. Надо же как-то поощрять в людях разумное поведение?

На ранее пустой площадке по моему щелчку возник круглый стол и восемь одинаковых стульев. Так как проявлять особый креатив я поленился, вся «мебель» имитировала витой воронёный — до глубокого тёмно-синего оттенка — металл. С вкраплениями изогнутых пластин там, где надо: столешнице, сиденьях и спинках стульев. Вышло строго и лаконично. Когда все расселись, с той или иной степенью недоверчивой осторожности щупая плотные иллюзии, периметр накрыла стена тихо шуршащего тумана.

— Что это?

— Я обещал обеспечить приватность. И обеспечил. К делу…

— Минуту!

— Ну что ещё? — я взглянул на Занозу без всякой приязни.

— По какому праву ты вообще тут распоряжаешься? Собрание должен вести я!

— Госпожа, — я обернулся к помощнице старосты, — есть ли у вас сомнения в моей квалификации и беспристрастности?

— Нет.

— Вы готовы делегировать мне право разрешить этот конфликт?

— Да.

— Как видишь, — взгляд на Занозу, — два из трёх в мою пользу.

— Это ничего не значит!

— Если ты готов упорствовать, я могу вызвать в качестве арбитра общих кураторов наших групп. С моей стороны это будет младший магистр школы иллюзий Гэрэт Шестой из имперского рода Арыд-Нуст. А с твоей кто выступит?

Парень отвёл взгляд:

— Не надо никого вызывать.

— Вот и славно. Итак, к делу. Историю конфликта я теперь знаю, но для его разрешения нужно по очереди расспросить всех участников. Наедине. Обеспечение дополнительной приватности я опять-таки возьму на себя. Убедительно прошу всех, не участвующих в диалоге, подождать и посидеть спокойно. Не беспокойтесь, тратить много времени я не стану.

Четвёрка юнцов не выглядела особо уверенно, однако новых возражений не последовало.

И я начал свои расспросы.

Извне это выглядело так, словно я и тот, с кем я беседую, скрывается в шуршащем белом облаке, как этаком ватном коконе. Изнутри же вид был такой, словно я и мой визави оказываемся в тёмном пространстве, где существуют и площадка, и стол со стульями, но из семерых присутствующих остаются лишь двое, освещённых столбами рассеянного света.

Ну, так оно выглядело для интервьюируемого. Себе я таких ограничений не ставил и продолжал видеть всё, как есть. Что создавало несколько мозголомный эффект, так как требовало совмещать разом три картины мира… а может, и больше.

Потому что я собирался тихонько использовать обман разума для, так скажем, повышения градуса откровенности ответов.

Я и так провозился с этой ерундой слишком долго. Надо ускорять процесс.

— Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?

— Чтобы она стала моей!

— В каком смысле твоей?

— В прямом! Как моя девушка.

— Секса хочется?

— А нас точно не услышат?

— Точно.

— Да. Хочется. Ты ж её видел?

— Разумеется. Я Наблюдатель, я… многое вижу. И у меня есть здесь, в университете, девушка, так что твоё желание я тоже… вижу.

— Ну вот. Тогда ты меня понимаешь, как мужчина мужчину. Она шикарна!

— А что ты намерен ей дать, как своей девушке?

— Да то, чего им всем надо. Удовольствие, внимание, подарки, что там ещё…

— Пока у меня нет новых вопросов. И спасибо за честность.

— Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?

— А чего можно хотеть от смеска вроде неё? Уж точно не детей!

— Значит, хочешь секса.

— Ну, я ж не импотент. Секса все хотят, особенно в моём возрасте. Только не все признаются.

— Ясно. А ещё?

— Может, немного подчинения. Такие девки любят строить из себя невесть что, и приятно бывает услышать, как их влажные губки испускают стоны пополам с мольбами.

— Так ты любитель пожёстче?

— Ой, разве это жёсткость? Так, почти что ласка… если, хм…

— Ясно. Значит, она тебе секс, а ты ей?

— Тоже секс. Я ж красавчик, что ей ещё нужно, кроме моего…

— Стоп! Пока у меня нет новых вопросов.

— Скажи, чего ты хочешь от Тиэле?

— Любви.

— А подробнее?

— Ну… ласки. Заботы. Хочу, чтобы она жила со мной, чтобы мы просыпались одновременно, а если один проснулся раньше, то будил бы другого поцелуем. По-моему, это и есть любовь.

— Да, довольно похоже. У меня с моей девушкой всё примерно так же.

— Тогда ты меня понимаешь.

— Пожалуй. Осталось прояснить один вопрос…

— Какой?

— Что ты намерен ей дать?

— Всё то же. Любовь, заботу. Всё, что смогу и что волен давать, не задевая интересов рода.

— То есть заделать с ней ребёнка и узаконить отношения…

— Нет. Нет-нет! Это невозможно. Быть может, когда я стану сильнее… если стану…

— Печально.

— Да. Но долг перед родом выше чувств.

— Что ж, пока у меня нет вопросов.

— Скажи, что ты хочешь сделать с Тиэле?

— Защитить её.

— От кого?

— От этих всех. От родовитых. Я же вижу: она для них — просто игрушка, красивая кукла, особенно для того уродца из третьей группы воплотителей.

— То есть хочешь спасти деву в беде…

— Не спасти — помочь. И чтобы она мне помогла. Вдвоём-то всяко проще.

— И от законной награды спасителю отказываться не станешь.

— Нет, конечно! Я ж не импотент. Да и она… девчонки тоже сладенького хотят. Все хотят. Даже многие старпёры, кому сотня и больше. Такое я тоже видал, и от такого тоже надо защищать.

— А сил-то хватит, защитник?

— Личных — может, и нет. Но я с Малхетом задружился и с компашкой его, а у Тиэле родня есть в двух козырных Домах. Вместе-то всяко проще.

'Понятненько. Защита, ну да…

Статуса ты ищешь, дружок-пирожок. Статуса, тёплого места и сдобной жены под боком.

Хотя врать себе ты умеешь лучше остальных…'

— Понятно, спасибо за откровенность. Пока у меня нет вопросов.

— Скажи, Тиэле, чего ты хочешь? Или — кого?

— А ты хитрый. Прям как менталист почти. Но на мне твой обман разума не сработает.

'Опаньки. Видать, родня всё-таки проявила больше заботы, чем я думал… или это сработала одна из её личных особенностей?

Полезли сложности, откуда не ждали…'

— Побуждение к откровенности нужнее не мне, а тебе самой. Впрочем, можешь отмолчаться, если твой выбор именно таков. Но соврать мне у тебя получится едва ли.

— Да я и не собиралась врать. Что вообще за вульгарное слово… дозированная честность намного лучше. Чего или кого я хочу, ты спросил? Это очевидно. Первым делом — отучиться тут все три года. Попутно желательно подойти к порогу овладения высшей магией. Идеально — стать младшим магистром и овладеть хотя бы парой заклинаний седьмого круга. Крепко встать на ноги.

— Разумно.

— А что до ответа про кого… уж точно ни одного из этих четырёх придурков!

«Хех. Неожиданно, но и ожидаемо».

— Если вообще выбирать кого-то из тех, кто сидит за этим столом, — усмехнулась Тиэле, — я бы не отказалась провести пару ночей с тобой.

— Да?

— Да!

«Грёбаная подростковая драма… и грёбаная карма!»

— Извини, но у меня уже есть девушка.

— Да? А если мы тихонько, так, чтобы она не узнала?

— … — я на секунду закрыл глаза. Но от фейспалма как-то удержался. — Я не любитель измен.

— Уверен?

— Полностью.

«А ещё я не настолько преисполнился в своём тупизме, чтобы надеяться скрыть интрижку на стороне от титулованной целительницы в ранге магистра. Особенно учитывая духовные узы».

— Смотри, я обидчивая. Во второй раз могу и не предложить.

— Благодарю за честность, у меня нет новых вопросов… пока что.

— Ну что ж, господа студенты. Простого решения у нас с вами не намечается.

— Что за простое решение? — на правах члена моей группы, хмуро поинтересовался потенциальный приятель Малхета.

«Любопытно, что сам Малхет думает по этому поводу?.. не, не стану лезть ещё и сюда!»

— А простое решение, — усмехнулся я, — это если бы у Тиэле имелся среди вашей четвёрки некий… фаворит. Но никто из вас, как я понял, даже не додумался подойти к ней и спросить: «Я тебе нравлюсь, ну хоть немного? Есть ли у меня шансы?»

Секунда — и до них доходит.

— Весь ваш великий конфликт, — намеренно перехожу на жёсткий и более быстрый тон, — не про то, как добиться внимания от интересной девушки, а про то, как не позволить «конкур-р-рентам!» добиться этого. Плевать вам на девушку на самом-то деле. Всем вам. Вы её толком не знаете и не пытались узнать; вас внешность привлекла — форма, а не содержание, тело, а не сущность.

— Отношения всегда начинаются с внешности! — влез староста Заноза.

— Да, но без развития отношений начало ничего не стоит. У тебя самого-то девушка есть?

— Да!

— А вот я подозреваю, что более точный ответ другой: «Мне бы хотелось думать, что да!»

Заноза подувял, четвёрка чуть воспряла (всегда приятно знать, что проблемы на личном фронте не у тебя одного имеются).

— Возвращаясь к теме. Никто из вас на самом деле не сможет добиться Тиэле. Никто из вас — прямо сейчас — попросту не достоин. Так что у вас, у каждого, два варианта.

Я обвёл взглядом сидящих парней, не сделав исключения и для Занозы:

— Первый вариант — отбросить фантазии с притязаниями. Возможно, поискать цель попроще, или принести свои фантазии в бордель, или вовсе обойтись подручными средствами. Но в любом случае это будет… освобождением. И для вас, и для девушки.

— А если первый вариант не подходит? — выразителем общего мнения снова стал приятель Малхета.

— Изменитесь. Станьте завтра лучше, чем были вчера. Повзрослейте. Оставьте вашу детскую ревность, потому что она происходит из жажды обладания и страха потери — а Тиэле не ваша. Советую накрепко это запомнить и перестать решать её судьбу без её участия. Она не вещь, не игрушка. Её голос имеет значение. Проблема ваша в том, что вы просто не знаете, к чему она стремится, потому что даже не додумались у неё об этом спросить. А поскольку вы не можете потерять то, чего у вас никогда не было, то ревновать её, ссориться из-за неё — для вас попросту бессмысленно. Прекращайте это.

— А если не прекратим? — набычился всё тот же персонаж.

Я остался не впечатлён:

— Это будет детским капризом. Его пресекут ответственные взрослые. Или накажут, если пресечь вовремя не удастся.

— Считаешь себя взрослым? — Заноза.

— Взрослость заключается не в числе прожитых лет, а в мышлении. В поступках. Вы действительно думаете, что вот это всё, что вы устраивали — очень взрослое, взвешенное и разумное поведение? Честно?

Большинству парней хватило совести выглядеть пристыженными.

— Что ж. Коли голос разума проник в ваши головы, повторю: или откажитесь от планов на Тиэле, или начните работать над собой, чтобы стать достойными в её глазах; но в любом случае прекращайте свои выходки. Иначе пожалеете. На этом у меня всё.

Я встал, развеивая купол против подслушивания, но не стол со стульями; пока меня не додумались тормознуть ещё каким-либо глупым вопросом или требованием или что там вообще могут придумать эти первогодки — с места воспарил в огромном прыжке, облегчив себя Падением Пера, и улетел прочь на крыльях компактного ветролёта (или вингсьюта с мотором, если угодно).

Эта глупая история и без того сожрала больше моего времени, чем я готов был на неё потратить.

Другая, кратно более глупая история началась с того, что на факультативе по теории криомантии у меня на парте приземлилась упавшая с потолка капля. И ладно бы на том всё кончилось, так ведь эта капля мгновенно застыла, образуя обращённую ко мне надпись следующего содержания:

Срочно. Тайно.

Через полтора часа у перекрёстка Третьей Вишнёвой и Белого проспекта.

Дальнейшие указания на месте.

Тончайший ледок, образующий эту надпись, спустя пяток секунд растаял и расплылся, оставляя просто чуть влажное пятно… которое я смахнул якобы случайным движением ладони.

«Своеобразненько завершается день!»

Автором ололо-пыщ-пыщ шпионского послания мог быть примерно кто угодно. Аудитория полна криомантов, притом в большинстве своём не теоретиков, как я, а вполне себе практиков. Это если с одной стороны посмотреть, со стороны возможности. Если же с другой, то есть прикинуть мотив… ну, некоторые подозрения всплывают просто сходу.

В самом деле: кому бы могло потребоваться «срочно, тайно!» вытащить меня с территории БИУМ в Город-Сердце Империи, где уже не ловит связь личного терминала? Причём вытаскивателю известно, что добраться до назначенного места встречи к назначенному сроку я смогу, но впритык, даже если по полной использую свои возможности к полёту. То есть цейтнот порежет мне некоторые возможности: я едва успею свою биоброню прихватить и точно не сумею вытащить на встречу Лейту. Она сейчас на практикуме, ещё и в роли ведущей, рассказывает и показывает свой метод реабилитации, давший ей прозвище.

Спустя двадцать минут, когда лекция завершилась, я попытался связаться с Дариттом Гостешем. И не особенно удивился магическому аналогу сообщения, что абонент не абонент. Следовало ожидать. Я бы очень сильно удивился, если бы связь удалась и Даритт отговорил меня от предстоящей авантюры. Ну, или скоренько организовал мне по каналам Гостешей поддержку.

Получается, выходов у меня из ситуации только два. Проявить разумную осторожность и никуда не рыпаться — но тогда инициатива останется на стороне отправителя записки, и шайтан его знает, что он-она-они удумают в следующий раз. Или сыграть за того, кем, вероятно, меня считают: импульсивного и бесстрашного в силу возраста юнца. То есть отправиться на скорую встречу в одиночку, где попытаться подстроиться под предлагаемый танец и… а вот ещё неизвестно, что и. Такой образ действий всё равно совершенно не гарантирует успеха, но всё же с ним появляются интересные шансы. И уж я-то постараюсь наловить их побольше…

Решено! Раз неприятности ждут — как можно разочаровать их и не пойти навстречу?

…Гоцэртхыккэ, он же Город-Сердце, поистине впечатляет. Особенно вот так, с высоты, и ближе к ночи, когда слабеющий естественный свет уступает искусственному магическому освещению. Ну да оно и не удивительно: геоманты Второго Дома приложили свои немалые силы вкупе с воображением сперва к преобразованию ландшафта, затем к планировке, а под конец и к застройке. В итоге центр стал настоящим гимном футуризму с лёгкими намёками на «естественный» эльфийский стиль — хотя тут использовались не столько растительные мотивы, сколько темы «скал и воды». Этакое поле фонтанов высотой до полусотни этажей и более, только вместо воды — кажущийся гибким и текучим камень. Или лучше сравнить центр имперской столицы с коралловым рифом? Не знаю, как и описать это трёхмерное буйство, соединённое на многих уровнях в единую архитектурную композицию.

Истинно одно из чудес мира сего!

По мере удаления от делового центра с его хитросплетённой высотностью средняя этажность города падает, пусть и довольно плавно, а вот хитросплетённость остаётся. Вдобавок в работу Второго Дома мягко, но властно вплетается работа Пятого Дома с его фитомантами. Просто если виадуки самого центра кое-где взлетают даже до тридцатого этажа, наслаиваясь уровень за уровнем, то в среднем кольце они почти никогда не бывают выше десятого этажа, а на стыке со спальными пригородами — вовсе третьего-четвёртого. Когда-нибудь я непременно вытащу Лейту на прогулку по средним и центральным районам Гоцэртхыккэ, чисто эстетического наслаждения ради; но сейчас мне туда не надо, а надо как раз в один из периферийных тихих пригородов, выглядящих, как в любом ином густонаселённом, хорошо озеленённом, уютном местечке с домами не выше четырёх, край пяти этажей, но чаще всё-таки двух-трёх.

Белый проспект найти легко: он прям, как копейное древко, выходит из среднего кольца — кстати, в направлении БИУМ точь-в-точь, возможно даже, что ориентирован не просто на универ, но на главный его корпус — и отличается исключительной белизной фасадов, а также стволов и ветвей деревьев, что высажены парой сдвоенных полос посреди него. А вот Третья Вишнёвая… та-а-ак… ага: Первая, Вторая, стало быть, вот это у нас Третья. Тихонько, под иллюзорной маскировкой, высаживаемся в районе Первой, причём в стороне от проспекта; приседаем на одну из симпатичных скамеек; создаём фантома без всякой маскировки — этакую бюджетную имитацию Тени Иллюзиониста — и отправляем эту куклу на удалённом управлении к назначенному месту встречи. Этаким быстрым (но не слишком) деловым шагом.

Господа ололо-пыщ-пыщ шпиёны, ваш ход!

…фантом скучал, шатаясь туда-сюда, поглядывая по сторонам и снова шатаясь туда-сюда как бы в попытках высмотреть «связного». Сумерки стремительно захватывали пригород — не так стремительно, как в Гриннее, но тоже без лишней вальяжности. Первая Вишнёвая пустела, хотя правильней было бы сказать, что менялся возраст и статус гуляющих: мамочки с младенцами рассосались по домам, пожилые люди тоже в основном последовали их примеру, да и ответственные персоны средних лет тоже; а вот особо шилопопые особы, сиречь подростки и молодёжь, не сильно стремились соблюдать режим.

Неспешно прошествовавший патруль городской стражи их не трогал, по крайней мере пока, хотя уже начинал присматриваться. А вот какого-то чумазого пятилетку один из шестёрки воинов в форменных полулатах стремительно извлёк из кустов и столь же стремительно доставил на широкий боковой балкон одним высоким прыжком. Опытно перехватив свою добычу за ушко, чтобы не трепыхалась, воин постучал освободившейся рукой в балконную дверь, вскорости распахнувшуюся.

— Твой неслух, Тэппа.

— Ой! Опять ты меня выручаешь…

— Да что такого-то. Это часть нашего долга.

— Мне так неловко…

— Да мне не трудно. Честно.

— Эй, честный страж, — окликнул старший патруля, — хорош флиртовать, давай уже обратно!

— Минутку!

Они с Тэппой ещё пошептались, действительно минутку, после чего симпатичная молодая мамочка скрылась в доме, а воин слегка вздохнул, спрыгнул с балкона наземь и рванул догонять своих.

Меня патруль тоже заметил. И обсудил:

— Что за морда незнакомая?

— Тише ты! Это полтинник.

— И что он у нас забыл? Кстати, просвети его глазом, Цып.

— Уверен? Полтинник ведь.

— Просвечивай.

Подразумеваемое «вот это точно наш долг» повисло в воздухе.

— Он под иллюзией. И в броне.

— Что?

— Спокойно. Это всё ещё полтинник. Может, он ждёт тут кого… или она. Имеет право.

— Тьфу. Наверх сообщи, срочно!

— Уже.

Засим патруль удалился (и правильно: ребятам с уровнем в диапазоне от 30 до 40 связываться с 50+ не рекомендуется категорически). А мне в спину прилетело тихое:

— Вейлиф? Привет…

Я начал подниматься, разворачиваясь.

— … и пока.

В следующий миг в меня словно бегущий мамонтам врезался.

О моем перерождении в сына крестьянского 23

Этап дв адцать третий

— Сегодня мы поговорим о типичном психологическом конфликте, отображённом в классике во множестве различных форм. Хотя это не совсем даже конфликт, как мы увидим позже. Я говорю о вечном плодотворном противостоянии воли и идеи.

Аловолосая выдержала небольшую риторическую паузу, обводя аудиторию взглядом.

— Для того, чтобы подчеркнуть, что речь не о банальном бинарном антагонизме, вроде того, что имеет место внутри классических пар Свет/Тьма, Порядок/Хаос, Добро/Зло, Правда/Ложь и им подобных, существуют увековеченные во множестве образцов символы противостояния и взаимодействия воли и идеи. Самый архетипичный среди них — это, несомненно, образ птицы, летящей против ветра. В чистом виде это выражено в стихотворении «Орёл летел всё выше и вперёд», которое вам задали прочесть до начала этого занятия. Фактически, весь этот стих — развёрнутый гимн воле, что преодолевает преграды и в этом преодолении завоёвывает право на бессмертие для носителя воли. Живая и наглядная метафора восхождения по великой лестнице. Кстати, это самое восхождение — тоже метафора, как вы понимаете.

Новая пауза. Аудитория внимает.

— Однако, как я уже сказала, в образах птицы, летящей против ветра, или поднимающегося по лестнице разумного, или одинокого древа — «на вершине скалы, там, где сходится небо с землёю», — нет взаимного отрицания. Птица летит, уловляя крыльями ветер. Человек поднимается, отталкиваясь от ступеней. Древо растёт, укоренённое в камне. Второй элемент пары без первого — лишён смысла. Первый без второго — лишён опоры. Да, элемент борьбы здесь присутствует, но это не антагонизм. А теперь, для всех внимательных и пытливых умов, вопрос: почему я назвала это психологическим конфликтом?

Указующий жест с разрешением говорить.

— Потому что и воля, и идея существуют в одном и том же разуме.

— Замечательный, весьма точный ответ. Идея и в самом деле проецируется в том числе на разум. Но всё же ответ не полон. Кто хочет достроить его? Может, ты?

— Полагаю, воля и идея сосуществуют как субъект и среда. А для людей среда — это другие люди… то есть разумные. Другие носители воли.

— Превосходно! Да, противостояние частной воли общей — тоже подвид конфликта воля/идея. Но и это не совсем полный ответ. Что, нет новых уточнений? Ладно, пока оставим это; возможно, ближе к концу занятия они у вас появятся. А чтобы вам было проще, рассмотрим пристальней, что есть воля… и вот вам немного странный вопрос с подвохом: в паре мужчина — женщина кто олицетворяет волю, а кто идею?

Обычно на уроках аловолосой я не отвлекаюсь. За её работой просто приятно следить, как вообще за любыми действиями мастера своего дела.

Но печаль в том, что лично для меня её занятия частично бесполезны.

Взять, к примеру, текущий момент: она оставила первогодкам незакрытый гештальт с вопросом «почему конфликт воля/идея психологический?», сделала фокус на отдельном элементе обсуждаемой пары и тут же дожала третьим направлением мысли, причём без верного ответа (что само по себе уводит вбок от простых и привычных ответов с парным антагонизмом, где так легко вставать на одну из сторон, прекращая на том мыслительный процесс).

Очень правильно, очень профессионально, отменная зарядка для мозгов… Но для меня во всём этом нет нового материала.

Птицу моей воли такой лёгкий ветерок не вознесёт в зенит. Чтобы реять смело и свободно над седой равниной моря, — ей, мятежной, нужна буря.

Или хотя бы её качественная имитация… вот как вчера вечером.

…в меня словно бегущий мамонтам врезался. И я полетел вперёд, ошеломлённый и беспомощный, а в идеале вообще мёртвый — ну, по замыслу атаковавшего.

Хе-хе. Облом ему!

Мгновенный каст Падения Пером спутал противнику карты.

Наблюдателей вообще трудно застать врасплох. А я заранее ощутил, чем меня хотят приласкать, и отреагировал ровно так, как выбрал сам.

Методов борьбы с целью, защищённой бронёй солидного класса (в частности, такой, как на мне) много. И то, что напавший выбрал Таран Воды, помимо приятного подтверждения моих догадок, вскрыло сразу целую пачку его особенностей. А вскрытая особенность — это недостаток! В один миг я понял, что…

Противник — воплотитель. Точнее, может быстро, безмолвно атаковать чарами школы воплощения, причём конкретно водной стихии.

Противник — Сотрясатель. Ну, или ближе к этой роли. Бьёт мощно, не отнять.

Противник неопытен как боевик. Ну, недостаточно опытен. Кто ж бьёт защищённую цель именно тем, против чего она защищена? Ещё и позволяя дистанцию разорвать… ха.

Но что важнее всего — противник не в курсе моих способностей. Вообще.

Резюмируя: чтобы проиграть, мне надо поддаться. А возможность выиграть… хм, хм… поглядим.

…что бывает, когда Таран Воды врезается в защитный барьер, привязанный к броне? При условии примерного паритета мощности между атакой и защитой — последняя слабеет, может вообще схлопнуться; цель, если она не вкопана в землю, отбрасывается, а если ещё и живая, может оказаться ошеломлённой. Мага, не воина, оглушит с гарантией.

Меня атаковал Сотрясатель, и атаковал очень мощно. Так, чтобы не просто схлопнуть барьер, но и раздавить в кашу моё тело остаточным импульсом. Был на тебе противоперегрузочный костюм или не было его, а если в тебя влетает на скорости этак полсотни метров в секунду двухтонное дубовое бревно, то почувствуешь ты себя, как человек, которого ощупывали слепые слоны (и пришли к общему выводу, что человек похож на блин).

Но что, если перед атакой Тараном Воды защищённая цель как бы уменьшит свою массу Падением Пера? Причём на половину резерва хоть и Наблюдателя, но с уровнем 55?

Правильный ответ: атака отбросит цель, но не схлопнет барьер и даже не ошеломит.

Впрочем, суметь сориентироваться, почти мгновенно разогнавшись до 50 м/с, и отреагировать правильно даже в такой ситуации дано не каждому. Как говорится, уметь надо.

Я умел.

Потому что тренировался. Много. Плюс заранее принятые меры…

В общем, вместо того, чтобы влететь в стену дома, я скорректировал направление полёта толчком обеих ног (мостовая слегка вмялась, через ноги прошёл смягчённый, но всё равно мощный импульс отдачи — при иных условиях конечности могло и отбить, и даже поломать). В результате я оказался в воздухе, а воздух для меня с некоторых пор — не совсем дом родной, но и не чуждая среда.

Надо отдать напавшему должное: в мою гибель он не поверил, выругался сквозь зубы и рванул по моим следам, также пользуясь Падением Пера для расширения мобильности. Прыг-скок по крышам. Его группа поддержки, парочка из бойца и Наблюдателя, рванула за ним (боец вплотную к защищаемой персоне, то бишь Сотрясателю, а Наблюдатель, который, как я понимаю, раскрыл местонахождение меня «настоящего», чуть в стороне).

Кстати, неприятная странность: почему меня не атаковал боец? Немного очевидно, что приёмы боя подходят для атаки мага в ближнем бою существенно лучше чар с физическим типом урона.

Вопрос: чего я сейчас не понимаю и, как следствие, не могу предвидеть?

…С другой стороны, из троицы моих преследователей воин — слабейший. Он даже не дотягивает до пороговой полусотни ступеней, немного, но как факт; у него может попросту не оказаться подходящих способов достать защищённую цель одним мгновенным мощным ударом. Возможно, у него в арсенале нет таких коронных приёмов. Да что там — у него вообще может не быть своей коронки! Что до остальных, то у Наблюдателя ступень 50+, а вот у лидера троицы, то бишь Сотрясателя, она повыше моей: 60-, без малого младший магистр.

Наконец, момент особо странный: все трое, как положено ололо-пыщ-пыщ ночным убивцам, с максимальным старанием замаскированы от визуального опознания: тёмные мешковатые одеяния на телах, такие же тёмные маски на лицах… и — никакой маскировки духа, что странно.

Я же их опознаю! Так же легко, как пёс определит, в какой из трёх коробок с дырочками лежит цветочное мыло, в какой — ношеный носок, а в какой — говяжья вырезка!

Между прочим, как раз я-то замаскировать свой дух не поленился. Хотя ни на кого нападать с явным убийственным намерением не планировал. Патрульные стражи, просветив меня, установили сам факт маскировки, но вот уверенности, кто именно под этой маскировкой находится, у них нет и быть не может. Случись им меня опознавать, ждёт их провал, ибо я при них не вставал со скамейки, то есть вычислить меня даже по манере движений не получится.

А вот ололо-пыщ-пыщ убивцы замаскировались физически, но не магически. Что прям крайне странно и ни в какую нормальную логику не лезет. Не могут же эти трое питать уверенность, что обязательно меня убьют и потому, раз показаний против них никто не даст, скрываться не надо?

Ничего не понимаю. Тупизм какой-то!

Что с высокой степенью вероятности означает: я опять чего-то не знаю и не понимаю. То есть да, считать, будто враг тупит, потому что он просто тупой — приятно для моего чувства морально-интеллектуального превосходства; но в реальности куда разумнее предположить, что этой троице мешает поступать по уму некий обычай, мне неведомый. Но, в общем-то, вычислимый по косвенным признакам.

Щитопаделать, плебей-с: не посвящён я в правила всяческих кровных мстей и родовых войнушек.

Весьма возможно, что насчёт способов атаки и прочего количества с качеством задействованных сил также существуют некие неписаные правила. Иначе сложно понять, почему меня не запрессовал в мостовую одним точечным кастом, например, мимохожий магистр. Или не устроила загонную охоту полноценная шестёрка опытных убийц — моего уровня, но без приставки ололо-пыщ-пыщ. А вместо этого троица вполне сопоставимых со мной ребятишек устроили тут вот эти вот забавные салочки с моим невольным участием: слегка смертельные, но ни разу не профессиональные.

— Где он? Ты его видишь, Садуш?

— Нет, господин!

— Смотри лучше. Он наверняка упал где-то здесь!

Что я и подразумевал. Переговариваются вслух, притом называя имена, притом на гриннейском (и даже более того: с восточным выговором). Ну вот вообще не палятся, хех! Если я сейчас попытаюсь угадать фамилию типа, который приласкал меня Тараном Воды, то дам 9 шансов к 10, что угадаю верно.

И то сугубо из осторожности. Так-то я бы и 99 из 100 дал…

Иногда говорят, что иметь дело с любителями напряжнее, чем с профессионалами: последних, если сам профессионал, просчитать и предсказать проще, а что выкинут первые — даже им самим неведомо. Это верно, однако сугубо отчасти. На практике профессионал видит столько дыр в действиях любителей, что даже смешно. Бей в любую — не хочу! Вот и троица, прыгающая по крышам и ищущая моё хладное тело, позорнейшим образом упустила из вида слежение за небом. Да, даже их Наблюдатель не смотрел вверх! Иначе я бы не смог выкрасть его и нейтрализовать так тихо, что оставшаяся пара лишь спустя четверть минуты сообразила: Садуш больше не с ними.

Как я это сделал? Налетел сверху-сбоку, из (предположительно) слепой зоны, под сочетанием маскировки и скорости. Спеленал плотными иллюзиями, затыкая рот и сковывая руки. Ну а дальше — дело техники: выдернуть вверх третьего из трёх оказалось не сложней, чем морковку с грядки.

Вот кабы он умел в чисто волевой каст… но я почти сразу раскрутил его так, чтоб забыл, где тут земля, а где небо, и даже если он что-то по этой части умел, то не сообразил. А потом всё.

Головокружение, паника, удушье (нос я тоже заткнул), потеря сознания.

Нейтрализовав Наблюдателя, я окончательно развязал себе руки. Да, пара из водника и бойца всё же сознавала, что идёт против иллюзиониста, и прихватила артефакты сенсорного типа. Но сами эти арты относились к сравнительно недорогим и простым; после короткой череды тестов, призванных определить их особенности, я подстроил свои иллюзии под используемый диапазон. Артефакты — это вам не живые Наблюдатели, обмануть их не так и сложно.

И-и-и… всё. Воин, конечно, потрепыхался в процессе своего пленения, но не так чтобы долго и не так чтобы действительно опасно. Сотрясатель мог бы потрепыхаться тоже, но я не стал играть в игры — просто прижал его мощным, чётко акцентированным давлением Плаща Мороков, отчего он думать забыл про трепыхания. А там отработанная процедура: кляп, наручники с фиксацией пальцев, чуток асфиксии…

Готово.

Я-Лицо ещё задержался немного, глядя с почтительного расстояния в пять км от поверхности земли на вполне профессиональную суету вызванной по тревоге команды; но усиление городской стражи никого и ничего не нашло — ну, кроме следа на мостовой, где я-Тень её повредил, и тающего эха Тарана Воды. Ололо-пыщ-пыщ убивцы (не состоявшиеся) проиграли слишком быстро и бесславно, чтобы протянуть до появления усиленной группы имперской стражи, а входивший в неё Наблюдатель тоже не очень-то много глядел в небо. Если он и засёк, как я-Тень тащил на скоренько воссозданном ветролёте в сторону БИУМ своих пленников, то не связал это с расследуемым инцидентом.

Несколько позже нападения, но раньше очередной лекции по КИЛ с поднятием темы воли и идеи.

— Не получится, Даритт.

— Почему это? Ты же сам говоришь, что гнусный Лафен Менари, студент второго года, организовал нападение на тебя и фактически покушался на убийство! Втроём на одного, без предупреждения, чего и следовало ожидать от гнусного Менари… верно?

— Да, верно. Но есть нюанс. Даже два.

— Какие?

— Твою замечательную попытку выиграть очередной такт войны родов…

На мгновение Даритт Гостеш сделался особо непроницаемым, и я этот момент не пропустил.

— … портит то, что, во-первых, Лафен находился под действием зелья, подавляющего интеллект. И зелье это он принял, разумеется, не по своему желанию. А во-вторых, всё ещё капитальнее портит то, что все трое участников того фарса пребывали под довольно тонкими и сложными чарами очарования. Также наложенными на них без их ведома неизвестно кем…

«Были под Империо, хе-хе».

— … резюмируя: Лафен не мог отвечать за свои действия и осуждён быть не может, поскольку в твою двухходовочку вмешалась третья сторона. Неустановленная. Даже не ясно, на чьей стороне она играет, но обелить Менари и макнуть в грязь Гостешей эта сторона сумела блестяще, одним актом.

Вот тут Даритт лица немножко не удержал.

— Род Гостеш не виноват в случившемся!

— Да-да, разумеется. Я никаких обвинений и не выдвигаю. Но мне немножко так, самую малость, неприятно, когда меня пытаются разыгрывать втёмную. И хотя я понимаю, что для всяческих политико-шпионских игрищ это норма жизни, что ты сам к такому давно привычен и считаешь за так и надо… быть может, всё случившееся помимо прочего должно стать для тебя небольшим уроком от господина Захейро или кто там у вас такими вещами занимается… но всё же Гостеши в данном эпизоде выглядят не очень-то привлекательно. Спорить будешь?

— Нет, — выдавил Даритт. — Извини.

— Извинения принимаются. Это действительно было так тупо, что скорее забавно, чем опасно. И… я бы на твоём месте всерьёз рассмотрел нормальный диалог с Лафеном.

— С Менари?

— Не с Менари, а конкретно с Лафеном, — уточнил я. — Хотя через него, может, и ещё с кем. Как это изящно формулировали в Малых Горках, двое дерутся — третий не мешай. В том, чтобы отыскать третьего лишнего, испортившего вам интригу, заинтересованы оба рода. Внешний общий враг — это тонизирует. И сколько вообще можно развлекать Гриннеев этой вашей водно-ледяной театральщиной?

— Ты ничего не понимаешь!

— Да-да, я тут просто объект политики, а не субъект, куда мне со свиным рылом в калашный ряд… но идею-то мою хотя бы обдумай. Дурак тоже иногда может сказать умную вещь.

— Свиное рыло в калашный ряд, — повторил Даритт. — Ещё одна изящная формулировка прямиком из фольклора?

— Да. Оттуда.

Гостеш помолчал.

— Насчёт театральщины ты не прав.

— Может быть, — легко отступил я. — Но всё же как минимум налёт её в этом многовековом споре «гнусных Менари» с «подлыми Гостешами»… даже в этих вот устойчивых прилагательных: одни гнусные, другие подлые… ощущается некая зеркальность. Может, я не прав. Может, взаимные обиды действительно стары и непростительны. Однако если верить Лейте, а она в таких вещах не ошибается, члены ваших двух родов — отличные брачные партнёры. Достаточно близкие профили, чтобы не нарушать отлаженную за века систему воспитания потомства, и вместе с тем достаточно дальнее родство, чтобы…

— Родство⁈

— … свести риски инбридинга к пренебрежимо малым величинам. И да, родство. Более выраженное, чем просто у гриннейцев, кстати. А что тебя удивляет?

— Но… это же Менари…

— Личные качества и шелуха идеологии не отменяют биологии. Подозреваю, что советы евгеники в обоих родах давным-давно занимаются скрещиванием Гостешей с Менари и наоборот. Слишком удобная возможность, чтобы не использовать её… ну да это точно не моё дело.

— А где Лафен?

— Допрошен, вразумлён, просвещён и отпущен. Как и его, — ололо-пыщ-пыщ, — подельнички.

— …

— Ну не могли же мы с Лейтой оставить его в качестве принудительного гостя? Это незаконно и, что хуже, невежливо. Поэтому так.

— Вейлиф…

— Ничего не знаю. Вот если бы кое-кто заранее посвятил меня в детали, я бы мог устроить вам с ним встречу без свидетелей, просто в порядке ответной услуги. А теперь, если захочешь поговорить с Лафеном так, чтобы кроме меня об этом никто не узнал, придётся немножко задолжать. Мне.

Даритт вздохнул, но согласился.

А куда деваться? Проиграл в политико-шпионской игре — плати!

И снова та самая лекция по КИЛ.

— Для любого члена рода нормально проявлять волю к самореализации. Так считается. Таков идеал должного поведения. И… тут-то мы сталкиваемся с парадоксом. Что, если самореализация является для вас не итогом действия воли, не внутренним, полностью осознанным импульсом, а идеей? Разделяемым всеми и одобряемым обществом, но внешним побуждением?

Аловолосая обвела аудиторию очередным фирменным взглядом, острым и давящим.

— Хорошо и удобно, когда твоё внутреннее «хочу изучать магию, становиться сильнее, развиваться и достигать новых ступеней!» вполне совпадает с внешним «молодец, продолжай, твой род ждёт от тебя именно этого». Но таким образом вы не отделите свою волю от чужой идеи. Не отыщете глубоко личную причину искать, узнавать, открывать, расти. Меняться. Падать, но подниматься. Ошибаться, но пытаться снова. Калечиться, но после исцеления рисковать опять, и опять, и опять! С отчётливым осознанием, что в следующий раз везение может закончиться, исцеление не станет полным, а всё ранее достигнутое в один миг — пуф! — испарится, как не бывало. Возможно, вместе с желанием жить дальше.

Гробовая тишина.

— В классической имперской литературе, курс которой я имею честь и удовольствие вам читать, вы с лёгкостью отыщете самые разные примеры поведения. Вы прочитаете — и, конечно, примерите такой исход на себя, хотя бы невольно — про разумного, до самого конца следовавшего чужой идее. Прекрасной и невероятно заманчивой, разумеется, требовавшей от него отыскать собственный предел и смело шагнуть за него. Он и отыскал, и даже шагнул… но потерпел крах. И очень быстро все, кто ранее превозносил его, отвернулись от неудачника.

— Наездник Ветра! — крикнул кто-то дерзкий.

— Верно, одним из таких оказался Наездник Ветра, — склонила гордую голову аловолосая. — Никто из тех, кто прочёл о его последнем полёте, не удержал слёз. Раз в десять лет я перечитываю его историю, есть у меня такой маленький обычай — и поверьте: плачу, как впервые, и не стесняюсь в этом признаться. Я также помню и непременно посоветую вам повесть об антиподе Наездника Ветра. Созданную позже и во многом в пику более ранней истории. Не случайно в центре вместо эльфа стоит человек, вместо мужчины женщина, вместо брюнета блондинка…

— «Восставшая из пепла»! — крикнул кто-то другой.

— Да, — снова кивнула аловолосая. — Снова угадали, вернее, опознали. Речь именно о ней, об Уастис Трижды Перерождённой: волшебнице и мистике, выковавшей поистине великую волю, потому что путь ей преграждали не менее великие испытания. Поднявшейся так высоко, как никто до неё. И… потратившей на своём пути весь жар души, испепелившей собственные чувства, превратившейся в живую машину. Уастис есть пример легенды, что даже смерть свою пресуществила в победу, в решающий удар по Некромерзости. Отличный пример для подражания… но и необычайно трудный. Ибо большинству стать легендой такого калибра не удастся никогда… да и не надо. Ведь в простой, совершенно не героической жизни есть свои преимущества.

Пауза.

— Историй много, варианты судеб ветвятся. Существует великая эпопея, на примере которой можно проследить едва ли не все. Не заставлю гадать: я говорю о «Войне и примирении», с альтернативным, самими же соавторами признанным названием: «Человеческая трагикомедия». Специалисты спорят, кто из вполне реальных исторических личностей послужил прототипом персонажей эпопеи, находят параллели между существовавшими и вымышленными родами, между придуманными и реальными интригами, сражениями открытыми, военными, и дипломатическими, чарами магов, приёмами воинов… даже анекдотами. Специалисты разбирают «ВиП», как принято сокращать основное название, буквально по сценам, а сцены — по эпизодам, однако эпопея по-прежнему таит немало тайн. Но для нас здесь-сейчас важнее, что в ней взаимодействие воли и идеи представлено почти полным спектром исходов. За вычетом, может, совсем уж редкостной экзотики. Просто для примера: там есть довольно заурядная во всех отношениях чародейка, имевшая неодобряемое её родом хобби и возившаяся с молодёжью — но воля её, закалённая тихим противостоянием старшим, оказалась достаточно велика для того, чтобы, пережив атаку вражеского рода, тяжкое увечье и потерю множества близких, а затем, за время долгого ожидания и восстановления поднявшись до статуса магистра, отомстить врагам и даже возглавить род.

Переведя дух, аловолосая продолжала:

— Там же есть сюжетная линия самоотверженного, очень идейного парнишки, мечтавшего о мире для всех. Великих и малых, магов и воинов, своих и чужих — всех! И чтобы никто не остался обижен. Собственно, корнем вражды полагал он само деление на своих и чужих, притом полагал не без оснований; также лучшей победой — и тоже не без причин — он считал превращение врага в друга, противника в союзника. Так как судьба щедро отсыпала ему таланта, он также сумел возглавить свой род; не без усилий, но привёл его к союзу с иным родом — между прочим, ранее очень долго и кроваво враждовавшим с его собственным; собрал вокруг этих двух родов, как вокруг двух массивных скал, целый межродовой союз, подтолкнув тем самым развитие аналогичных союзов в отдалённых областях… и погиб, пытаясь остановить разгорающуюся сызнова войну — только уже не малую, меж родами, а куда более масштабную и жестокую, меж союзами. — Вздох. — Хотелось бы также упомянуть историю ещё одного героя: обманчиво ленивого и сластолюбивого повесы…

— Принца Дзэнгэ! — выкрик с места.

— Да, именно его, — лёгкая улыбка сквозь внешнюю строгость. — На первый, на второй, да и вообще на любой взгляд этот незаконнорождённый и нежеланный принц на протяжении всей «ВиП» только и делает, что с невероятным, любые рамки попирающим энтузиазмом волочится за юбками. Воля? Разве что к наслаждению. Идея? Разве что гедонизм. Главы с его участием смешивают комедию положений с подобающим юмором, порой неожиданно грубым; для этих глав также характерны многочисленные поэтические вставки — от нарочито проходных, безыскусных, до по-настоящему шедевральных — и образцово, с великим тщанием подобранные фрагменты описаний. Каждый такой служит эмоциональным ключом к той или иной сцене, тонко и точно вплетается в сюжет подобно тому, как драгоценная нить вплетается в узор дивной кырэмской вышивки. Однако…

Вздох.

— … однако за покровом внешнего, показного, расслабленного и безобидного характера Дзэнгэ, как щука под поверхностью омута, таится достоинство, искупающее всё. Верность. Принц-бастард безупречно верен не только себе, но также и каждой из своих многочисленных пассий. Каждой! Выглядящий слабым на фоне не только других отпрысков своего могущественного отца, но даже на фоне большинства своих любовниц, этот наполовину комедийный персонаж в итоге оказывается победителем в жестокой драке за власть… именно потому, что не участвует в ней, с бессознательной ловкостью балансируя в этаком оке тайфуна и не претендуя ни на что, кроме очередной женщины, ещё им не покорённой. Именно они, его многочисленные пассии, ради которых он то закатывал скандалы, то унижался, то различными, не всегда приглядными средствами добывал им редкие эликсиры и доступ к тайнам магического искусства, платили ему равной верностью: защищали его, интриговали для него, а в итоге вознесли на вершину. Несложно извлечь из этого простой урок: воля способна провести человека сквозь испытания жизни; следование идее может дать ему цель, что жизни превыше; но прочным фундаментом власти может стать верность — и только она одна. Не внешняя, конечно, — о внешней верности Дзэнгэ смешно и заикаться, он стал нарицательным примером именно неверности, хотя не совсем заслуженно — но внутренней.

Аловолосая снова вздохнула:

— Извините, немного увлеклась. Про власть и верность поговорим позже, а пока вернёмся к воле и идее. То есть проекции, соответственно, внутреннего и внешнего, частного и общего на сферу сознания. И тут надо сказать две вещи. Первая: едва ли вы когда-нибудь сможете полностью отделить свою волю от чужой идеи. Да, выраженность того или иного определить можно… но всё же, как можно видеть хотя бы на примере принца Дзэнгэ, помимо жёсткой, преобразующей мир воли существует мягкая и пассивная — тоже внутренняя и частная, но направленная на прямо противоположное; а кроме не менее жёстких идей вроде «надо трудиться, надо становиться лучше, надо меняться» существуют идеи мягкие: «надо отдыхать и набираться сил, пока что сделанного довольно». Гибкий баланс, чередование одного и другого — очень важен, без него невозможен никакой успех. Многим из вас это говорили, а кое-кто и сам осознал это… ведь стать студентом здесь, соответствовать хотя бы требованиям начального, первого года нельзя без хотя бы некого базового понимания баланса и ритма развития… но в жизни, как я уже сказала, вы едва ли сумеете отделить одно от другого. Баланс на то и баланс, чтобы меняться, а сознание всегда соединяет множество импульсов в одно и то же время. Оно перетекает, сдвигается, живёт…

Рассчитанная пауза. Острый взгляд на притихшую аудиторию.

— … но то, что неотделимо в жизни — вполне можно разделить в литературе. В этом — одна из её наиважнейших функций. Глядя в души героев книг, как в зеркало, мы со временем учимся воспринимать нюансы работы собственного сознания.

— Сегодня мы поговорим о структуре духовного тела, а также его связи с телом физическим и с душой. И для начала — самые общие сведения.

Преподаватель ОбЕс (общего естествознания) привлекал немало внимания студентов — и особенно студенток! — в силу того, что являлся эльфом. Чистокровным. В принципе, типаж/фенотип примерно тот же, что у Гаирона с Гаираэш, наших близняшек-аэльфари: тонкокостные, как будто немного вытянутые по вертикали, бледнокожие и светловолосые, с несколько увеличенными глазами, имеющими более крупные радужки. Собственно, эти звероватого обличья глаза да отчётливо заострённые уши — единственное, что во внешности эльфов есть нелюдского. Биологически мы с ними весьма близки, главные отличия наших видов, вроде дыхательных мешков и парных сердец, спрятаны глубже, куда простым глазом не достать.

— В общем случае можно выделить в духовном теле такие образования, как внешняя оболочка, внутренняя оболочка, динамическая сеть — всё вместе это выступает аналогом мягких тканей физического тела — и структуры духовного ядра, подразделяемые, с возможностью дальнейшей дифференциации, на базиаль, ординаль, персональ. Ядро выступает как отдалённый аналог скелета, хрящей и сухожилий, но выполняют не опорно-двигательную функцию, а обеспечение пассивных и полупассивных функций. Но вообще от прямых аналогий между физическим и духовным телом лучше отказаться: эти тела различаются сильнее, чем дуб и медуза.

Ради наглядности препод щёлкнул артефактным проектором, и в предварительно затемнённой аудитории перед рядами студентов повисли объёмные иллюзии-иллюстрации.

— Перед вами схематически изображённые духовные тела пятисотлетнего ходарру, достигшего восьмой ступени белоусого жука-листореза, мерцающей гончей тридцатой ступени и людей пятидесятой ступени: Авангарда и Сотрясателя. Как видите, несмотря на радикальнейшие различия в объёме духа, связности, сложности и прочем подобном, базовое деление прослеживается везде. Даже у наипростейших, самых примитивных духов и стихиалей всегда будут присутствовать, самое малое, оболочка, динамическая сеть и ядро. Без оболочки нарушится целостность духа и он растворится в море маны; без ядра невозможна стабилизация качества сущности, её уплотнённой внутренней маны; без динамической сети не будет связи оболочки с ядром, то есть баланса, выступающего для бесплотных аналогом жизненных процессов.

Новый щелчок проектора.

— Вот схема духовного тела ходарру, отдельно. Как видим, для сущности, имеющей материальное воплощение, в обязательном порядке добавляется такая структура ядра, как базиаль. Это сравнительно жёсткое, консервативное и плотное образование, отвечающее за прямое взаимодействие — а вернее, за соответствие — физического и духовного. Динамическая сеть у ходарру сравнительно пассивна, частично рудиментарна; для того, чтобы заметить различия в её активности, надо пронаблюдать дерево во время смены суточного цикла, а также колеса сезонных изменений. Внешняя и внутренняя оболочки также очень слабо дифференцированы; душа, даже зачаточная, отсутствует. А вот…

Щелчок.

— … у белоусого жука-листореза она, как видим, имеется. Справедливости ради должен заметить, что у ходарру душа также есть, но это не душа отдельного дерева, а целой рощи. Наличие индивидуальных душ у деревьев — верный признак монстрофикации с переходом к полноценному индивидуальному же развитию. Запомните это! Как и то, что сложность базиали в обычном случае полностью отражает сложность тела, с которым связан дух. Если имеется несоответствие и базиаль проще либо сложнее, чем надо, это свидетельствует о серьёзных вмешательствах в духовную анатомию, вызванных одержимостью, химеризацией и тому подобными вещами. Итак, жук. В его духовном теле, помимо базиали, без которой не обходится ни одна воплощённая сущность, уже имеется такая структура ядра, как ординаль. Более того: как видим, здесь имеется чётко выраженное расслоение на субординали. Две. Кто-нибудь из вас рискнёт предположить, что это означает?

— У жука есть две духовные особенности.

— Верно. Сейчас и здесь подробно останавливаться на этом не буду, кому интересно — загляните в дополнительные материалы, но по субординалям, по их свойствам, вполне можно определить типы, ранги и другие характеристики особенностей существа. Например, если субординаль заметно смещена к базиали, а тем более частично вплетена в неё, это говорит о физической особенности; если развитая периферия субординали имеет выходы к оболочке духа, особенно к её внешней части — следует сделать вывод, что особенность магическая. И так далее.

Щелчок.

— У мерцающей гончей, как нетрудно заметить, в составе ядра появляется такая структура, как персональ. Обратите внимание, насколько она сложна и как хорошо интегрирована во все остальные духовные структуры! И насколько плотны связи персонали с той частью базиали, которая отвечает за контакт духовного тела с центральной нервной системой! По сумме этих признаков мы сразу же можем сказать, что перед нами — весьма высокоорганизованный монстр, отлично контролирующий свои духовные способности, с развитым интеллектом и вытекающей из него высокой обучаемостью, а потому весьма опасный — для своего ранга, конечно.

Щелчок.

— Человек-Авангард. Пиковое развитие персонали, достойное существа разумного и даже более того: благородного. Область базиали в связке с нервной системой ещё плотнее и разветвлённей, чем у мерцающей гончей. Также выделяется сразу десяток субординалей, вернее, семь и три. Кто-нибудь может ответить, чем отличаются эти группы, почему я отделил их?

— Общие особенности и классовые.

— Верно. Как видите, класс и его особенности образуют своего рода изолированный кластер. Можно даже сказать, что наличие класса, как специфической системы духовного тела, сплетённой одновременно с базиалью, душой и персональю, является верным признаком разумного существа. А теперь вопрос: что мы можем сказать ещё о классе и его особом положении в духовном теле — точнее, что именно является прямым следствием из этого особого положения? Есть у кого-нибудь догадки?

— Мультиклассирование невыгодно!

— Разверни мысль, пожалуйста.

— Хорошо интегрированный класс высокого ранга, золотой и тем более пурпурный, занимает весь доступный промежуток меж персональю, базиалью и душой. Для второго класса просто не остаётся места! А если попытаться что-то втиснуть, то классы начнут конкурировать за пространство, тем самым взаимно ограничивая свой потенциал.

— Целитель?

— Да.

— Что ж, ответ полностью верен. Если бы такой же дал студент с иной специализацией, я бы сказал — превосходно. Но ты ещё можешь блеснуть перед аудиторией, дополнив своё выступление. Рискнёшь?

— Да! По достижении порога сотого уровня, когда скачкообразно расширяются связи души с телом и духом, в последнем появляется дополнительное пространство под полноценный второй класс. Явление это полностью соответствует росту возможного числа и качества субординалей по мере роста и развития духа. Также из-за особенностей анатомии чудищ, а именно их экстраординарных телесных ресурсов, среди них хватает не просто дуалов, а полноценных мультиклассов. Таких выделяют в отдельную группу терафимов. Типичный эпический терафим имеет три класса, легендарный — до четырёх, иногда пяти; терафимы высшего ранга — до семи классов. Как правило, терафимов можно опознать издали по их поликефалии, однако встречаются и одноглавые либо неравноглавые терафимы.

— Хороший ответ на эрудицию. Но как насчёт проверки понимания? Например, почему высшие чудища-терафимы имеют не более семи классов — и чем высший терафим, имеющий, например, три класса, отличается от высшего терафима с семью классами?

— Если речь именно о понимании… лимит в семь классов имеет ту же природу, что и у ограничения на число полноценных участников ритуальных построений. При добавлении каждого нового члена ритуала — либо нового класса — сложность согласования системы возрастает пропорционально факториалу числа элементов в общем случае. И лишь для случаев частных удаётся снизить рост сложности — например, до квадрата от числа согласуемых при построениях по тривиалу Энтишиена.

— А своими словами, попроще?

— Число классов терафима может расти только до момента, когда добавление нового класса даёт больше преимуществ, приносит силу, а не слабость. Что касается отличий высших терафимов с тремя и с семью классами, то у первого, очевидно, будет больше развитых особенностей. Фактически терафим того же уровня с тремя классами будет иметь больше пассивных усилений, зато окажется ограничен в арсенале активных возможностей и их комбинировании… ну, сравнительно с терафимом, имеющим семь классов. В некотором роде, выбор между чудовищной мощью и чудовищным разнообразием, но опасность от любого высшего чудища одна — наивысшая.

— Что ж, превосходно. Интересуешься монстрологией?

— Да. И не только ею.

— Я запомню тебя. Садись.

Щелчок.

— Итак, Сотрясатель. Также пятидесятая ступень. Нетрудно заметить, что здесь субординалей лишь семь, но количество уступает качеству. Видите эту громадину? Перед вами ничто иное, как отображение особенности начального пурпурного ряда. Нетрудно заметить, что для второй субординали такого же объёма и качества в духовном теле места нет, а имеющаяся теснит даже кластер класса, отчасти мешая его развитию, приводя к дисгармонии. Вывод из этого прост: не нужно спешить с переходом от золота к более высокому рангу, торопливость в подобных делах скорее вредит. Кроме того, на примере Сотрясателя мы можем немного подробнее остановиться на оболочке в обеих её ипостасях и динамической сети, временно оставив темы, связанные исключительно с ядром духа.

Щелчок.

— Вот динамическая сеть духа, выделенная и смещённая на передний план для наглядности. Легко заметить, что она пронизывает весь дух — примерно так же, как всё тело пронизывает кровеносная система. Для духа она и является аналогом таковой. Кстати, кто может по нюансам строения этой динамической сети определить какие-нибудь ключевые параметры Сотрясателя, которому она принадлежит? Нет-нет, целитель-монстролог, я уже давал тебе блеснуть, не затмевай других. Давай-ка, дерзни ты, милая.

— Эм… судя по выдающемуся объёму сети, тот Сотрясатель, с которого взята схема, имеет явное преобладание правых знаков грани действия над левыми. Эм… то есть увеличенный резерв, который никак нельзя опустошить за раз, вложив его в одно сверхмощное заклинание.

— Верно. Что ещё?

— Эм… кажется, пурпурная особенность вытесняет динамическую сеть в глубину моря маны. Это не просто увеличивает резерв, а ещё и ускоряет его наполнение до такой степени, что его можно считать без малого неисчерпаемым. Обычные ограничения на объём маны, вкладываемой в чары, сменяются более гибким ограничением на пропускную способность динамической сети. Но… эм…

— Да? Смелее!

— Можно увеличить схему? Эм, то есть выделить руки?

— Пожалуйста.

— Так я и думала. Рубцевание каналов!

— И о чём это говорит?

— Адаптация под увеличение пропускной способности, причём явно за пределом здоровой нормы. Полнейшее ощущение, будто этого Сотрясателя готовили не как самостоятельного мага, а как придаток к чему-то, что требует огромных объёмов энергии. К ритуалу или артефакту, не знаю… это возмутительно!

— И тем не менее, твой ответ превосходно полон. Да, я нарочно выбрал для демонстрации схему духа не абы какого Сотрясателя, а одного из бойцов Корпуса Големов.

— Ой…

— Не надо смущаться. Садись. Я полностью разделяю чувство возмущения от растраты потенциала; тем не менее, именно на этом, крайне наглядном примере мы можем видеть цену, хм-хм, героизма. Досрочно обретаемый и потому ослабленный пурпур, почти полная атрофия возможности самостоятельно и тонко дозировать ману, вкладываемую в чары, угнетение класса — всё ради единственной цели, всё для того, чтобы запитать многочисленные системы штурмового гексапода и особенно главный калибр, удары которого эквивалентны начальным высшим чарам. Чтобы уже на пятидесятом уровне, сев в кабину своего голема, выдавать огневую мощь титулованного Сотрясателя! Хорошо, что в нынешние мирные времена нет необходимости прибегать к таким жертвам…

Далее эльф перешёл к поверхностным объяснениям того, как работает духовное восприятие: какую роль в аналогах «зрения» играет внутренняя оболочка, как именно функционирует в аналогах «слуха» и «объёмного осязания» динамическая сеть, мельком упомянул даже «взор души». Но про всё это я бы мог рассказать сам, да ещё и подробнее — Наблюдатель как-никак.

Вот тема «взора души» меня заинтересовала, но как раз на ней препод останавливаться не стал. И в доступной литературе подробности отсутствовали начисто. Опять эти ограничения доступа…

Бесит!

— Я думала, ты знаешь.

— Что?

Лейта улыбнулась, качая головой.

— Типичный Вейлиф, — сказала она, подшагивая ближе и уютно обнимая меня, создавая такое же ощущение, какое мог бы, пожалуй, создать обвившийся вокруг дуба плющ. Такая близость совершенно не требовала и даже не намекала на секс, притом что интимного в ней было как бы не побольше, чем в двойном проникновении. Этакие чисто женские штуки на грани эмпатии и телепатии (не магических, а… невербальных, да). — Ты ведь владеешь им. Причём я думала, что свободно, потому что именно ты научил меня, как это бывает.

— Ты… — у меня мурашки по коже покатились от осознания. — … хочешь сказать, что уже тогда, когда мы с тобой впервые…

— Да. Типичный, такой типичный Вейлиф: свалиться во «взор души» и не заметить этого. А потом повторять, словно в этом вовсе нет ничего особенного.

— И всё же, что для него нужно?

— Да так, сущие мелочи. Искреннее и всеобъемлющее желание постичь душу… с ничуть не менее всеобъемлющим отсутствием внутренних стопоров, особенно страха.

— Почему?

— Потому что «взор души» не только обладает тотальной проницательностью, но и приводит к взаимному раскрытию. Нельзя посмотреть на чужую душу и не получить ответного взгляда. Именно страх раскрыться перед другим, эта внутренняя несвобода, мешает освоить «взор души» приблизительно всем, кроме одного человека на тысячу. А из тех, кто всё-таки способен себя переломить, повторяет «взор души» едва ли один из пары сотен.

— Вот как…

— Да, вот так. То, что ты можешь применять его так свободно… это маленькое чудо. Которое теперь отчасти разделяю и я, и Филвей с Альтеей.

— Вот как, — повторил я. — А что, если я использую «взор души» на… ком-то ещё?

Лейта хмыкнула неопределённо, пощекотав выдохом мою шею и пустив по телу очередную волну мурашек. Вот это, кстати, вполне себе намекало на кое-что погорячее объятий.

— Попробуй. Но рекомендую начать с тварей и монстров, а не разумных. Хотя… возможно, тебе и с разумными удастся меня… удивить.

Втиснуть в своё плотное расписание визит к тварям и монстрам удалось не сразу. Только на третий день, прихватив с собой слегка скучающего Тихарта Зоркого, я отправился не на расслабляющие водные процедуры, ставшие уже небольшой традицией, а на экскурсию в виварий… ну, один из вивариев БИУМ, если быть точным. Тот, который из крупнейших и ближайших, с максимальным выбором, а также открыт для посещений гостями университета.

Смена типа отдыха, но без отказа от отдыха как такового. Рационально, да-с.

— Как там Кенали? — спросил я по пути. — Реабилитируется?

— Вроде да. Понемногу. Но такая жуткая дыра в персонали, как у неё, мгновенно не зарастёт. А если тебе действительно интересны детали — спрашивай не меня!

— Тише-тише.

— Извини, — Тихарт медленно, медидативно выдохнул. — Привычки.

— Ничего страшного, я понимаю. Сам не… идеально здоров.

— И как у тебя дело двигается?

— Понемногу, — ответил я в тон, пожимая плечами. — Нужный комплекс внутренних практик — ну, то есть предположительно нужный — разучил, повторяю. Пока не слишком точно. Что до блокировки ауры, с этим сложнее. На данный момент я могу без полного сосредоточения покрыть сплошным блоком только часть ауры. Небольшую. Например, создать этакую перчатку с высоким раструбом, на кисть и половину предплечья. Или широкий пояс, почти корсет. Толку от этого, сам понимаешь…

— А при полном сосредоточении?

— Тогда площадь покрытия растёт. Максимум, которого мне удалось добиться — блок, растянутый на всю руку и прилегающую часть торса. На ключицу и почти всю лопатку, примерно.

— Гм.

— Да, работы ещё непочатый край. Впрочем, я не так давно начал. А как твои медитации?

— Примерно как у тебя. Пока сосредоточен — мелкие пики удаётся держать в узде и даже средние ослаблять до… приемлемого. Но необходимость постоянно себя же одёргивать… раздражает! Сама по себе.

— Понимаю.

— Да что ты!.. ну вот опять. Извини.

— Не за что. Я действительно понимаю.

— Блокировка?

— Она самая. Это как самого себя загипсовывать, одновременно охлаждая и вкалывая обезбол. Нет каких-то неприятных ощущений, ну, если всё правильно сделать — но ощущение беспомощности, бессилия, скованности… несвободы… поистине омерзительно. Приходится ломать себя, напоминая, что это важно и нужно, что это часть необходимой терапии, что иначе будет хуже… но всё равно нечто внутри словно бьётся в ярости, желая скинуть оковы ко всем тёмным магистрам скопом.

Я скривился. И расплёл блокировку на левой икре и стопе, чтобы воссоздать такую же точно на правой икре и стопе. На ноги блок ложился заметно легче, чем на руки, его хватало до колена. Ну да оно и не удивительно: хоть я и стремился развивать ауру комплексно с самого начала, пропорция участия ног в создании чар всё-таки пониже, чем у рук, плеч и головы.

Тихарт тем временем медленно кивнул:

— Да. Ты понимаешь.

Несколько минут мы шагали молча, а там и виварий показался.

Основное отличие вивариев от зоопарков и зверинцев — в том, что первые более утилитарны. Твари в них в первую очередь предназначены для экспериментальных и учебных целей, а не просто для показа публике и понтов подвида «а у нас есть пара белых львов!» — «пфе, у нас даже белый полосатый лев есть!» Имперцы практичны, так что на каждую пару экспонируемых белых львов с собственными именами (а на такую в БИУМ всё-таки можно полюбоваться… издали) приходится примерно пять-шесть рядов клеток с безымянными, совершенно обычными крысами, кроликами, мышами, лягушками, голубями, мартышками, свиньями, овцами и прочей живностью. Ибо да: помимо прочих функций, виварий выполняет роль фермы, поставляющей в студенческие столовые компоненты той еды, что бесплатна либо просто дёшева.

Практичность. Она самая.

— Фуфисы? — задрал левую бровь тощий и встрёпанный студент второго года в не очень хорошо отстиранном (а скорее, недавно заляпанном) сером рабочем халате в ответ на мой вопрос. — Есть, конечно, но зачем тебе? Ты ж иллюзионист, не приручитель и не менталист никаким боком!

— Мне просто посоветовали потренировать «взор души» на тварях и монстрах как более простых… мишенях. А экспериментировать на фуфисах мне не впервой, поэтому вот…

— «Взор души»? — правая бровь присоединилась к левой. — Ну, пойдём, провожу… к фуфисам.

Разумеется, проводил он меня аккурат до начальства: властной орчанки в ранге магистра, имеющей как раз какой-то ментальный класс.

Иногда дурная слава иллюзионистов меня прям подбешивает, честно. Чуть ли не каждый второй, не считая каждого первого, полагает по умолчанию, будто нам больше делать неча, кроме как замышлять или осуществлять очередной «очень смищьной, ха-ха!» розыгрыш. Причём если иллюзионист обнаруживается в месте, где его обнаружить не ожидают, это моментально даёт +100 к такой вот дежурной паранойе.

— Тренировать «взор души» на фуфисах? — орчанка брови не задирала, точнее, не так картинно. — И ведь не врёшь, что самое забавное. Пожалуй, я даже не прочь на это посмотреть. Пойдём-ка.

И мы пошли, причём встрёпанный второгодка увязался следом.

Запашок в виварии стоял тот ещё. Невзирая даже на повсеместно используемые климатические, в том числе фильтрующие воздух, чары. У артефактных фильтров — в отличие от чар индивидуальной, так сказать, выделки, допускающих более тонкую настройку на лету — есть склонность пропускать часть того, что надо фильтровать. А что до очередных образчиков продукции Пятого Дома, призванных поглощать неприятные запахи и ароматизировать атмосферу запахами приятными… скажу откровенно: фитофильтры справлялись со своей задачей не идеально. Да и маловато их росло внутри территории, в зданиях вивария.

В общем, долго терпеть я не стал и тихонько наложил те самые индивидуальные чары, аналог Головных Пузырей из поттерианы, на себя и на Тихарта. Причём сразу модернизировал, чтобы держались дольше и не требовали внимания чародея — спасибо курсу ринда, сиречь рунной идеографики. (Пока что это стало самой значительной находкой из начала обучения: рунные модификаты обычных чар, созданные по науке, а не в результате интуитивного подбора, имели когда на четверть, когда на треть, а когда и почти вдвое более высокое качество метамагических эффектов; причём именно в части длительности действия добиться удвоения оказалось проще всего).

Оправдывая своё прозвище, Зоркий быстро заметил изменение в атмосфере:

— Спасибо, Лидер.

— Не за что.

— Чего вы там бормочете? — насторожилась орчанка.

Я объяснил.

— А на меня повесить такое можешь?

— Легко.

— Ну так повесь!

— Пожалуйста.

Не скоро я перестану радоваться лёгкости создания чар, обретённой из-за Таланта Иллюзиониста, из-за эволюции первой моей классовой особенности. Даже со всеми метамагическими модификациями, усложняющими структуру Головных Пузырей, такие фильтры не превышают третьего круга — то есть мне можно творить их даже не по щелчку пальца, а вообще без каких-либо телодвижений.

А что следившая за мной орчанка посмотрела как-то странно, недовольно и недоумевающе — ну вот не плевать ли? Надоело уже шифроваться, параноить и избегать радаров.

Вообще недолго мне осталось наслаждаться лёгкостью чисто волевого каста. Научусь натягивать блокировку ауры на практически всё тело, стану ходить в такой блокировке в режиме нон-стоп — и всё, уже одним желанием за буквально доли секунды не поколдую.

Нынешние шуточки — можно сказать, лебединая песня моей беззаботной свободы. Впереди — годы, а то и десятилетия жёсткой аскезы… так почему я не могу хоть немного побыть ребёнком? Напоследок? Не мешая ни себе, ни окружающим?

Вот именно!

— Пожалуйста, фуфисы. Выбирай любого.

Знакомые монстрики сидели в тесноватых клетках целыми семьями, но на удивление смирно. Когда я сам держал их в неволе, они как только не безобразили — а тут, смотри-ка, словно накуренные до полной философичности.

— Одомашненный лабораторный подвид?

— Что, действительно имел дело с такими? Нет. Мы просто держим их под полем лёгкой депрессии. Ну а тех, у кого на грани живучести хорошие значения, отселяем и держим под усиленным полем. Заодно засранцы страшно радуются, когда их достаёшь из клетки, и не буянят, чтоб подольше побыть на свободе. Они же умные: знают, что буйных выпускают реже.

— Ага. Можно мне вон того?

— Седого?

— Да.

— Странный выбор.

— Какой есть.

Орчанка хмыкнула, но извлекла нужного фуфиса из клетки за считанные секунды. И сунула мне на руки, после чего уставилась с чисто зоологическим интересом: что дальше, мол?

А седой фуфис даже после временного освобождения не сказать чтобы воспрял. Когда родился в клетке, прожил жизнь в клетке, готовишься уже понемногу и умирать в клетке… причём всё это — под полем «лёгкой» депрессии, чтоб излишней активностью клетковладельцев не раздражать… говорите, выученной беспомощности не бывает, учёные отрицают этот концепт как антинаучный? Посмотрите в глаза седому фуфису, господа хорошие! Посмотрите и попробуйте что-нибудь сказать на эту тему.

Если дар речи сохраните.

…с Лейтой я начинал с духовного резонанса. Здесь и сейчас начал с него же. Но результат вышел заметно иной — хотя следовало ожидать…

Снова проросла сквозь оболочку моей плоти неименуемая фигура. Уроки духовной анатомии очень сильно помогли в более правильной репрезентации; но если обойтись без специальных терминов, взяв за основу всё ту же аналогию с дубом — я подрос примерно до двухсот лет. Одной рукой из почвы никакому богатырю уже не выдернуть. Всё так же дышит зоркостью на все шесть сторон голова, всё так же течёт, подобно пару из открытого сосуда Дьюара с жидким азотом, дымка маны иллюзий. Но к знакомой картине добавились сияющие силой и делящиеся ею «разгонные кольца» потоковых артефактов, слагающиеся в этакий эндоскелет, взаимно резонирующие… и здоровенный глухой стальной сапог на всю правую ногу до самого колена, напоминающий чем-то ядро с цепью, что волочится за каторжником.

…надо было раньше сообразить, что такой странный ракурс наблюдения за собственным духом может дать только восприятие через душу, без посредников…

А вот сквозь плотскую оболочку фуфиса проросла этакая чахлая былинка. Еле живая, но упрямая, тянущаяся к свету и воде скорее вопреки, чем благодаря. Впрочем, как светом, так и водой стали для этой «малой былинки» отблески маны, излучаемые «дубом». Крошечные, почти незаметные для меня потоки в восприятии чахлой души оборачивались чуть ли не сиянием Древа Эрд. И я не мог не ответить на столь явную мольбу, на такую яростную жажду с привкусом пепла. Чахлая былинка у меня на глазах, прямо во «взоре души» наливалась силой, упрямством, волей!

— … тит! Хватит уже! Ты его убиваешь!

Поздно.

Вспыхнув напоследок особенно ярко, пленница жалкой плоти, запертой в виварии БИУМ, пережгла свою базиаль и устремилась куда-то в глубины моря маны маленькой храброй звёздочкой.

Лети, душа. Быть может, в следующий раз тебе достанется воплощение получше.

Удачного перерождения!

— Ну вот, убил. Давай сюда. Что хоть ты пытался провернуть?

— Именно то, о чём и говорил. Практиковал «взор души».

— А вместо этого спалил беднягу своей маной.

— Это побочный результат. Вообще для этого седого всё обернулось к лучшему.

— Неужели?

— Его душа не могла нормально расти и развиваться… здесь. И я подарил ей немного силы перед новым воплощением, потому что этого хотели мы оба.

— Бред какой-то, — нахмурилась орчанка. — А ну-ка, попробуй этот свой якобы «взор души» на мне!

— Уверена?

— Ну, уж меня-то ты своим хилым потоком маны не впечатлишь!

Я повёл плечами:

— Ты точно уверена в своём решении, госпожа магистр?

— Да!

— Начинаю.

…кажется, она выстроила хороший, многослойный защитный кокон, препятствующий чтению как эмоций, так и (особенно) мыслей. Наипервейшее и наиважнейшее умение всякого менталиста — защита своего сознания, потому что неумение шариться по чужим головам не так потенциально фатально, как неумение укрывать собственную голову от различных поползновений.

Да, защитный кокон орчанки был действительно хорош. И я — иллюзионист — даже до средних его слоёв не добрался бы ну никак. Да будь я хоть сам менталистом, всё равно не добрался бы! Пятидесятая с чем-то ступень против семидесятой с лишним — тут, что называется, без шансов.

Всё равно, что трёхметрового эйпа, монстра с уклоном в физику, попытаться борцовским приёмом опрокинуть. Будучи магом, ага.

Только вот «взор души» работает мимо и намного глубже.

Можно сказать, что я вместо (ожидаемой) попытки вольной борьбы взял и попросту пальнул в гигантского эйпа дротиком с транквилизатором. Хотя тут речь скорее о тазере… потому что по этой дороге движение идёт в обе стороны! Всегда.

И током мощно тряхануло нас обоих.

Вместо двухсотлетнего дуба я увидел на своём месте беззаботно парящую монстроптицу. Живой мираж на грани реальности и иллюзии, зоркую, хищную. Свободную. Стальная перчатка на правой лапе, можно сказать, не в счёт.

А на месте орчанки обнаружилась натуральная Шелоб. Монстропаучиха в уютном, многократно оплетённом слоями чутких тенёт логове, преизрядно разжиревшая за десятилетия на бессильных, вообще не способных к сопротивлению жертвах.

Моё омерзение и её зависть быстро порвали нить обоюдного «взора».

— Ты… ты!

— Прошу прощения, — выдавил я.

Даже подобия искренности этим дежурным словам мне придать не удалось.

На мгновение в чужом взгляде мелькнула почти что ненависть. Магистр зажмурилась, выдохнула-вдохнула-выдохнула, посмотрела уже без следа эмоций и сказала безупречно ровно:

— Это мне следует просить прощения. Я, видишь ли, не поверила, что такой… что ты действительно способен на… это. Впредь будет мне уроком. А на будущее посоветую поменьше светить своим умением. И не практиковать его на разумных, особенно на близких.

О том, что я именно с самой близкой разумной практикую «взор души» охотно и часто, я промолчал с присущей мне мудростью и тактом. Только вот магистр-менталист… она всё поняла и так.

И отвернулась.

Ну зашибись просто. Ещё один враг на пустом месте. Хотя как — враг? В том и штука, что всерьёз пакостить мне она не станет. Попросту побоится. Такова уж её суть.

Зато вполне может попробовать сплести ловушку, персонально для меня. А там уж как бы не её вина, если «случайно» запутаюсь в сетях. Сам виноват, точно так.

— Для практики «взора души», — сказала орчанка, — тебе потребуется существо покрепче фуфиса. С потенциалом повыше. И я, кажется, знаю, кто подойдёт наилучшим образом. Идём.

Что, уже? Вот так сразу?

— И о ком речь?

— О драклингах.

— Вы… — я моргнул, — … вы держите в виварии, прямо здесь, разумных существ?

— Потенциально разумных, — уточнила она. — Во-первых, потенциал становления разумным есть у большинства живых тварей. Кто угодно может встать на тропку монстрофикации и дорасти до чудища: хоть рыба, хоть насекомое, хоть вообще медуза. Во-вторых, по сравнению с естественной средой у нас тут для драклингов курорт. Выживаемость выше в десятки раз. В-третьих, драконы с драконидами против содержания драклингов в искусственной среде не возражают.

Ещё бы они возражали! Драконы даже по себе подобным плакать не станут.

— Но всё же как-то это…

— Это нормально, — отрезала орчанка. — Аналогия между драклингами и детьми, скажем, людей — в корне ложна. Для социальных разумных забота о потомстве естественна по причине биологической: наши дети не самостоятельны и становятся хотя бы относительно самостоятельными позже, чем разумными. А у драконов ровно наоборот. Более того: они — чрезвычайно ярко выраженный неотенический вид. До такой степени, что дожившие до зрелости особи, то есть дракониды с драконами, размножением не интересуются и не занимаются, за редчайшими исключениями…

И она выдала краткую лекцию по биологии драконов. Краткую, но чрезвычайно занимательную.

Позже я специально поинтересовался вопросом, почитал профильную литературу — и таки да, свой рассказ магистр-менталист ложью марать не стала. А что кое о чём умолчала и акценты расставила этак ненавязчиво — это другое и вообще мелочи.

Итак, драконы.

Простейшая форма этого вида, изумительного аж до взрыва мозга — даже не драклинг; до драклинга ещё развиться надо. Простейшая форма дракона — бугорчатая змея длиной где-то 30 или 40 сантиметров. Именно в таком виде потенциально разумные существа выползают из отложенных яиц (которых в типичной кладке бывает до дюжины, а то и более). Само собой, ума в этом не больше, чем в самой обычной змее. А вот с инстинктами всё будьте-нате. Сразу после вылупления бугорчатая змея на все сто процентов самостоятельна и не прочь полакомиться содержимым других яиц своей родной кладки. (То, что в виварии вылупившихся тварюшек сразу же забирают, даёт первый всплеск выживаемости).

Три-четыре года молодая бугорчатая змея охотится и растёт, регулярно линяя обычным для любых змей образом, т. е. сбрасывая выползок, словно старый чулок. Шансов пережить этот период в дикой природе у них примерно столько же, сколько у обычных змей, не имеющих даже яда для самозащиты. Из пассивных защитных средств у бугорчатых змей имеется лишь магическая маскировка в дополнение к естественной расцветке — что, с учётом наличия у хищников магически усиленных чувств, спасает далеко не всегда. И вот через три-четыре года, когда длина бугорчатой змеи достигает трёх метров и более (если змея питалась качественно и обильно, до пяти-шести метров дорастёт вполне), наступает Первая Фазовая Линька. Всё с больших букв.

Хотя о линьке в узком смысле слова речи как раз не идёт. Скорее, это метаморфоза. Первая.

Процесс занимает две-три недели. Тело бугорчатой змеи укорачивается приблизительно вдвое, на коже, ранее довольно гладкой, проступают роговеющие чешуйки, дифференцируются — правда, пока ещё слабо — шея, туловище и хвост, заметно уплощающийся, превращающийся в вертикальный плавник. Из передней пары бугорков вылезают довольно рудиментарные лапки, также больше похожие на плавники. Обе челюсти вытягиваются, обзаводясь кривыми хищными зубами (у бугорчатых змей нет даже клыков, они заглатывают свою добычу целиком). И это я ещё молчу о разительных внутренних переменах!

Как вы уже, наверно, догадались, после Первой Фазовой Линьки из хищной бугорчатой змеи, аки бабочка из кокона, появляется не менее хищный… нет, не драклинг, пока не он, а мелкочешуйный ящер. Тоже совершенно неразумный, но способный успешно охотиться на мелководье любых водоёмов, включая океаны, на приблизительно всю не слишком крупную дичь.

Включая других мелкочешуйных ящеров, что помоложе и поменьше.

А что такого-то? Все мелкочешуйные ящеры делают это!

Жизнь в данном статусе продолжается довольно долго. Иногда лет восемь-девять, иногда аж вдвое дольше. Особенность этого этапа развития в том, что ближе к его концу мелкочешуйные ящеры, хорошо набравшие массу — а они растут больше в ширину, чем в длину — могут размножиться. Ну, или же попытаться это сделать. Кладки у них при этом получаются неполноценные, с долей оплодотворённых яиц хорошо если 10–15 % (отсюда, вероятно, и склонность вылупившихся бугорчатых змей жрать своих почти что братьев и сестёр: всё равно это не братья и не сёстры, а лишь заготовки, так чего добру пропадать?). И тем не менее с неотенией тут, как и сказала орчанка, всё будьте-нате.

Однако кавалергарда век недолог, то есть мелкочешуйный ящер — тоже лишь промежуточная, а не конечная станция. И после Второй Фазовой Линьки, которая опять-таки не совсем линька, а очередная метаморфоза на четыре-пять недель, на Цоккэсе появляется драклинг…

Всё ещё не разумный, но уже достаточно сообразительный. Имеющий уже не одну пару плавников, а две пары лап, довольно мощных. Хотя не всегда. В зависимости от рациона, места жительства, спектра и плотности фона маны, а также других переменных драклинги получаются весьма разнообразными по фенотипу. Даже более чем просто разнообразными! У некоторых, сохраняющих полуводный образ жизни, вместо опорных лап образуются плавники — причём задняя пара конечностей у таких часто рудиментарна. У других драклингов задняя пара лап, напротив, получает гиперморфоз, отчего они сразу получаются способными к хождению на двух ногах, как старшие родичи — дракониды. У части драклингов до срока прорезается средняя пара конечностей, иногда вполне функциональных, но чаще недоразвитых… о всяких «мелочах», вроде различий в размере и окрасе чешуи, пропорциях тел физических и наборах особенностей тел духовных, я вообще молчу.

Поистине, даже если не брать в расчёт драконов с драконидами, а только незрелые стадии, этот вид по своему разнообразию может поспорить с иным семейством (в биологическом смысле — как семейство кошачьих или там семейство толстянковые)!

А ещё драклинги могут размножаться, с самого начала, чуть ли не через пару часов после окончания Второй Фазовой Линьки. И не просто могут, но и делают это довольно часто, с большим энтузиазмом. Есть любопытный нюанс, связанный с их размножением, даже два нюанса: во-первых, их кладки более мелкие в смысле числа яиц, но более крупные в смысле их размера, и полноценные (если, конечно, самка драклинга во время вынашивания нормально питалась). Бугорчатые змеи, вылупляющиеся из кладок драклингов, заметно крупнее. А во-вторых, из кладок старших драклингов, которым уже не так много до Третьей Фазовой Линьки осталось, могут вылупляться даже мелкочешуйные ящеры. Да, вот так вот сразу, пропуская одну из метаморфоз.

Говорю же: удивительный вид.

— Этот от пары старших происходит, — орчанка кивнула на молодого и потому не особо крупного драклинга, — всего неделю как из ящера перелинял, но ступень уже за тридцать. Потенциал выше среднего. Будешь с ним пробовать?

— Почему нет. Буду.

— Только осторожнее. Он злой. Все они злы.

— Почему?

— Основной инстинкт драклингов — территориальный. Даже важнее инстинкта продолжения рода. Такому вот красавцу надо своей и только своей земли от полутора квадратных километров. А у нас они заперты на восьми квадратных метрах, да ещё и старшими себя не ощущают. Вот и буянят: против власти чужой да тесноты невыносимой.

— Хм.

Предполагая, что каким-то образом лью воду на мельницу этой… паучихи, я всё же использовал «взор души» — прямо сквозь прутья загончика, пару барьеров разного назначения, воздух, расстояние и прочие малозначительные препятствия.

Душа к душе. Раскрываясь взаимно и без фальши.

…на одной стороне — облако и ветер. Ровные края, спокойное течение, гармоничный ритм. Этому облаку в объятиях этого ветра не о чем беспокоиться, нечего желать страстно и безнадёжно, не на что сетовать. Даже свой край, свёрнутый как бы улиткой, облако не хотело бы незамедлительно отсечь, чтобы освободиться и лететь дальше; это облако само использовало свой ветер, чтобы сделать так…

…на другой стороне — живой гул в плену гладкого камня. Вправо ли кинешься, влево ли метнёшься, эхом отразишься совершенно одинаково. И сидит, и гудит монотонная, унылая, сама на себя давящая этим эхом мелодия: громкая, но приглушённая, сжатая, но мечтающая о просторе, одинокая, тоскующая, серая, вскипающая и тут же снова копящая энергию на новый взрыв…

— Ну как?

— Это интересно.

— Да?

Молчу. Куда там разговору из уст в уста сравняться разговору из души в душу?

Ну, не то чтобы это походило именно на разговор. Души… они больше про взаимообмен, про поток ощущений, про эхо укрытой в глубине, таинственной и труднопостижимой целостности. Во время этого «разговора» с драклингом я не столько читал его душу и дух, сколько разбирался — как при взгляде в кусок зеркала — с устройством своих души и духа. Две трети моего «интересно» относились к самоанализу.

При использовании «взора души» на фуфисе контакт получился слишком слабым, неравноправным и тусклым. Я почти исключительно давал — и почти ничего не получал взамен. При использовании «взора души» на орчанке контакт получился что надо: мощный, яркий, оглушающий… но чересчур мимолётный. По очевидным причинам. Когда я практиковал его с Лейтой… с одной стороны, вроде бы оптимум: долго, сильно, стабильно и всё такое… а с другой стороны, в такие моменты самоанализ волновал меня примерно так же сильно, как утреннего зомби подвида «поднять подняли, а разбудить забыли» волнуют инициативы законодателей родной Госдумы. Вроде важно, вроде может напрямую повлиять на жизнь утреннего зомби, но что тому зомби до этого? Он идёт на запах мозгов, ой-нет-то-есть-кофе, и жаждет понятно чего.

А ещё душа Лейты — как я теперь это понимаю — велика, подвижна и похожа на мою. Что является не только достоинством. Трюк «гляжусь в тебя, как в зеркало, до головокружения» исполнять не так-то просто, когда зеркало тоже глядится в тебя, и отражает не только твоё, но и немалую толику своего, и ты сам непроизвольно отвечаешь тем же. Хорошо для поиска гармонии, особенно взаимной, да — и не просто хорошо, а чуть ли не превосходно; однако для анализа и самоанализа… не годится.

То ли дело душа драклинга!

Достаточно развитая и сложная, чтобы ровно выдерживать длительный контакт с моей. Достаточно лёгкая и плоская, чтобы не давать лишних «наводок» на поток понимания. Достаточно отличающаяся от человеческой в плане устройства духа, чтобы разглядывать себя со стороны оказалось удобно.

То есть не идеально ни в каком месте, да и фундаментальный Барьер Предубеждения, о котором нам успели рассказать на курсе ОТМ (общей теории магии), неизбежно вносил свою лепту. Однако будучи Наблюдателем, я довольно неплохо работал с Барьером Предубеждения чуть ли не с самого начала своей второй жизни: как ни забавно, но смена фильтров, ракурсов и прочих параметров восприятия довольно-таки удобна для частичного обхода Барьера, который на свой лад так же фундаментален, как открытый Гейзенбергом принцип неопределённости.

Частичный обход получается из-за того, что вместо одной и прямой попытки что-то узнать я — или любой иной пытливый маг-исследователь — делает несколько попыток, меняя применяемые методы. Итоги этих попыток суммируются по сложным правилам, призванным отсеять шум и выделить сигнал. Вместо чистого однократного восприятия объекта получается многократное вычисление некого паттерна. Не реальность, но модель, что парадоксальным образом точнее самой реальности, не так сильно искажена. Конечно, Барьер Предубеждения никуда не исчезает, оставаясь фундаментальным препятствием между реальностью и сознанием, но при таком подходе он как бы отступает внутрь.

Очевидно, что использовать многократные замеры и потом ещё долго обрабатывать полученные результаты путём перекрёстного сопоставления можно не всегда. И не всегда нужно. Количество методов, коими можно исследовать один и тот же объект/процесс/параметр, ограничено, как и время с усилиями, которые имеет смысл потратить на уточнение результата. И, разумеется, всё становится кратно сложнее, когда мы изучаем не что-то фиксированное, а нечто живое, меняющееся от измерения к измерению.

Например, собственную душу.

Тем не менее, когда перед тобой внезапно открывается новый ракурс восприятия на нечто знакомое и вроде бы привычное, это… окрыляет. И немудрено, что я настолько плотно залип, связав «взором души» себя и драклинга. Типичная слабость любого Наблюдателя, что тут сказать?

— Долго ты ещё будешь на него пялиться, — без тени вопросительной интонации бросил Тихарт в пространство с самым скучающим видом. — Мне уже жрать охота, учти.

— Гм. — Проинспектировав собственное состояние, я без удивления обнаружил, что и сам уже хочу что-нибудь сожрать. Молодой растущий организм должен обильно и регулярно питаться: спросите хоть того же Румаэре, он вам подтвердит. — Тогда пойдём туда, где кормят.

— Ты закончил? — спросила орчанка, изучая драклинга своими способами.

Надо сказать, цантриккэ богат на модальные формы глаголов. Буквально два слова сказано, а меж тем мне как будто веер альтернатив предложили. «Закончил здесь-сейчас вообще, абсолютно и полностью, никогда не вернёшься?», «закончил условно для конкретных обстоятельств (определённого драклинга)?», «закончил-но-продолжишь-позднее расширенную серию опытов в моём виварии?»

— Заинтересованы в продолжении?

Мой ответ нёс не меньше запакованных в модальности вариантов. Но, в сущности, я спрашивал не о том, хочет ли менталистка изучать влияние «взора души» на развитие одного драклинга или даже целой партии их. Я спрашивал: станет ли она моей соучастницей и в какой мере?

Потому что есть у меня подозрение, переходящее в уверенность: даже косвенная попытка вырастить из драклинга нечто большее, увеличить его разумность — пусть как побочный результат совсем иного опыта — осуждается и может стать причиной конфликта с властями БИУМ. Той самой косвенной ловушкой на неосторожного иллюзиониста, которую орчанка мне приготовила. Ну, одной из них. Так что вопросом своим я мягко намекал, что вообще-то не хочу эскалировать дурацкий, никому не нужный и случайный конфликт, готов протянуть пальмовую ветвь и вообще ловить меня во всякие ловушки чревато.

Я ведь Наблюдатель, да ещё умный. Я чужие ловушки вижу.

— У меня хватает своих проектов, — неопределённо констатировала менталистка. Ни да, ни нет, не мир и не война, а косвенно можно считать за попытку торга.

— Ну, у меня тоже расписание плотное. Но через неделю постараюсь вернуться.

— Понятно. Буду ждать новой встречи.

— Как и я.

На том и разошлись.

Столовых в БИУМ много. В конце концов, готовить на десятки тысяч людей и прочих разумных в одном месте неудобно даже чисто организационно. И это, замечу, если кормить всех одинаково — что никак не возможно технически. Некоторые элементы автоматизации маги, конечно, используют, и охотно… но в том и штука, что именно некоторые.

Сама идея, что можно накормить одним и тем же недавно поступившего первогодку, его учащегося последний год сэмпая, преподавателя в ранге магистра и даже, до кучи, самого ректора Возвышающего, высшего магистра Дысоша из Первого Дома Империи… она не революционна, нет.

Она тупа и кощунственна, как просто не знаю что.

Не в последнюю очередь из-за того, что Дысош за попытку накормить его едой для первогодки без долгих слов испепелит пытающегося на месте за оскорбление. И из-за того, что если первогодка съест что-нибудь из блюд для высших магистров, — в лучшем случае сожжёт полость рта, пищевод и желудок. А так и помереть может, как будто съел яд или, что вернее, мощнейший дикий мутаген. Различие в шестьдесят ступеней — это по-настоящему значимо! И социальное расслоение тут — дело третье, да.

Однако БИУМ есть БИУМ: здесь даже для первогодок готовят настоящие гастромаги, пускай и со второго-третьего года обучения. Причём не без учёта медицинских рекомендаций. Из-за этого я стараюсь трапезовать в столовой «родного» корпуса, потому что местные-то уже привычные к моему меню и всякий раз тыкать им предписаниями Румаэре не нужно… как и получать в ответ сочувственные взгляды.

Увы, у привычного места есть минус: хотя общее расписание для одногруппников отсутствует, шанс встретить кого-то из них именно здесь сильно повышен. Даже в условный выходной.

— О, староста! А чего это ты всякую фигню жуёшь бесплатную? Она ж пустая, почти!

— О, мой нежно любимый залётчик, — покосился я на одногруппника и его компанию. Вот опять он вылезает со своим сверхценным, учи не учи…

— Палсет, — шепнул кто-то.

Не губами, нет. Так автора слишком легко вычислить. Кто-то не поленился создать простенькую звуковую иллюзию, чуть-чуть сложней кантрипа; на волевой каст чар первого круга студенты способны практически все, сделать такой каст незаметным или малозаметным — не менее трети, так что хулигана, подрывающего его авторитет, Малхету раскрыть не удастся. Не так просто.

— … да будет тебе и всем прочим известно, — продолжил я, словно не замечая ни волны смешков, ни резко побагровевших ушей Малхета (кажись, я ненароком наградил кое-кого обидной кличкой… а впрочем — поделом), — в некоторых случаях бесплатную фигню приходится жевать по медицинским показаниям.

— Сочувствую, — поспешила какая-то малознакомая юница, вроде как раз из целителей.

— Да вы не стойте и не стесняйтесь, присаживайтесь, — я махнул рукой. За столом, где сидели мы с Тихартом, для ещё пятерых и даже шестерых вполне нашлось бы место. — А возвращаясь к теме беседы, сочувствие в моём случае излишне.

— Почему же? — поинтересовалась Зэндэма, мягко перехватывая инициативу у целительницы. Эти милые (нет) мелкие (когда как) девичьи интриги…

— Всё просто, — продолжил я говорить и жевать одновременно.

И нет, какое ещё нарушение застольного этикета, о чём вы? Я ведь жевал ртом, а говорил иллюзией — безжестовой невербальной, конечно. Чары Чревовещание, условный второй-третий круг. У меня скорее третий, потому что голос не искажается, звучит естественно, полностью имитирует эмоциональный отклик и разнообразные мелкие нюансы естественной речи, да ещё всё это — с коррекцией на лету.

— … всё просто. Насыщенная структурированной маной еда нужна для трёх вещей по большому-то счёту. Первое: развитие духа. Второе: улучшение потенциала потомства. Третье: хауледо.

— Хауледо? Это из эльфийского?

— Да. Переводится как «пыль в глаза», «показуха», «демонстрация успешности», «внешний блеск», — короче, «понты». — И ещё как предупредительная раскраска — это термин из биологии. Когда совершенно безобидная муха из-за выверта эволюции получает яркий окрас ядовитой пчелосы, чтобы хищники опасались её съесть — это тоже хауледо, типичнейшее.

— А-а… какое ёмкое слово.

— В эльфийском таких много, не зря взял кайэсиалэ факультативом. Так вот. Развивать дух мне пока что противопоказано, ибо сперва надо фундамент укреплять. Обзаводиться потомством ближайшие пару лет я не намерен, да и не женщина, чтобы этим голову сушить. Что до хауледо — не страдаю совершенно. Да и вам не советую, молодые люди.

— А разве открыто демонстрировать свои достоинства и намерения, — напоказ удивилась Зэндэма, — не более соответствует духу истинного благородства?

«В истинном золоте блеска нет», — подумал я. Но сразу решил, что это слишком претенциозно. То самое хауледо, чистые понты. И хотя зачитать стих про хауледо как бы отвергая хауледо — типичная такая метаирония… нет. Просто нет. Да и пример получше есть:

— За веком век идёт. Тускнеет злато:

Слой пыли приглушает блеск монет.

Но не лишает ценности их, нет!

Клан жил, живёт и будет жить богато,

Минуй ещё хоть десять тысяч лет!

После краткой паузы я продолжил:

— Не очевидно, однако в гномьей культуре образ именно покрывающегося пылью золота считается символом надёжности, а вот блестящие, надраенные драгоценности… не то чтобы не ценятся, но стоят на ступень ниже и даже вызывают подозрения.

— Почему? — совершенно искренне спросил ранее вообще не знакомый мне парень.

— Потому же, почему выражение «расплачиваться золотом» несёт в себе двойственность. С одной стороны, поступив так, исполняешь обязательства и сохраняешь честь. С другой стороны, необходимость платить за сделку золотом означает, что не сумел расплатиться товаром или трудом. Что провалил исполнение своих обязанностей и теперь вынужден тратить страховку, резервное обеспечение. А вот когда золото веками лежит без движения, покрываясь пылью — это значит, что дела веками же идут гладко, без сбоев. Что планы составляются верно и осуществляются в свой срок, что обещания выполняются, что нет нужды лезть в сокровищницу. При этом золото, даже пыльное, остаётся золотом. Не обесценивается.

— Так вот почему нельзя стирать пыль с бутылки вина перед его подачей к столу!

— Хорошая аналогия. Так и есть. Пыльное вино — выдержанное вино, оно со временем не то что сохраняет, но даже увеличивает свою стоимость.

— Однако куда чаще пыль и грязь считаются признаками неряшливости и нерадивости того, кто не убрал их вовремя, — не пожелала отступать Зэндэма.

Не многовато ли эта… особь на себя берёт? Фактически, раз уж мы начали с причины, по какой я должен вкушать почти пустую еду, здесь можно услышать намёк на то, что Лейта плохо обо мне заботится.

Но вскидываться и кричать об оскорблении, конечно, не вариант.

Хотя… о. Придумал!

— Интересно, — протянул я, иронично щурясь в сторону одногруппницы, такой же иллюзионистки, как я сам, — признаком чего можно считать впечатление безупречной чистоты, созданное магией?

В переводе: «Не смешно ли создательнице иллюзий, что и сороковой ступени не достигла, тягаться в деле исцеления с профильной чародейкой ступени за семьдесят?»

— Хауледо! — приговорил Малхет. Пара малознакомых студентов засмеялась, пусть явно без особой задней мысли. Ну, по тому же Малхету отлично видно, что даже среди высокородных далеко не все хорошо читают контекст и правильно расшифровывают намёки.

Зэндэма обвела сидящих за столом запоминающим взглядом и прикрыла веки.

Угу. А потом, когда кому-то из них (или даже всем скопом) прилетит ответочка, они будут сильно удивляться и спрашивать «за что». И если автора ответочки удастся вычислить — что сомнительно, но всё же бывает — спрошенная напрямую Зэндэма непременно прошипит, что, мол, сами прекрасно знаете. А не знающие пострадавшие потом, тихонько и вдали от неё, назовут это «женской логикой».

Эх. С каких пор я стал ощущать себя таким старым?

О моем перерождении в сына крестьянского 24

Этап дв адцать четвёртый

Вид нашего визави необычно-экзотичен. Хотя это, конечно, смотря с кем сравнивать. По меркам Первого Дома он как раз нормально-традиционен.

Наголо бритая (впрочем, скорее уж обработанная алхимией для нужного результата) голова, пронзительно-синие глаза, длинный прямой нос на вытянутом лице, специфического желтоватого оттенка кожа и прочее такое — это мелочи. Что действительно привлекает внимание, так это аксессуары.

Тело как витрина личного мастерства, да.

В центре лба — кольцеобразная штука, выглядящая не прилепленной, а вживлённой (может, в кость — а может, и поглубже). На висках примерно такие же, но поменьше. И на затылке ещё. Причём лобную и затылочную штуки соединяют массивные… цепи. Если смотреть издали и невнимательно. Если же как следует вглядеться, сразу становится ясно: каждое звено — особое, непохожее на соседние, имеющее некие индивидуальные функции. То есть эти «цепи», две слева и две справа — элементы многофункционального составного артефакта, входящего в ансамбль. И превосходящего мой собственный набор потоковых артефактов примерно так же, как сыгранная команда рэндихов с сорокалетним опытом превосходит компанию пусть опытных, но не слишком хорошо знающих друг друга охотников.

А может, превосходство и посильнее выходит. Моей куцей квалификации явно недостаточно для точной оценки таких вот индивидуально подогнанных шедевров.

Тем паче что часть носимых артефактов нашего собеседника — старшего магистра, на минуточку — имеют размывающе-маскирующие функции. Настроенные в том числе против залётных Наблюдателей, которые могли бы что-то там в его экипировке разглядеть и тем самым тихонько стырить секрет-другой. Ну, или разобраться в эмоциях и мыслях владельца, что немногим приятнее для оного.

В итоге я точно знаю, например, что разговариваю с человеком в зелёных одеждах, но даже про их крой толком ничего не могу сказать. А уж о том, каково выражение его лица — и подавно. Относительно артефактов мне, кроме их внешнего вида, ясно примерно ничего.

Причём этот эффект — не иллюзия и не ментальный, шибающий по мозгам морок, это что-то иное.

Но мне, увы, не хватает квалификации с опытом даже определить раздел магии, благодаря которому это всё вот так вот смотрится. Такое нам на первом курсе ещё не рассказывали.

Подавляющее, однако вместе с тем и вдохновляющее ощущение!

— У ваших изделий множество достоинств, отрицать это нельзя, — журчит между тем визави. — Они изготавливаются быстро и легко — как на первый взгляд; они дают комплексную защиту, приемлемую для уровня младших магистров, а для уровня простых благородных так просто отличную; они могут быть переделаны под требования заказчика в короткие сроки без утраты функционала, даже наоборот, что есть редкое и высоко ценимое свойство; они могут быть адаптированы под заказчика — так хорошо, как только способен магистр-целитель с выдающимся духовным восприятием и ощущением гармонии. А ещё они живые и обладают всеми возможностями, вытекающими из этого факта, вроде самостоятельного заращивания небольших повреждений.

— Сейчас должно последовать какое-то «но», — замечает Лейта, — даже целая череда «но».

— Верно. В профессиональной среде слухи расходятся быстро, так что я в курсе той возмутительной истории с мелирскими артефакторами. И очень рад, что здесь, в Империи, вы решили заблаговременно договориться с сообществом во избежание аналогичных… эксцессов.

Старший магистр улыбается поощрительно. Почему-то это сквозь маскировку проходит.

Хотя что значит — почему-то? Намеренное локальное ослабление общего эффекта чар — вот причина тому! Магистру надо, чтобы его реакция оказалась считана — он ненадолго делает стену маскировки полупрозрачной. Не всю, а только там и так, где хочет.

А когда не надо, господин Первого Дома Мэсфэр возвращает всё обратно.

Не позволяю себе показать ответное раздражение или поторопить этого, кхе, политика. Мне такое не по чину, да и какой смысл портить отношения, толком не начав их? Лейта так тем более изображает в эмоционально-ментальной плоскости поверхность лесного пруда в тихую погоду. Отменно совершенно и отменно незаметно, славься прямой контроль гормонов.

В общем, сомневаюсь, что наши истинные реакции читаемы легко. В этой плоскости нам есть чем ответить… что несколько утешает.

— На первый взгляд кажется, — продолжил наш визави, — что рынок доспехов в Империи настолько велик, что можно вбросить на него не десятки, а сотни комплектов, даже тысячи, и это лишь пойдёт всем на пользу. Однако есть причины, по которым я бы не советовал вам открывать масштабное производство. Если вы позволите мне быть откровенным…

Когда политик — хорошо выдержанный политик, замечу, возрастом за триста, амальгамированный преподавательским стажем, превышающим наш с Лейтой суммарный возраст, даже если мой считать по верхней планке, с учётом воспоминаний первой жизни — так вот: когда такой политик, состоящий ещё и в консультативном совете Союза Тысячи Ремёсел, причём на видной должности, вежливым риторическим приёмом намекает на свою повышенную откровенность, можете быть уверены, что откровенности как раз и не получите. Получите забалтывание.

Так оно и вышло.

Битых четверть часа распинался этот старший магистр, умудряясь говорить много, говорить очень красиво, говорить, не повторяясь даже в малом… и абсолютно ни о чём. Ни одной причины напрямую так и не озвучил. Да уж, Мэсфэр — трепач со стажем!

Ну так не простой мастер уже, а цельный магистр. Старший.

Охотно верится, что он может продолжать в таком духе и полчаса, и час, и даже дольше. Это всё ж не Брежнев, с запинками читающий по бумажке — это опытнейший импровизатор.

«Вейлиф, мне это надоело. Можешь окоротить его в своём типичном стиле?»

«Уверена?»

«Режь. Если ему совсем уж не понравится, сделаю вид, что постоянно вынуждена терпеть твою, так сказать, юношескую горячность. Но ты уж постарайся аккуратней».

«Постараюсь, куда я денусь…»

— Если вы позволите мне ответную откровенность, — вклинился я в мельчайшую паузу (даже самым опытным риторам требуется иногда вдыхать, прежде чем продолжать говорить!), — я постараюсь выразить суть покороче, понимая, сколь драгоценно время такого выдающегося специалиста, как вы, почтенный господин, — и кивок, кивок пониже, да повежливей.

Обращение с подвохом, да и в целом граничит с наглостью. «Мы устали от твоей болтовни, мы не можем позволить себе транжирить время так легко, как человек, остановившийся в развитии, но при этом не спешащий на тот свет».

Но формально не придерёшься: я же ажно почтенным господином его назвал!

А что не по имени и даже не по должности, одной из… Лейта сказала использовать типичный стиль, вот я его и использую. Уж как умею.

— Первое: рынок Империи велик, но давно поделен. Даже его запланированный рост давно учтён в расчётах, спасибо за труды аналогу зальмарского министерства Проектов и Планов…

— ДеПеРу, — вставила Лейта, не желая ломать язык полным (и правильным) наименованием Департамента Перспективного Развития: что на зантэрэ, что на цантриккэ это прям крайне специфические сочетания звуков; а меж тем мы вежливости ради беседовали на гриннейском.

Старший магистр снисходил до потомков варваров, чтобы те понимали его в полном объёме, да. И чтобы им, потомкам, было полегче выражать свои мысли.

— … ему са́мому, — гладко продолжил я. — Есть серьёзные причины, почему практически все маги, занятые ремесленным производством, работают так неторопливо. Одна из них — создание искусственных дефицитов, поддерживающих цены на комфортном уровне. Другая — согласование групповых, цеховых интересов. Третья — очевидные (и необходимые, по соображениям экологии) лимиты на поступающее сырьё, воспроизводство которого в природе имеет свои пределы. Есть и другие причины, помельче, в которые я не стану вдаваться, ибо они уже не имеют отношения к нашей теме. Но суть в том, что рынок доспехов в Империи, о котором вы упомянули, не является свободным. А степень его зарегулированности мы, как несведущие новички, можем даже недооценивать. Чтобы пустить нас на этот рынок, придётся так или иначе подвинуть кого-то из старых проверенных поставщиков, которые будут рады этому ничуть не сильнее, чем мелирские бронники — и отреагируют примерно так же.

— Приятно встретить понимание у, хм-хм, несведущих новичков.

— Но законы конкуренции склонны быть столь же неумолимыми, как и законы природы, — сказал я, не позволяя себе отклониться от мысли. — Если вы не пустите нас на белую часть рынка брони, нам волей-неволей придётся обратиться с предложением на серую часть, а то и вовсе на чёрную. Зарабатывать на жизнь и маленькие прихоти всё равно как-то надо, плодить долги — стратегия скверная. Да, на сером рынке выше риски, но зато и налогов меньше. А мы вдобавок можем позволить себе лёгкий демпинг, так что своё место найдём непременно. Это тоже можно считать законом, что сродни законам природы: потенциал так или иначе проявится, любой маг, будь он хоть бы и членом Багрового Ковена, непременно станет применять и совершенствовать свою специализацию. Что основную, что побочные. В итоге серый рынок усилится, белый — ровно наоборот, проверенные поставщики, о которых вы так печётесь, пострадают… и начнут предъявлять вам претензии, потому что одна из ваших обязанностей — заботиться о том, чтобы белый рынок безусловно доминировал над серым и особенно чёрным. Так зачем разводить эту неприятную суету, если можно сразу пустить нас на белый рынок, просто оговорив приемлемые условия и поставив ряд ограничений? То, что мы готовы договариваться, очевидно. То, что мы не собираемся продаваться задёшево, тоже. Так давайте же перейдём к конкретике, чтобы не терять впустую драгоценное время!

— Юности свойственно нетерпение, но ваше уже граничит с наглостью.

— Искренне прошу прощения, но указание на факты едва ли может считаться наглостью.

— Указание — возможно. А вот форма, в которую оно облечено… впрочем, как вежливый человек, я снизойду к вашему возрасту и статусу, сделав вид, что ничего не заметил.

Старший магистр прикрыл глаза, одновременно потирая пальцы левой руки, собранные в щепоть, круговыми движениями. Забавный жест.

— Конкретика, говорите? — вымолвил он. — Что ж. Я свяжусь с коллегами, чьи интересы вы можете затронуть, уточню… обстоятельства, и в срок не более недели дам вам выбор. А для того, чтобы разговоры прошли более предметно, попрошу вас передать образцы ваших изделий.

— Нет ничего проще, — сказала Лейта. — Вейлиф.

— Пожалуйста.

Ранее я всласть понтанулся с демонстрацией невербальной безжестовой магии: не вставая с кресла для посетителей, устроил полноценную презентацию нашего с Лейтой товара. Телекинезом перемещал, иллюзией в форме этакого нарочито обезличенного манекена наполнял поддоспешник и броню, более мелкими иллюзиями подсвечивал детали в нужный момент. Или изображал различные угрозы, вроде «облака токсичного дыма», из которого манекен в нашей броне, вестимо, выходил неуязвимым.

Сейчас же я просто упаковал один из приготовленных для демонстрации комплектов в довольно футуристичный кейс (да, очередная плотная иллюзия, но с рунной стабилизацией, должна продержаться ту самую неделю, самое малое), оторвал свой зад от кресла и лично поставил этот кейс к ногам Мэсфэра.

В какой-то мере — форма извинений. Пусть я и не считал себя виноватым.

Как я, помнится, уже упоминал, рассказывая о деталях сделки с Гостешами, культурная традиция Цоккэса одобряет наведение справок о потенциальных деловых партнёрах после первого знакомства, а не до него. И задним числом в этой традиции просматривается сразу несколько смысловых… оттенков.

Во-первых и в-главных, здесь имеет место явная ставка на первое впечатление. Смотрите своими глазами, думайте своей головой, стройте мнение с опорой на личные ощущения и вот это всё. Дополнять своё мнение чужими словами? Пожалуйста. Но строить фундамент отношений извольте сами.

Понятно, что от всеразличных предубеждений такой подход не спасает. Впервые встречаясь, ну, к примеру, с гномом, с красивой женщиной, с родовитым магом, с подозреваемым в чём-то незаконном и пр. — разумный всё равно будет отталкиваться от некого паттерна, строить общение с опорой на определённые шаблоны. Зато это хотя бы будут его шаблоны. Персональные. А не бездумное обезьянское «о-о-о, это Мальчик-Который-Выжил! Ты видел его очки? А его шрам⁈»

Во-вторых, такая культурная традиция подразумевает и требует неспешности. Основательности и продуманности. Ну и что, если справки наводятся после первой встречи? Всё равно никто и никогда, будучи в своём уме, не станет заключать сделку уже при первом знакомстве. Быстроту и натиск в делах здесь никто не приветствует. Вообще никто. А на попытки форсировать смотрят косо.

Естественное и ожидаемое следствие из того факта, что правящую элиту составляют в основном долгоживущие высокоуровневые маги. Ключевое определение: долгоживущие. А значит, осторожные.

Отчасти тут дело ещё и в эльфийском влиянии. Но лишь отчасти.

В-третьих (и вот это я, к своему стыду, сообразил ой как не сразу), традиция эта стоит на неявном, но мощном фундаменте доверия. Там, где от незнакомцев по умолчанию ожидают ловчилова и, кхе-кхе, налюбилова — там подобная культурная традиция попросту не имеет шансов закрепиться! А вот там, где потенциальный деловой партнёр, пусть по умолчанию преследует свои интересы, но при этом не стремится быстро-быстро срубить золотишка и ломануться вдаль в поисках новых неостриженных лохов… где ценятся прежде всего именно стабильные, долговременные отношения, а многие межродовые сделки действуют буквально тысячелетиями, не меняя ни буквы, ни духа…

Да. Там можно позволить себе расспросы о контрагентах задним числом.

Впрочем, даже следование в русле традиций от того самого наведения справок не избавляет. И…

— Мэсфэр-то? Хитрый тип. Очень хитрый. Ну, так про него говорят, а ведь если пахнет вкусно, то пирожки свежие, верно? Но лично я с ним дел не имел, так что могу дать характеристику исключительно огульно — а потому предпочту промолчать. Но зато я знаю, с кем вам лучше поговорить про него и кто точно сможет сказать больше…

— Про кого рассказать? А что мне за это будет? Шучу. Угостите разок в ближайшей столовой, и довольно с вас. Кстати, а почему вы спрашиваете?

— О Мэсфэре как деловом партнёре я могу рассказать немногое. Я знаю его в основном как коллега по стезе преподавания и сомневаюсь, что вам это пригодится. К тому же у меня сейчас дела, сплетничать некогда. Но если вы действительно заинтересованы, то…

— Так это вы — те самые, от слухов о которых чуть не земля трясётся? Ну, на которых мелирские худоделы покушались чужими руками? Ха! Наши обзавидуются, когда скажу! Про Мэсфэра-то? Ну, чего б не рассказать? Но тогда с вас ответный рассказ из первых уст, что да как случилось в Лесу Чудес. Я за такое дело даже приплачу. Пробовали когда-нибудь грибной шрегз? Нет? Угощаю! Моя тётка троюродная по части подземельной кухни — мастерица великая, безо всякой магии чудеса творит…

— Ты же понимаешь, что мои уста накрепко запечатаны понятием врачебной тайны? С учётом этой оговорки я мало что могу про него рассказать. Но кое-что всё-таки могу. И позднее стребую с тебя должок ровно тем же способом. Ну да, ну да, именно так. Вдруг да потребуется навести справки уже об одном из твоих пациентов? А ты что подумала?

Вернувшись в свой особнячок и более того, в свою спальню, на общую кровать, мы с Лейтой чуток пошалили (действительно чуток, в четверть часа уложились), а затем, сбросив напряжение приятнейшим способом, принялись подводить итоги.

— Итак, Мэсфэр. Более века исполняет роль публичного лица Первого Дома… ну, одного из таковых.

— И справляется хорошо, раз его не заменили, — вставила Лейта, уютно разлёгшаяся прямо на мне. Не в первый раз, впрочем: она вообще, как я заметил, любила такую позицию — и во время, и после.

— Да. Гибкий, скользкий, хитрый — это сколько угодно, но в первую очередь он компетентный.

— А ещё честный.

— Это часть его компетентности. Как ни крути, а Первый Дом Империи — не мутная контора «Рога и копыта», держать на одном из ключевых постов ловчилу им не по чину. Иное — всё равно что в драной мешковине по приёмам ходить.

— «Рога и копыта»?

— Это из моего особого культурного наследия. Примерно как история Илеи Спирс.

— Жду пересказа.

— Договорились. Хотя должен предупредить заранее, что там уймища не- и труднопереводимого юмора, связанного в том числе с цитированием, так что впечатление выйдет слабее ожидаемого. Вообще чем совершеннее стиль текста и чем выше в нём процент различных отсылок, тем больше он теряет в пересказе или при переводе… Но — к теме.

— Да, — Лейта чуть ёрзнула, но снова уютно замерла, если не считать дыхания с сердцебиением. — В силу помянутой компетентности Мэсфэр склонен заключать договоры, выгодные для всех участников, так что по этой части нам бояться нечего. Свою долю выгоды мы получим. Но всё же…

— Всё же?

— … не знаю. Смутное какое-то чувство зудит на краю, а какое и почему… не могу ухватить.

— Может быть, тебя смущает его подход к выгоранию? Так для его рода это обычный ход. Можно сказать, проверенный тысячелетиями.

Этим клеймом — выгоревший — на Цоккэсе метили магов, остановившихся в развитии. Возможных причин у выгорания множество, но все их можно поделить на три большие группы: психологические, духовные, физические. В частности, моя личная проблема с дальнейшим развитием, понемногу решаемая, имеет смешанную духовно-физическую природу: я хочу продолжать возвышение, я даже могу продолжать, но если стремлюсь избежать дурных долгоиграющих последствий — обязан сделать паузу и подлечиться.

Конкретно Мэсфэр замер на своей нынешней ступени не из-за физических причин (происхождение его таково, что лучшей базы, чем рождённому в Первом Доме, человеку и желать грешно) и не из-за неких психологических заморочек (что вообще-то вполне излечимы, спасибо менталистам с уклоном в область целительства). Нет. Его случай — это чисто духовные травмы, накопившиеся за время практики высшей магии и с некоторых пор попросту не пускавшие его дальше. Довольно типичный случай: более половины всех выгоревших магов упираются в потолок именно так. Ему ещё повезло, потому что выгореть, будучи уже в ранге старшего магистра, много лучше, чем в ранге магистра младшего. Или вовсе персоны не титулованной; для рождённого в Первом Доме настолько раннее выгорание — почти позор.

И здесь опять-таки имеется развилка.

Духовные причины выгорания тоже… не безнадёжны. Основная проблема в том, что исцеление травм духа обычно связано с практиками разной степени сомнительности. Например, если от выгорания пострадали преимущественно оболочки с динамической сетью, оставив ядро духа в целости, то самым простым напрашивающимся решением будет химеризация. Частичная либо полная. Пересадка периферии духа от донора на здоровую основу.

И всё бы хорошо, но в Империи химеризация вне закона. Наряду с человеческой алхимией, тёмным шаманизмом, четырьмя пятыми малефициума, некромантией и прочими практиками этого же ряда.

А Мэсфэр рождён в Первом Доме. То есть происходит из того самого рода, который и установил запрет на химеризацию. За что стоит уважать элиты цивилизованной части Цоккэса, так это за их последовательность: они не считают себя выше закона, они скорее считают законом — себя. Кардинально иной подход в сравнении с привычным по Земле «если нельзя, но очень-очень надо, то сделаем»!

Впрочем, магия — это искусство возможного. Она позволяет достичь сходных результатов разными способами. И у Первого Дома имеется своя альтернатива химеризации: големизация.

Да-да. Магический трансгуманизм на марше.

Одной из самых серьёзных причин, почему Мэсфэр так капитально маскируется от Наблюдателей, является его частично неживая природа. На Цоккэсе аналог термина «зловещая долина» тоже имеется, и даже более того: благодаря менталистам глубинное психологическое отторжение изучено как феномен гораздо лучше, чуть ли не до построения численной шкалы реакций. Учитывая, что этот старший магистр — персона публичная и политически важная, ему противопоказано демонстрировать свою суть открыто, а положено всеми средствами изображать обычного человека (конечно, насколько маг такого ранга вообще может считаться обычным).

И вот тут кроется засада. Для Мэсфэра. Хотя я не знаю подробностей — ещё б я их знал, такие штуки Первый Дом всячески старается держать внутри своих секретных архивов! — но…

Из общесистемных соображений можно предположить, что големизация, будучи практикой вполне легальной, всё равно остаётся сомнительной. С точки зрения удобства, естественности и ожидаемых от неё неизбежных последствий.

Потому что это только в кибершпуньке разновсяческом легко и просто выглядит процедура а-ля «мы пришили тебе новые, блестящие, хромированные ножки и теперь ты можешь пробежать стометровку за 7 секунд! А с моделью подороже пробежишь и за 5!» Или процедура вживления какого-нибудь, гхм, керезникова, реализуемая в любом хреново стерилизованном подвале, после которой хомо вульгарис превращается в хомо супериор. Когда мне на голубом глазу втирают, что, на минутку, генерализованное вмешательство в работу центральной нервной системы проходит без последствий за пару часов, «патамушта наномашины, сынок», реакция у меня одна: щито⁈

Человеческое тело — это не механизм, это организм. То бишь не просто совершенно другая система, это другой тип систем! А при попытке совмещать плоть и металл гибрид неизбежно унаследует слабости и того, и другого. Ну, если не воспользоваться читами всяких там мирокрушащих сил вроде Небесной Кузни и не вписать со вселенской консоли мелким почерком, что-де для субъекта (Главный_Герой_читер_007) обычные правила обычной реальности не работают.

А работают другие, педалирующие его очешуенность. Просто потому что потому.

У Мэсфэра доступа к Небесной Кузне и вселенской консоли, очевидно, нет. И големизация привела его в новый — очевидный, до боли предсказуемый — тупик.

Механика, даже с приставкой маго-, не умеет развиваться. Части механизма можно сравнительно легко и быстро заменить на другие, получше, но вот в процессе эксплуатации механика только деградирует — стареет, расшатывается, истирается, хуже накапливает ману. В общем, если опустить длинную цепочку рассуждений, с которыми я и так несколько затянул, големизация вывела старшего магистра из тупика духовного выгорания лишь для того, чтобы поставить в тупик механической дизадаптации.

Единственный плюс от нового статуса: если ранее его повреждённая духовная периферия болела, то ныне, начисто ампутированная и заменённая на маготехнические аналоги, она своего хозяина более не беспокоит. Но это единственный плюс, да.

Иначе за последнее столетие Мэсфэр взял бы хоть пару новых ступеней. Ан нет, не взял.

Не от хорошей жизни он переквалифицировался из практикующих магов в, ну, администраторы! Чтоб грубее не сказать.

Даже жаль его немного. И приятно, что мы, возможно, сумеем…

Но — по порядку.

— Это… приемлемое предложение, — медленно кивнула Лейта.

Всё тот же кабинет Мэсфэра в недрах БИУМ, куда обычно студенты доступа не имеют. Всё те же лица плюс одна молчаливая особа, укрытая свободными тёмными одеяниями и вуалью аурной маскировки (правда, заметно попроще, чем у хозяина территории, но против моих пассивных чувств всё равно вполне непробиваемой — а сканирование активное я не использовал: это грубо и даже порой подсудно).

— Всего лишь приемлемое? — старший магистр как будто приподнял бровь.

Высокая квалификация Мэсфэра и его репутация молчаливо подразумевают, что его предложения будут более-чем-просто-приемлемы — для всех вовлечённых сторон. И показанное Лейтой недовольство — это либо попытка торга, либо сомнение в посреднике.

То бишь его квалификации и репутации.

— Если необходимо уточнение, то условия приемлемы на первое время. Это понятно и объяснимо: качество наших изделий будет расти по мере роста наших знаний и умений, то есть довольно быстро, если вспомнить, что мы начинаем… как ты там выразился, Вейлиф?

— С низкой базы, — охотно вклинился я, чтобы не изображать мебель.

— Именно так. Далее: из-за интенсивной, отнимающей время учёбы у нас не будет ни возможности, ни, откровенно говоря, желания бездумно тиражировать раз найденные удачные решения. Поэтому план — создать полтора или, может, два десятка комплектов брони до конца первого полугодия, а затем получать пусть скромный, но приличный доход не за изготовление новых комплектов, но за ремонт и модификацию старых — вполне приемлемый выход. Для всех.

— Особенно учитывая, — вновь вклинился я, — что снабжать бронёй предполагается не сложившихся специалистов, а учащихся второго года, которые сами по себе обладают высоким потенциалом, но в норме ещё не способны заплатить полную цену за действительно хорошую защиту. Без помощи родни, займов и тому подобных выходов. Но при этом они же нуждаются в экипировке чуть ли не сильнее профессионалов, поскольку ещё не умеют грамотно соразмерять риски и часто совершают ошибки во время своей практики на полигонах университета и в полевых выходах. Своеобразный лизинг и рассрочка — более чем разумное решение, удовлетворяющее всем условиям задачи.

— Однако, — подхватила нить Лейта, — не бывает решений, которые нельзя улучшить.

— О чём речь? — а вот тут Мэсфэр словно нахмурился. Слегка.

— Мера вовлечённости Первого Дома. Посредничество и предоставление гарантий — это неплохо, но кажется несколько слишком пассивным.

— И что вы предлагаете?

— Совместный проект на будущее. Сразу скажу, что идея принадлежит не мне, а Вейлифу. И что ждать мгновенных, как бы волшебных результатов… не стоит. Речь о долгом и, скорее всего, муторном труде, который может вообще не дать плодов на прямой линии — но вознаградить старания косвенно, как уже не раз случалось в истории.

— Не понимаю.

— Вейлиф, расскажи суть сам.

— Ну, вы наводили справки о нас точно так же, как мы наводили их о вас. Поэтому вы в курсе основных достижений Лейты на поприще биомагии. Создание частично живой брони, а также замен для ранее утраченных конечностей и органов из биоматериала клиентов, доводимых до оптимума жреческими чудесами — это далеко не конец пути. Я предлагаю шагнуть чуть дальше и попытаться создать частично живые… аугментации.

— Что, простите?

— Функциональные замены для конечностей и органов, являющиеся чем-то средним между итогом работы химерологов и результатом трудов големантов. Ведь почему химерология считается незаконной? Тому есть две основных рациональных причины: если использовать при химеризации материал монстров, получившийся гибрид окажется отдалён от привычных нам человеческих норм и стандартов, сместится к монструозности; если же использовать материал человеческий — то тут мы сталкиваемся с очевидными и трудно преодолимыми этическими препятствиями. В свою очередь, на пути големантии встаёт проблема совмещения живого и неживого.

— Что ты, чернородный, можешь понимать в тонком искусстве големантии?

Молчаливая замаскированная особа в углу впервые подала голос… оказавшийся женским и сверх того довольно звонким, молодым. Хотя и низким: пожалуй, настолько глубокого контральто я доселе в этой жизни не слыхал. Больше скажу: из-за глубины тембра я — я, Наблюдатель, кратно более чуткий, чем обычные люди! — даже не мог уверенно сказать, что угадал пол говорящей.

Может, это всё-таки не говорящая, а говорящий?

Что поделать — речь о реально очень качественной, всесторонней маскировке, тут уж без сомнений в природе укрытого ею не обойтись…

— Именно я в големантии понимаю мало что, — лёгкая, словно танцующая уступка, сопровождаемая столь же лёгкой улыбкой, не показывающей зубы, — однако существуют фундаментальные принципы мироустройства, знание которых способно возместить незнание некоторых частных фактов. К примеру, не обязательно разбираться в магии иллюзий так, как разбираюсь в них я, чтобы сказать об уязвимости всех моих конструктов к антимагии. И о том, что мои имитации реальных предметов — именно в силу того, что это лишь имитации — уступят аналогичным имитациям практиков школы воплощения. Ну, при условии примерного паритета в ступени и ранге класса между мной и условным воплотителем.

Пауза. Никаких возражений.

— Так вот, — продолжил я, — не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать: если големант заменяет живую конечность магомеханическим протезом, этот протез может иметь самые поразительные свойства и даже в чём-то превосходить живой аналог… но на пути возвышения он становится тормозом, а не преимуществом, потому что возможности механики — даже магической — фиксированы. Живое, просто в силу своей природы, развивается и растёт; механическое в лучшем случае подлежит замене. Отсюда и, как по мне, напрашивающаяся идея: сделать вместо мёртвого магомеханического устройства похожее, но хотя бы отчасти живое. Тоже способное расти и адаптироваться, пусть даже с некоторыми ограничениями. Не мне объяснять преимущества подхода.

— Красивая фантазия, — отреагировала замаскированная особа. Нет, всё-таки голос больше похож на женский… — Остаётся только два вопроса: почему до этого не додумались раньше — и почему вы так сильно верите в успех своей идеи?

— Если по порядку — откуда мне знать? Я не в ответе за чужие мысли. Почему раньше никто не дополнял качественную фенопластическую регенерацию жреческими чудесами, а Лейта стала первой? Тут у меня ответ один: любая новация кем-то придумывается, любой приём или заклинание кто-то выполняет первым, и окружающим порой остаётся лишь вздыхать: это же элементарно, почему прежде никто этого не делал? Что до веры в успех идеи… а нет у меня в него веры.

— Неужели?

— Да. Моё предложение не из тех, где нужна вера. Но я не вижу препятствий, которые помешали бы попробовать новый подход. И есть у меня подозрения, что от решения побочных задач при попытках сделать полуживой протез — даже попытках, что сами по себе неудачны — пользы может выйти больше, чем от успешного решения основной задачи.

— Да?

— Именно так. Впрочем, критерием истины может стать лишь практика, а развивать новое, ранее не изученное направление големантии без помощи Первого Дома моя госпожа Лейта не сможет. Кстати, я не исключаю, что Первый Дом ранее уже предпринимал изыскания в области создания полу- и квазиживых аугментаций. Не будучи допущенным до ваших архивов, я не могу быть уверен в отсутствии таких шагов. Но зато я уверен почти полностью, что ранее род Ассур с Первым Домом совместно над подобным проектом не работал. А если учесть некоторую… уникальность Лейты Возвращающей как специалиста с довольно-таки особенным классом… — я повёл рукой, словно при представлении, подчёркивая тем важность её участия, — что ж. Веры в успех у меня, как уже сказано, нет. Но вот определённые надежды на этот успех имеются. Дело лишь за согласием со стороны Первого Дома. Принципиальным.

Пара замаскированных, пусть и по-разному, особ не шелохнулась. Но некое ощущение сродни интуиции подсказало, что Мэсфэр и обладательница глубокого, сочного контральто активно общаются, обсуждая сказанное и подразумеваемое. Просто не вслух.

По крайней мере, я и Лейта — общались.

«Как всё прошло?»

«По обыкновению, неплохо. Или ты ждёшь похвалы своему дару оратора?»

«Нет».

«Как бы то ни было, предложение сделано и не отвергнуто сходу. Остаётся лишь ждать. И… лично я до сих пор не уверена, что взваливать на себя дополнительную нагрузку разумно».

«Конечно, неразумно! В ближней перспективе. Но чем больше у нас крепких подвязок, деловых и дружеских, с власть имущими из старых владетельных родов, не обязательно гриннейских…»

«Ой, не начинай опять. Я же согласилась с твоими аргументами, чего тебе ещё?»

«Извини, но меня по-прежнему беспокоит не разрешённый до конца конфликт с…»

— Хм, хм, — нарушил тишину Мэсфэр, заставляя меня прерваться. — Не могу сказать, что ваша, так сказать, исследовательско-прикладная инициатива застала меня врасплох. Но именно такой акцент… что ж, скажу без лести: ваш дуэт умеет удивлять. И, пожалуй, сумеет кое-чему… научить. Предварительно я готов пойти вам навстречу, но с одним условием.

— И это? — Лейта чуть склонила голову набок, одновременно слегка приподнимая правую бровь.

— О, ничего неожиданного. Но прежде чем проталкивать тему аугментаций среди своих сородичей, я бы хотел иметь на руках хоть какие-то положительные результаты.

— Это естественно. — Ну да: кому охота прослыть пустозвоном, ведущимся на яркую обложку?

— Но принять участие в проекте лично и всерьёз я смогу едва ли, — незамедлительно уточнил Мэсфэр с извиняющимися нотками в голосе, разводя руками. — По крайней мере, пока он остаётся не более чем любопытной идеей. В моём расписании для этого просто нет места. Зато я готов выдать вам помощника, достаточно компетентного в части теории и практики големантии. Точнее, помощницу.

— Отец…

— Позвольте официально представить: Ядва, моя младшая, четвёртая дочь от пятой супруги. Она же студент третьего года с потока общей артефакторики. Углубить знакомство вы сумеете и без меня; к слову, с различными мелкими вопросами, касающимися общей сделки по биоскафандрам, тоже можете смело обращаться к ней. Она либо разрешит их сама, либо задействует семейные связи.

— Благодарю за понимание и щедрость, — поднявшись, неглубоко поклонилась Лейта (я молча отзеркалил её жест, правда, не поленившись склониться поглубже… пусть и не слишком глубоко).

— Ничего-ничего, это просто мой долг, — как бы отмахнулся Мэсфэр, но через щёлку в его вновь слегка приоткрытой маскировке плеснуло довольством, уж не знаю, насколько наигранным и к чему конкретно относящимся; возможно, дело тут вовсе не в удачной сделке — сколько таких за свою карьеру он заключил? Счёт на тысячи, мне кажется — а скорее в чём-то личном. Семейном.

Прозрачный намёк на то, что мы с Лейтой сумеем чему-то научить, я отнюдь не пропустил мимо ушей. Не на Ядву ли в качестве ученицы намёк, хм?

Очень на то похоже.

Толком пообщаться с дочкой Мэсфэра сразу же у нас не вышло. Виной тому не одно лишь нежелание с её стороны (хотя вдали от отцова пригляда отношение ко мне, чернородному, раскрылось до пределов, самую малость не дотягивающих до полноценно оскорбительных). Просто у всех троих учебное расписание тоже выходило весьма плотным. Однако Лейта успела договориться о том, что в ближайшие выходные Ядва придёт к ней — то есть к нам — в гости для того самого делового общения.

А может, и не только делового. Там уж как пойдёт. Если бы старший магистр выражался яснее и хоть намекнул, какого направления нам желательно держаться в общении с его дочуркой…

Так. Стоп и стоп. Почему это меня упорно тянет принижать Ядву даже в мыслях?

— Это очевидно, — хмыкнула Лейта, не в первый раз чуть ли не мысль мою считав. Иногда её мощно усиленная нерядовым интеллектом проницательность даже пугает… — Проблема в том, что вы с ней почти диаметрально различны. Парень и девушка, выскочка и родовитая, перспективный маг и калека…

— Калека?

— Да. Ты мог не заметить, но моё чутьё жизни обойти или блокировать куда сложнее; суть в том, что в Ядве ещё больше от голема, чем в её отце. Тот — магомеханизм наполовину, а она — почти на две трети.

— Ого! Это же…

— Именно. Почти наверняка дело в каких-то медицинских проблемах. Причём крайне серьёзных.

— Вот как…

— Именно, — повторила Лейта. — Но если на полную включить бездумные стереотипы, чего ты, как правило, избегаешь, то с твоей башни она — балованная принцеска, родившаяся в пурпурной люльке и по праву рождения имевшая всё, чего пожелает. Ну а с её стороны ты — возмутительно юный, но успевший её безнадёжно обогнать, здоровенький, удачливый и так далее. Почти единственный минус — лицом не вышел и ещё с манерами из-за происхождения всё грустно. Но для мужчины не быть писаным красавцем далеко не так болезненно, как для женщины. Кстати, я своей чистокровной мордашкой тоже Ядву раздражаю, но меньше. Как ни забавно, но то, что мой постоянный партнёр такой, в её понимании, неказистый — слегка примиряет её с реальностью.

— Итого нам придётся не только работать с ней, но и по мере возможности бороть её мозговых тараканов, раскормленных до размера мерцающих гончих. Весёленькая перспектива!

— А никто не обещал, что будет просто.

До тех самых выходных и запланированного разговора с Ядвой случилось ещё одно вмешательство в ранее выстроенные планы. Новость довела до меня, как ни странно, не кто-нибудь, а Тиэле. Ну, та самая более-чем-двухметровая бронзово-платиново-алая красотка-на-любителя, смахивающая на главную героиню хентая, которую я как мог оградил от посягательств четвёрки не шибко умных студиозов.

(Успешно, к слову: во всяком случае, о новых поползновениях в её сторону я не слыхал, даром что пускать на самотёк вопрос не стал и несколько раз специально интересовался развитием ситуации).

— Вейлиф! Эй, Вейлиф!

— Тиэле?

— Помнишь ещё меня? Приятно. Знаешь, есть к тебе разговор. Давай отойдём ненадолго.

— Ну, разве если ненадолго…

— А вот сейчас обидно было… шучу. Немного. Можешь этот свой купол приватности поставить?

Без долгих слов организую запрошенное.

— Шикарно! Собственно, я о чём. Тут ребята годом старше вечеринку устраивают…

— Не интересует.

— А зря, — Тиэле посмотрела на меня этак… не просто свысока, что позволял её выдающийся рост, но ещё и с некоторым намёком. Почти сурово. — Дело даже не в том, что вечеринка эта особая, кого попало туда не приглашают и прочее такое. Дело в том, что именно тебе я бы не рекомендовала на приглашение плюнуть. Или прийти одному.

— Ты что-то знаешь?

— Да, но прямо сказать не могу, — красотка-на-любителя выразительно почесала левый висок и не менее выразительно потёрла горло. — Только намекнуть, прозрачненько и без нюансов. Сугубо из моей к тебе симпатии.

— Ну, намекай.

— Да я как бы уже. Приходи обязательно, с подругой. И будь готов к… разному.

Тиэле снова потёрла левый висок.

— Так. Давай-ка попробую угадать, а ты знак подашь.

Я сделал жест, словно обводя вокруг своего черепа круг, и подвесил в воздухе прозрачную цифру 4.

— А ты догадливый. Да, именно они.

— Понятно… где? Когда?

Мой терминал выдал звуковой сигнал пришедшего сообщения.

— Ясно и спасибо. Последний вопрос: ты сама там будешь? И… с кем?

— Буду. Не с тобой… к сожалению.

— Помощь нужна?

— Скорее нет. Мне… нормально. Да не, я серьёзно, не смотри так!

— А как ещё прикажешь смотреть, с учётом… — я тем самым жестом потёр свой висок.

— Вот именно поэтому мне нормально. Ты поймёшь.

— Надеюсь. Потому что если я не пойму…

Тиэле улыбнулась кривовато, но ничего не сказала.

А я при первой же возможности изложил наш странноватый разговор Лейте. Да и как бы я обошёл эту тему, коль скоро планировал явиться с нею в качестве пары?

В принципе, я от этой обязательной вечеринки чего-то особо невероятного не ждал. Все вечеринки более или менее похожи друг на друга — особенно в университете. То есть в месте, где уже сравнительно взрослые разумные обоих полов впервые оказываются вдали от плотного присмотра со стороны своих семей, вкушая попеременно как лимоны ответственности, так и вишенки (условной) вседозволенности.

Так что да. Я ждал небезызвестной триады из музыки, секса и Веществ.

Настораживала же в основном обязательность явки и организаторы веселья. Да кто угодно на моём месте напрягся бы, узнав, что его приглашают ребята — а может, и не ребята, или не только ребята — из Четвёртого Дома, то бишь имперские менталисты.

И что отказаться нельзя.

Точнее, можно, но (если верить Тиэле, которая вообще-то твёрдо верила в то, что говорит) с такими последствиями, что лучше поддаться.

Ну да ладно. Живы будем — не помрём. Не заабьюзят же там нас до полной потери сознания! За попытки выйти за рамки круглоголовым надают по их круглым головам до характерного звона. Всё-таки Четвёртый Дом — не Первый… они даже, если побыть чуточку патриотом, не Гриннеи.

Но первым номером шёл всё-таки разговор с Ядвой. Который поначалу откровенно не заладился. Да уж… однако Вейлиф — не какой-то там двенадцатилетний юнец, Вейлиф на самом-то деле опытный и умный, прошаренный тип…

Короче, я довольно быстро и технично слился, оставляя девушек наедине. И дело, то бишь диалог, с некоторой пробуксовкой тронулось с места, а там и бодренько так покатилось вперёд.

Потому что Лейта тоже опытная и умная. И обаятельная. Умеет вызывать на откровенность.

А я, помимо прочего, не гордый: могу просто постоять в сторонке, послушать… иногда нашёптывая ей на ушко, незаметно для Ядвы, какие-нибудь Умные Мысли. Да, это паллиатив; да, рано или поздно мне всё равно придётся налаживать с Ядвой прямой диалог, а не такое вот заочное безобразие. Потому что тот самый неявный посыл Мэсфэра никто не отменял, а игнорировать даже неявные инструкции старшего магистра — ну, попросту неумно.

Пока же — вот так.

— С чего бы мне быть обиженной на отца?

— Прости, если я лезу не в своё дело, но мера твоей големизации… эм…

— Хо-ха! Хо-ха-ха! Извини, но это действительно смешно. Ты что же, решила, будто он на мне опыты ставил или там из идеологических соображений… хо-ха-ха-ха!

— А… на самом деле?

— Ой, да не деликатничай. Я давно не ребёнок, в нынешнем виде существую уже больше половины жизни, понемногу теряя свои живые части…

— И… сколько вообще ты…

— Говорю же, не деликатничай. Ты целительница, тебе не идёт. Мне тридцать один год, ступень — пятьдесят третья… на которой я зависла уже лет одиннадцать как, нет, даже двенадцать. Тебе, наверно, и не понять, каково это, ты-то здорова прям идеально, как любой целитель…

— Ну почему же не понять? Отвечу на откровенность откровенностью: мне уже 85, но до недавнего времени, при былой главе рода, я считалась генетическим мусором, не способным даже пороговой ступени достичь, полусотенной. Ты на дюжину лет зависла на 53-й? Ну, я примерно то же время висела на 44-й.

— Что⁈ Ты…

— Не лгу, и твои чувства не лгут тоже. Это непростая история и не чисто мои секреты, но если без лишних деталей, скажу так: своим нынешним положением и рангом младшего магистра я ПОЛНОСТЬЮ обязана Вейлифу. Хотя сам он свою роль… приуменьшает. Но это не я из милости заметила и пригрела одарённого чернородного — это он оказал мне огромную честь и показал… новые тропы к вершинам.

— Э-э… но…

— Нет-нет. Не мой секрет. Расспроси его сама при случае. Может быть, он доверится тебе. Но даже если и нет — не обижайся: каждый маг… нет: каждый разумный… имеет право хранить свои тайны.

— … я в шоке.

— О, это ещё не шок. Если бы ты только могла предположить… но ладно, оставим это. Значит, ты големизирована настолько интенсивно по медицинским показаниям?

— Да. Это вроде как один из тёмных секретиков Первого Дома, но по факту все, кому надо, и так в курсе. Говоря кратко, силе сопутствует слабость, выдающийся талант в големантии оплачивается не менее серьёзными изъянами. Кому-то везёт с пропорцией талантов и изъянов, как тому же ректору, который на дороге в высшие магистры только ступни на протезы заменил. А мне вот в маго-генетической лотерее выпал не совсем уж поганый расклад, но вполне себе дерьмовенький… средней степени. Ведь до пороговой пятидесятой я всё-таки добралась. Успела.

— А… часто не успевают?

— Тех, которые вовсе не имеют шансов дорасти до полусотни, Первый Дом отсеивает ещё на этапе эмбрионов. И даже тех, у которых маловато шансов стать младшими магистрами. Никому не улыбается плодить заведомых калек. К счастью, обычно скорость прогрессии синдрома Хышэфа-Энэкхири можно определить, пока будущий маг ещё только бластула. К сожалению, синдром — не чистая генетика, от духовного развития с классовой эволюцией зависит не меньше. Ну и конкретно в моём случае, как говаривал один забавный парнишка, «не повезло, не фартануло».

— Ты довольно откровенна.

— Привычка. Да и что на пустом-то месте муть поднимать? Смысл? Папуля явно рассчитывает, что испытателем для ваших аугментаций стану я. То есть доступ к моей полной медкарте у тебя появится так и так. Поэтому проще сразу говорить о проблеме прямо.

— Но в чём выражается твой… случай? Можно мне тебя обследовать?

— Да запросто, я вся твоя — ну, сколько меня ещё осталось. Действуй. Что же до моего случая, то на синдром Хышэфа-Энэкхири наложились…

И Ядва с Лейтой без подготовки перешли на такой густой целительский жаргон, что я попросту перестал понимать две трети сказанного. Начисто. Только отдельные уже знакомые термины выхватывал: базиаль, нейросома, вторичный гликогеноз… нахватался по верхам, как говорится, ибо имея в подругах целительницу, нельзя не нахвататься — но не более.

— Да уж, — вернулась к человеческой речи моя боевая подруга спустя без малого четверть часа. — В целом, если подытожить, этот ваш сложносочинённый синдром ХЭ — действительно оборотная сторона таланта. Причём опять-таки прослеживаются параллели с практиками Ассуров.

— Да?

— Именно так. До классовой эволюции у меня была серебряная особенность — Зрячие Руки. Если без деталей, то я (как и все сородичи) платила за повышение чёткости и глубины восприятия, а также мощную визуально-тактильную синестезию катастрофической магической близорукостью. А в твоём роду частью наследия является гиперчувствительность к тонким структурам материалов…

— Это называется Чтение Паутины Сияний. Особенность золотого ряда. Как и парная особенность того же ранга — Плетение Паутины Сияний.

— Не в названии суть, а в том, что эта штука перегружает духовную периферию и делает базиаль не такой прочной, как обычно, у магов без таких вот… обоюдоострых родовых преимуществ. Ведь что такое, по сути своей, чувствительность? Это способность ловить сигналы, реагировать на них. А когда сигналов слишком много из-за сверхчувствительности? Что ж, тогда перегруженная нервная система начинает отказывать, не менее перегруженная духовная периферия — от оболочек и до динамической сети — становится скорее хрупкой, чем гибкой, как должно быть в норме, и гармония живого организма рушится. Понемногу, но неотвратимо — причём тем вернее и тем быстрее, чем выше родовой талант.

— Примерно так, да. Ты очень быстро разобралась в сути проблемы. Может, и лечение какое-нибудь предложишь? Настоящее.

— Ну…

— Смелей! Ох, знала бы ты, какие идеи выдвигали эти, из Третьего Дома, чтобы помочь Первому с нашей бедой! Какие средства пускали в ход, какие опыты на нас ставили… а толку? Кроме всякой наглухо незаконной дряни с гарантией помогает только полная блокада особенности — но големант-артефактор, чьи пальцы и разум глухи к Паутине Сияний, уже не может зваться членом Первого Дома. Это как слепой художник, как парализованный воин, как безумный учёный…

— Согласна. И самое простое, что я могу предложить — примерно то, за счёт чего я получила свой титул Возвращающей.

— Что? Фенопластическая регенерация⁈

— Да. Правда, в твоём случае масса имплантата вдвое превысит массу оставшихся родных тканей, да ещё ряд дополнительных проблем придётся решить… возможно, вместо чудес второго ранга придётся использовать третий ранг… но такой паллиатив всё же лучше големизации.

— Паллиатив?

— Конечно. Может, специфика целителей из иных родов и не позволяет делать то, что делаю я, но уж начиная с уровня старших магистров, используя Купель Нэррья, представители Третьего Дома должны делать нечто подобное без особых сложностей. Однако не делают — потому что это не решение проблемы, а типичное симптоматическое лечение. Ведь особенности, разрушающие тело и дух, остаются, генетика с духовной анатомией не меняются. И даже хуже того: с высокой вероятностью операция даст толчок к ускорению дегенеративных процессов.

— И всё же, если прибегнуть к этому способу… каков будет результат? Точнее, сколько времени мне удастся выиграть и сколько ступеней я успею пройти, пока синдром не отыграет своё назад?

— М-м… точно не скажу. Для этого надо понаблюдать процесс в динамике. Но…

— Ну хоть примерно!

— Если примерно, то в самом скверном случае паллиатива хватит на срок от пяти до двух лет. Ну и ступеней примерно столько же, если не делать в развитии упора на альтернативные школы магии. Тогда есть шанс подняться повыше. А вот более интенсивная практика родовой магии гарантированно ускорит как личный прогресс, так и течение синдрома. После чего ты вернёшься в такое же состояние, как сейчас, а то и того хуже.

— Хо-ха-ха-ха! — практически взорвалась своим необычным низким смехом Ядва. И хохотала вот так, взахлёб, слегка истерично, чуть ли не минуту.

После чего, поуспокоившись, выдала:

— Отличная новость, просто отличная!

— Неужели?

— О, разумеется! При моей стадии синдрома Хышэфа-Энэкхири подъём хотя бы на пару ступеней — настоящее маленькое чудо! Да ладно подъём, я и без него бы обошлась. Одна лишь возможность снова почувствовать себя полноценным магом, почувствовать себя полностью живой… даже ненадолго… и ты ещё сомневаешься, что этому стоит радоваться? Хо! Хо-ха-ха-ха!

Я покивал сам себе. Ну да, логично.

И мой собственный случай на этом фоне, кстати, смотрится невероятно выигрышно. У меня-то впереди маячит полное исцеление с дополнительными бонусами за старание…

Хотя и случай Ядвы не безнадёжен, о чём они с Лейтой как раз заговорили. И даже более чем просто заговорили:

— Вот. Я подключила эту живую перчатку к афферентным нейронам — тем, что ещё остались. Давай, попробуй коснуться чего-нибудь. Ну, как оно?

— Я… чувствую?

— Что именно?

— Почти то же, что чувствует живая кожа! Срочно, дай мне что-нибудь горячее или холодное!

— Вот. Лёд, конечно, уже подтаял, но…

— Я чувствую. Понимаешь? Чувствую! Не просто знаю из-за сигнала температурных датчиков, не просто получаю данные проприоцептивной сетки — реально чувствую! Холод, текстуру, давление, даже…

— Осторожней! И не размахивай так ножом…

— … даже боль. Почти настоящую. Как… как ты это сделала⁈

— С моим новым классом — довольно легко. Метаморфизм позволяет вырастить всякое: например, такую вот перчатку из живой человеческой кожи.

— Чьей?

— Ну, на первый раз я особо мудрить не стала, так что это — моя кожа. Воплощение по образцу, если точнее, поэтому долго она не проживёт. Ну а подключение к нейронам — это уже так, задачка на знание анатомии пополам с небольшими целительскими хитростями. Демонстрация биологической аугментики.

— И она удалась, да ещё как! Настоящие чувства… бездна! Это… это…

— Успокойся.

— … хух. Я уже. Маг я или кто? Но всё же у меня куча вопросов. И главный: почему эти скашшэр из Третьего Дома не сделали что-то подобное? За все эти века, за тысячелетия! Это ведь довольно простая штука, не что-то исключительное, я права?

— Не спеши осуждать Третий Дом.

— Почему бы это?

— Уж не из целительской солидарности. Просто…

— Просто — что? Не молчи!

— Я думаю, это ловушка опыта. И попасть в неё может кто угодно. Если на то пошло, Первый Дом те же самые тысячи лет развивал големантию в самых разных проявлениях; но кто мешал вам сделать не такой уж широкий дополнительный шаг и в дополнение к мёртвым механизмам использовать живые? Хотя бы не полностью, или временно оживлённые, или имитирующие жизнь?

— …

— Молчишь? Вот и с Третьим Домом такая же ерунда. Консерватизм мышления и свобода мысли не то что несовместимы — они антагонистичны! И если бы Вейлиф меня не подтолкнул, я бы до сих пор…

— Вейлиф то, Вейлиф сё. Опять этот Вейлиф!

— Он тебе не нравится. Даже после того, как его идея дала тебе… вот эту перчатку. И перспективы на много большее.

— А с чего бы мне, э-э, любить этого наглеца? Он же места своего не знает! Ты там была, ты видела: мальчишка этот с моим отцом говорит, как с равным! Со старшим магистром Первого Дома!

— А-а, так тебе за отца обидно, — «догадалась» Лейта.

— Вот ещё. Да кто твой Вейлиф вообще такой, чтобы я на него обижалась?

— Хорошая попытка, но нет. Я ведь уже говорила: чужие секреты не выдаю.

Тихий вздох.

— Тогда вернёмся к теме, — решительно и ровно постановила Ядва. — Что нужно, чтобы сделать из такой кожи вместо перчатки… хм…

— … комбинезон на всё тело?

— Да!

— Как ни забавно, но не так уж многое. Вопрос не столько в изготовлении таких аугментов, сколько в их совместимости с… основным организмом. И — одновременно — голем-элементами…

— Не томи, рассказывай!

— А ты не торопи. Видишь ли, первым делом мне придётся напомнить одно из базовых правил. Чем проще система, тем она надёжнее, стабильнее и меньше нуждается в пригляде.

— Хочешь сказать, что идея собрать кадавра из моей живой части, големизированной части и сверх того кусочков аугментированных — плохая идея?

— Да. Ты и сама должна это понимать.

— И-эх. Понимаю, что уж…

— Чем живое отличается от магомеханического — не мне тебе объяснять. А вот аугменты вроде этой перчатки… их роднит с механикой то, что это — внешние для организма, подключаемые элементы. Можно их чинить, хотя починка больше похожа на исцеление; можно заменять; можно модифицировать — причём куда свободнее, чем полноценно живые ткани с органами.

— А чем они похожи на живое?

— Степенью интеграции. Живое должно получать питание и энергию, чтобы не умереть — то есть аугменты придётся подключать к кровеносной системе, а скорее даже интегрировать в неё. Аналогично и одновременно надо интегрировать аугменты с духом, с его ядром прежде всего. Операция по вживлению затронет и базиаль, и ординаль, и даже, пусть в наименьшей мере, персональ — всё!

— Звучит сложно. И рискованно.

— Да, но иначе и стены возводить не стоит. Только такой вот хорошо интегрированный аугмент не просто заменит встроенную големику, вернув телу полноценную чувствительность — это мелочи, которые приятны, но ради которых едва ли стоит стараться…

— Мелочи⁈

— Да, мелочи. Потому что насчёт основной цели мы с Вейлифом не шутили: хороший аугмент может заменить повреждённые части тела и духовные оболочки во всех аспектах. А как прямое следствие — может развиваться и расти вместе с аугментированным.

— Ты… не шутишь?

— Я — целитель. По рождению, по призванию, по выбору. Я не шучу с такими материями. Никогда.

— …

— Расслабься уже, Ядва. Я всё понимаю и нисколько не в обиде.

— …

— Вот, сока выпей. Он холодненький, вкусный.

— … я почти не чувствую вкусов. Последние года три я лишь с усилием отличаю слоёное тесто от бумаги.

— …

— Расслабься. Уж ты-то в этом не виновата.

— Всё равно прошу прощения.

— Ерунда. Ты мне надежду подарила, я — да и весь Первый Дом — за такое… даже и не знаю, чем за такое надо отдариваться. Если по справедливости, эквивалентно полученному. Наверно, если у проекта аугментации появится ощутимый положительный итог, придётся Империи поднапрячься и выделить Ассурам землю с магическим оазисом. Подходящего спектра, конечно, не абы каким.

— Да?

— Да! Меньшим за ТАКОЕ не расплатиться!

«Похоже, синдром Хышэфа-Энэкхири — гораздо более серьёзная проблема, чем нам казалось».

«Если у Дысоша Возвышающего из-за него всего лишь ступни механические…»

«Да. Масштаб явно недооценён. Но при всём сочувствии к серьёзно пострадавшим, вроде Ядвы — для нас, точнее для тебя, это лишь плюс, верно?»

«Только если удастся продвинуться с решением».

«Хэй, Лейта, больше веры в себя!»

«Скромность надёжнее самонадеянности».

«Ну, тут не поспоришь…»

Обязательная к посещению вечеринка мозголазов не нравилась мне практически всем. В том числе и адресом. Казалось бы, в БИУМ места — хоть на дирижаблях рассекай! Но нет: господа организаторы выбрали точкой сбора относительно уединённый особняк на окраине имперской столицы. Весьма и весьма вероятно, принадлежащий Четвёртому Дому и в силу этого отчасти экстерриториальный.

Понятно, что эта самая экстерриториальность сильно ограничена. Не особо вылезает за рамки, что устанавливаются простой частной собственностью на некую территорию. То есть речь не об официальном представительстве Дома и тем паче не о «домашнем» оазисе.

Но всё равно неприятно. В том числе из-за двойственности.

Разумеется, в каком-нибудь дикоземье, где не действуют никакие правила, кроме банального права силы, риск столкнуться с какими-то неприятными трюками выше — но там и отбиваться можно любыми доступными средствами, не особо оглядываясь на законность. А вот в месте проведения вечеринки законы Империи действовали… но частично. Увы, я не настолько хорошо знал законодательство, чтобы свободно ориентироваться в том, что стоит терпеть, а на что уже можно огрызнуться — и с какой силой.

Да, паранойя. Но хэй! Лучше быть насторожённым на пустом месте параноиком, чем излишне беспечной мышкой в мышеловке!

А ещё мне не нравилась форма одежды, тоже навязанная чужими правилами. Из-за этих клятых правил мне пришлось расстаться с любимым комбинезоном-поддоспешником, нацепив хиссэй — чисто имперскую традиционную хламиду до нижней трети бёдер, отчасти напоминающую римскую тогу (или, может, скорее греческий хитон; не разбираюсь в древней моде). Как бы то ни было, в хиссэе я ощущал себя примерно так же неловко, как викторианский джентльмен, вздумавший нацепить шотландский килт. И отчасти по тем же причинам.

Ибо да: хиссэй правомерно сравнить и с кимоно — так как дополнительного нижнего белья к нему не полагается в принципе, отчего тот самый ветерок вокруг интимных частей тела…

Проехали.

Несколько утешало меня лишь созерцание Лейты в женском варианте хиссэя со своим специальным названием — более длинном и хитрее задрапированном, подчёркивающем грудь и талию. А подчёркивать было что, да ещё как!

И казалось бы, чего я там не видел? Неоднократно, регулярно, с большим юношеским энтузиазмом и видел, и щупал, и ещё всякое интересное проделывал. Однако ж факт медицинский: при виде боевой подруги в таком наряде ноздри словно сами собой раздувались пошире, во рту пересыхало, а желание куда-то там переться грудь в грудь сходилось с желанием иного рода.

Полагаю, в том и заключался смысл этого переодевания. Хотя Лейта — как раз из тех женщин, что могут вызвать у мужчины желание иного рода, будучи наряжены хоть в мешок из-под картошки. Им достаточно просто шевельнуться, с ноги на ногу переступить, причёску поправить. И всё, увяз коготок.

Мне не очень-то нравилось, что на неё, одетую вот так, будут пялиться… всякие там.

Кстати. Я, конечно, поставил в известность Даритта Гостеша насчёт предстоящего мероприятия. С парой сопутствующих вопросов: насколько это санкционированно и нельзя ли как-то отвертеться от всего этого? Почему нельзя просто учиться и работать, я что, слишком многого хочу?

Даритт ответил:

— Вейлиф, ты же умный парень. Для своих лет так вообще… как ты думаешь, сколько в действиях Четвёртого Дома относительно студентов — почётных гостей Империи, её потенциальных граждан и работников — произвола и сколько тщательно распланированного умысла?

— Предпочёл бы столкнуться с произволом, — буркнул я. — А вообще, если это какая-то особенная, дополнительная проверка, то какого дырявого иблиса её устраивают не при поступлении и тем более не до поступления, а с таким лютым запозданием?

— И на этот вопрос тоже легко ответить, если немного подумать, — бледно улыбнулся Гостеш.

На минутку: тот самый тип, которого я ещё при знакомстве заподозрил в сотрудничестве с внешней разведкой своего рода, а то и вообще Гриннея. И подозрения насчёт которого давно стали уверенностью.

Ну да, ну да… долгоживущая правящая элита цивилизованных держав никуда не торопится. Перед тем, как устраивать всякие хитрые проверочки с ментальным душком, они сперва методично соберут все нужные данные, выстроят предварительный психопрофиль, понаблюдают на предмет того, нет ли в маске, носимой конкретной персоной, замазанных трещин или ещё каких изъянов. Соберут данные о здоровье, об успехах в учёбе, о досуге, об увлечениях, о привычках — и так далее, и тому подобное…

И лишь после этого пригласят на закрытую вечеринку, обязательную к посещению.

После которой одни пути для тебя закроются, зато другие, ранее наглухо запечатанные, вполне могут широко распахнуться. То же потенциальное гражданство родной державы ведь не предложишь какому-нибудь потенциальному маньяку, верно?

— Я, — говорю неспешно, тщательно фиксируя взглядом микромимику Даритта, — немного подумав, уверен, что когда-то на своём первом году ты тоже ходил на особую вечеринку Четвёртых. Но вот что мне интересно по-настоящему, так это насколько успешным оказался твой поход?

— Не особо, — признался мой визави, почти не дрогнув.

Почти.

…И вот мы входим в ворота того самого особняка, который я был бы рад обходить десятой дорогой. На Лейте, как уже сказано, женский хиссэй, чёрный с зелёной искрой, стройнящий и смягчающий слегка избыточный атлетизм её фигуры; на мне мужской хиссэй — насыщенно-зелёный с этакими чёрными линиями, слагающимися во фрактальный узор, также неплохо подчёркивающий разворот плеч и что там ещё надо подчеркнуть. На ногах у нас обоих мягкие, с тонкой подошвой босоножки с небольшим секретом, на шеях однотипные чокеры с другим секретом, на головах лёгкие и простенькие, как бы стальные на вид венцы… правильно: тоже с секретом.

В общем, не надо быть Наблюдателем, чтобы издали определить: мы — пара.

А вот потоковых артефактов мы не прихватили. Как и личных терминалов. Впрочем, мы бы и не смогли: очередные дурацкие правила, облегчающие жизнь хозяевам.

Вместе с нами в ворота заходят другие парочки. В основном моложе, беззаботней и в целом проще. Ну, первый год, что с них взять? Гормоны в крови, ветер в головах, аромат обманчивой свободы… это мы тут серьёзные люди, явившиеся на серьёзное испытание, а они…

Даже завидно. Слегка. Как вольтеровскому доброму брамину при взгляде на его соседку.

Дорожка до самого особняка прямая и ровная, двери впереди широко раскрыты и из них льётся довольно громкая музыка. Задорная, лёгкая, танцевальная…

С сюрпризом.

Разумеется, о такой ультимативности, как у былинных гуслей-самогудов, под музыку которых даже свиньи плясать начнут, и речи нет. Но если немного поддаться — беззвучный ментальный тон, наложенный на слышимый обычным слухом ритм, развеселит, поднимет настроение, снимет с души тяжесть.

И ослабит самоконтроль. Не сильно, конечно, и не принудительно. Этот тайный зов больше похож на манящее предложение, на полный соблазна, но не слишком навязчивый шёпот. Любой разумный, чей уровень выше 30-го, способен противиться его мягким импульсам. Говоря проще, Чародейская Музыка — кажется, именно так называется это заклинание — ещё и близко не главное блюдо вечера.

Так, аперитив.

«Поддадимся? Потанцуем?»

«Конечно! Правда, я не особо искусный танцор…»

«Я тоже. Некогда особо было практиковаться. Да и незачем».

«Значит, как в одной хорошей книге говорили, будем не уметь вместе».

«Хорошей? И как называется?»

Я ответил.

«Странное название… и учти: твой долг по пересказам снова вырос!»

«Что поделать, я был типичным книжным мальчиком. Кажется. И вырос в книжного мужчину».

«Это как?»

«Ну, вроде бы на моей первой родине средний человек читал около десятка книг в год…»

«Немало».

«…а я — сотни. Пусть и далеко не каждая из них стоила потраченного на чтение времени. Говоря откровенно, таких — стоящих — набиралась едва половина».

Под мысленный диалог об особенностях иномировой эпохи информационного изобилия, изрядно девальвировавшей не только литературу, но и любое искусство вообще, способствовавшей верхоглядству и потребительству со стороны аудитории, а со стороны авторов (не всех, но до обидного многих) подходу, в двух словах выражаемому презрительным «пипл схавает», мы с Лейтой присоединились к танцующим.

И… это оказалось просто.

Следовало ожидать. Когда речь не идёт о чём-то выдающемся, исполняемом профессионалами, а ровно наоборот — массовом, исполнимом для любого разумного, способного держаться на ногах, танцы склонны к простоте. Фундаментально размеренная чопорность паваны ли, элементарность хороводов, не скованное вообще никакими правилами покачивание под чёткий ритм на дикотеках… да. Средний танец подобен среднему танцору — и потому прост. Примерно как вальс, научиться которому можно буквально за пять минут, а то и того меньше.

Правда, научиться — это одно, исполнять же изученное гладко да красиво — другое. Но на нашей стороне играла недурная физподготовка, плюс, что ещё важнее, поверхностный духовный резонанс. Да-да, тот самый, которым мы групповую координацию улучшали. Согласовывать действия не в бою, а в танце, и не для полноценной группы, а лишь для пары… это мы с Лейтой и без биоартефактов могли. Легко.

С таким читом срезать углы и сымитировать пару, отдавшую практике бальных танцев сотни часов — если не элементарщина, то немногим сложнее!

Понятно дело, подобное читерство не сделало нас звёздами вечеринки (да мы и не стремились к такому феерическому результату, вот совершенно). Но качественно мимикрировать, изображая танцоров среднего уровня? Легко. Примерно так же легко, как отбивать давление Чародейской Музыки… действие которой хозяева пытались усилить ароматом Пламенно-Жаркой Азалии. Вопреки названию, к огненной мане этот магический цветок отношения не имеет; нет, эта разновидность магических Азалий распаляет в крупных позвоночных и, в частности, людях жар иного сорта.

Если говорить прямо, её аромат — неспецифический афродизиак. С комплексным действием и (как часть оказываемого эффекта) тормозящий активность префронтальной коры мозга. То бишь опять-таки ослабляющий самоконтроль, но уже не акустическими чарами, а биохимически.

Только пытаться влиять средствами биохимии на Лейту, привычно и тотально контролирующую собственную биологию на большинстве уровней — это так безнадёжно, что даже уже не смешно. Ну а меня она избавила от малейших следов косвенного влияния молча, без видимых усилий, не прерывая ни танца, ни беседы. Правда, о том, что влияние было — сказала.

Ну, было и было, что такого? Мы этого ждали, так что сразу вернулись к прежней теме безмолвной беседы… ненадолго — и прервались не по своей воле.

— О, Лейта, Вейлиф! Вот вы где! Мы вас ждём, а вы у самого входа застряли?

Обернувшись на голос и скользнув к периферии зала, я со своей боевой подругой обратил внимание на другую, в своём роде не менее примечательную пару…

— Извини, но если ты рассчитывала сегодня здесь со мной увидеться, стоило об этом предупредить. Ах да. Тиэле, позволь представить тебе мою пару на этом… мероприятии: Лейту Возвращающую. Лейта, это Тиэле, дитя разом двух Домов и такая же первогодка, как я. А вот с её кавалером я не знаком.

— Ну так знакомьтесь, — улыбнулась бронзовокожая, алоглазая, платиноволосая красотка-из-хентая (ничего не могу поделать с этой ассоциацией!) — и по одной её улыбке стало кристально ясно, что на неё-то вполне действуют и Чародейская Музыка, и аромат Пламенно-Жаркой Азалии, и, кажется, что-то ещё. Как бы не один из тех коктейлей, которые положено брать даже не правой рукой, а сугубо магией. Ну да, точно: выдох довольно отчётливо пахнет крепким алкоголем… — Мырэк из Второго Дома, мой какой-то там в сложной, но очень дальней степени кузен с отцовской стороны. А это Вейлиф, я тебе о нём говорила. Тот самый, староста у иллюзионистов.

— Любопытно, — прогудел баритоном Мырэк. Голос его оказался ожидаемо мощным, но словно бы высоковатым: от такой громадины, на полголовы обогнавшей даже более-чем-двухметровую кузину, по умолчанию ждёшь баса, причём в самом нижнем регистре. — Каюсь, но считал, будто… моя родственница преувеличивает. А она преуменьшала. Рад знакомству, Лейта, Вейлиф.

— Взаимно, — я кивнул… возможно, чуть небрежней, чем следовало бы. Но всё равно глубже, чем это сделала моя подруга. Ну да она — титулованный магистр, ей можно.

— Пойдём скорее, покажем вам тут всё-всё! — просияла Тиэле.

«Ну что, пойдём?»

«Куда ж бедным студентам деваться…» — мысленно хмыкнул я.

И мы пошли.

Зря.

Впрочем, пытаются до последнего оттягивать неприятное только дети. Ну и подростки ещё. Не всегда, но частенько. Взрослые же с хмурыми мордами и тихим смирением в душе идут навстречу неприятностям… и в результате нередко встревают так, что ни вздохнуть, ни охнуть.

К примеру, Тиэле с Мырэком довольно быстро притащили нас на третий этаж. Или, может, четвёртый… сложная, какая-то контринтуитивная планировка, трудно в такой ориентироваться. Впрочем, к чему-то этакому мы готовились и этого ждали. Точно так же, как ждали нас. Потому что как же это можно — прийти на вечеринку и не познакомиться с устроителями? Это невежливо и неправильно. А я всегда старался быть вежливым и правильным. А ещё старался формировать мнение о людях не по слухам или там всяким глупым предубеждениям. Нет-нет-нет, только собственные впечатления, только трезвый и ясный взгляд на других разумных!

И по первости ничего такого уж особенного в Четвёртых не сыскалось.

Ну да, внешность не самая приглядная. Неспроста их (заглазно, разумеется) зовут круглоголовыми. Они до такой степени брахикефалы, прямо до карикатурности, что это уже даже забавно. Как и их стопы с кистями: такие длинные, что уже не «музыкальные», а скорее «паучьи». Длина кисти больше, чем ширина с примкнутым большим пальцем, вдвое! Иногда даже в два раза с третью.

Но, наверно, если таким родиться, то оно и ничего. У Вторых, если подумать, видок покринжовее.

А вообще внешность в людях не главное. Я сам тому первейший пример, при моей-то крестьянской морде со всеми её очевиднейшими недостатками.

…поскольку Четвёртый Дом блюдёт законность, моё собеседование проводилось наедине. Вполне естественно и даже мудро: если вдруг паче чаяния какие-нибудь неприятные секреты вылезут наружу, то дальше моей собеседницы это не уйдёт. Ведь у менталистов есть свой кодекс, отчасти сходный с тем, что у целителей; они умеют хранить тайны, как никто иной. И на условиях сохранения моих тайн — конечно же, не касающихся разного рода преступных вещей, а относящихся к области личных и родовых секретов — я охотно согласился побеседовать. Но не очень долго, потому что срок беседы, в соответствии с той же законностью и во избежание всяких неприятных подозрений, тоже ограничен. И хотелось бы подольше поболтать с умным человеком, а нельзя-а-а… обидно, но такова жизнь.

Может, потом для новых бесед ещё представится случай-другой. Или больше. Там видно будет.

— Так значит, ты и будешь Вейлиф? Тот самый?

— Из Малых Горок, ага.

— А других имён или прозвищ у тебя нет?

— Не-а.

— А раньше были?

— Да.

— Интересно. И какие же?

Я рассказал. Про Арэка и про Сам-Знаю-Кто. Посмеялись.

— Скажи честно, Вейлиф: ты ведь не хотел к нам сюда идти?

— Нет.

— А почему?

— Потому что не мазохист.

— Кто? Можешь поподробнее объяснить?

— Могу, конечно. Мазохисты — это люди с таким забавным, но нездоровым вывертом психики, которым нравится, когда им делают больно, или унижают, или вот в мозги лезут без мыла.

— А тебе это не нравится…

— Нет, конечно!

— Но скрывать тебе ведь нечего?

— Всем есть что скрывать. Люди любят обманывать не только других, но и себя.

— И ты это любишь?

— Ну, как сказать… скорее всё-таки нет. Предпочитаю говорить правду, если можно. И если это никому не навредит.

— А кто тебе мешал её говорить, когда ты представлялся Арэком?

— Ну, я в тот раз из Столицы бежал. Маленький был ещё, неопытный, глупый. И понятия не имел, что с Гостешами вполне можно иметь дело, обоюдовыгодное притом.

— А с нами? С Четвёртым Домом и вообще Империей?

— Тоже можно. Если осторожно. Например, мы с Лейтой недавно классную штуку для Первого Дома придумали. Пока это только проект, первые небольшие успехи, но если получится… Ядва сказала, что за такое Империя может Ассурам землю с оазисом выдать!

— Ядва?

— Младшая дочка старшего магистра Мэсфэра из Первого Дома.

— Что, вот так и сказала?

— Да. Немного другими словами, но смысл именно такой.

— Гм. Ладно. А скажи-ка мне, Вейлиф: если тебе не нравится, когда «в мозги лезут», то ты, наверно, что-то предпринял, чтобы этого избежать?

— Избежать? Нет! Сила солому ломит, вы тут для влияния на психику целую систему выстроили: подготовленное пространство, артефакты, чары, сеть связанных сознаний, весь этот фарш…

— Но-о-о?

— Но мы с Лейтой очень постарались сделать так, чтобы влияние не стало перманентным и тайным.

— Вот как. А конкретные меры какие предприняли?

— Ну, прежде всего вот этот венец. Кстати, я не могу его снять, даже не проси. За этим к биомагам. Он фактически врос мне в голову… временно. И там ещё всякие страховки от незаметного снятия, чтобы нельзя было даже стороннему биомагу убрать это украшение и снова вернуть назад, как было.

— Вот как. Что этот венец делает?

— Пишет хронику происходящего в моей голове. Всё, что я слышу, вижу, говорю… отчасти и разные магические проявления тоже записываются. То есть стирать или блокировать мне память бесполезно, надо ещё стереть или заблокировать записи в венце. А они имеют иной формат, для менталистов недоступный. Ну, или предположительно очень труднодоступный. То есть считать записанное менталист, возможно, сумеет — особенно если это старший магистр с какими-нибудь экзотическими особенностями золотого ряда (а лучше пурпурного). Но подделать? Да ещё так, чтобы позднее анализ записей не выявил подделку? Ха!

— Ясно, спасибо, что рассказал, — собеседница довольно мило прикусила губу. — А кроме венца?

— О, кроме него — чокер. Тоже изделие Лейты. Но я забыл, что именно он должен делать.

— Забыл?

— Ну да. Ещё одна линия безопасности: чем меньше я себя контролирую, тем хуже помню некоторые вещи. Сейчас вот вы меня обработали довольно поверхностно и мягко, настроили просто на повышенную болтливость и доброжелательность. Это действительно мягко: я в основном себя хорошо контролирую и что-то такое, чего по доброй воле ни за что не рассказал бы, не сболтну. Но воздействие есть воздействие, так что из моей кратковременной памяти выключены некоторые детали подготовки к этой вот, хех, весёлой вечеринке. Я их просто не помню. Вспомню позднее, по условию или по таймеру. Или по сочетанию таймера и условий.

— А какие это условия, ты не помнишь…

— Конечно, нет! В этом и смысл!

— Это довольно продвинутая техника. Откуда ты её знаешь?

— Реверс-инжиниринг, консультации хорошего целителя и много буйной фантазии.

— Реверс… что?

— Ой, это мой личный термин для всяких магических штук, до которых доходишь сам. Я ведь так-то самоучка, знаешь? Ну, теперь знаешь. У меня даже особенность была с названием Адепт-самоучка, пока не эволюционировала… дважды. В общем, я знал, что магия может в том числе влиять на сознание. Школа иллюзий — не школа очарования, конечно, но они близки. Обман разума вообще на границе стоит. И вот я, вооружась такими соображениями, самотыком в эти области лазил. Изучал доступные возможности. Одно время даже фуфисов ловил, чтобы отслеживать тонкости воздействий…

— Между воздействием на других и воздействием на себя есть разница. Кое-кто даже сказал бы, что между ними — пропасть.

— Не хочу хвастать, но я, будучи ещё совсем мелким, внутренние практики переизобрёл. Ой. Это же хвастовство, да? Ну да ладно. Я к тому, что в простых и общих воздействиях на самого себя нет ничего такого уж запредельного. Многое можно переоткрыть, просто внимательно наблюдая и потом повторяя за монстрами. В адресные и глубокие воздействия я, конечно, не лез, но то же внушение эмоций — почему с ним нельзя проводить эксперименты? Как по мне — можно и даже нужно! В общем, нынче в нашей паре я как менталист несколько получше Лейты, хотя и сильно ниже ступенью. Ну, справедливости ради надо добавить, что ей особенности мешают ментальную магию применять, так что это достижение невеликое. А уж тягаться с магами из твоего Дома или с Гриннеями я даже мечтать не смею. Но что моё, то моё!

Далее разговор вильнул, перейдя к теме нарушений мною законов Империи, планов на будущее и отдельно — моих отношений с разумными. Кого знаю, о ком что думаю, кого боюсь…

— О, с этим просто. Больше всего я боюсь троицу мерзких.

— Кого?

— Да старших родичей Лейты, чтоб им дружно Ырдатт Хынгома собой накормить. Лингаса, Хонтрили и Орьету Ассуров из Багрового Ковена.

Я рассказал, почему называю их именно троицей мерзких и признался, что следующий ход Орьеты вызывает у меня самые неприятные предчувствия. И что во многом наша с Лейтой учёба в БИУМ — это попытка поставить конфликт на паузу… заодно обзаведясь новыми козырями, потому что старые против помянутой Орьеты во второй раз не сработают.

Ну а что молчать-то? Может, с поддержкой имперских властей удастся если не избавиться от троицы мерзких вовсе, на это надежды мало, то хоть принудить их к повышенной осторожности.

— А если вдруг семья Лингаса оставит свой бывший род в покое? Ты согласишься на таких условиях прекратить вражду с ними?

— Тебе ответ вежливый или откровенный?

— Откровенный, конечно.

— Я не имею ничего против химерологии и химерологов. Более того, я полагаю, что легализация химерологии могла бы существенно продвинуть магическое искусство, и если бы такие вопросы решались голосованием, я голосовал бы за открытую, контролируемую законом практику химерологии. Но Лингас и его семейка — это не просто абстрактные, ни в чём не виноватые энтузиасты от запрещённого направления магии. Это мясники, убийцы и преступники, веками гнобившие собственную кровную родню — это помимо разных иных деяний. Да, я готов оставить их в покое — но лишь потому, что ступенью не вышел. Ровно до момента, пока мы с Лейтой не станем достаточно сильны, чтобы дать им открытый бой и уничтожить.

— Вот как…

— Да. Я допускаю, что у них были какие-то оправдания для… всего. Или хотя бы большинства того, что они делали. Но предпочту простить их лишь после того, как разберу на запчасти.

— Не слишком лицемерно звучит? Ты ведь и сам убивал. Причём без суда.

— Да. И не горжусь этим. Убийство преступников, пусть и при самообороне, остаётся убийством, мне это объяснять не нужно. Но я предпочитаю всё-таки помогать люд… разумным. И число тех, кому я помог, куда больше числа убитых. При всём моём уважении, но если бы Лингас со своей семейкой спасли жизней больше, чем загубили, они бы не сидели в подполье. Им бы не требовалось прятаться. Впрочем, вполне допускаю, что они не прячутся. Не совсем.

— Это как? О чём ты?

Я объяснил.

— Какой циничный взгляд на вещи, — вздохнула моя собеседница.

— Я предпочитаю называть его трезвым. Преступники могут сосуществовать со стабильной властью только в двух случаях: если они сами — власть либо если они слишком выгодны, чтобы власть уничтожила их. С химерологами явно имеем второй случай: они полезны, их услуги эксклюзивны, доступные им результаты недостижимы для обычных целителей и жрецов даже совместно — поэтому я ничуть не удивлюсь, если выяснится, что их покрывают. Этак полуофициально. Что у значительной части магов, состоящих в Багровом Ковене, есть признанные законом личины с альтернативными специальностями, и всерьёз их в этих личинах никто не преследует. Чтобы веками выживать в подполье, надо быть Преисполненным Жалости, то есть обладать подавляющей мощью, помноженной на мобильность, что ограничена только размером планеты; будем честны: у семьи старших магистров нет и доли процента от его возможностей. И раз они ещё живы…

Тут я развёл руками, многозначительно умолкая.

— А может, всё проще — и Лингас, Хонтрили, Орьета просто не преступники?

— Ну да, ну да. А Багровый Ковен — просто безобидный клуб учёных-исследователей, чуть более эксцентричных, чем в среднем. И вообще трое названных в нём давно не числятся, их оболгали. И Ассуров веками калечили психически, загоняя в рамки класса Жертвенных Целителей, потому, что так захотелось сумасшедшей твари по имени Сарнеди, причём явное безумие этой твари не замечал и не пресекал никто, в том числе не только Лингас с семейством, но и Гриннеи… — я махнул рукой. — Нет уж. Не бывает в этом мире следствий без причины, не бывает и формально преследуемых преступников, которые фактически живут себе веками, благоденствуя, и в ус не дуют. А твои танцы вокруг этой темы заставляют меня всё сильнее подозревать, что Четвёртый Дом является одним из тайных покровителей если не всего Багрового Ковена, то конкретно Лингаса, Хонтрили и Орьеты. Тут можно и в конспирологию удариться: например, что падение Ассуров с утратой оазиса стало результатом тайной операции по устранению конкурентов, заказанной Третьим Домом… в которой и Четвёртые поучаствовали. Потому что без менталистов в таких делах вообще никуда, специализация обязывает…

Личико у визави на середине моей речи приняло странноватое выражение, которое превратилось в итоге в кривую ухмылку с глазами-щёлочками. Неспешно подняв руки, она захлопала.

— Умный мальчик, — сказала она чужим голосом, низким, с нотами металла. — Достаточно умный, чтобы по смутным намёкам разгадать часть общей картины. Но по молодости недостаточно умный, чтобы молчать в тряпочку о своих шибко смелых умопостроениях… за озвучивание которых даже спустя тысячи лет можно очень, очень-очень дорого поплатиться. Хорошо, что ты у нас не того размаха птичка, чтобы с тобой требовалось проявлять особую деликатность. С тобой можно и… погрубее.

Тут она перестала щуриться — и моё сознание провалилось в бездонную черноту её зрачков.

Без остатка.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта [email protected] — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

О моем перерождении в сына крестьянского 3

Оглавление

О моем перерождении в сына крестьянского 17

О моем перерождении в сына крестьянского 18

О моем перерождении в сына крестьянского 19

О моем перерождении в сына крестьянского 20

О моем перерождении в сына крестьянского 21

О моем перерождении в сына крестьянского 22

О моем перерождении в сына крестьянского 23

О моем перерождении в сына крестьянского 24

Nota bene